Эрагон Паолини Кристофер

Сражение с Шейдом

В камере было темно, когда Эрагон внезапно проснулся и сел. Что-то сдвинулось в его душе! Он уже несколько часов ощущал пробуждение магических сил, но каждый раз, как он пытался ими воспользоваться, ничего не происходило. С нервно горящим лицом он стиснул пальцы и негромко, но настойчиво потребовал: «Нагз рейза!» И вдруг одеяло, нелепо хлопая краями, точно крыльями птица, взлетело в воздух, потом мягко шлепнулось на пол и сжалось в комок.

Воодушевленный, Эрагон даже вскочил, хоть и чувствовал сильную слабость из-за своего вынужденного поста. Так, теперь попробуем что-нибудь настоящее. Он мысленно представил засов на двери своей темницы, но не стал пытаться сломать его или разрубить пополам, а просто заставил его выдвинуться из петель. Дверь тут же скрипнула и отворилась вовнутрь.

Когда он впервые прибегнул к помощи магии – во время схватки с ургалами в Язуаке, – это отняло у него почти все силы, но с тех пор и сам он значительно окреп, и умение его возросло. То, что когда-то довело бы его до изнеможения, теперь вызывало лишь легкую усталость. Он осторожно переступил порог и вышел в коридор. Прежде всего необходимо найти Заррок и эту эльфийскую девушку, думал он. Она наверняка здесь, в одной из камер, вот только времени нет проверять их все подряд. Что же касается меча, то он, скорее всего, у шейда. Мысли Эрагона все еще немного путались. «Чего я здесь стою? – вдруг подумал он. – Ведь я мог бы, и не выходя в коридор, спастись из заточения, всего лишь открыв оконную решетку. Хотя тогда я не смог бы добраться до той эльфийки…»

«Сапфира, где ты? Мне нужна твоя помощь!» – призывал он дракониху. Но она по-прежнему не откликалась, и Эрагон решил пока не предпринимать новых попыток связаться с нею и сделать это только после того, как полностью восстановит силы.

Неожиданно он услышал голос Сапфиры:

«Эрагон! Я над Гиллидом. Ничего не предпринимай. Муртаг спешит к тебе на помощь!»

Эрагон задумался и, услышав чьи-то шаги, быстро вернулся в камеру. Мимо его двери простучали сапогами шестеро стражников и вдруг остановились, заметив, должно быть, что темница не заперта. Эрагон, притаившись за дверью, видел, как они побледнели. «Господи, да ведь они знают, кто я такой! Так, может, мне просто попробовать их напугать? Тогда и драться не придется!» – лихорадочно соображал он.

– Взять его! – крикнул один из стражников. И остальные, обнажив мечи, бросились в камеру.

Было полным безумием сражаться с шестью вооруженными людьми, будучи слабым и безоружным, но мысль о несчастной пленнице заставила Эрагона остаться на месте. Не мог он бросить ее здесь! И, не зная, выживет ли после такого усилия, все же поднял руку, на которой ослепительно сверкнул знак Всадника. Ужас вспыхнул в глазах стражников, однако воздетой рукой этих суровых, закаленных в боях воинов было не остановить, и Эрагон открыл рот, чтобы произнести страшное заклятие, но тут что-то прожужжало, мелькнуло, и один из стражников рухнул на пол с торчащей из спины стрелой. Почти сразу же упали и еще двое, так и не успев понять, что же происходит.

В том конце коридора, откуда вышли стражники, стоял какой-то бородатый оборванец с луком в руках. У ног его лежал костыль, который был ему явно не нужен, ибо стоял он свободно и прямо.

Трое оставшихся в живых стражников повернулись к нему лицом, и Эрагон, воспользовавшись этим, крикнул: «Фриста!» – и тут же один из стражников схватился за грудь и рухнул как подкошенный. Эрагон пошатнулся, ибо магия требовала свою дань сразу, и увидел, как второму стражнику в горло вонзилась стрела.

– Третьего не убивай! – вскричал Эрагон, видя, что его спаситель уже прицелился в последнего из оставшихся в живых стражника.

Бородач опустил свой лук. А Эрагон все свое внимание сосредоточил на несчастном стражнике. Тот тяжело дышал, выпучив от страха глаза и, похоже, понимая, что его по какой-то причине пощадили.

– Ты видел, что я могу с тобой сделать, – сказал ему Эрагон, – так что лучше не запирайся, а отвечай на мои вопросы сразу, иначе оставшуюся жизнь проведешь в страшных мучениях. Во-первых, где мой меч? И сам клинок, и ножны красного цвета. А во-вторых, куда вы дели эльфа?

Стражник упорно молчал, он даже губ не разжал.

Ладонь Эрагона угрожающе светилась: он собирался с силами.

– Ты горько раскаешься! – прорычал он. – Знаешь, какую боль способна причинить всего лишь одна песчинка, если я раскалю ее докрасна и запущу тебе в кишки? Особенно если она не остынет в течение ближайших двадцати лет и будет медленно прожигать себе путь в твоей плоти до самых ступней? К тому времени, когда эта песчинка наконец выйдет наружу, ты уже будешь глубоким стариком. – Он выразительно помолчал. – Все это я тебе обещаю, если ты так и не ответишь на заданные мной вопросы.

Стражник еще больше выпучил глаза, но продолжал молчать. Эрагон поскреб носком башмака грязный каменный пол и равнодушно заявил:

– Ну что ж, этот камешек, правда, несколько больше песчинки, зато будь доволен: он прожжет тебя насквозь гораздо быстрее. Но, правда, и дырку после себя оставит побольше. – И в ту же минуту камешек, который он поднял с пола, вспыхнул темно-вишневым светом, но руку ему не обжег.

– Ладно, ладно, только пытать меня не надо! – завопил стражник. – Эльфийка в последней камере слева! А насчет твоего меча я ничего не знаю. Возможно, он наверху, в оружейной. Там вообще все оружие хранится.

Эрагон кивнул и прошептал: «Слитха». Глаза у стражника закатились под лоб, и он кулем сполз на пол.

– Ты убил его?

Эрагон посмотрел на незнакомца, который стоял всего в нескольких шагах от него. Прищурившись, он вглядывался в заросшее бородой лицо, силясь узнать его, и вдруг воскликнул:

– Муртаг?!

– Я. – И Муртаг быстро приподнял накладную бороду. – Пусть пока так будет. Не стоит мне свое лицо показывать. Так ты его убил?

– Нет, он просто спит. Как ты сюда пробрался?

– Нет времени рассказывать. Нам нужно побыстрее подняться наверх. Там нас, возможно, ожидает спасение, так что не стоит упускать этот последний шанс.

– Ты разве не слышал, что я ему сказал? – И Эрагон ткнул пальцем в бесчувственного стражника. – Здесь, в тюрьме эльф! Девушка! Я ее видел собственными глазами! И мы непременно должны ее спасти. Мне нужна твоя помощь, Муртаг!

– Эльф!.. – проворчал Муртаг и нервно прошелся по коридору. – Нет, ты, должно быть, ошибся. Нам надо бежать, Эрагон, пока у нас еще есть шанс спастись. – Он остановился перед той камерой, на которую указал им стражник, и вытащил из-под драного плаща связку ключей. – Это я еще у ворот позаимствовал, – с усмешкой пояснил он.

Эрагон невольно потянулся к ключам, и Муртаг, пожав плечами, передал их ему. Быстро отыскав нужный ключ, Эрагон распахнул дверь: это была та самая темница! В окно проникал один-единственный лучик лунного света, заливая лицо эльфийки серебристым сиянием.

Она посмотрела прямо на Эрагона, похожая на натянутую тетиву лука и готовая ко всему на свете. Голову она держала высоко, с достоинством настоящей королевы. Ее глаза, темно-зеленые, почти черные, имели слегка треугольную форму, как у кошки. У Эрагона по спине пробежал холодок.

Вгляды их на мгновение пересеклись, и она, вздрогнув, упала без чувств. Эрагон едва успел подхватить ее. Она оказалась удивительно легкой и пахла свежей сосновой хвоей.

В камеру заглянул Муртаг:

– Ты был прав: она действительно прекрасна!

– Но ей очень плохо…

– Ничего, мы потом ее вылечим. Ты в состоянии нести ее? – Эрагон покачал головой. – Тогда ее понесу я. – И Муртаг взвалил бесчувственное тело девушки на плечо. – А теперь наверх! – И он сунул Эрагону кинжал. Они выбежали в коридор, старательно обходя валявшихся там стражников.

Муртаг привел Эрагона к каменной лестнице, и они поднялись на второй этаж.

– Как же нам отсюда выбраться незамеченными? – спросил Эрагон.

– Никак, – проворчал Муртаг.

Ничего себе! Эрагон с тревогой прислушивался к каждому звуку, ожидая, что вот-вот появятся стражники, а может быть, и сам шейд. Неподалеку находилась тюремная столовая с широкими деревянными столами. На стенах столовой висели боевые щиты. Муртаг положил девушку на один из столов и внимательно осмотрел потолок, украшенный резными балками.

– Ты можешь кое-что передать Сапфире? – спросил он Эрагона.

– Конечно.

– Скажи, чтобы она подождала еще пять минут.

Где-то вдалеке слышались крики. Мимо входа в столовую протопали воины. Эрагон от волнения даже губу закусил.

– Каков бы ни был твой план, но времени у нас, по-моему, совсем нет, – заметил он.

– Ничего, ты просто передай ей это и постарайся никому не попадаться на глаза. И девушку спрячь, – бросил ему Муртаг и выскочил из комнаты.

Эрагон передал его слова Сапфире, с ужасом слыша, как по лестнице поднимаются стражники. От волнения ему еще больше захотелось есть. Собрав последние силы, он стащил девушку на пол и вместе с нею спрятался под столом. В руке он крепко сжимал кинжал.

В комнату вошли десять стражников. Они торопливо осмотрелись, даже толком не заглянув под столы, и проследовали дальше. Эрагон перевел дыхание и прислонился к ножке стола. В животе у него бурчало от голода, глотка совершенно пересохла, ведь он не пил больше суток. И тут он заметил на одном из столов кружку и тарелку с остатками еды.

Стрелой метнувшись туда, он схватил тарелку и кружку и снова спрятался под стол. В кружке было немного янтарного цвета пива – ему хватило на два больших глотка. Как только прохладная жидкость скользнула в измученную глотку, сразу стало легче, и он жадно набросился на объедки.

Вскоре вернулся Муртаг, таща Заррок, какой-то лук весьма странной формы и очень элегантный меч без ножен. Заррок он сразу же протянул Эрагону.

– Лук и вот этот меч я нашел в оружейной, – сказал он. – Я такого оружия никогда не видел. Наверное, это ее. – И он указал на девушку.

– Сейчас выясним, – сказал Эрагон, дожевывая кусок хлеба.

Оказалось, что меч – легкий, светлый, с изогнутой гардой, концы которой сходили на нет, – идеально подходил к ножнам, висевшим у девушки на поясе. Установить, ей ли принадлежит и лук, никакой возможности пока не было, но лук имел такую изящную форму, что вряд ли мог принадлежать кому-то другому, кроме эльфа.

– Ну что? – спросил Эрагон. – Так и будем торчать тут? Пока стражники до нас не доберутся?

– Не успеют, – спокойно ответил Муртаг, вкладывая в лук стрелу. – Подождать надо совсем немного. Я же сказал тебе: твое бегство подготовлено.

– Да ты пойми, мой главный пленитель – шейд! – воскликнул Эрагон. – И если он сейчас нас обнаружит, нам конец!

– Шейд?! – воскликнул Муртаг, точно не веря собственным ушам. – Раз так, передай Сапфире, чтоб немедленно прилетала! Хотя, вообще-то, мы должны были подождать смены караула…

Эрагон поспешно связался с Сапфирой, и она, конечно, засыпала его множеством вопросов, так что он с трудом смог убедить ее действовать.

– Кстати, ты здорово спутал наши планы тем, что освободился сам, – сказал ему Муртаг, не спуская глаз с двери и явно поджидая стражников.

Эрагону даже смешно стало.

– Знай я о ваших планах, то, конечно, подождал бы, – ехидно заметил он. – Но, если честно, ты появился очень вовремя. Я бы и уползти-то не смог, если б мне пришлось сражаться со всеми стражниками в одиночку.

– Рад, что оказался тебе полезен, – сухо заметил Муртаг и замер, услышав топот бегущих ног. – Ну все, теперь остается лишь надеяться, что этот шейд нас не сразу найдет!

Негромкий леденящий душу смех раздался у них за спиной:

– Боюсь, что он уже вас нашел.

Муртаг и Эрагон обернулись, как ужаленные, и увидели, что шейд в полном одиночестве стоит у дальней стены столовой, а в руке у него клинок со светлым лезвием, украшенным тонкой резьбой. Легким движением он расстегнул красивую застежку, удерживавшую его роскошный плащ, и плащ упал на пол. У него было тело бегуна, такое же стройное, мускулистое и небольшое, но Эрагон помнил, о чем предупреждал его Бром: внешность шейдов обманчива, и любой из них в несколько раз сильнее обычного человека.

– Итак, мой юный Всадник, не хочешь ли померять-ся со мной силой? – усмехнулся шейд. – Мне, право же, не следовало верить капитану, который уверял меня, что ты съел всю принесенную еду. Что ж, больше я подобной ошибки не совершу.

– Беру его на себя, – едва слышно прошептал Муртаг, не разжимая губ. И быстро положил лук на пол, крепче сжав в руке меч.

– Нет, – так же тихо ответил Эрагон. – Он хочет заполучить живым меня, а не тебя. Я смогу на какое-то время отвлечь его, а ты пока постарайся обеспечить нам путь к отступлению.

– Ладно, давай, – согласился Муртаг. – Надеюсь, тебе не придется слишком долго его удерживать.

– Я тоже на это надеюсь. – Эрагон с Зарроком в руке медленно двинулся на врага. Красное лезвие поблескивало в пламени факелов, горевших на стенах.

Темные глаза шейда вспыхнули, как угли. Он негромко рассмеялся.

– Неужели ты действительно надеешься победить меня, славный Дю Сундавар Фреохр? Что за жалкое имя ты себе выдумал! Я ожидал чего-нибудь более изощренного, но, видимо, на большее ты не способен.

Эрагон не обратил на его насмешки внимания. Он не сводил глаз с лица шейда – малейшее движение глаз или губ могли выдать его следующий маневр. «Я не могу воспользоваться магией, ибо и шейд сразу же к ней прибегнет, – думал Эрагон, – а он полагает, что сумеет и так победить меня, не прибегая к колдовству. И скорее всего, это так и есть».

Но они не успели приступить к поединку: потолок над ними загудел, задрожал, сверху посыпались пыль и куски дерева. С крыши доносились отчаянные вопли и звон мечей. Опасаясь, как бы его не задело падающими обломками балок, Эрагон вскинул глаза к потолку, и шейд, воспользовавшись этим, мгновенно нанес удар и чуть не проткнул Эрагона насквозь, но тот, к счастью, успел все же парировать. Мечи их пересеклись с таким звоном и с такой силой, что Эрагон даже зубами скрипнул – рука у него мгновенно онемела. Черт побери! До чего же силен этот шейд! Эрагон, стиснув рукоять Заррока обеими руками, попытался нанести шейду мощный удар в голову, но тот легко парировал этот удар.

Над крышей завопили еще громче, а потом послышались такие звуки, словно по черепице ударили разом несколько сотен копий. По потолку пробежали три здоровенные трещины. В образовавшиеся проломы посыпалась черепица, но соперники не обращали на это внимания. Эрагон не дрогнул, даже когда кусок черепицы с грохотом рухнул прямо к его ногам. Он все свое внимание сосредоточил на действиях противника, чувствуя себя на редкость слабым и беспомощным, хотя фехтовать его и учил такой мастер клинка, как Бром, да и тренировки в паре с Муртагом явно пошли ему на пользу. Однако же этот шейд играл с ним, как кошка с мышью!

Эрагон постепенно отступал спиной к Муртагу, руки у него дрожали – столь мощными были удары противника, которые он пока еще мог отразить. Но каждый из ударов был тяжелее предыдущего, а у Эрагона уже не было сил обратиться за помощью к магии, даже если б он этого и хотел. И тут, как-то особенно хитро вывернув кисть, шейд выбил меч у него из рук. Удар был так силен, что Эрагон, задыхаясь, упал на колени. Тем временем шум наверху стал просто оглушительным.

Высокомерно глянув на Эрагона, шейд презрительно промолвил:

– Возможно, ты и лакомая добыча для тех, кто затеял эту игру, но я лично весьма разочарован: не очень-то на многое ты способен! Если и прочие Всадники столь же слабы, то, должно быть, им удавалось так долго удерживать власть только благодаря количественному преимуществу.

Эрагон поднял на него глаза и молча покачал головой. Лишь теперь он понял, в чем заключался план Муртага. «Сапфира, пора!» – мысленно скомандовал он драконихе. А вслух сказал, по-прежнему пристально глядя на шейда:

– Ты еще кое о чем забываешь.

– Интересно, о чем же? – насмешливо спросил тот.

Раздался страшный грохот, и в огромном проломе стало видно ночное небо.

– О драконах! – выкрикнул Эрагон, перекрывая шум, и едва успел вывернуться из-под удара противника, который яростно зарычал, снова замахнулся и снова неудачно. И вдруг лицо его исказилось, и он удивленно опустил глаза: стрела, пущенная Муртагом, насквозь пробила ему плечо.

Шейд рассмеялся и легко, двумя пальцами, выдернул стрелу.

– Надо стрелять более метко, если действительно хочешь остановить меня! – воскликнул он, и тут вторая стрела вошла ему прямо в переносицу. Шейд страшно завыл, точно в предсмертной тоске, и закрыл руками лицо. Кожа у него на лице посерела, а вокруг него самого возникло облачко тумана, в котором он, казалось, постепенно растворялся. Потом раздался его последний оглушительный вопль, туман рассеялся, и там, где только что стоял шейд, не осталось ничего, кроме его одежды и плаща.

– Ты все-таки убил его! – восхищенно воскликнул Эрагон. Он знал только двух легендарных героев, которым удалось выжить в поединке с шейдами и сразить противника.

– Не уверен, – пробормотал Муртаг.

Кто-то из стражников крикнул:

– Точно, он его прикончил! Взять их! – И множество воинов с сетями и копьями ворвались в столовую с обоих ее концов.

Эрагон и Муртаг спиной к спине отражали их атаки, медленно продвигаясь вдоль стены к центру комнаты вместе с бесчувственной девушкой. Стражники надвигались на них полукругом. Вдруг в пролом просунулась голова ревущей Сапфиры с разинутой пастью. Дракониха еще расширила дыру в потолке мощными когтистыми лапами, выломав несколько досок, и стала видна почти целиком.

Зрелище было настолько устрашающее, что трое стражников не выдержали и обратились в бегство. Остальные, впрочем, с места не двинулись. С грохотом треснула несущая балка, вниз посыпался град щепок и довольно увесистых обломков. Стражники дрогнули, но позиций своих пока что не сдавали. Эрагон и Муртаг прижались к стене, чтобы не оказаться искалеченными падавшими сверху кусками дерева. Сапфира снова взревела, демонстрируя огромные клыки, и тут стражники не выдержали, бросившись бежать, сбивая друг друга с ног и топча упавших.

Последним титаническим усилием Сапфира покончила с потолком и, сложив крылья, спрыгнула на пол. Под ее тяжестью крепкий и грубо сколоченный стол хрустнул, точно яичная скорлупа. Эрагон завопил от восторга и невероятного облегчения и бросился к Сапфире на шею. Она ласково замурлыкала и сообщила:

«Я по тебе соскучилась, малыш!»

«И я по тебе тоже. Очень! Но тут мы еще кое-кого из тюрьмы спасли. Ты сможешь вынести троих? Это очень важно!»

«Конечно смогу!» – небрежно фыркнула Сапфира, отшвыривая лапой обломки дерева и обеденные столы и расчищая себе место для разбега.

Муртаг и Эрагон вытащили девушку из укрытия, и дракониха даже зашипела от изумления, увидев ее:

«Эльф?»

«Да, эльф, эльфийская девушка! Та самая, которую я видел во сне! – принялся торопливо рассказывать Эрагон, подбирая с пола свой меч и помогая Муртагу усадить эльфийку в седло. Потом они оба тоже взобрались на Сапфиру, и он спросил: – Я слышал, на крыше шло настоящее сражение? Там еще кто-то остался?»

«Сражение было, но никого в живых не осталось. Вы готовы?»

«Готовы».

Сапфира подпрыгнула, взлетела, и они увидели крышу крепости, буквально заваленную телами стражников.

– Гляди! – крикнул Муртаг.

Лучники на главной башне уже прицелились в них.

– Сапфира! Набирай высоту! Не медли! – крикнул Эрагон во весь голос.

Дракониха развернула крылья, пробежала до края крыши и подпрыгнула, сильно оттолкнувшись мощными лапами. Сперва из-за чрезмерной ноши она чуть не рухнула вниз, и сердце Эрагона тревожно екнуло, а в воздухе запели выпущенные лучниками стрелы.

Взревев от боли – стрелы все-таки успели в нее вонзиться, – Сапфира резко свернула влево, чтобы избежать следующего залпа. Во тьме снова запели стрелы, но все же ночь защитила ее от их смертельных укусов. Эрагон, страшно огорченный, беззвучно спросил:

«Куда тебя ранили?»

«В оба крыла… И одна стрела там застряла…» Сапфира дышала с трудом; ей явно было слишком тяжело.

«Далеко ли ты сможешь нас унести?»

«Достаточно далеко от города, не беспокойся».

Эрагон крепко прижал к себе девушку, и они полетели прочь от Гиллида, устремляясь к востоку и все выше поднимаясь в ночное небо.

Воин и целитель

Сапфира приземлилась на вершине какого-то холма, поросшего лесом, высмотрев с высоты вполне приличную поляну. Она бессильно уронила распростертые крылья, и Эрагон бросился осматривать ее раны. Они находились, видимо, не более чем в полулиге от Гиллида. На опушке были привязаны Сноуфайр и Торнак, которые нервно всхрапывали из-за чрезмерной близости дракона, и Муртаг пошел успокоить коней.

В темноте видно было плохо, и Эрагон ощупью пытался определить, куда именно попали стрелы. Он отыскал три окровавленных отверстия в тонкой мембране правого крыла, а от левого был даже оторван небольшой кусочек. Сапфира вздрагивала каждый раз, когда руки Эрагона касались ее ран, и он постарался использовать все свои знания и навыки, чтобы залечить с помощью магии отверстия, пробитые в правом крыле, а затем занялся стрелой, застрявшей в мышце драконьего плеча. Конец стрелы торчал оттуда, пробив маховую мышцу насквозь, из раны сочилась кровь.

Эрагон призвал на помощь Муртага:

– Ты придержи ей крыло, а я попробую вытащить эту чертову стрелу. – И показал, как именно следует держать крыло. «Будет больно, – предупредил он Сапфиру, – но ты потерпи, я быстро. И постарайся не вырываться – иначе ты поранишь и себя, и нас».

Она вытянула шею и, выдрав из земли молодое деревце, стиснула его зубами.

«Я готова», – сообщила она Эрагону.

«Хорошо».

– Держи крепче, – шепнул он Муртагу и изо всех сил дернул за наконечник стрелы, предварительно отломав ее хвостовое оперение.

Стараясь не бередить рану, он ловко вытянул стрелу из плеча Сапфиры. Она, закинув голову, застонала, несмотря на зажатое в зубах деревце, и крыло ее непроизвольно дернулось. Муртаг не только получил по зубам, но и упал на землю, а Сапфира взвыла и так тряхнула зажатым в зубах деревцем, что обоих юношей с ног до головы засыпало землей. Но Эрагон продолжал колдовать над ее раной до тех пор, пока она не затянулась. Только тогда он наконец поднял голову и помог Муртагу подняться. Тот едва стоял на ногах.

– Никак не ожидал, что она так здорово мне врежет! – признался он, ощупывая ободранную и распухшую челюсть.

«Мне очень жаль!» – тут же заверила Эрагона Сапфира.

– Она не хотела тебя ударить, – сказал он Муртагу. – И просит прощения.

После этого Эрагон полностью переключил свое внимание на бесчувственную девушку.

«Тебе придется некоторое время нести ее на себе, – сказал он Сапфире. – На лошади она ехать не может. Думаю, что теперь, когда мы вытащили стрелу, ты быстро поправишься. Да и девушка гораздо легче меня».

Сапфира качнула головой:

«Хорошо, я ее понесу».

«Спасибо, – сказал Эрагон и крепко ее обнял. – То, что ты сотворила в крепости, было просто потрясающе! Я никогда этого не забуду!»

Она ласково на него посмотрела:

«Ну, мне пора».

Эрагон, поудобнее устроив эльфийку, отступил в сторону, давая Сапфире возможность взлететь. Черные волосы девушки развевались на ветру. Одно мгновение – и обе пропали из виду, а Эрагон поспешил к Сноуфайру, вскочил в седло, и они с Муртагом галопом понеслись вслед за улетевшей Сапфирой.

На ходу Эрагон вспоминал, что ему известно об эльфах. Они очень долго живут – об этом он не раз слышал, хотя и не знал, насколько долго. Они говорят на древнем языке, и многие из них умеют применять магию. После падения власти Всадников эльфы ушли в добровольное изгнание, и с тех пор никого из них в Империи не видели. Так почему же эта прекрасная девушка сейчас оказалась здесь и совершенно одна? И как слугам Империи удалось ее схватить? Если она умеет колдовать, то ее, скорее всего, опоили каким-то зельем – на всякий случай…

Они мчались сквозь ночь, не останавливаясь, даже когда чувствовали, что силы начинают оставлять их, и несмотря на воспаленные от усталости глаза и неловкие движения. Позади была видна цепочка огней: это конные воины Гиллида бросились за ними в погоню.

Наконец занялся рассвет, и Муртаг с Эрагоном, не сговариваясь, остановили коней.

– Придется все-таки устроить привал, – еле вымолвил Эрагон. – По-моему, я сейчас упаду с седла. Мне просто необходимо поспать… И мне уже все равно, догонят нас или нет…

– Ладно, – кивнул Муртаг, который тоже тер усталые глаза. – Скажи Сапфире, чтоб спускалась. Мы поедем ей навстречу.

Следуя указаниям Сапфиры, они быстро добрались до подножия небольшого утеса, где бежал ручей. Дракониха уже приземлилась и успела напиться свежей холодной воды, а потому чувствовала себя неплохо. Девушка по-прежнему была привязана к ее седлу. Эрагона и Муртага Сапфира встретила негромким довольным урчанием. Эрагон спрыгнул с седла и подбежал к ней.

Муртаг помог ему снять девушку с драконьей спины и опустить на землю. Потом они оба плюхнулись рядом, привалившись к скале и чувствуя себя совершенно обессиленными. Сапфира с любопытством рассматривала эльфийку.

«Интересно, почему она так и не проснулась? Ведь мы несколько часов провели в воздухе?» – спросила она.

«Кто знает, что они с ней сотворили?» – мрачно откликнулся Эрагон.

Муртаг, догадавшись, что речь идет о девушке, сказал:

– Насколько мне известно, это первый эльф, которого удалось захватить Гальбаториксу, хотя он упорно искал встречи с ними с тех пор, как они скрылись с глаз людских. По всей видимости, его слуги либо все же отыскали убежище эльфов, либо эта девушка попалась им в руки совершенно случайно. Наиболее вероятно второе. Если бы Гальбаторикс узнал, где скрываются эльфы, то немедленно послал бы против них все свои войска. А поскольку этого пока не произошло, вопрос в том, сумели ли королевские палачи пыткой вызнать у этой несчастной хотя бы что-то, прежде чем мы успели ее спасти?

– Этого мы никак не сможем узнать, пока она в себя не придет, – покачал головой Эрагон. – Расскажи лучше, что произошло после того, как меня поймали? Как я оказался в Гиллиде?

– Ургалы теперь на службе у Империи, – кратко пояснил Муртаг, откидывая со лба волосы. – И, похоже, шейды тоже. Мы с Сапфирой видели, как ургалы передали тебя шейду – хотя, если честно, тогда я еще не знал, что это шейд, – и сопровождавшим его воинам. Они и доставили тебя в Гиллид.

«Так и было», – подтвердила Сапфира, сворачиваясь клубком рядом с Эрагоном.

Эрагон тут же вспомнил тех ургалов, с которыми разговаривал в Тирме, и их «хозяина», о котором они упоминали. Так они имели в виду короля! И значит, я нанес оскорбление самому могущественному человеку в Алагейзии! Ему стало не по себе, но потом он вспомнил ужасную резню, устроенную ургалами в Язуаке, и дикая, вызывавшая тошноту ярость вскипела в нем.

«Значит, те ургалы, в Язуаке, выполняли приказ короля? Но зачем ему совершать подобные зверства?» – спросил он Сапфиру.

«Потому что в нем воплощено само Зло», – спокойно ответила она.

И Эрагон вскричал – уже в полный голос:

– Но это же означает войну! Как только все в Империи узнают об этом преступлении, они восстанут и перейдут на сторону варденов!

Муртаг задумчиво промолвил, опершись подбородком о сложенные на коленях руки:

– Ну что ты! Даже если люди узнают о совершенных по приказу Гальбаторикса зверствах, мало кто из них решится перейти на сторону варденов. Имея под своим началом ургалов, король вполне способен попросту закрыть границы Империи и с помощью армии держать ситуацию под контролем, какой бы мятежный дух ни витал среди его подданных. Запугав их, он сможет творить в своем государстве все, что захочет. И даже если все жители Алагейзии дружно его возненавидят, он заставит их подчиниться и воевать против общего врага.

– И кто же станет этим «общим врагом», – растерянно спросил Эрагон.

– Эльфы и вардены, разумеется. Если умело воспользоваться слухами, можно ведь и героев превратить в самых отвратительных чудовищ, а эльфов – в этаких оборотней, которые только и ждут возможности отнять у людей их земли и лишить их спокойной жизни. Можно даже разъяснить, что мы всегда недопонимали ургалов, что на самом деле они – наши друзья и союзники в борьбе с предателями-эльфами. Вот только интересно было бы знать, что именно пообещал им Гальбаторикс в награду за верную службу?

– Но это же невозможно! – стал возражать Эрагон. – Никто так просто не поверит слухам об эльфах, да и союз Гальбаторикса с ургалами мало кому понравится. И зачем ему ургалы? У него и так власти хватает.

– Но его власти угрожают вардены, а варденам многие симпатизируют. И, между прочим, еще существует Сурда! А Сурда не признает власти Гальбаторикса с тех пор, как отделилась от Империи. В пределах Империи у него власть действительно огромная, но за ее пределами он чувствует себя не слишком уверенно. А если очень постараться и надеть на подданных розовые очки, то, конечно же, подданные станут верить каждому слову своего повелителя. Такое ведь уже не раз случалось. – И Муртаг умолк, мрачно глядя перед собой.

Его слова сильно задели Эрагона. Он глубоко задумался и вдруг услышал вопрос Сапфиры:

«А куда Гальбаторикс посылает отряды ургалов?»

«Что?» – удивился Эрагон.

«И в Карвахолле, и в Тирме говорили, что ургалы покидают насиженные места и мигрируют куда-то на юго-восток – словно желают одолеть пустыню Хадарак. Если король действительно командует ими, то почему он посылает их именно в этом направлении? Может быть, он в каких-то своих целях хочет создать в тех краях целое поселение ургалов? Сделать из них своих послушных воинов?»

При одной мысли об этом Эрагон весь похолодел. «Знаешь, сейчас я слишком устал, чтобы рассуждать на такие сложные темы, – сказал он Сапфире. – Что бы Гальбаторикс ни планировал, нам от его планов только хуже. Сейчас мне хотелось бы одного: узнать, где находятся вардены. Но без Дормнада нам их не найти. И, боюсь, как бы мы ни скрывались, рано или поздно слуги Империи нас все равно найдут».

«Не стоит сдаваться раньше времени, – попыталась приободрить его Сапфира, но потом сухо прибавила: – Хотя, возможно, ты и прав».

«Вот-вот», – насмешливо откликнулся он и, глянув на Муртага, сказал ему:

– Ты жизнью рисковал, чтобы меня спасти! Теперь я твой вечный должник. Сам я никогда бы оттуда не выбрался. – Но дело было не только в этом. Эрагон чувствовал, что за это время они стали друг другу как братья, их дружба закалилась в боях и выдержала немало испытаний на прочность, да и Муртаг не раз доказывал ему свою верность.