Огромный черный корабль Березин Федор

ИНСТРУКЦИИ ЛЕСА

Глаза уже привыкли к темноте, и он ясно различал покатую спину Метли, всю в грязных, почти неразличимых пятнах инфрапоглотительной материи. Метли, раздвигая ветви папоротников, нисколько не заботился об идущих позади, и Браста то и дело хлестали по щекам холодные, мокрые листья. Надо было попросить Метли «просачиваться» поосторожней, но не хотелось связываться, и к тому же, хотя он сам старался как можно мягче приподнимать покрытые росой хвощи, было слышно, как пружинят они о комбинезон Сименса.

Наконец впереди вырисовался штабной вездеход, а когда Метли буркнул: «Побыстрей», на секунду зажегся свет в проеме люка. Браст протиснулся внутрь и зажмурился от сияния неоновой лампы. Затем он узнал полковника Варкиройта, вытянулся по стойке «смирно», хотя это давно стало для всех «робинзонов» условностью, и отстегнул от пояса вибротесак, что тоже было атавизмом. Варкиройт сидел по пояс голый и совершенно непристойно для своего звания почесывал свою небритую грудь. Он красноречиво посмотрел на Метли и прохрипел:

— Выйдите, штаб-сержант. Не пускать сюда никого. Метли скорчил недовольную мину, такое недоверие командира было ему непонятно, и исчез за дверью.

— Мальчики, вы знаете, зачем я вас позвал? — спросил Варкиройт.

Он закашлялся и трясущейся рукой сунул в рот таблетку антидота. Похоже, несмотря на старания дока Геклиса, полковник все еще болел этой неизвестной доселе разновидностью лихорадки.

— Так вот, ребята, нас, кажется, засекли браши, — прошептал Варкиройт, глядя в лицо Браста.

Сзади Сименс тяжело глотнул. Это известие было равносильно долго ожидаемому землетрясению.

— Во всяком случае, «Железный кулак» заарканят в ближайшие сутки, — так же спокойно добавил Варкиройт.

Теперь облегченно вздохнул Браст: сутки — это все-таки срок.

— Вы готовы исполнить свой долг? — осведомился начальник с таким видом, словно вопрос имел какое-то значение.

— Моя преданность безгранична, я готов без промедления выполнить любое задание, пойти на любые жертвы... — в один голос принялись отчеканивать солдаты, но Варкиройт остановил их жестом.

Я думаю, господин полковник, что взрывчатки хватит, а значит, не пройдет и часа, как вся техника превратится в пыль, — заявил Браст, внутренне торжествуя. — Никто не сможет после взрывов опознать...

Полковник вскинул бровь.

— Ты слишком торопишься с решениями, Браст. Это не всегда хорошо.

Варкиройт уставился ему в глаза.

— Простите меня, господин полковник, я высказал незрелые мысли, — потупился Браст, натурально заливаясь краской от представления образа идиота, который сам создал.

— Полно, мой мальчик, — офицер широким жестом пригласил солдат сесть. — Я потому и вызвал вас, что искренне доверяю. Да, Браст, ты действительно выдал неспелую идею. Наша главная задача не только сохранить тайну операции, но... — полковник перешел на шепот, так что Брасту с Сименсом пришлось придвинуться поближе, чтобы слышать. — Вспомните приказ министерства: «Задание должно быть выполнено при любом повороте событий». При любом повороте событий, — повторил Варкиройт голосом заговорщика.

Браст почувствовал, что сейчас необходимо задать какой-нибудь глупый вопрос, и так же тихо прошептал:

— Что же делать?

— Можешь не ломать себе голову, парень. Мы выработали вполне сносный план, но я не зря спросил вас о долге. Теперь судьба операции зависит от вас в самой большой степени.

— Что мы должны совершить?

— Смотрите, — полковник встал, и это же поспешно сделали солдаты.

Затем Браст увидел, как лиловая поверхность стола посветлела. И вот перед ними рельефная карта северного побережья Мерактропии, даже не карта, а словно остановленное мгновение действительности, только с очень большой высоты.

— Вот наше местоположение, — быстро сказал Варкиройт. На стереофото уже светилась маленькая красная точка.

— Это база «Возмездие», остров Мадогос, — среди океана яркая линия обвила одинокий островок. — В принципе, наша пушечка может пальнуть и сейчас, но это будет бесполезный залп. Мы должны приблизиться еще чуть-чуть, но тогда нас наверняка прикончат браши. Значит, нужно отвлечь их внимание хотя бы на несколько часов. Вы спрашиваете, как? -Полковник обвел окружающих внимательным взглядом. — Сейчас я скажу это, но вначале внесу несколько общих пояснений.

При этих словах на его еще недавно крепкий организм набросился приступ неудержимого кашля. Браст внезапно подумал о том, как стар Варкиройт, наверняка прошел последнюю Атомную от звонка до звонка. А ветерана перегнуло пополам, но он все же изловчился сунуть в рот очередную таблетку антидота. Затем полковник тыльной стороной ладони вытер слезы и продолжил:

— Все мы запрограммированные министерством трупы, возможности спасения ни у кого из нас нет и никогда не было. И не тешьте себя грезами. Но из этого вовсе не следует, что мы должны просто так похоронить себя. Наша первейшая задача выиграть войну, новую фазу которой мы и начнем. Первый удар Империи, острием которого мы являемся, будет смертелен. Эта дрянная Республика Брашей подавится нашей костью. Они не смогут переварить такое потрясение. Всего несколько килотонн и... — Варкиройт обвел кабину тусклыми, немигающими глазами. — Все понимают, о чем я говорю?

— Так точно, полковник!

Парни, на родине нам воздвигнут золотой обелиск, еще один будет стоять на пепелище городов этих пауков — брашей!

В этот момент, подобно внезапному шквалу, кашель снова навалился на старого вояку. Его согнуло пополам и скорчило над столом. Невероятным усилием он все же умудрился достать таблетку, но сил попасть ею в рот уже не было. Тогда, подчиняясь внезапному импульсу, Браст схватил покатившуюся по зеленой поверхности Мерактропии таблетку, подхватил главного местного стратега и, выпрямив его, сунул лекарство между синеющими губами. Кашель сразу отступил. Варкиройт оперся на плечо сержанта, но тут же отдернул руку, пытаясь изобразить это как похлопывание по плечу.

— Теперь к делу, — продолжал он как ни в чем не бывало. — Нужно отвлечь брашей от истинного местоположения «Железного кулака». Для этого вы, Браст, и вы, Сименс, будете выброшены летающей платформой на некотором расстоянии отсюда. Затем вы выйдете в эфир на нашей секретной частоте и доложите в штаб о невозможности начать операцию. Это все, разумеется, трюк. Вы будете работать на старом коде, который наверняка есть у вражеской разведки. Нужно убедить их, что мы уже не представляем опасности, чтобы не очень торопились бросать на нас бомбочку. Пусть лучше тратят время на новую разведку или на взятие «Железного кулака» в плен. Ребята, нам надо еще чуть-чуть времени на подготовку гаубицы и совсем немного продвинуться вперед. Вы понимаете?

Он снова пристально посмотрел на подчиненных.

— Я открыл вам все карты, кроме момента начала, но я сам его не знаю.

Полковник, как всегда, приврал, он сказал далеко не все. Он не сказал, что уже несколько дней кто-то открытым незашифрованным текстом дает команду на прекращение операции, призывая «Железный кулак» остановиться и хотя бы ответить на позывные. Более того, эти кто-то даже обращались к нему по фамилии, но и ее сумели перековеркать. Из всего случившегося старый вояка сделал вывод, что какая-то скотина в Штабе Наступательных Войск или в Подотделе Боевых Стратегических Операций выдала их планы противнику

.

концы в огонь и воду

Теперь люди-тени перестали быть таковыми — их обнаружили. Не зря, ой не зря Даккара Лос не любил воевать на суше, здесь было гораздо труднее спрятаться. В отличие от гидросферы воздух был слишком прозрачен, и с наваливающимся все ближе рассветом это его противное свойство усиливалось. Люди Лоса были опытными боевыми разведчиками, но противник имел резервы и был у себя дома. После десятиминутного боя люди-лягушки потеряли троих, но смогли оторваться от преследователей. Скрывшись в глубине высотного здания, диверсанты стали быстро подниматься по ступенькам. Они не имели груза и раненых, и этот скоростной подъем не представлял для них трудности.

Наверху радист на секретной частоте вызвал базу. Даккара Лос доложил обстановку и указал примерные координаты. В принципе все шло по плану, и на обратном пути их обязан был забрать дирижабль, просто это должно было произойти чуть подальше от места установки устройства.

— Хорошо, — произнес неизвестный Лосу собеседник. -Будьте на месте. По команде включите радиомаяк, и мы сможем вывести транспорт на вас.

Конечно, по закону подлости им не дали спокойно дождаться отправления. Очень скоро бой закипел на нижних этажах. С обеих сторон применялось легкое оружие и гранаты, правда, бросать их вниз было удобнее. Видимо, это обстоятельство, да еще уверенность в том, что противник никуда не денется из ловушки, позволили повстанцам прекратить атаки.

— Начальник, — доложил сверху наблюдатель, сидящий на плоской крыше. — «Птичка» появилась.

— Понял, — с облегчением произнес в микрофон Даккара Лос и переключил частоту карманного передатчика.

— Всем «лягушкам», отходим, — приказал он подчиненным.

Переместившись на последний этаж, он разместился под самой лестницей и стал считать поднимающихся людей. «Двенадцать, включая меня», — отметил Даккара. В этот момент сверху крикнули:

— Давайте быстрее, «дилижанс» приближается!

Шум мотора был уже слышен. Даккара молнией взлетел вверх и в проеме люка увидел зависающий над крышей транспорт. «Что-то он совсем маленький»? — отметил Даккара про себя. А помесь дирижабля с геликоптером уже нависла над солдатами. Те крепили на ремнях иглометы и снаряжение, с облегчением и надеждой глядя вверх на опорные лыжи. И тут оттуда сверху что-то вывалилось... Сознание Даккара Лоса еще не успело ничего понять, а неумолимый инстинкт жизни и опыт выживания сбросили его вниз с лестницы и заставили ужом скатиться еще ниже, в тень каменного выступа, когда оттуда, сверху, беззвучно полыхнуло огненным штормом. Даккара прикрыл веки и рванулся еще глубже, в спасительный холод двадцать девятого этажа, а вокруг него шипели и присасывались ко всему окружающему ослепительные вязкие капли. Временно ослепший, он перелетел через мгновенно образовавшуюся лужу пламени, сквозь универсальный комбинезон ощутив тысячеградусный жар, и, ломая перила, провалился еще на один уровень, а страшные аморфные сгустки, сохраняя сферическую форму, словно в невесомости, планировали сверху, подобно мыльным пузырям, в поисках съедобного для них материала. И теряли форму разделительные перила, расплавленным металлическим потоком настигая беглеца, и трескался, краснея, бетон, отваливаясь кусками и обнажая арматуру, начинающую светиться от нагрева, и одна малюсенькая смертельная частица вгрызлась в его предплечье, играючи пройдя сквозь огнеупорный материал и начала поджаривать его кожу и мышцы, стремясь добраться до кости, но он, не дыша, боясь вдохнуть ядовитые испарения, двигался и двигался, дальше и дальше от ада наверху, не обращая внимания и даже не пытаясь смахнуть эту напалмовую каплю. Он знал, что лучше потерять одну руку, чем обе. Но охваченное ужасом и на мгновение отступившее в тень сознание уже породило страшную, отвратительную мысль: «Нас предали. Нас просто использовали, как презерватив, и выбросили на свалку!»

Наконец он остановился и перевел дыхание. Смерть осталась там, наверху, а может, просто играючи переместилась вперед по спирали времени и снова стала наслаждаться предвкушением временно отпущенной жертвы. Если его предали, то, может, ему тоже стоит ихпредать, взять и рассказать этим необстрелянным воякам с нижних этажей об этом таинственном устройстве, которое сработает в нужную кому-то секунду и тогда что-то случится? Он не знал, что делать, но дороги назад у него не было. Он вспомнил своих подчиненных, зажаренных там. Так сидел он еще некоторое время, глядя на свою тлеющую руку и не чувствуя ее. Затем он двинулся вниз, выбросив оружие и подняв обе руки.

А пятью этажами ниже он попал под огонь сразу трех иглометов. Стреляли малоопытные, дрожащие от злости и страха перед этим профессионалом ребята: их проинструктировали, что таких людей нельзя подпускать близко, безопасней разделаться с ними на расстоянии, да и слишком много товарищей они сегодня потеряли. В течение считаных секунд в его тело вошло более сотни стальных иголок из выпущенных трех тысяч. В принципе, это не превышало средние показатели расхода боеприпасов в бою на одного противника в любой локальной войне последнего времени. Он умер очень быстро.

КАК СБИВАЮТ САМОЛЕТЫ

Лумис находился в кабине управления огнем. Сами лазерщики именовали ее между собой «главным барабаном». Эта штуковина была суперсекретной; похоже, попадись Лумис властям, только за ее посещение, даже если не учитывать все остальное, он мог схлопотать пожизненный срок. Он находился здесь уже часа четыре, и единственное, что он научился делать, это тихонько сидеть в уголке и прижиматься к стене, когда мимо него кто-то из спецов протягивал руку или протискивался к аппаратуре. Места здесь было немного и к тому же страшно жарко. Поначалу, когда он еще пытался поддерживать разговор, он поднял эту тему. Мероид, не глядя в его сторону, он калибровал частотомер, ответил, что шум, из-за которого они давно уже не разговаривают, а кричат, вызван работой охладителей, но, к сожалению, они охлаждают не людей, а аппаратуру. Вообще, Мероид в минуты некоторого спада активности просвещал Лумиса относительно происходящего.

— Мой любезный союзник, взгляните сюда. Вот на этом экране мы наблюдаем окружающее пространство на предмет наличия воздушных целей. Со стороны северо-запада и севера мы видим очень недалеко, нам мешают горы. Обычно в боевом режиме информацию о целях нам дает вышестоящий командный пункт, и мы, не выдавая себя, спокойно ждем добычу. Сейчас мы в этом плане отрезаны от окружающего мира, приходится делать разведку самим, а ведь мы ограничены горизонтальной видимостью.

— Что, противник может подобраться, и вы не заметите?

— Нет, просто мы можем себя выдать активностью, брашей это насторожит.

— И что делать?

— Наше дело ждать. Ждать и не оплошать в нужный момент.

Очень скоро этот момент наступил.

У Лумиса тоже были свои средства связи с повстанцами. По периметру объекта его люди окапывались на случай штурма. Еще его периодически беспокоил новый начальник — ворчун Бурм. Именно теперь он получил от него тревожное сообщение. Лумис решился потревожить штурм-майора.

— Уважаемый майор, позвольте вас оторвать. Новости из столицы: гвардейская пехота оставляет позиции и спешно отходит. Остатки «больших стволов» тоже откатываются.

— Спасибо за информацию. — Офицер повернулся к своим: — У нас все готово? — И снова к Лумису: — Противогаз держите наготове и предупредите своих людей, от этих сволочей в КПГВПС всего можно ждать.

Мероид начал соединяться с другими кабинами, проверяя готовность, но получил встречный вызов с КП.

—Главштурм-майор Мероид, вы слушаете меня? С вами говорит командующий группировкой войск прикрытия столицы маршал Диракузо. — Голос маршала шел по «громкой» связи, слышали все.

— Вот тебе на, только вчера был генералом, — отведя микрофон, прокомментировал Мероид. — Да, я слушаю, господин маршал.

Майор, вы боевой офицер, почему вы отказываетесь выполнять приказ?

Это преступный приказ.

Не нам с вами судить, мы ведь не политики, мы военные. Наше дело выполнять приказы. Я предлагаю вам прекратить этот бунт. Как заместитель министра стратегической обороны, я обещаю: никто не будет расстрелян, я буду ходатайствовать перед военным судом за вас.

— Я подумаю над вашим предложением, господин маршал. Мероид глянул вокруг.

— Что уши развесили, смотрите на экраны. Дорман, — обратился он в другой микрофон, — как энергетика?

— Все в норме, майор.

— Начинаем работать. Мощность реактора пять.

— Есть мощность пять.

— Отключить внешние источники питания. Полная автономия.

— Готово.

— Все, пока ждем.

В кабине находилось четыре офицера и три оператора-сержанта. Все были очень сосредоточены. Мероид выключил громкую связь.

Так надежнее, — сказал он в сторону Лумиса. — Не хватало еще, чтобы они подслушивали нас с помощью какого-нибудь хитрого полицейского прибора.

Наблюдаю цель, — внезапно очень громко произнес лейтенант, сидящий в дальнем углу. Громко он говорил, видимо, оттого, что был в специальных огромных наушниках. — Сверхзвуковая, совершает набор высоты. Не могу опознать. Азимут сто девяносто. Высота два.

Мероид махнул капитану, сидящему справа, тот сразу включил аппаратуру записи.

— Третья, — обратился штурм-майор в микрофон. — Азимут сто девяносто. Произвести опознание. Включайте локатор.

— Пятая.

— Слышим, — ответил голос Дормона. — Включать накачку?

— Пока нет.

Теперь команды и доклады сыпались непрерывно.

— Цель идет по баллистической, скорость падает, азимут сто девяносто, высота восемь, эффективная отражающая поверхность ноль восемь, вращается.

— Цель не отвечает на запросы «свой-чужой».

— Это снаряд, — произнес Мероид без эмоций. — Дальность, ребята?

— Дальность сорок, уменьшается.

— Направление?

— Цель на приближении.

— Пятая накачку на два накопителя. Реактор режим восемь. — Мероид отодвинул микрофон. — Анахт, сделайте расчет точки падения.

— Наблюдаю цель «два», — снова активизировался лейтенант в углу. — Азимут сто девяносто, совершает набор высоты, скорость сверхзвуковая.

— Первая, докладываю: третий, четвертый накопители в режиме накачки. Реактор — режим восемь.

— Доклад принят. Ну что, Анахт? — майор Мероид глянул на дисплей. — Черт!

— Он снова взял микрофон.

— Пятая. Реактор в режим девять. Накачку в предельный уровень.

— Включить разогрев, — майор повернулся к Лумису. -Это по нашу душу.

«Большие стволы»? — предположил Лумис.

— Наверное. — Мероид кивнул. — Пусть ваши люди прячутся, и пусть наденут очки, те, что мы вам выдали, если не хотят ослепнуть.

Лумис начал отдавать распоряжения по своей линии связи, а в кабине продолжала кипеть работа.

— Наблюдаю цель «три». Дальность сорок пять, совершает набор высоты.

— Майор, может, включим «пушку» на автомат, пусть сама разбирается?

— Наша главная задача — уничтожить браша, а электроника отдаст приоритет скоростным ближним целям. Понимаете?

— Цель «один»: дальность двадцать, начала снижение, азимут сто девяносто, скорость три звуковых, на запросы не отвечает.

— Как разогрев?

— Разогрев предельный, готовность «ноль».

— Доклад принят.

— Штурм-майор, вот уточненный расчет. Снаряды будут падать с круговым вероятным отклонением сто пятьдесят -двести метров от кабины.

— Точно бьют гады.

— Первая. Накопители три, четыре через пять минут прикончат ресурс.

— Готовьте еще два, эти мы сейчас разгрузим. Пракс, ну-ка, покажи, чему ты выучился. Цели вращаются, не забудь увеличить время фиксации.

— Само собой, — расцвел вице-лейтенант за пультом. Лумис не переставал удивляться этим людям. К ним с бешеной скоростью приближалась смерть, а в кабине возникла атмосфера какой-то веселости, но он и сам чувствовал эту нарастающую в душе приподнятость, наверное, подобное наблюдается в идущих на расстрел, если их приговорили очень давно, ожидание порой страшней подсознательно желаемой развязки.

— Наблюдаю цель «четыре». Азимут сто девяносто, скорость сверхзвуковая, высота четыре...

— Включить наведение.

— Есть наведение.

— Дать разрешение на уничтожение «первой», «второй»,"третьей".

Лейтенант сорвал печать, отодвинул защитный стеклянный колпачок и вдавил кнопку.

— Есть разрешение на уничтожение «первой», «второй»,"третьей".

Мероид повернулся к Лумису.

— Вам понравилось?

— Что, уже все? — оторопело спросил Лумис.

— Нет пока, но функция людей закончилась, теперь все делает машина.

— С ума сойти. И что дальше?

— Верующие могут молиться, — штурм-майор уже отвернулся. — Пятая, что там?

— Третий, четвертый накопители — пусты. Первый, второй — в режиме накачки.

— Доклад принят.

— Наблюдаю цель «пять». Азимут сто девяносто, скоростьсверхзвуковая...

— Снова-здорово, — сказал кто-то.

— Тихо, ребята, меньше эмоций, — осадил Мероид.

— Цель «один» — дальность семь, высота пять.

— Цель «один» — усиливается сигнал, возросла отражающая поверхность.

— Цель «четыре» — азимут сто девяносто, высота двадцать, скорость три звуковых...

— Цель «один» — распад, наблюдаю мелкие сегменты.

— Цель «два» — усиливается сигнал, возросла отражающая поверхность. Остатки цели «один» продолжают снижение, возросла отражающая поверхность... Наблюдаю вторичный распад, очень мелкие сегменты, скорость падает.

— Наблюдаю цель «шесть». Азимут сто девяносто...

— Цель «два» — распад, наблюдаю около десяти мелких сегментов. Мелкие сегменты цели «один» — возросла отражающая поверхность, последовательный распад, диапазон скоростей меняется... Полный распад, если и есть обломки, размеры менее разрешаемых. Цель «три» — возросла отражающая поверхность... Извините, майор, мои доклады запаздывают.

— Понятное дело, передохни малость, и так все ясно. -Мероид снова повернулся к Лумису: — Для вас разжую. Машина уничтожила указанные цели в количестве трех, в процессе цели распадались, осколки машина распознала как вторичные цели и уничтожила их, после чего целей стало оченьмного, осколки снова показались нашей «пушке» опасными, она прикончила и их тоже. Такие дела.

— Цель «четыре» — высота пятнадцать, снижается...

— Включить разогрев. Пятая, два накопителя в непрерывную готовность. Включить наведение. Дать разрешение на уничтожение всех сверхзвуковых целей с азимута сто девяносто.

— Есть разрешение на избирательное уничтожение по азимуту сто девяносто.

— Доклад принят.

— Штурм-майор, вас к телефону. -Кто?

— Майор Гроппе. Мероид взял трубку.

— Да.

Привет, коллега. — Гроппе был командиром ракетной противовоздушной точки, тоже прикрывающей столицу, правда, только от низковысотных целей. — Воюешь?

— Чего ты хочешь? Мне тут некогда болтать.

— Не кипи, Мероид, тебе сегодня здоровье еще потребуется. Картинку оперативной обстановки тебе, наверное, отрезали?

— Ты прозорлив, как никогда.

— Я тебе передам ее по телефонному кабелю. Я тут, как смог, подключил свою «цифрушу». Пусть твои ребята быстренько изобретут какой-нибудь приемник. Будет, разумеется, некоторое запаздывание, но это лучше, чем ничего. На всякий случай: на азимуте двадцать высотная цель, дальность семьсот. Все. Желаю выжить сегодня.

— Спасибо за помощь.

Мероид начал давать необходимые распоряжения. А «пушка» между тем продолжала истреблять крупнокалиберные снаряды, их счет уже перевалил за десяток. «Как просто, — думал Лумис, — а там, в столице, эти снаряды снесли целые районы, и все были бессильны против них».

* * *

— Новая цель по азимуту сто девяносто. Сверхзвуковая, совершает набор высоты, — в очередной раз докладывал лейтенант.

— Ратцон, — обратился Мероид к одному из офицеров команды. — Они действительно надоели. Как насчет «убийцы железа», — он сможет излучать под отрицательным углом?

— Нет, майор, — ответил лейтенант. — Он же механически заблокирован стопором, и программа учитывает это.

— Программу мы сейчас изменим. За сколько можно снять эти стопорные болты?

— Да какие проблемы, механика в чистом виде, только нужно два человека — одному неудобно.

— Дорогой коллега, -обратился Мероид к Лумису. — Можете выделить одного помощника, который умеет держать в руках гаечный ключ? А то у меня людей в обрез. Лумис кивнул.

— Ратцон, давайте вперед, только наденьте очки и постарайтесь справиться побыстрей, незачем получать лишние рентгены.

— Глав-штурм-майор, получили картинку от соседей. Мероид прилип к экрану.

— Сколько запаздывание?

— Не менее десяти секунд, может, даже больше, мы не знаем, сколько уходит у Гроппе на преобразование сигнала. А вот посмотрите, какая скоростная цель.

Вижу. Явно гиперзвуковой. — Мероид задумчиво смотрел на экран. — И высота соответствует. Что это может быть, ребята?

Помните, — подал голос эйч-капитан Анахт, в этот момент меняющий кассету на записывающем устройстве, — ту не подтвержденную разведсводку о новой разработке брашей?

— Все может быть. Пракс, эта цель для нас еще закрыта?

— Так точно, майор.

— Смотрите, какая скорость. Учитывая запаздывание нашей информации, он примерно на двадцать километров ближе. Ну-ка, капитан, скоренько, расчет точки падения пассивной бомбы, если он сбросит ее сейчас, и, вообще, это же самое на каждую секунду полета. Еще, Анахт, считай постоянно, сколько ему потребуется на разворот с учетом перегрузки, которую выдержит тренированный летчик. Меня интересует, сколько он будет находиться в нашей зоне поражения.

— Он может быть вообще беспилотным, майор.

— Да нет, вряд ли, задание у них слишком нестандартное.

— Снова цель по азимуту сто девяносто, начальные параметры прежние.

— Черт, сколько там Ратцон будет возиться.

В этот момент сразу на нескольких экранах полыхнуло свечение.

— Что это?

— Все заволновались.

— Определите, кто ставит помеху, — спокойно приказал Мероид. — Пятая, Дормон.

— Слушаю.

—Реактор режим десять. Четыре накопителя в непрерывную накачку.

—Принято, — Дормон повторил команду.

—Майор, помехи ставит какое-то наземное устройство. -

—Наверное, родной КПГВПС прислал нам «подмогу».

—Штурм-майор, снова на связи Гроппе.

Мероид взял трубку. Голос коллеги был еле слышен сквозь какой-то шум.

— Слушай, Мероид, я вижу, за тебя взялись серьезно. Хочу сообщить еще одно неприятное обстоятельство: КПГВПС начал погружение.

— Вот черт, — только и успел сказать Мероид, когда голос Гроппе окончательно потонул в помехах.

Среди общего гама зазвенел звонок входного люка. Это был Ратцон в очках, сдвинутых на лоб. Он быстро пробрался на свое рабочее место.

— Ну, что? — спросил начальник.

— Все класс, можно пробовать. Наведемся на азимут сто девяносто?

— Нет, давай вначале ударим по этому подвижному помехопостановщику. — Мероид, прищурясь, наблюдал экраны. -Смотри, как давит, скотина, забил все частотное окно. Дайте нам азимут помехи.

— Двести семьдесят, медленно перемещается, наверное, на тягаче, — сказал Анахт.

— Готово, майор, — доложил лейтенант.

— Выдай по ним тридцатисекундный импульс, думаю, должно хватить. Они на машине, заземление слабое. Пракс, отверните локатор от этого сектора.

— Ратцон нажал какие-то кнопки. В течение десяти секунд все молчали. Внезапно экраны очистились и приобрели прежний спокойный вид.

— Вы их уничтожили? — спросил Лумис.

— Нет, мой друг, — пояснил майор. — Мы использовали не лазер. Мы присветили им другой технологической новинкой. По ним прошел радиолуч миллиметрового диапазона: у бедняг, наверное, замкнуло накоротко всю электронную начинку. Если никто не ковырялся в этот момент отверткой или не трогал оголенные кабели, то люди в полном порядке.

— Пятая, что с энергетикой?

— Реактор режим десять. Четыре накопителя в непрерывной готовности.

— Доклад принят.

— Стрельба со ста девяносто еще продолжается?

— Да, с завидным упорством.

— Пракс, дайте машине ограничение. Пусть перестанет тратить энергию на расплавку вторичных осколков.