Экипаж черного корабля Березин Федор

81. Препятствие

«Сонный ящер» двигался по Верблюжьей Шее уже целый час. Он действительно «прошел» почти десять километров, и Тутор-Рор мог, в какой-то мере праздновать победу. Сейчас, даже если бы на место его прежней стоянки враг сбросил десять мегатонн, «боевая гора» не сдвинулась бы с курса ни на волос: так тяжела она была для затухающей с расстоянием ударной волны. До намеченного места «посадки» оставалось пол часа. Напряженные поначалу офицеры «штаб-купола» оживились. Хотя до обмена шуточками дело не доходило, однако у многих, уставшие от общения с индикаторами и недосыпанием, глаза приобрели забытый блеск. Наконец-то «купольники» делали что-то нужное для всех.

Ход «Ящера», как обычно, маскировал гигантский механизм противофазника. Он давил создаваемые тушей «горы» сейсмические, звуковые и инфразвуковые колебания, производя в пространстве мгновенную амплитудную модуляцию обратной, относительно нужной для тяги, направленности. Это была очень сложная машина. Достаточно сказать, что на ее обеспечение работала почти треть цифровых шкафов аналитического отдела. Полностью суть ее действия мало кто понимал, хотя, когда-то в радостной юности броне-академии им в формулах и графиках растолковывали работу «фазника». Редко кто выносил те формулы вдаль жизни после получения зачета. Тем не менее, генерал-канонир помнил, что на малом расстоянии, создаваемая «фазником» противо-волна не успевает задавить шум. И значит вблизи, в десятках-сотнях метров, «Ящер» вполне слышен. Более того, даже частично погашенный шум двигателей «подушки», на столь малой дистанции, способен убить.

Следуя инструкции, еще до начала маневра, гига-танк убрал внутрь себя самые большие антенны, пушки и прочее. Ясно, что браши не собирались ставить трехсоткилометровые рекорды, при которых парусность локаторов создавала тормозящий эффект – за всё командирство Тутора-Рора, он только дважды выжимал из гига-танка теоретически предусмотренную скорость. Оба раза это случалось на глади морской, по указанию и в присутствии особой комиссии ШВЗС. Однако инструкция, есть инструкция, к тому же перемещаясь, подвижная крепость становилась уязвимей своей аналогии занявшей позицию и вкопанной в Гею, а значит, не стоило еще более «оголяться», выставляя наружу хлипкие локаторы.

«Ящер» не демаскировал себя прожекторами, да вообще-то, от них и не было толку, в условиях искусственного задымления и запыления местности. Как обычно, курс «горы» «подсвечивали» радары. Осталось невыясненным, обнаружил ли хоть один из сенсоров препятствие, в виде сжавшегося в комок человека. Возможно, на фоне тусклого отражения обычных камней, отмороженного кустарника и прочего фона, аномальный блеск освобожденного от тягловых ремней «крепыша» мигнул маленькой бриллиантовой точкой. В любом случае, это осталось незамеченным операторами, или стерлось из их памяти.

И потому все обещало произойти абсолютно неожиданно.

82. Уязвимость

«Ящер» двигал по Верблюжьей Шее свою миллионотонную тяжесть, и ничто по убеждению его экипажа не предвещало беды. Однажды он уже «проходил» по этим местам, и тогда все получилось. К тому же, следящие за небом пассивные датчики не наблюдали ничего валящегося сверху. И значит, все оставалось в норме, и противник, покуда, не обнаружил его маневр. И «Ящер» шел вперед, вспарывая «узким лучом» схваченную морозом землю.

Имелось что-то нереальное в этом медленном парении над сушей чудовищной, растопыренной в стороны, массы. Здесь явно нарушались, обходились на повороте, с помощью каких-то адвокатских вывертов примато-переразвитого разума, устоявшиеся законы функционирования мира. Вселенная не могла этого вынести, она и без того слишком долго терпела. Требовалось срочно прекратить этот спектакль-заблуждение возомнившего о себе ответвления генеалогического древа эволюции. И не важно, что для сброса занавеса использовался тот же биологический вид – Природа изворотлива!

Догадывался ли наивный эксплуататор синтезированной мощи ядра о столь серьезном сговоре против себя? Абсолютно нет! Он шел и шел, покуда не был внезапно остановлен несколько более примитивной – в плане извлечения энергии – системой, синфазный подрывом двух «крепышей». Если бы они помещались рядышком, разрыв в опережении начала реакции даже в пикосекунду у одного, привел бы к невозможности выхода в режим реакции другого, поскольку взрывная мощь передовика испарила бы соседа, раньше, чем он самостоятельно разогрелся бы до миллионоградусного жара. Но они располагались в километрах, а значит, примчавшийся радиоимпульс, блокирующий предохраняющий код и замыкающий контакты, сумел «поджечь» обе бомбы.

Первым до «Ящера» добрались поражающие факторы мины стершей молекулярную и даже атомную структуру несчастного Забата. «Боевой горе» повезло не попасть в эпицентр, и уникальная броня сохранила свою мощь. В ином случае даже ее многослойность не уберегла бы от беды, ибо в этой Вселенной ничто, кроме сверхмощного магнитного кокона, не может противиться хаосу плазмы. Мгновенная белая вспышка обратила тьму в свет, выжгла тепловые и прочие сенсоры «Ящера» направленные в сторону взрыва. Поток различного рода излучений забил приемные и передающие волноводы локаторов, огненной лапой проскочил по их тонким, извивающимся телам во внутренности «горы», вмиг нагрел рассчитанные на сверхтонкий анализ приемные системы, обратил хлипкими, скрюченными насекомыми новомодные микросхемы, заставил, в ужасе, моргнуть от страха сигнальные лампы блоков питания. Не слишком, лишь в секунду, отставший сверхзвуковой удар тиснул «Ящера» сдавливающей пятерней, отступил в сомненье, лишь колыхнув этот сверхплотный орех, снова нахлынув, тряхнул, ударил еще, сумел смять защитные кожухи, схлестнуться один на один со сверхдавлением поддерживающей подушки, выдуть ее прочь, освободив от сдерживающих цепей, от рабской покорности еще ничего не понимающим млекопитающим козявкам. А те, наконец, уловили откровение – нужность этих сложных, снабженных амортизаторами, «боевых кресел», этих самозатягивающихся ремней и выскакивающих из подлокотников подушек. Еще бы, даже без сверхмощного удара, от которого издал стон многослойный корпус, одно лишь исчезновение давления опоры привело к падению «Ящера» вниз, почти с десятиметровой высоты. Но что-то сгладили сминаемые остатки защитного кожуха, что-то, продолжающие выть вертикальные толкатели. Может на одну малюсенькую долю секунды, выбитый из привычной колеи «противофазник» заикнулся, и окружающий, и уже сошедший с тормозов, мир огласил не сдерживаемый рев «Сонного ящера». Это не произвело эффекта, хаос уже властвовал в округе и голос прирученного цивилизацией железа не мог с ним спорить.

Но все вершилось одновременно. Чуть зазевавшийся из-за дистанции удар второго «крепыша» выбил все активизированные сенсоры «Ящера» и с другой стороны корпуса. Словно подготовлено сработал умелый боксер, дав боковой в челюсть вначале слева, а затем, с минимально возможным интервалом, справа. Кроме того, оттуда, справа, отправились в полет сорванные не просчитанной, но надежной закладкой заряда скалы. Конечно, они разломились на более мелкие сегменты – как не эффективен был заряд, он имел тактический уровень, и не мог шлифовать местность подобно мегатонне, а потому камни долетевшие до «Ящера» имели массу покоя от тонны до пяти, но никак не десять и более: все относительно крупное полегло не достав до цели. Но то, что принеслось, имело приличные скорости. Нет, удары гранита все равно не могли смять структуру брони, но тряхнуть корпус, заставить где-то далеко внутри лопнуть трубы высокого давления, или заискрить рубильники, они все-таки сумели.

Пораженный «Ящер» лег несколько под углом, потому как дальний «крепыш», воспользовавшийся паузой выданной сминающимися и гнущимися перегородками удерживающей подушки, вдул под его кренящееся днище несколько тысяч тонн камня и породы. Для столь тяжелой и габаритной машины перекос в пять метров это очень много. Где-то внутри натянулись, лопнули самые слабые переборки. А вот тяжелые плиты внешней брони были сцеплены достаточно надежно – казус не расщепил ни один шов. И еще, сразу после падения, «тело» гига-танка присыпало сверху, задержавшимися в воздухе булыжниками и прочей всячиной, так что это, в принципе, придало внешним креплениям дополнительный пояс прочности, по крайней мере, от выдавливания наружу.

Короче, после взрывов, «Сонный ящер» не был убит, но достаточно серьезно обездвижен. Мало того, его придавили дополнительные сто тысяч тонн вывороченной ближней и дальней миной породы, но главное, он лишился устройств способных создать экран для сверхплотной воздушной подушки. И это, разумеется, были только повреждения заметные извне. А ведь существовали еще и внутренние!

83. Мания преследования

Они сидели в, не по случаю, празднично освещенной, выглядящей несколько странно из-за наклона палубы, кают-компании – сраженные наповал, ошарашенные технократы. Мысленно они загибали пальцы, заслушивая новые, и новые травмы, перечисляемые в следующих друг за другом докладах специалистов.

– Подведем итоги, – с горечью в голосе, произнес Тутор-Рор и снова обвел взглядом унылых подчиненных. – «Ящер» наполовину присыпан радиоактивной породой. Из-за наклона корпуса большие калибры использовать нельзя – башни не провернуть по оси. По той же причине вышла из строя антенна дальней локации – главный подшипник, похоже, сломан. Из-за нестабильности заглушен основной реактор. Нельзя выпустить танки наружу, только пехоту и ту через верхние люки. Мы не знаем, кто нас атаковал. Предположительно свои, однако окончательно станет известно, когда наши аналитики, – генерал кивнул в сторону Брочи-Фуфа, – по взятым изотопам определятся с типом боеприпаса. Скоро, кстати?

– Еще пара часов, генерал Тутор-Рор, – подобострастно, почти по военному отозвался Весельчак.

– Хорошо. Относительно перечисленного. Покуда «гора» не встанет ровно, стрелять вдаль мы не сможем. Но если сейчас не выдадим себя излучением локаторов, то может, нас примут за окончательно убитых и не станут добивать? Кроме того, поскольку «Ящер» присыпан – в отношении внешних ударов, он сейчас защищен надежней, чем в момент нападения. Нам не повезет только при прямом попадании. Мы уже сумели наладить связь с обоими «колокольчиками» – они, слава Рыжей Матери, целы. Тот, что ниже по склону, уже задействовал свою аппаратуру. Так что враг может подумать, что мы где-то ближе к выходу из ущелья. На счет тритиевого реактора. Пока попытаемся обойтись – два атомных исправны. В смысле, «резервный» проходит окончательный контроль перед повторным запуском. К моменту, когда потребуется термоядерный – если мы сможем выровнять «Соню» – энергетики попробуют раздуть реакцию с помощью двух других. Правильно?

– Да, генерал-канонир, – кивнул старший броне-мастер в звании старшего полковника.

– Теперь вот что. Что там с радиацией, майор-целевик?

– Фон на броне «боевой горы» и в окрестностях высокий, – вскочил Эпик-Цуц. – Тем не менее, надеемся уже через сутки, будет легче, и можно будет выставить охрану на более дальних рубежах. Уже сейчас работы по откапыванию основных узлов можно вести, но люди должны меняться часто, где-то через пол часа. И работать там раз в день. Генерал-канонир, нам надо привлечь дополнительную рабочую силу.

– Вот, – хмуро кивнул Тутор-Рор, – самое слабое место, и притом, главное. Мне понадобится помощь друзей Меча.

– Они что будут копать? – возмутился главный комитетчик.

– Пока, нет, хотя если жизнь прижмет, то придется и это.

– Это слишком, генерал-канонир, – с нескрываемой злобой сказал РНК-шник. – Ваши технические маневры, ваши негодные регламентные работы – вот, что загнало «Соню» в эту дурацкую историю.

– Верный друг Меча, – совсем спокойно произнес Тутор-Рор, – я же сказал, если жизнь прижмет. Будем молиться всем справедливым богам, чтобы положение не стало еще хуже. – При этих словах командира, кто-то из офицеров злобно хмыкнул, даже не очень таясь. Генерал-канонир не повел бровью. – Сейчас друзья и ученики Честного Меча потребуются, прежде всего, для обеспечения дисциплины. Вы согласны с этим, дорогой Мурашу-Дид?

– Безусловно, генерал Тутор-Рор.

– Вот и поладили, – с наигранной веселостью констатировал главный канонир «Ящера». – А еще, конечно, друзей и учеников Честного Меча придется привлечь в охране гига-танка. Сейчас, как мы уже слышали, дальние рубежи не прикрыть, поскольку, понятное дело, ходьба туда-сюда чревата «лучевой болезнью».

– Но и сейчас, непосредственно наверху, с переходами на место и назад из-за булыжников и лазания по люкам, у них останется на службу, от силы, минут пятнадцать, – Мурашу-Дид снова был недоволен.

– Но у вас хватает людей, – возразил генерал Тутор, – пусть хоть через пять меняются.

– А вы не думаете, генерал-канонир, что само наличие радиации, пока является нашей защитой? – спросил Эпик-Цуц.

– Я в этом не уверен. Мы уже подвергались атаке. К тому же, прорыв по пробитой атомными фугасами местности, нормальная тактика, как для нашей, так и для эйрарбакской армии.

– Но ведь это на танках, генерал? – возразил майор-целевик.

– И все-таки опасность существует. Вдруг имперцы сбросят десант? Помимо, у мятежников Хориса-Тата танки имеются. Кроме того, мы так и не выяснили, кто нас атаковал в пехотных порядках последний раз. Тем более, не ведаем, что у них есть.

Некоторые из присутствующих офицеров переглянулись – у командира «боевой горы» вновь начиналась мания преследования.

84. Урон

Если для всех остальных обитателей «горы» случившаяся катастрофа была настоящим шоком, доказала даже самым-самым твердолобым, что в условиях тотальной войны и такая штуковина как гига-танк является песчинкой в болтаемом как придется стакане судьбы, то на Тутора-Рора она, наоборот, оказала какое-то отрезвляющее действие. И дело не в том, что она разрешила кучу проблем. Например, теперь вопрос о том, бить или не бить гига-калибрами по своим, начисто снимался. Так же уходил прочь всегдашний червь сомнения, под названием – «Что делать?». Сама жизнь распорядилась – что: бороться с навалившимися тяготами, биться за приведение хоть в какую-то готовность, почти убитого «Сонного ящера». А может быть, генерала просто хорошо тряхнуло в «боевом кресле», а родившиеся из подлокотников подушки сжали так, что начал снова ценится глотаемый до этого в автоматическом режиме воздух? Как знать? Однако ныне, генерал-канонир Тутор смотрел на мир новыми, неожиданно помолодевшими глазами.

Он раздавал приказания, легко ставил на место подчиненных старших офицеров, привыкших за последние дни не слишком обращать внимание на пассивно моргающую куклу в генеральском кителе; свободно приструнивал зарвавшегося «верного друга», доходчиво и быстро объясняя ему, что делать надо так и так, и никоим образом, иначе. Поскольку теперь не требовалось восседать в «штаб-куполе», ибо оперативные возможности «Ящера» и в разведке, и в нападении, и в обороне снизились до уровня пехотной роты, Тутор вспомнил свои старые привычки – он носился по внутренностям «горы» как угорелый, сам, лично, убеждаясь в чудовищности, все разбухающего списка полученных в результате взрыва повреждений. Успокаивало то, что броня «Ящера» доказала свою функциональную годность – ни один человек не был в катастрофе убит. Раненые, конечно, имелись, хотя в основном травмы появились не непосредственно в момент удара, а после, когда аварийные команды, а чаще находящиеся на боевых постах люди, принялись устранять опасные повреждение. Допустим, более тридцати человек получили ожоги разной степени, когда внезапно пыхнули огнем блоки питания или лопнули трубы подводящие мощь реакторов к вертикальным толкателям гига-танка. Не скучающие и до этого врачи, обрели новые возможности для оттачивания своего волшебного искусства. Все эти кошмары, с микро-пожарами в отсеках, с прогнувшимися кое-где крепящими балками, с опасным напряжением шпангоута, с неизвестностью по поводу присыпанных гранитом основных движителей, с невозможностью добраться до днища с целью осмотра, со все еще зависающей неясностью относительно родословной взорванных атомных бомб, породили в душе Тутора-Рора рассвет, сопоставимый с воскресением после длительной и тяжелой болезни.

А совсем развеселил его казус, когда Мурашу-Дид, тоже теперь вынужденный заняться тысячью дел, и не могущий дни напролет сиднем сидеть, а тем более бегать как угорелый, с командиром «горы», приставил к нему новых охранников. Тутор прямо таки хохотал, чем привел в шок майора-целевика Эпика. Мало того, что охранниками, в смысле надзирателями, приставили подруг Меча – у «друзей» работы стало просто невпроворот, – так еще среди них, причем, за главную, оказалась Улла Ююл. Вот это был сюрприз, так сюрприз.

– Понимаю ваши чувства, генерал Тутор, – сказал ему по этому поводу Мурашу-Дид, – но, видите ли… Она из тех, кто знает вас даже получше чем я, – и оскалился, отодвигая пунцовое лицо. – Так вот, не вздумайте, вспомнив прошлые шашни, снова предпринимать тут какие-нибудь мятежи. Она пришпилит вас не моргнув глазом, уж вы мне поверьте, генерал.

– А чего же это она раньше планшетисткой значилась? – подмигнул «верному другу» радующийся возвращению жизни Тутор.

– Это только одна, не основная, из ее специальностей, – ответно подмигнул, все еще удивляющийся странному «оживлению» генерала, Мурашу-Дид.

– А основная? – снова залился смехом Тутор-Рор.

– Ну, уж вам это лучше всех известно, – хохотнул Мурашу.

Они едва не хлопнули друг друга по плечу.

85. Фактор

Оба вышестоящих командующих «боевой горы» в последнее время погрязли в текучке. Один, волею судьбы отстраненный от влияния на «внутренние» процессы гигантской машины, с головой ушел в тактико-стратегические дебри войны титанов: какое дело было ему до копошащихся в чреве гига-танка муравьев? Другой, окрыленный победами именно на внутреннем фронте, пытался охватить все и вся, даже непонятные тонкости именно тех тотальных схваток, в которых первый являлся рыбой в воде. Так ведь это еще до того рокового мгновения, когда «Ящер» воткнулся в стену огня, испарившую никому здесь неведомого электромеханика Забата. А уж теперь, когда железный монстр превратился в обездвиженную, неровно лежащую, переполненную проблемами великанскую черепаху, обоим местным «маршалам» стало совсем не до давно зародившегося, но скрытого от непосвященных фактора.

А ведь если оглянуться в недавнее прошлое «горы» внимательнее, метки-заусеницы попадались. У новой тайной силы зарождающейся в гига-машине не все шло чисто гладко, тем более с учетом «компонентов» из которых она состояла. Как-то, не очень давно, в одном из темных, малопосещаемых закоулков палубы «четыре» обнаружили труп танк-мастера Чолы Рагнар. В других обстоятельствах, в какой-нибудь пропитанной тропическими испарениями дреме островов Суа, или даже в суете первичного шастанья по Берегу Вдвойне Теплого Утра, сыщики РНК занялись бы делом всерьез, выводя на чистую воду свидетелей – соседей по койкам и дневальных по кубрикам. Но сейчас, когда «Ящер» погряз в многослойных противоборствах, стало как-то не очень до…

И то сказать, танк-мастера нашли подвешенной за собственную шею на крепежном ремне собственной же противохимической защитной амуниции. Рядом находился опрокинутый алюминиевый табурет послуживший предсмертной опорой Чолы Рагнар. Вроде бы все сводилось к «обычному» самоубийству. Но, как водится, следствие все-таки провели: вряд ли спустя рукава, но уж точно не со всей возможной щепетильностью.

Перво-наперво, существовал ли у жертвы повод для самоуничтожения? Не смешите! После «синхронного задувания солнц» многие, ой многие, стали почему-то не прочь отправиться вслед за исчезнувшими звездами. Что это было? Стадное чувство, связанное с солнцепоклонничеством? Привычка к лицезрению в полдень двойной цветовой палитры? а по утрам, после первого восхода, уходящее в биологию предвкушение второго? Вполне может быть. Что сдерживало? Приспособленность к жизни? Отличное, без сбоев, функционирование желудочного тракта? (Эти малообразованные органы должны были узнать о угасании светил только после прекращения поступления внутрь себя сырья для переработки, а его запасы еще наличествовали, ведь долгая незапланированная зима только-только началась и покуда приговорила лишь первый из намеченных в жертву урожаев). Ну и еще, как водится, долг, присяга и прочая атрибутика армейской действительности? Это – разумеется. И кстати, то, что экипаж чудо-машины оказался искусственно – десятью, а где и более метрами брони – отделен от лицезрения воцарившейся снаружи ночи, не давало вредному психологическому фактору влиять на слабых духом со всей возможной остротой. Так что, в общем, у тех, кто воспринимал свое личное существование только как частность окружающей и успешно фунциклирующей машинерии, позывов к суициду наличествовало меньше, а вот у менее атомированных натур – пальчики иногда дергались, нащупывая иглометные предохранители, и в головах засвечивалась картинка наведения этого самого многоствольника прямиком в собственный зрачок, навылет в бесконечность. У танк-мастера Чолы получилось. Бывает!

На самом деле причины гибели Чолы Рагнар были гораздо интереснее. Здесь, во внутренностях гига-машины, появилась и завоевывала позицию для броска новая сила.

86. Караульная служба

Гига-танк достаточно большая вещь. Создать вокруг него сплошной пояс обороны только с помощью иглометчиков, в принципе, возможно. Но, в условиях изначально беззвездной, а теперь еще и безлунной ночи, когда вокруг горы прилетевших за километр булыжников; когда ноги готовы провалиться в неустойчивую радиоактивную почву по пояс; когда сверху бьют прожектора, пытаясь продырявить ни как не желающую осесть пыль; когда они мешают работе приборов ночного видения, кроме всего, и так дающим сбои из-за высокого фона; когда, не успев встать на пост и оглядеться, уже считаешь минуты, готовясь убраться отсюда подальше, ибо хочется жить, и вовсе не желается оказаться непригодным к употреблению женщинами – и уже вертишь головой, разыскивая смену. А еще, вокруг снуют какие-то люди в защитных плащах – не отличишь начальство от обычного пехотинца, разве что по наличию или отсутствию лопаты. И еще, нужно не просто стоять, а иногда патрулировать, потому как мало людей, для такой большой зоны, да еще в условиях «синхронного задувания солнц». А установленные переносные, или снятые с запертых в ловушке «Циклопов», локаторы тоже барахлят – сбивают их с толку, невидимо, но насмерть, пронизывающие все радиоактивные частицы всяких видов. И в таких вот условиях нужно стеречь «Ящер» от каких-то неизвестностей, хотя сам пораженный гига-танк – доказательство, если кто-то и нападет, то явится этот кто-то с неба и будет он весить тонн пятьдесят, а нестись быстрее звука. Что против него игломет?

Так ведь еще и к месту несения постовой службы никто привыкнуть не успевает: дежурить десять минут и перерыв от караула на сутки, а поскольку внутри запас работ не ограничен, то там, по приходу и после профилактического душа, тебя опять в дело, охранять какой-нибудь иглометный или водочный склад, а то и женские казармы, что гораздо интереснее, потому как иногда, в щелочку, случается увидеть нечто донельзя волнительное, да и познакомиться можно, вдруг пригодится в грядущем, когда, в счастливом обещанном далеке, «Ящер» организуется в колонию нового, возрожденного на захваченном континенте истинно южного человечества.

Кроме того, в настоящее время, дабы поддержать героический личный состав, а особо рассеять подозрения, по слухам зародившееся у друзей Честного Меча, о том, что командование решило специально бросить их под рентгеновские и все другие лучи, с расчетом сделать безопасными евнухами в будущих начальственных гаремах, ведь когда «Ящер» сделается центром Нового мира, на трухе старого, представится возможность создать все что угодно, к примеру, какой-нибудь султанат; так вот, по всем этим поводам, сам «верховный» – верный друг Меча Мурашу-Дид изволил покинуть бронированный кокон и лично проверить охранную службу своих подчиненных. И какое теперь получается наблюдение за периметром, если обзор, и так противогазом зауженный, весь направлен на поиск приближающихся высокопоставленных проверяющих?

И еще, самое главное, как можно обеспечить охрану, когда во избежание выдачи координат «горы» противнику, запрещено общение по радио?

Вот в этой суете сует, подвижная – а ныне не очень – крепость «Сонный ящер» и подверглась нападению. И совсем не с неба оно пришло.

87. Забытая часть экипажа

Можно сказать, танк-мастер Чола стала пробным шаром, который так и так следовало метнуть. Новой силе, зародившейся в жилых отсеках «Сонного ящера» требовалась некоторая обкатка. Что, как не убийство, могло стать максимальной мерой для проверки возможностей, а самое главное – для сплочения рядов? А нерадивость следствия показала всем сомневающимся, но ведающим об истине, что тягаться с Силой не стоит. Вот Чола Рагнар попыталась, решила поведать о тайне куда следует, да и списана теперь в утиль. Может, некоторые слабенькие и скучающие за солнцами натуры и не прочь наложить на себя руки, но уж никто не жаждет, чтобы ему накидывали на шею петельку и выбивали алюминиевую табуреточьку насильно.

Новым фактором родившимся в гига-танке и готовящимся повлиять на текущую действительность оказались те, кого вышестоящие «маршалы» начисто выпустили из внимания, точнее, те, кто должен был потребоваться только в покрытой дымке будущего, когда окружающий мир зацепится хоть за какую-то ступеньку стабильности. Долго ли этого нужно ожидать? Судя по нарастающему вокруг «Ящера» хаосу – неопределенно долго. А новым фактором явился, никогда и нигде на планете Гее невиданный, зарождающийся матриархат. Ввести его собирались женщины, составляющие часть экипажа.

Отчего бы это у них возникли таковые поползновения? Понятно даже мерактропу обитающему на экваториальном континенте: от безысходности происходящего вокруг. Ну, а как могло случиться, что хоть какая-то часть женщин сумела объединить усилия в единой цели? Это ведь почти невероятно. Но оказывается, факт. Скорее всего, от действительной убийственности процессов вершащихся на Гее в целом, а в окрестностях Скупой долины – в частности. В принципе, в психологическом плане представители женского пола гораздо более одинаковы, чем мужского, не смотря на их внешнее выпендривание в прическах и фасонах одежды. Здесь налицо противоречие, но из них и состоит мир. Например, мужчины, имея куда более широкий спектр по типажу и сущности, гораздо лучше взаимодействуют друг с другом. Зато уж если женщины, в кои то веки, взялись за что-нибудь всерьез – трепещите.

Сейчас произошло именно это. Даже присущая им от природы болтливость уступила место сдержанности. Еще бы! Что ждало их всех в будущем, при реализации планов Тутора-Рора, которые, лишь с перестановкой вышестоящих фигур, собирался проводить в жизнь Мурашу-Дид? Нахождение в неком общем гареме, цель которого создание нового государства? Но ведь здесь, на «Ящере» оказались собраны не какие-нибудь избалованные жительницы мегаполисов – любительницы комфорта или хозяйственной суеты. Здесь присутствовали женщины, по доброй воле выбравшие рискованное бытие войсковых будней. Средний уровень их образования, разумеется, превосходил тот, что наличествовал на оставленной в другой части мира Брашпутиде. Им вовсе не улыбалось готовящаяся для них в грядущем роль ублажательниц многочисленного мужского племени, или детородных машин для заселения пришибленного ядерным молотом материка. Им хотелось быть приобщенными к управляющим структурам, дабы самостоятельно выбирать свою судьбу. Им вообще ни как не желалось терять, обретенные в счастье прошлого мира, права. В частности – равенство возможностей, хотя бы и номинальное. Еще им жаждалось власти. Они твердо решали, что поскольку их гораздо меньше – приблизительно в десять раз, то и прав на управление другими у них больше. Ведь всегда и всюду некое меньшинство правит другими. Например, хищников закономерно меньше чем их жертв.

Эти странные обиды на несуразность устройства мира, так вскружили некоторым из них головы, что они начисто откинули факты противоречащие принятой схеме. Но извините, кто говорит, что попыток захвата власти никогда не делали те, кто в последствие не способен ее удержать? Кроме того, постановка маниакальных целей, сумела заставить представительниц слабого пола держать языки за зубами. Это было одно из самых тяжелых испытаний, и, кстати, ликвидация Чолы Рагнар очень наглядно помогала сдерживать неуместное излучение вовне звуковых частот доступных человеческому уху.

Что еще было на их стороне? Присутствие везде и всюду. Ведь в принципе, женский контингент разбавлял многие отделы. А во внеслужебное время, некоторым из них ничего не стоило попасть в общество кого угодно, от последнего заправщика дирижаблей-геликоптеров, до самого старшего аналитика, или даже генерала-канонира. (Ну, это мы уже проходили).

Единственное, что несколько сдерживало их накапливающий силу порыв, это никак не наступающий момент некоторого отвлечение служб полицейского контроля – друзей Меча иного пола – на какое-нибудь внешнее событие. В этом плане, подрыв «крепышей» дал им хорошую лазейку, а то, что глава Расового Комитета сам передоверил им наблюдение за «внутренностями» гига-машины стало просто подарком. Оно позволило легально произвести концентрацию там, где необходимо.

То, что их выступление практически совпало с подходом к месту группы Лумиса, вполне закономерно, ведь и те и другие производили перегруппировку сил. Заваруха, начавшаяся во внешнем мире, тем более стимулировала их выступление, поскольку, по большому счету, они не очень верили в пришествие каких-то имперских парашютистов, а вот то, что львиное количество вооруженных расовых наблюдателей по тревоге бросили наверх – им очень понравилось.

88. Катализатор

Вначале, пока складывались «благотворные» обстоятельства, люди Лумиса просто резали охрану. В смеси слепящего света прожекторов, клочьев тьмы, пыли поднятой орудующей лопатами пехотой, это оказалось достаточно замаскированной акцией. Правда, на всяческие выкрутасы, типа напяливания на себя чужой защитной одежды, придания трупам формы задремавших на камушке путников и прочей эквилибристики, времени не хватало, да и радиационный фон, не слишком способствовал раздеванию-переодеванию. Ну а когда первый заслон охраны преодолели, пришлось стрелять. Теперь мстители, зная, что все равно обнаружены, начали взаимодействовать с помощью раций, сразу получив преимущество, ведь их растерянные противники все еще соблюдали радиомаскировку. Кроме того, люди Лумиса косили из иглометов все, что подавало признаки жизни, а их враг, действуя подобным методом, поражал своих чаще, чем нужно.

Как только вспыхнувшая паника охватила толпу, возле верхних люков «свиноматки» создался затор. Никто этого не предусмотрел, но танкисты, чувствующие себя без брони, как без одежды, вдобавок вооруженные только лопатами, осознали себя намеренно преданными. Те, кто не бросил землекопный инструмент, пустили его в ход против стерегущих выходы РНК-шников. Естественно, в ответ заговорили иглометы, и у проходов образовалась свалка.

Поскольку суматоха достаточно быстро охватила всех находящихся снаружи брашей, то уже через несколько минут любые работы прекратились. Самое странное, что первоначальная весть о нападении «имперских парашютистов», начав распространяться, и не успев охватить даже верхнюю палубу, перехлестнулась с версией о вспыхнувшем мятеже-восстании. Тут уж каждый выбирал по себе. Понятно, что для друзей Честного Меча происходящее считалось мятежом, но ведь и для всех остальных – вовсе не обязательно агрессией извне, опять же для кого как. Ну а путаница в оценке событий способствовала путанице в принятии решений. А время бежало. Мстители Лумиса не могли сравняться в скорости с пикирующими через стратосферу снарядами, однако в отличие от последних они уже находились тут.

Долгое и продолжающееся сокрытие от многих происходящих на «Ящере» и вокруг него происшествий, сыграло в данном случае плохую службу. Вера во все командные звенья подорвалась давно. Известие об атаке не давало окончательного знания о том, кто напал? Вдруг это сделали танкисты Хориса-Тата? А может, наконец, нагрянули собственные, примчавшиеся на «тянитолкаях» республиканцы? Тем более, как уже сказано, слух о вторжении сразу смялся вестью о восстании. Теперь, в столь катастрофичном казусе, в который угодил «Ящер», более всего хотелось разобраться с виновными. Для «одноглазых» и пехоты, явными виновниками являлся не только надоевший своим терроризмом РНК, но еще более – командное звено сложных технических служб. Даже если здесь не присутствовал заговор, то сама некомпетентность, приведшая к аварии, требовала отдушины для отмщения.

Да и как реально доверять техникам? Вначале они сидели на одном месте, хотя «боевая гора» обстреливалась неизвестно кем. Потом, внезапно решили переместиться. Но ведь по всем тактическим наставлениям «Ящер» обязан выслать вперед танковые патрули. Сейчас не имели значения тонкие инсинуации, почему он этого не сделал, важен факт. Кроме того, сразу после случившегося возникло несколько очагов зарождения слуха о том, что крепость поразил не ядерный снаряд, а вкопанный заблаговременно фугас.

В самих инженерных службах, даже среди офицеров, теперь не существовало единства. Конечно, они не рвались резать друг другу артерии, но были не против, сделать что-нибудь с РНК, а заодно и с сотрудничающей с ним верхушкой «Ящера». Что говорить о солдатах, которых бросили вручную откапывать «гору», при том что виновные в трагедии «купольники» продолжали благостно отсиживаться под многослойной, непробиваемой излучением броней.

Короче, весь «Сонный ящер» раздирали противоречия и их существовало гораздо больше чем перечислено. Раньше, даже не во время странствий по Берегу Вдвойне Теплого Утра, а в начальный период главенства гига-танка в долине, решить проблему, вызванную прорывом внутрь нескольких десятков мстителей стало бы делом плевым. Вспомнить хотя бы великолепно проведенную акцию с захватом в плен Мара Дечеви. Однако теперь, мизерные отряды проскользнувшие внутрь подвижной крепости, имеющей первоначально десятитысячный экипаж, попали не просто в потревоженный улей, а в расслоенную на коалиции толпу, каждый из членов которой готов вцепиться в глотку соседу. Так что, сами по себе опасные боевики Лумиса послужили катализатором внутреннего взрыва.

Конечно, повстанцы об этом не догадывались. И тем яростнее они воевали, потому как надеялись только на себя.

89. Проводник из местных

Этот подойдет, прикинул Лумис Диностарио, на глаз – но сквозь поляризационные очки – оценивая весовые параметры приближающегося браша. Он делал свою классификацию не только по крупным внешним габаритам врага, но и вымученной торопливости неумелого бега. Возможно, он ошибался, вдруг из-за скученной жизни в замкнутом мире там разучились бегать не только начальники? Правда, окружающие условия тоже не слишком способствовали бегу – свежеевзрытая горная порода, – однако командир отряда сравнивал бегущего браша не со спортсменами-спринтерами времен функционирования в мире стадионов, а с такими же людьми бегающими в свете прожекторов сейчас.

– В ближнего не стрелять! Отсеките остальных! – скомандовал Лумис своему прикрытию. – Я его возьму, – пояснил он, и пригнувшись поскакал по камням в приблизительную точку перехвата.

Рослый и упитанный – насколько это угадывалось сквозь многослойную защиту – южанин, абсолютно не догадывался о том, что стал объектом охоты еще одного двуногого хищника, причем отборной масти. Он и без того спасался бегством. В настоящий момент он стремился оторваться от настигающей его толпы, которая, по его нехитрому предположению, собиралась его скоренько, прямо тут же на месте, линчевать.

Интуиция Лумиса работала как часы. Это был не просто офицер-республиканец. Это был сам председатель бортового РНК верный друг Честного Меча Мурашу-Дид. О, как он клял себя за плохо продуманное решение. Сейчас он задыхался от напряжения, но, по возвращению на «Ящер», мечтал найти виновных, тех, что не отсоветовали ему лезть сюда, наверх, для демонстрации солидарности с работающими на откапывании «горы» солдатами. Только сейчас целая толпа пехотинцев и танкистов прекрасно отблагодарила его за такую заботу – она набросилась на кольцо из его телохранителей. Но не нужно иметь сан верного друга Меча, чтобы догадаться, кто является вожделенной целью для коротких штыковых лопаток и (слава Красному Пожирателю!) немногочисленных иглометов.

Неизвестно, когда на борту зародился новый бунт, хотя после атомного удара такое предвиделось навскидку. Но сейчас было не время и не место все это разбирать-тасовать, требовалось спасать шкуру. Нескольких охранников укокошили в секунду. Он сам, отстреливаясь, бросился к цепи внешней обороны – прорваться напрямую к входным люкам «Ящера» сейчас не получалось. Он надеялся найти дополнительную помощь, в крайнем случае, там, в темноте, за цепью прожекторов, оторваться от преследователь и обогнуть «боевую гору» с другой стороны. Само собой, на такой трюк он решился только под давлением обстоятельств, ибо само нахождение здесь, во внешнем холоде, было для него шокирующим, ведь он осмотрительно не выбирался из «скорлупы» с далеких времен, в которых «Соня» бороздил океан верхом на двухкилометровом «корыте». Теперь все окружающее пугало новизной жуткой нереальности, сценической подтасовкой действительности.

Спрятавшись от света прожекторов за великолепным, многотонным и наверняка отменно радиоактивным булыжником, Мурашу-Дид не успел перевести дух, только разобрался, что в обойме кистевого игломета кончились все бесцельно выпуленные заряды, когда внезапно был придавлен сверху. Его слабое в обычных обстоятельствах воображение сейчас работало отменно. Поскольку сдвинувшийся изолирующий противогаз полностью закрыл ему видимость, никакие внешние образы не помешали просмотреть в голове короткометражный фильм-ужастик, о штыковой лопате взламывающей черепную коробку, а так же эпилог-продолжение о ее черенке, победно уставившимся в черноту небес.

– Кто такой? Доложить? – сказал ему Лумис Диностарио на браши с очень сильным эйрарбакским акцентом.

Одновременно Мурашу-Дид почувствовал, как в тончайшую, уязвимую линию соединения защитной маски и комбинезона вклинивается нечто донельзя холодное и острое. Из-за акцента и полной дезориентации он ни как не мог понять, что от него требуют.

– Я назначу вас замом! – ляпнул он первое, что пришло на ум.

Но ему уже скручивали руки, куда-то волокли. Затем сорвали противогазовую маску совсем. По всему ощущалось, что атаковавшей силе наплевать на его бесценное здоровье. Он на мгновение расслабился, когда шея перестала чувствовать это самое что-то, по-прежнему острое и холодное, но уже несколько обыденное. Но этот иголкообразный, на тактильное ощущение, предмет тут же уперся в его правое веко. Вопрос повторили, но теперь он что-то разобрал. Ему не понравился знакомый акцент: он неоднократно участвовал в допросах враждебной расы, и потому интуитивно ловил в речи нечто общее. Однако сейчас он не мог поверить, что перед ним имперский спецназ. Само собой понятно, из-за окружающей тьмы он ничего не видел.

– Я глава Комитета, – выдавил он, наконец.

– Что это? Поясни! – рявкнул Лумис не совсем поняв речь.

– Я расовый наблюдатель, – паниковал РНК-шник. – Я Мурашу-Дид. Я пойду на мировую, только…

– Медленнее! – гаркнул Лумис ожидая, когда до него доберется лучший в отряде переводчик – бывший имперский минометчик Асси. – Ты из Расового Комитета?

– Ну, конечно, – обрадовался новым секундам жизни южанин.

– Поведешь нас туда – в свою машину! – сказал Лумис, оттягивая брашу верхнюю губу. – Думай, как пройти лучше, по самой хорошей дороге. Или я отрежу тебе нос.

И острое, совсем не нагревшееся от кожи Мурашу-Дида лезвие скользнуло вдоль лица, очерчивая контур, но пока не внедряясь.

90. Новая власть

– Ты арестован, генерал Тутор! – вовсе без нежности произнесли уста Уллы в самое ухо Тутору-Рору. Он почесал в ухе и покосился на до сей поры не реагирующую на его словесные атаки сопровождающую.

– Это что – подкол? – спросил он с улыбочкой. – Я, как известно, уже давно под колпаком Комитета.

– Мы отменяем власть РНК, – совершенно бесстрастно сообщила ему бывшая «купольная» планшетистка и личная любовница Улла. – Теперь ты в плену у Великой Матери.

– Как? – уточнил Тутор все еще растягивая рот в улыбке.

– Власть мужчин, опорочивших себя неумением руководить для блага, отменяется, – все так же заучено и четко поведала ему Улла. – Теперь и твою судьбу и судьбу прочих решаем мы.

– Кто? – генерал-канонир совершенно чистосердечно ничего не понимал.

– Я все растолковала, – заявила штаб-сержант, направляя на генерала легкий полицейский игломет. – Всегда знала, что мужики тупы, но уж не настолько, – пояснила она, стоящим рядом и тоже снявшим с предохранителя оружие, подругам.

– Мать моя женщина, – констатировал Тутор-Рор, открывая рот от удивления.

– Я, по-моему, говорила: «Великая Мать»! – рявкнула бывшая услада генерала и навернула ему по макушке рукояткой игломета – не смертельно, но достаточно чувствительно.

Бывший командир «боевой горы» прикусил язык, причем, в обоих смыслах.

91. Цели

Вместе с Фейном остались считанные единицы. В этих коридорных баталиях, в непрерывности атаки, в теперешнем отсутствие связи друг с другом, из-за радио-экранирующего воздействия «свиноматки», они потеряли всех. Дело не только в убитых, основную роль сыграло разделения отряда на группы. Слишком избыточное число целей ставилось перед немногочисленными мстителями, решить их одновременно было никоим образом нельзя. Но еще более обидно оказалось бы завязывание всех групп на решении одного вопроса, если бы в последствие это обернулось неудачей. Первоначально главную задачу, из-за которой, волею богов, все и началось, отправился осуществлять Лумис. И совсем не потому, что он состоял начальником, его умение делать из живых людей фарш, пригодилось бы сейчас на любом из разорванных фронтов. Самое главное, Лумис значился штатным палачом, именно он всегда осуществлял Возмездие. Когда-то, когда мстители начинали, он выступал перед камерой в маске, но однажды, по мере того как все новые и новые слои хаоса опускались на Эйрарбию, все осознали, что инкогнито палача – вредная мера. Она показывает, будто палач опасается ответного хода приговоренных и, помимо, подсознательно подразумевает выступление не за слишком правое дело. Тогда Лумис и открыл лицо. Этим шагом мстители доказали свое презрение к опасности и то, что не собираются уходить на покой, и то что будут неумолимо приближаться к идеальной цели – наказанию всех виновных.

Так что, поскольку Лумис взял на себя задачу розыска списочного номера «два», Фейну с небольшой группой поручили захватить и уничтожить командный пункт этого – доселе подвижного – гиганта, а в случае неудачи, нанести максимальный вред всем встречающимся на пути техногенным сложностям. У них имелись схемы «свиньи», переданные спрятавшимися за горами военными штабами, но они никогда не бывали в нутре такой грандиозной машины, хуже того, никто из них не служил во флоте и не жил на больших кораблях. Это дало бы им хоть какую-то практику в ориентировании. Ситуация напомнила Фейну старую историю об уничтожении нескольких брашских линкоров около королевства Мирандола. Он никому не сказал о своей ассоциации, зная, как зловеще завершился штурм для всех, в том числе и для берущих корабли приступом пехотинцев.

Между прочим, ни Фейн, и никто в отряде понятия не имел, что непокорное маленькое королевство в буквальном смысле стерто с «лица» Геи, еще в первые часы стратегического удара по Северному континенту. Все-таки атомная война странно перенаправила информационные потоки!

Главной надеждой Фейна в достижении поставленной цели был захваченный на подступах к «свиноматке» брашский начальник. Именовался он Мурашу-Дид и с самых первых секунд проявил покладистость, его даже не пришлось бить, о чем Фейн втайне жалел. Несколько раз подряд его открытое обозрению и подсвеченное фонарями лицо, а так же, столь неуместный сейчас, голос, с изобилием командных ноток, сослужил группе хорошую службу. Они умудрялись подходить к растерянным РНК-шникам вплотную. Когда те спохватывались, убеждаясь, что пропуск «верного друга» почему-то не гарантирует им ни продвижение по службе, ни даже жизнь, становилось уже несколько поздно. Игломет, тем более захваченный здесь же новый вид, это страшное оружие.

Еще, в самом начале, когда мстители пробились сквозь первые внутренние заслоны, отряд отпочковался еще одним подразделением. Главным в нем стал Карбан. Можно сказать, что его задача оказалась глобальней всех остальных вместе взятых. Хуже того, в случае опережения в ее выполнении, все остальные автоматически обесценивались. Будучи самым опытным в отряде взрывником, если не считать геройски сгинувшего узко-атомного специалиста Забата, Карбан получил приказ добраться до склада гига-снарядов, или, если с этим ничего не выйдет, до реакторов, хотя бы до одного из трех.

Короче, и Лумис и Фейн выполняли свою тяжелую ратную работу, ведая, что в любой момент вся внутренность «свиньи» может пыхнуть огнем, причем еще более радиоактивным, чем случившиеся недавно взрывы.

92. Методы убеждения

Генералу-канониру Тутору-Рору пришлось усмирить гордыню и пытаться договориться с новоявленной властью.

– Послушайте, девочки, – говорил он потирая вторую из вскочивших на голове шишек, – нужно обязательно предупредить вызванные к нам танки о нападении.

– Как же, – наклонялась к уху командира «горы» штаб-сержант по фиктивному воинскому званию, друг Меча недавнего прошлого и наверняка крупный начальник в теперешние времена матриархата – Улла Ююл. – А то я тебя плохо изучила, генерал. Ты же хитрец, предупредишь «одноглазых» и все «колокольчики». По твоему, если мы женщины, то полные кретинки?

– Вдруг, десант имперцев уже проник внутрь, – неуверенно пугал бывшую любовницу Тутор-Рор, предусмотрительно щурясь, ибо очень опасался удара рукояткой игломета в глаз.

– Решил снова покормить меня баснями, Тутор? – почти дружелюбно, но со сталью в голосе интересовалась поклонница Великой Матери. – А если ворвались, то тебе же хуже, глупый. Ты же у нас передвижная тактико-техническая библиотека. Даже по старой инструкции Комитета, в случае неизбежности твоего пленения, любой друг Честного Меча, находящийся поблизости, обязан это не допустить. Понимаешь?

– Понимаю, – кивал генерал, удивляясь своей былой наивности. Может, именно по этому поводу рядом с ним всегда крутился Мурашу-Дид?

– Вот и не надо больше нести бред про танки, – миролюбиво тыкала стволами в туловище Тутора штаб-сержант Улла.

– Но они же могут попасть в засаду?

– В нашу – почитателей Матери, да? – хищно ухмылялась собеседница. В чем-то она страшно походила на старшего РНК-шника, хотя раньше генерал-канонир этого не замечал.

– Доиграетесь вы, – бессильно предупреждал Тутор и получал рукояткой под дых.

Очень неприятное, долго незабываемое ощущение.

93. Жертвы, палачи и предназначение

Второй человек списка – Мар Дечеви – выглядел неважно. Над ним явно «поработали» расовые наблюдатели, однако не слишком рьяно, в ином варианте он вряд ли бы остался живым. Лумис опознал его с трудом и с некоторой досадой. Он привык добираться до «списочников» сквозь многобуферную охрану, через подушечную обкладку слугами и комфортом, выволакивать их из этого кокона безопасности и всесилия, и ставить лицом к лицу со скорой и ужасной расплатой. Здесь был другой случай. Скорее всего, даже если бы запоры тюрьмы сняли, Мар Дечеви не смог бы сбежать – он был достаточно серьезно покалечен: одна нога подозрительно вывернута – и даже без доктора Мому виделось, что сломана; руки представляли страшное зрелище – все пальцы, а может, все фаланги всех пальцев – раздроблены. Вообще, было странно, что Большой Кошелек еще жив.

Лумис Диностарио не смог бы найти концов для выведывания подробностей, но то, что пленника до сих пор не прикончили, явилось следствием неразберихи охватившей «Ящер» в последнее время. События выпадающие из непосредственного контроля начальства шли самотеком. Поскольку главе РНК, а тем более генералу-канониру в эти дни было не до захваченного когда-то пленника – он их более не интересовал, так как имелись явные доказательства его непричастности к творящимся вокруг «Ящера» военным передрягам. Но и приказ на его уничтожение не поступил. Вначале ему по инерции – раз в сутки – носили еду, затем забросили и это. Ну а теперь, даже охрану сняли – задач у друзей Меча прибавилось. Все равно, в какой-то из ближайших дней пленник должен был умереть «естественной» смертью, из-за обезвоживания или еще из-за чего-нибудь.

– Он – не жилец, – констатировал Цис, глянув на «номер – два». За последнее время, все в отряде стали большими специалистами по фатальным диагнозам.

– Понимаю, – передернул плечами Лумис. – Сам хотел бы встретить его розовым поросенком.

Пленник, при их появлении затравленно отползший в угол, внезапно зыркнул на обоих с некоторой надеждой. Видно его сбил с толку родимый эйрарбакский язык.

– Обрадовался, – с напускной веселостью проговорил бывший имперский пехотинец Цис, сходу расшифровав поведение Дечеви, – своих узрел.

– Ладно, – прервал командир отряда, – доставай аппарат.

Он имел в виду не какое-то орудие пыток, а прихваченный загодя фотоаппарат: учитывая первичную неопределенность всей акции, видеокамеру они с собой не потащили. Однако и использование упрощенной техники – эдакой принуждаемой средой любви к ретро – не внушало особой надежды, о чем не преминул напомнить Цис:

– Вы уверены, что он еще работает, командор? Все-таки радиация.

– Ты уже это говорил, солдат, не повторяйся, – вновь оборвал его Лумис. Он знал, что Цис может оказаться прав, и пленка внутри засвечена, но, кроме того, он понимал состояние подчиненного. Одно дело убивать врагов в бою, и совсем иное стать участником пыток, причем ни когда-нибудь в будущем, а прямо сейчас. Да еще, к тому же, уже натерпевшегося боли человека. Постановка подчиненного на место сходу, достигалась одним – хорошо отработанным командным голосом.

– Включить кристалло-фон! – распорядился Лумис.

– Готово, – отозвался побледневший Цис.

У них не хватало времени особо театрализовать должные случиться события – они находились внутри чужой территории. Помимо, нужно еще вынести наружу информацию о том, что здесь случится, а не только осуществить возмездие само по себе. Наверное еще миллионы – но уже никак не сотни миллионов – жалкие остатки совсем недавно живших на материке людей – должны узнать, о том, что мстители по-прежнему идут по следу и те, кто раскрутил тотальную рулетку, пусть поздно, но получают свое. И все ж таки некоторая торжественность требовалась.

– Вы возрадовались, увидев земляков, мистер Мар? – спросил Лумис Диностарио и хохотнул так, что создалось ощущение пошатнувшихся стен. – Вы зря это сделали. Я с удовлетворением наблюдаю, что республиканцы оказали вам достойный прием. Может им тоже не слишком нравится вершащийся на планете кошмар? А ведь фитилек к случившемуся поднесли вы – мистер Дечеви. Подзабыли?

– Мне кажется, – несмело, шепотом, прервал его Цис, щелкнув записывающим звук кристалло-фоном, – он немного не в себе. Может он уже сумасшедший и…

– Послушайте, Цис, – зло пресек его Лумис. – Вы здесь, прежде всего, – свидетель, оператор и мой подчиненный. Я мог бы спокойно сотворить все один, но делаю я это не для удовольствия, а для сотен тысяч ставших окончательно несчастными людей. У нас нет времени пререкаться. Да, может, ты и прав, но что с того? В еще худшем варианте, он мог оказаться, прямо таки, ангелочком с луны Странницы, осознавшим все свои грехи. Даже это не остановило бы нашу месть, понимаешь, Цис? Сейчас он платит за прошлое, за сознательное уничтожение города Пепермида вместе с населением. Ты свидетель возмездия, которое произойдет сегодня. Все может быть: пленка окажется засвеченной, а кристалло-фон поврежден. Вот тогда и останешься ты – человек видевший казнь и знающий, что убийца и властолюбец Мар Дечеви умер страшной смертью. Убери сопли, и включай технику, солдат!

И Лумис повернулся к испуганному, жалкому человечку и зачитал краткий приговор. К этому моменту тот полностью осознал, кто явился к нему в гости, он уже видел лицо Лумиса на кассетах, ведь после первых опытов, главный мститель стал осуществлять казнь без всякой маски.

Затем началось страшное.

94. Автопилот

И умный, бодро проснувшийся автопилот в голове. И точность одиночных пучковых выстрелов в мелькнувшие, только наметившиеся тени, еще не отобразившиеся в мозгах и не опознанные силуэты. И отсутствие, запрет фиксации на уже павших, свалившихся поперек пути, тянущихся в судороге ногах. И лишь иногда расточительная, веерная обработка подозрительной темени раскинутого впереди коридора. И совсем редко, по особо прытким, аномально быстро прячущимся шлемам, короткие, без замаха, выпады электродетонаторных гранат в таинственные туннельные развилки. И только иногда, прерывание постоянства движений паузами – снятие с раскинутых на дороге тел – вовсе не скальпов – обойм, новых и новых обойм к непривычным, подобранным когда-то – полчаса назад – и уже породнившихся с руками, иглометам. И снова вперед, в узость лестниц, сквозь бесконечность нутра враждебной, великанской машины. И если бог Эрр подсобит, то к выходу отсюда, из теплой пасти «свиньи», к далекой темноте холодной радиоактивности мира. И канувшее в прошлое, но определившее теперешнюю позицию решение – двигаться назад по уже пройденной тропке, ибо неминуемость опасности в любом из направлений однозначна, а вот вероятность заблудиться все-таки чуть-чуть меньше – эдакий загон чуда в конюшню. Однако оно вершится – автопилот в голове работает. Может, сказываются таящиеся инстинкты – далекие тысячелетия пещерной жизни человечества Геи?

И Лумис Диностарио идет вперед. Сзади – прикрытые кем-то тылы. Здесь – сдвинутый в сторону, мешающий дышать респиратор и шарящие в поиске целей зрачки, и, такие же маленькие и черные как зрачки, микро-жерла иглометных стволов. А иногда, отработанно прикрывая командира, броски вперед, в особо подозрительную неизвестность, младших товарищей по борьбе. Справедливо ли это? Смотря с какой точки зрения, но явно, рационально со стороны перспективы, ведь по отсекам брашской «свиноматки» еще идти и идти.

Что они и делают.

95. На поводке

– Пропустите нас для переговоров! – с надрывом орал своим порядком севшим командирским голосом Мурашу-Дид. Он уже не совсем понимал, что происходит вокруг. Это путешествие в качестве пленного проводника его окончательно надорвало. Дважды он попытался ерепениться, по собственной инициативе вести переговоры с захватившей его, отставшей в развитии расой. Кончались они неизменно одинаково – его немножечко, но весьма болезненно били и даже чуточку резали. А однажды ему просто взяли и скрутили мизинец. Теперь он болтался на руке независимым предметом, но явно имел связь с остальным организмом – он очень активно излучал болевые импульсы. После столь убедительных доводов Мурашу-Дид полностью дезориентировался.

– Кого, это – вас?! – спрашивали из коридорных окрестностей «купола» почему-то женским голосом.

Комитетчику подсказывали, относительно разборчиво шепча на браши в покуда неотшибленное правое ухо, и тут же тыкали ножичком сквозь неоднократно проткнутые многослойные штаны прямо в промежность. Вообще-то теперь «баки» могли и не унижаться до разговора на его языке. После первичного инерционного отмалчивания, он резко и достаточно связно заговорил на эйрарбакском, ведь когда-то в далеком ордене Честного Меча его этому учили: какой из тебя расовый наблюдатель, без освоения языка враждебной, приговоренной эволюцией расы? Но возможно сейчас, имперский спецназ не желал рисковать, опасаясь слишком свободного, обнажающего планы, перевода? Все могло быть.

– Они всего лишь хотят покинуть «Ящер» живыми! – кричал по шпаргалке Мурашу-Дид. Кричал он громко, потому что те, с кем он говорил, предположительно стояли за железными выступами стен. – Пропустите их! Как только мы выполним их очень скромные требования, они уйдут!

– Кто ты такой, предатель? – интересовались с окрестностей «штаба-купола».

– Отвечай, – цедил в ухо РНК-шнику прячущийся за его туловищем северный абориген. Можно было радоваться, этого маленького он боялся не так сильно, как того первого большого, хотя вовсе не тот сделал из его пальца шуруп.

– Я Мурашу-Дид, председатель РНК!

– А чего это вы с врагами в обнимку? – там смеялись, и, кстати, опять женские голоса.

– Да я… – хотел сказать комитетчик самостоятельно, но снова чувствуя лезвие между ног замолкал, слушал суфлера рядом. – Меня отпустят в обмен на небольшое количество продовольствия. Я заложник.

– Ты заложник, «верный друг»? – похохатывали впереди. – Просто заложник? А зачем ты довел врагов сюда?

Такие вопросы Мурашу-Диду не нравилось, а тон еще более, тем паче, оскорбительное «тыканье». Во всех прошлых случаях получалось проще: он представлялся, их подпускали ближе, возле уха шипели иглометы, рвались где-то гранаты и все. Конечно, в первый раз это его ошарашило, но потом выработалось привыкание. Он даже стал надеяться, что когда-нибудь все кончится и его, за хорошее поведение, отпустят. А кто в родном гига-танке узнает о его походе? Ведь все те, кто видел, однозначно мертвы. Сейчас творилось что-то не то. Могло кончиться плохо. Эти люди позади – переразвитые приматы – они очень нервные: могут запросто сломать ему не только палец, но и руку – и главное, ни за что; просто из-за несговорчивости собственной бортовой полиции.

– Позовите какого-нибудь офицера! – внешне стойко приказывал Мурашу-Дид. – Лучше генерала-канонира Тутора-Рора!

– Генерал Тутор под арестом! – кричали оттуда.

«Под арестом? – удивлялся старший РНК-шник. – Кто же его арестовал?», – хотел он спросить, но внезапно думал, что все правильно и именно так следовал сделать давно.

– Ну, кто там есть из старших?! – совсем уверенно, жестко, как в былые времена, спрашивал Мурашу. – Давайте его сюда!

– Самая старшая на борту и всюду – Великая Мать!

– Кто? – искренне не понимал комитетчик.

– Её волей и силой, погубивший всех РНК от власти отстранен! – сообщали из преддверья «купола», другим, но внезапно знакомым голосом.

«Улла Ююл!», – неожиданно узнавал Мурашу. Он хотел даже гаркнуть, почему она оставила вверенный пост – присмотр за командиром «горы», но неожиданно внешние обстоятельства менялись.

– Смерть предателям! – визжали впереди.

И верный друг Честного Меча чувствовал ужасающую боль, оставляющую далеко на задворках полуоторванный левый мизинец: похоже в него одновременно втыкались сотни боевых иголок. И мир для него исчезал.

96. Перебор

И хаос лестниц, и чудо ориентации: скорее всего, обычно, здесь пользуются лифтами. Точнее, пользовались раньше, до того как пиротехник Забат синхронизировал скоротечность предназначения «крепышей». И там, позади, отмеченный кровью след, может быть сотня, или чуть менее трупов – не досуг считать, в задыхающейся суете бегства, даже авто-счетчик в голове дает сбои. И далеко не все, меньшая часть тех кто замер, остановил жизненные функции организма, имел шанс и намерения преградить дорогу группе Лумиса – большинство просто оказались не в том месте и не в то время: внутри «свиноматки», явно, не слишком много вариантов попасть из одной точки в другую, так что когда продираешься сквозь какой-то из узлов коммуникации, не встретить кого-нибудь просто невозможно. У этих встречных-поперечных свои меркантильные цели, связанные с аварийным статусом гига-машины? К делу это не относится – задача Лумиса нанести брашской «свинье» максимально возможный ущерб, а подвластные ей людишки достаточно слабое, выгодное в экономном истреблении, звено. Расовые особенности не дают каких-то заметных отличий в сопротивлении игольчатым зарядам, а методика слома шеи инженерным работникам на порядок проще того же действия в отношении друзей Меча. Вопреки этому, система уничтожения «свиноматки» изнутри посредством техно-диверсий дело новое, еще не отработанное: попробуй разберись сгоряча, какая из попавшихся на пути кабельно-волноводных скруток предельно важна? В отряде Лумиса Диностарио явно прощупывается дефицит по линии инженерного звена. Наверное, сейчас устранять этот дисбаланс несколько поздно, по крайней мере, касательно данной операции.

Но все имеет конец, даже Трехсолнцевая Вселенная в целом, а уж тем более хаос лестниц присыпанной искусственной лавиной гига-машины. И может быть где-то внутри себя опытный дядя – Лумис, съевший в сражениях не существующее на Гее животное – собаку – удивляется. Вполне вероятно, те, где-то за чернотой пелены вращающиеся, плазменные шары, действительно боги. И сейчас они улыбаются, подбадривая любимчика миллионоруким сплетением протуберанцев. Откуда Лумису Диностарио знать, как проведено воздействие? Он не обладает телепатией, и не может охватить хаос, стимулированный в «Сонном ящере» вторжением отряда. Как он может догадаться, что старые и совсем молодые, только сейчас заявившие о себе, группировки сводят дебиты с кредитами, стараясь действовать с перехлестом, ибо в их шатком положении лучше пережать, чем недожать.

И потому, когда он видит над собой распахнутые настежь створки…

Нет, как известно, не к солнечному свету и не к колющей звездами ласковости ночи – к черному провалу придвинутого вплотную пыльного неба. Однако к другому, вроде, и не стремились. А распахнутые, и сосущие внутрь «свиньи» радиоактивный холод энтропии, створки – это застопоренные, вложенными и подорванными в хрупкости внутренней механики гранатными связками, ворота для выпуска наружу «тянитолкаев». Ясно и понятно, кто позаботился о том, чтоб они долгое время не могли быть закрыты.

Но здесь, наверху, еще сюрпризы – два танка марки «Циклоп-10». Похоже это некоторые их тех, вызванных генералом – Тутором-Рором, уроженцем Южного полушария на свое счастье незнакомым с северянином Лумисом. Эти двухсоттонные многогусеничные монстры, действительно удивляют своей проходимостью: они добрались сюда через местность, которую даже мстители-пехотинцы одолела в тяжелейшем броске.

В пыльной разрытости местного хаоса боевые машины пытаются слепить прожекторами. Это уже слишком. Лумис понимает, что зря мучил себя последние минуты, дыша сквозь респиратор, нужно было наслаждаться полной грудью – больше возможности не представится.

Он поднимает бессильные маленький трофей. В игломете еще имеется обойма с газом и иглами. Последние нужно куда-то выпустить. Лумис Диностарио ищет поблизости уязвимую и близкую цель. После, в не очень отдаленном грядущем, будет не так обидно лежать под гусеничным ковром.

97. Нутро «горы»

– Ну-ка, кто у нас лучше всех читает на браши? – все еще тяжело дыша после бега, спросил Фейн. Они отступали перед преследующими их по пятам республиканцами. Им еще повезло, что их не положили всех, еще там, возле размещенного внутри огромного механизма, командного пункта. Они не смогли туда прорваться, то есть не выполнили задание. Но еще оставалась надежда на другие группы. Как им помочь? Только отвлекая на себя превосходящие силы врагов. Так что по сути, надо радоваться, если преследователи наступают на пятки. И неважно, что сами настигающие меняются. Поначалу это были женщины, чему все очень удивились. Странно, но именно у вооруженных дамочек хватало смелости не поддаться на трюк с захваченным другом Меча: до сего момента, против мужчин, он всегда срабатывал. Но от «боевых подруг» удалось оторваться быстро, все-таки в беге они – не очень. Однако в настоящий момент на остатки группы Фейна наседали новые отряды. И нельзя позволить взять себя в кольцо, точнее в шар, ведь они воевали в трехмерном мире – бесконечная брашская машинерия расстилалась во всех измерениях. Сейчас они очутились в новом отсеке, созданном для неизвестных гиганто-технократических целей.

– Что в этих баках? – задумался бывший командир разведывательной, а ныне ударной группы Фейн.

– Ясно, нечто опасное, – предположил остановившийся рядом с начальником рядовой боец отряда Кадидо. – Смотрите, сколько значков.

Вижу, – с некоторой досадой кивнул Фейн. – Даже надпись – «Осторожно!» – могу прочесть. Но что здесь конкретно? Взрывчато ли? И как поджечь его эффективней? Позови-ка сюда Асси. Он у нас человек армейский, а их когда-то против брашей готовили.

– Он еще и минометчик, – дополнил известную всем истину Кадидо поворачиваясь кругом.

– «Газ для летающих машин», – уверенно прочел мгновенно явившийся Асси, проведя конусом света по надписи. – Для «тянитолкаев», как я понимаю.

– Он хорошо горит? – отрешенно, будто не собирался тут же использовать ответ по назначению, поинтересовался Фейн.

– Припоминаю, когда заправлен в дирижабли – плохо. Что-то там еще добавляется в смесь. Какая-то разбавка предотвращающая горение.

– А сейчас, в емкостях, она есть? – с надеждой ребенка наблюдающего новенькую пачку бенгальских огней спросил Фейн.

– Кажется, нет, – Асси пытался почесать каску вместо затылка. – Не ведаю, я ведь не химик-физик какой-нибудь.

– Придется проверить, – вздохнул в предчувствие большого фейерверка командир группы. – Дай-ка гранату.

– Кончились, командир, – развел руками бывший минометчик Асси.

– Да? – немного удивился Фейн – до сего момента уверенный, что только он прикончил все боеприпасы.

В этот момент из темноты выскочил еще один бледный, почти севший фонарик.

– Командир Фейн, в ту дверь, что мы закрыли позади, уже ломятся, – доложил тонущий в сумраке Жэре.

– Граната есть? – поинтересовался Фейн совершенно спокойно. Он уже догадывался об ответе.

– У кого-нибудь осталась граната?! – гаркнул он в темноту, плюя на ненужную более маскировку. – А детонатор?! – добавил он, когда эхо затихло. Судя по звуку, помещение имело солидные размеры: не верилось, что оно может располагаться внутри подвижного технического устройства.

– И где это вы все успели их растратить? – едва слышно прокомментировал молчание-ответ Фейн.

– Так ведь, сколько гадов положили, – негромко оправдался за соратников бывший минометчик Асси.

– Понимаю, – кивнул Фейн и вновь скомандовал в голос. – Все ко мне!