Еврейская диетология, или Расшифрованный кашрут Люкимсон Петр

Не менее грозный и абсолютный характер, чем запрет на вкушение крови в пищу, носит в Торе и другая, с одной стороны, вроде бы совершенно понятная, а с другой – одна из самых загадочных ее заповедей: «Не вари козленка в молоке матери его».

Заповедь эта хорошо знакома всякому интеллигентному человеку, разумеется, не только по популярному роману Юрия Полякова «Козленок в молоке» – сама она давно уже стала расхожим выражением, в которое, впрочем, каждый вкладывает свой смысл. Однако в жизни еврейского народа эти слова играют совершенно особую роль, так как именно из них выводятся все законы иудаизма, запрещающие смешение мясного и молочного в пищу. А сами эти законы, в свою очередь, в немалой степени определили весь характер еврейской национальной кухни, сам рацион, стиль и ритм жизни евреев и многие еврейские культурные коды, остающиеся совершенно непонятными тем, кто не принадлежит к еврейскому народу.

В самом деле, нееврею трудно понять, каким образом вполне конкретное указание – «Не вари козленка в молоке матери его» – было истолковано или переросло в глобальный запрет на смешение мясного и молочного. Что ж, давайте попробуем разобраться…

Кто сказал «бе-е-е»?

Начнем хотя бы с того, на что обращают внимание все комментаторы и исследователи Писания: запрет варить козленка в молоке матери его повторяется в Торе трижды. В первый раз – когда речь идет о законах трех главных еврейских праздников:

«И соблюдай праздник жатвы первых плодов труда твоего, сбора того, что посеял ты в поле, и праздник урожая в конце года, когда уберешь ты с поля выращенное руками твоими. Три раза в год да предстанет всякий мужчина из вас пред лицом Владыки Вселенной. Не режь при квасном жертвы Моей, и да не останется жир праздничной жертвы Моей до утра. Первинки урожая земли твоей приноси в Храм Бога Всесильного твоего. Не вари козленка в молоке матери его…» (Исход, 23:16–19).

Как видно, в данном случае заповедь «Не вари козленка в молоке матери его» напрямую связана с празднуемыми почти всеми народами земли праздниками начала и окончания сбора урожая, а также с приношением праздничных жертвоприношений и храмовой службой, во время которой еврей представал «пред лицом Владыки Вселенной».

Второй раз она повторяется в той же книге «Исход», оказываясь в одном отрывке с запретом на поедание квасного в праздник Песах:

«Не режь, не уничтожив квасного в своих владениях, жертву, посвященную Мне, и пусть не останется до утра жертва, приносимая в праздник Песах, не возложенной на жертвенник. Первинки урожая плодов твоих приноси в Храм Бога Всесильного твоего. Не вари козленка в молоке матери его…» (Исход, 34:25–26).

Так как за хранение квасного в Песах еврея ждет самое страшное из всех возможных наказаний Бога – «карет», уничтожение души, то логично предположить, что в данном случае Творец дает понять, что за нарушение запрета варить козленка в молоке матери его нарушителя также ждет «карет».

И, наконец, лишь во Второзаконии эти же самые слова соотносятся с законами кашрута:

«Не ешьте никакой мертвечины,[16] пришельцу, что во вратах твоих, отдай ее, пусть он ест ее, или продай чужеземцу. Ибо народ святой ты у Бога Всесильного твоего. Не вари козленка в молоке матери его…» (Второзаконие, 14:21).

В данном случае Тора предельно четко характеризует данный запрет как диетарную заповедь, стоящую в числе тех, которые даны только еврейскому народу и от исполнения которых все остальные народы мира совершенно свободны…

Но действительно ли в данном случае речь идет именно о козленке? На иврите слова «Не вари козленка в молоке матери его» звучат как «Ло тивашель гди бэ-халав имо». Но дело в том, что «гди» – слово многозначное. Да, оно наиболее употребимо в понятии «козленок», но в принципе может означать еще сосущее вымя любое кошерное домашнее животное – козленка, теленка, ягненка. И не случайно в Септуагинте – первом переводе Священного Писания с иврита на греческий, осуществленном 70 еврейскими мудрецами, слово «козленок» при переводе одного из вышеприведенных отрывков с легкостью заменяется на слово «ягненок» (греч. Arnos).

Из всего вышесказанного видно, что на самом деле крылатое выражение «Не вари козленка в молоке матери его» вошло во многие языки именно в таком виде просто благодаря неточному переводу. В этом смысле куда более точно (но и, согласитесь, увы, куда менее поэтично) эта фраза звучит в переводе Пятикнижия, выполненном Арье Ульманом: «Не вари мясо животного в молоке его матери».

И отсюда становится окончательно ясно, что в оригинальном тексте Торы данный запрет распространяется не только на козленка и козье молоко, но и на всех остальных домашних животных. А так как обычно молоко, надоенное от разных самок, смешивают в одной посуде, то практически никогда нельзя наверняка сказать, что данное молоко принадлежит именно данной корове, данной козе или данной овце. Таким образом, запрет приобретает общий характер, и его троекратное повторение в Пятикнижии всегда трактовалось евреями как запрет, включающий в себя три разных категорических запрета: запрет варить вместе мясное и молочное и хоть как-то участвовать в их варке; запрет употреблять в пищу любые блюда, в которых используются сваренные вместе мясные и молочные продукты, а также запрет вообще как-либо использовать сваренные вместе мясные и молочные продукты – еврей не имеет права накормить такой смесью даже бродячую собаку.

И то, как ревностно евреи исполняли запрет на смешение в пище мясных и молочных компонентов, расширяя его границы, всегда вызывало недоумение и у их соседей-неевреев, и у серьезных исследователей Библии, пытавшихся найти объяснение этой странной заповеди и тому огромному значению, которое придают ей евреи.

Что общего у Авраама с Одиссеем

Наиболее известной попыткой объяснить истоки заповеди «Не вари козленка в молоке матери его» и по сей день остается статья крупнейшего английского этнографа и историка религий Дж. Дж. Фрэзера «Не вари козленка в молоке матери его», вошедшая в изданную в 1918 году его книгу «Фольклор в Ветхом Завете». В сущности, все появившиеся впоследствии так называемые исследования на эту тему представляют собой лишь те или иные вариации этой работы, считающейся классической. Рассматривая заповедь «Не вари козленка в молоке матери его», Фрэзер находит массу параллелей между ней и суевериями, свойственными различным пастушеским племенам Африки.

«…Например, у мусульман Сьерра-Леоне и соседних местностей, – пишет он, – коровье молоко и масло составляют важный предмет питания, но они никогда не кипятят молоко, боясь, что оно пропадет от этого у коровы, а также не продают его тому, кто стал бы это делать…»

Итак, мы видим, что у названных туземцев предрассудок о вреде кипячения молока основан на симпатической магии. Молоко, даже отделенное от коровы, не теряет своей жизненной связи с животным, так что всякий вред, причиненный молоку, симпатически сообщается корове. Отсюда кипячение молока в горшке равносильно кипячению его в коровьем вымени, то есть иссяканию самого его источника. Такое объяснение подтверждается поверьем марокканских мусульман, у которых, впрочем, запрещается кипятить коровье молоко только в течение определенного времени после отела. Они полагают, что «если при кипячении молоко сбежало и попало на огонь, то у коровы заболеет вымя, либо она перестанет доиться, либо молоко ее будет нежирным. Если же молоко случайно попадет в огонь, то корова или теленок, скорее всего, околеет…»

Приведя множество таких примеров, Фрэзер вроде бы окончательно убеждает и себя, и читателя в том, что заповедь «Не вари козленка в молоке матери его» является отголоском самой что ни на есть пещерной, первобытной симпатической магии и незачем к этому делу примешивать Господа Бога. Однако, будучи честным исследователем, Фрэзер понимает, что встречающийся у многих отсталых племен запрет на кипячение молока все же не равнозначен еврейскому запрету. Ведь Пятикнижие отнюдь не запрещает кипятить молоко; более того – многие молочные блюда еврейской кухни делают процесс кипячения молока неизбежным. Нет, Пятикнижие запрещает именно варить козленка в молоке…

И, понимая неизбежность такой постановки вопроса, Фрэзер дает весьма невнятный и вместе с тем довольно изящный ответ на него, основанный уже не на этнографических фактах, а большей частью на его собственных домыслах: «Подобным опасением повредить основному источнику пищи могла быть продиктована древняя еврейская заповедь „Не вари козленка в молоке матери его“. Но такое толкование предполагает запрещение варить козленка во всяком вообще молоке (именно так трактует эту заповедь иудаизм, но Фрэзер не удосужился это узнать – П. Л.), потому что коза при кипячении ее молока одинаково подвергается порче, независимо от того, была ли она матерью сваренного козленка или не была. Специальное объяснение о молоке матери можно объяснить двояким образом: тем, что для данной цели фактически употреблялось обыкновенно материнское, а не другое молоко, или же тем, что в таком случае порча козы представлялась еще более вероятным последствием, чем во всяком ином. В самом деле, здесь коза связана с горшком, где варится и ее козленок, и ее молоко, двойными симпатическими узами, а потому опасность потерять молоко, если не саму жизнь, от огня и кипячения вдвое больше для матери козленка, чем для чужой козы.

Но спрашивается, если речь идет об отрицательном отношении к собственно кипячению молока, то почему в заповеди вообще упоминается о козленке? Ответ на это вопрос дают, быть может, нравы племени баганда. Здесь сваренное в молоке мясо считается очень лакомым блюдом, и проказники-мальчишки, да и взрослые беззастенчивые люди, больше думающие о личных удовольствиях, чем о благополучии стад, часто исподтишка дают волю своим греховным вожделениям и угощаются этим запретным кушаньем, равнодушные к печальной участи, ожидающей бедных коров и коз. Таким образом, еврейская заповедь «Не вари козленка в молоке матери его», возможно, была направлена против такого рода лиходеев, чье тайное обжорство осуждалось общественным мнением как серьезная угроза главному источнику пищи…»

В той же симпатической магии Фрэзер видит причину еврейского страха перед запретом смешения мясной и молочной пищи: «Представление некоторых пастушеских племен о существовании прямой физической связи между коровой и ее молоком даже после отделения его от животного завело их так далеко, что у них запрещается соприкосновение молока с мясом или овощами, каковое, по их мнению, может повредить корове. Так, масаи всячески стараются изолировать молоко от мяса, убежденные в том, что всякое соприкосновение между ними приводит к заболеванию коровьего вымени и истощению молока у скотины…»

Впрочем, трудно понять, зачем Фрэзеру понадобилось так далеко ходить за примерами. Еврейские источники не отрицают, что некоторые принципы кашрута были известны и соблюдались еще праотцом еврейского народа Авраамом. Подтверждение этому они находят в сцене, описывающей, как Авраам принимал трех своих гостей, не подозревая о том, что они являются не людьми, а ангелами Всевышнего: «И взял Авраам сливочного масла, и молока, и теленка, которого приготовил, и поставил перед ними, а сам стоял подле них под деревом…»

«Сначала были поданы молочные блюда, которые не требовали долгого приготовления, а потом мясо», – комментирует эту фразу Торы Раши, подчеркивая, что Авраам не допустил в ходе трапезы смешения мясного с молочным.

Но и проживавшие относительно неподалеку от евреев и также занимавшиеся скотоводством греки также избегали смешивать мясное с молочным, считая это омерзительным. Не случайно у Гомера (правда, стоит вспомнить, что Гомер творил в период, когда у евреев уже существовало централизованное и развитое государство!)

Одиссея повергает в ужас не только то, что циклоп поужинал его товарищами, но и то, что после такой «мясной» трапезы одноглазый людоед спокойно выпил неразбавленное молоко:

Объяснение заповеди «Не вари козленка в молоке матери его» искали, разумеется, и выдающиеся еврейские философы, и толкователи Писания. Рамбам,[17] к примеру, высказывал на страницах своих сочинений идею, довольно близкую той, которую спустя столетия после него выскажет Фрэзер, и вместе с тем прямо противоположную. По его мнению, обычай варить мясо молочных козлят, ягнят и т. д. в молоке был чрезвычайно распространен в древности у языческих народов. И выдвигая в качестве категорической заповеди призыв «Не вари козленка в молоке матери его», еврейская Тора еще раз предостерегала евреев от идолопоклонства и использования каких-либо форм язычества в своей жизни. Мнение Рамбама подтверждается историками: обычай варить теленка или козленка в молоке и в самом деле был распространен у многих древних народов Европы, веривших, что такое варево, будучи вылито на землю, способствует ее плодородию.

Эта гипотеза Рамбама и в самом деле многое объясняет – например, почему в первый раз этот запрет упоминается в отрывке, повелевающем праздновать праздники начала и окончания сбора урожая. Понятно, что именно в эти связанные с землей праздники у евреев мог возникнуть соблазн позаимствовать какие-то обычаи и суеверия у язычников и усесться за котлом, в котором мясо козленка варилось в молоке козы. И потому сама заповедь выглядит как бы оторванной от всего предыдущего текста, она носит скорее не буквальный характер, а представляет собой некий призыв к еврею: не делай той мерзости, которую делают языческие народы, ни в коем случае не уподобляйся им. Таким образом, в отличие от Фрэзера, Рамбам был убежден, что данная заповедь не только не является отголоском язычества, но и, наоборот, призвана заклеймить идолопоклонство и противопоставить евреев язычникам.

В ряде комментариев встречается и другое объяснение этого запрета, истолковывающее процесс приготовления мяса животного в молоке его матери как нечто противоестественное, несовместимое с понятиями о нравственности и гуманизме. Сторонники такого взгляда связывают данный запрет с другими законами Пятикнижия, требующими гуманного отношения к животным, – например, с запретом отгонять от гнезда птицу, сидящую на яйцах, брать из гнезда птенцов вместе с птицей-матерью, забивать корову и рожденного ею теленка в один день и т. д. Они обращают внимание на то, что инстинкт материнства – это единственный альтруистический инстинкт, присущий животным, и варить детеныша в молоке его матери, выработанном для того, чтобы этого детеныша вскармливать, является, по сути дела, кощунством, преступлением против материнства как такового. Но и с этой точки зрения призыв «Не вари козленка в молоке матери его» имеет прежде всего символический смысл: не кощунствуй, не преступай все мыслимые и немыслимые границы жестокости, не смешивай совершенно несовместимые друг с другом понятия и сущности.

Именно так – исключительно символически – и понимаются эти слова большинством христианских мыслителей. Однако иудаизм, подчеркивая, что существует несколько уровней понимания Писания[18] (в том числе, и символический), всегда настаивал на том что это не означает, что кому-то разрешено пренебрегать уровнем «пшат», то есть самым простым, буквальным смыслом текста. И значит, заповедь «Не вари животное в молоке матери» должна пониматься также и буквально и в этом, буквальном смысле самым скрупулезным образом исполняться. Тем более что она относится к категории «хуким», то есть, как бы мы ни старались, ее истинный смысл останется от нас сокрытым – мы можем лишь догадываться о нем – и не более того, понимая одновременно, что речь идет о неком адресованном только евреям фундаментальном законе нашего мироздания, нарушение которого чревато самыми катастрофическими последствиями.

По слову мудрецов

Легко заметить, что тот самый прямой и буквальный смысл запрета варить мясо кошерного домашнего животного в молоке его матери, употреблять его в пищу и вообще каким-либо образом использоваться, совершенно не распространяется на молоко и мясо диких животных. Например, Писание не запрещает сварить олененка или козленка в оленьем молоке, так как олень является хотя и кошерным, но диким животным, и понятие «гди» не охватывает его детенышей. И уж тем более не запрещено, скажем, варить птицу в молоке или, к примеру, жарить курицу на сливочном масле. Не должен распространяться этот запрет и на некошерных животных: понятно, к примеру, что еврей не станет есть верблюжонка, сваренного в верблюжьем молоке, однако никто не запрещает ему сварить их вместе и использовать это варево в каких-либо других целях.

Запрет Пятикнижия, таким образом, касается только кошерных животных и их молока: запрещено варить мясо любого кошерного домашнего животного в молоке, полученном от какого-либо кошерного домашнего животного. Однако, учитывая чрезвычайную важность данного запрета, еврейские мудрецы ввели целый ряд ограничений, призванных помочь еврею не нарушить данный запрет по ошибке или даже в силу случайного стечения обстоятельств.

Так, учитывая, что люди называют «мясом» плоть не только домашних, но и диких животных, а также птиц, мудрецы запретили варить с молоком любое мясо, включая и мясо птиц и диких животных и тем более есть такое варево.[19] Более того, они ввели вкусовой критерий, определяющий нарушен ли данный запрет или нет: он нарушен, если у молочного блюда появился даже небольшой привкус мясного, а у мясного – даже небольшой привкус молочного.

Отсюда вытекает новый запрет: мясное и молочное запрещено употреблять в пищу, даже если они просто перемешались, а не варились вместе. Таким образом, есть эти два вида пищи еврей должен только раздельно. А так как посуда обычно, даже будучи тщательно вымытой, как бы впитывает в себя вкус той пищи, которая в ней варилась, то и готовить, и есть мясные и молочные блюда следует в разной посуде.

Таким образом, вся пища и, соответственно, посуда, в которой ее едят, в иудаизме делится на три вида: мясная (басари), молочная (халяви) и нейтральная, то есть не та и не другая (парве). К мясной относится не только мясо само по себе, но и любые произведенные из него продукты – колбасы, сосиски и пр. Под молочной, соответственно, подразумевают любой продукт, произведенный из молока. Кстати, от ивритского слова «халяв» («молоко») происходит расхожее жаргонное словечко «халява». Дело в том, что в еврейских благотворительных столовых нередко кормили именно молочной пищей – «халяви», естественно, не беря за это никаких денег. К пищи категории «парве» относятся, в свою очередь, рыба и все растительные продукты.

Нужно сказать, что евреи далеко не сразу восприняли эти новые запреты. Не случайно в «Иудейской войне» Фейхтвангера в галилейской таверне демонстративно готовят курицу в сметане – в знак протеста против только-только введенного законодателями постановления.

Однако постепенно сама жизнь доказала оправданность данных ограничений для тех, кто действительно опасается даже малейшего нарушения закона «Не вари мясо животного в молоке его матери», и они стали неотъемлемой частью еврейской традиции. О том, как эти законы реализуются на практике, будет подробно рассказано в главе «Снова на еврейской кухне, или как не сварить козленка в молоке матери его».

Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой?

Вопросы о том, в чем же заключается смысл разделения евреями пищи на кошерную и некошерную, почему Тора разрешает им есть одни виды животных и запрещает другие, существует ли какое-то рациональное объяснение всем этим законам, в той или иной степени интересовали все сталкивавшиеся с евреями народы. Рождение христианства, а затем и ислама, так или иначе уходящими своими корнями в иудаизм, лишь усилило этот интерес. И это понятно: ведь если Бог-отец в христианстве и Аллах в исламе – это тот же самый Бог, который открылся Аврааму, Ицхаку и Иакову, а затем дал евреям Тору (Пятикнижие Моисеево), то неминуемо возникал вопрос о том, должны ли мусульмане и христиане следовать этим еврейским законам и если должны, то в какой степени?

Эпоха Просвещения, превратившая атеизм в мощное, захватывающее наиболее образованные круги общества духовное учение, так же в итоге активизировала поиски вопроса о смысле еврейских диетарных законов и причинах их возникновения. Однако теперь задачей религиоведов и этнографов стали поиски доказательств того, что эти законы отнюдь не были даны евреям Свыше, а возникли естественным путем как вследствие специфических особенностей образа жизни древних евреев, так и в результате возведения в закон примитивных суеверий и предрассудков, столь свойственных любому народу планеты на самых ранних стадиях его развития.

Свое классическое выражение последняя точка зрения нашла в знаменитых книгах Дж. Дж. Фрэзера «Фольклор в Ветхом Завете» и «Золотая ветвь».

Но, несмотря на то, что в этих трудах Фрэзер нередко демонстрирует свое незнание даже перевода текста Священного Писания, несмотря на то, что теория автора этих трудов никак не объясняет, почему Тора разделяет всех животных на «чистых» и «нечистых», его изыскания породили целую научную школу, объявляющую еврейские диетарные законы пережитками языческих времен и верований, свойственных различным народам древности.

К примеру, еврейское деление животных на «чистых» и «нечистых» последователи Фрэзера объявляют отголосками верований и мифов, широко распространенных на всем Ближнем Востоке. Они напоминают, что совсем неподалеку от тех мест, где, согласно Пятикнижию, родился и вырос праотец еврейского народа Авраам, зародилась и такая религия, как зороастризм. Согласно зороастризму, в мироздании постоянно идет борьба между богом Света Ахура-маздой и богом Тьмы Ахри-манью. Оба эти бога способны творить, но если создания Ахуры-мазды чисты, полезны и прекрасны, то порождения Ахри-манью «нечисты», вредны и отвратительны. И долг человека – заботиться о «чистых» животных и всюду, где только можно, истреблять «нечистых»…

Свое отвращение к свинине, согласно этой теории, евреи вполне могли приобрести в Египте, так как именно древние египтяне считали свиней «нечистыми» животными – но не потому, что те все время возятся в грязи, а поскольку были убеждены, что свиньи спариваются в час лунного затмения, когда мир оказывается во власти демонических сил. В древнеегипетских источниках можно встретить утверждения, что причиной проказы является потребление свиного молока. И если вспомнить, что как народ евреи начали формироваться именно в период «египетского рабства», то сам собой напрашивается вывод о том, что они могли перенять у египтян многие их взгляды и обычаи. А помимо свинины, египтяне, по мнению историков, питали отвращение к ослам и целому ряду рыб и морской живности, то есть к тем обитателям суши и моря, которые Тора объявляет «мерзостью».

Несостоятельность этой теории происхождения законов кашрута подробно, шаг за шагом доказывается в знаменитом труде Иехизкиэля Кауфмана «История еврейской веры».

Сама попытка провести параллель между еврейским монотеизмом и дуалистическим, то есть языческим по своей сути зороастризмом, согласно Кауфману, просто смешна и не выдерживает критики. Если зороастризм и в самом деле считает одних, «чистых» животных порождением Ахура-мазды, а других – «нечистых» – порождением Ахри-манью, то с точки зрения иудаизма все живые существа во Вселенной созданы одним Богом и каждое живое существо занимает свое особое место в мироздании, каждое по-своему полезно и прекрасно, даже если человек не всегда осознает красоту и полезность тех или иных творений Всевышнего.

Поэтому, в отличие от зороастрийцев и древних египтян, евреи отнюдь не считают свиней, ослов, кроликов и других запрещенных им в пищу животных порождениями зла, источниками демонической энергии и т. д. И, соответственно, никогда не настаивали на их истреблении. Более того – одна из заповедей Торы, требующих гуманного обращения с животными, иллюстрируется именно на примере столь ненавистного египтянам осла:

«Если завидишь осла ненавистника твоего лежащим под ношею своею, разве оставишь его без помощи? Помоги непременно: развьючьте осла вместе…» (Исход, 23:5).

Нигде в Пятикнижии и Ветхом Завете в целом не запрещается прикасаться к «нечистым» животным из-за того, что это якобы, может привести к каким-либо заболеваниям или повлечь за собой несчастья вследствие исходящей от этих существ некой отрицательной, «демонической» энергии. Нет, речь идет исключительно о запрете употребления этих существ в пищу, причем о запрете, данном, как уже было сказано, исключительно евреям. На основе этих аргументов И. Кауфман и приходит к выводу о том, что попытки представить пищевые запреты Библии как возведение в ранг закона первобытных верований предков еврейского народа, равно как и попытки провести параллели между иудаизмом и языческими религиями древности, совершенно безосновательны.

Кашрут как система здорового питания

Существует еще одна, куда более хорошо знакомая широкой публике попытка «научного» объяснения смысла всех пищевых запретов Торы. Почти в любой атеистической брошюре можно прочесть, что, дескать, пророк Моисей запретил евреям есть свинину потому, что в жарком и влажном ближневосточном климате свиное мясо очень быстро портится, а употребление тухлого мяса, соответственно, ведет к пищевым отравлениям. И, будучи умными и наблюдательными людьми, древние евреи и решили ввести этот запрет, заботясь о здоровье своего народа. Но в наши дни, когда свиное мясо прекрасно сохраняется в холодильниках, этот запрет, дескать, начисто утратил свою актуальность, и евреи могут его больше не придерживаться.

Проживавшим в канувшем в Лету СССР евреям так понравилось это объяснение, что автору этих строк иногда кажется, что многие из них попросту заучивали его в детстве наизусть, объясняя себе таким образом, почему они не обязаны придерживаться традиций предков. И сегодня многие светские евреи, на вопрос о том, почему они отказываются соблюдать заповеди кашрута, начинают долго рассказывать о неком особом пристрастии свинины к порче в жарком и влажном климате, а также о том, как она хорошо сохраняется в холодильнике.

Между тем автор этих строк может засвидетельствовать, что в жарком и влажном климате Ближнего Востока свежие говядина и курятина, будучи оставлены на воздухе, портятся с точно такой же скоростью, что и свежая свинина. А копченая свинина сохраняется вне холодильника ровно столько же времени, сколько копченая говядина. К тому же не менее наблюдательные, чем евреи, народы ряда районов Африки, Юго-Восточной Азии и Океании испокон веков активно потребляют свинину – и это при том, что некоторые из них до сих пор не знают, что такое холодильник. Да и, скажем, в Греции и в Италии нередко стоит такая же жара, как и в Израиле, что отнюдь не мешало древним грекам и римлянам наслаждаться свининой, несмотря на то что до появления на территории этих стран первых холодильных камер оставалось еще довольно много времени. Да и, как уже было сказано, помимо свинины, Тора запрещает евреям употреблять в пищу зайцев, кроликов, верблюдов, ослов и многих других животных, мясо которых к числу скоропортящихся продуктов сторонники этой теории не относят. Таким образом, понятно, что попытка вывести запрет на свинину из неких особых свойств этого вида мяса и объявить данную заповедь утратившей актуальность является не более, чем предлогом для самооправдания тех евреев, которые решили отказаться от соблюдения традиций и, по сути дела, от веры своих отцов и дедов.

Однако версия об «особо скоропортящейся свинине» является не чем иным, как вульгаризированным вариантом получившей в последнее время весьма широкое распространение теории, согласно которой заповеди кашрута являются не чем иным, как… древнееврейской системой гармоничного питания, обеспечивающей человеку долголетие и активный, здоровый образ жизни до старости.

Любопытно, что первыми эту теорию выдвинули самые страстные оппоненты евреев – древнегреческие философы. Они обратили внимание на то, что евреи живут в среднем больше и сохраняют жизненную активность гораздо дольше, чем сами греки и окружающие их народы, – и стали искать разгадку этого феномена в принципах питания. Стоикам пришлось по душе то, что они охарактеризовали как еврейскую умеренность в еде и питье, частью которой был отказ от слишком жирного мяса (то есть от свинины), а также разделение пищи на мясную и молочную.

Уже в ХХ веке появилось немало медицинских исследований, призванных доказать, что кашрут – это наилучшая, наиболее здоровая система питания, защищающая от возникновения различных болезней, замедляющая процессы старения, активизирующая умственную деятельность и т. д. И уже неважно, дана ли эта система евреям самим Богом или является продуктом коллективной народной мудрости, зафиксированной в тексте священной книги. Главное то, что эта система работает!

В главе «Кашрут и здоровье» мы еще вернемся к этой точке зрения и покажем, насколько она далека от реальности, а пока отметим, что нет ни одного солидного медицинского исследования, которое бы подтверждало эту теорию. И тем не менее время от времени появляются работы, в которых доказывается, что, скажем, разделение мясной и молочной пищи полезно для здоровья, ну, а то, что неумеренное употребление свиных отбивных, щей с жирной говядиной и сметаной, черной икры, густо намазанной на хлеб с пятисантиметровым слоем масла и других блюд, никак не совместимых с еврейской традицией, может привести к повышению уровня холестерола и всех сопутствующих этому неприятностей, вам скажет любой диетолог.

Однако нужно признать, что точки зрения, согласно которой Бог дал евреям заповеди кашрута, в том числе и заботясь об их здоровье, придерживались многие еврейские философы, в том числе сам Рамбам, который, как известно, был не только выдающимся мыслителем, но и одним из самых выдающихся врачей своего времени. Вот что он писал в своем знаменитом «Путеводителе заблудших»:

«Пища, которая запрещена Торой, вредна для здоровья. Среди запрещенных продуктов питания нет таких, вредоносный характер которых можно было бы подвергнуть сомнению, за исключением разве что свинины и жиров. Но даже в последнем случае сомнения неоправданны. Свинина содержит слишком много вредных ингредиентов. Но самая главная причина, по которой Тора запрещает свинину, заключается в том, что свиньи крайне нечистоплотны и питаются мерзостной пищей. Тебе уже известно, как настойчиво Тора приписывает отвращать взоры, дабы не видеть нечистые предметы – в поле, в стане и тем более в городах. Если бы свинина стала дозволенной пищей, то рынки и дома стали бы грязнее отхожих мест, как это сегодня можно наблюдать во франкских землях…».

При всем своем преклонении перед Рамбамом, автор не может не признать очевидную натянутость этой мысли.

И тем не менее его точка зрения получила в Средние века весьма широкое распространение в еврейском мире. Целый ряд раввинистических авторитетов рассуждали в своих трудах о том, что, давая указания о разрешенной и запрещенной пище, Бог заботился о том, чтобы у евреев было здоровое тело, так как без этого они не смогли бы полноценно выполнять свое главное жизненное предназначение – изучать Тору – и таким образом развивать свою душу, поднимая ее на новые духовные ступени. Некоторые из них высказывали в своих книгах мысль о том, что по мере развития человечества, овладения им все новыми и новыми знаниями в различных областях науки людям будет постепенно открываться рациональный смысл заповедей о кашруте.

В написанной вскоре после Рамбама «Сефер ха-Хинух» («Книге просвещения») ее автор исходит из того, что Тора несет в себе высшую, Божественную мудрость, которая будет открываться людям постепенно. Согласно этой логике, объяснять собравшимся три с половиной тысячи лет назад у горы Синай евреям, почему все то же свиное мясо вредно для здоровья, было бессмысленно: они не владели самыми элементарными сведениями об устройстве человеческого организма. Поэтому Бог и сформулировал данный запрет в виде категорической заповеди, которую надо исполнять, даже если ее смысл совершенно неясен. Однако уже средневековый человек был в состоянии понять, что свиное мясо дурно влияет на сердечно-сосудистую систему, затрудняет работу желудка и т. д. В ХХ веке стал известен сам механизм такого влияния, однако, к примеру, запрет на употребление в пищу устриц и кальмаров до сих пор выглядит необоснованным – его следует просто придерживаться – и точка! Но кто сказал, что в следующем веке этому запрету не будет дано какое-то вполне конкретное медицинское объяснение? Скажем, выяснится, что злоупотребление «дарами моря» вызывает определенные виды рака?

Рамбам (Маймонид) – основоположник «рациональной теории» смысла еврейских пищевых запретов

Однако уже тогда эта «медицинская теория» объяснения смысла кашрута вызвала резкую критику со стороны выдающихся знатоков Торы. Одним из первых в бой против Рамбама и его сторонников бросился автор гениального трактата «Жертвоприношение Ицхака», решивший остаться анонимным. Переняв у Рамбама его язвительность, автор этой книги замечает, что просто смешно и одновременно страшно подумать, что Тора является чем-то вроде написанного Богом медицинского трактата для невежд, – а именно это и следует из «медицинской теории»! И уже после этого выпада он приступает к выдвижению своих аргументов. Главный из них заключается в том, что от любого заболевания рано или поздно находится лекарство. Представим, что Господь дал евреям диетарные законы для того, чтобы они не болели теми или иными болезнями. Но вот от этих болезней найдено снадобье, и следовательно, соблюдать эти заповеди больше не нужно – в крайнем случае, если заболеешь, тебя вылечат.

Но сама эта мысль вступает в резкое противоречие с базисным принципом иудаизма о вечности Торы и необходимости соблюдать все ее заповеди всюду и во все времена. Принцип этот, кстати, был включен тем же Рамбамом в 13 основных символов веры иудаизма, и, таким образом, выходило, что Рамбам сам себе противоречит. Далее автор «Жертвоприношения Ицхака» выдвигает еще один – неоспоримый и убийственный – довод против этого тезиса Рамбама:

«Несмотря на то, что неевреи, не опасаясь, принимают в пищу свинину и мясо прочих нечистых животных, птиц и рыб, они, как мы видим, чувствуют себя здоровыми и бодрыми и не испытывают физических страданий».

Полную солидарность с этими аргументами выразил в своих комментариях к Торе великий Абраванель.[20] Разбирая отрывок книги «Левит», посвященный запрещенным в пищу видам животных, Абраванель резонно замечает, что на свете есть немало ядовитых растений, способных вызвать у человека тяжелое заболевание или даже привести его к смерти, однако Тора нигде, ни одним словом не запрещает принимать их в пищу. «Все это доказывает, что Небесный Закон был дан не для того, чтобы врачевать телесные недуги или способствовать оздоровлению организма», – приходит к выводу Абраванель.

Другой великий еврейский философ – Рамбан[21] – выражает полную солидарность с Абраванелем и автором книги «Жертвоприношение Ицхака».

Конечно, писал он, Всевышний настолько благ и Ему настолько открыт все тайны созданной Им Вселенной, что невозможно предположить, что какая-то из данных Им заповедей может причинить тот или иной вред организму, – все Его заповеди могут идти только на пользу человеку. Но дело тут совсем не в пользе для физического тела, а в чем-то другом. Но вот в чем?!

Не позволяй душе лениться!

И вот тут мы наконец подходим к «чисто еврейским» попыткам объяснить смысл заповеди о кашруте. «Чисто еврейским», то есть основывающимся на фундаментальных принципах и понятиях самого иудаизма.

Одним из самых известных таких объяснений является знаменитая версия Рамбана и Абраванеля о том, что некошерная пища в первую очередь отрицательно влияет не на тело, а на душу еврея.

Так, комментируя фразу Торы «А из птиц вот этих вы должны гнушаться…», Рамбан обращает внимание на то, что практически все запрещенные виды птиц являются хищниками или пожирателями падали, и считает, что это – далеко не случайно.

«Любая хищная птица, – пишет он, – является нечистой, и Тора отвергает ее, поскольку ее плоть пробуждает в человеке кровожадность. И эта кровожадность передается сердцу… таким образом, хищные птицы запрещены потому, что их мясо является причиной кровожадности в человеке. Возможно, этим объясняется и то, почему запрещены хищные животные, ибо среди жвачных парнокопытных нет плотоядных, а все остальные являются хищниками…»

Рамбану вторит Абраванель:

«Все это доказывает, что Тора, данная нам с Небес, не предлагает методов оздоровления тела, но преследует лишь цели, направленные на совершенствование духовного здоровья и поиск средств врачевания души. Как следствие, она запретила в пищу те существа, мясо которых является „мерзостью“, и употребление которого способно искалечить психику и интеллект, порождает в человеческом характере тупость, пагубно влияет на душевные побуждения, делает его испорченным, преисполненным скверной существом, извращает мысли и поступки, гонит прочь дух святости и чистоты. Об этом восклицал Давид: „И дух святой Твой не отнимай от меня!“ (Псалмы, 51:13). И сказано: „Сердце чистое сотвори для меня, Боже, и дух твердый обнови внутри меня!“ (Псалмы, 51:12). Поэтому сказал святой, да будет благословен Он: „Не оскверняйте душ ваших никаким пресмыкающимся…“ (Левит, 11:43). Писание не называет их „вредными“ или „ядовитыми“, но „нечистыми“ и „мерзкими“, подчеркивая тем самым духовный, а не физиологический аспект запрета…»

Другой великий комментатор Торы Сфорно, суммируя эти размышления, выдвигает мысль о том, что цель законов кашрута – сделать души евреев восприимчивыми к изучению Торы и к тому образу жизни, который угоден Богу и дает человеку надежду на бессмертие его души:

«Таким же образом Господь решил изменить их (евреев – П. Л.) характер, чтобы были готовы принять свет вечной жизни посредством изменения рациона питания и совершенствования душевных качеств. Он запретил продукты, способные причинить вред нравственным склонностям или интеллектуальным способностям души, как сказано: «Не оскверняйте душ ваших никаким пресмыкающимся… ибо станете нечистыми» (Левит, 11:43), «ибо я – Господь, который вывел вас из земли Египетской, чтобы быть вам Богом…» (Там же, 11:45); «освящайтесь и будете святы» (Там же, 11:44). Быть святыми – означает быть вечными, подобными Творцу, да будет благословен Он…»

И далее:

«… И не оскверняйтесь ими. Ибо станете нечистыми, ибо Я – Господь, Бог ваш, освящайтесь и будете святы… Не оскверняйтесь ими, поедая их мясо, ибо вследствие этого станете скверными и тупоумными…»

В примитивной форме эта же мысль выражена в замечательной сцене из пьесы Бабеля «Закат», в которой Боярский объясняет, почему он отказался от предложения клиента выпить с ним пиво и закусить запретными для еврея раками:

«Боярский (Левке): Вы простите меня, мосье Крик, если я скажу вам, что еврей не должен уважать раков. Это я говорю вам замечание из жизни. Еврей, который уважает раков, может позволить себе с женским полом больше, чем надо себе позволять, он может сказать сальность за столом, и если у него бывают дети, так на сто процентов выродки и биллиардисты. Это я вам сказал замечание из жизни…».

Несмотря на то что Исаак Бабель во всей этой сцене явно подтрунивает над всеми своими героями, тем не менее, в уста Боярского он в данном случае вкладывает глубоко сидящее в религиозных евреях убеждение, что съедаемая ими пища не только влияет на работу желудка, бывает вкусна или омерзительна, полезна для сердца, почек и прочих органов или, наоборот, вредна, но и неким непостижимым образом оказывает влияние на столь тонкую и неуловимую медициной субстанцию, каковой является душа.

Кошерная пища, с этой точки зрения, способствует укреплению моральных устоев еврея, усиливает его веру в Творца, пробуждает желание изучать Тору и исполнять ее заповеди, в то время как «трефная», запрещенная пища, напротив, увлекает еврея на путь морального падения. Она как бы ослабляет «органы чувств» его души, делая ее менее восприимчивой для усвоения высших духовных ценностей, то есть заложенных в Торе идей, и отталкивает его от исполнения заповедей. Более того – пища, съедаемая родителями, каким-то образом влияет и на характер их потомства: если у соблюдающих кашрут евреев рождаются достойные, интеллектуально развитые дети, то у тех, кто ест «трефное», – «на сто процентов выродки и биллиардисты».

Исаак Бабель. Был убежден, что еврей не должен любить раков

Последователи Дж. Дж. Фрэзера наверняка усмотрят в таком подходе атавизм все той же древней симпатической магии первобытных народов. Однако в том-то и заключается разница, что еврейская традиция никогда не утверждала, что существует прямая, точнее, прямолинейная связь между вкушаемой пищей и характером и склонностями человека. Ни один раввин никогда не говорил и не писал, что тот, кто ест свинину, в итоге сам начнет рыться в нечистотах; тот, кто отведает сердце льва, станет таким же кровожадным, как лев; тот, кто полакомится грифом, начнет испытывать потребность в падали и т. п. Нет, все гораздо сложнее именно потому, что съедаемая пища влияет на человека не на физическом, а на его духовном, ментальном уровне. И с этой точки зрения разрешенная Богом, кошерная пища может способствовать духовному развитию человека, в то время как запрещенная, некошерная, наоборот, усиливает его материальные запросы, пробуждает его животную природу и стимулирует животные инстинкты, причем нередко самые низменные («Еврей, который уважает раков, может позволить себе с женским полом больше, чем надо себе позволять…»).

Отсюда же вытекает объяснение на запрет употребления в пищу любой крови, в том числе крови кошерно зарезанного кошерного животного.

«Три раза, – пишет раввин Элиягу Ки-Тов в книге „Ты и твой дом“, – повторяет Тора угрозу истребления души нарушителя этого запрета… Зачем все это? Затем, что „кровь – это душа“, душа всего живого – в крови его, а душа не ест душу, и кровь дана человеку только для искупления его души, чтобы попасть на жертвенник и стать искуплением для человека: душу за душу. И еще: поскольку душа всякой плоти в крови, человек, употребляя в пищу плоть, не должен оскверняться кровью. Потому что только человеческий дух восходит ввысь, стремясь к тому, что возвышенно и благородно, однако же дух скота спускается вниз и тянется ко всему низменному и презренному».

Легко заметить, что ничего нового в таком объяснении смысла диетарных еврейских законов опять-таки нет. Мысль о том, что «человек есть то, что он ест», что характер его питания влияет не только на его физическое состояние, но и на душевное здоровье, можно найти и в трудах тех же древнегреческих философов, и в индуизме, и в различных ответвлениях буддизма. Эту же мысль в вульгарно-прямолинейной форме нередко можно услышать на лекциях всевозможных новых «гуру», рядящихся в тогу пророков и новых духовных учителей человечества. И, само собой, она часто звучит в проповедях тех из них, кто является поборником вегетарианства, – дескать, употребляя мясную пищу, человек опускает себя до уровня животного, и становится закрыт для новых духовных откровений.

Самое интересное заключается в том, что данное «мистическое», как его часто называют, объяснение смысла еврейских законов отнюдь не противоречит приведенной выше «медицинской теории».

В самом деле, понятно, что вместе с мясом того или иного вида животных человек потребляет и тот специфический набор ферментов, гормонов и прочих ингредиентов, свойственных данному виду и в немалой степени обусловливающих его поведение и инстинкты при жизни. И с этой точки зрения мясо, скажем, крысы должно вызывать в организме, в том числе и в мозгу человека, некие иные процессы, чем мясо медведя или лисицы. Мясо жвачных парнокопытных, не только не являющихся хищниками, но и отличающихся, как правило, весьма мирным нравом, по мнению раввинистических авторитетов, как нельзя лучше подходит для питания евреев, да и всего остального человечества в целом, так как эти животные не несут в себе той агрессивности, жестокости, мстительности и других отрицательных качеств, заложенных в саму природу практически всех запрещенных Торой в пищу животных.

Именно такой ход мыслей приводит целый ряд еврейских и нееврейских доморощенных диетологов (а их в последние годы развелось великое множество) к выводу о том, что разгадку многих еврейских тайн следует искать именно в особенностях предписанного Торой евреям рациона.

В отказе от поедания мяса определенных животных, рыб и морских тварей, от смешения мясного с молочным и в других правилах кашрута кроется, по их мнению, объяснение еврейского долголетия, сохраняющейся до старости сексуальной активности, доброжелательных отношений между супругами в еврейской семье и даже того, что на протяжении столетий евреи демонстрировали более высокий интеллект, чем окружающие их народы.

Дело доходит до того, что подтверждение этой гипотезы ее приверженцы начинают искать во все той же еврейской Торе, истолковывая ее так, как до этого не приходило в голову ни одному раввину. К примеру, знаменитую фразу из Торы о том, что в конце концов все народы признают мудрость ее законов, они толкуют как то, что рано или поздно все народы осознают в числе прочего и Божественную мудрость еврейских принципов питания.

В современном Израиле от религиозных евреев нередко можно услышать мнение о том, что нынешнее падение нравов и невысокий интеллект значительной части израильской молодежи в немалой степени связаны именно с отказом от предписаний кашрута. Но, повторю, никаких серьезных исследований, подтверждающих подобные гипотезы, проведено не было. Как, впрочем, и тех, которые бы их опровергли.

Более убедительно звучит мнение тех израильских социологов, которые связывают современный кризис израильского общества не с изменением рациона евреев и массовым отказом от соблюдения кашрута, а с общим отходом от еврейской традиции и образа жизни (частным проявлением которых являются диетарные законы), которым светские евреи так и не смогли найти адекватной замены. И тут самое время перейти к другой еврейской теории, объясняющей, зачем Богу понадобилось разделить все виды пищи на разрешенные и запрещенные для евреев.

Не делайте из еды культа

Второе объяснение смысла законов кашрута, которое выдвигали еврейские мудрецы, заключается в том, что все диетарные ограничения Торы даны евреям с той же целью, с какой Творец запретил Адаму и Еве вкушать плоды с одного из деревьев, находившихся в райском саду. То есть для того, чтобы научить человека владеть своими страстями, ограничивать свои низменные побуждения и таким образом подниматься над своей животной природой, разумного животного в homo moralize – «человека морального».

«Поверхностно мыслящему человеку может показаться, что люди, которые не подчиняются закону, более свободны, чем послушные ему, потому что они могут потворствовать своим собственным наклонностям, – пишет раввин И. Грюнфельд, объясняя смысл этой концепции. – На самом же деле такие люди попадают в самое жестокое рабство – они являются рабами собственных инстинктов, побуждений и страстей. Первым шагом к освобождению от тирании животных наклонностей в человеке является поэтому добровольное подчинение законам морали. Ограничения, накладываемые законом, – это начало человеческой свободы, или, по выражению наших мудрецов: „Свободен тот, кто ведет себя в соответствии с Законом“ (Пиркей Авот, 6:2). Основная идея еврейской этики, святости, неразрывно связана таким образом с идеей о Законе, и диетарные законы занимают центральное место в этой системе моральной дисциплины, являющейся основой всех еврейских законов».

Таким образом, согласно данной концепции, цель пищевых ограничений, накладываемых на еврея, заключается в том, чтобы он осознал, что человек должен уметь бороться с теми своими инстинктами и желаниями, которые приравнивают его к животным. Он не должен класть в рот без разбора все, что ему нравится, и есть что-либо только потому, что у него возникло инстинктивное (то есть чисто животное) желание это съесть. И если подобные запреты целесообразны в том, что касается пищи, то тем более целесообразны они во всем, что касается взаимоотношений между людьми.

«Наступая на горло собственной песне», учась управлять одной из самых основных своих потребностей – потребностей в пище, человек учится таким образом управлять и всеми остальными, никогда не переходить запретные границы, даже если «йецер ха-ра», то есть сидящее в нем «злое побуждение», подталкивает его совершить то или иное преступление или просто нарушить некий запрет Бога, причем никто об этом нарушении может и не узнать.

Таким образом, законы кашрута с этой точки зрения выступают как мощное средство непрерывного нравственного самоусовершенствования еврея, как постоянное напоминание ему о том, что он в любой ситуации и в любом месте должен сохранять верность собственной национальной традиции и оставаться человеком. Говоря словами трактата «Пиркей Авот», «даже там, где нет людей».

Знак на все времена?!

Существует еще одно интересное объяснение диетарных законов Торы, активно разрабатываемое рядом крупных мыслителей и толкователей Писания. Для его обоснования авторы этой концепции обращают внимание на то, что ряд заповедей кашрута связаны с вполне конкретными событиями еврейской истории.

Например, как уже рассказывалось, запрет на употребление седалищного нерва кошерных животных был введен в память о том, что праотец еврейского народа Иаков повредил этот нерв в схватке с ангелом Исава. Однако, как известно, в еврейской традиции сама эта сцена воспринимается как пронизанная высокой символикой – она олицетворяет собой вечное столкновение высоких Божественных истин с грубой силой, ненавидящей и презирающей все, что связано с гуманизмом и духовностью. Бой Иакова с ангелом Исава – это вечное противостояние еврейского народа с его врагами, меняющими с веками свое обличье, но сохраняющими свою сущность. И как Иаков поначалу терпел поражение от своего более сильного и ловкого противника, а затем нанес ему сокрушительное поражение, так и еврейский народ в итоге победит своих врагов лишь «на рассвете» – на заре новой эры человеческой истории, ознаменованной приходом Мессии.

Другая заповедь кашрута – запрет употреблять квасное в дни Песаха (еврейской Пасхи) – напрямую связано с той поспешностью, с какой евреи в свое время вышли из Египта:

«И пекли сыны Израиля тесто, которое вынесли из Египта, лепешками пресными, ибо оно не сквасилось, так как они изгнаны были из Египта и не могли медлить и даже пищей не запаслись…» (Исход, 12:39).

И уже отсюда следует заповедь, данная евреям на все времена:

«Помни день этот, в который вы вышли из Египта, из дома рабства, ибо сильной рукою вывел Бог вас оттуда – и поэтому не ешьте квасного…» (Исход, 13:3).

Таким образом, если запрет на употребление седалищного нерва призван напоминать евреям об их вечной духовной и физической борьбе с Исавом, а запрет на квасное в Песах – о выходе из Египта и о том, что они в любой ситуации должны полагаться на Бога, как полагались на Него в тот день, когда покидали Египет, даже не позаботившись о том, чтобы сделать достаточные запасы пищи, то логично предположить, что и другие заповеди кашрута несут в себе некую высокую символику, некий моральный урок, смысл которого нам не всегда понятен.

Таким образом, строго следуя заповедям кашрута, еврей подчеркивает свою связь и с иудаизмом, и с еврейской историей, и со своим народом.

«Вот народ этот живет отдельно и меж другими народами не числится…»

Не секрет, что те пищевые запреты, которые на протяжении тысячелетий соблюдали евреи, нередко становились не только поводом для недоумения, но и для ненависти со стороны тех народов, среди которых им довелось жить. И это естественно: все непонятное человеку поневоле раздражает его и возбуждает в нем различные отрицательные эмоции. Следование же законам кашрута автоматически делало евреев чужаками в любой среде. Они не могли на равных сидеть за одним столом с неевреями; во всяком случае, не могли чувствовать себя за этим столом столь же естественно, как и остальные сотрапезники, есть ту же пишу и пить то же вино и т. д. Пищевые запреты, таким образом, незримым барьером разделяли евреев и их друзей и соседей, принадлежащих к другим народам.

Однако, согласно одной весьма расхожей для иудаизма идее, в этом как раз и заключается одно из важнейших их назначений: особые диетарные законы должны отделить евреев от остальных народов мира, стать мощным барьером на пути их ассимиляции с другими народами, помочь им сохранить самое себя, получить право на собственную историческую судьбу, отличную от судьбы других народов, и… выполнить свою историческую миссию. Не случайно пророк Валаам, которого царь Моава Балак просит проклясть евреев, будучи лишенным собственной воли, произносит вложенные в его уста Богом следующие слова:

«Из Арама привел меня Балак, царь Моава, от гор восточных: пойди и прокляни мне Яакова и пойди и призови гнев на Израиль. Как проклинать мне того, кого Всесильный не проклинает? И как гневаться мне, если не гневается Бог?! Вот с вершины скал вижу я его и с холмов смотрю на него: вот народ этот отдельно живет и между народами не числится…» (Числа, 23:7–9).

«Особые отношения еврейского народа со Всевышним, – пишет в своих комментариях раввин д-р Й. Герц, – определили характер и образ жизни сынов Израиля, сделав их непохожими на близких и далеких соседей как с точки зрения веры, так и с точки зрения государственного устройства и правил построения общества. Они стали народом особым, живущим по своим принципам и не меняющим их для того, чтобы походить на соседей. Такая обособленность еврейского народа соответствует плану Всевышнего, избравшего сынов Израиля быть источником, распространяющим в мире истинные знания о Боге и принципы добра и справедливости».

Таким образом, само следование тем или иным законам кашрута призвано постоянно напоминать еврею о том, что он – еврей, что он принадлежит к народу, чья судьба и сами взаимоотношения с Богом отличны от судьбы и взаимоотношений с Богом других народов.

Может быть, именно поэтому отказ еврея от собственного еврейства зачастую начинался именно с отказа от соблюдения заповедей кашрута – так проявлялось его желание слиться с иноплеменниками, стать «таким же, как все».

Пятикнижие не только предостерегает евреев от подобных попыток презреть данные им законы, но и утверждает, что, наоборот, если евреи будут им следовать, то окружающие их народы в конце концов начнут осознавать высшую мудрость этих заповедей и относиться к ним с большим уважением. И автор должен заметить, что не раз был свидетелем того, как сама жизнь подтверждала верность этого тезиса Писания. Что, впрочем, понятно: человек, упрямо следующий своим принципам, избранному образу жизни, даже если это причиняет ему неудобства в итоге всегда вызывает больше уважения окружающих, чем жалкий приспособленец.

В мире безумных теорий

Среди попыток объяснить смысл ряда диетарных запретов Торы в последние годы появляются и совершенно анекдотические.

Например, после того как стало известно, что внутренние органы свиньи лучше, чем органы какого-либо другого животного, совместимы с человеческими и могут быть использованы для пересадки человеку, в желтой прессе появились статьи, что запрет Пятикнижия на поедание свинины напрямую связан с запретом на каннибализм.

Эта «гипотеза» была подкреплена откровениями каннибалов, попавших под суд за свои преступления. Так, немецкий людоед Армин Майвес, съевший мужчину, с которым он познакомился по Интернету, в книге «Тайная вечеря убийц» Манфреда Риссе прямо говорит о том, что по вкусу человечина похожа на свинину.

Впрочем, как понимает читатель, подобные трактовки тайн кашрута иначе как курьезными не назовешь…

«Тора как инструкция к холодильнику»

…Именно так называлось интервью с неким раввином, опубликованное в начале 90-х годов в одной из русскоязычных газет Израиля. Интервью было довольно большим и сводилось к тому, что журналист наседал на своего собеседника и требовал объяснить ему, в чем же именно заключается смысл заповедей кашрута? Станет ли он после того, как начнет их соблюдать, умнее, здоровее, удачливее и т. д., или нет?! И когда в ответ на все эти вопросы раввин посоветовал борзописцу относиться к Торе «хотя бы как к инструкции по пользованию холодильником», это было воспринято последним как апофеоз глупости и фанатизма религиозных евреев. Уже после окончания разговора с ребе этот журналист еще на протяжении половины газетной полосы всячески упражнялся в остроумии по поводу «инструкции к холодильнику».

Однако, как показали пришедшие в газету письма, среди ее читателей нашлись те, кто понял и по достоинству оценил ответ «служителя культа».

В самом деле, покупая новый холодильник, видеомагнитофон, телевизор или другую бытовую технику, мы зачастую отнюдь не задаемся вопросом о том, как они устроены, почему холодильник «холодит», видеомагнитофон воспроизводит звук и изображение, записанные на диске, телевизор помогает нам увидеть происходящее в эти минуты в студии, находящейся от нас за тысячи километров, и т. д. Нет, мы просто включаем данный прибор в электросеть, нажимаем на кнопки – и удовлетворяем с помощью этих приборов определенные наши потребности.

Более того – автор данной книги убежден, что если бы создатели бытовой электротехники попытались рассказать всем и каждому, как именно устроены тот же холодильник, видеомагнитофон и телевизор, то далеко не у всех хватило бы знания и интеллекта это понять. Поэтому при пользовании вышеназванными приборами нам остается полагаться на четкие указания приложенных к ним инструкций, выполняя операции, которые необходимы для их работы, и воздерживаясь от тех действий, которые могут привести к поломке этих приборов, – например, от выплескивания кастрюли с кипятком в морозильную камеру работающего холодильника, от попыток выпрямить экран плазменного телевизора с помощью молотка, или заколачивания гвоздей в крышку видеомагнитофона.

Но то, что справедливо по отношению к этим довольно примитивным созданиям человеческого разума, тем более справедливо по отношению к созданному Творцом мирозданию. Несмотря на все успехи науки, большинство фундаментальных тайн Вселенной (например, та же природа гравитации) продолжают оставаться сокрытыми от человечества, подобно тому как устройство холодильника сокрыто от большинства обитателей планеты. Что, кстати, совершенно не мешает миллиардам людей во всем мире пользоваться холодильником, не говоря уже о нашем постоянном, чисто инстинктивном пользовании законами гравитации.

Фундаментальный подход иудаизма к смыслу заповедей Бога, данных как всему человечеству в целом, так и избранному Им еврейскому народу, как раз и основан на том, что если Господу ведомы все тайны сотворенного Им мироздания, то ограниченный человеческий разум попросту никогда не в состоянии постигнуть их до конца (вспомним знаменитый ленинский тезис о бесконечности процесса познания). К таким законам Творца относятся и заповеди о разрешенной и запрещенной пище, каким-то пока непостижимым для человека образом связанные и с его личной судьбой, и судьбой его семьи и его народа, и самим существованием мира и человеческой цивилизации. И потому прежде, чем мы постигнем (если когда-нибудь постигнем вообще), для чего именно нужны эти законы, их следует попросту соблюдать, воздерживаясь от того, что запрещено Богом, подобно тому как мы соблюдаем инструкцию по эксплуатации холодильника и воздерживаемся от действий, способных привести к выходу его из строя. Разница в данном случае заключается лишь в том, что, говоря о заповедях Торы, мы говорим не о холодильнике, а о нашей цивилизации, нашей планете, и возможно даже, что обо всей нашей Вселенной.

Именно поэтому на протяжении всей истории еврейского народа еврейские мудрецы настаивали на том, что любые поиски смысла заповедей кашрута на самом деле не приближают размышляющего над ними человека к истине, а удаляют его от нее, так как подлинный смысл исполнения этих заповедей не в том, что они полезны для здоровья или для души, и, конечно, не в том, что они что-то там символизируют или делают человека более моральным, а в том, что они даны евреям Богом, вера в которого у последних должна быть настолько глубока, что само свое предназначение в жизни Он должен видеть в исполнении Его воли. Этот принцип, который евреи исповедовали на протяжении тысячелетий, был четко сформулирован еще в мидраше «Сифра», составленном во времена Талмуда:

«Раби Эльазар бен Азария учил, что человек (в данном случае Эльазар Бен-Азария имел в виду, безусловно, только еврея – П. Л.) не должен говорить: «Мне не хочется надевать запрещенную одежду, изготовленную из шерсти и льна, не хочется есть свинину». Но он должен говорить так: «Мне очень этого хочется, но что я могу поделать, если Отец Небесный запретил мне это?!»

Именно осознанием иррациональности заповедей кашрута, их высшего, не поддающегося осознанию человеческим разумом смысла, необходимостью соблюдать их прежде всего и исключительно потому, что они были напрямую даны евреям Богом, и объясняется та страстность, с которой евреи соблюдали эти заповеди на протяжении всей своей истории. И – само собой – та роль, которую заповеди о кашруте сыграли в еврейской истории и в выживании еврейского народа, несмотря на все исторические катаклизмы, через которые ему пришлось пройти.

Попытки связать диетарные законы Торы с пользой для здоровья, увидеть в них некую сугубо рациональную основу, как уже говорилось выше, предпринимались еще столетия назад. Причем предпринимались как некоторыми еврейскими религиозными авторитетами, среди которых был и такой великий врач и философ, как Рамбам, так и активными противниками иудаизма и любой религии вообще. Если для первых было важно показать, что, будучи источником Высшей Мудрости, переданной евреям самим Богом, законы кашрута призваны, помимо всего прочего, помочь придерживающемуся их еврею прожить долгую и здоровую жизнь, то вторые настаивали на том, что Тора – это не более, чем сборник народных преданий, этических, бытовых, медицинских и прочих правил, выработанных и усвоенных евреями за первые столетия или даже тысячелетия их истории и затем зафиксированных в виде Книги Закона.

С этой точки зрения, сами содержащиеся в ней законы имели вполне рациональную основу и, возможно, когда-то и были все без исключения полезны, но со временем часть из них утратила свою актуальность, в то время как других и в самом деле следует придерживаться.

Классическим примером такого подхода является отношение к запрету на употребление в пищу свинины – примером, к которому автору уже не раз приходилось возвращаться на страницах этой книги. Так как, гласит данное объяснение, евреи жили в жарком климате (а в жарком климате свиное мясо портится быстрее, чем все остальные виды мяса), то употребление свинины предками еврейского народа могло не раз и не два приводить к пищевым отравлениям. На основе этого отрицательного коллективного опыта потребления свинины, в результате она и была объявлена «запретным мясом». Возможно также, продолжают авторы этой «теории» у евреев как у типичного скотоводческого народа вызвал отвращение и сам образ жизни свиньи: «чистый скот», по их мнению, должен был питаться травой, а не рыться в нечистотах. Но значит ли это, что современный еврей должен придерживаться этих родившихся в определенном месте и в определенное время запретов? Да конечно же нет!

Однако, как уже говорилось в главе «В поисках смысла», во все эпохи выдающиеся знатоки Торы восставали против любых попыток представить кашрут как некую систему здорового образа жизни, язвительно утверждая, что просто смешно приравнивать Тору к написанному Богом медицинскому трактату, в котором Он выступил в роли диетолога, дающего пациенту указания, что ему можно, а что нельзя употреблять в пищу, если он хочет дожить до глубоких седин, сохраняя бодрость и здоровье. То есть, возможно, Всевышний и в самом деле на тех или иных страницах Торы выступает как Диетолог, но при этом своими указаниями он преследует совсем иные цели, чем ваш знакомый диетолог из поликлиники.

Но все эти утверждения не были услышаны никем, кроме религиозных евреев, и в наши дни, как это ни странно, попытки выявить рациональную, так сказать, научную основу для обоснования заповедей кашрута не только не ослабели, но и усилились. Причем усилились с прямо противоположной целью, чем прежде, – доказать, что речь и в самом деле идет о созданной «умным еврейским народом» замечательной диете, которая чрезвычайно полезна для любого человека и которой, соответственно, стоит следовать всем независимо от национальности и вероисповедания.

Отношение еврейской традиции к подобным попыткам было предельно четко выражено профессором Германом Брановером (кстати, посвятившим всю свою жизнь физике, а не теологии).

«Сейчас очень модно искать в заповедях, данных Богом, содержание и смысл с рационалистических позиций, – писал Брановер в своей книге „Из глубин“. – Эти попытки предпринимаются в области гигиенической, медицинской, социальной и т. п., тем самым исподволь протаскивается мысль, что заповеди – плод ума и опыта самого народа, а не даны свыше. Бесспорно, ни одна заповедь не противоречит соображениям гигиены, медицины, условиям, необходимым для существования здорового общества и здоровой психики индивидуума. Более того, они учитывают возможности и способности рядового человека, согласуются со всеми его физическими и духовными отправлениями. Но высший смысл и высшее назначение заповедей – трансцендентны. Совершенно рациональными для человеческого мышления могут быть лишь порождения человеческого ума. Заповеди же служат осуществлению Высшего предначертания, и потому для человека в них всегда остается закрытая сторона – какая-то доля трансцендентности».

Характерную точку зрения сторонников противоположной точки зрения представляет З. И. Эвенштейн в своей прекрасной книге «Еврейская кухня»: «Кашрут – это совокупность еврейских диетарных законов, определяющих правила питания людей, исповедующих иудаизм, который, как и другие вероучения до определенного периода, свидетельствовал, в частности, об уровне науки древних евреев. Наивной и в то же время по многим позициям – рациональной».

Обычно сторонники такой «рациональной теории» происхождения кашрута начинают со все того же запрета на поедание свинины и разделения на «чистых» и «нечистых» животных вообще. Тот же Эвенштейн отмечает, что запрет на употребление в пищу мяса хищных животных и птиц существует в той или иной степени у всех цивилизованных народов. «Еда из плоти волка, лисиц, например, и даже из мыши, внутренностей домашней кошки, собаки в меню цивилизованного человека, исповедующего не только иудаизм, но и христианство, – пишет он, – не более чем экзотика или проявление дурного вкуса… Мясо вороны, ястреба, например, или же чайки, баклана практически несъедобно…»

Итак, перед нами, казалось бы, довольно убедительный и, кстати, весьма распространенный довод в пользу деления животных на кошерных и некошерных с точки зрения употребления их в пищу: к некошерным относятся и дикие, плотоядные животные, и птицы, мясо которых настолько жестко и безвкусно, что практически непригодно в пищу. Кроме того, добавляют некоторые диетологи, в мясе хищников нередко отсутствует целый ряд необходимых человеку веществ и нередко наличествуют откровенно вредные вещества. А мясо травоядных домашних животных, наоборот, достаточно мягко, вкусно и полезно.

Однако достаточно самого беглого обзора кулинарных пристрастий различных народов мира, чтобы признать всю несостоятельность такой точки зрения.

В России, например, деликатесным считается мясо медведя, отнюдь не являющегося законченным вегетарианцем. Да и мясо водяной крысы нутрии в свое время считалось довольно популярным на просторах бывшего СССР и сравнивалось по вкусу с крольчатиной. В Конго и сегодня мясо некошерных крысы и обезьяны считается самым распространенным и вполне съедобным.

Невозможно так же с этой точки зрения объяснить, почему Писание запрещает евреям в пищу мясо отнюдь не плотоядных коня, бегемота, кролика, зайца, верблюда и, само собой разумеется, свиньи, а из птиц – широко употребляющегося в пищу во многих странах мяса (и, соответственно, яиц) страуса.

Таким образом, запрет связан отнюдь не с жесткостью и несъедобностью мяса некошерных животных, а с чем-то другим. Но с чем?! И тут, словно фокусник из своей безразмерной шляпы, приверженцы «научной теории кашрута» вытаскивают на свет следующий довод.

«Ну, конечно, – говорят они, – дело не только в гастрономических свойствах мяса, но и в той опасности, которую представляют „нечистые“ животные в качестве разносчиков различных инфекционных болезней. Достаточно вспомнить о крысах как разносчиках бубонной чумы, да и другие грызуны в этом смысле тоже могут представлять опасность для человека. Евреи были первым из народов, кто понял это – и запретил себе этих животных в пищу. Впрочем, если вы верите в Бога, вам подойдет и другое объяснение: Бог как создатель всего сущего, безусловно, знал, какие именно животные пригодны в пищу, а какие нет, какие вредны для человеческого организма, а какие полезны. Кто из них переносит опасные инфекционные заболевания, а кто, подобно коровам, страдает этими заболеваниями в такой форме, что даже если человек заразится от них, то легкая форма болезни послужит лишь для выработки иммунитета от более тяжелой, а подчас и смертельной формы этой же болезни. И потому Бог запретил в пищу мясо одних и разрешил мясо других животных».

И вновь в качестве доказательства справедливости данной версии выступает все та же свинья. Дело не только в том, что свинина быстро портится в жарком климате, говорят сторонники данной точки зрения. Согласно распространенным предубеждениям, свинья действительно куда чаще, чем другие домашние животные, поражается различными инфекционными заболеваниями, вероятность того, что с ее мясом в организм проникнут различные паразиты, куда больше, чем при употреблении мяса других животных. Наконец, с диетической точки зрения свинина, вне сомнения, куда больше стимулирует ожирение и повышение уровня холестерола в организме, чем та же говядина. И это понятно: если в 100 г говядины в среднем содержится 20 г белков и 9 г жиров, то в том же количестве свинины эти же показатели составляют соответственно 13 и 39 г. Порой содержание жира в свинине может доходить до 50 %, а уровень холестерина в нем самый высокий из всех других видов мяса – 125 мг-процентов.

Но чем выше содержание холестерина в мясе, продолжают сторонники данной точки зрения, тем более негативное влияние оно оказывает на работу мозга. Таким образом, дело не в том, что свинина слишком быстро тухнет на солнце, а, возможно, в том, что древние евреи заметили: потребитель свинины куда быстрее утрачивает способность к быстрому, неординарному мышлению и куда раньше и чаще начинает страдать старческим маразмом и болезнью Альцгеймера, чем те, кто этого мяса не ест. Заметили – и решили запретить его в пищу, чем и объясняются необычайная интеллектуальная активность и выдающиеся достижения евреев в различных областях науки.

Один из страстных сторонников такой точки зрения доказывал ее справедливость автору этих строк, сравнивая политических лидеров Израиля и России последних трех десятилетий.

«Вспомни Брежнева, Черненко, да и того же Ельцина, – горячо говорил он. – К 70 годам эти, в общем-то, очень неординарные, умные, активные люди уже были развалинами и фактически пребывали в старческом маразме. И в то же время Давид Бен-Гурион, Ицхак Рабин, Ариэль Шарон в свои далеко за 70, а Шимон Перес и Ицхак Шамир – в свои далеко за 80, сохраняли и относительно неплохое здоровье, и потрясающую ясность ума. При этом, хотя ни один из вышеупомянутых израильских политиков не был религиозен, все они просто по инерции соблюдали кашрут и не ели свинину. И, как видишь, это им помогло…»

Но будем трезвы и объективны.

Во-первых, будучи относительно осведомленным о некоторых деталях жизни израильских политиков, автор прекрасно знает, что тот же Ариэль Шарон никогда кашрута не придерживался и постоянно ел «трефное». Да, верно, в его рационе не было свинины (в последние годы он вообще ел в основном баранину), но зато в нем часто присутствовали креветки, устрицы и прочие некошерные морепродукты.

Во-вторых, последние исследования доказывают, что вопреки распространенному прежде мнению, свиное мясо усваивается человеческим организмом не только не хуже, чем другие виды мяса, но и лучше них. Точка плавления свиного жира (а это считается одним из главных показателей усвояемости мяса) составляет 37 градусов Цельсия, то есть равна нормальной температуре человеческого тела, в то время как для говядины этот же показатель составляет 47 градусов, а для баранины – 50 градусов. Для некошерной конины, кстати, всего 28 градусов.

Жира и прочих вредных продуктов в «постной» свиной вырезке куда меньше, чем, скажем, в куске жирного говяжьего мяса, не говоря уже о баранине. Никаких доказательств связи между свининой и расхожим народным выражением по поводу заплывших жиром мозгов тоже обнаружить не удалось…

И тем не менее «научная теория кашрута» получает в наши дни все большее и большее распространение в мире, и потому автор просто не может себе позволить обойти их доводы молчанием.

Кошерно – значит, полезно?

Итак, скажу сразу, что доводов в пользу точки зрения, согласно которой кошерная пища однозначно является полезной, собрано в литературе по нутрициологии, диетологии и гигиене достаточно много.

Сегодня любой специалист по производству мяса подтвердит вам, что еврейская истина о том, в каком состоянии животное находилось в последние часы и минуты перед забоем, влияет на вкус и другие показатели мяса – это однозначно доказанный научный факт. И если работники мясокомбината в самом деле заботятся о качестве своей продукции, то им нужно сделать все для того, чтобы животные избежали стрессов перед забоем, а сам забой был как можно более быстрым и безболезненным. Другое дело, что в практике скотобоен всех стран мира эти условия, мягко говоря, соблюдаются далеко не всегда.

Сама система разделки туши, при которой удаляется седалищный нерв, тоже представляется ветеринарам и пищевикам совершенно лишенной какого-либо мистического характера – наоборот, замечательно обоснованной с рациональной точки зрения. «Мясные блюда, – пишет З. И. Эвенштейн, – тем полноценней, чем меньше в них сухожилий, фасций, кровеносных сосудов и жира, которые, как это также предусмотрено кашрутом, должны вырезаться при холодной обработке, например, коровьей туши. Так что обвальщики, жиловщики мясокомбинатов, не подозревая даже о существовании Кодекса еврейских диетарных законов, разделывают туши убойного скота в точном соответствии с ним. Специальными остро заточенными ножами удаляют фасции, покрывающие мышцы, сухожилия, крупные кровеносные сосуды, а также кровоподтеки, поскольку жилы и фасции-пленки состоят почти полностью из неполноценных белков коллагена и эластина, которые к тому же не расщепляются в организме человека и не усваиваются…»

К сожалению, эта цитата полна искажений и натяжек, и главная из них заключается в том, что схема разделки туши животных на мясокомбинатах полностью совпадает с предписаниями кашрута.

Не совпадает. И потом, иудаизм запрещает евреям в пищу не все сухожилия, а только одно – седалищное, а остальные они могут при желании есть, несмотря на коллаген и эластин. И чем дальше мы будем присматриваться к тезису «Кошерно – значит, полезно», тем больше будем обнаруживать подобных противоречий.

Но о них мы поговорим чуть позже, а пока продолжим оценивать заповедь кашрута с позиций здорового питания.

Запрет на употребление в пищу крови с этой точки зрения связан с тем, что кровь является идеальной средой для размножения различных болезнетворных микроорганизмов, и потому уже через короткое время после забоя ее употребление в пищу чревато самыми негативными последствиями для организма.

Чрезвычайно высокую оценку получила у ветеринаров и пищевиков и предписанная Талмудом методика осмотра мясником туши сразу после забоя для того, чтобы определить, является ли свежая убоина кошерной или нет. Наработанные иудаизмом за тысячелетия методы определения, было ли забитое животное больно каким-либо опасным для человека заболеванием, что делает его мясо запрещенным в пищу, по мнению ветеринаров, настолько совершенны, что практически заменяют собой ветеринарный осмотр.

В Израиле известно немало случаев, когда забракованное резником по критериям Талмуда мясо объявлялось поначалу ветеринарным врачом вполне пригодным в пищу и лишь дополнительные анализы выявляли, что резник был прав и мясо это по тому или иному своему показателю не соответствовало установленным стандартам.

Ну, а о том, насколько целесообразно предписанное кашрутом высаливание мяса перед его приготовлением, многие жители Украины и Белоруссии узнали, увы, только после чернобыльской аварии (и лучше, разумеется, им этого никогда бы не знать!). Вот, например, как следует очищать мясо от радионуклидов перед его приготовлением, по мнению небезызвестной поклонникам здорового образа жизни Майи Гогулан:

«Мясо, предназначенное для приготовления вторых блюд, нужно разрезать на куски и поместить в соленый раствор (на 1 л воды 40 г соли) и в который добавлена чайная ложка уксусной эссенции. Замачивают мясо в эмалированной или стеклянной посуде в соотношении мяса и раствора 1:2. Мясо выдерживают 6-12 часов, трижды меняя раствор».