Огромный черный корабль Березин Федор

ЗАДАЧИ КОММУТАТОРА

Куда ей было деваться? Уговорили ее, в конце концов.

Маарми сидела в мягком кресле, обвешанная проводами, тянущимися к груде приборов — эдакий паук, недвижно стерегущий добычу, или наоборот — муха, замершая в предчувствии высасывания собственных внутренностей. Издалека до нее доносились обрывки непонятных, не рассчитанных на дилетантов речей:

—...наибольшая активность, похоже, в пограничном состоянии. Вот, смотрите, наложение графиков.

— Да, фаза быстрого сна здесь ни при чем, теперь и сам вижу.

Взгляните, в период, когда сон переходит к бодрствованию...

—...да уж, необычная задержка. Наблюдаете всплеск?

— Он повторяется снова.

— А она помнит эти моменты?

— Совпадение наблюдалось только один раз.

— Все равно, случай уникальный, специально такие условия не создашь.

— Нам бы поработать с ней хотя бы полцикла...

— Навряд ли внешние факторы сохранят специфику так долго.

— Да, и к тому же требуют от нас совсем другого...

* * *

Часто появлялся Университет.

— Маарми, когда в следующий раз вы почувствуете присутствие своего мальчика, попробуйте убедить его, что он должен любым путем прервать ход военной операции.

— А в чем она заключается?

— Вы же сами рассказывали мне со слов Браста.

— А его не накажут за разглашение — это, наверное, ужасно секретно?

— Помилуйте, кто же поверит, что можно делиться военными секретами без телефона и почты. Убедите его, Маарми. Это очень важно, а то они наломают дров.

РАЗГАДКИ РЕБУСОВ

Адмирал передал сообщение. Оно пошло по сложной ретрансляционной цепи, дабы надежно скрыть местоположение отправителя, и, кроме того, адресат действительно находился очень далеко — Остров крейсировал вблизи залива Осьминогов в море Тучности. Для передачи донесения ударной лодке эйрарбакского флота пришлось всплыть на перископическую глубину и выдать противнику свое местонахождение. Не прошло и суток, как Дук Сутомо получил ответ. За это время Дук в одиночку с помощью большой шифровальной машины разгадал ребус— кроссворд сообщения, отосланного исконному врагу Империи. Когда он получил злополучный текст на языке Империи, он едва не упал со стула. Однако делать что-либо теперь было поздно, он ведь уже послал фельдъегерской связью окончательный ответ другой стороны. И там было выражено согласие, согласие на предложение Мара. А промышленный магнат Map Дечеви предлагал от имени группы лиц, входящих в Правительственный Комитет, организовать атомную бомбардировку (мощность и время оговаривались) столицы Империи Эйрарбаков. В его послании также давались гарантии на исключение мер противодействия этой акции и отсутствие обид по поводу будущего ущерба. Если бы на голову Дука Сутомо свалился метеорит, он бы менее поразился осуществлению события столь малой вероятности. Он тщательно скопировал информацию. Вечером к нему в кабинет позвонил новый дружище Map Дечеви и поблагодарил за службу. Дук выслушал его с каменным лицом, он все еще не знал, как передать информацию тем, кому это действительно жизненно важно. Сроки поджимали, но он служил в разведке и надо было просто подумать.

глубины городов

Где-то в недрах Великой Пирамиды вновь заседал Малый Совет Революционных Армий.

— Итак, снова получена информация от Ругана, — начал Радлиф Toy. — Я надеюсь, вы уже прочитали розданные листки. Передайте их сюда на уничтожение.

— Я не верю этому человеку, — зло проронил глава группировки «потрясатели основ» — Бурм. — Он спас эту сволочь чистых кровей из этой самой постройки, где мы сейчас находимся.

— Будь объективен, коллега, — изрек в его сторону Атала. -Убийство правителя не было нашей главной целью. Руган наверняка мог бы прикончить его и раньше.

— Но он не сделал этого. А почему? Зато он сляпал головокружительную карьеру.

— Я благодарен этому человеку, — подал голос Баллади. -Без него мы бы положили перед Дворцом десять тысяч убитыми и все равно ничего не достигли.

— Но он пошел против нашего прямого приказа, — не успокаивался Бурм.

— Послушайте, — вымолвил Кимби. — Если быть точным, приказ был не прямой, его передали через посредников.

— Кимби, бросьте вы эти свои адвокатские штучки, — парировал Бурм. — Так можно доказать что угодно. Если бы этот человек попал ко мне в руки, я бы, скажу честно, его ликвидировал. Он осуществляет какие-то свои планы, ни с кем не советуется. Он опасный пройдоха.

— Ладно, уймитесь все! — грозно заявил Радлиф Toy. — Мы собрались здесь решать вопросы, а не высказывать свои симпатии-антипатии. О чем разговор, вы что, читать не умеете? -Он сгреб рукой пластины и поднял их вверх. — Здесь ясно предлагается в ответ на сговор ликвидировать Императора Эйрарбии, и исполнителем, между прочим, будет Руган. Больше некому. На что вы злитесь, Бурм? Что отпрыск Масиса Семнадцатого проживет на пару-тройку недель больше? Или что его убьете не вы лично? Лучше подумайте о том, что с этой смертью наши враги, возможно, прекратят свою грызню и займутся нами всерьез.

— Я опасаюсь, что опять произойдет какая-нибудь комедия и через пару дней Император снова воскреснет, — выдал Бурм.

— Сам-то не устраивай комедию, — поддел его Атала.

— Нет, все-таки объясните мне, — не унимался Бурм, — почему вы все так слепо доверяете человеку, который один раз уже не оправдал наше доверие? Тем более если говорить об этой информации о сговоре с Республикой. Руган сам не вполне уверен в этом, он же так и указывает, что в заговоре участвуют неизвестные силы.

— Все, хватит! — вновь поднял руку Toy. — Кому нечего делать, пусть после совещания дискутирует хоть до утра. Хочу только напомнить, что в прошлый раз сообщение Ругана о готовящейся химической атаке нам очень помогло. А если кому-то не нравится, что мы начали хоть какие-то вопросы решать с помощью переговоров, пусть даже с позиции силы, то я не знаю...

— Переговоры всегда ведет слабый, — высказался напоследок Бурм и замолк.

— Ладно, речь не о том, что мы тут пока наболтали. Вы что, после обстрела города потеряли не только слух, но и мозги? Для особо бестолковых сообщаю: мы получили еще одно подтверждение этой информации из совсем нового источника. Она гораздо более подробная. Все это очень серьезно: тайный договор с брашами уже заключен. Мы даже знаем конкретные имена кое-кого из правительственной верхушки, замешанных напрямую.

— Что за новый источник? — спросил Кимби.

— Простите, но это пока секрет. После исполнения задуманного плана Руган вряд ли сможет эффективно добывать информацию. Помоги ему бог Эрр выбраться живым из этого осиного гнезда. Поэтому новый источник нам особо ценен. Далее, все о том же: этот вновь восстановленный Правительственный Комитет, даже местоположение которого мы не знаем, собирается отдать город на отстрел брашам. Что будем делать?

— Сколько людей может уместить наша подземная пирамида? — осведомился «орхидей» Траба Барракуда.

—Надо поручить грамотным инженерам-архитекторам прикинуть, но я думаю, не все население столицы.

— Если попробовать пойти на прорыв окружения? — предложил Габар.

— Мы не прорвемся через танки, а даже если прорвемся: на ровной незащищенной местности нас сотрут в порошок.

— Можно попытаться уйти в сторону гор, — предложил Кимби.

— Имперская пехота не лучше танков, — глубокомысленно изрек дотоле молчащий Лугбе, молодой представитель одной из самых старых, преследуемых в Империи групп — «обратимцев».

— Насчет гор сказано верно, — громко заявил Баллади. -Нужно захватить объект ПВО в горах.

Радлиф Toy вскинул на него глаза.

КАК СТАВЯТ В ТУПИК

Главный штурм-майор Мероид не верил своим глазам. Он с раздражением перечитал приказ, снова взглянул на число и время, проставленные на листе. Еще никогда он не получал послания от главного министра стратегической обороны, а тем более с пометкой: «Лично в руки». И мало того, с крупной жирной надписью: «После прочтения сжечь». Сама хронопластина с отпечатанным текстом была какая-то странная: тонкая, полупрозрачная. Мероид повернулся к лампе и посмотрел на нее сквозь лист. Штурм-майор был озадачен. В последние недели в государстве вообще все пошло самым непредвиденным образом; люди, отдающие приказы сверху, тасовались, словно карточная колода, а многие, вроде маршала Гульбино, насовсем исключались из игры. Мало этого — появилась куча новых должностей высочайшего уровня, к примеру, эта, послание от носителя которой находилось в его руках. Ведь раньше штаб-маршал Акнемейдо значился просто главнокомандующим ударной группировкой, созданной для подавления восстания, и вообще не имел отношения к противовоздушной обороне. Но важнейшее заключалось даже не в проблеме нарушения единоначалия — полученный приказ противоречил незыблемым директивам за все предыдущие циклы, он входил в конфликт со множеством письменных и устных приказаний. но и это не было главным, приказ противоречил закону,с которым штурм-майор Мероид всегда сверял свои действия. Этот закон он вывел для себя сам. Закон гласил: «Долг каждого мужчины — уничтожать брашей, истреблять этих тварей и защищаться от них...»

ГОЛОСА ЛЕСА

Теперь галлюцинации стали совсем частыми. Но, если раньше он их ждал, готов был молиться на приступы этого сумасшествия, то теперь они явно стали приобретать черты бреда. Вот сейчас, сидя поверху брони, он ясно услышал голос Маарми, так ясно, что чуть было не оглянулся.

«Ты слышишь меня, милый?»

— Он молчал, сжав челюсти, зубы испытывали друг друга на прочность.

«Браст, ты не хочешь говорить?»

— Он сам не знал, хочет или не хочет, но попробуйте сдержать мысли.

«Я так и думала, что ты слышишь меня. Как там тебе, очень тяжело?»

— Еще бы не тяжело. Потом она говорила еще что-то, он даже оттаял, вновь начал верить в истинность происходящего, и объяснения этого необычного явления ушли на задний план. И вдруг снова... Он насторожился.

«Браст, останови своего полковника! Он действует по своей собственной инициативе». Где она набралась таких слов? Откуда она знает про полковника? «Останови его любым путем».

«Кто тебе сказал о полковнике?» — спросил он молча.

«Это неважно, ты мне веришь?»

Он не хотел отвечать, но уже само вырвалось — у мыслей нет цензуры.

«Не веришь?»

Снова вырвалось, что он мог поделать.

И пошли ее всхлипы, и только сквозь них: «Отстаньте, отстаньте вы все. Все из-за вас, из-за вашего дурацкого задания».

«Задания?» — подумал он оторопело.

Потом все пропало, растворилось в нереальности, чем все происходящее и являлось, но плакала Маарми натурально.

КАК ПРИНИМАЮТ РЕШЕНИЯ

Мероид лично, выгнав предварительно из кабины солдата-связиста, соединился с командным пунктом группировки войск прикрытия столицы (КПГВПС) — вот как это называлось. Связь проходила по глубоко врытому в землю кабелю и. кроме того, кодировалась периодически изменяющимся шифром. В свое время этот кабель, защищенный от электромагнитного импульса, теплового воздействия и прочих прелестей ядерного века, обошелся в круглую копеечку, но это было уже мелочью в сравнении с КПГВПС. Чудо инженерной мысли — командный пункт представлял собой многоэтажную подземную платформу с кучей автономных систем выживания. Каждая комната внутри платформы походила на матрешку и имела независимую подвеску: нечто вроде шести громадных пружин, упирающихся в потолок, пол и стены. Эта мера теоретически гарантировала, что генералы, сидящие внутри, не расшибут себе лбы при грунтовой ударной волне, а только закачаются у своих планшетов, словно в кресле-качалке. По той же причине КП, в настоящий момент висящий на горизонтально растопыренных опорах, на глубине ста метров, мог, в случае надобности, то есть при объявлении более высокой степени готовности, нырнуть вниз еще на добрые полкилометра по стальному подземному цилиндру, а за ним сами собой захлопывались бы железные трехсоттонные крышки, многократно предохраняя от проникающих боеголовок, термических ударов, чудо-вирусов и паралитических газов.

Штурм-майор Мероид сумел соединиться с дежурным генералом Бракдромсоном, что было не лучшим вариантом из пяти возможных, поскольку деж-генералов имелось всего пятеро и они последовательно, через сутки, сменяли друг друга на посту дежурного КПГВПС. На секунду вопрос о подтверждении приказа министра поставил Бракдромсона в тупик, он даже задал встречный вопрос о серии приказа. Штурм-майор не дошел бы до своей должности, не умей он видеть насквозь уловки вышестоящего начальника, тот явно вынуждал его разгласить приказ, переданный спецкурьером, а это пахло приговором по всему комплексу статей о шпионаже, о чем Мероид и напомнил деж-генералу. Бракдромсон запаниковал, он отсоединился и, в свою очередь, вышел на командующего войсками прикрытия.

Через десять минут, в течение которых Мероид планировал свои действия и возможные их последствия, он получил с КП подтверждение приказания. Теперь все возникшие ранее в голове у штурм-майора версии о сумасшествии стратегического министра или его предательстве рухнули: приказание было настоящим, но все упиралось в то, что Мероид не мог его выполнить. Закон, ради которого он жил, вошел в противоречие с данным приказом. Если бы он был чисто штабной крысой, любой приказ был бы для него истиной в последней инстанции, но он был боевым офицером; шесть циклов назад на линейном крейсере «Исм-14» он отбивал ракетную атаку подводной лодки брашей; он лично сбил обе маневрирующие боеголовки, нацеленные на крейсер. Соверши он тогда ошибку — и все: медаль получил бы не он, а тот, неизвестный ему подводник-браш. А ведь тогда официально было перемирие между империями, но просто браши разработали новую ракету, и ее нужно было испытать в боевых условиях.

А теперь стратегический министр требовал идти на поводу у брашей. Он приказывал: «Не предпринимать действий против одиночного бомбардировщика Южной Республики Брашей, а также позволить ему достичь Пепермиды и покинуть нашу территорию». Что может одиночный бомбардировщик? Много чего, даже если это «Летающий бык». Но «Бык» не доберется сюда: слишком далеко, нужен стратегический, следовательно, это будет «Золотой жук», и он может быть загружен под завязку. Да он пол-Империи перевернет вверх дном. Даже если этот «Жук» будет напичкан простым тротилом — это восемьдесят тонн, а если у него будет газ или «колотушка»? А ведь у одиночного наверняка будет «колотушка»... Что тогда? Вспышка, которая мгновенно погаснет, отброшенная зеркалом засветившегося вокруг воздуха, растущий в трех измерениях чудовищно горячий шар, невидимый именно вследствие гигантской температуры. Он полыхнет светом, уже приобретя километровый размер, выпрыгнув из невидимости, как фантом, почти холодный, только внутри его будут испаряться железобетонные каркасы зданий. И тогда он попрет вверх, к холоду стратосферы... А ему, главному штурм-майору Мероиду, командиру сильнейшей лазерной пушки Империи, приказывают: «Не предпринимать действий». Он не мог это выполнить.

Мероид покинул кабину связи. Вначале он направился в свой углубленный в земляную насыпь кабинет. Часовой у входа был новенький, совсем еще необстрелянный первогодок. Войдя внутрь, Мероид открыл сейф, достал кистевой игломет и две запасные обоймы, затем положил на стол список офицеров части; он знал его наизусть, но так было легче думать. Через некоторое время он сообразил, что, кроме часового-первогодки, его ничто не оберегает от неожиданных визитов. Он закрыл металлическую дверь и снова присел к столу. Итак, каков предварительный план? Можно доложить о самоустранении от должности и, так сказать, сбросить с себя ответственность. Возможно, его даже не казнят, просто переведут на менее значительный участок имперской обороны. По вопросу «не предпринимать действий» его может заменить любой. А что, если, опираясь на пару-тройку надежных офицеров, арестовать или попросту перестрелять «черных орлов» из охраны и некоторое время контролировать небо от горизонта до горизонта? Но неизвестно, когда появится этот самый «одиночный бомбардировщик», а до сего времени к ним подкинут роту головорезов и без внешней охраны, этих же «черных орлов», всю позицию загребут голыми руками. Третий вариант требует выступления в самый последний момент и во избежание предательства действия в одиночку. Если он собьет браша, последствия уже не имеют значения.

БЕСЕДЫ НА КОММУТАТОРЕ

«Гады, какие гады!» — повторяла про себя Маарми, в ярости сжимая кулаки. Ненависть ее вроде бы имела конкретную направленность, но в то же время непосредственно сидящий перед ней господин Штюллинг не вызывал никаких эмоций. Словно назойливая муха, он что-то зудел о гражданском долге, о том, что этокасается всех и каждого, о еще одной попытке, о поджимающих сроках. Она не слушала. Она думала о своем. Она потеряла Браста, наверняка потеряла, и все это из-за скотских секретных штучек. Зачем ей жить без Браста? Кого любить? Кого ждать?

— Поймите, — говорил контральто-майор, — если мы их не остановим, начнется кошмар. Я выдаю вам ужасные тайны, но ведь вы уже в курсе многого. Нам надо действовать любой ценой.

«Вот именно, — продолжала раздумывать девушка, — любой ценой. Чего же вы об этом раньше-то молчали, что любой ценой? Плевать вам на Браста, плевать вам на меня, да на всех вам наплевать, начхать и растереть подошвами. А я, дура, поверила. Они пекутся о подразделении Браста, беспокоятся о людях. Кукиш с маком. Вначале втянули солдат в свою мерзкую возню, теперь все переиначили, бумажные планы свои перетасовали, и нынче им Браст и его подразделение — кость в горле. Ухлопали бы его, если бы могли. Теперь умоляете, чтобы мой милый прикончил начальника своего отряда. А что потом с ним будет? Ни черта я в уставах не понимаю, но думаю, его тут же казнят: военно-полевой суд или расстрельная команда, что там у них бывает? Чего-чего, а деревьев в стране Мерактропии хватает, знаем из географии, будет где подвесить веревку для исполнения приговора».

— Контральто-майор, — произнесла она вслух, — я больше не желаю участвовать в ваших экспериментах, я хочу отправиться домой.

— Господи Великий Эрр, девушка, но не можем мы вас отпустить, не имеем права.

— Я дам все нужные подписки о неразглашении, отпустите меня. Прошу вас! — Глаза у нее были уже на мокром месте, она едва сдерживалась чтобы не заплакать.

— Давайте попробуем еще раз, Маарми! Их надо остановить. Я же вам объяснял, их полковник сошел с ума.

— Господи, но я-то тут при чем?

Вы — наше единственное связующее звено! — Штюллинг почти кричал, по лицу его ходили желваки. — Ну не можем же мы просить брашей: «Понимаете, мы тут готовили на вас внезапное нападение, а вот теперь решили его отложить. Если вам не трудно, перехватите нашу спецгруппу и передайте им сообщение об отмене приказа или, если вас не затруднит, прихлопните их, пожалуйста. Спасибо, заранее благодарим. Будем премного обязаны». Так, что ли?

«Значит, эти типы готовы убить не только полковника, но и всех их, если бы имели возможность», — холодея, сообразила Маарми.

— Давайте попробуем еще раз! — в голосе контральто-майора звенел металл.

«Они не выпустят меня добровольно, они меня никогда не выпустят, — констатировала Маарми. — И в конце концов, они заставят меня. Сделают со мной что угодно и заставят. Мысли не удержишь. Когда я начну извиваться под током, Браст услышит это и выполнит, что скажут. А потом, потом его казнят и меня тоже не помилуют, слишком много я знаю, слишком важный это секрет по сравнению с моей жизнью. Нужно не дать им такой возможности. Ведь когда они решат, что без пыток дело не пойдет, они свяжут мне руки, и тогда я буду совсем бессильна, — подумала девушка во внезапном озарении. — Только так я спасу Браста. Спасу, не успев предать».

— Хорошо, — сказала она холодно, оборвав майора среднего звена на полуслове. — Давайте я немного отдохну, а часа через два попробуем еще раз.

Господин Штюллинг глянул на нее с облегчением.

КАК ВСТРЕЧАЮТ ГОСТЕЙ

Глав-штурм-майор попал в затруднительное положение очень скоро, когда уже ощущал себя на коне. Мероид подобрал соответствующую моменту смену операторов: двух обученных кнопочной манипуляции дебилов, выходцев из дальней южной провинции, а также самого непутевого из всех операторов запуска боевых систем — этот запуганный жизнью юнец, страдал комплексом неполноценности, а его отношение к аппаратуре станции наведения на цель напоминало мистическое поклонение верующего мощам святого. Он испытывал священный трепет, прикасаясь к кнопкам и панелям, боясь осквернить их своим невежеством. Как сей юноша закончил офицерские курсы, для Мероида было одной из необъяснимых загадок. Более трудной задачей была подборка смены комплекса энергетической накачки. Штурм-майор не был един в двух лицах, и потому ему нужна была команда, которая могла бы выполнить все его распоряжения, подаваемые из кабины наведения на цель. Причем выполнить, не задавая лишних вопросов. Он справился и с этим.

Новость свалилась внезапно, когда он, сидя в кабине, преподавал операторам ратный устав. На боевые порядки пожаловали трое людей из военной спецполиции. Мероид распорядился не пропускать их до его прихода. По пути к пропускному пункту он обдумывал создавшееся положение. Данное событие шло вразрез с его героическими планами, но с другой стороны, противоречие заключалось в том, что пока он не сделал ни одного шага, выдающего его намерения. Даже подборка плохо обученного расчета была на руку, это можно было интерпретировать как лишнюю подстраховку для безболезненного пролета брашей.

— Унтер-капитан Барш, — представился ему стоящий впереди коллег полицейский.

Мероид посмотрел на него снизу вверх: габариты гостя внушали уважение. Штурм-майор отдал честь и также представился. Спутники унтер-капитана пожелали остаться неизвестными.

— Капитан, — продолжал Мероид. — Не сочтите за труд предъявить мне документы.

— Ваши люди уже тщательно изучили их. майор.

— И все-таки.

Мероид просмотрел бумаги, его глаза изумились громадному числу печатей с великим разнообразием значков, изображающих рыб, птиц, подводные лодки, часы и прочие условные обозначения секретных объектов. Данный унтер обладал гораздо большим допуском к секретам Империи, чем хозяин мощнейшего газодинамического лазера планеты.

— Прошу ко мне в кабинет, капитан, — сказал Мероид, возвращая бумаги. — Вы к нам надолго?

— Поживем — увидим. — Громила сделал знак подчиненным, и они двинулись за майором. По дороге, в процессе бестолкового разговора, Мероид лихорадочно анализировал ситуацию. Он не видел выхода. Поскольку в своих планах он опирался только на себя, теперь, попав под постоянное наблюдение, он будет бессилен. Унтер-капитан прошьет его насквозь при малейшей попытке уничтожить противника или даже перевести станцию в повышенную степень готовности.

У входа в кабинет стоял давешний первогодок. Дойдя до дверей, унтер-капитан Барш снова подал знак своим сопровождающим. Мероид открыл перед ним звукогазопулерадиоционнонепроницаемую дверь, но капитан пропустил его вперед и вошел следом. Дверь закрылась, и Мероид понял, что у него есть всего лишь одна попытка.

— Сдайте мне ваше личное оружие, штурм-майор, — произнес Барш. — За вашу безопасность теперь отвечаю я.

— Я надеюсь, это не арест, капитан?

— Нет-нет, майор, просто формальность, — улыбнулся полицейский. — Мы вам полностью доверяем.

И тогда Мероид выстрелил ему в лицо и попал.

ЗАМЫКАНИЕ КОММУТАТОРА

Она долго, неслышно ковыряла стену вилкой и ложкой, вытаскивая из-под жесткой пластиковой крышки на свет божий яркий разноцветный жгут.

"Милый мой мальчик, — говорила она про себя. — Не отвечай мне, не надо. Потому что если ты ответишь мне, то станешь убеждать, и я тебе поверю. А ведь это ни к чему, я уже все решила. Конечно, очень не хочется, но другого пути нет. Лучше короткое мучение, чем длинный, унизительный путь к предательству. Ведь если я не осуществлю это сейчас, они влезут мне в душу, испоганят тело, и я перестану быть собой, а буду другая "я", корчащаяся и молящая о пощаде. Ведь это неминуемый путь. Не в моей власти выбрать тот или другой. Помнишь, как ты учил меня водить мобиль? У меня, дурехи, никак не получалось — все время он хотел соскочить куда-то на обочину, я так не хотела этого, а он все рвался туда. Если. бы не ты, тем бы, наверное, и кончилось. Сейчас совсем другое — жизнь тянет меня вперед, руль жестко зафиксирован, а мне надо свалиться в кювет, глубокий, глубокий кювет, чтобы наверняка не выбраться. Они уверяют, что впереди ровная дорога, но я не так глупа — я не верю. Сейчас у меня последний шанс, пока они еще надеются на сотрудничество. Скоро за мной придут, сделают укол, чтобы я впала в полудремотное состояние, они говорят, что при этом вроде бы улучшается связь с человеком-приемником. Знай, милый Браст, я тебя очень люблю, даже больше, чем раньше, когда ты был рядом. А тогда я недостаточно тебя любила, я должна была тебя никуда не пускать, спрятать от этой проклятой армии, защитить от этого всего, ведь все это обман, весь этот долг перед родиной, надо было просто спрятаться, спрятаться вместе с тобой. Неужели нам бы стало хуже, чем сейчас, когда мы разделены тысячекилометровым изгибом планеты. Вот и придется мне теперь расплачиваться за тогдашнюю наивность и нерешительность. Прошай, Браст. Прощай, а то я так буду говорить и говорить, сама себя останавливая. И ничего не успею. Ведь если они найдут меня сразу, то могут что-то предпринять, у них тут полно медицинской техники. Нужно еще успеть остыть. Как страшно об этом думать. Не хочу. Целую тебя мысленно. Вспоминай меня чаще".

Маарми осторожно оголила провода. Теперь оно было окончательно готово к применению — страшное орудие убийства. Нужно только взяться одновременно за две фазы, взяться мгновенно и крепко, а потом руки сами не отпустят, надо будет только единственное — не закричать. Она постарается, иначе все зря. Пятьсот вольт, двести герц — стандартная бытовая электросеть Эйрарбии. До окончания выделенного ей срока еще целый час — она успеет превратиться в обгоревшую головешку, такую страшную, что они сами испугаются, когда найдут ее...

КАК ИЩУТ СООБЩНИКОВ

Глав-штурм-майор Мероид был, видимо, очень везучим человеком, да еще и прирожденным авантюристом. Он сам удивился, обнаружив в себе подобные качества, и даже мельком подумал, правильно ли он выбрал воинскую специальность, может, стоило податься в боевые разведчики, хотя вряд ли бы он прошел по конкурсу. Там необходимо лошадиное здоровье, по крайней мере, так было в его молодости. Вот уже час он контролировал свой объект, блокировав все мешающие факторы. Он арестовал обоих «патриотов»: все обошлось без стрельбы, пока он заговаривал им зубы, внушив, что их начальник ведет проверку его личного сейфа, прибыл вызванный по телефону вице-лейтенант Пракс с двумя вооруженными операторами энергокабины. Гостей обезоружили и взяли под стражу. Затем Мероид по очень срочному делу пригласил к себе в Центральную кабину гаупт-майора Бода — командира охраняющих базу «черных орлов». Здесь прибывшего вместе с еще двумя головорезами разоружили. Бод был ошарашен, кипел от злости, но, чувствуя животом многоствольный раструб игломета, сдался без боя. Одновременно с этим Пракс, следуя приказу командира базы, взял под контроль узел связи, заодно арестовав связиста, давно выявленного Мероидом осведомителя штаба. Теперь все эти действия требовали разъяснений, нужно было открывать карты перед своими возможными сторонниками или противниками. Везению пора было кончиться. Глав-штурм-майор предчувствовал, что очень скоро он окажется в меньшинстве даже среди офицеров-техников, а ведь еще оставалась полная казарма «черных орлов», ныне не имеющих командира. Его мозг лихорадочно искал выход и везде натыкался на препятствия. Внутренних сил наспех состряпанного боевого ядра, само создание коего было проблематично, явно не хватало для непредсказуемо долгого, к тому же тайного для штаба контроля «пушки» и всего объекта. Все упиралось в очень большую вероятность кровавого столкновения среди знающих друг друга людей, если создастся хотя бы одна небольшая коалиция. Сама возможность такого столкновения остановит любое выступление против официального приказа, хотя проблема с пропуском брашей над своей территорией возмутит большинство. Очень многие могут проявлять доблесть, ощущая за собой мощь государственной пирамиды, но почти никто не решится на героические, смертельные трюки из-за внутреннего дискомфорта, вызванного расхождением исходящих сверху директив. Очень трудно в наше время иметь собственное мнение и тем более умирать за него.

Глав-штурм-майор внезапно понял, что знает, как выкрутиться из щекотливой ситуации. Если задачу по уничтожению браша нельзя решить внутренними силами базы — нужны внешние, и он знает, где они находятся.

— Лейтенант Пракс, — сказал он в микрофон. — Оставьте в узле связи надежного солдата, просветите, как выводить все звонки на меня, пригрозите трибуналом, дабы он чего-нибудь не ляпнул в микрофон, и приходите сюда.

Для него, Мероида, карьера кончилась, это однозначно, за убийство Барша его могут отправить в мир иной, к луне Мятой на поруки. И почему для выполнения долга, который он видел в уничтожении брашей, надо предварительно уничтожать своих? Правда, имечко у покойного очень смахивало на враждебную расу, но это в расчет не примут.

С вице-лейтенантом Праксом у них был долгий продуктивный разговор.

— Ну, что ты решил? — спросил наконец Мероид. — Еще не поздно отойти в сторону, я просто арестую тебя как своего противника, и делу конец. Если я проиграю, выиграют браши, они прикончат несколько миллионов наших земляков, зато КПГВПС будет доволен, меня поставят к стенке, а тебя выпустят из заточения.

Я очень уважаю вас, — медленно произнес лейтенант. -Вы настоящий боевой офицер.Я не помню, чтобы вы совершали ошибки, надеюсь, и сейчас вы сделали правильный нравственный выбор, поэтому я буду с вами. А они мне поверят?

— Постарайся убедить их. Сейчас я принесу кое-какие бумаги, ты пока побудь здесь за меня. Покуда нас с тобой только двое, помни об этом. Я выпишу тебе какой-нибудь максимально допустимый пропуск, поставлю все печати, которые у нас имеются, — майор улыбнулся. — Пусть у «патриотической полиции» глаза вылезут от удивления. Но лучше, конечно, не иметь с ними дела.

везение городов

Бурм, помните то сообщение от нашего человека из императорского гнезда? — спросил Лумис в трубку кристаллофона.

Черт возьми, да оно у меня из головы не выходит ни на минуту, — раздраженно ответил помощник командира обороны северной части города. С некоторых пор, после трений с Баллади по поводу того, что Лумис отпустил «мангустов» на все четыре стороны, он был в распоряжение Бурма.

— Есть еще одно подтверждение.

— Что за источник?

— Он сидит в соседней комнате. Это вице-лейтенант с секретного объекта в горах.

— Какого?

— Вы не поверите, он с того места, возможность захвата которого мы вчера начали готовить.

— Извини, Лумис, но за долгие годы подполья я привык не верить в подобные совпадения. Я сейчас буду у тебя, хочу на него взглянуть. Больше никому из руководства пока не сообщай.

— Думаете, у нас в верхах шпик?

— Ни слова больше. — Главный «потрясатель основ» рассоединился...

ВСТРЯСКИ ЛЕСА

На мгновение Брасту показалось, что его что-то ужалило, словно тряхнуло током и через тело, сверху вниз, пронеслась молния, высушивая мозг, испепеляя позвоночник и создавая на ребрах мерцающее искрящее сияние. Он моргнул, отгоняя накатывающуюся пелену. Господи, не дай бог Эрр, какая-нибудь местная гадость прицепилась, легче застрелиться, чем мучиться, как Варкиройт или Профессор. Еще он почувствовал какое-то освобождение внутри, некую легкость. Он почему-то подумал о Маарми. Обычно такие мысли всплывали к ночи. Нарушение распорядка: сумасшествие позволено при свете лун, но никак — среди бела дня. Вообще-то, день не белый, как всегда, зеленоватый, но это условность.

Он занимался тем, чем и остальные, навешивал на траки расширители гусениц. Опять они угодили в болотистую почву, и нельзя было объехать, неизвестно, на сколько эта мокрота тянулась в стороны. Вот что значат низины, на тех местах, где по карте значились возвышения, все-таки действительно в основном было сухо.

Вид Маарми не шел из головы. Грустная она была, растерянная, как тогда, в момент разлуки. Все же почему он ее тогда не поцеловал? Теперь он очень жалел о том, что удалился от нее молча. Опоздал бы на построение? Минута бы дела не решила. Дурак, что можно еще сказать. Только забравшись в эти бесконечные болота, можно определить истинную цену поступков. Тогда у него была Маарми, а теперь? Теперь только долг и ничего, кроме долга.

Он начал крутить ключ другой рукой, правая уже устала. Крутил он основательно, навинчивал с пристрастием, уж что-что, а утонуть в вонючем бессмысленном болоте, ну уж нет, увольте. Он снова удивился живучести местных растений. Даже здесь вверх вздымались гиганты-плауны, а еще выше в необозримые высоты, как всюду в Мерактропии, ввинчивались, подпирая зеленое небо, чудовищные секвойи.

ПЛАНЫ ГОРОДОВ

— Мы крайне рискуем, — настаивал на своем Бурм. — Если этого лейтенанта подослали, вся группа угодит в ловушку.

— Послушайте, — Лумис говорил спокойно, но внутри он кипел. — Тот план, что у нас был до этого, вообще никуда не годится. Я уже вчера говорил, что такие объекты захватываются после чудовищно кропотливой подготовки, и тем не менее в наших безвыходных, честно говоря, условиях я был согласен попробовать. Теперь у нас появился реальный шанс. Я склонен верить перебежчику, но это только часть дела. Я в данном случае (не хочу это выпячивать, но как вас еще убедить) рискую своей головой.

— Лумис, это удар ниже пояса. Ты возглавляешь операцию, потому что от тебя там будет больше всего толку, — наконец подал голос Радлиф Toy. — Я знаю тебя дольше других из здесь присутствующих, поэтому подозреваю, что ты уже состряпал новый план с учетом изменившейся ситуации.

Лумис благодарно кивнул ему.

Для плана нужны две летающие платформы, людей потребуется меньше, чем в предыдущем варианте, поэтому мы поместимся даже с минометом. В данном случае нужна быстрота, извините, но каждая лишняя минута обсуждения уменьшает наши шансы. Надо срочно связаться с этим глав-штурм-майором, если он еще жив, но даже в худшем варианте у нас теперь есть офицер оттуда, плюс подробнейший план постов охранения и мест подхода.

— Лумис прав, — подвел итог председатель Штаба Революционных Армий. — Голосуем.

ТЕНИ ГОРОДОВ

Для всех окружающих эти люди были тенями. Их задачей было оставаться невидимками, и они отлично с этим справлялись. Мало кто догадывался об их существовании вообще, а тем более о том, что они находятся в этом районе. Их собственное Верховное Морское Диверсионное Командование (ВМДК) было введено в заблуждение сложно проведенной интригой и посему наивно думало об их местоположении в лагере переподготовки Министерства Южно-Континентальной Разведки (МЮКР), а то, в свою очередь, считало их прикомандированными к специальному отряду противоводолазных действий, который базировался на Внутренних озерах. Однако и там были уверены, что эти люди временно числятся на бумаге, только для прикрытия, а в действительности готовятся на южной стороне континента к диверсии в заливе Вымершей Коровы. Тайным силам, правящим в настоящий момент Империей Эйрарбаков и укрепляющим свое текуще-шаткое положение лидеров, весь этот въевшийся налет секретности и подозрительности, царящий на северном материке неисчислимое количество циклов, был сейчас очень-очень по душе, они проворачивали свои славные делишки, и вероятность схватить их за руку была просто исключена.

Люди-тени находились на обратном конце этой длинной запутанной цепочки устных и письменных указаний и, образно говоря, не ведали, что творят. В текущий момент они, попарно оседлав торпеды, осуществляли перемещение в подводном пространстве реки Рар. Их было восемнадцать человек, плюс один прикомандированный специалист, который знал о сути операции, но не спешил делиться этим знанием со своими сопровождающими. Сейчас, разумеется, он бы и не смог это сделать. Они находились на глубине два метра, в его зубах торчал мундштук подающего воздушную смесь шланга, и данное обстоятельство сильно мешало живому человеческому общению. Им надо было торопиться. Но это было не его, инженерного работника, дело. Непривычный к подводной жизни, он давно потерял счет времени и смутно предполагал, что путешествие тянется вечность или несколько вечностей, хотя на самом деле они погрузились в Рар десять часов назад. Для окружающих его людей-лягушек водная среда тоже не была родной, но в силу привычки они слабо воспринимали раздражающее действие текущей действительности, и, кроме того, они были заняты работой. В их понимании инженер представлял собой подобие чемодана сложной формы, который, наряду с другим грузом, было необходимо доставить к месту назначения. Этим местом был Северный район, город Пепермида, столица Империи. Данное задание в первичной фазе представлялось им довольно легким делом, учитывая их подготовку: перемещаться им пришлось по течению, а не против, хотя готовили их обычно именно ко второму. Ведь материк брашей в любом варианте надо было штурмовать со стороны океана Бесконечности, а все их реки, назло Эйрарбии, текли навстречу будущим диверсантам. Несправедливость устройства материального мира просто била по глазам любого, кто хоть чуть-чуть о нем задумывался. Люди-тени, люди-лягушки мимолетом слышали теорию, высказанную еще во времена культурного расцвета Империи, о том, что все живые существа некогда зародились в воде, но безумность сего утверждения заставляла их скрипеть зубами. Достаточно было вынуть изо рта мундштук и попробовать прожить в этой враждебной среде хотя бы минут шесть, не всплывая, как подобная гипотеза становилась скверным анекдотом.

Первый человек-тень бесшумно высунул обтянутую резиной голову из воды и осмотрелся. Еще недавно сияющая огнями столица предстала перед ним погруженными во тьму черными обелисками гигантских зданий и их скелетов. Вдали периодически вспыхивало зарево, но это было за пределами их оперативного пространства и не могло им помешать. Тренированные глаза внимательно изучали берег: до него было рукой подать. Затем голова повернулась и бегло глянула вокруг. Вблизи не находилось ничего примечательного, кроме двух мирно движущихся по течению мертвецов, а слева смутно угадывались очертания одного из гигантов-мостов и такой же темный, затаившийся противоположный берег, занятый правительственными войсками. Течение было довольно сильное, но пловца практически не сносило: левой рукой, опущенной вниз, он держался за свой электрический транспорт, режим которого контролировал его помощник, скрытый под поверхностью. Человек отстегнул от пояса небольшой прибор инфракрасного видения и вновь начал впитывать береговые детали, но уже в другом спектральном диапазоне. Пловца звали Даккара Лос, он был лучшим из лучших среди профессионалов боевых подводных операций. Даккара был воспитанником «униш», он не знал своих родителей и происхождения, но и не нуждался в этом. По очертанию скул он догадывался, что его предки не были выходцами из центральных областей метрополии, и, видимо, его внешность не очень помогала его продвижению по службе. Тем с большим азартом он брался за новые смертельно опасные задачи, доказывая себе и окружающим, что он достоин того, чтобы состоять в элитных подразделениях. Несмотря на довольно молодой возраст, он был одним из тех, кто реально участвовал в военных действиях не только против каких-то мелких полунезависимых государств, но и против Республики. Так, он был единственным вернувшимся и, скорее всего, единично выжившим после потопления прямо в порту враждебного континента большой танкодесантной субмарины, гиганта «Кархародон». Это было славное приключение, но пятеро его коллег так и не узнали результата диверсии, а еще четверо не успели вволю порадоваться успеху. Никто из них не стал национальным героем только лишь по причине того, что данное событие было крайне секретным, ведь война-то тогда официально не велась. В тот день ему повезло, но это сегодняшнее поручение ему очень не нравилось, и вовсе не потому, что они промышляли на собственной территории, просто это путешествие имело продолжение: в этот раз им надо было выбираться на сушу.

Даккара Лос остался удовлетворен осмотром. Он нырнул, а через некоторое время передовые разведчики его маленького отряда бесшумно материализовались у самого берега. В течение семи минут все люди-лягушки вместе с тяжелым оборудованием изменили среду обитания, бросив свои исчерпавшие ресурс торпеды-носители. В месте их высадки несколько невысоких заводских построек упирались в плиты набережной, и, быстро проскочив по древним гранитным блокам, они оказались закрыты от какого-либо наблюдения. Затем они начали внедрение в промышленное сердце захваченной повстанцами столицы. Восемь человек прикрывали и разведывали маршрут, а остальные были малобоеспособны — они тащили на спинах по шестьдесят килограммов технологического груза. Прикомандированный специалист поклажи не имел, но он едва поспевал за ними в их периодических стремительных бросках. Никто из них не знал, что в своем ночном путешествии они были не одиноки. Еще две группы-близняшки высадились этой ночью в других районах мегалополиса.

КАК ЖДУТ ДРУЗЕЙ

— Штурм-майор Мероид, как вы слышите нас?

— Все в норме, вице-лейтенант. Где вы находитесь?

— Мы на пути к вам. Сядем где-нибудь километрах в десяти восточнее, не хотим привлекать внимание командного пункта. Слишком откровенно будет садиться прямо на объект.

— Поторопитесь, у меня тут не все идет гладко. И разговаривать я больше пока не могу — некогда. Жду.

Он положил микрофон, на всякий случай сбил частоту передатчика. В подземелье номер «один», где находились основные кабины управления «пушкой», уже ломились. Без мощной взрывчатки нападающие, безусловно, не имели шансов: входная дверь весила пятьсот килограммов и состояла из цельной отливки. И даже после этой малопреодолимой преграды их ждали задраенные кабины, но ведь и сам Мероид был бессилен. В его распоряжении находились всего пятеро солдат, явно не слишком желающих умирать, и три офицера с внутренним смятением от перспективы перестрелки с «черными орлами». А самое главное, отсиживайся он здесь хоть вечность, что толку? Все было задумано для уничтожения воздушного агрессора, а сейчас в этом плане он был более чем немощен: он потерял контроль над энергокабинами, над реактором и над кучей других периферийных устройств. Все эти объекты охрана взяла без боя, так же, как освободила пленных, захваченных ранее. Но дело обстояло еще хуже: будь в его власти сейчас все места управления, не контролируя внешнюю территорию, он не смог бы произвести залп. На месте Бода, выпущенного из-под стражи, он бы даже не тратил силы на штурм. Для того чтобы выстрелить, лазер должен выдвинуться из подземного хранилища, но там, на поверхности, с ним можно сотворить все, что угодно, простой железной кувалдой, а ведь еще были локаторы, ажурные конструкции из легкого сплава, была также спрятанная в настоящий момент под стекломильметолом плита антенной решетки с миллионом усиков антенн — безумно дорогая вещица, да еще кабели, сотни кабелей: повреди любой — и планы Мероида превратились бы в химеру.

— Глав-штурм-майор, — раздалось по «громкой» связи. Это был Бод, он говорил из кабины «пять». — Еще раз предлагаю сдаться. Кончайте этот цирк. Офицеры и солдаты, обращаюсь к тем, кто сидит в кабинах «один», «два» и «три». Арестуйте этого предателя Мероида. Я советую вам от имени командования. Откройте входную дверь. Давайте обойдемся без трупов.

Мероид слушал молча, он мог отключить связь: это ничего не решало, в этой кабине он был один, а в других связь отключалась только автономно. Рука его сжимала тяжелый игломет, но и это было лишь проявлением бессилия, даже если «орлы» ворвутся сюда, он не станет сражаться, любой выстрел в этом напичканном техникой пространстве приведет к гибели сложнейшего оборудования.

ТАЙНЫ ГОРОДОВ

Даккара Лос с интересом рассматривал созданную инженером конструкцию-ребус. Как он ни напрягал свои от природы гибкие, но несколько выпрямленные долгой службой извилины, он не мог угадать назначение этой штуки, а спросить он не имел права. Она не походила ни на подслушивающую станцию, ни на ядерную мину-фугас, хотя одновременно напоминала и то, и другое. Для произведения разведывательных ведомств штуковина имела слишком мало антенн, а для фугаса не располагала сверхпрочным тяжелым корпусом. Даккара Лос жалел о своем малом техническом образовании и понимал, что загадка о назначении этой штуки будет волновать его еще очень долго.

— Вот и все, — прокомментировал инженер, глядя на дело рук своих. — Пора в путь-дорогу.

Он сиял, проделанная работа явно доставила ему огромное удовольствие.

Дело происходило под землей, в одном из ответвлений атомного военного завода, в который они попали полтора часа назад. Перед этим они установили и замаскировали антенну-ретранслятор на поверхности, в каком-то пыльном заброшенном здании, а между делом ликвидировали пятерых враждебных элементов, мешающих продвижению к цели маршрута, и спрятали их трупы. В отряде потерь не было, но это был вопрос времени, и оно уже пришло. Даккара сделал знак своим людям, помогавшим в передвижении тяжелых таинственных предметов, и они исчезли.

— Все сработает? — спросил он.

Его вопрос не имел для него никакого значения, это был просто отвлекающий маневр. Инженер оскалился.

— Еще как сработает, — загадочно произнес он.

— А это что? — указал Даккара на один из ящиков. — Провод оборвался?

Прикомандированный озадаченно повернулся и наклонился вперед. Позиция была идеальной. Ладонь Даккара Лоса взлетела и, бесшумно раздвинув воздух, единственное разделяющее их материальное препятствие, ребром опустилась на шею, круша позвонки. Профессионал Даккара быстро обшарил карманы специалиста в поисках каких-либо документов и бумаг. Как, впрочем, и следовало ожидать, все было чисто. Он еще раз глянул на таинственную конструкцию и направился вслед за своими людьми.

КАК ТЕРПЯТ ПОРАЖЕНИЕ

«Однако жарко сегодня», — подумал Мероид. Он посмотрел вверх: небо было совершенно прозрачным. Мозг профессионально отметил: условия для стрельбы идеальные, даже не надо подстраивать частоту луча, дальность поражения была бы максимально возможной. Вот именно — была бы. Он остановился и сразу получил удар в спину: бил профессионал, чувствовалась большая практика. Захотелось потереть ушибленное место, но руки были скручены — обидно.

— Поаккуратней, — сказал Мероид. — Я все-таки глав-штурм-майор, а вы всего-то унтер-лейтенант.

Они сопровождали его втроем, те давешние «патриоты» и гаупт-майор Бод. Его снова толкнули, и он пошел.

— Ничего, лейтенант, я обеспечил вам продвижение. Покойный унтер-капитан Барш просил меня походатайствовать за вас.

Он снова получил удар в спину, еще более чувствительный.

— Через пару минут, — осклабился Бод, — ты с ним повстречаешься. У тебя просьбы-то есть напоследок, а, майор?

— Да, мой милый охранник, потише толкайтесь, а то завтра, чего доброго, обострится радикулит. Знаешь, я заработал его в море Печали, в бою у острова Куку, холодно там было зверски, но пришлось вытаскивать из зенитной башни пораженных ми-газом подчиненных. А вы, друзья, где отогревали тогда задницы?

— Стоять! — внезапно сказал сопровождающий.

Они отошли уже довольно далеко от объекта. До колючей проволоки, последнего внешнего ограждения, было метров пятьсот. «Они действительно хотят меня прикончить или блефуют? — подумал Мероид. — Странно, неужели у этих приезжих такие большие полномочия». По идее, с ним должны разбираться довольно долго, это дело прокуратуры, да и вообще, «патриотам» должно быть интересно, по своей инициативе он действовал или по сговору. Он обвел взглядом окружающий пейзаж. Слева, совсем рядом, высокий кустарник радовал глаз, на объекте ведь растительность отсутствовала, там была создана искусственная бетонно-стекломильметоловая пустыня.

— Майор, — ухмыляясь, произнес Бод, — вот мы и прибыли. Мероид молчал, как-то не верилось, что пришел его черед. Он снова посмотрел в небо: ни облачка, только темная голубизна. Там, внизу, у подножия этих старых гор, голубизна не бывает такой глубокой. Поначалу, попав сюда, он некоторое время чувствовал скованность дыхания, только месяца через два окончательно привык к разреженному воздуху. Этот разреженный воздух способствовал прохождению когерентного излучения, значительно увеличивая зону поражения.

— Майор, — будничным тоном начал говорить один из «патриотов», — вы обвиняетесь в измене Империи, в разложении дисциплины среди личного состава, в пособничестве экстремистам, в преднамеренном, заранее запланированном убийстве особо уполномоченного...

— Как это «заранее запланированном»? — перебил Мероид. — Откуда я знал, что вы приедете?

— Майор Бод ударил его под дых, все так же ухмыляясь. Удар был страшный: внутри накатил спазм, все поплыло перед глазами. Где-то в черепе мелькнула мысль: «А ведь это по-настоящему. Ведь они сейчас убьют меня. Меня больше не будет». Снова удар в область желудка. Мероид сложился пополам, мыслей больше не было, а была только боль. Резко затошнило, его вырвало прямо на китель. Чья-то сильная рука схватила его за шею и стала наклонять, наклонять вниз. Он пытался противодействовать, все было тщетно. Его лицо вдавилось в собственную рвоту, а сверху продолжали напирать. Он хотел сопротивляться, хотя бы обозвать их, но ему не давали приподнять голову. Он вдыхал запах рвоты, чувствовал, как отходит боль. Кто-то над ним продолжал что-то бубнить о преступной деятельности. Снова удар — ногой в бок. Он закашлялся, весь бок онемел. Героическая смерть не получалась — хотелось визжать. Они стали топтать его ногами. В этот момент пришло озарение, совсем сейчас не к месту. Он понял, почему его надо было убить вот так, без суда и следствия: он являлся свидетелем, единственным человеком на объекте, который видел преступный приказ стратегического министра, а остальные, все, кого он привлек на свою сторону, только слышали об этом с его слов. Потом им внушат, что это было порождением больного мозга штурм-майора, вот и все.

Они продолжали избиение, удары слились для него в непрерывную цепь. Он сжал ноги, очень боясь удара в промежность... И вдруг что-то изменилось. У него гудело в ушах, поэтому он более не воспринимал внешних звуков. Он лежал, пытаясь отдышаться: удары прекратились. К запаху рвоты примешался вкус крови, он отдыхал, не раскрывая глаз. Кто-то перевернул его, он почувствовал на лице прикосновение мягкой материи, с него убирали грязь. Мероид приоткрыл веки...

Над ним склонился незнакомый крупный человек в шлеме-каске с опущенным забралом.

— Извините, глав-штурм-майор, — сказал он, поднимая защитное стекло, — мы немного опоздали. Понимаете, пока вы не упали, я боялся открыть огонь: в игломете очень опасные иголки с новым бинарным ядом, мы их на днях прихватили на подземном складе в столице.