В темном-темном лесу Уэйр Рут

Ну, что-то я определенно почувствовала. Скорее то, что кто-то из участников намеренно толкает доску, но не говорить же об этом Фло.

– Дух, как тебя зовут? – с жаром продолжала Фло.

Доска поползла.

Те…

ки…

л…

Том с Ниной хором заржали, когда из-под кончика ручки вышла последняя буква а. Даже Клэр фыркнула. Доска уползла к самому краю и свалилась со стола.

Фло не сразу поняла шутку. Она поднесла листок к глазам и стала всматриваться в каракули. Когда же до нее дошло, она с возмущенным видом скрестила руки на груди.

– Ну, и кто это сделал?

Она обвела взглядом нас всех по очереди. Я изо всех сил постаралась стереть с лица улыбку.

– Это не шутки, между прочим! Да, мы собрались для развлечения, но ничего не получится, если все время дурака валять! Том!

Том тут же вскинул руки, защищаясь от обви-нений.

– Не я!

На лице у Нины было самое невинное выражение из ее арсенала, так что я почти не сомневалась, что «речь духа» – ее рук дело.

– Ладно, не важно кто! – воскликнула Фло, красная от злости. – Просто имейте в виду, что мне это не нравится. Я тут стараюсь изо всех сил, а вы все пор…

– Эй-эй, Флопс! – остановила ее Клэр, подняв ладонь. – Расслабься, ладно? Ну, пошутил кто-то, ничего страшного. Они больше не будут. Не будут же?

И она грозно посмотрела на нас. Мы немедленно приняли самый покаянный вид.

– Ладно, – буркнула Фло. – Даю вам последний шанс. Еще кто-нибудь так прикольнется, я убираю доску и достаю… и достаю викторину на карточках!

– Ого, это угроза! – серьезно ответил Том, хотя уголки рта у него подергивались. – Лично я обе-щаю вести себя как ангел. Только не бросайте меня в терновый куст.

– Все, поехали, – распорядилась Фло и глубоко вздохнула, дожидаясь, пока все положат пальцы на доску.

Доска задрожала – плечи у Нины до сих пор подергивались от беззвучного смеха, однако под взглядом Клэр она закусила губу и заставила себя успокоиться.

– Приносим извинения за некоторых из нашего круга. Есть ли здесь дух, желающий говорить с нами?

На этот раз доска поползла медленней, будто по собственной воле. И почти сразу стало понятно, что она выписывает букву «Д».

– Ты чей-то друг? – выдохнула Фло.

Доска вывела знак вопроса.

В этот раз мне показалось, что ее никто не толкал, – и, похоже, не мне одной. Все перестали хихикать. Даже Клэр беспокойно заерзала.

– Слушай, Флопс, может, не надо…

Том похлопал ее по руке.

– Не бойся, милая, на самом деле это не духи. Это подсознание участников. Иногда бывает очень интересно его послушать.

– Кто ты?

Фло сидела с закрытыми глазами. Ее пальцы едва касались доски, так что если кто и мог подтолкнуть доску, то явно не она.

Доска поползла, выводя размашистые, кривые буквы. Том произносил их вслух:

– М… Это что, А или Н? К… С… В… Е… Л… Л… А, уже на что-то похоже. Кто тут знает Макс-велла?

Все помотали головами.

– Может, это дух прежних жильцов? – спросила Нина. – Может, они явились предупредить нас, чтобы мы тут не шалили?

– Может…

Фло открыла глаза – с расширенными зрачками, ярко-зеленые в свете свечей. Гневный румянец сошел с ее лица, сейчас она была очень бледной. Снова прикрыв глаза, она спросила с трепетным по-чтением:

– Ты хочешь говорить с кем-то, Максвелл?

Д.

– С кем-то конкретным?

Д.

– С кем?

Ф… л… о…

– Со мной?!

Фло захлопала ресницами почти в испуге. Похоже, она тут же пожалела, что все это затеяла.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Д.

Фло сглотнула и свободной рукой ухватилась за край стола, так что побелели костяшки.

– Я слушаю.

Но доска уже поехала, не дожидаясь ее согласия.

К… У… П… А потом быстро: и кофе

Секундная тишина – и лающий хохот Нины.

– Да пошли вы! – закричала Фло.

Все вздрогнули. Она вскочила на ноги и смела доску со стола вместе с бокалами и свечами, забрызгав расплавленным парафином ковер.

– Кто это сделал?! Мне не смешно! Вы меня достали! Это ты, Нина? Или Том?

– Не я, – простонала Нина, хохоча так, что слезы выступили.

Том не проявлял такого бурного веселья, хихикая в кулачок.

– Извини, извини. – Он тщетно пытался принять серьезный вид. – Конечно, совсем не см… см… – Но договорить так и не смог, до того его распирало.

Фло резко повернулась ко мне. Собственно, я никого не трогала, стояла на коленях и вытирала вино с ковра.

– А ты вот, Ли, чего притихла? Сидит такая хорошая, как будто совсем тут ни при чем!

– Чего? – От неожиданности я даже растерялась. – Не п-поняла…

– А что непонятного? Мне надоело, что ты смеешься у меня за спиной, мелкая злобная мышь!

– Я не смеюсь, – возразила я неловко и тут же вспомнила, что не раз усмехалась Нининым шуткам. – Ну, то есть… я не хотела тебя…

– Вы тут все такие крутые! – Фло тяжело дышала, готовясь вот-вот зарыдать. – У всех образование, работа, квартирки в Лондоне!

– Фло… – начала Клэр, беря ее за плечо, однако Фло стряхнула ее руку.

– Слушай, хватит, – мягко сказал Том. – Я не знаю, кто пошутил, но этого больше не повторится. Народ, правда же? Вот, мы обещаем. Давайте еще разок, теперь всерьез.

У меня внутри все болезненно сжалось от нехороших предчувствий. Надо было завязать с этим делом, еще когда Фло взорвалась в первый раз. Ни к чему было злить ее сильнее, у нее и так нервы на-тянуты.

– А м-может, лучше… – начала было я.

Фло резко перебила меня, с неожиданной точностью изобразив мое заикание:

– А м-может, лучше заткнешься?

Я до того опешила, что не нашлась, что ответить, так и застыла, разинув рот. Как будто мне в лицо плюнул телепузик или еще кто-то столь же милый и безобидный.

– Ладно, давайте еще разок, хорошо, Флопс? Если кто еще прикольнется, будет иметь дело со мной, – пообещала Клэр.

Дрожащей рукой Фло взяла бокал с вином и зал-пом выпила. Потом тяжело села за стол и положила руку на доску.

– Последний шанс, – злобно произнесла она.

Все закивали. Я с неохотой коснулась пальцами доски.

– Давайте теперь вопрос зададим? – предложил Том. – Например… будут ли Клэр с Джеймсом жить долго и счастливо?

– Нет! – выпалила Клэр так громко, что все подпрыгнули. – Я… я не хочу втягивать в это Джейм-са. Так нельзя. Веселье весельем, но выслушивать от какой-то безмозглой ручки предсказания развода…

– Хорошо-хорошо, – спокойно сказал Том, хотя явно удивился такой реакции. – Давайте тогда я спрошу. Сколько годовщин свадьбы мы отпразднуем с Брюсом?

Очень, очень медленно доска заскользила по странице. На этот раз она не дергалась, а выписывала буквы мягко и плавно.

– П… а… п… а… – прочитала Фло. – Какой еще папа? При чем тут годовщина?

– Может, имеется в виду перламутровая свадьба? – предположил Том. – Хотя нет, как-то странно… Написано довольно четко, прочитать иначе нельзя.

– Может, дух говорит свое имя? – еле слышно прошептала Фло. – Они не всегда отвечают на поставленный вопрос. А имя-то мы и не спросили.

Гнев в ней уступил место восторженному подъему. Она плеснула себе еще вина и выпила в три глотка, как воду. Когда она нетвердой рукой ставила бокал, я заметила на рукаве ее серебристой кофточки винное пятно.

– Дух, как тебя зовут?

Размашистые буквы заняли все свободное место на листе и частично заехали на уже исписанные части. Со своего ракурса я увидела «Па» и «би».

– Папа Бегби, – прочитала Фло. – Господи, это кто вообще?

Она посмотрела на нас в надежде, что кто-то ей прояснит; все замотали головами.

– Нора? – вдруг резко спросила Фло. – Тебе знакомо это имя?

– Нет! – ответила я.

Честно говоря, у меня уже мурашки поползли. Если раньше было понятно, что кто-то придуривается, то теперь – нет. Каракули на листе смотрелись реально жутко. Всем остальным тоже стало не по себе. Клэр, забывшись, грызла прядь волос. Нина старательно напускала на себя бесшабашный вид, но пальцы, беспрестанно так и эдак крутящие зажигалку, выдавали нервное напряжение. Том был откровенно потрясен; даже в полумраке было заметно, как он побледнел. И лишь Фло наслаждалась волнующим моментом.

– Класс, настоящий дух! Папа Бегби… может, как раз он тут раньше жил? – И она почтительно заговорила, обращаясь к пространству над нашими головами: – Папа Бегби, у тебя есть для нас сообщение?

На этот раз ручка поехала не так плавно, она спотыкалась и дергалась.

У… у… у…

Сердце у меня упало – я отчего-то сразу почувствовала, что это уже не шутки про кофе.

Ручка заметалась быстрее, раздался треск рвущейся бумаги, и доска застыла на месте. Клэр приподняла ее и зажала рот ладонью.

– Ой, Флопс, какой ужас!

Ручка продрала бумагу насквозь и начеркала прямо на столешнице.

– Что мы скажем твоей тете…

– Да разберемся! – нетерпеливо бросила Фло и схватила листок. – Ну, что у нас там?

Через ее плечо мы все уставились на спиральную линию, в которой угадывались буквы.

Убииииийтссссссааа

– Господи… – Том прижал пальцы к губам.

– Ни хрена не смешно. – Побледневшая Нина отошла на шаг и смерила всех по очереди оценивающим взглядом. – Кто постарался?

– Слушайте, я сдаюсь, шутка с кофе была моя, – признался Том. – Но вот это не я! Я бы никогда такого не написал!

Мы все переглянулись, ища того, кто спрячет глаза.

– А может, это и не шутки? – Фло снова порозовела, теперь не от ярости, а от какого-то победного восторга. – Может, это по правде дух сказал. В конце концов, я про каждого из вас тут кое-что знаю.

– В каком смысле? – настороженно уточнил Том. – Клэр? О чем она?

Клэр только покачала головой. Лицо у нее побелело, даже под слоем блеска было видно, что губы обескровлены.

Мне стало трудно дышать, я могла делать лишь неглубокие частые вдохи. Голос Нины прозвучал как будто издалека:

– Эй! Нора? Все нормально?

– Нормально… – попыталась ответить я, но не уверена, что смогла произнести это вслух.

Стены начали смыкаться надо мной, а огромное стеклянное окно, наоборот, разверзлось, как огромная пасть, полная острых зубов-сосен, готовая нас всех проглотить. Кто-то резко усадил меня на диван, заставил свернуться в клубок, прижав голову к ко-леням.

– Все хорошо, – произнес твердый голос Нины, профессионального врача, а не просто подружки, с которой я ходила в бар каждые пару месяцев. – Все хорошо. Кто-нибудь, дайте бумажный пакет.

– Истеричка! – злобно прошипела Фло и, яростно топая, вышла.

– Не надо. – Я попыталась выпрямиться, стряхивая Нинины руки. – Не надо мне пакетов. Отпустило уже.

– Точно? – Нина заглянула мне в лицо.

Я кивнула и постаралась сказать как можно убедительней:

– Точно. Со мной все нормально. Не знаю, что на меня нашло, наверное, вина перебрала. Ерунда, честное слово.

– Слишком много драмы, – тихо проговорил Том, и я понимала, что это камень не в мой огород.

– Я выйду подышу. Тут очень жарко.

В гостиной действительно было жарко, печка чуть не плавилась. Нина кивнула.

– Да, пошли, я с тобой.

– Не надо! – выпалила я более резко, чем стоило бы, и добавила спокойней: – Мне просто надо минутку побыть одной на свежем воздухе.

Выйдя наружу, я прислонилась к стеклянным дверям кухни. Небо над головой было как темно-синий бархат, луна сияла необыкновенно яркой белизной, окаймленная бледным гало. Морозный ночной воздух охлаждал разгоряченное лицо и взмокшие от пота ладони. Я стояла, слушая частое биение сердца, пытаясь немного замедлить его и успокоиться.

Глупо было впадать в панику. Что там Фло заявила? «Я кое-что знаю»? Про кого именно?

Если она обо мне, то речь могла идти только об одном. Источник ее познаний тоже очевиден – никто, кроме Клэр, не был в курсе. Значит, она разболтала Фло?

Я не могла утверждать это наверняка. Я припомнила все секреты, которые доверила Клэр, и что она всегда молчала о них как могила…

Но вспомнилось и другое. Как я пришла на экзамен по французскому и одна из девчонок, ожидавших со мной в очереди, положила мне руку на плечо. «Я очень тебе сочувствую. Ты такая смелая!» На лице у нее была искренняя жалость – и восторг. Такую смесь эмоций можно увидеть у подростков, которых опрашивают в связи с трагической гибелью товарища. Да, им грустно, жалко, страшно, жутко… но в глубине души они ликуют: вот она, настоящая жизненная драма! Я не стала уточнять, чему она сочувствует – возможно, имелось в виду лишь расставание с Джеймсом. Но вряд ли. Не было бы такого накала – подумаешь, с парнем разбежались, свет клином не сошелся… В общем, я не могла не заподозрить, что Клэр рассказала.

Это мучило меня весь экзамен. Когда же, два часа спустя, я с него вышла, я уже знала, что делать. Я не видела другого способа не сойти с ума от сомнений.

Я уехала из Ридинга и больше не возвращалась.

Теперь я стояла с закрытыми глазами где-то в нортумберлендской глуши и чувствовала, как мороз пощипывает лицо и снежинки пробиваются сквозь тонкие носки, слушала негромкие звуки ночного леса: поскрипывание стволов, шорох соскальзывающих с ветвей шапок снега, уханье совы, далекое потявкивание лисиц.

Прежде я не бывала в этих краях. Все детство я провела на окраине Ридинга, а в восемнадцать сразу уехала в Лондон и с тех пор из него не выбиралась.

Но я могла представить, каково это – жить здесь в тишине и одиночестве и видеть людей только тогда, когда захочешь…

Хотя, конечно, в такой стеклянной банке я бы жить не стала. Мой домик был бы маленький, незаметный – органичная часть пейзажа.

Я попробовала представить себе фермерский дом, который стоял здесь до пожара. Наверняка он был длинный и низкий, как животное, припавшее к земле. Такой бы мне, скорее всего, понравился.

Когда я открыла глаза, их больно резанул бьющий из огромных окон свет. Здесь, в лесу, это смотрелось так дерзко, так расточительно – большой золотой маяк во тьме. Только… настоящие маяки обычно сигнализируют о том, что кораблю не следует подходить слишком близко. Этот же был скорее как фонарь, приманивающий своим светом мотыльков.

Я поежилась. Сколько можно себя накручивать? Это красивый дом, нас любезно пригласили сюда погостить… Но он все равно мне не нравился, я не доверяла Фло и с нетерпением ждала утра, когда можно будет уехать. Во сколько, кстати, прилично отсюда сорваться? Поезд у нас с Ниной отходит в пять вечера…

– Ты как? – донеслось у меня из-за спины, и я увидела струю выдыхаемого сигаретного дыма.

Я обернулась. Позади стояла Нина. В одной руке у нее была сигарета, другой она держала себя за противоположное плечо, зябко ежась.

– Извини. Я знаю, что ты хотела побыть одна, просто… Очень потянуло курить. И смыться оттуда. Фло действует мне на нервы. Как тебе понравился ее пассаж, что, мол, она про нас кое-что знает? Это что за хрень вообще?

– Понятия не имею, – ответила я, опустив глаза.

– Врет, скорее всего, – бросила Нина, затягиваясь. – Но, признаюсь, я сидела там и перебирала весь компромат на себя, который мог быть известен Клэр. Неприятно было думать, что они с Фло перемывали мне кости. Тому тоже эта мысль явно удовольствия не доставила. Интересно, что у него в шкафу за скелеты…

– Понятия не имею, – повторила я, стуча зубами; мороз уже пробирал меня до костей.

– Мелани права, – изрекла Нина, помолчав. – Фло реально сумашедшая. И то, что ее отношение к Клэр «нездорово», – еще очень мягкая формулировка. Стремление быть на нее похожей вплоть до одинаковой одежды… Напоминает сюжет «Одинокой белой женщины». Я вообще думаю, что от желания сыграть сцену в душе из «Психо» ее отделяет жалкая пара таблеток «ксанакса».

– Ой, да брось ты! – рассердилась я. – Никакая она не сумашедшая. Просто неуверенная в себе. Я знаю, каково это – все время находиться в тени. Быть подругой Клэр совсем не просто.

– Не пытайся ее выгораживать. Одинаковые шмотки и все такое – это ее дело, пусть живет как хочет. Но последняя выходка была направлена на нас, и я такого не потерплю. У нас билеты завтра на пять, но я подумала…

– …уехать пораньше? Хотела предложить то же самое.

– Честно, я уже больше не могу. Сегодня бы рванула отсюда, вот только выпила, за руль нельзя. В общем, давай сразу после завтрака?

– Фло удар хватит, – мрачно промолвила я.

Там вроде на утро воскресенья было еще что-то в программе. Я точно не знала что, но в письме говорилось четко: отъезд «в два часа», не «до двух».

– Может, – признала Нина, затягиваясь. – Я бы вообще смылась потихоньку, без прощаний и проводов. Как считаешь? Это трусость?

– Да, – твердо сказала я. – Однозначно.

– Ну ладно, ладно… – Она вздохнула, выпустив клуб дыма, белого в лунном свете. – Давай я сошлюсь на какое-нибудь экстренное происшествие в больнице. Ну, позвонили с работы, велели явиться бегом… Придумаю что-нибудь.

– Как позвонили-то? Связи нет.

– Вот да, это тоже весело, согласись? А если чокнутые местные реально явятся к нам с горящими вилами, что мы делать будем? Снежками их забросаем?

– Ой, давай без драмы. Нет тут никаких чокнутых местных. И тетушка небось сама подожгла дом, чтобы получить страховку, а свалила на соседей.

– Хорошо, если так. Я смотрела «Избавление»…

– Рада за тебя, давай все-таки подумаем о настоящей проблеме, а не о том, про что кино снимают.

– Ну, связь то есть, то нет, вполне может пройти текстовое сообщение среди ночи. Даже если Фло не поверит, что она мне скажет?

Я подумала, что сказать-то Фло может многое, но вряд ли она удержит Нину – если только не забаррикадирует дверь.

Нина курила, пуская колечки дыма в неподвижный ночной воздух, я выдыхала облачка белого пара.

– А что все-таки случилось-то? – наконец спросила Нина. – Что вызвало у тебя паническую атаку? Сообщение?

– Наверное…

– Но ты же не восприняла его на свой счет? – Нина покосилась на меня с любопытством и выпустила очередное колечко. – Кого ты могла убить-то?

Я пожала плечами.

– Да нет, я просто подумала… Там было много повторяющихся букв, написано очень криво… Вдруг это не «убийца», а «убийство»?

– В смысле, это нам предупреждение? «Готовьтесь, соседи точат вилы»?

Я снова пожала плечами.

– Не буду врать. – Нина выпустила колечко. – Я подумала, что это в мой адрес. Я никого не убивала намеренно, но были те, кого я могла бы спасти и не спасла, потому что ошиблась.

– То есть… ты веришь, что это писал дух?

– Не. В такую хрень я не верю. – Нина затянулась. – Просто кто-то хотел меня зацепить и попал пальцем в небо. Наверняка дело рук Фло. Мы ее разозлили своими приколами, вот она и решила отыграться. Про текилу написала я, она могла почувствовать.

– Думаешь, она?

Я посмотрела в ясное небо. Его цвет был не черный, а такой глубокий, чистый синий, что у меня заболели глаза. Далеко-далеко в сторону луны плыла серебристая точка – по орбите плыл спутник. Я вспомнила, с каким лицом Фло читала сообщение, как с закрытыми глазами обращалась к духу в полнейшей экзальтации.

– Мне кажется, вряд ли, – заключила я, еще по-думав. – Не знаю. Она была так искренне потрясена. Она вообще тут единственная, кто верит в спиритические сеансы. Не стала бы она злить духов, чтобы нам отомстить.

– Единственная? Я не пойму, ты-то веришь или нет?

– Нет. Я думаю, доску кто-то толкал. Только не Фло.

– Тогда остаются Том и Клэр. Ну, это как-то совсем…

Нина бросила бычок, и он с шипением утонул в снегу.

– Именно. Это как-то совсем. – Я помедлила, пытаясь сформулировать свои чувства. – Меня даже не сообщение расстроило, а вот эта подлость. Это манипуляция. Кто-то пытался задеть всех за живое.

– И успешно справился со своей задачей.

Мы оглянулись на дом. В гостиной Клэр собирала бокалы и поднимала с пола рассыпанные орехи. Тома нигде не было видно – наверное, пошел наверх. Фло нервными, резкими движениями загружала посудомоечную машину. Удивительно, что она не перебила все, что в нее швыряла.

Мне так не хотелось туда возвращаться, что я всерьез подумала: черт с ним, с морозом, не попросить ли у Нины ключи и не поспать ли в машине?

– Ну все, нельзя тут всю ночь торчать, – вздохнула Нина. – Идем. Пожелаем спокойной ночи и сразу наверх. А с утра только нас и видели. Хорошо?

– Хорошо.

Я вошла в дом следом за ней и закрыла дверь.

– Запри ее, пожалуйста, – коротко бросила Фло.

Лицо у нее было замученное, тушь растеклась, волосы падали на глаза.

– Оставь ты посуду, мы утром поможем, – сказала ей Нина.

– Не надо, – сухо ответила Фло. – Мне помощь не нужна.

– Как угодно! – Нина вскинула ладони. – Мое дело предложить. Спокойной ночи. – И, выходя, буркнула себе под нос: – Тоже мне, мученица.

Глава 20

Нина захрапела почти сразу, раскинув во все стороны длинные смуглые конечности.

Я же никак не могла заснуть. Все думала о событиях дня и вообще о том, какую странную компанию собрала Клэр. До боли хотелось домой, в свою постель, к своим вещам, в блаженный покой. Я считала минуты и слушала Нинин храп и тишину ночного леса.

Впрочем, тишина была не полной. Уже проваливаясь в сон, я вдруг услышала тихий скрип и хлопок – негромкий, как будто стучала на ветру приоткрытая дверь.

Сперва сквозь дрему я не придала этому большого значения, но звук повторился. Долгий, тянущийся скрип – «ииииик» – а потом короткое стаккато – «клак».

Самое странное: звук доносился не снаружи. Источник был внутри дома.

Я села, затаив дыхание, и стала прислушиваться.

«Ииииик – клак!»

Сомнений не было, скрипело что-то на первом этаже. Я вылезла из постели, накинула халат, прокралась к двери…

…и чуть не закричала, открыв ее. Наверху лестницы, свешиваясь через перила, маячила похожая на призрак фигура.

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»