Эрагон Паолини Кристофер

– Скажи, господин мой, Арья пришла в себя?

Аджихад мрачно на него посмотрел:

– Пока нет… Целители, правда, уверяют меня, что она поправится. Они всю ночь с ней провозились. Но яд проник очень глубоко… Она бы не выжила, если б не вы. От имени всех варденов приношу вам за это глубочайшую благодарность.

Эрагон с облегчением вздохнул. Впервые со времени их побега из Гиллида ему показалось, что все их усилия были не напрасны.

– Ты еще что-то хотел узнать от меня, господин мой? – спросил он.

– Да, я хотел бы, чтоб ты рассказал, как нашел Сапфиру и что с вами случилось после этого. Кое-что я, конечно, знаю из послания Брома, которое он успел нам отправить, еще кое-что мне сообщили Двойники. Но мне не терпится послушать твой рассказ. Особенно меня интересуют подробности гибели Брома.

Эрагону очень не хотелось рассказывать об этом совершенно чужому и слишком могущественному и, похоже, высокомерному человеку. Аджихад терпеливо ждал, поглядывая на него.

«Давай рассказывай!» – услышал Эрагон голос Сапфиры.

Это решило все. Сперва, правда, рассказ у него не клеился, но потом пошло легче, да и Сапфира помогала ему точно припомнить некоторые подробности. Аджихад слушал очень внимательно, не перебивая.

Эрагон рассказывал, наверное, не один час, часто умолкая и подыскивая нужное слово. Он поведал Аджихаду о том, что они делали в Тирме, но ни словом не обмолвился о предсказаниях Анжелы. Потом он объяснил, как им с Бромом удалось отыскать раззаков, и даже не утаил о своих снах, в которых ему являлась Арья. Когда же он добрался до того, что случилось в Гиллиде, и упомянул о шейде, лицо Аджихада затуманилось. Весь напрягшись, он откинулся на спинку стула, но так ничего и не спросил.

Наконец Эрагон умолк, он был сильно взволнован своим рассказом, словно заново переживая выпавшие на его долю события. Аджихад встал и принялся ходить по комнате, заложив руки за спину и странным отсутствующим взглядом скользя по книжным полкам. Потом он снова вернулся на прежнее место и сказал:

– Смерть Брома – ужасная потеря для нас. Он был моим лучшим другом и самым надежным союзником варденов. И не раз спасал нас благодаря своему мужеству и великой мудрости. Даже теперь, когда его нет с нами, он дал нам то, что обеспечит наши дальнейшие успехи: прислал тебя.

– Но чего, собственно, вы от меня ждете? – спросил Эрагон.

– В свое время я все тебе расскажу, – пообещал Аджихад. – А сейчас нам предстоят более неотложные дела. То, что ургалы вступили в союз с Империей, для нас чрезвычайно важно. Если Гальбаторикс сумеет создать из ургалов целую армию и направит ее против нас, то мы действительно окажемся в трудной ситуации и нам снова придется сражаться, чтобы уцелеть, хотя многие и чувствуют себя здесь, в Фартхен Дуре, в полной безопасности. То, что Всадник, пусть даже такой негодяй, как Гальбаторикс, решился заключить союз с ургалами, свидетельствует о том, что он окончательно утратил разум. Мне становится не по себе при мысли о том, что он мог пообещать им в уплату за поддержку. Хотя, конечно, ургалы – союзники очень ненадежные… Потом еще этот шейд… Ты можешь описать его?

Эрагон кивнул:

– Высокий, очень худой и бледный, прямо как смерть. Глаза красноватые, а волосы рыжие. Одет во все черное.

– А ты не заметил, какой у него меч? – От нетерпения Аджихад даже привстал. – Видел на нем зарубку, на самом клинке?

– Да, – сказал Эрагон, – видел, а ты откуда о ней знаешь?

– Это я ее оставил на память, когда пытался пронзить ему сердце, но мне это не удалось, – мрачно улыбнулся Аджихад. – Его зовут Дурза. Это один из самых злобных и хитрых наших врагов. Чудовище, каких мало. И превосходный слуга для такого мерзавца, как Гальбаторикс. Так ты говоришь, что убил его? Как это произошло?

События недавнего прошлого живо припомнились Эрагону.

– Муртаг всадил в него две стрелы. Первая попала ему в плечо, а вторая – между глаз, – сказал он.

– Именно этого я и опасался, – нахмурившись, покачал головой Аджихад. – Нет, вы его, к сожалению, не убили. Шейдов можно уничтожить, только воткнув клинок им в самое сердце. Все остальные раны для них ничто, шейды лишь исчезают на время, а потом появляются вновь – уже в ином месте и в ином обличье. В обличье духов. Я полагаю, что как-то они от этого, конечно, страдают, но тем не менее уверяю тебя: Дурза вполне справится со своими «смертельными» ранениями и станет еще сильнее, чем прежде.

Аджихад умолк, и Эрагону показалось, что над ними нависла тяжелая грозовая туча.

– Ты и сам, Эрагон, загадка для всех, – снова заговорил Аджихад. – И никто из нас не знает, где искать разгадку. Всем известно, чего хотят вардены, или ургалы, или даже сам Гальбаторикс. Но никому не известно, чего хочешь ты. Именно это и делает тебя опасным. Особенно для Гальбаторикса. Он боится тебя, поскольку не представляет, как ты можешь поступить уже в следующий момент.

– Вардены тоже меня боятся? – спросил Эрагон, стараясь держать себя в руках.

– Нет, – сказал Аджихад. – Мы на тебя надеемся. Но если наши надежды не оправдаются, тогда, конечно, и мы станем тебя бояться. (Эрагон опустил глаза.) – Ты должен понимать, – продолжал Аджихад, – что оказался в очень непростом положении. Многие хотели бы, чтоб ты служил именно их интересам и ничьим другим. И едва ты вступил в пределы Фартхен Дура, они начали за тебя бороться, используя всю свою власть и влияние.

– И ты тоже?

Аджихад засмеялся, но глаза его по-прежнему смотрели настороженно:

– И я тоже. Некоторые вещи тебе, пожалуй, следовало бы узнать прямо сейчас. Во-первых, знаешь ли ты, каким образом яйцо Сапфиры оказалось в горах Спайна? Бром тебе что-нибудь об этом рассказывал? Знаешь, что происходило с яйцом после того, как он доставил его сюда?

– Нет, – ответил Эрагон, бросив взгляд на Сапфиру.

Она моргнула и показала ему кончик языка.

Аджихад суеверно постучал по деревянной столешнице, прежде чем начать.

– Когда Бром впервые доставил яйцо к варденам, всем очень хотелось узнать, какая его ждет судьба. Мы ведь думали, что все драконы уже истреблены. А гномов беспокоило только одно: как сделать будущего Всадника своим союзником. Правда, некоторые из них были против того, чтобы этот Всадник вообще появился на свет. А вот эльфы и вардены прямо-таки мечтали об этом. Причина проста: Всадники всегда были либо людьми, либо эльфами, и большинство так или иначе находилось с эльфами в родстве. Но никогда никто из гномов Всадником не был.

Из-за предательства Гальбаторикса эльфам не слишком хотелось оставлять драгоценное яйцо у варденов – они опасались, что проклюнувшийся из него дракон окажется в руках человека нестойкого, склонного к недостойным поступкам. Таким образом, сразу же возникло множество проблем: каждая из сторон желала, чтобы Всадником стал кто-то, угодный именно ей. А гномы только осложняли своими бесконечными спорами и с эльфами, и с нами. Напряжение росло, а вскоре начали раздаваться и угрозы, о которых, впрочем, все впоследствии горько пожалели. И вот тогда Бром предложил компромиссное решение, позволявшее всем сохранить яйцо.

Он предложил, чтобы яйцо хранилось по очереди у варденов и эльфов, а раз в год его должны были с почестями передавать от одного народа другому, устраивая детские празднества. Особым образом назначенным носильщикам яйца полагалось определенное время ждать, не проклюнется ли дракон, и если этого не происходило, яйцо оставалось на новом месте, а носильщики возвращались домой. И в тот момент, когда дракон наконец проклюнется, началась бы подготовка нового Всадника. В первый год Всадник (это, впрочем, могла быть и Всадница) должен был учиться здесь, под руководством Брома, а потом его отослали бы к эльфам для завершения подготовки и воспитания.

Эльфы приняли этот план неохотно. И настояли на одном условии: если Бром умрет до того, как дракон проклюнется из яйца, они получают право сами готовить нового Всадника с самого начала и до конца без чьего-либо вмешательства и помощи. Таким образом, этот договор давал им некоторые преимущества: всем было понятно, что дракон, скорее всего, выбрал бы кого-то из эльфов. И все же видимость равноправия была соблюдена.

Аджихад помолчал, время от времени поглядывая на Эрагона и Сапфиру. Казалось, под его высокими выступающими скулами появились черные провалы – так резко падали тени ему на лицо.

– Многие рассчитывали, что новый Всадник послужит сближению наших народов. Мы ждали более десяти лет, но дракон так и не проклюнулся, и мы стали все реже и реже вспоминать о яйце, лишь иногда сожалея об упущенных возможностях.

А потом случилось нечто ужасное: в прошлом году Арья исчезла вместе с яйцом на пути из Тронжхайма в Осилон, город эльфов. Эльфы первыми забили тревогу и вскоре нашли и коня Арьи, и ее охрану в лесу Дю Вельденварден. Оба сопровождавших Арью эльфа были убиты, рядом лежали мертвые ургалы, но ни самой Арьи, ни яйца там не оказалось. И у меня сразу возникло подозрение, что ургалы кое-что пронюхали и лишь вопрос времени – как скоро они найдут и Фартхен Дур, и столицу эльфов Эллесмеру, где живет их королева Имиладрис. Теперь-то я понимаю, что они действовали по приказу Гальбаторикса, а это еще хуже.

Мы сможем узнать, что именно произошло в лесу, только когда Арья очнется, но кое-что я уже понял из того, что сообщили вы. – Аджихад устало облокотился о стол, и его роскошный камзол заскрипел золотым шитьем. – Нападение, видимо, произошло внезапно, и все решилось очень быстро, иначе Арья наверняка успела бы скрыться. Она не была готова к нападению, и для нее оставался единственный выход: воспользовавшись магией, исчезнуть вместе с яйцом.

– Она умеет пользоваться магией? – спросил Эрагон, вспомнив, что Арья говорила ему, что ее пичкали каким-то зельем, чтобы подавить ее силу, видимо, имелась в виду ее волшебная сила, и он вдруг подумал, что она могла бы научить его новым словам древнего языка и новым заклятиям.

– Да, она прекрасно владеет магическими искусствами, – подтвердил его догадку Аджихад. – Именно по этой причине ее и выбрали для охраны яйца. Но, в любом случае, даже воспользовавшись магией, Арья не смогла бы вернуть яйцо нам – она находилась от нас слишком далеко, – а в королевство эльфов с помощью магии попасть нельзя: там есть тайные преграды, которые не преодолеть никому, тем более если он будет использовать волшебство. Видимо, Арья рассчитывала на помощь Брома и, оказавшись в отчаянном положении, отправила яйцо в Карвахолл, но слишком спешила и немного промахнулась, что, по-моему, совершенно неудивительно. Двойники говорят, что это была просто ошибка.

– А почему она оказалась ближе к долине Паланкар, чем к варденам? – спросил Эрагон. – И где все-таки живут эльфы? Где их… Эллесмера?

Взгляд Аджихада, казалось, пронзил его насквозь. Некоторое время он обдумывал, потом все же сказал:

– Я бы не хотел открывать тебе эту тайну – эльфы весьма ревностно оберегают ее, – но, по-моему, я просто обязан это сделать, дабы доказать, какое доверие мы испытываем к тебе. Они обосновались далеко на севере, в чаще бескрайнего леса Дю Вельденварден. С тех пор как Алагейзией правили Всадники, ни гном, ни человек не мог беспрепятственно проникнуть под зеленые своды их тайного убежища, ибо ни гномов, ни людей эльфы своими друзьями не считали. Даже я не знаю, как попасть в Эллесмеру. А Осилон… Если предположить, что Арья пропала где-то неподалеку от него, то он, скорее всего, находится близ западных границ леса Дю Вельденварден, по дороге в Карвахолл. У тебя, наверное, возникло множество вопросов, не только этот, но я предлагаю тебе потерпеть и дождаться все же конца моего рассказа.

Намек был ясен, и Эрагон даже немного смутился. Аджихад помолчал, собрался с мыслями и действительно довольно быстро закончил свое повествование:

– Когда Арья пропала, эльфы совсем перестали оказывать варденам поддержку. Королева Имиладрис была страшно разгневана и отказалась даже вступать с нами в какие бы то ни было переговоры. Так что пока – хоть я и получил послание от Брома уже довольно давно, – эльфы ничего не знают ни о тебе, ни о Сапфире. А я без их помощи и поддержки не в состоянии должным образом сопротивляться Империи, и в последнее время мы потерпели ряд поражений. Но теперь, когда вы привезли Арью, королева эльфов, надеюсь, сменит гнев на милость. И то, что именно вы спасли Арью от верной гибели, очень поможет нам в переговорах с эльфами. Однако же твоя дальнейшая подготовка в качестве Всадника, боюсь, станет серьезной проблемой. Бром, по всей видимости, не упустил возможности кое-чему научить тебя, но и нам, и эльфам необходимо знать, достаточно ли серьезны твои знания. Тебе придется пройти испытания, чтобы можно было определить, каковы твои способности и какими навыками ты уже владеешь. Кроме того, эльфы, конечно же, сочтут обязательным, чтобы ты завершил свое образование именно у них, хотя я совсем не уверен, что у нас еще осталось время на твою подготовку.

– Почему? – спросил Эрагон.

– По нескольким причинам. Главная из них – те известия об ургалах, что ты нам привез, – сказал Аджихад, неотрывно глядя на Сапфиру. – Видишь ли, Эрагон, вардены сейчас в весьма сложном положении. С одной стороны, нам необходимо выполнять условия эльфов, если мы хотим сохранить их в качестве союзников. В то же время мы и гномов не можем сердить, если хотим оставаться в Тронжхайме.

– А разве здешние гномы – не вардены?

Аджихад ответил не сразу.

– В какой-то степени да, – наконец сказал он. – Они позволили нам жить здесь и оказывают нам помощь в борьбе с Империей, но в верности они присягали только своему королю. Я могу распоряжаться ими настолько, насколько мне это позволяет Хротгар, но даже и у него, короля, частенько возникают сложности с непокорными предводителями кланов. Хотя все тринадцать кланов и подчинены Хротгару, но каждый из их предводителей сам по себе обладает огромной властью, и это именно они выбирают нового короля гномов, когда умирает прежний. Король Хротгар сочувствует нам, но далеко не все предводители кланов следуют его примеру. А он не хочет без нужды раздражать их, опасаясь утратить поддержку своего народа, так что возможность содействовать нам у него не так уж и велика.

– А эти предводители гномичьих кланов, – осторожно спросил Эрагон, – и против меня тоже настроены?

– Боюсь, что весьма, – устало кивнул Аджихад. – Между гномами и драконами существует давняя вражда – она возникла еще до того, как пришли эльфы и сумели их примирить. Раньше драконы довольно часто нападали на стада гномов, крали их золото, а гномы старых обид не забывают. Честно говоря, они, в общем, так до конца Всадников и не приняли, а власти их подчиняться отказались. Я уж не говорю о том, что они не разрешили Всадникам «совать нос», как они выражаются, в дела их королевства. А когда к власти пришел Гальбаторикс, гномы еще больше утвердились в своем мнении, что лучше никаких дел ни с Всадниками, ни с драконами не иметь. – И Аджихад выразительно посмотрел на Сапфиру.

– А почему Гальбаторикс не имеет представления о том, где находятся Фартхен Дур и Эллесмера? – спросил Эрагон. – Ему ведь наверняка рассказывали о них, когда он учился у Всадников.

– Конечно, рассказывали. Но отнюдь не показывали, где они находятся. Одно дело знать, что Фартхен Дур расположен где-то в этих краях, и совсем другое – найти его. Гальбаторикс никогда здесь не бывал, а когда погиб его дракон, Всадники перестали ему доверять. Когда же он, подняв мятеж, попытался силой получить эти сведения у захваченных им Всадников, те предпочли умереть, но тайну эту так ему и не открыли. Что же касается гномов, то Гальбаторикс так и не сумел ни одного из них взять в плен живым, хотя это, конечно, только вопрос времени.

– Но почему же он просто не прикажет своим подчиненным прочесать весь лес Дю Вельденварден и отыскать Эллесмеру?

– Он знает, что у эльфов вполне хватит сил, чтобы противостоять ему и защитить себя. Пока что он не отваживается выступить против них. Но его силы и магические знания растут год от года, и если ему удастся заполучить в союзники еще одного Всадника, то, пожалуй, даже эльфам остановить его будет трудновато. Между прочим, у него имеется еще два драконьих яйца, и он очень надеется, что хоть одно из них проклюнется, но пока тщетно.

Эрагон был поражен:

– Что значит, его силы год от года растут? Ведь силы человека ограничены физическими возможностями его тела… Не могут же его силы расти до бесконечности?

– Этого мы не знаем, – пожал плечами Аджихад. – Не знают и эльфы. Мы можем только надеяться, что в один прекрасный день Гальбаторикс падет жертвой собственного колдовства, в котором он так преуспел. – Он вынул из-за пазухи потрепанный лист пергамента. – Знаешь, что это такое? – спросил он, положив пергамент на стол.

Эрагон наклонился над исписанным листом. Текст был написан черными чернилами на незнакомом языке. Большая часть листа была явно залита кровью. Один угол обожжен. Эрагон покачал головой:

– Нет, а что это?

– Этот пергамент нашли на теле предводителя ургалов, которых мы вчера так здорово потрепали. Между прочим, десять наших лучших воинов пожертвовали собой, спасая тебя. Помни об этом. А письменность, которую ты видишь перед собой – изобретение короля Гальбаторикса, тайный шрифт, которым он пользуется для связи со своими верными слугами. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы в нем разобраться, но я все же сумел понять, о чем говорится в этом письме. Там написано примерно следующее: «…привратнику в Итро Жада. Пропустить подателя сего письма и сопровождающих его лиц. Разместить их вместе с другими представителями их народа и им подобными… но при условии соблюдения всеми спокойствия и порядка. Командование поручить Тароку, Гашзу, Дурзе и Ушнарку Могучему».

Ушнарк – это Гальбаторикс, – пояснил Аджихад. – Это слово на языке ургалов означает «отец». Он очень любит, когда его так называют. – И он продолжил читать пергамент: – …но сперва определить, на что каждый из них способен… Пехоту и… держать отдельно. Оружие не раздавать до… похода».

Больше мне ничего прочесть не удалось, кроме нескольких непонятных слов, – сказал Аджихад.

– А что такое Итро Жада? Никогда о таком не слыхал.

– Я тоже. Но подозреваю, что Гальбаторикс с какой-то целью просто дал такое название какому-то известному селению или городу. Расшифровав это письмо, я сразу спросил себя: интересно, а что делает такой крупный отряд ургалов в Беорских горах и куда он направляется? В пергаменте упоминаются «другие представители их народа», отсюда я делаю вывод, что есть и другие разновидности ургалов, и их немало, и они тоже направляются сюда. Король мог решиться собрать всех этих монстров вместе только по одной причине – чтобы выставить против нас могучую армию, состоящую из людей и ургалов, и постараться нас уничтожить.

Пока что нам остается только ждать и следить за ними. У нас маловато сведений об этом Итро Жада, и мы никак не можем его отыскать. Но и они пока что Фартхен Дур не обнаружили, так что надежда у нас есть. А те ургалы, что вчера успели увидеть вход сюда, перебиты все до одного.

– А откуда вы узнали, что мы идем к вам? – спросил Эрагон. – Ведь один из двойников уже ждал нас, а для куллов была приготовлена засада. – Он чувствовал, что Сапфира внимательно слушает и у нее, естественно, имеется на сей счет свое собственное мнение, которым она, несомненно, готова поделиться.

– У нас поставлены часовые у входа в долину по обе стороны реки Беартуф, – пояснил Аджихад. – Они и послали нам предупреждение голубиной почтой.

«Уж не этого ли голубя хотела сожрать Сапфира?» – подумал Эрагон и спросил:

– А вы сообщали Брому о том, что Арья исчезла? Он говорил мне, что давно не имеет никаких сведений о варденах.

– Мы пытались предупредить его. Но я подозреваю, что наши люди были перехвачены и убиты слугами Империи. А иначе зачем раззакам понадобилось тащиться в Карвахолл? Но, после того как Бром уехал с тобой, у нас не было возможности с ним связаться. И я очень обрадовался, когда он прислал ко мне из Тирма гонца. Впрочем, это естественно, что он отправился к Джоаду – они ведь старые друзья… Ну а Джоад легко смог с нами связаться – он ведь снабжает нас многим необходимым через территорию Сурды.

В общем, у меня возникло множество серьезных вопросов. Откуда в Империи узнали, где устроить засаду на Арью и позднее на варденов, посланных в Карвахолл? Откуда Гальбаториксу стало известно, кто из купцов помогает варденам? Дела Джоада пришли в полный упадок после вашего отъезда, как, впрочем, и дела других купцов, оказывавших нам помощь. Всякий раз, как мы пытаемся снарядить корабль, он бесследно исчезает. Гномы не могут снабдить нас всем необходимым, и у нас сейчас возникли определенные трудности. Боюсь, среди нас есть предатель или предатели, несмотря на все наши проверки.

Эрагон задумался. Аджихад спокойно ждал, когда он заговорит. Впервые за все эти месяцы Эрагон начал понимать, какая каша заварилась вокруг него после того, как он нашел Сапфирино яйцо. Теперь он знал и откуда в горах Спайна взялось это яйцо, и что может ожидать их с Сапфирой в будущем.

– Чего же ты хочешь от меня? – спросил он.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу знать, чего ждут от меня в Тронжхайме. Ведь у варденов и эльфов наверняка есть в отношении меня определенные планы, но что, если мне самому они придутся не по душе? – довольно резким тоном сказал Эрагон. – Я готов сражаться, если нужно, и пировать, когда наступит время пиров, и горевать, когда обрушится беда, и даже умереть, когда наступит мой смертный час, но я никому не позволю использовать меня против моей воли, точно пешку в чужой игре! – Он помолчал, давая собеседнику возможность вникнуть в смысл сказанных им слов. – В старину Всадники считались судьями справедливости, и народ всегда почитал их больше всех своих вождей. Я не претендую на такое уважение, и я совсем не уверен, что людям захочется мириться с очередным «надзирателем» – особенно тем, кто всю жизнь считал себя свободным человеком. Да и молод я слишком, чтобы другими командовать. Но кое-какой силой я действительно обладаю и намерен ею воспользоваться так, как сочту необходимым. И все же я хотел бы знать, каковы твои планы на мой счет, и решить для себя, согласиться с этими планами или нет.

Аджихад искоса на него глянул и медленно процедил сквозь зубы:

– Не будь ты Всадником, а сидел бы на моем месте кто-то другой, тебя, скорее всего, уже убили бы за столь наглые речи! С чего ты взял, например, что я раскрою тебе свои планы по первому же твоему требованию? (Эрагон вспыхнул, но глаз не опустил.) Однако ты прав: твое положение дает тебе определенные привилегии. Но тебе никак не избежать политических интриг – на тебя так или иначе будут оказывать давление, и мне бы тоже не хотелось, чтобы ты превратился в простую пешку в чужой игре, как ты только что сам сказал, или в заложника той или иной идеи. Тебе следует сохранять определенную свободу маневра и выбора, поскольку именно в этом твоя истинная сила и власть, и эта свобода не должна зависеть от воли какого-то правителя. Моя же власть над тобой весьма ограниченна, но я считаю, что это только к лучшему. Главное – заставить других властителей при составлении своих расчетов учитывать твою волю и твои устремления.

Кроме того, ты должен учесть: люди здесь кое-чего от тебя ждут и будут досаждать тебе своими проблемами, требуя, чтобы ты их разрешил. – Аджихад наклонился ближе к нему и заговорил очень серьезно. – И я думаю, во многих случаях от твоего решения будет зависеть чье-то будущее, а одно твое слово порой сможет вознести человека к счастью или бросить его в пучину отчаяния. Молодые женщины станут спрашивать у тебя, за кого им выходить замуж, и многие из них любыми способами будут добиваться твоего внимания. А люди пожилые захотят узнать, кому из детей им следует завещать свое имущество. И так до бесконечности. И тебе придется проявлять по отношению к ним доброту и мудрость, ибо они доверят тебе самое сокровенное. Постарайся же ничего не решать с наскоку, ведь слова твои будут иметь гораздо более весомые последствия, чем ты думаешь.

Аджихад откинулся назад, устало прикрыл глаза и довольно долго молчал. Потом спокойно продолжил:

– Бремя власти в том и заключается, что приходится нести ответственность за благополучие тех, кто у тебя под началом. Я это знаю на собственном опыте: вардены уже довольно давно избрали меня своим предводителем. Теперь мои заботы отчасти придется разделить и тебе. Но учти: я несправедливости не потерплю. А насчет своей молодости и неопытности не беспокойся: опыт скоро придет, а молодость…

Эрагону стало неловко за свою горячность. А мысль о том, что люди будут обращаться к нему за советом, и вовсе выбила его из колеи.

– Но ты так мне и не сказал, что я буду здесь делать… – нерешительно начал он.

– Пока – ничего. Ты прошел больше ста тридцати лиг за восемь дней – таким достижением можно гордиться. Но тебе необходимо отдохнуть. А когда ты немного отдохнешь и придешь в себя, мы испытаем тебя, и ты покажешь нам свои знания и умения – как в военном искусстве, так и в магическом. И только после этого я расскажу тебе, какие пути в дальнейшем ты можешь выбрать, и ты сам примешь соответствующее решение.

– А что вы сделаете с Муртагом?

Лицо Аджихада потемнело. Он вытащил из-под стола меч Заррок и погладил прекрасные полированные ножны, чуть задержав пальцы на вычеканенном магическом символе.

– Муртаг будет оставаться в заключении, пока не позволит Двойникам проверить его память.

– Ты не имеешь права держать его в застенке! – возмутился Эрагон. – Он не совершал никаких преступлений!

– Мы не можем дать ему свободу, не убедившись сперва, что он не повернет свое оружие против нас. Совершал он преступления или нет – он не менее опасен для нас, чем его отец. – В голосе Аджихада послышалась грусть.

Эрагон понял, что ему не переубедить вождя варденов, к тому же опасения их казались ему вполне обоснованными.

– Как тебе удалось опознать его голос?

– Я однажды встречался с его отцом, – кратко сообщил Аджихад и, похлопав по рукояти Заррока, прибавил: – Жаль, что Бром не удосужился сообщить мне, что взял меч Морзана себе. Мне кажется, в Фартхен Дуре тебе этот меч лучше не носить. Многие здесь еще помнят те времена и ненавистного Морзана. Особенно гномы.

– Хорошо, я это непременно учту, – сказал Эрагон, и Аджихад протянул ему Заррок.

– Кстати, – заметил он, – у меня сохранилось кольцо Брома, которое он прислал в подтверждение истинности своего сообщения. Я хотел передать ему его, когда он вернется в Тронжхайм… Но теперь, я полагаю, кольцо принадлежит тебе. И, по-моему, ему бы самому хотелось, чтобы его носил ты.

Аджихад открыл ящик стола и извлек оттуда кольцо.

Эрагон с великим почтением принял его. Символ, вырезанный на верхней грани сапфира, был тот же самый, что и татуировка на плече Арьи. Он надел кольцо на указательный палец, восхищаясь игрой камня.

– Это… это высокая честь! – промолвил Эрагон, чуть запинаясь от волнения.

Аджихад мрачно кивнул, поднялся из-за стола и наконец заговорил с Сапфирой.

– Не думай, о могущественная Сапфира, что я забыл о тебе! Все, что я говорил, в равной мере относится и к тебе. Даже, пожалуй, важнее, чтобы именно ты отдавала себе отчет во всем происходящем, поскольку именно на тебя ложится ответственность за твоего Всадника в столь опасное время. Тебе не следует недооценивать свою мощь. Но смотри, не подведи Эрагона, ведь он без твоей помощи может оказаться и побежденным.

Сапфира опустила голову, и глаза их оказались на одном уровне. Они долго молчали, пристально глядя друг на друга. Аджихад первым прервал молчание, потупился и сказал:

– Для меня огромная честь – познакомиться с тобой.

«Он нам подходит, – сообщила Сапфира, искоса глянув на Эрагона. – Скажи ему, что на меня произвели большое впечатление и Тронжхайм, и он сам. Империя не напрасно его боится! Но пусть он знает: если он когда-нибудь поднимет на тебя руку, я не только разрушу весь Тронжхайм, но и его самого на куски разорву!»

Эрагон колебался, удивленный тем, какая злоба прозвучала вдруг в ее голосе, но все же передал ее слова Аджихаду, и тот совершенно спокойно ответил:

– Я и не ожидал ничего иного от столь благородного и могущественного создания! Но сомневаюсь, что тебе удалось избежать внимания Двойников.

Фахх! – насмешливо фыркнула Сапфира, и Эрагон поспешил вмешаться:

– Для этого им нужно быть намного сильнее. Я думаю, им бы не поздоровилось, если бы Сапфира действительно рассердилась. Вряд ли им приходилось иметь дело с разъяренным драконом. Вдвоем им, возможно, и под силу сломить мое сопротивление, но Сапфиру им не одолеть никогда! И ты, господин мой, должен был бы знать, что драконы обладают такими магическими возможностями, какие не способен развить в себе ни один обычный маг или колдун. Именно поэтому Бром всегда оказывался слабее, чем я. Мне кажется, что в отсутствие Всадников ваши Двойники несколько переоценили свое могущество.

Аджихада его слова, похоже, встревожили.

– Бром считался у нас одним из самых могущественных волшебников, – сказал он. – Только эльфы были сильнее его в магии. Если то, что ты говоришь, правда, нам придется многое пересмотреть. – Он поклонился Сапфире и добавил: – Как бы то ни было, я рад, что нам нет нужды причинять вред никому из вас.

Сапфира кивнула в ответ.

Аджихад выпрямился и, приняв властный вид, крикнул:

– Эй, Орик!

Гном тут же появился из-за двери, подошел к столу и остановился, скрестив руки на груди. Аджихад посмотрел на него довольно хмуро.

– Из-за тебя снова одни неприятности, Орик! – проворчал он. – Мне пришлось все утро выслушивать жалобы одного из Двойников на твое непослушание. Они требуют примерно наказать тебя. И, к сожалению, они правы. Нарушать дисциплину недопустимо, и ты за это ответишь.

Орик покосился на Эрагона, и глаза его сверкнули, но лицо осталось совершенно бесстрастным. Ответил он мгновенно, и голос его звучал весьма неприязненно:

– Куллы уже почти окружили Коста-мерну и стреляли в дракона, в его Всадника и в этого Муртага, но Двойники и не пытались их остановить. Они вели себя как… как последние шилвены! Они не хотели открывать ворота, даже когда Эрагон произнес все нужные слова – он был тогда еще по ту сторону водопада. И не желали спасать его, когда он чуть не утонул!.. Может, я и был отчасти неправ, но я не мог допустить, чтобы погиб новый Всадник!

– Это правда, я чуть не утонул, – поддержал его Эрагон. – Я бы ни за что не сумел выбраться сам, если бы он меня не вытащил из воды за шиворот!

Аджихад быстро на него посмотрел и снова обратился к Орику:

– А почему ты потом не слушался указаний Двойников?

Орик надменно вскинул голову:

– Они не имели права силой вторгаться в память Муртага! Впрочем, я не стал бы им препятствовать, если б знал, кто он такой.

– Нет, ты поступил совершенно правильно… Хотя для тебя самого было бы лучше сразу уступить Двойникам. Мы действительно не имеем права силой вторгаться в мысли людей, кем бы они ни были… Тем более что мы отнюдь не у себя дома. – Аджихад задумчиво пригладил свою густую бородку. – Ты поступил достойно, но при этом ослушался приказа своего непосредственного начальника, и, как тебе известно, наказание за это одно: смерть.

Спина Орика напряглась, и Эрагон воскликнул:

– Нет! Нельзя его казнить – он ведь всего лишь помогал мне!

– Ты не имеешь права вмешиваться в наши порядки, – резко оборвал его Аджихад. – Орик нарушил закон и должен за это ответить! – Эрагон начал было возражать, но Аджихад заставил его умолкнуть, подняв руку. – Впрочем, в данном случае наказание будет более мягким. А пока, Орик, я отстраняю тебя от твоих непосредственных обязанностей. Тебе запрещается также принимать участие в любых боевых действиях. Ты меня понял?

Орик мрачно кивнул: мол, все ясно. Впрочем, даже Эрагону было понятно, что он лишь выглядит удрученным.

– Далее. Поскольку тебе теперь нечем заняться, я назначаю тебя сопровождающим к Эрагону и Сапфире, пока они будут оставаться в Фартхен Дуре. Твоя задача – обеспечить их всем необходимым и следить, чтобы им было удобно. Сапфира будет жить над Исидар Митримом, а Эрагон может разместиться, где пожелает. Когда он отдохнет, отведи его на поле для тренировок. Там его уже ждут. – И в глазах Аджихада мелькнула веселая искорка.

Орик низко поклонился:

– Хорошо. Я все понял.

– Вот и отлично! Можете идти, а заодно пришлите ко мне Двойников.

Эрагон поклонился и направился было к выходу, но остановился и спросил:

– Как мне найти Арью? Я хотел бы навестить ее.

– К ней пока никого не пускают. Тебе придется не много подождать – вскоре она сама к тебе придет. – И Аджихад опустил глаза на бумаги, разложенные на столе, давая понять, что аудиенция окончена.

Благослови ребенка, Аргетлам!

Выйдя из кабинета Аджихада, Эрагон с наслаждением потянулся, все тело у него затекло от долгого сидения. Двойники, ожидавшие у дверей, меж тем зашли к Аджихаду. Эрагон повернулся к Орику:

– Мне искренне жаль, что из-за меня ты попал в беду! – Подумаешь, беда! – презрительно воскликнул Орик и дернул себя за бороду. – Тем более что Аджихад поручил мне именно то, что я хотел.

Даже Сапфира была удивлена этим заявлением.

– Неужели ты хочешь сказать, что хотел оставить все свои прежние дела и обязанности ради того, чтобы нянчиться со мной? – спросил Эрагон.

И гном спокойно ответил, глядя ему прямо в глаза:

– Аджихад – прекрасный руководитель и отлично умеет поддерживать порядок, соблюдая при этом справедливость. Он наказал меня за невыполнение его приказа, но я ведь еще и подданный короля Хротгара. И, будучи подданным короля гномов, волен поступать так, как считаю нужным.

И Эрагон понял свою ошибку, он совсем позабыл и о двойном подчинении Орика, и о существующем в Тронжхайме двоевластии.

– Аджихад, стало быть, даже угодил тебе?

Орик тихо засмеялся:

– Именно так! И теперь Двойникам уже не на что жаловаться. Правда, это еще больше их разозлит! Аджихад очень хитер. Ладно, приятель, пошли, ты ведь наверняка голоден. Да и дракона твоего еще надо устроить.

Сапфира возмущенно зашипела.

– Ее зовут Сапфира, – сказал Эрагон гному, и тот почтительно поклонился:

– Прошу прощения, госпожа дракониха, теперь буду знать. – Он снял со стены оранжевую лампу и повел их по коридору.

– Скажи, есть ли в Фартхен Дуре еще люди, владеющие магией? – спросил Эрагон, стараясь поспевать за удивительно быстро шагавшим гномом и все время прикрывать рукой печать, выбитую на ножнах Заррока.

– Их не слишком много, – пожал плечами Орик. – Да и умеют они, самое большее, всякие царапины лечить. Сейчас все их усилия брошены на исцеление Арьи.

– Но Двойники-то, похоже, в этом не участвуют?

– Ои, – буркнул Орик. – Да их искусство и не предназначено для лечения. Их таланты хороши для плетения заговоров или разработки планов захвата власти – причем в ущерб всему остальному… Дейнор, предшественник Аджихада, позволил им примкнуть к варденам, потому что нуждался в их помощи. Трудно противостоять слугам Империи без помощи магии, а такие колдуны порой способны полностью контролировать ситуацию на поле боя. Если честно, гнусная парочка, но они вполне находят себе применение.

Они вошли в один из тех основных тоннелей, что делили Тронжхайм на четыре части. Там было довольно много людей и гномов, их шаги гулким эхом отражались от полированных мраморных стен тоннеля. Но стоило Сапфире появиться в проходе, как тут же смолкли все разговоры и шум шагов. Вокруг нее тут же собралась толпа. Орик, не обращая внимания на зевак, свернул влево, направляясь к одному из выходов.

– Куда мы идем? – спросил Эрагон.

– Нам надо выйти из внутренних коридоров, чтобы Сапфира могла взлететь и устроиться в помещении, отведенном для драконов – оно находится над Исидар Митримом, Звездным Сапфиром, его еще называют Звездной Розой. Там нет крыши – только вершина Тронжхайма, ведь Фартхен Дур находится в кратере бывшего вулкана. Так что Сапфира сможет беспрепятственно улетать и прилетать, когда ей заблагорассудится. В Исидар Митриме всегда останавливались Всадники, посещая Тронжхайм.

– А без крыши ей не будет слишком холодно и сыро? – спросил Эрагон.

– Нет, – мотнул головой Орик. – Фартхен Дур хорошо защищен от ветра, дождя и снега. Кроме того, в стенах Исидар Митрима устроены специальные пещеры для драконов. Там тоже очень красиво, стены и пол из мрамора… Единственное, чего, пожалуй, следует опасаться, это гигантские сосульки – падая, они могут разрубить пополам лошадь, такое не раз бывало.

«Я прекрасно там устроюсь, – мысленно заверила Эрагона Сапфира. – В мраморной пещере и на большой высоте мне будет гораздо безопаснее, чем в любом другом месте – во всяком случае, из тех, где мы в последнее время останавливались».

«Может быть… А как ты думаешь, с Муртагом все будет хорошо?»

«Аджихад производит впечатление честного и благородного человека. Если Муртаг не попытается бежать, думаю, ничего особенно страшного ему не грозит».

Эрагону не хотелось больше ни о чем думать, он прямо-таки устал от раздумий, и в голове у него был туман – слишком резко изменилась ситуация по сравнению со вчерашним днем. Их сумасшедшее бегство из Гиллида наконец завершилось, но он словно все еще продолжал бежать куда-то, не в силах остановиться.

– А где наши кони? – спросил он у Орика.

– В конюшнях, а конюшни возле ворот. Если хочешь, можем сперва зайти туда.

Они вышли из Тронжхайма через те же ворота, через которые и вошли вчера. Золотые грифоны блестели, точно в солнечных лучах, в свете сотен светильников. Пока они беседовали с Аджихадом, солнце успело подняться значительно выше, и теперь его лучи уже не попадали в Фартхен Дур сквозь жерло кратера, и без них пространство внутри горы погрузилось в бархатистый полумрак. Единственным источником света служил сам Тронжхайм, причем свет, исходивший от города-горы, был настолько ярок, что и в нескольких сотнях футов от него было светло как днем.

Орик указал на белую вершину Тронжхайма и сказал Сапфире:

– Там тебя ожидает свежее мясо и чистейшая вода из горного источника. Выбирай себе любую пещеру, и тебе сразу приготовят постель и больше тебя не побеспокоят.

– А я думал, что мы будем жить вместе, – разочарованно протянул Эрагон. – Мне бы не хотелось жить отдельно от Сапфиры.

– Ты – Всадник, Эрагон, – почтительно склонил голову Орик, – и я сделаю все, чтобы устроить тебя как можно удобнее, но Сапфире, право же, лучше подождать в Исидар Митриме, пока ты хотя бы поешь. К тому же, тоннели, ведущие в столовую, недостаточно для нее просторны.

– А почему бы мне не поесть прямо в ее пещере?

– Да потому что еду готовят здесь, внизу, и тащить ее наверх – нелегкий труд. Если желаешь, можно, конечно, послать туда слуг с подносами, только это займет много времени. Правда, тогда ты сможешь поесть вместе с Сапфирой.

«Он действительно хочет сделать для меня все возможное», – думал Эрагон. Впрочем, тон, которым Орик произнес последние слова, заставил его усомниться в этом. Может быть, стремление разлучить его с Сапфирой хоть ненадолго – это какая-нибудь очередная проверка?

«Устала я, – услышал он голос Сапфиры. – Пожалуй, мне действительно стоит сейчас отправиться в пещеру для драконов… Ступай поешь, а потом приходи ко мне. Очень неплохо будет отдохнуть вместе, не опасаясь ни диких зверей, ни врагов. Слишком уж много трудностей выпало на нашу долю…»

Эрагон задумчиво поглядел на нее, потом повернулся к Орику:

– Хорошо, я поем внизу.

Гном улыбнулся, явно довольный. Эрагон расседлал Сапфиру, чтобы ничто не мешало ей отдыхать.

«Возьмешь с собой Заррок?» – спросил он у нее.

«Да, – и дракониха сгребла лапой меч и седло. – А лук все-таки лучше оставь при себе. Мы должны, конечно, доверять этим людям, но и глупостей себе позволять тоже не стоит».

«Ты права», – ответил Эрагон, слегка обеспокоенный.

Стремительным прыжком Сапфира взмыла в воздух. Зашумели ее крылья, и вскоре она исчезла за сиявшей в вышине вершиной Тронжхайма. Орик с облегчением вздохнул и заметил:

– Да, парень, тебе здорово повезло! Мне и самому порой хочется вот так вознестись в поднебесье и вольно парить над высокими утесами, подобно коршуну. Какое это, должно быть, захватывающее ощущение! А впрочем, на земле я чувствую себя гораздо увереннее! А еще лучше – под землей. – Он громко хлопнул в ладоши и спохватился. – Прошу прощения, я, кажется, забываю о своих обязанностях! Мне следовало бы помнить, что ты ничего не ел с тех пор, как Двойники угостили тебя тем жалким ужином. Идем, отыщем поваров и попросим у них чего-нибудь посущественнее!

Эрагон следом за гномом вернулся в Тронжхайм, и они долго петляли по лабиринту коридоров и переходов, пока не добрались наконец до просторного продолговатой формы зала с невысокими каменными столами, сделанными, по всей видимости, специально для гномов. Позади длинной стойки в сложенном из мыльного камня огромном очаге жарко горел огонь.

Орик сказал несколько слов на незнакомом Эрагону языке, и какой-то толстый краснолицый гном тут же подал им каменные тарелки с жареной рыбой и тушеными грибами. Взяв поднос с едой, Орик повел Эрагона по лестнице куда-то наверх, в небольшой альков, вырубленный во внешней стене Тронжхайма. Там они и уселись прямо на пол, по-турецки скрестив ноги. Эрагон без лишних слов накинулся на еду.

Когда тарелки опустели, Орик удовлетворенно вздохнул и достал трубку с длинным мундштуком. Раскурив ее, он сказал:

– Достойная трапеза! Однако неплохо было бы запить все это добрым глотком меда.

Эрагон между тем обозревал из окна расстилавшиеся внизу земли.

– Вы здесь что-нибудь выращиваете? – спросил он.

– Нет. Солнечного света тут хватает только для мхов, грибов да плесени. Тронжхайм не может существовать без поставок из окрестных долин, и по этой причине многие из нас предпочитают жить в других местах.

– Значит, в Беорских горах есть и другие города гномов?

– Не так много, как хотелось бы, но, конечно же, есть. И Тронжхайм – самый большой из них. – Орик прилег, опершись на локоть, и глубоко затянулся. – Ты пока видел только нижние уровни города и, должно быть, не успел заметить, что большая часть Тронжхайма пустует. Пустуют порой целые этажи! В течение нескольких последних столетий гномы предпочитают селиться ниже Тронжхайма и Фартхен Дура, в пещерах и тоннелях, что пронизывают всю гору. Долгие годы мы трудились в недрах Беорских гор, и теперь вполне можно пройти от одного горного хребта до другого, не выходя на поверхность.

– Жаль, что Тронжхайм так опустел! – вырвалось у Эрагона.

– Мало того! Некоторые требовали даже вообще покинуть эти места, уверяя, что этот город слишком сложно содержать при наших ограниченных возможностях. Но Тронжхайм способен оказать народу гномов поистине неоценимую услугу…

– Какую же?

– В случае беды он может приютить весь наш народ. В нашей истории, правда, такое случалось всего трижды. И трижды этот город спасал гномов от полного истребления. Вот почему мы всегда держим здесь гарнизон, готовый к бою.

– Никогда не видел более прекрасного города! – искренне восхитился Эрагон.

Орик улыбнулся, не выпуская изо рта трубки.

– Рад, что ты так считаешь. Тронжхайм строило много поколений гномов, а ведь мы живем гораздо дольше людей. К сожалению, из-за происков проклятого Гальбаторикса немногим предоставляется возможность увидеть наш славный город.

– А сколько здесь варденов?

– Гномов или людей?

– Людей. Мне хотелось бы знать, сколько их бежало из Империи.

Страницы: «« « ... 1920212223242526 » »»