Еврейская диетология, или Расшифрованный кашрут Люкимсон Петр
Конечно, эта технология не совпадает с приведенной в главе «На еврейской кухне» технологией кошерования мяса путем высаливания, но принцип, безусловно, тот же. И так же как в случае соления мяса, предписанном иудаизмом, при таком методе удаляется не только внутренняя кровь (а именно она в радиоактивно зараженных районах в основном и накапливала радионуклиды), но и уничтожается целый ряд болезнетворных микроорганизмов, если до того они присутствовали в этом мясе.
Нашли сторонники данной теории и объяснение запрету Торы на употребление в пищу всевозможных ракообразных, моллюсков и т. д. Согласно очень распространенной точке зрения, дело в том, что эти живые существа питаются падалью и потому в их быстро разлагающемся мясе содержится целый ряд ядовитых продуктов, стимулирующих гнилостные процессы в организме и в итоге наносящих ему немалый вред.
Однако самым любопытным (пожалуй, куда более любопытным, чем выкладки о вреде свинины) оказалось подтверждение наукой вредности для организма совместного употребления мясных и молочных продуктов. А ведь речь идет о самом иррациональном запрете Торы, том самом «еврейском предрассудке», который на протяжении столетий вызывал усмешки как обывателей, так и почтенных ученых мужей, и которым по сей день пренебрегают практически все народы планеты.
Впрочем, разумеется, эта истина была хорошо известна еще многим врачам древности – просто они почему-то отнюдь не считали своим долгом ее пропагандировать. Так, в древнетибетском медицинском трактате «Чжуд Ши» («Голубой берилл») утверждается, что смешение в одной трапезе не совместимых друг с другом продуктов приводит к постепенному отравлению организма, и затем в нем приводятся следующие примеры подобной несовместимости:
«Но если принимать несовместимые виды пищи, это все равно что есть составленный яд.
Плохо подходит рыба к молоку, несовместимы молоко и плоды с деревьев.
Яйца и рыба не подходят друг другу…
Нельзя на горчичном масле жарить грибы.
Мешать курятину с кислым молоком…
Нельзя есть кислое, запивая молоком, есть новую пищу, пока прежняя не переварилась, ибо они могут оказаться несовместимыми и начать ссору».
А вот что писал Авиценна в своем «Каноне врачебной науки»:
«Для принятия пищи имеется свой порядок, которого должен придерживаться каждый берегущий свое здоровье. Нужно воздерживаться от употребления жидкой и быстроусвояемой (эти характеристики обычно подходят к молочной пище – П. Л.) пищи, после сильной и твердой (как правило, такими свойствами обладает мясная пища – П. Л.), так как жидкая пища переваривается раньше, еще находясь над твердой, и, не находя путей для прохождения, загнивает, портится и портит то, с чем она смешивается…».
Однако понадобились века, чтобы наука подтвердила эти выводы великих врачей прошлого и принцип отказа от смешения мясного с молочным стал считаться одним из базовых принципов здорового питания.
Г. Малахов в своей книге «Разумное питание. Мой 20-летний опыт», не будучи знакомым с основами кашрута, указывает, что сочетание во время одного приема пищи белковых продуктов с белковыми крайне вредно для организма, и дальше конкретизирует необходимость избегать подобного смешения и объясняет, почему оно вредно для организма:
«Два белка различного характера и состава (например, мясо и яйца, мясо и молоко и т. д.) требуют различных изменений в пищеварительном тракте, различного времени для переваривания и усвоения. Например, наиболее сильнодействующий сок выделяется на молоко в последний час пищеварения, а на мясо – в первый. Если пищеварительный процесс не будет должным образом видоизменяться, белковая пища не будет полностью переварена».
Ту же мысль активно пропагандируют в своей книге «Диета на выбор» Е. К. Васильева и Ю. С. Пернатьев:
«Дело в том, что пищеварительный тракт должен видоизменяться, чтобы удовлетворить требованиям каждой белковой пищи. А это невозможно, когда съедают два различных белка за один прием. Это не означает, что два различных вида мяса или два различных вида орехов нельзя принимать за один прием. Но это значит, что такие белковые сочетания, как мясо и яйца, мясо и орехи, мясо и сыр… не должны приниматься одновременно».
И, наконец, вернемся к Майе Гогулан, многие идеи которой основаны не только на научном знании, но и на чисто женской интуиции. В качестве продуктов, наихудшим образом сочетающихся с мясом, в книге «Попрощайтесь с болезнями» ею названы «молоко, крахмалы, сладости, другие белки, кислые фрукты и овощи, сливочное и растительное масло, сметана, сливки». Причем Гогулан указывает на то, что для переработки мясной пищи организму требуется 4–6 часов, а молочной – 1,5–2 часа, и советует, исходя из этих данных, делать перерывы между трапезами, терпеливо дожидаясь, пока один вид белковой пищи переварится и организм сможет приступить к перевариванию принципиально другого вида белка. И, одновременно, Гогулан утверждает, что ряд мясных и молочных продуктов несовместимы друг с другом потому, что они являются… взаимозаменяемыми.
Но любопытно, что многие еврейские мистики убеждены: подлинный смысл запрета на смешение мясного и молочного как раз и заключается в том вреде, который наносят человеческому организму два взаимозаменяемых и потому противостоящих друг другу жизненных начала. Красное мясо и белое молоко, менструальная кровь и сперма, овечья шерсть и лен – все это субстанции, несущие в себе разные по природе и вместе с тем основополагающие жизненные начала, которые не должны ни при каких обстоятельствах смешиваться, так как их встреча, соединение друг с другом подобно встрече материи с антиматерией – с неминуемой «аннигиляцией», чреватой уничтожением как той, так и другой. И дело тут уже не в законах несовместимости двух видов белковой пищи, а в совершенно иных, пока или вообще неподвластных человеческому разуму трансцендентных законах мироздания. Но именно сам факт возникновения подобной связи между трансцендентными и вполне поддающимися осмыслению законами нашего физического мира как раз и воспринимается сторонниками «научной теории кашрута» в свою пользу. «Значит, – говорят они, – мы можем понять хотя бы частичный смысл Божественных законов. А если это так, то почему бы нам не продолжить поиски в данном направлении?!»
Впрочем, как уже было сказано, фактов, согласно которым понятие кашрута далеко не всегда совпадает с представлением о вкусной и, главное, здоровой пище, накоплено так же более, чем достаточно.
Когда кошерное вредно, а некошерное – полезно
В самом деле, наложив запрет на ту же пресловутую свинину, кашрут никак не ограничивает употребление евреями бараньего и говяжьего жира, который почти так же вреден, как и сало. Нет в нем и практически никаких ограничений на употребление мучного и сладкого, и потому еврейскую национальную кухню никак нельзя отнести к одной из разновидности диет для похудания.
Скорее наоборот – в ней столько разнообразных жирных, сладких и мучных блюд, что вряд ли стоит удивляться тому, что избыточная полнота всегда была и остается едва ли не самой распространенной среди евреев «национальной» болезнью. Талмуд рассказывает, что некоторые еврейские мудрецы были настолько толстыми, что одна римлянка откровенно потешалась над ними, спрашивая, как с такими огромными животами они смогли зачать детей. У еврейских юношей, живших в Вавилоне, объем живота подчас достигал таких размеров, что они вынуждены были постоянно затягивать его в специальные широкие пояса – без поддержки животов этими поясами они просто не могли нормально передвигаться. И сегодня ожирение в Израиле называют «национальной» болезнью – в этой стране, большинство населения которой составляют евреи, им в той или иной степени страдает больше половины населения.
Да и многие положения кашрута выглядят чрезвычайно спорными. Например, запрет на употребление крови, воспринятый из иудаизма как христианством, так и исламом, носит чисто религиозный характер: существует немало народов, употребляющих сырую кровь животных в пищу и считающих ее деликатесом. Мясо с кровью употребляют и некоторые сторонники сыроядения, и случаев отравления ею в медицинской литературе не описано. Напротив, есть заболевания, при которых врачи рекомендуют пищевые добавки и пищу, в состав которых входит кровь.
Мясо моллюсков, раков, крабов и других некошерных «даров моря» оценивается учеными как чрезвычайно питательное, полезное, насыщенное различными минеральными веществами, а вот версия о наличии в нем гнилостных ядов как раз не очень подтверждается. И, следовательно, с медицинской точки зрения запрет на морепродукты тоже выглядит не очень обоснованно. И уж совершенно непонятен с этой точки зрения запрет на употребление в пищу вкуснейших осетра, стерляди и их икры только потому, что эти рыбы не имеют ярко выраженной чешуи.
Все это разбивает «научную теорию кашрута» в пух и прах, хотя ее сторонники не сдаются и заявляют в ответ, что наряду с абсолютными истинами еврейский диетарный кодекс содержит и «определенные анахронизмы».
«Не все с позиций современной нутрициологии бесспорно в Кодексе еврейских диетарных законов – мудром, но очень древнем творении», – признается З. И. Эвенштейн.
Но в этом и заключается основное и совершенно непреодолимое противоречие между поборниками «научной концепции» и религиозными евреями: последние никогда не согласятся с тем, что заповеди, данные евреям самим Творцом Вселенной, могут когда-либо стать анахронизмом. Нет, они вечны и незыблемы, как и Он сам, а потому вопрос о том, полезно ли соблюдение кашрута для здоровья или вредно, такого еврея не волнует – он его просто соблюдает, и все тут. И в то же время, соблюдая их, этот еврей живет с убеждением, что Всевышний настолько благ, что просто не может дать законы, которые пойдут во вред человеку. И в этой способности во всем и всегда целиком полагаться на Бога и состоит, согласно иудаизму, суть подлинной веры.
И в то же время справедливости ради стоит отметить, что, просмотрев в различных книгах сотни диет, призванных помочь человеку вести здоровый образ жизни, автор этой книги не нашел… ни одной некошерной диеты. Абсолютно все разработанные как западными, так и российскими специалистами диеты совершенно кошерны с точки зрения иудаизма и могут быть использованы религиозным евреем. Никто почему-то не додумался до диеты, которая включала бы в себя свинину (даже «постную»), осетрину или устриц. И факт этот, безусловно, может быть истолкован сторонниками теории, согласно которой кашрут является не чем иным, как одной из систем здорового питания, в свою пользу. Хотя, повторю, для религиозного еврея это совершенно ничего не значит.
Глава 9. Чего хочет Бог? Кашрут и диетарные законы религий мира
Пожалуй, трудно найти какое-либо более-менее влиятельное религиозное учение, в котором не было бы законов, запрещающих употреблять тот или иной вид пищи. И уже этот факт доказывает всю нелепость вопроса, с которым атеисты во все времена любили и любят обращаться к евреям, чтобы подчеркнуть всю нелепость их пищевых запретов: «Неужели Богу, Творцу Вселенной, не все равно, что человек ест?!»
Вопрос этот неправомочен, разумеется, отнюдь не потому, что существование диетарных ограничений во всех мировых религиях доказывает, что Богу и в самом деле не все равно, что человек ест, а по той причине, что его почему-то обычно задают именно религиозным евреям и крайне редко – правоверным христианам, мусульманам, индусам и т. д. И если пищевые ограничения, которые предписаны Кораном верующим мусульманам, более-менее известны, то почему-то считается, что христианская религия предельно либеральна в вопросах питания и христианин может позволить себе есть все, что ему вздумается. Однако так как обе эти мировые религии – и христианство, и ислам – берут свои истоки в иудаизме, то, естественно, и та, и другая восприняли из него не только Священную историю и основополагающие моральные установки, но и целый ряд ритуалов и… пищевых запретов.
Да, безусловно, в вопросах питания христианство кажется самой либеральной из этих трех религий, но и в христианстве с данным вопросом все обстоит далеко не так просто, как думают многие. Более того – время от времени в христианском мире вновь начинает обсуждаться вопрос о том, что можно и что нельзя есть верующему христианину, а заодно и о том, не должны ли христиане следовать еврейским диетарным законам.
И уже поэтому данный вопрос заслуживает более детального рассмотрения.
От святых апостолов до наших дней
Как следует из текста всех Евангелий, при жизни (или, следуя христианской терминологии, при пребывании в своем физическом теле) Иисус Христос был глубоко верующим евреем, истово исполняющим все предписания Пятикнижия и считающим, что так же должны поступать и все его последователи.
«Не думайте, что я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить.
Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота, ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится» (Матфей, 5:17–18), – говорил он в своей знаменитой Нагорной проповеди.
Смысл этого высказывания однозначен, так как и в иудаизме, и в христианстве под словом «Закон» понимается именно Тора, Пятикнижие Моисеево. И только в таком контексте эти слова могут быть поняты, как евреем, так и христианином. Хотя для еврея они, разумеется, куда более понятны: ему ясно, что под «йотой» Иешуа Бен-Пандира[22] подразумевает ивритскую букву «йуд», выглядящую как крохотный апостроф, значительно уступающий по своим размерам другим буквам ивритского (или, как его иногда ошибочно называют, древнееврейского) алфавита, а вот под «чертой» Иешуа понимает стоящие под буквами Торы огласовки, выглядящие как черточки и точки.
Таким образом, в этой фразе Иешуа напоминает своим слушателям известную задолго до него истину о том, что в тексте Торы каждая запятая, каждая черточка, каждый, даже кажущийся внешне излишним знак наполнены огромным смыслом и все ее заповеди (а значит, и заповеди о кашруте) должны соблюдаться самым скрупулезным образом.
Более того – в другом месте Иисус признает и необходимость соблюдения тех ограничений, которые были введены еврейскими мудрецами («пирушим», то есть толкователями; в греческой транскрипции это ивритское слово прочитывается как «фарисеи») для того, чтобы избежать случайного нарушения Закона: «Все, что говорят исполнять вам фарисеи, исполняйте!»
Христианские теологи, придерживающиеся той точки зрения, что уже Иисус Христос не считал обязательными к исполнению заповеди кашрута, обычно ссылаются на следующие его слова из Евангелия от Матфея:
«И, призвав народ, сказал им: „слушайте и разумейте. Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека…“
…Петр же, отвечая, сказал Ему: «изъясни нам притчу сию».
Иисус сказал: «неужели вы еще не уразумеете? Еще ли не понимаете, что все входящее в уста проходит в чрево и извергается вон? А исходящее из уст – из сердца исходит; сие оскверняет человека…» (Матфей, 15:10–18).
Обычно здесь цитата христианами обрывается. Однако вчитаемся в следующие за этим фразы Евангелия:
«Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления: это оскверняет человека, а есть неумытыми руками не оскверняет человека…» (Там же, 15:19–20).
Таким образом, в данном случае Иешуа подвергает сомнению не необходимость соблюдения заповеди кашрута, а необходимость строго следовать предписанию Торы о мытье и омовении рук перед едой. Кстати, за отказ от последней гигиенической заповеди христианский мир заплатил даже не десятками, а сотнями тысяч, если не миллионами жизней добрых христиан, умерших в дни эпидемий от различных инфекционных заболеваний.
Большинство же видных христианских теологов и историков христианства связывают разрешение почитателям Иисуса есть некошерное мясо с именами двух апостолов – Петра и Павла.
На первом этапе развития христианства все адепты новой религии должны были строго следовать всем предписаниям иудаизма, то есть совершать обряд обрезания крайней плоти над собой и своими сыновьями, соблюдать субботу и кашрут. Именно Павел первым осознал, что эти запреты мешают распространению учения Христа среди неевреев, и объявил их для последних необязательными – человека, по мнению Павла, оправдывают на Небесном суде не по тому, соблюдал он или не соблюдал те или иные заповеди (то есть не по его делам), но только верой в Христа.
В сущности, именно эта декларация Павла и означала полный разрыв между христианством и иудаизмом, с этого момента между двумя религиями пролегла пропасть, ибо краеугольным камнем иудаизма является мысль о том, что человек судится именно по своим делам, по тому, насколько ревностно он стремился в течение своей жизни исполнять заповеди Бога, и только веры для его оправдания на Небесном суде явно маловато будет.
«Современная европейская цивилизация построена на разделении „религиозных“ и „светских“ сфер человеческой жизни, – пишет по этому поводу Пинхас Полонский. – В европейской цивилизации содержание религии – это, прежде всего вопросы веры человека в Бога, которые рассматриваются как отделенные от мирских, светских сфер жизни – внешней и внутренней политики, экономики и т. д.
В иудаизме подход к этой проблеме совершенно иной. Иудаизм – это прежде всего учение, как следует жить (а не только о том, как следует верить), и потому ни одна сфера жизни религиозного еврея не остается вне ведения религии… С еврейской точки зрения любая сторона жизни религиозно значима…»
И понятно, что декларация апостола Павла о необязательности соблюдения ряда заповедей Торы неевреями не могла не вызвать ожесточенную дискуссию среди лидеров первых христиан, остававшихся евреями по крови. Отголоски этой дискуссии можно найти даже в каноническом тексте Нового Завета, например, в «Послании Иакова», автор которого явно спорит с этим тезисом Павла:
«Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет: может ли вера спасти его?… Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. Но скажет кто-нибудь: ты имеешь веру, а я имею дела: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру из дел моих. Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют и трепещут… Не делами ли оправдался Авраам, отец наш, возложив на жертвенник Исаака, сына своего?…» (Соборное послание святого апостола Иакова, 2:14–21).
В качестве другого довода в пользу того, что христиане свободны от соблюдения еврейских диетарных законов, обычно приводится знаменитое видение апостола Петра:
«…Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться. И почувствовал он голод, и хотел есть. Между тем, как приготовляли, он пришел в исступление.
И видит отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю.
В нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные. И был глас к нему: «встань, Петр, заколи и ешь».
Hо Петр сказал: «нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого». Тогда в другой раз был глас к нему: «что Бог очистил, того ты не почитай нечистым». Это было трижды; и сосуд опять поднялся на небо» (Деяния, 10, 9-16).
И вновь в этой сцене отчетливо видно, что разрыв между иудаизмом и христианством уже произошел: еврей никогда бы не сказал, что он до сих пор не ел ничего «скверного или нечистого», то есть непривычен к такой пище, а заявил бы в ответ, что она запрещена ему Торой. То есть фактически в этой сцене снимается Божественный характер запрета употреблять некошерную пищу, хотя, если внимательно вчитаться в текст, сам Бог не высказывает здесь своего мнения, и чей именно голос обращается к апостолу, побуждая его попробовать некошерное, остается непонятным.
Франсиско де Зурбаран. Видение апостола Петра. Национальный музей Прадо, Мадрид
Да и вообще вся история с этим видением с точки зрения здравомыслящего человека выглядит сомнительной: мало ли что могло послышаться или показаться почтенному апостолу, когда он едва сознание не терял от голода и готов был съесть что угодно, да впитанные с молоком матери «еврейские пережитки» мешали ему это сделать?! Как тут не услышать голос, призывающий его встать, заколоть и есть хоть свинью, хоть крысу, хоть пресмыкающееся? Да и в религиозный экстаз апостол впал именно тогда, когда почувствовал запах приготавливаемой некошерной пищи: «Между тем, как приготовляли, он пришел в исступление…»
Как бы то ни было, христиане убеждены, что именно с того дня Петр стал есть «трефную» с точки зрения еврейских законов пищу, и она, соответственно, была разрешена и всем остальным христианам.
Однако среди христианских ученых (и именно их мнение лежит в основе учения тех христианских сект, которые отказываются от употребления свинины) есть и те, которые убеждены, что данный отрывок из «Деяний апостолов» вообще не имеет какого-либо отношения к пище и видение Петра носило чисто символический характер. Сам апостол, говорят они, чуть ниже раскрывает его смысл в следующих словах:
«И сказал им: вы знаете, что иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым…» (Деяния, 10:28).
Таким образом, речь идет отнюдь не о снятии пищевых запретов, а о явленном апостолу откровении о том, что он может и должен проповедовать не только среди евреев как избранного Богом народа, но и среди других народов, которые, в отличие от евреев, погружены во тьму варварства и язычества, но при этом отнюдь не являются «скверными или нечистыми» для Бога.
Но даже если допустить, что христианство сняло запрет на употребление мяса «нечистых» животных, значит ли это, что оно вообще отказалось от каких-либо диетарных запретов? Отнюдь.
Предписанные христианам пищевые ограничения перечислены во все тех же «Деяниях апостолов»:
«Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного, и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите…» (Деяния, 15:28–29).
Таким образом, от всей системы еврейских законов апостолы оставляют обязательными для нееврев всего шесть (меньше, чем те, которые, с точки зрения иудаизма должен соблюдать каждый человек независимо от своей национальности). И из этих пяти три приходятся на пищевые запреты: христианам запрещено есть, во-первых, «идоложертвенное» (то есть часть мяса животных, которые использовались для тех или иных языческих ритуалов), «крови» и «удавленины». Легко заметить, что все, что запрещено христианам в пищу апостолами, подпадает под определение «трефное» в иудаизме. Таким образом, если еврей не может есть пищу, разрешенную христианам, то у христиан нет никаких проблем с потреблением кошерной еврейской еды. По всей видимости, в первые десятилетия (а возможно, и столетия) существования христианства многие адепты этой религии все еще считали следование заповедям кашрута если не обязательным, то желательным, и это нашло свое отражение, скажем, в следующих стихах «Послания к римлянам святого апостола Павла»:
«Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест: потому что Бог принял его…» (14:3).
Однако с течением времени само соблюдение заповедей кашрута стало восприниматься христианскими священнослужителями как доказательство того, что данный прихожанин считает Ветхий Завет приоритетным по отношению к Новому, сомневается в божественной природе Иисуса, миссии святых апостолов и т. д., и потому христианская церковь начала всячески поощрять разведение христианами тех же свиней и активное употребление их мяса в пищу. Многие монастыри в период раннего Средневековья имели огромные даже по нынешним понятиям свинарники, и при них действовали своеобразные «мясокомбинаты» по приготовлению различных продуктов из свинины.
При этом во все эпохи христиане не переставали время от времени задаваться вопросом о том, как трактовать запрет христианам на употребление «и крови, и удавленины».
Большинство христиан под «удавлениной» понимают падаль, то есть мясо сдохшего животного, однако существуют и другие точки зрения. К примеру, в интернет-сети на сайтах различных христианских организаций можно прочесть, что под удавлениной следует понимать не только сдохшее, но и растерзанное диким зверем животное, а также животное, умерщвленное путем удушения.
Что касается запрета на употребление крови, то он обычно воспринимается в самом что ни на есть прямом смысле: христианам, как и, само собой, евреям, запрещено употреблять в пищу кровь независимо от того, взята ли она у живого или уже умерщвленного животного. Многие христианские священники в своих статьях и проповедях не раз отмечали, что, по сути дела, этот запрет игнорируется большинством их паствы, не желающей отказывать себе в удовольствии отведать кровяной колбасы.
Впрочем, некоторые христианские священнослужители считают, что этот запрет для христиан носил временный характер и в наши дни не стоит придавать ему особого значения. Сторонники этой точки зрения объясняют свою позицию по-разному. Одни утверждают, что апостолы запретили не вообще вкушать кровь, а лишь вкушение крови животных, забитых для языческого жертвоприношения, так как в данном случае речь шла уже не просто о пище, а об участии в неком ритуале идолопоклонников. Другие убеждены, что данный запрет был введен для того, чтобы новые христиане, недавно прошедшие обряд крещения, не смущали бы своими кулинарными привычками христиан-евреев, для которых употребление крови в пищу было проявлением крайней степени дикости.
Впрочем, и по сей день в христианском мире не утихают споры о том, не означает ли запрет на употребление крови то, что христиане не имеют права, как и мусульмане, употреблять в пищу мяса до тех пор, пока из него не вытекла вся кровь, или даже более того – высаливать его по еврейским законам, чтобы окончательно освободить от крови?!
Все эти вопросы в различные эпохи приводили к появлению в христианстве различных сект, которые начинали следовать тем или иным предписаниям Ветхого Завета, включая и диетарные законы. Например, секта субботников (в просторечии – «жидовствующие»), возникшая в Центральных районах России на рубеже XVII–XVIII вв. Аналогичным образом ведут себя и молокане – члены секты, созданной в 80-х годах XIX в. Семеном Уклеиным, запретившим своим последователям употреблять в пищу свинину и рыб без чешуи. Члены христианской секты «Адвентисты Седьмого дня» считают запретной не только свинину, но и никак не запрещаемые как иудаизмом, так и христианством табак и алкоголь.
Для адептов секты «Свидетели Иеговы» одной из важнейших заповедей стал еврейско-христианский запрет на употребление крови, причем из исключительно пищевого он превратился для них в медицинский. Практически все члены «Свидетели Иеговы» постоянно носят с собой так называемое «Медицинское распоряжение – освобождение от ответственности»:
«Я (такой-то) даю распоряжение о том, чтобы мне не делали никакого переливания крови, даже если врачи считают это жизненно важным для моего здоровья или для моей жизни…». Далее говорится, что этот документ оформляется «по собственной инициативе. Это соответствует моим правам пациента и моим убеждениям как Свидетеля Иеговы. Библия приказывает: „Воздерживаться от… крови“ (Деяния, 15:28, 29).
Это является моей религиозной позицией на протяжении (столько-то) лет. Я даю распоряжение о том, чтобы мне не делали никакого переливания крови. Я согласен на любой дополнительный риск, к которому это может привести. Я освобождаю врачей, анестезиологов больницы и их медицинский персонал от ответственности за любые неблагоприятные последствия моего отказа, несмотря на их квалифицированное лечение. В случае потери мною сознания я уполномочиваю любого из свидетелей, указанных ниже, проследить за тем, чтобы придерживались моего решения». За этим следует перечень свидетелей, кем они приходятся, телефон, даты.
Стоит заметить, что вышеназванный «документ» уже стоил многим членам данной секты, а также их детям жизни и здоровья, и во многих странах он считается незаконным, а тех членов секты, которые препятствуют этой медицинской процедуре, отправляют под суд. Любопытно, что, категорически возражая против переливания крови (что опять-таки разрешено как иудаизмом, так и христианством), «Свидетели Иеговы» не принимают никаких практически диетарных ограничений и свободно употребляют в пищу все виды мяса.
Что касается времен «второго пришествия Иисуса Христа», то так же, как ряд раввинистических авторитетов, многие христианские мыслители полагали и полагают, что после этого пришествия сбудется пророчество Исайи (Иешаягу) о том, что «тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи» (Исайя, 11, 6–8).
Но если христианство в целом отказалось от соблюдения заповеди кашрута и – более того – сделало само этот отказ одним из символов той пропасти, которая пролегла между двумя этими религиями, то появившийся значительно позже ислам провозгласил соблюдение определенных пищевых ограничений и запретов столь же важными для повседневной жизни, сколь они важны для исповедующих иудаизм.
Так говорит Коран
Отношения между иудаизмом и исламом еще более противоречивы и запутанны, чем отношения между иудаизмом и христианством.
С одной стороны, представляя собой последовательное монотеистическое учение, ислам, вне сомнения куда ближе к иудаизму, чем христианство. Да и сами религиозные предписания ислама, его обычаи и традиции и по букве, и по духу необычайно близки к иудаизму. Однако евреи, безусловно, никогда не смогут принять попытки ислама ревизионировать Священную историю и, по сути дела, вытеснить, «заменить» собой иудаизм, лишив евреев права считаться Богоизбранным народом.
К примеру, согласно кораническому сказанию, Бог действительно велел Аврааму принести в жертву своего сына, вот только на жертвенник Авраам возложил не Исаака, как это утверждается в написанной за две с половиной тысячи лет до Корана Торе, а… прародителя арабского народа Ишмаэля. И эта замена все меняет: ведь сама вечность еврейского народа и его особые отношения со Всевышним, согласно тексту Торы и всей еврейской теологии, строится именно на жертвоприношении Исаака!
А чего стоят утверждения Корана о том, что не только Ибрагим (то есть Авраам), но и Исхак (Ицхак, Исаак), Якуб (Яаков, Иаков), а также Юсуф (Йосеф), Муса (Моше, Моисей) и все последующие еврейские пророки не были евреями (хотя многие из них, включая Авраама, сами называют себя в тексте Торы и других книг Танаха именно евреями!), а были так называемыми «ханифами», то есть людьми без национальности и определенного вероисповедания, просто веровавшими в Единого Бога, Аллаха. Цель этих подтасовок, выглядящих совершенно нелепо с учетом огромного временного разрыва в возникновении ислама и иудаизма, вполне ясна: основателю новой мировой религии пророку Мухаммеду нужно было во что бы то ни стало принизить роль евреев и возвеличить роль арабов в мировой истории.
Саму общность обычаев и религиозных взглядов евреев и арабов можно объяснить генетической, географической и прочей близостью двух народов, ведущих свое происхождение от общего предка – Авраама-Ибрагима, оставивших для потомков схожие исторические предания и легенды, да и чрезвычайно близких по самому своему образу жизни.
Однако, помимо этого, еврейские источники (а точнее, еврейский фольклор) дают и другое объяснение столь тесной близости двух религий. Согласно одной из таких версий, в молодости Мухаммед собирался перейти в иудаизм и даже какое-то время учился в ешиве,[23] но учеба эта не была систематической, и в итоге будущий основатель ислама оставил ешиву, однако его (пусть и недостаточно полные) знания текста Танаха и мидрашей, а также части Мишны отчетливо просматриваются в Коране и хадисах.
По другой, более кровожадной версии, Мухаммед, с юности проявлявший живой интерес к религиозным вопросам, упросил какого-то еврея учить его Библии и Талмуду, а затем утопил своего учителя в колодце, чтобы никто не узнал, откуда он почерпнул эти знания.
Впрочем, и большинство историков сходится во мнении, что в молодости, во время своих торговых экспедиций в Босру и другие города Востока, будущий пророк часто сталкивался как с христианами, так и с евреями, причем с последними был какое-то время особенно близок. Во всяком случае, его побег из Мекки в Ятриб, которому еще только предстояло стать Мединой («Государством пророка») в немалой степени был связан с тем, что значительную часть населения Ятриба составляли евреи и потому тамошние арабы были куда более восприимчивы к проповеди монотеизма.
Одной из поистине революционных и несущих огромный гуманистический заряд идей Мухаммеда было провозглашение им принципа терпимости по отношению ко всем монотеистическим религиям. Да, само собой, высшей и идеальной формой монотеизма провозглашался ислам, но при этом за иудаизмом и христианством также признавалось право на существование. Более того, само их возникновение объявлялось угодным Аллаху и было проявлением Его воли, так как законы каждой из этих религий наилучшим образом подходили к характеру и образу жизни тех народов, которые их исповедовали. И в конце времен, когда, согласно исламу (как, впрочем, и иудаизму, и христианству) наступит день Страшного суда, каждый из трех великих пророков – Муса (Моше-Моисей), Иса (Иисус-Иешуа) и Мухаммед – будет судить исключительно приверженцев своего учения и спрашивать с них за нарушение тех заповедей, которые были предписаны Богом именно адептам основанной им религии.
Схожесть основных положений ислама и иудаизма, как уже было сказано, порой действительно поражает. Так же, как и иудаизм, ислам утверждает, что существуют некие предписания Творца мира, которые следует неукоснительно выполнять, так как только такое поведение обеспечивает человеку «безопасность под сенью Бога» как в земной жизни, так и после смерти – ибо все, что предлагает Аллах человеку, является благом.
К числу таких заповедей следует отнести и пищевые запреты:
«Верующие! Ешьте из тех благих снедей, которыми мы наделяем вас, и благодарите Бога, если вы ему поклоняетесь. Он запретил вам в пищу мертвечину, кровь, свинину и то, что было заколото с именем других, а не Аллаха. Но кто принужден будет к такой пище, не будучи своевольником, нечестивцем, на том не будет греха: Бог прощающий, милостивый» (Коран, 2:172–173).
«Вам запрещены мертвечина, кровь, мясо свиньи и то, над чем не было произнесено имя Аллаха (или что было зарезано не ради Аллаха), или было задушено, или забито до смерти, или подохло при падении, или заколото рогами, или задрано хищником, если только вы не успеете зарезать его, и то, что зарезано на каменных жертвенниках (или для идолов), а также гадание по стрелам. Все это есть нечестие…» (Сура «Трапеза», 5:3).
На первый взгляд, эти запреты удивительно напоминают те, которые перечислены в «Деяниях апостолов», за исключением разве что прибавления к ним запрета на свинину, что можно списать на «ближневосточный колорит» ислама. Однако дальнейший анализ показывает, что на самом деле диетарные законы ислама все же куда ближе к иудаизму, чем к христианству.
Начнем с того, что устная исламская традиция значительно расширяет список запрещенных в пищу животных, разделяя их всех на «порочных» и «непорочных», а сама пища делится на две категории – «халяль» (что соответствует еврейскому понятию «кошер») и «харам» (то есть «трефное», некошерное; смысл этого слова опять-таки понятен каждому еврею, так как происходящее от того же корня слово «херем» на иврите означает «бойкот», «анафема»).
Согласно канонам ислама, под категорию «халяль» попадает мясо практически всех домашних птиц и травоядных животных – гуси, утки, куры, индейки, фазаны, коровы, овцы, козы, а также некошерные с еврейской точки зрения лошади и верблюды. Из диких животных ислам провозглашает разрешенными в пищу всех травоядных, то есть и запретных для евреев диких ослов и зайцев.
Правда, ряд исламских авторитетов считают, что из списка разрешенных животных следует вычеркнуть ослятину и конину, но и это, как уже понял читатель, не делает понятия «халяль» и «кошер» совершенно совпадающими в области разрешенных животных.
Не совпадают эти понятия и по отношению к рыбам и так называемым «дарам моря». Если иудаизм, как уже не раз писалось на страницах этой книги, считает все виды ракообразных, моллюсков и прочей морской живности некошерными, а рыба для того, чтобы быть объявленной кошерной, должна обладать плавниками и чешуей, то ислам объявляет всех обитателей моря «халяль», то есть разрешенными в пищу, и основывают это разрешение на словах пророка Мухаммеда о том, что «вода его (моря – П. Л.) совершенно чиста, и все, что умерло в нем, – разрешено».
А вот списки запрещенных в пищу животных в исламе и в иудаизме действительно совпадают. Ислам категорически запрещает употреблять в пищу мясо диких животных, имеющих клыки и питающихся мертвечиной, то есть тигра, волка, лисы, медведя, гиены и т. д. Запрещено к употреблению, то есть является «харам», и мясо хищных и питающихся падалью диких птиц – всех видов соколов, ястребов, ворон, коршунов, сов, стервятников, орлов и т. д.
Нельзя так же, отмечается в «Большой исламской научной энциклопедии», есть мясо «противных животных», к которым относятся все виды мышей и крыс, крот, еж, блоха и все виды жуков, то есть всех тех живых созданий, которые иудаизм также объявляет запрещенными в пищу.
Немаловажное значение имеет и то, что сам обряд убоя разрешенных в пищу животных в исламе и в иудаизме тоже схожи, а в ряде деталей полностью совпадают. Согласно канонам ислама, мясо птиц или животного только тогда разрешено в пищу, когда оно забито путем перерезания шейных артерий, пищевода и дыхательных путей (то есть методом еврейской «шхиты») и с упоминанием имени Всевышнего («Бисмиляхи Аллаху акбар!»). При этом исламские законы не требуют того строгого осмотра мяса и выявления скрытых дефектов и болезней животного, которые в соответствии с еврейскими законами могут привести к объявлению свежей убоины непригодной в пищу.
Что касается резника, то в этой роли, с точки зрения ислама, может выступить представитель любой монотеистической религии (ислама, христианства или иудаизма), знакомый с техникой такого забоя и находящийся в здравом уме. К числу желательных условий забоя в соответствии с требованиями ислама относятся проведение его в дневное время и так, чтобы животное лежало на левом боку, будучи при этом повернуто мордой в сторону Мекки.
Так же, как и иудаизм, ислам требует, чтобы по возможности вся кровь из мяса, прежде чем его начнут разделывать для приготовления, стекла на землю, однако разрешает употреблять ту кровь, которая остается в мясе после этого стока и которую евреи выводят из мяса с помощью соли.
Таким образом, легко заметить, что в случае с исламом действует то же правило, что и в случае с христианством. Пища, обработанная и приготовленная в соответствии с еврейским Законом, подпадает под мусульманское определение «халяль», то есть однозначно разрешена и пригодна для питания мусульман. И в то же время пища, на которой стоит знак «халяль» отнюдь не является автоматически разрешенной в пищу еврею.
Что касается мяса кошерного животного, забитого по мусульманскому обряду, то хотя этот способ забоя действительно почти совпадает с еврейской «шхитой», евреи не могут считать такое мясо кошерным. И не только потому, что забой был произведен неевреем, а еще и потому, что мусульманские резники не придают того значения остроте ножа, какое придают евреи, и потому на практике заклание животного мусульманином может оказаться далеко не таким безболезненным, как этого требует еврейская традиция.
Эта общность диетарных предписаний двух религий обусловила, во-первых, то, что именно мусульмане США и различных стран Европы являются в последние десятилетия основными потребителями израильских продуктов с пометкой «кошер», а во-вторых, тот факт, что в тех же США и европейских странах арабы и евреи нередко выступают единым фронтом, отстаивая свое право на ритуальный забой животных и возможность соблюдать диетарные предписания своей религии.
Так, в штате Вирджиния совместными усилиями еврейского и мусульманского духовенства был принят закон, запрещающий ставить ярлыки «халяль» и «кошер» на продукты, которые не соответствуют предписаниям ислама и иудаизма, и, таким образом, положен конец деятельности целого ряда мошеннических предприятий, вводивших своих потребителей в заблуждение.
Любопытно, что объяснения, которые дают еврейские и исламские теологи пищевым запретам, тоже схожи: и те, и другие убеждены, что запрещенная Богом пища отрицательно влияет прежде всего на душу человека и проявления такой «загрязненной», «порочной» души в его повседневном поведении.
Именно исходя из этого Мирза Тахир Ахмад, глава мусульманской общины «Ахмадийа» во Франкфурте-на Майне, заявил несколько лет назад, что рост гомосексуализма на Западе, возможно, связан с резким ростом потребления свинины, что вызвало понятное возмущение у немецких геев и лесбиянок.
В то же время ислам в куда большей степени, чем иудаизм, настаивает на тезисе о том, что запрещенная Богом пища вредна, прежде всего, для физического здоровья человека, и даже если она не наносит очевидного ущерба сразу после ее приема, то в любом случае является «медленно действующей отравой». И потому соблюдать эти запреты стоит хотя бы ради заботы о собственном здоровье, так как «Здоровье верующего более угодно Аллаху, нежели его болезнь и слабость».
Об индусах, буддистах и прочих
Большинство религиозных учений, которые почему-то принято называть «восточными» (словно иудаизм, христианство и ислам родились на Западе!), как известно, призывают к умеренности в пище и в той или иной степени пропагандируют вегетарианство. Среди направлений того же буддизма есть ветви, которые категорически запрещают употреблять любое мясо, а есть и такие, которые не считают мясоедение запретным, но, тем не менее, не рекомендуют своим адептам – причем как по рациональным, так и по иррациональным соображениям – особенно им увлекаться.
Несколько особняком в этом смысле стоит индуизм, считающий корову священным животным, которое нельзя не только есть, – причинение какого-либо ущерба корове может быть расценено как преступление. В то же время индусам не возбраняется поедание свиньи, и они не гнушаются мясом этого животного.
Любопытно, что такой «кашрут наоборот» у индусов имеет, согласно устным еврейским преданиям, свою основу. По этим преданиям, брахманы, заложившие основу брахманизма, переросшего позже в индуизм, являются теми самыми сыновьями праотца еврейского народа Авраама от его второй жены Ктуры, которых он, как говорит Писание, с богатыми дарами отослал в дальние страны. Добравшись до Индии, они составили книгу «Вайеда» (в буквальном переводе с иврита «И узнаешь», или «Книга знания»), в которую записали для потомков унаследованные ими от Авраама знания. Но в эту книгу, знакомую всему миру под названием «Веды», а также в само учение Авраама его потомками от Ктуры было привнесено немало искажений. В частности, такое «чистое» животное, как корова, за свою «чистоту» было объявлено ими священным и запрещенным в пищу, в то время как на «нечистую» свинью никаких запретов наложено не было.
Впрочем, читатель, разумеется, вправе верить или не верить в это еврейское предание – автор просто посчитал своим долгом его пересказать.
В целом из всего вышесказанного следуют выводы об уникальности еврейских диетарных законов, точного слепка с которых мы не находим ни у одного народа планеты и ни в одном религиозном учении, и одновременно их самодостаточности, пригодности для адептов других монотеистических религий, в то время как диетарные нормы последних оказываются неприемлемы для евреев.
С еврейской точки зрения, это служит еще одним доказательством уникальности и Богоизбранности самого еврейского народа, осуществляющего свою особую миссию в истории человечества и обязанного в определенных областях жизни дистанцироваться от представителей других народов.
Глава 10. Когда свинья очистится, или тайные коды кашрута
Некоторые комментаторы Писания, анализируя книги пророков, приходили к выводу о том, что после прихода Мессии в мире произойдут существенные перемены и целый ряд животных, мясо которых в настоящее время запрещено в пищу, настолько изменят свой образ жизни, что станут кошерными. К примеру, свинья превратится в жвачное животное и, следовательно, в дни Мессии каждый еврей сможет наконец на совершенно законных основаниях насладиться ее мясом.
Разумеется, как это обычно и бывает в иудаизме, у данной точки зрения есть и свои яростные противники.
Те из них, кто так же считает, что приход Мессии вызовет глобальные изменения в климате и живом мире планеты, утверждают, что вопрос о кошерности или некошерности свинины вообще не будет стоять в эту эпоху, так как и люди, и животные вернутся к тому образу жизни, который они вели до Всемирного потопа, то есть будут питаться только растительной пищей. Это, по их мнению, напрямую следует из знаменитого пророчества Исайи (Иешаягу) о том, что в эти дни лев будет спокойно лежать рядом с ягненком.
Язвительный же и предельно рационалистически настроенный Рамбам подвергал как тех, так и других осмеянию, утверждая, что эти слова пророка следует понимать исключительно как аллегорию, относящуюся к человеческому обществу. Что же касается законов природы и мироустройства, то они, по мнению Рамбама, так же незыблемы и неизменны, как и сама Тора.
И все же, согласитесь, любопытно понять, что подвигло знатоков Торы на версию о том, почему после прихода Мессии свинья станет кошерным животным. Тем более что только этим их утверждения не ограничиваются…
В основу этой версии положена талмудическая трактовка того отрывка книги «Левит» («Ваикра»), которая специально подчеркивает некошерный характер четырех видов животных:
«Только таких не ешьте из отрыгивающих жвачку и имеющих раздвоенные копыта: верблюда, потому что он жвачку отрыгает, но копыта его не раздвоены – нечист он для вас; и шафана (дамана), потому что, хотя он жвачку отрыгает, но нет у него раздвоенного копыта – нечист он для вас; и зайца, потому что, хотя он жвачку отрыгает, но нет у него раздвоенного копыта – нечист он для вас; и свинью, потому что, хотя копыта у нее раздвоены и с разрезом, но жвачки она не отрыгает – нечиста она для вас. Мяса их не ешьте и к трупам их не прикасайтесь; нечисты они для вас…» (Левит, 11:4–8).
Еврейские мудрецы, разумеется, не могли не задаться вопросом о том, зачем нужно было отдельно упоминать эти четыре вида животных, если выше сказано, что в пищу евреям разрешены только виды, обладающие одновременно двумя важными признаками – раздвоенными копытами и жвачной системой пищеварения. Понятно, что любое животное, обладающее только одним из этих признаков, является некошерным. Но если все-таки Тора хотела еще раз подчеркнуть, что одного признака кошерности явно недостаточно, то это явно можно было сказать гораздо короче. Например, «верблюда, не имеющего раздвоенных копыт, не ешьте…»
В итоге в мидраше предлагается несколько весьма убедительных объяснений необходимости такого «многословия» Торы. При этом наиболее интересной для не искушенного в талмудических тонкостях читателя, безусловно, является версия, что, помимо всего прочего, эти четыре вида животных перечислены отдельно, потому что каждое из них символизирует собой четыре типа цивилизации, с которыми столкнулись евреи на протяжении своей истории.
Верблюд, который на иврите обозначается словом «гамаль», символизирует собой располагавшийся на территории современного Ирака Вавилон, и связь между ним и верблюдом просматривается в знаменитом псалме «На реках Вавилонских мы сидели и плакали…» Псалом этот заканчивается знаменательными словами: «Счастлив тот, кто воздаст тебе по заслугам (слова „по заслугам“ на иврите звучат как „гмулех“, что очень близко к слову „гамаль“) за то, что ты (Вавилон) сделал нам…»
Шафан, причиняющий своей прожорливостью страшный ущерб полям, символизирует бывшую частью современного Ирана Мидию, в которой в дни царя Ахашвероша его советник Аман вынашивал план уничтожения всех евреев и превращения Земли Израиля в «край поля», «бесхозное имущество».
Заяц – это символ эллинизированной Сирии, пытавшейся «обглодать» народ Израиля, удалив его от Торы и ее заповедей.
И, наконец, свинья – это символ Исава, римлян, которые кичатся своим внешним благородством и высокой моралью, выставляя их напоказ, подобно тому как свинья выставляет напоказ свои раздвоенные копыта, словно стремясь продемонстрировать всему миру, что она – «чистое», кошерное животное, в то время как по своей внутренней сути (отсутствие в организме жвачной системы пищеварения) она является «трефной», «нечистой».
Время, разумеется, внесло свои коррективы в эту символическую трактовку.
В более поздних комментариях разъясняется, что верблюд, обладающий внутренним признаком кошерности, символизирует Вавилон, поскольку царь этого государства Навухаднецер (Навуходоносор), натворив немало злых деяний, в конце поверил в Бога, то есть внутренне очистился.
Горный кролик шафан стал символом Мидии и Персии потому, что опять-таки при отсутствии внешних признаков кошерности, персидский царь Кореш (Кир) все же не был чужд великодушия и разрешил евреям вернуться на родину и отстроить Иерусалимский Храм.
Да и эллинская культура, символом которой выступает заяц, тоже была отнюдь не до конца нечистой – ведь именно она привела к появлению Александра Македонского, который глубоко уважал еврейскую культуру и евреев, и евреи ответили ему взаимностью.
А вот про Римскую империю, символом которой стала свинья, ничего хорошего сказать нельзя: вся красота и благородство римской цивилизации носит чисто внешний характер при внутренней скверне.
Однако и эта трактовка оказалась неокончательной. По мере формирования современных государств и цивилизаций возникло и новое видение этих символов.
Так, верблюд, по мнению более поздних раввинистических авторитетов, на деле символизирует собой исламскую цивилизацию. «Внутренность» этой цивилизации, с точки зрения иудаизма, чиста – ислам, вне сомнения, представляет собой законченную логическую форму монотеизма, и, по меньшей мере, в Средневековье жизнь в исламских странах строилась на куда более гуманных принципах, чем в Европе. И вместе с тем в своих отдельных внешних проявлениях ислам бывает порой просто страшен и тем самым он способен напугать людей и оттолкнуть их от себя – и именно поэтому его символом стал верблюд с внешним признаком некошерности – нераздвоенными копытами.
Свинья же, с этой точки зрения, является символом уже не только Римской империи, но и всей европейской, то есть христианской цивилизации. Аналогия все та же: на протяжении всей новейшей (с еврейской точки зрения, разумеется) человеческой истории христианство, как и свинья, пытается продемонстрировать миру свою внешнюю чистоту, советуя возлюбить врага своего, подставить левую щеку в ответ на удар по правой и т. д. Но одновременно ни одна другая религия на планете не унесла столько жизней, не скатывалась в такую пропасть безнравственности и не проявляла такую нетерпимость к инакомыслящим, как эта, – достаточно вспомнить Крестовые походы, костры инквизиции и т. д.
Возможно, именно с этим (а возможно, с тем, что европейские народы широко употребляли в пищу свиное мясо) связано то, что самым обидным прозвищем нееврея у ашкеназских евреев[24] было именно слово «хазер» – «свинья». Именно «хазер», а не «гой», как ошибочно принято думать, поскольку евреи часто употребляют слово «гой» по отношению к любому нееврею независимо от его национальности. Но слово «гой» как раз практически не несет никакой отрицательной коннотации, в буквальном смысле оно означает просто «племя», «народ», и сами евреи называют себя в своих молитвах «гой Исраэль» (народ Израиля), а всех остальных просто «гоями», то есть «иноплеменниками», «инородцами».
Слово «хазер» же однозначно ассоциируется со свиньей, и когда оно бросается евреем по адресу нееврея, то носит оскорбительный характер. Впрочем, в запале еврей вполне может назвать «хазером» и своего соплеменника, и вряд ли тот спустит ему это выражение.
Развивая мысль о том, что свинья символизирует собой современную европейскую цивилизацию, еврейские мистики обращали внимание на то, что на иврите это животное называется «хазир» и данное слово явно перекликается с глаголом «хозер» – «возвращает».
Это, объясняет мидраш, является скрытым указанием на то, что Исав (Римская империя, европейская цивилизация) не вечно будет править миром – настанет день, когда он вынужден будет признать духовное первенство и правоту своего брата Иакова, то есть признает существование Господа, истинность Торы и вернет (яхзир) свою «корону» (право на власть) ее истинному Владельцу в соответствии с пророчеством: «И взойдут спасители на гору Цион, чтобы судить гору Эсава, и будет Господу царство…» (Овадья, 1:21).
И так же, как Исав вернет свою корону истинному Владыке мира, свинья (хазир) вернется (яхзир) в дни Машиаха в состояние чистоты и станет жевать жвачку, писал автор книги «Ор ха-Хаим».
Но да будет позволено автору воздержаться от высказывания своей точки зрения по поводу всех этих гипотез и предоставить читателю полное право самостоятельно принять их или отвергнуть.
Ищите подобное
В еврейской литературе очень часто можно так же встретить утверждение о том, что любой некошерной пище в мире соответствует некая кошерная, совершенно аналогичная ей по вкусу. То есть, к примеру, если евреям запрещены в пищу крабы, то всенепременно должны существовать некие кошерные виды рыб или животных, мясо которых по вкусу напоминает мясо крабов.
Тезис этот был выдвинут, исходя из мысли, что Всевышний просто не мог ни в чем обделить Свой народ и, запрещая ему что-либо, обязательно должен был предусмотреть какую-то адекватную замену. Трудно сказать, так это или нет, однако не секрет, что не так давно появилось немало созданных тем или иным путем заменителей той же черной икры и крабового мяса, причем поиски еврейских пищевых технологов в этом направлении продолжаются, и их творения по вкусу и в самом деле все больше и больше приближаются к своим природным аналогам.
Глава 11. По тропам еврейской истории
От праотцов до разрушения Храма
Те последние романтики от истории и этнографии, которым не дает покоя загадка десяти потерянных колен Израиля, хорошо знают, что если в какой-то точке земного шара обнаружилось племя, народность или просто группа людей, по принципиальным соображениям не употребляющая свинину, есть все основания подозревать, что речь идет о евреях или их потомках. Именно на этом основании к потомкам десяти потерянных колен было причислено несколько негритянских племен, проживающих в Центральной Африке, но лучше всего справедливость данного принципа доказывает, пожалуй, история китайских евреев. Никто сегодня уже толком не может сказать, когда именно они оказались в Китае, но ясно, что произошло это много столетий, а может, и пару тысячелетий назад. Благодаря тому, что евреи в Китае никогда не преследовались, численность их была практически ничтожна, а этическая система конфуцианства имеет немало точек соприкосновения с иудаизмом, ассимиляция китайских евреев шла полным ходом.
В ХХ веке ни внешне, по языку, ни образом жизни сохранившаяся горстка китайских евреев ничем не отличалась от своих соседей-китайцев. За исключением разве что одного: все члены небольшой еврейской общины Китая считали столь любимую жителями этой страны свинину, а также еще ряд продуктов запретной для себя пищей, и именно этот запрет и делал их отдельной общиной, отделенной невидимой прозрачной стеной от «настоящих китайцев». При этом сами члены этой общины уже не могли толком объяснить, почему они придерживаются этих запретов, и утверждали, что они просто передаются в их семьях из поколения в поколение и, видимо, связаны с какими-то моральными понятиями.
История и в самом деле свидетельствует, что соблюдение кашрута, субботы и особых законов сексуальной жизни являлось теми тремя столпами, упрямое следование которым помогало евреям во все времена и во всех странах мира сохранять свою религию и национальное самосознание. И наоборот – именно с отказа от соблюдения кашрута и субботы начиналось, как правило, отречение еврея от всего, что связывало его с еврейским миром, а затем, по сути дела, и от собственного народа. Таким образом, вопрос о соблюдении или несоблюдении законов Торы о разрешенной и запрещенной пище нередко становился для евреев вопросом выживания их как нации и, так или иначе, оказался связанным со всей еврейской историей.
Мидраши и другие ранние еврейские источники утверждают, что Всевышний открыл основные законы кашрута еще праотцу Аврааму, и потому евреи придерживались некоторых из них (например, запрета на употребление в пищу свинины, запрета на смешение мясной и молочной пищи, а также кошерного способа забоя скота) задолго до получения Торы. Это отчетливо видно в рассказе книги «Бытие» о пире, который Иосиф устроил для братьев во время их второго прихода в Египет прежде, чем открыться им, кто он такой:
«И умыл лицо свое, и вышел, и сдержался, и сказал: «И подали ему особо, и им (братьям Йосефа – П. Л.) особо, а египтянам, евшим с ними, – особо, ибо не могут египтяне есть с евреями…» («Бытие», 43:31–32).
Комментаторы отмечают, что такой порядок подачи блюд был обусловлен тем, что и братья Иосифа, и он сам во все годы своего пребывания в Египте продолжал соблюдать кашрут. Это резко отличало его рацион от египтян, и они привыкли к тому, что правителю Египта на всех пирах и приемах пищу подают отдельно от них. Вместе с тем Иосиф, который, конечно же, вполне мог есть вместе с братьями, не захотел этого делать, так как не желал открываться им раньше времени и вызывать у них какие-либо подозрения по поводу его происхождения.
Это же резкое отличие рациона евреев и египтян (которые, согласно еврейским религиозным источникам, были в массе своей вегетарианцами, так как считали коров и овец священными и не подлежащими употреблению в пищу животными) Иосиф использует затем в качестве предлога для того, чтобы поселить своих родственников в дальнем и малозаселенном уголке страны и таким образом избежать их ассимиляции с египтянами, пусть даже и возбудив у последних брезгливое отношение к мясоедам-евреям:
«И сказал Йосеф братьям своим и дому отца своего: „Взойду и сообщу фараону, и скажу ему: братья мои и дом отца моего, бывшие в стране Кнаан, пришли ко мне. А эти люди – пастухи овец, ибо были скотоводами, и мелкий, и крупный скот свой, и все свое привели они. И будет, если позовет вас фараон, скажет: „Какие занятия ваши?“, то скажите: «Скотоводами были рабы твои от юности нашей и доныне, как мы, так и отцы наши, дабы вы остались жить в стране Гошен, ибо отвращение для египтян всякий пастух овец“ (Бытие, 46:30).
Как видно, уже на этой, по сути дела, самой первой стадии зарождения евреев как народа кашрут, их особые диетарные законы играют роль одного из важнейших барьеров, призванных защитить еврейский народ от смешения со своими куда более многочисленными соседями и помочь ему сохранить себя на протяжении всей последующей истории человеческой цивилизации.
Неукоснительное следование законам Торы о запрещенной и разрешенной пище мы встречаем и на тех страницах «Ветхого Завета», которые повествуют об исходе евреев из Египта,[25] странствиях по пустыне, завоевании Ханаана и эпохе судей и царей.
Но первое серьезное испытание на верность этим законам Творца выпало евреям после того, как Навуходоносор разгромил Иудею и увел значительную часть ее населения в вавилонское изгнание. Чрезвычайно показательна в этом смысле история пророка Даниила, оказавшегося в Вавилоне ребенком вместе с другими еврейскими мальчиками из знатных семей, отправленных на воспитание в родовое имение царя, где, подобно другим потомкам аристократов, они должны были забыть о своем происхождении, овладеть языком и всеми знаниями, накопленными вавилонянами, чтобы затем составить интеллектуальную элиту создаваемой Навуходоносором империи. Чтобы заставить еврейских детей окончательно забыть о своем прошлом, во дворце старший придворный дает им новые, вавилонские имена:
«И назвал их старший придворный другими именами. И назвал Даниэля Бейлтшацаром, а Хананью – Шадрахом, а Мишаэйла – Мэйшахом, а Азарью – Авэйдом Нэго…» (Даниил, 1:7).
Стоит заметить, что этой истории было суждено еще не раз повториться в грядущих столетиях – и при дворцах различных владык, и в армиях различных государств еврейских детей не раз пытались превратить в «манкуртов», и начинались все эти попытки именно с изменения их имен. Но зачастую планы ассимиляторов проваливались именно потому, что обучение Торе и знакомство с еврейской традицией, в том числе и с заповедями кашрута, начиналось в еврейских семьях в самом раннем возрасте, и затем уже сами эти заповеди не давали еврейскому ребенку забыть о своей принадлежности к избранному народу. Именно это и произошло с Даниилом, который, оказавшись вместе со своими сверстниками-евреями в чужом окружении, решил во что бы то ни стало избежать употребления запрещенной евреям пищи:
«И решил Даниэль в сердце своем не оскверняться пищей царской и вином из напитков его, и просил он старшего из придворных, чтобы позволил он ему не оскверняться. И дал Бог Даниэлю благоволение и милосердие старшего из придворных. И сказал старший из придворных Даниэлю: „Боюсь я господина моего, царя, который сам назначил вам пищу и питье, потому что если он увидит, что ваши лица хуже, чем у мальчиков-сверстников ваших, то я отвечу головой перед царем“. И сказал Даниэль подающему пищу, которого старший из придворных назначил Даниэлю, Хананье, Мишаэйлу и Азарье: „Испытай, прошу тебя, рабов твоих дней десять – пусть дают нам овощи в пищу и воду для питья. И ты сравнишь вид наш с видом тех мальчиков, которые едят царскую пищу, и поступишь с рабами твоими в соответствии с тем, что увидишь“. И послушал он их в этом, и испытывал их десять дней. А по истечении десяти дней выглядели они лучше, и телом были здоровее, чем все те мальчики, что ели пищу царскую. И стал подающий пищу уносить их еду и вино для питья и давал им овощи. И этим четырем мальчикам дал Господь знание и понимание всех книг и мудрости…
По окончании же срока, представленного царем для их представления, привел их старший придворный к Навухаднецеру. И говорил с ними царь, и не было среди них равных Даниэлю, Хананье, Мишаэлу и Азарье, и стали они служить царю…» (Даниил, 1:8-20).
Я понимаю, что сторонники вегетарианского образа жизни тут же истолкуют этот отрывок как еще одно доказательство того, что отказ от употребления мяса (и алкоголя?) идет лишь на пользу физическому здоровью и остроте мышления человека. Однако с еврейской точки зрения история пророка Даниила свидетельствует совсем другом: речь идет о самом настоящем чуде, который сотворил Бог для него и его товарищей в награду за следование Своим заповедям.
Микеланджело Буонарроти. Пророк Даниил. Италия
Итак, юный Даниил и еще три еврейских мальчика из аристократических семей оказываются в ситуации, противоположной той, в которой оказался Иосиф: в отличие от египтян, вавилоняне едят мясо. И не только мясо, но и рыбу, и различные «дары моря». Но евреям запрещены не только всевозможные крабы и моллюски – им в той же степени запрещено и мясо «нечистых» животных, да и мясо вполне кошерных быков и овец, если те не были забиты методом «шхиты» и их мясо не было после этого очищено от крови. Таким образом, Даниилу и его товарищам не остается ничего другого, как питаться исключительно овощами, все виды которых однозначно разрешены в пищу евреям. Однако приставленных к мальчикам опекунов и воспитателей пугает объявленная ими «голодовка»: ведь они головой отвечают перед царем за здоровье и образование этих детей. Выставленные еврейскими детьми условия давали им все основания для беспокойства даже с той же еврейской точки зрения: как уже было сказано выше, евреи были убеждены, что потребление мяса крайне необходимо для интеллектуальной деятельности человека, успешного овладения им новыми знаниями. И чудо, сотворенное Богом для Даниила, Хананьи, Азарьи и Мишаэля как раз и заключалось в том, что, несмотря на выбранную ими по собственной инициативе вегетарианскую диету, они превзошли в учебе своих сверстников-неевреев, питавшихся всевозможными мясными блюдами с царского стола.
Такую же диету, согласно преданию, пришлось в первые годы своей жизни во дворце выдерживать и Есфирь (Эстер), ставшей царицей благодаря своей победе на устроенном персидским царем Ахашверошем (Артаксерксом) «конкурсе красоты». Есфирь, согласно Писанию, скрывала свое еврейское происхождение от мужа до того момента, пока его министр Аман не задумал уничтожить всех проживающих на территории империи евреев. Любопытно вчитаться в те слова, с помощью которых Аман убеждает Ахашвероша уничтожить их: Аман отмечает в первую очередь то, что евреи упорно следуют своим религиозным обычаям и законам, в том числе и законам кашрута, и потому они никогда не сольются в ту новую историческую общность, в которую должны слиться народы империи, и всегда будут в ней чужеродным телом:
«И сказал Аман царю Ахашверошу: „Во всех областях царства твоего есть один народ, рассеянный среди народов и обособленный, и законы у него иные, чем у всех народов, и законы царя они не выполняют, и царю не стоит оставлять их жить в стране. Не угодно ли будет царю дать предписание уничтожить их?…“ (Есфирь, 3:8–9).
И все же первые открытые нападки на еврейские диетарные законы, высмеивание их и призывы к их попранию, по-видимому, относятся к эпохе, начавшейся после распада империи Александра Македонского, в состав которой входила и Эрец-Исраэль – Земля Израиля. Смерть Александра Македонского отнюдь не означала гибель его главной идеи – создания единой человеческой цивилизации, базирующейся на великой греческой культуре. Разумеется, с этой точки зрения еврейские диетарные законы, отделяющие евреев от других народов, не могли не раздражать греков, так как находились в явном противоречии с их великим замыслом культурного единения мира. Но еще в большей степени эти законы раздражали так называемых эллинизированных евреев, убежденных, что греки и в самом деле несут миру свет своей великой культуры, а потому евреям было бы неплохо приспособить свою ветхую, уже насчитывающую несколько тысячелетий религию к требованиям сегодняшнего дня.
Эти евреи и стали куда более ревностными борцами с еврейской традицией, чем сами греки. Именно с подсказки этих евреев Селевкиды запрещали евреям выполнять одну из важнейших заповедей Пятикнижия – заповедь об обрезании младенцев; именно по их инициативе в Иерусалимский Храм была внесена статуя Зевса, что уже само по себе было неслыханным святотатством с точки зрения иудаизма; а затем в этом же Храме, согласно некоторым мидрашам, в жертву Зевсу была заколота свинья. Соблюдать законы кашрута греки и их еврейские сторонники особенно не мешали, но зато стали всячески поощрять разведение евреями категорически запрещенных им Торой в пищу свиней. И в итоге именно это некошерное животное и стало поводом для мощного антигреческого восстания Маккавеев,[26] закончившегося изгнанием оккупантов из страны и временным восстановлением еврейской государственности.
Согласно историческим хроникам, восстание началось в тот самый день, когда некий сирийский чиновник прибыл в город Модиин и воздвиг в нем языческий алтарь, чтобы, согласно указу Антиоха, принести на нем в жертву свинью и затем устроить угощение свининой для жителей этого города. Последние, однако, отнюдь не проявили желания участвовать в данном мероприятии. Тогда этот чиновник потребовал от престарелого священника Матитьягу (Матафии) Хасмонея, пользовавшегося огромным уважением у земляков, чтобы тот принял участие в языческом богослужении, мотивируя это тем, что греческая религия является государственной и ее культы должны исполнять все народы империи. «Пусть все народы в подвластных царю областях послушны ему, изменяя даже религии своих предков, но я, мои сыновья и братья будем поступать согласно заветам наших предков. Мы не отступим от нашей веры ни вправо, ни влево!» – согласно «Книге Маккавеев», заявил в ответ Матитьягу.
Когда же после этого один из евреев-эллинистов подошел к алтарю и попытался заколоть лежащую возле него свинью, Матитьягу в ярости бросился на него и ударом своего посоха проломил ему череп. Это и стало сигналом к восстанию – вслед за изменником-евреем был убит тот самый сирийский чиновник, а затем начальник греческого гарнизона в Модиине. Языческий алтарь был разрушен, а сам Матитьягу вместе со своими сыновьями и горсткой сторонников укрылись в горах, откуда стали совершать дерзкие вылазки против регулярной греческой армии. Спустя два года после этих событий, в 165 г. до н. э., сын Матитьягу Иегуда Маккавей выбил греков из Иерусалима, очистил Храм и возобновил в нем богослужение, одновременно положив начало династии Маккавеев.
С пришедшими на смену грекам римлянами у евреев, как известно, сложились довольно сложные взаимоотношения, что, впрочем, вполне объяснимо. С одной стороны, евреи активно заселяли просторы огромной Римской империи, интенсивно занимались торговлей и бизнесом в самом Риме и других крупных городах, не чурались участия в философских диспутах, вступали с римлянами и представителями других народов империи не только в деловые, но и в дружеские отношения, а с другой…
С другой, они открыто избегали участия в столь любимых римлянами пирах, а если и появлялись на них, то либо ничего не брали в рот, либо – и это зафиксировано в римских хрониках – приносили свои корзинки с едой, что нередко воспринималось хозяином дома как оскорбление.
Эта обособленность евреев, их явное нежелание делить «хлеб-соль» с иноверцами, их упрямое следование своим законам в любой точке планеты, безусловно, порождали целый ряд нелепых слухов об их образе жизни и о том, что они едят у себя дома, за закрытыми дверьми, и в той или иной степени способствовала росту неприязни по отношению к евреям, то есть к зарождению антисемитизма. Однако одновременно этот же фактор возбуждал интерес соседей евреев к Торе и к иудаизму в целом и приводил к тому, что в этот период переход в иудаизм среди римлян, греков и египтян принял поистине массовый характер. Вот как об этом в своей «Иудейской войне» не без тайной гордости писал Иосиф Флавий: «Издавна множество людей желает перенять наши религиозные обряды. Нет ни одного греческого города, ни одного варварского племени, ни одного народа, на который не распространился бы наш обычай воздерживаться от работы каждый седьмой день и где бы не соблюдались наши посты, зажигание светильников и наши многочисленные ограничения в том, что касается пищи».
Ко времени начала римского правления в Иудее и гражданской войны между потомками Маккавеев восходит и рассказываемая в трактате Талмуда «Сота» знаменитая история, случившаяся в период, когда Гиркан Хасмоней осадил Иерусалим, которым правил его брат Аристобул.
Несмотря на осаду, в Иерусалимском Храме продолжались жертвоприношения, и чтобы они не прервались, каждый день осажденные спускали со стены корзину, в которой лежали деньги, а осаждавшие вкладывали в нее ягнят для постоянных жертвоприношений.
«Состоявший при Гиркане некий старец, приверженец эллинской премудрости, – пересказывают эту историю в своей „Агаде“ Бялик и Равницкий, – сказал осаждавшим так:
– Пока в Храме будут продолжать совершать жертвоприношения, Иерусалим не будет предан в руки наши.
На следующий день, когда от священников был получен сосуд с динариями, осаждавшие привязали к спущенной веревке свинью. Когда свинья была поднята до середины стены, она вцепилась копытцами в стену – и в этот момент задрожала Святая Земля вдоль и поперек на расстоянии четырех сот парса.[27] И тогда было постановлено: «Проклят тот, кто разводит свиней, и проклят тот, кто обучает сына мудрости эллинской».
Великий еврейский поэт Хаим-Нахман Бялик, будучи человеком светским, часто вспоминал этот рассказ Талмуда в своих выступлениях, утверждая, что он исполнен глубочайшего смысла. «Отсюда видно, что тот, кто разводит свиней, в итоге оторвет сына от еврейского народа, а тот, кто отрывает своих детей от еврейской культуры и еврейского языка, в итоге дождется того, что они станут разводить свиней!» – пояснял свою мысль Бялик, для которого свинья, как и для многих других евреев, была одним из самых ненавистных символов.
А сами эти слова из Талмуда – «Проклят тот, кто разводит свиней!» – стали одними из самых употребимых среди евреев. При этом, разумеется, проклятию подлежали именно евреи, решившиеся на такое святотатство и, таким образом, отрекшиеся от собственного народа.
Именем Иисуса
Следующий виток борьбы евреев за право соблюдать свои диетарные законы наступает с победным шествием новой, христианской религии по Европе, которое, как будет еще подробно показано на страницах этой книги, было бы невозможно без публичного провозглашения отцами церкви отказа от множества ограничений иудаизма и, в том числе – и от всех заповедей кашрута. С этого момента вопрос о кашруте превращается в предмет религиозного противостояния между иудаизмом и христианством.
Опасаясь излишнего сближения между евреями и европейскими народами, следствием которого нередко становился переход новых христиан в иудаизм, отцы христианской церкви на ранних этапах ее развития категорически запрещали христианам участвовать в еврейской трапезе и перенимать у евреев их диетарные законы. В свою очередь, крещеные евреи, чтобы подтвердить искренность своего обращения, должны были постоянно демонстрировать то, что в их рационе присутствует свинина и они игнорируют запрет о смешении мясной и молочной пищи.
Своего апогея эта борьба церкви против еврейских диетарных законов достигла в конце XIV – начале XV веков в Испании, где под давлением инквизиции тысячи евреев превратились в маранов – публично принявших христианство, но продолжавших тайно следовать заповедям Пятикнижия. Выявляя таких тайных иудеев, безжалостно преследуя их и нередко отправляя на костер, инквизиторы прежде всего советовали своим агентам обращать внимание на то, зажигает ли человек огонь в субботу и не придерживается ли он хотя бы некоторых принципов кашрута – например, не ест свинину и жарит мясо не на свином сале, как это делают добрые христиане, а на постном масле.
«…Они никогда не отказывались от своей привычки к особой еврейской пище, приготовляя свои мясные блюда с луком и чесноком и обжаривая все это в масле, которым они пользовались вместо сала, чтобы не есть сало, – писал капеллан одного из великих инквизиторов Андрес Бернальдес в своей знаменитой хронике. – Сочетание масла и мяса придает дыханию очень плохой запах, в результате в их домах и даже рядом со входом в их дома стоит этот дурной запах от их пищи; даже они сами видят причину еврейского запаха в этой пище».
Любопытно, что в итоге все испанцы перешли на жарение мяса именно на постном масле, а не на свином сале или сливочном масле, и этот способ обработки мяса является одним из характерных признаков испанской кухни. Но тогда, шесть веков назад, за пристрастие к такой жарке мяса вполне могли поджарить самого гурмана.
Впрочем, инквизиция могла покарать марана и за куда меньшие грехи. Так, некой сеньоре Брианде де Браха из Сарагосы пришлось пройти через чудовищные пытки и семилетнее тюремное заключение только потому, что в детстве однажды она соблюдала еврейский пост, как-то подала милостыню еврейскому нищему и… не любила свиное сало.
В подвалах инквизиции. С гравюры XV в.
Сожжение евреев и маранов по приговору инквизиции
Эти гонения на тайных иудеев продолжались необычайно долго – вплоть до XVII века, причем порой в своем рвении инквизиция допускала поистине роковые ошибки. Так, только на основании того факта, что она не ела свинину и была замечена в субботу в чистых одеждах, в Толедо была арестована ревностная католичка Эльвира дель Кампо. На первом допросе она призналась, что не употребляет свинину потому, что это мясо ей неприятно и вызывает у нее тошноту (возможно, современные врачи сказали бы, что у нее аллергия на свинину), но это не удовлетворило следователей, и они продолжили допрос несчастной женщины. Вот выдержки из протокола этого допроса:
«Ее отвели в комнату пыток и предложили во всем признаться. Она сказала, что ей не в чем признаваться. Ей приказали раздеться и еще раз сделали внушение, но она хранила молчание. Когда ее раздели, она сказала: „Сеньор, я делала все, в чем меня обвиняют, и я свидетельствую против самой себя ложной клятвой, потому что я не могу выносить положение, в котором я оказалась; ради Бога, я ничего не сделала“. Ей сказали, что она не должна свидетельствовать против себя, но сказать правду… Ей связали руки… Был сделан один оборот узла, и ее опять призвали сказать правду, но она говорила по-прежнему, что ей нечего сказать. Затем она застонала и сказала: „Скажите мне, что вы от меня хотите, потому что мне нечего сказать…“
Был сделан еще один оборот, и она сказала: «Развяжите меня, чтобы я могла вспомнить, что я должна сказать; я не знаю, в чем я виновата. Я не ела свинину потому, что мне от нее становится плохо, я все сделаю – развяжите меня, я скажу истину…» Приказали сделать еще один оборот узла… Ей велели рассказать во всех подробностях, что именно она совершила. Она сказала: «Что я должна сказать? Я все сделала – развяжите меня, потому что я не помню, что я сделала. Разве вы не видите, что я – слабая женщина?! О, мои руки, мои руки…!»
…Ее посадили на кобылу (особое сооружение для пыток – П. Л.). Она сказала: «Сеньор, почему вы не говорите мне, что я должна сказать? Разве я не призналась вам во всем?…».
Продолжать цитирование этого документа можно долго, но, думается, читатель уже получил более-менее четкое представление о том, через что доводилось проходить маранам, решившим сохранить верность заветам предков.
Читать бесплатно другие книги:
