Колесо крутится. Кто-то должен поберечься Уайт Этель
Хэйр даже не попытался ее утешить или ответить на вопрос. Просто сидел и смотрел во мрак за окном, а на его губах блуждала полуулыбка. Когда он наконец открыл рот, то заговорил о себе:
– Моя жизнь очень отличается от вашей. Я не знаю, куда отправлюсь в следующий раз. Легко нигде не бывает. Случается всякое. И далеко не всегда приятное. Однако если бы я мог взять вас с собой на очередной проект, уверен – для вас это было бы нечто новое. О современных удобствах вам пришлось бы забыть, но ставлю что угодно – скучать будет некогда.
– Заманчиво… Вы что же, делаете мне предложение?
– Отнюдь. Просто готовлюсь уворачиваться, когда вы начнете швыряться пирожными.
– Но я очень даже привыкла к предложениям. И не отказалась бы отправиться туда, где будет нелегко.
– Вот и отлично. Теперь можно поговорить серьезно. Деньги у вас есть?
– Чуть-чуть. На прокорм хватает.
– Годится. У меня вообще ни гроша.
Они и не осознавали толком, о чем говорят; настоящий разговор велся на ином, подсознательном уровне, а легкость произносимых вслух слов являла разительный контраст с огнем в глазах обоих.
– Знаете, – сказал Хэйр, прервав возникшую вдруг паузу, – лучше наплюйте на все, что я сейчас наговорил. Я это только ради того, чтобы вас отвлечь.
– От… мисс Фрой?
– Ну да, черт бы ее побрал!
К удивлению Хэйра, Айрис сменила тему:
– У вас мозги хорошие?
– Чуть выше среднего, если не забывать о смазке. Вполне годится пиво.
– Смогли бы вы написать детектив?
– Никоим образом. Двойка по правописанию.
– А догадаться, кто убийца, когда читаете?
– А вот тут я еще ни разу не ошибся.
– Тогда продемонстрируйте мне свои способности. Вы очень ловко доказали, что мисс Фрой существовать не могла. А вот если допустить, что она все-таки существовала, могли бы вы определить, что с ней случилось? Или сложновато?
– Я-то привык думать, – расхохотался Хэйр, – что если какая девушка мне понравится, на пути непременно обнаружится какой-нибудь кучерявый музыкантишка или вроде того. Черт меня побери, если мне хоть раз пришло в голову, что я буду играть роль второй скрипки при престарелой училке! Похоже, это мне воздаяние за грехи. Много лет назад я укусил одну учительницу, причем не самую плохую. Ну что ж, попробуем.
Он раскурил трубку и задумчиво нахмурился, а Айрис наблюдала за ним с острым интересом. Его лицо утратило обычную беззаботную расслабленность и затвердело в сосредоточенных морщинах. Хэйр выглядел сейчас совершенно другим человеком. Он то запускал пальцы в шевелюру – непокорный хохолок при этом топорщился с особым задором, – то начинал покашливать. И наконец издал торжествующий клич:
– Кажется, кое-что получилось. Не без натяжек, но в основном сходится. Итак, готовы ли вы прослушать новейший детектив, озаглавленный «Таинственное исчезновение мисс Фрой»?
Айрис несколько покоробил его несерьезный тон.
– С удовольствием, – тем не менее откликнулась она.
– Сперва вопрос – когда вы сели на поезд, в соседнем купе была одна сестра милосердия или две?
– Я, когда проходила мимо, заметила только одну. С совершенно жутким лицом.
– Хм. Для моей истории требуется, чтобы потом появилась еще одна.
– Это прекрасно, потому что она и появилась. Я наткнулась на нее в коридоре.
– А с тех пор вы ее видели?
– Не обратила внимания, в коридоре всегда такая давка…
– Годится. Поскольку доказывает, что вряд ли хоть кто-то заметит, одна там сестра рядом с инвалидом или две. Понимаете, вся моя история зависит от этих благочестивых сестер, так что они очень важны.
– Хорошо, продолжайте.
– Да я еще и не начал. Сестры – преамбула, а вот и сама история… Мисс Фрой – шпионка, в распоряжении которой оказалась важная информация, и она пытается вывезти ее за пределы страны. Следовательно, от нее нужно избавиться. И железная дорога для этого – самый удобный вариант.
– Вы хотите сказать, ее выбросили из поезда в одном из тоннелей, – едва вымолвила Айрис.
– Не говорите ерунды! И бледнеть тоже не нужно. Если сбросить ее на рельсы, тело найдут, и неприятных вопросов не оберешься. Нужно было, чтобы она исчезла без следа. И я вот к чему клоню – в поездке уйма драгоценного времени уйдет только на то, чтобы установить, что она вообще исчезла. Сперва ее родители решат, что она опоздала на поезд при пересадке или задержалась в Париже, чтобы пройтись по магазинам. А когда они наконец забеспокоятся, следы уже остынут.
– Родители все равно не будут знать, что делать! Они старые и беспомощные.
– Тем хуже. С вашей подачи у меня вышла совсем душещипательная история. Но будь они даже чрезвычайно влиятельными и знающими, на какие рычаги нажать, начав расследование, они столкнулись бы с заговором молчания.
– По-вашему, в нем участвует целый поезд?
– Нет, достаточно баронессы, доктора и сестер милосердия. Ну и, конечно, тот пассивный заговор молчания, о котором я уже упоминал. Поскольку все пассажиры местные, никто из них не рискнет возражать словам баронессы.
– Не забывайте, баронесса сказала проводнику что-то, чего даже вы не поняли!
– Обождите, кто из нас рассказчик? Впрочем, допустим, вы правы. Вполне возможно, что в деле также замешан кто-то из железнодорожников. Более того, с билетом мисс Фрой наверняка пришлось что-то подмухлевать, нужна была уверенность, что она окажется в одном купе с баронессой, да еще в самом конце коридора.
– И по соседству с доктором… Но что же с ней стало?
Айрис совсем забыла, что решила сохранять спокойствие, ее пальцы сами собой сжались в кулаки.
– Ага! – с довольным видом воскликнул Хэйр. – Вот тут-то мои мозги и понадобились. Мисс Фрой сейчас лежит в соседнем купе, под покрывалами, скрытая за бинтами. Ее и мать родная сейчас не узнала бы!
– Но… как… когда?
– Когда вы сделали им одолжение – уснули. Входит доктор и спрашивает, не могла бы мисс Фрой оказать небольшую услугу и помочь его пациентке. Понятия не имею, что именно он сочинил, чтобы ее заманить, поскольку у него под рукой медсестра. Так или иначе, мисс Фрой идет с ним.
– Непременно!
– Ну и в купе доктора ее поджидает самая большая неожиданность в жизни. Начнем с того, что шторы плотно задернуты, внутри непроглядная тьма. Она чувствует – что-то неладно, однако не успевает и пикнуть, как все трое на нее набрасываются.
– Трое?
– Натюрлих, пациентка – одна из них. Кто-то вяжет мисс Фрой руки, кто-то зажимает ей рот, чтобы не кричала, а доктор тем временем делает укол, от которого бедняжка теряет сознание.
Сердце Айрис, представившей себе эту сцену, бешено заколотилось.
– Такое действительно могло произойти!
Во взгляде Хэйра читалось нескрываемое удовольствие.
– Вы еще не слышали моих баек про гольф!.. У вас совершенно правильная реакция на ложь. Я имею в виду, с художественной точки зрения… Между прочим, одна из сестер – мужчина. Та, со страшной рожей.
– Ну конечно же!
– А вот это у вас предубеждение, не все мужчины так страшны на вид. Ладно, продолжим. Мисс Фрой валяется без сознания, они быстро обматывают ее бинтами и лепят на лицо пластырь, чтобы никто не узнал. Потом связывают, затыкают рот и укладывают туда, где лежала подставная пациентка – а на ней форма сестры милосердия, она так в ней и лежала под покрывалом.
– Я видела вторую сестру в коридоре, – кивнула Айрис.
– И вдруг вы где-то откапываете англичан, которые могут вспомнить мисс Фрой, и в их числе – жену священника. Тогда заговорщикам срочно потребовалось кого-то предъявить, надеясь, что блеф удастся. Итак, шторы вновь опускаются, а вторая сестра – бывшая пациентка – переодевается в платье мисс Фрой.
Айрис не проронила ни слова, и Хэйр заметно огорчился:
– Понимаю, не слишком убедительно…
Айрис даже его не услышала – она собирала в кулак волю, чтобы наконец задать вопрос:
– Что же с ней будет, когда поезд придет в Триест?
– О, вот тут мои читатели порадуются, – потер ладони Хэйр. – Карета «Скорой помощи» отвезет ее в домик на отшибе, а рядом с домиком, на безлюдье, наверняка глубокий водоем – пруд, или речка, или что-то в этом роде. Темная маслянистая вода, давно заброшенная пристань… ну, сами понимаете. К ногам привяжут груз, и тело аккуратно опустится на илистое дно. Но я не изверг – в моей истории ее до самого конца будут держать под действием снотворного. Бедняжка даже не узнает, что с ней случилось… Эй, куда вы?
Вскочив на ноги, Айрис судорожно дергала дверную ручку.
– Все могло быть именно так, как вы рассказали! Нельзя терять ни минуты, надо что-то делать!
Хэйр чуть ли не силой усадил девушку на место.
– Послушайте… – Хэйр уже был готов жизнь за нее отдать, а вот имя напрочь вылетело у него из головы. – Это просто байка, вы сами просили ее сочинить!
– Пустите меня к пациентке, – в слезах потребовала Айрис. – Это точно мисс Фрой! Я должна убедиться!
– Да что вы как дурочка! Там самая настоящая пациентка, искалеченная в аварии. Если мы вломимся в купе и поднимем шум, доктор выпроводит нас оттуда и будет совершенно прав.
– Так вы мне не поможете… – упавшим голосом произнесла Айрис.
– Определенно нет. Вы перенесли солнечный удар. А когда я вспоминаю, как сам принял капитана команды…
– За принца Уэльского, ну да.
– Простите, что так вас завел. Моя история о том, что могло бы случиться при определенных обстоятельствах. Но сам я – вроде той старушки, что впервые увидела жирафа. Та не поверила своим глазам, а я, откровенно говоря, не верю ни одному собственному слову.
Глава 26. Роспись
– Конечно же, – нехотя согласилась Айрис, – вы просто все сочинили. Какая я все-таки бестолковая.
Она все еще боролась с разочарованием, когда с другого конца коридора донесся неестественно громкий голос. Слова Айрис не понимала, и звучали они монотонно, будто какой-то заклинатель вызывает дождь, однако лицо Хэйра вдруг оживилось, и молодой человек вскочил на ноги.
– У кого-то есть радиоприемник, передают новости. Я на пару минут!
Вернувшись, он пересказал Айрис услышанное:
– Еще одна криминальная сенсация пошла прахом. Вскрытие показало, что редактор был застрелен около полуночи, а большая шишка сразу после ужина отправился на охоту. Так что на него убийство не повесить. А жаль.
В памяти Айрис что-то шевельнулось, медленно, словно прядь паутины, плавающая в воздухе безветренным осенним утром. Когда Хэйр посмотрел на часы, она вздрогнула.
– Вот-вот начнется вторая смена, – напомнил молодой человек. – Идете?
– Нет. Плохо, что остальные вернутся.
– Подумаешь! Вы их боитесь?
– Нет! Просто они держатся какой-то не слишком приятной кучкой. И еще… мне не слишком нравится соседство доктора.
– Не бойтесь, и ладно. Если что, наше с профессором купе, пока мы ужинаем, свободно. Готов сдать его квартиранту без вредных привычек за умеренную плату.
Когда Хэйр ушел, силы снова оставили Айрис. Воздух разорвал жалобный вой, словно обреченная душа молила о пощаде, следом послышался пулеметный треск – поезд въехал в очередной тоннель. Это натолкнуло Айрис на мрачные мысли. Она представила себе, как в эту самую минуту из поезда выбрасывают мертвое тело.
Тщетно повторяла она себе, что рассказ Хэйра – выдумка от начала и до конца. Ей даже удалось немного отвлечься, зато вспомнилась другая история – Айрис прочитала ее в журнале. Две дамы, мать и дочь, возвращались из поездки по Азии и поздно ночью прибыли в один из европейских отелей. Пожелав матери спокойной ночи, дочь отправилась спать. Наутро от матери не осталось и следа; в ее комнате стояла другая мебель, и даже обои на стенах поменяли цвет. В ответ на отчаянные расспросы дочери персонал отеля, от управляющего до последней уборщицы, твердил, что девушка приехала одна. В гостевой книге имя матери тоже не значилось. Показания персонала поддержал и водитель такси, и вокзальные носильщики. Мать просто кто-то задул, как спичку.
Разумеется, всему этому нашлось объяснение. Ночью мать умерла от чумы, которой заразилась в поездке. Если бы об этом стало известно, миллионы посетителей, которые должны были вот-вот приехать на огромную выставку, открывавшуюся в городе, остались бы дома. Полководцы в таких случаях без колебаний жертвуют отрядом, чтобы спасти армию.
У Айрис вспотели ладони, когда ей пришло в голову, что аналогичная история, пусть и в меньшем масштабе, могла произойти с мисс Фрой. В этом случае не требовалось ни колоссальной организации, ни фантастического заговора – достаточно было столкновения интересов нескольких влиятельных персон. А главное, Хэйр сумел предложить возможный механизм случившегося.
Айрис попыталась подкрепить свою теорию фактами. Во-первых, баронесса, надо полагать, обладавшая немалым состоянием, делит купе с пролетариатом. Как такое могло произойти? Допустим, она собралась в дорогу в последний момент и билетов в люкс не осталось? Но тогда в люкс не попали бы ни сестры Флад-Портер, ни Тодхантеры. Скупость? Или ей просто требовалось купе в самом конце коридора, по соседству с доктором, где заговорщикам ничто не помешает? И случайно ли, что остальные места в купе баронессы заняты местными жителями, судьбы которых в значительной степени в ее руках?
В душе Айрис зашевелились свежие сомнения. Чрезвычайно необычно, что выходящее в коридор окошко купе, где везли пациентку, ни на минуту не занавешивали. Похоже, жертва аварии была предназначена для шоу, чтобы показывать товар лицом, хотя в данном случае это выражение и не слишком годится. Выходит, кто-то с самого начала собирался применить давно известный трюк, когда пропажа прячется у всех на виду?
Только в чем же оказалась замешана бедная мисс Фрой? Насколько Айрис могла судить, добросовестная учительница была настолько безупречна по службе, что ее высокородный работодатель счел нужным лично выразить ей благодарность…
И тут у Айрис даже дух перехватило от возбуждения.
– Так вот оно что, – прошептала она.
Во время убийства представитель знати должен был быть на охоте. Однако мисс Фрой, нетактично пролежавшая всю ночь без сна, натолкнулась на него рядом с единственной душевой, – видимо, тот отмывался, прежде чем удрать туда, где ему по плану следовало находиться.
Мисс Фрой уничтожила его алиби!
Информация, которой она располагала, однозначно представляла опасность, если учесть, что по возвращении она заступала на службу в семью лидера либералов. То, что мисс Фрой прирожденная болтунья и сплетница, ясно любому. Она гордится персональной благодарностью от работодателя и не преминет о ней упомянуть. А поскольку она англичанка и не имеет никакой личной заинтересованности в исходе уголовного дела, ее показания будут располагать весом более значительным, чем единодушные заверения зависимых свидетелей.
Пожимая мисс Фрой руку, важная персона подписала ей смертный приговор.
Айрис представила себе, как на рассвете семейство торопливо составляет план заговора, как срочно посылают за необходимыми исполнителями. Телефоны разрываются от звонков. Организованное в авральном порядке, устранение мисс Фрой никак нельзя было провести, не оставив следов…
Айрис попыталась остановить бешеную скачку воображения:
– Максимилиан, он же Макс, – Айрис его имени не забыла, поскольку «фамилия Хэйр слишком длинная», – рассказал мне байку. Чтобы все сошлось, некоторые факты он притянул за уши. Не занимаюсь ли и я тем же самым? Ведь бессмысленно переживать из-за той, кого, возможно, никогда не существовало. Вдруг она и вправду всего лишь моя галлюцинация? Вот бы знать наверняка!..
В тот же миг, словно в сказке, ее желание было исполнено. В вагоне стояла жара, влага конденсировалась на запотевших окнах, по стеклам побежали первые капли. Айрис проследила взглядом, как одна из них неторопливо сползает с самого верха и до грязноватого уголка внизу. И подпрыгнула на месте, обнаружив на запотевшем стекле следы какой-то надписи.
Нагнувшись поближе, она смогла разобрать буквы. Роспись гласила: «Виннифред Фрой».
Глава 27. Проверка на прочность
Айрис уставилась на имя, не в состоянии поверить, что глаза ее не обманывают. Мелкий аккуратный почерк был округлым и старательным, словно у школьницы, и вполне соответствовал характеру маленькой учительницы – наполовину зрелому, наполовину детскому. Роспись однозначно доказывала, что мисс Фрой еще недавно сидела в этом углу. Айрис вспомнилось, что когда она появилась в купе, та, кажется, вязала. Очевидно, она нацарапала имя кончиком спицы на грязном стекле, поддавшись праздничному настроению.
«Все-таки я была права!» – с нескрываемой радостью подумала Айрис. Каким же облегчением было наконец-то избавиться от кошмара, нависшего над ней словно облако! Однако ощущение счастья почти сразу же было стерто предчувствием неизбежного кризиса. Она уже не сражалась с ветряными мельницами – опасность была вполне реальной.
Мисс Фрой предназначена ужасная судьба. Айрис была единственной из пассажиров поезда, кто это понимал. А время продолжало безжалостно утекать. Взгляд на часы подсказал, что сейчас без десяти девять. До Триеста оставалось меньше часа.
Триест – критическая точка. Расправа свершится именно там.
Поезд на полной скорости летел вперед, стремясь наверстать упущенные минуты. С грохотом вписываясь в изгибы колеи, вагоны дрожали и тряслись. Пассажиры были заложниками неподконтрольной им силы, которая, в свою очередь, была жертвой бездушной системы – машиниста оштрафуют за каждую минуту задержки.
Понимая, что времени все меньше, Айрис вскочила на ноги – и тут же вновь рухнула на сиденье от резкого приступа головокружения. Результатом столь опрометчивого поступка стали лишь пульсирующий шум в ушах и колющая боль позади глазных яблок. Надеясь, что никотин окажет успокаивающее действие, Айрис закурила.
Многоголосый шум в коридоре подсказал ей, что соседи по купе возвращаются с ужина. Первыми вошли семейство и блондинка. Сытые и довольные, все были в прекрасном расположении духа и не обратили никакого внимания на Айрис, сычом смотревшую на них из угла. Она не могла простить им пассивного участия в заговоре, пусть даже они и не подозревали о грозившей мисс Фрой опасности и всего лишь хотели оказать баронессе небольшую услугу.
На появившейся следом женщине был твидовый костюм мисс Фрой и ее шляпка с пером. При виде фальшивки Айрис бросило в жар, и она вновь задалась вопросом – не та ли это сестра милосердия, которую она видела в коридоре? У обеих были невыразительные темные глаза, желтоватая кожа и плохие зубы – но и крестьянки в зале ожидания тоже все были на одно лицо. Так и не придя ни к какому выводу, Айрис встала и выскользнула в коридор.
Убедив себя, что пора действовать, она уже собралась ворваться в соседнее купе, однако путь ей преградила гигантская черная фигура баронессы, почти целиком заполнившая проход. Глядя на возвышающуюся над ней женщину, Айрис вдруг поняла, что оказалась закупорена в самой опасной для себя части поезда – там, где рядом нет никого из соотечественников. Переведя взгляд с мрачной физиономии баронессы на проносящуюся за окном свистящую мглу, Айрис ощутила пугающую беспомощность. Безумные свистки паровоза и дикая тряска лишь усиливали чувство кошмара. Главное, не упасть сейчас в обморок! Перспектива оказаться без чувств и, как следствие, в полной власти врагов заставила ее напрячь все силы. Облизнув пересохшие губы, она все-таки сумела выговорить:
– Позвольте мне пройти.
Баронесса даже не шевельнулась.
– Вы больны, что не есть хорошо, поскольку вы молоды и передвигаетесь без друзей. Я попрошу сестру дать таблетку, чтобы вашей голове стало легче.
– Спасибо, это ни к чему, – твердо ответила Айрис. – Будьте добры уступить дорогу.
Баронесса проигнорировала как отказ, так и просьбу, прокричав что-то повелительное, в результате чего из купе пациентки высунулась медсестра с уголовной физиономией. Подсознательно Айрис отметила, что слова баронессы даже не напоминали обычную просьбу – нет, они прозвучали как приказ, подлежащий немедленному исполнению.
Стекло этого купе тоже запотело от жары, но Айрис попыталась заглянуть внутрь. Казалось, у неподвижного тела на кушетке вообще нет лица, лишь неясное белое пятно. Она спросила себя, что же на самом деле там, под бинтами, и сестра милосердия заметила ее интерес. Хищным движением она ухватила девушку за руку, словно пытаясь затянуть ее внутрь купе. Айрис разглядела жесткий рот, темноватую кожу подбородка, мускулистые пальцы, покрытые темной порослью…
«Это мужчина!» – сообразила она. Ужас подсказал ей простейший вариант самообороны. Даже толком не соображая, что делает, Айрис ткнула дымящимся концом сигареты в руку медсестры. От неожиданности та ослабила хватку, а ее возглас больше всего походил на ругательство. В тот же момент Айрис, оттолкнув баронессу, бросилась прочь по коридору, преодолевая плотный поток пассажиров, возвращавшихся с ужина. Хоть они и мешали ей пройти, она все же была им рада, как барьеру между собой и баронессой.
Ужас понемногу отступал, и она заметила, что встречные, похоже, над ней потешаются. Проводник ухмыльнулся и подкрутил маленькие черные усики. То тут, то там белозубо сверкали улыбочки, раздавались смешки. Очевидно, пассажиры полагали, что она слегка не в себе, и откровенно наслаждались зрелищем. Айрис начала понимать, как выглядит со стороны.
«Господи, что же я творю? – пронеслось в голове. – Сестра хотела дать мне болеутоляющее, а я ей руку обожгла. Если никакого заговора нет, меня точно считают сумасшедшей!»
Потом она вспомнила о мисс Фрой, и ужас вспыхнул с новой силой:
«Меня никто не станет слушать. Но я должна их заставить… Поезд, похоже, в километр длиной, я так никогда не доберусь… ухмыляющиеся рожи… мисс Фрой. Надо успеть».
Кошмарный сон, в котором руки и ноги налиты свинцом и отказываются подчиняться, все не прекращался. Пассажиры не давали ей пройти; на три шага вперед приходилось по два шага назад. Все эти чужие лица казались ей карикатурами на людей – бесчувственными, бессердечными. Жизнь мисс Фрой висела на волоске, этих же ничего, кроме ужина, не интересовало.
Прошла целая вечность, пока Айрис одолела несколько вагонов – переходы между которыми, как зловещие стальные аккордеоны, со звоном сжимали меха, чтобы ее раздавить, – и достигла вагона-ресторана. Услышав позвякивание посуды и довольный гул голосов, Айрис несколько пришла в себя и застыла в дверях.
Как раз подали суп, и едоки яростно работали ложками, ведь им пришлось изрядно подождать начала второй смены. Айрис, рассудок которой достаточно прояснился, осознала, что оторвать от еды голодных мужчин – дело безнадежное. Она еле брела по проходу, и в каждом поднятом ей навстречу взгляде вновь читался вызов. Двое официантов обменялись негромкими фразами и захихикали – наверняка над ней.
Сперва ее увидел профессор, сидевший за одним столом с Хэйром, и на его длинном лице отразилась тревога. Он как раз о чем-то болтал с бородатым доктором, который подзадержался за кофе с коньяком – во второй смене ужинающих спрос на места был не столь велик. Все молча на нее уставились, и Айрис похолодела. Даже в глазах Хэйра не было особой приветливости – он обеспокоенно нахмурился. В отчаянии она обратилась к профессору:
– Бога ради, ешьте, не надо останавливаться, только выслушайте меня. Это чрезвычайно важно. Я уверена, что мисс Фрой существует. Я уверена, что она стала жертвой заговора. А главное – я знаю, из-за чего.
Профессор, пожав плечами, продолжил есть суп. Айрис торопливо выпалила свою бессвязную историю и сама поразилась, насколько слаба ее аргументация. Она еще даже не закончила, но уже потеряла надежду убедить профессора. Тот слушал с каменным лицом и, насколько можно судить, был озабочен лишь тем, сколько в точности соли следовало бы добавить в тарелку. Когда Айрис замолчала, он, вопросительно подняв брови, взглянул на доктора, и тот разразился торопливыми объяснениями. С надеждой вглядываясь в лица, Айрис не могла не заметить, что Хэйр серьезно обеспокоен.
– Послушайте, это не она все сочинила, а я. Просто для забавы, а бедняжка все восприняла всерьез. Так что если кто тут и рехнулся…
Он осекся. Айрис, впрочем, сейчас было не до обид.
– Вы пойдете со мной? – умоляюще обратилась она к профессору. Тот бросил взгляд на пустую тарелку – официант только что закончил расставлять их перед переменой блюд.
– А до конца ужина потерпеть нельзя? – спросил он устало.
– Потерпеть? Неужели вы не поняли? Это ужасно, смертельно важно! Когда мы доберемся до Триеста, будет поздно!
Профессор вновь безмолвно проконсультировался с доктором, который неподвижно вглядывался в Айрис, словно пытаясь загипнотизировать. Открыв наконец рот, он заговорил по-английски, явно ради нее:
– Наверное, нам действительно стоит взглянуть на мою пациентку. Мне очень жаль, профессор, что вам не удастся поужинать, однако девушка сильно взвинчена. Вероятно, нам следует ее успокоить.
С мученическим выражением лица профессор встал из-за стола. Уже не в первый раз небольшая процессия, выстроившись цепочкой, двинулась по раскачивающемуся коридору. В самом конце маршрута Хэйр, обернувшись, яростно прошептал:
– Только давайте на этот раз без дураков!
Сердце Айрис упало – совет явно запоздал. Сестра милосердия уже демонстрировала пострадавшую руку доктору и профессору. Краем сознания Айрис отметила, что ладонь она замотала носовым платком, словно не хотела, чтобы ее рассматривали слишком внимательно.
Доктор повернулся к ней и полным патоки голосом заговорил:
– Моя дорогая мадемуазель, не кажется ли вам, что обжигать руку бедной медсестре было, хм… необдуманно. Только за то, что она предложила безвредную пилюлю, чтобы унять боль вашей головы… Взгляните, профессор, как у нее дергается лицо.
Айрис отпрянула, когда доктор холодным пальцем коснулся ее лба. В этот момент она вспомнила, что лучшая оборона – нападение, и, призвав на помощь всю свою храбрость, как можно спокойней произнесла:
– Я прошу прощения за инцидент с сигаретой. То, что я была на грани истерики, меня не оправдывает. Однако у этой истерики имелась причина. Есть вещи, которые я не в состоянии понять.
Доктор принял вызов:
– Как например?
– Профессор сообщил мне, что вы хотели отвезти меня в лечебницу в Триесте.
– Я не отказываюсь от предложения.
– Однако предполагается, что вы должны срочно доставить свою пациентку в операционную, поскольку ее жизни угрожает опасность. Можно ли в таких обстоятельствах отвлекаться на постороннего человека? Возникает вопрос: так ли опасны травмы вашей пациентки? И есть ли они вообще?
Доктор взялся рукой за бороду.
– Предложение было сделано, чтобы освободить профессора от ненужной ему ответственности. Однако, боюсь, вы преувеличиваете серьезность моих намерений. Я собирался предложить вам проехать с нами до клиники в карете «Скорой помощи». Там я вместе с пациенткой проследовал бы в хирургическое отделение, предварительно проинструктировав шофера, в какую лечебницу вас отвезти. Речь не о лечении, а просто о возможности провести ночь в удобной постели и под наблюдением врачей, чтобы наутро вы могли продолжить путешествие.
Все звучало настолько разумно, что Айрис осталось только задать следующий вопрос:
– Куда подевалась вторая медсестра?
На этот раз доктор ответил после ощутимой паузы:
– Медсестра была только одна.
Глядя в его непроницаемое лицо, к тому же наполовину скрытое окладистой черной бородой, Айрис поняла, что спорить бессмысленно. Ответ будет все тот же – отрицание всего и вся. Кроме нее, вторую медсестру никто не видел. И точно так же никто не признает роспись мисс Фрой на стекле подлинной – даже при условии, что ее до сих пор не смыло конденсирующейся влагой.
Доктор снова заговорил, обращаясь к профессору:
– Извините, придется задержать вас еще ненадолго, – мадемуазель, похоже, убедила себя, что происходит нечто ужасное. Постараемся ее разубедить.
Шагнув к пациентке, доктор приподнял покрывало, под которым обнаружилась пара ног, и спросил:
– Вы можете опознать чулки или обувь?
Айрис посмотрела на плотную шелковую ткань чулок и на совершенно обычные коричневые ботики из телячьей кожи с одной застежкой и покачала головой:
– Вы прекрасно понимаете, что нет. Не лучше ли будет приподнять повязку, чтобы я могла увидеть ее лицо?
Доктор ужаснулся.
– Послушайте, – он чуть прикоснулся кончиками пальцев к забинтованному лбу, – там нет лица. Вообще никакого. Только рваное мясо. Даже если у нас получится его восстановить, это будет совершенно другое лицо. И то при определенной удаче.
Пальцы сместились чуть ниже и на секунду задержались над повязкой, закрывающей глаза.
– Здесь я ничего не могу сказать, требуется мнение окулиста. До тех пор мы не имеем права даже на секунду подвергать глаза воздействию света. Она может ослепнуть навсегда. Правда, наука в наше время творит чудеса.
Криво улыбнувшись Айрис, доктор продолжил:
– Однако больше всего пострадал мозг. Я не буду вдаваться в подробности, вы и так уже выглядите чересчур бледной. Но операция на мозге – первое, что мы будем вынуждены сделать. Остальным займемся, если пациентка выживет.
– Я вам не верю, – твердо заявила Айрис. – Все это ложь.
– Тогда будьте любезны убедиться сами, – спокойно ответил доктор. – Прошу, оторвите с лица полоску пластыря. Должен вас предупредить, что в этом случае вновь откроется кровотечение, и пациентка немедленно умрет от шока. А вас обвинят в убийстве и отправят на виселицу. Впрочем, раз вы настолько уверены, вы ведь не станете колебаться? Пожалуйста, оторвите пластырь.
Айрис почувствовала, как пальцы Хэйра сомкнулись у нее на руке. Инстинкт подсказывал ей, что доктор блефует, и она не должна упускать даже сотой доли шанса спасти мисс Фрой. Однако блеф был великолепен. При одной мысли о крови, фонтаном хлещущей с искалеченного лица, внутри все сжималось. А что потом? Виселица, в лучшем случае – пожизненная психушка.
– Я… я не могу, – прошептала она.
– Ага, – усмехнулся доктор, – вы много говорите, но для поступка у вас не хватает духа.
И тут Айрис осознала, что доктор никогда не позволил бы себе рисковать жизнью пациентки. Ни он, ни медсестра не должны допускать подобных экспериментов.
Однако приступ страха ее доконал. Айрис поняла, что в этом купе у нее два злейших врага.
Доктор. И она сама.
Глава 28. Поднимите руку!
Выйдя из транса, Айрис обнаружила, что профессор говорит об ужине.
– Если вы прямо сейчас отправитесь в ресторан, Хэйр, – с надеждой начал он, – надеюсь, вы сумеете объяснить официанту, что мы не получили свою порцию рыбы.
– Официант скажет, что уже поздно, – возразил Хэйр. – Вторую смену обслуживают с огромной скоростью, чтобы успеть до Триеста.
– Так-так, – прищелкнул языком профессор. – В таком случае нам обоим следует поспешить. Быть может, вы пойдете вперед и попросите подать двойную порцию мясного, раз уж рыбу мы пропустили?
– Они скажут – мы сами виноваты, что не дождались рыбы… Ладно, постараюсь что-нибудь организовать… – Хэйр осекся и не без сомнения глянул на Айрис. – Вы не возражаете?
– Идите уже, ради бога, – отмахнулась она. – О чем тут думать, если пропадает ужин?
Профессор, на худом лице которого при мысли о еде нарисовалось некоторое оживление, похоже, обиделся. Голоден он был или нет, репутация дотошного и справедливого исследователя была важнее.
– По-моему, это нечестно, – буркнул он. – Ужин влетел нам в копеечку, хотя бы на часть его мы имеем право? Признайте сами, мы и так не пожалели ни времени, ни сил, демонстрируя ваше заблуждение.
Айрис, почти раздавленная грузом безнадежности, только покачала головой. Похоже, для спасения мисс Фрой все возможности исчерпаны. Дальнейшие попытки только подвергнут угрозе ее саму. А опасаться доктора советовала не только трусость, но и здравый смысл. Она одна на всем поезде была уверена в существовании мисс Фрой и в этом качестве могла принести пользу, только оставаясь свободной. И единственным ее шансом было убедить профессора, что расследование прекращать нельзя. При всей своей неприязни к нему Айрис не могла не признать, что тот располагает качествами, которые в кризисной ситуации могут сыграть решающую роль. Профессор был упрям как осел, в глубине души добросердечен и справедлив на грани непреклонности. Если уж убеждения подсказывали ему, что он прав, поколебать его было невозможно, и он добился бы своего, невзирая ни на какое сопротивление.
Увы, в данный конкретный момент он был слишком озабочен ужином.
Когда профессор уже почти вышел из купе, Айрис озарило:
– Профессор! Если я права, вернувшись в Англию, вы прочтете в газетах о пропавшей англичанке, мисс Фрой. Только в этот момент будет уже поздно ее спасать. Разве тогда вам не придется жалеть до конца своих дней, что сейчас вы ко мне не прислушались?
– Пожалуй, – раздраженно кивнул профессор, – вот только подобная возможность представляется мне крайне маловероятной.
– Но если вы пообещаете что-то сделать, сущую мелочь, тогда жалеть вам не придется наверняка. И от ужина отказываться тоже не потребуется.
– И что же это за мелочь?
– Когда мы приедем в Триест, поезжайте в клинику вместе с доктором, чтобы присутствовать, когда снимут повязку. Только для того, чтобы убедиться – под ней действительно раны.
Профессора подобная просьба явно поразила, и тем не менее он, по выработанной годами привычке, добросовестно над ней задумался. Ободренная успехом, Айрис попыталась его развить:
– Согласитесь, что я никак не могла снять пластырь. Я вовсе не сумасшедшая, чтобы, возможно, своими руками убить человека. Да доктор мне и не позволил бы. Выходит, его проверка вообще ничего не значила!
Тут профессор впервые усомнился в том, что доктор заслуживает доверия. Это было видно по тому, как он наморщил лоб и принялся барабанить пальцами. Прежде чем что-либо предпринять, профессор всегда взвешивал возможные последствия. В данном случае его волновала прежде всего финансовая сторона вопроса. Профессорского жалованья едва хватало, чтобы соответствовать кембриджским стандартам, а для поездок за границу приходилось запускать руку в сбережения. Чтобы не зацикливаться на работе, профессор путешествовал не меньше трех раз в год, что требовало особой экономии. Билеты дальнего следования стоили дорого, и профессор приобрел их через агентство, специализирующееся на скидках; как следствие, его билет не предусматривал возможности остановок в пути. Мало того, наличных тоже почти не оставалось, – поскольку профессор терпеть не мог многочисленных случайных попутчиков, он не устоял перед искушением разделить с Хэйром купе люкс.
Была и еще причина, по которой он не мог задержаться в Триесте на целый день. Ему пришлось бы пожертвовать приглашением, которым профессор очень дорожил. Престарелый коллега, интеллектуал и затворник, живший в отдаленном уголке Уэльса, пригласил его провести с собой уик-энд. Приехать в Англию в субботу, а не в пятницу, как планировалось, означало лишиться этой возможности.
Профессор хмурился и постукивал пальцем по скуле, а доктор внимательно за ним наблюдал.
– Вам не слишком удобно останавливаться в Триесте? – наконец спросил он.
Читать бесплатно другие книги:
