Еврейская диетология, или Расшифрованный кашрут Люкимсон Петр

Откуда и зачем в маце дырки

В самом деле, у многих маца ассоциируется не просто с плоскими пресными лепешками, а с плоскими и пресными лепешками «с дырочками». Но лишь немногие знают, что «дырочки» делаются в маце совсем не для красоты, а для того, чтобы через них выходил воздух и тесто не успело закваситься.

Как уже упоминалось, с момента контакта муки с водой и до того момента, как тесто начинает бродить, проходит всего 18 минут. Таким образом, у тех, кто выпекает мацу, есть всего 18 минут (на деле чуть меньше) для того, чтобы замесить тесто для мацы, разложить его по формам и отправить в печь. И понятно, что столь жесткие требования к маце и не менее жесткие временные ограничения не могли не привести к тому, что сам процесс ее выпечки был предельно строго регламентирован, окружен многими законами, которые, как считается, обязан знать всякий, кто допускается к этому ответственному делу.

Выпечка мацы машинным способом

Выпечка мацы вручную

Начнем с того, что прежде чем приступить к выпечке мацы, печь, в которой она будет производиться, тщательно прокаливают, чтобы избавиться от любых следов хамеца. Разумеется, всегда находились люди, опасавшиеся, что этого недостаточно для удаления хамеца. В прошлом они обязательно обмазывали печь свежей глиной, а в наши дни меняют ее облицовку или металлическую обшивку.

Замешивать тесто для мацы предписано в доме, покрытом крышей, и ни в коем случае не против окна – чтобы на него не попадали прямые лучи солнца, так как считается, что это ускоряет процесс брожения. Теста для каждой партии мацы замешивают не слишком много, чтобы можно было успеть заложить его в печь, но вместе с тем в количестве, достаточном для того, чтобы выполнить заповедь об отделении халы с благословением.

Замешивают тесто, добавляя его в воду, но если ее оказалось слишком много, то добавлять к нему муку уже запрещено. Главное правило обращения теста, предназначенного для мацы, заключается в том, чтобы не дать ему ни минуты простаивать без перемешивания: тесто, предоставленное само себе, очень быстро заквашивается. Как и человек, который настолько озабочен своим личным материальным преуспеянием, что совершенно забывает о том, что без напряженной постоянной работы над собой он неминуемо приходит к душевной деградации, несмотря на все свои внешние успехи.

Помните, как у Заболоцкого:

Как только замешивание теста закончилось, следует разбросать его по формам. И сразу после того, как маца сформирована, следует как можно скорее ее продырявить, для чего берется самая обыкновенная вилка, которой начинают как можно быстрее, без всякого порядка стучать по маце, с тем чтобы затем отправить ее в печь. Причем в печь сформированную мацу надо отправлять мгновенно, не задерживаясь у ее пылающего зева ни на минуту, так как именно в этот момент возникает угроза того, что тесто заквасится от высокой для заквашивания, но еще недостаточно высокой для запекания температуры.

Если маца в печи сложилась вдвое или вздулась, то считается, что в месте вздутия она превратилась в хамец. Маца, которая в печи вздулась так, что невооруженным глазом видно, что она как бы расслаивается и между ее слоями образовалось расстояние больше толщины большого пальца, уже непригодна для употребления в Песах.

Ко всем участникам процесса выпечки мацы и ее оборудованию предъявляется масса требований, часть из которых я позволю себе процитировать из «Кицур Шульхан Арух»:

«…Следует остерегаться класть муку около воды, чтобы пыль от муки не попала в воду. И тому, кто отмеряет муку, не следует приближаться к воде или к тесту. И хорошо бы следить за тем, чтобы не класть руки на муку. Кроме как при необходимости, так как от тепла рук мука нагревается.

Необходимо следить, чтобы в сосуде, в котором замешивается тесто, не было бы ни дырок, ни трещин, в которых могло бы застрять и закваситься тесто. И не следует при замешивании теста ставить сосуд на подушки или одеяла, чтобы тесто не нагрелось. И не следует забывать каждые 18 минут отмывать сосуд, в котором замешивается тесто, а также тщательно мыть руки.

На противне, на котором формуют мацу, также не должно быть ни отверстий, ни трещин. И их также следует очищать не реже чем раз в 18 минут…».

Словом, не такое это простое дело – приготовить мацу, которая отвечала бы всем требованиям Галахи и на которой следящий за ее выпечкой раввин с чистой совестью может поставить печать «кошер ле-Песах».

Причем маца может быть кошерна для Песаха только того года, в который она выпечена. По окончании Песаха она утрачивает все свои сакральные свойства и становится непригодной для употребления в этот праздник, даже если она хранилась в самых идеальных условиях, не соприкасаясь ни с чем квасным, и вполне сохранила пригодность в пищу. Маца, пережившая Песах, это уже не маца, а хамец, подобно тому как невесту после первой брачной ночи не принято называть девушкой…

Какая бывает маца

Оказывается, самая разная.

Так называемая «обычная маца» изготавливается из муки, которую оберегали от соприкосновения с жидкостью с момента ее помола на мельнице. Сейчас большую часть такой мацы делают машинным способом на фабриках, и потому она имеет форму идеально ровных квадратиков с идеально ровными рядами дырочек. Однако до сих пор в районах компактного проживания религиозных евреев мацу делают по старинке вручную, обычно в виде большого круга. Такая маца порой подгорает по краям, но, несмотря на то, что в состав ее входят все те же мука и вода, она почему-то чуточку вкуснее, чем машинная маца – может быть, потому, что от нее пахнет настоящей домашней печкой.

Самой дорогостоящей является «маца шмура», что в буквальном переводе означает «сбереженная маца». Само это название берет свое начало в выражении Писания «Ушмартэм эт ха-мацот» – «Оберегайте опресноки» (Исход, 12:17).

Маца. Рисунок из Копенгагенской Агады. 1739 г.

«Маца шмура» – это маца, изготовленная из той самой муки, которая, в свою очередь, была изготовлена из пшеницы, оберегаемой от контактов с жидкостью с момента жатвы. Обычно считается, что как минимум во время проведения пасхального седера (в Земле Израиля он проводится один день – в первый день Песаха, а за его пределами – два первых дня) на столе должна быть именно «маца шмура».

Кроме того, развитие технологий позволило в последние годы производить так называемую «обогащенную мацу» («маца ашира»). В нее, помимо муки и воды, добавляют различные приправы, придающие маце тот или иной вкус. Каждый год израильские производители мацы соревнуются друг с другом, кто придумает из нее новый продукт повкуснее. Огромной популярностью у израильтян пользуется, к примеру, маца, глазированная шоколадом, хотя стоит она совсем недешево.

Значительная часть свежевыпеченной мацы подвергается… перемолу, в результате чего получается так называемая «мацовая мука». Так как она изготовлена из готовой мацы, то уже по определению не может закваситься, и вместе с тем из нее получаются отличные булочки, печенья и даже пироги.

Со своим уставом в чужую синагогу не ходят

Согласно великому каббалисту рабби Ицхаку Лурия Ашкенази (XVI в.), следует «соблюдать в Песах все строгости, какие только возможны», так как «тот, кто тщательно оберегает себя от хамеца во время праздника Песах, может быть уверен, что не согрешит в течение всего года». А это, в свою очередь, означает, что человек, сумевший досконально соблюсти все предписания Песаха, не поддастся сидящей в нем силе хамеца и на протяжении всех следующих месяцев.

Именно поэтому различные направления иудаизма выдвигают самые различные предписания, призванные избежать ошибок связанных с квасным пасхальным запретом. Так, некоторые каббалисты настаивают на том, что в Песах не стоит есть даже мацу – за исключением тех дней, когда ее предписано есть Галахой (то есть в день пасхального седера и в последний день праздника, когда еврей обязан произнести за столом благословение на хлеб). Во все остальные дни они рекомендуют своим ученикам питаться исключительно картошкой.

В ряде хасидских общин предписано есть лишь сухую мацу и категорически запрещено обмакивать ее за обедом в бульон или соус. Те, кто ввел этот запрет, исходили из того, что в пекарне на готовую мацу могло попасть немного мучной пыли, которая, соприкоснувшись с жидкостью, превратится в хамец. Исходя из этих же соображений, они категорически запрещают вообще готовить какие-либо блюда из мацовой муки и прежде всего кнейдлах – мучные шарики, которые принято класть в мясной бульон.

Однако в большинстве даже ультраортодоксальных еврейских общин эти запреты считают безосновательными, с удовольствием крошат мацу в бульон, делают кнейдлах и другие блюда.

И потому сказано в кратком кодексе еврейских законов «Кицур Шульхан Арух»: «Каждый имеет право сам решать, какого уровня кошерности пищи ему придерживаться в Песах и с какой степенью строгости следовать обычаям, связанным с Песахом. Поэтому в Песах не принято угощать друг друга чем-либо или одалживать посуду, а в случае отказа обижаться не нужно. Несмотря на то что наши мудрецы высоко ценят гостеприимство и доброе отношение к ближнему, в данном случае обычай оттесняет букву закона в Торе».

Таким образом, если еврей приглашает кого-то в гости на Песах, то он может натолкнуться на отказ, так как для того, кого он приглашает, его дом и стол именно в дни Песаха может оказаться недостаточно кошерным. Ну, а если он сам к кому-то пришел в гости, то ему ни в коем случае не стоит проявлять какую-либо инициативу, а нужно попытаться следовать тем правилам, которых придерживаются хозяева этого дома…

По следам кровавого навета

…Поэт Игорь Губерман любит рассказывать в кругу друзей относительно недавнюю историю, имевшую место быть на территории Германии.

Не секрет, что в эту страну в 90-е годы уехали сотни тысяч бывших советских граждан, причем не только урожденные немцы, но и евреи, а также те, кому тем или иным путем удалось себя за таковых выдать. И вот в Германии появляется представитель Сохнута,[46] которому, как водится, поручено уговорить немецких евреев переехать в Израиль. На прием к нему записывается женщина, но очень быстро выясняется, что ни в какой Израиль она ехать не хочет. Хочет же она, чтобы этот гость из Израиля подтвердил, что она – самая что ни на есть настоящая еврейка, а то гад-раввин в синагоге этого факта упорно признавать не желает и подозревает, что она попросту купила поддельные еврейские документы, чтобы попасть в Германию. А так как раввин ее еврейкой не признает, то она, соответственно, не может получать ту помощь, которую получают от общины другие нуждающиеся евреи города.

– Между тем, – горячо заявила женщина, – мамка моя была самой что ни на есть натуральной еврейкой, и в Песах она даже пекла дома мацу…

Если до этого представитель Сохнута слушал свою визитершу вполуха, то на этом месте он встрепенулся, так как прекрасно знал, что не такое уж это простое и легкое дело – печь мацу, да еще в домашних условиях.

– Да?! – удивленно сказал он. – И как же она это делала?

– Ну, как – как обычно! – ответила она. – Брала муку. Заливала ее водой. Добавляла немножечко крови…

Насколько мне известно, Губерману еще никогда не удавалось досказать эту историю до конца – до ответа эмиссара Сохнута. После фразы о том, как мать этой женщины добавляла в мацу немножечко крови, слушатели начинают просто валиться от хохота.

Между тем все это далеко не так смешно, как кажется, особенно для еврея.

Впервые я столкнулся с этой грязной выдумкой, когда мне было лет десять. Я в очередной раз приехал на летние каникулы к бабке на Украину, в маленький городок Прилуки, и как-то поздно вечером я сидел в темноте со своими сверстниками-украинцами, и мы, понятное дело, говорили о «страшном». Сначала разговор шел о «Черной Руке», «гробе на колесиках» и прочих страстях, а потом перекинулся на «религиозные» темы: о том, что в старой церкви, из которой сделали склад, водятся черти; о том, что покойный Мыкола по ночам является своей жене, и кое-кто даже видел, как он в полночь, весь в белом, идет к своему дому с кладбища…

Словом, ничего интереснее, страшнее и слаще мне до того слушать не приходилось. И тут Ритка, в которую я успел за три летние недели по уши влюбиться, спросила, обращаясь ко мне:

– А, мабуть, правду кажуть, шо вы на свою пасху ребеночка убиваете и кровь его в тесто ложите?!

В последующие годы мне не раз и не два задавали теми же или чуть другими словами этот же вопрос. Помню, как моя сокурсница по университету, вроде бы вполне вменяемая девушка, выросшая в городке, где половину населения составили евреи, сказала:

– Мы с вашими живем душа в душу, но когда близко ваша пасха, никто детей на улицу не выпускает: все знают, что вы с ними делаете!

Уже потом, когда судьба забрасывала меня в города и села русского Нечерноземья и Северного Кавказа, я слышал рассказ о добавляемой в мацу крови от взрослых, степенных женщин, искренне веривших в то, что они говорили. Одна из них уверяла меня, что евреи добавляют кровь христианских младенцев в мацу «в лечебных целях». И именно этим она объясняла то, что исчезновения детей крайне редки: крови, дескать, евреям нужно совсем немного, капелька на целый чан теста, вот они и убивают одного ребеночка, собирают его кровь в бочку, а затем один кагал[47] делится этой кровью со всеми кагалами, которые живут в округе.

Другая русская женщина, удивительно добрая душа, говорила мне, что все это выдумки – про то, что евреи на пасху убивают младенцев. Нет, конечно, кровь в мацу они кладут, вот только добывают ее по-другому: приглашают девушку замесить тесто, а в муку подмешивают битое стекло. Вот начнет красна девица месить тесто, поранит белы рученьки, и крови с них натечет для мацы вполне достаточно…

Гартман Шедель. Гравюра по сюжету кровавого навета Симона из Трента (1475 г.). 149 3 г.

И хотя я много раз читал о том, что это – самая грязная и нелепая выдумка о евреях, что в мацу не кладут ничего, кроме муки и воды, что евреям вообще запрещено употреблять кровь в пищу, признаюсь, время от времени внутри меня, особенно в подростковом возрасте, возникала страшная, обдающая душу холодом мысль: «Дыма без огня не бывает. А вдруг это все – правда?! В конце концов, что я знаю о своей еврейской религии?! Может, от меня что-то скрывают?!»

И даже после того, как я начал знакомиться с иудаизмом, когда понял, что евреи по определению не могут добавлять крови в какую-либо свою пищу, а наоборот – изгоняют ее из абсолютно любого продукта питания, иногда эта мысль ко мне возвращалась: «И все же, а вдруг я и в самом деле до сих пор чего-то не знаю? Или существует какая-то еврейская секта, которая совершает подобные злодеяния, и из-за нее пятно ложится на весь наш народ?!»

Понадобилось и в самом деле немало лет; мне пришлось не раз и не два самому принять участие в выпечке мацы, прежде чем я со спокойной совестью могу заявить, что кровавый навет – это бред воспаленного ума антисемитов, не имеющий под собой абсолютно никакой почвы, никогда никем не доказанный, но возникающий вновь и вновь в самых разных странах.

И все же…

Ведь дыма без огня и в самом деле не бывает, а живучести кровавого навета и в самом деле можно подивиться. Вот самая краткая хроника победного шествия этого черного мифа по планете.

423 г. н. э. – в городе Имнестар близ Антиохии на Пурим местные жители обвинили евреев в распятии христианского мальчика и вырезали после этого почти все еврейское население города.

1144 г. – евреев Норвича (Англия) обвинили в том, что они купили перед Песахом христианского младенца, подвергли его всем пыткам, которым подвергался Иисус, а затем в Страстную пятницу распяли его. Монахи, выступившие в качестве обвинителей, заявили, что евреи Европы составили заговор против христианского мира, обязывающий одну из еврейских общин, избираемую по жребию, приносить в жертву христианского ребенка.

1168 г. – аналогичное обвинение выдвинуто против евреев Глостера (Англия).

1171 г. – очередь дошла до евреев Блуа (Франция).

1181 г. – в убийстве христианского младенца обвинены евреи Бери-Сент-Эдменса (Англия).

1182 г. – под подозрением в убийстве ребенка оказались евреи Сарагосы (Испания).

1192 г. – обвинение в убийстве ребенка выдвинуто против евреев Уинчестера (Англия).

1250 г. – снова Сарагоса (Испания).

1255 г. – по делу об убийстве мальчика Хьюго из Линкольна (Англия, 1255) был предан суду 91 еврей, 18 осужденных казнены.

1235 г. – в немецком городе Фульде впервые выдвинуто обвинение евреев в использовании христианской крови в лечебных целях.

1247 г. – кровавый навет и последовавшие за ним погром и резня евреев в Вальреасе (Франция).

1267 г. – то же в Пфорцхейме (Германия).

1270 г. – то же в Вейсенбурге (Германия).

1283 г. – то же в Майнце (Германия).

1285 г. – то же в Мюнхене (Германия).

1286 г. – то же в Обервезеле (Германия).

1288 г. – то же в Труа (Франция).

1293 г. – то же в Креме (Австрия).

1294 г. – то же в Берне (Швейцария).

1298 г. – 146 еврейских общин Южной и Центральной Германии пострадали от резни, учиненной бесчинствующими толпами после кровавого навета.

1303 г. – кровавый навет, резня и погромы в Вейсензе (Германия).

1305 г. – то же в Праге (Чехия.)

1317 г. – кровавый навет в Шиноне (Франция).

1323 г. – то же в Иберлингене (Германия).

1329 г. – то же в Савойе (Италия).

1343 г. – один из христианских жителей Брно предлагает местным евреям купить у него ребенка, и к своему удивлению, наталкивается на отказ.

1345 г. – кровавый навет, погромы и резня в Мюнхене (Германия).

1475 г. – кровавый навет в Тренто (Италия), вследствие которого были вырезаны все до единого евреи этого города.

1478 г. – кровавый навет, резня и погромы в Регенсбурге (Германия).

1480 г. – то же в Венеции (Италия).

1502 г. – то же в Дубровнике.

1506 г. – то же в Венеции (Италия).

1564 г. – то же в Бельск-Подляски (Польша).

1566 г. – то же в Россоши (Польша).

1577 г. – то же в Гостыни и Вогине (Польша).

1598 г. – то же в Люблине (Польша).

1605 г. – то же в Сандомире (Польша).

1617 г. – то же в Седлеце (Польша).

1619 г. – то же в Сохачеве (Польша).

1622 г. – то же в Дубровнике.

1636 г. – снова в Люблине (Польша).

1639 г. – то же в Ленчице (Польша).

1658 г. – то же в Ружанах (Польша).

1680 г. – то же в Тыкоцине (Польша).

1690 г. – опять в Сандомире (Польша).

После присоединения Польши к России инциденты с кровавым наветом не только не прекратились, но и стали распространяться практически на всю территорию Российской империи.

1799 г. – процесс по обвинению евреев в ритуальных убийствах, проходивший в г. Сенно. За недостаточностью улик арестованные евреи были освобождены, несмотря на протест сенатора и поэта Г. Р. Державина.

1816 г. – кровавый навет в Гродно; все обвинения признаны необоснованными.

1823 г. – Велижское дело.

1827 г. – кровавый навет в Тельшяй (Литва).

1830 г. – то же в Изяславе (Украина).

1840 г. – монахи-капуцины инициируют кровавый навет в Дамаске.

1844 г. – составление по указанию царя Николая I В. И. Далем и В. В. Скрипицыным записки «Разыскание об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их». Авторы записки пришли к заключению, что обвинение евреев в ритуальных убийствах вполне обоснованно.

1852 г. – кровавый навет в Грузии.

1853–1860 гг. – знаменитый Саратовский процесс по обвинению евреев в ритуальном убийстве двух мальчиков в Саратове.

1879 г. – кровавый навет в Кутаиси (Грузия).

1883 г. – процесс над обвиняемыми в ритуальном убийстве евреями в Тисаэсларе (Венгрия).

1899 г. – обвинение в ритуальном убийстве еврея Гильязнера в Богемии.

1900 г. – дело Блондеса в Вильно (Польша).

1903 г. – кровавый навет в Дубоссарах.

1911–1913 гг. – дело Бейлиса.

1936 г. – кровавый навет в Клайпеде (Литва).

1937 г. – процесс по кровавому навету в Бамберге (Германия).

1940 г. – кровавый навет в Вельгартице (протекторат Богемия и Моравия).

1946 г. – кровавый навет и погромы в Кельце (Польша).

1961 г. – кровавый навет в Маргелане (Узбекская ССР).

1962 г. – то же в Ташкенте (Узбекская ССР).

1963 г. – то же в Цхалтубо (Грузинская ССР).

1964 г. – то же в Зестафони (Грузинская ССР).

1965 г. – то же в Кутаиси (Грузинская ССР).

Нельзя сказать, что с кровавым наветом не боролись. С раннего Средневековья многие папы издавали буллы, а европейские монархи – бесчисленные энциклики, в которых разъяснялось, что миф о том, что евреи употребляют в ритуальных или каких-либо других целях человеческую или чью-либо другую кровь, не имеет под собой никаких оснований, что речь идет о нелепом и многократно опровергнутом суеверии, но, как видим, возникнув один раз, это суеверие возникало снова и снова. И так как дыма без огня все-таки не бывает, значит, должны быть какие-то породившие его причины. И нужно заметить, что недостатка в версиях по поводу этих причин нет.

Согласно историческим изысканиям, первые обвинения в ритуальных убийствах были предъявлены на территории Римской империи, и прозвучали они в адрес не только евреев, но и первых христиан.

Затем Европа христианизировалась, но обвинение в адрес евреев, по видимому, «запало в душу» христианских народов, наложившись в их сознании на описываемые в Евангелиях последние дни жизни Иисуса Христа – «Тайную вечерю» (об этом прямо говорится в Евангелиях), бывшую не чем иным, как пасхальным седером, который Иисус проводил со своими учениками, вкушая с ними мацу и традиционного пасхального агнца. Этот рассказ, в свою очередь, очевидно, наложился на рассказ о жертвоприношении, совершаемом в дни Песаха в Иерусалимском Храме, тем более что согласно христианской концепции, сам Иисус уподобляется агнцу, принесенному в жертву во искупление всего человечества. Отсюда уже не так далеко до мысли, что, празднуя Песах после разрушения своего Храма, евреи приносят в жертву не ягненка, а доброго христианина.

Но чрезвычайно показательно то, что свой отсчет в качестве все более учащающегося явления кровавый навет начинает именно в XII веке. Именно в этом веке по всей Европе получают широкое распространение представления об исцеляющей силе крови святых мучеников и окончательно закрепляется возникшая за несколько веков до того традиция причастия хлебом и вином, которые в момент вкушения их верующими транссубсидируются в плоть и кровь Христа. И если каждый добрый христианин еженедельно вкушает плоть и кровь своего Бога и не видит в этом ничего страшного, то почему бы не предположить, что евреи в ритуальных целях не могут добавлять в свою мацу (которая, кажется, тоже что-то у них символизирует) самую настоящую кровь? Таким образом, миф о добавлении крови в мацу возник исключительно потому, что христиане перенесли свои собственные представления и привычки на евреев, доведя их, соответственно, до чудовищного абсурда.

Что ж, в этом объяснении, безусловно, есть своя логика, однако я глубоко убежден, что, помимо связи с причастием, были и другие причины, вновь и вновь вызывавшие к жизни кровавый навет. И причины эти следует искать, прежде всего, в плохом знании обывателями священной истории христианства (которая в значительной мере является и священной историей иудаизма) и сути символики Песаха.

Этот праздник, вне сомнения, должен был пугать любого европейского обывателя, так как евреи вели себя в эти дни, с его точки зрения, более чем странно – выкидывали из домов и сжигали хлеб, покупали новую посуду, объявляли запрещенным к употреблению то, что раньше было разрешено… И тут вдобавок вспоминался библейский рассказ о том, как они мазали в канун того, самого первого в своей истории Песаха косяки своих дверей кровью, как умерли все первенцы в Египте, и хотя евреи и утверждают, что их умертвил Бог, кто знает, не приложили ли они к этому руку?! И хотя они действительно не употребляют кровь в пищу и панически этой самой крови боятся, кто знает, не меняют ли они в Песах этой своей привычки, как меняют хлеб на мацу?!

Думается, такие мысли и приводили в итоге к выдвижению против евреев страшного обвинения, причем я почти убежден, что те, кто его выдвигал, зачастую искренне верили в то, что они утверждают чистую правду.

Ну, а один раз поверив в эту нелепицу, они уже не были в состоянии воспринимать опровергающие ее упрямые факты…

И потому автору этой книги нечего добавить к сказанным больше столетия назад словам великого еврейского писателя конца XIX – начала ХХ вв. Ахад ха-Ама: «Каждый еврей, воспитанный среди евреев, знает как бесспорный факт, что во всей массе еврейства нет никого, кто пьет человеческую кровь для религиозных целей. Пусть мир говорит о нашей моральной неполноценности: мы знаем, что его идеи опираются на популярную логику и не имеют никакого реального научного основания… „Но, – Вы спросите, – возможно ли, что все ошибаются, а евреи – правы?“ Да, это возможно: кровавый навет доказывает такую возможность…»

Глава 8. Эти странные, странные евреи

Еврей в нееврейском мире

Мало кто знает, что народный артист Евгений Матвеев вырос в еврейском местечке Новоукраинка, а потому свободно говорил на идише и довольно хорошо разбирался в обычаях и традициях еврейского народа. Об этом автору этой книги как-то со смущением поведал известный израильский русскоязычный журналист, которому во время его работы в ТАСС довелось коротать время с великим артистом в одной больничной палате. В отличие от Евгения Семеновича, мой коллега ни идиша, ни еврейской традиции не знал, был совершенно ассимилированным евреем, а потому пришел в немалое замешательство, когда знаменитый сосед по палате вдруг решил заговорить с ним на этом языке. Поняв, что на «мамеле-лошн»[49] ему в больнице поговорить не удастся, Матвеев махнул рукой и спросил:

Великий русский актер Евгений Матвеев через всю жизнь пронес знание языка идиш и любовь к еврейской кухне

– Но хоть гефильте-фиш, то есть фаршированную рыбу, вы любите?

– Нет! – с вызовом ответил мой знакомый.

– А я очень люблю! – признался Евгений Матвеев. – Ах, какой гефильте-фиш готовили наши соседки! Бывало, забежишь в гости к другу, когда его мама готовится к субботе, и тебе перепадет кусочек… А потом моя мама научилась это блюдо готовить даже лучше соседок, у нас был самый вкусный гефильте-фиш во всей деревне! И иногда, когда у соседей было какое-то торжество, они звали маму готовить фаршированную рыбу и все такое прочее для гостей. Это, знаете ли, было своего рода признанием нас своими – ведь обычно евреи к своей печи никого чужого не подпускают…

Мой коллега рассказал мне эту историю в 2003 году спустя несколько дней после смерти великого актера, и я опубликовал его рассказ, не придав особого значения деталям.

И только начав писать эту книгу, я до конца оценил некоторые ее подробности. Новоукраинские евреи действительно должны были необычайно уважать мать Матвеева и доверять этой женщине, чтобы «подпустить ее к своей печи». Впрочем, думаю, никакого нарушения Галахи в данном случае не было.

Дело в том, что еще еврейские мудрецы постановили, что нееврей не может заниматься варкой в еврейском доме, так как любая сваренная им еда и посуда, в которой он ее варил, объявляется «трефной». Само приготовленное им блюдо должно быть выкинуто, а посуда – либо откошерована, либо – если ее нельзя откошеровать – выкинута или подарена нееврею.

Это правило действует и в том случае, если нееврей знаком с законами кашрута и утверждает, что соблюдал их в процессе готовки. Более того – еда, сваренная неевреем, не перестает быть «трефной», даже если она готовилась в присутствии еврея – например, нееврейской прислугой в еврейском доме (а Феликс Кандель в своих «Очерках времен и событий» утверждает, что в начале ХХ века русские горничные в еврейских домах были знакомы со всеми тонкостями законов кашрута не хуже любой еврейской хозяйки) или нееврейским поваром в еврейской гостинице в присутствии наблюдателя-еврея, следящего за тем, чтобы соблюдались требования кашрута.

Такая (сваренная неевреем) еда называется на иврите «бишуль нохри» – «чужое варево».

Рав Ш. Вагшал объясняет столь резкое неприятие иудаизмом любой еды, сваренной неевреями, двумя основными причинами.

Первая заключается в том, что тот, кто не обязан соблюдать определенные (и в особенности, религиозные) законы, никогда не в состоянии осознать до конца их значение для тех, кто их соблюдает. Ему всегда будет казаться, что эти законы «слишком строгие», что тот, кто им следует, «немного перебарщивает», что если их «чуть-чуть нарушить, то ничего страшного не произойдет», и т. д. А значит, нееврей никогда не будет следовать еврейским религиозным законам с той же строгостью, что и религиозный еврей. И эта мысль подтверждается самой жизнью: ребецен[50] Блу Гринберг в своей книге «Традиционный еврейский дом» рассказывает, как она намучилась с нанятой ей домработницей-нееврейкой, которая, будучи, в общем-то, добросовестной и порядочной женщиной, долго не могла понять, насколько важно для хозяев дома соблюдение каждой буковки диетарных законов Торы.

Вторая причина, по раву Вагшалу, заключается в стремлении… предотвратить смешанные браки и ассимиляцию еврейского народа, считающуюся сегодня главной угрозой для его будущего существования.

И, по крайней мере, для еврея суть этой его мысли ясна: ведь если еда, сваренная неевреем, запрещена для еврея, и еврей следует этому запрету, то он вряд ли станет часто ходить в гости к своим соседям-неевреям – и значит, вероятность того, что они подружатся семьями и захотят поженить своих детей, снижается. Да и если бы, пишет со вздохом рав Вагшал, еврейская молодежь соблюдала запрет на «бишуль нохри», она бы поневоле держалась подальше от нееврейских вечеринок и клубов и количество смешанных браков между евреями и неевреями стало бы меньше, а значит, приостановились бы темпы ассимиляции.

Но, как заметил один великий нееврей, суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет…

Далеко не всегда евреям удавалось найти домработницу-еврейку, а порой обстоятельства складывались и так, что обед готовился на всех – евреев и неевреев – поваром-неевреем, который и рад был бы сделать что-то кошерное, да ведь самого себя он устранить не может! Такая ситуация особенно часто возникала и возникает сегодня в тех подразделениях армии США, заметную часть которых составляют солдаты и офицеры-евреи.

И для разрешения этой ситуации и пригождается характерное для евреев вчитывание в каждую букву своих законов. А закон гласит, что «бишуль нохри», «чужое варево», запрещено только тогда, когда нееврей производит процесс варки пищи целиком – от зажжения огня до установления на нем посуды с пищей. Но если нееврей участвует в процессе варки пищи лишь частично, вместе с евреем, то и проблемы «чужого варева» не возникает. То есть еврею достаточно зажечь огонь или поставить кастрюлю на огонь – и то, что сварится в этой кастрюле, будет совершенно кошерным (если, разумеется, были соблюдены все остальные правила кашрута).

Именно этим законом и руководствуются как еврейские хозяйки, нанимающие домработницу-нееврейку, так и еврейские солдаты в американской армии. Например, перед приготовлением пищи для всей роты какой-нибудь еврей зажигает огонь на плите – и вот уже компот, кашу и прочую еду, приготовленную на армейской кухне, можно считать кошерной, если тот же еврей играл роль наблюдателя за соблюдением кашрута на всех остальных стадиях приготовления обеда.

И даже если нееврей сам зажег огонь и лично поставил кастрюлю на плиту, еще не все потеряно: пока пища не стала горячей, то есть не начался сам процесс варки, можно снять кастрюлю с огня, чтобы затем именно еврей снова поставил ее на огонь, – и пища будет кошерной.

Но вот если нееврей или нееврейка варили в еврейском доме пищу исключительно для себя, и сама эта пища, и посуда, в которой она сварена, объявляются некошерными. Поэтому посуда, в которой готовит нееврейская прислуга, в еврейском доме обычно хранится отдельно от остальной посуды – ведь эти люди находятся в своем праве и вполне могут позволить себе приготовить то, что запрещено евреям.

Именно на незнании или непонимании неевреями всей важности законов кашрута для евреев и основаны все законы, связанные с кошерной пищей, кажущиеся неевреям оскорбительными.

Так, например, еврейские хозяева, отправляясь в длительную поездку, либо вообще запрещают своей нееврейской прислуге заходить в дом, либо запирают в нем буфет, холодильник, а порой и отключают подачу газа к плите. И делается это отнюдь не из скупости, а из опасения, что домработница-нееврейка может вольно или невольно нарушить законы кашрута, превратив кошерные продукты и посуду в «трефные», а хозяева дома об этом и не узнают.

По этой же причине кошерную еду, которую оставляют под присмотром нееврея, принято «опечатывать» – например, прикреплять к обертке листок бумаги с надписью на иврите таким образом, чтобы этот листок разрывался, если пищу вынимают из обертки. И это опять понятно: если нееврей отрежет кошерным ножом сначала кусок некошерной, а затем и кусок кошерной колбасы, то нож нужно будет откошеровать, а от колбасы как минимум отрезать и выбросить один кусок. Но ведь для этого нужно еще и знать, что нееврей прикасался к ножу и кошерной колбасе!

И, наконец, этими же соображениями обусловлен закон, запрещающий посылать нееврея покупать какие-либо незапечатанные кошерные продукты, даже если этому человеку заранее были даны самые подробные инструкции, – как, впрочем, запрещено посылать с неевреем еврею любые сырые или вареные продукты.

Но на этом, разумеется, странности еврейского поведения не заканчиваются. Наоборот – они только начинаются.