Еврейская диетология, или Расшифрованный кашрут Люкимсон Петр
В первых главах этой книги говорилось о том, что, в принципе, с точки зрения иудаизма любые плоды земли, то есть зелень, овощи и фрукты по определению являются кошерными (конечно, если они очищены от вредных насекомых). И вот пришло время сказать, что не желая уж совсем запутывать только-только входящего в тему читателя, автор… ввел его в заблуждение. То есть, конечно, любые зелень, овощи и фрукты являются кошерными, но с одним исключением: чтобы фрукты были кошерными, они должны быть сорваны с дерева, которому не меньше трех лет. Это напрямую следует из текста Торы:
«И когда придете вы в страну и посадите какое-либо дерево плодоносное, то считайте плоды его необрезанными; три года да будут они для вас необрезанными, нельзя есть их. А в четвертый год все плоды его посвящены восхвалению Бога. В пятый же год вы можете есть плоды его, и умножатся для вас плоды его. Я – Бог, Всесильный ваш…» (Левит, 19:23–25).
Перед нами еще одна не поддающаяся рациональному объяснению заповедь. Хотя и были попытки объяснить ее тем, что в первые три года дерево обычно не дает плодов, или дает плоды весьма низкого качества, но, согласитесь, такое объяснение трудно назвать сколько-нибудь логичным и состоятельным – если это так, то пусть человек сам попробует плоды и решит, хочет он их есть или нет. Однако Пятикнижие устанавливает запрет на их употребление в течение первых трех лет, и сами плоды с дерева, не достигшего трехлетнего возраста, называются на иврите «орла» (точно так же, как крайняя плоть фаллоса). Нет и никакого рационального объяснения того, почему Пятикнижие запрещает в первые три года вообще каким-либо образом использовать плоды дерева в первые три года после посадки, независимо от того, было оно посажено евреем или неевреем, растет оно на земле или в цветочном горшке.
Правда, уже еврейские мудрецы постановили, что три года в данном случае следует отсчитывать отнюдь не по дням. Если дерево было посажено не позже чем за 44 дня до наступления еврейского Нового года (Рош ха-шана), то есть не позже 16 числа еврейского месяца Ав, то период времени, прошедший с момента посадки до Рош ха-шана, засчитывался как целый год – первый год в жизни дерева.
При этом первые 14 дней, как считалось, необходимы для укоренения дерева в почве, а оставшиеся 30 дней являются тем минимальным периодом, который можно приравнять к первому году жизни дерева.
Если же до Рош ха-шана с момента посадки дерева осталось меньше 44 дней, то эти дни вообще не засчитываются и отсчет срока жизни дерева начинается с первого дня еврейского Нового года, то есть с 1-го числа месяца Тишрей по еврейскому календарю.
Но читатель, внимательно прочитавший приведенный выше отрывок из книги «Левит», вправе заметить, что еврею нельзя есть плоды не только третьего, но и четвертого года жизни дерева, – он должен посвятить их Богу. Однако посвящение плодов или животных Богу в иудаизме отнюдь не означает, что эти плоды или животные запрещены в пищу. Наоборот: во времена существования Иерусалимского Храма еврей доставлял посвященные Богу дары земли в Иерусалим и, пройдя церемонию ритуального очищения, со своими домочадцами съедал их во дворе Храма. В наши дни, согласно еврейскому законодательству, еврей должен выкупить плоды, выросшие на дереве за четвертый год его жизни и называемые «нета реваи».
Выкуп производится следующим образом: после того как урожай собран, хозяин сада берет монету (желательно не самую мелкую) или другие плоды, которые выкупать не нужно, и говорит: «На это я выкупаю эти плоды нета реваи».
Затем еврей выбрасывает эту монету (или заменившие ее плоды) в реку или в море, после чего урожай «нета реваи» вполне можно есть.
Если все это происходит в Священной земле, то перед обрядом выкупа «нета реваи» еврей обязан произнести благословление:
«Благословен ты, Господь, Бог наш, Владыка Вселенной, освятивший нас Своими заповедями и повелевший выкупать „нета реваи“.
Однако если он точно не знает, относятся ли данные плоды к урожаю четвертого года, то произносить благословение не обязательно. За пределами же Святой земли вообще никакого благословения не произносится.
Границей, отделяющей плоды «орла» от плодов «нета реваи» является не Рош ха-шана (то есть 1-е число месяца Тишрей), считающийся началом Нового года по еврейскому календарю, а 15-е число зимнего месяца Шват (Ту би-Шват), еще называемого «Новым годом деревьев».
«Годы, когда плоды нового урожая запрещено употреблять, – указывает свод еврейских законов „Кицур Шульхан Арух“, – отсчитывают независимо от того, как именно было посажено дерево: посадили ли его семя, или высадили в почве ветку, взятую от взрослого дерева, или дерево пересадили из одного места в другое (в последнем случае можно не начинать счет лет заново, если дерево пересадили вместе с комком почвы таким образом, что его корни не были повреждены).
Если же дерево размножают отводком (то есть одну из его веток присыпают землей, поначалу не отрубая от ствола, и из нее вырастает новое дерево), то отводок продолжает считаться одной из ветвей родительского дерева и нового счета начинать не нужно. То же правило относится и к молодой ветке, привитой к старому дереву: она считается как бы его собственной веткой, и первые же плоды, выросшие на ней, разрешено употреблять.
Если же дерево срубили, но из оставшегося пня высотой не менее 8 см начали расти новые ветки, они считаются ветками старого дерева. Если же новые ростки появились из корней срубленного дерева или из пня высотой менее 8 см, то каждый из них считается новым деревом и для него надо отсчитывать годы, когда его плодами запрещено пользоваться.
Если дерево было вырвано из земли, но осталось связанным с нею хотя бы одним из корней – пусть даже тонким, как вязальная спица, старый счет его жизни остается в силе после того, как корни этого дерева снова присыпали землей.
В Стране Израиля запрещено использовать плоды, если есть сомнение, что они могут быть «орла», за пределами Страны Израиля такие плоды использовать разрешено…»
Это странное слово «килаим»
Одним из самых категоричных запретов Пятикнижия является также запрет на смешивание, скрещивание, соединение разных видов растений и животных и вообще на смешивание двух несовместимых, различных по самой своей природе компонентов. Такое смешение и называется «килаим», и Писание требует от каждого еврея неукоснительно соблюдать этот запрет, который в первый раз возникает в книге «Левит»:
«Установления Мои соблюдайте: скота твоего не своди с другой породой; поля твоего не засевай зерном разнородным, и одежда из смешанной ткани – шерстяной и льняной – да не покрывает тебя» (Левит, 19:19).
Затем этот же запрет повторяется во Второзаконии:
«Не засевай виноградника твоего семенами разнородными, чтобы не стали запретными урожай посева, который посеешь, и плоды виноградника. Не паши на быке и осле вместе. Не надевай одежды из смешанной ткани – шерсти и льна – вместе» (Второзаконие, 22:9-11).
Сам этот запрет, вне сомнения, призван напомнить еврею о том, насколько отвратительны Творцу противоестественные связи, и об описанных в Торе мельком допотопных временах: «И увидел Бог землю, и вот: растлилась она, извратила каждая тварь путь свой на земле».
В те дни, расцвечивает мидраш смысл этой фразы, всевозможные сексуальные извращения приобрели массовый характер, и люди, и животные совокуплялись друг с другом, а так как законы мироздания до Потопа были несколько иными, чем сегодня, и межвидовые связи давали потомство, земля наполнилась всевозможными уродами и монстрами.
Вот как объясняет смысл запрета на «килаим» раввин Ш.-Р. Гирш в своем комментарии на вышеприведенный отрывок из книги «Левит»:
«…Если мы рассмотрим запреты, собранные в этом стихе: запрет на скрещивание животных и растений, на использование для посева смеси семян, на ношение одежд из специфической смеси материалов, которые предваряются общим утверждением „Храните Мои законы“, становится ясно, что скрещивание животных и скрещивание растений фактически представляют собой посягательства на Божественные законы Созидания, так как человек заставляет разные виды растений и животных, природой „закрытые“ друг для друга, соединяться в противоестественные пары…
…Человеку необходимо осознавать Бога еще и как Законодателя природы, чье законотворчество не началось с евреями, не относится только к евреям и даже ко всему человечеству в целом: Он правит всеми активными и формирующими силами в природе, и Ему с несокрушимой верностью послушны даже мельчайшее семечко и самое крошечное волоконце органической жизни.
Отсюда Закон логически переходит к смесям материалов в одеяниях, которые представляют собой еще меньшее вмешательство в Божественный закон природы, чем посев смеси семян. Если впечатляющее предостережение «Храните Мои законы» прилагается так же и к этому запрету, тогда его целью может быть только напомнить человеку о величайшем в мире Законодателе и о Его великом законе, который поделил бесконечное разнообразие живых организмов на отдельные виды, назначив каждому его особую цель и соответствующую этой цели физическую форму; законе, который применим и к человеку и который он поэтому должен иметь в виду даже тогда, когда надевает свои одежды…».
Итак, Тора различает три вида запрета на «килаим»: по отношению к растениям, по отношению к животным и по отношению к одежде.
Запрет на смешение растений в винограднике, согласно Галахе, подразумевает под собой категорический запрет высаживать какие-либо злаки на расстоянии менее 2 метров до группы виноградных кустов и менее 48 см до одиночного куста.
Еврейский земледелец осматривает виноградник, чтобы предотвратить возникновение «килаим». Фото начала 20-х годов
При нарушении этого запрета некошерным становится все – как виноград, так и злаковые. При этом в Земле Израиля запрет считается нарушенным, если возле виноградника посеяли хотя бы одно растение иного вида. Однако за пределами Святой земли весь урожай объявляется некошерным только в случае, если рядом с виноградником посеяли любые два вида растений (например, два вида злаков или один вид злаковых и один вид овощей).
Под запретом смешивать различные виды деревьев подразумевается запрет на любые попытки скрестить различные виды плодовых деревьев, например, апельсин с яблоком. Запрещается скрещивать даже близкие виды растений – скажем, прививать ветку культурной яблони к дикой. И в то же время еврейские законодатели разрешили еврею пользоваться такими видами гибридных растений, но обусловив это определенными обстоятельствами.
«Еврею, хозяину дерева, запрещается нанимать нееврея, чтобы тот привил его дерево (близкородственным видом растения – П. Л.), – гласит «Кицур Шульхан Арух». – Если все же дерево было привито, то Галаха запрещает еврею оставлять это дерево в своем владении, но разрешает пользоваться его плодами, а также взять ветку с этого дерева и высадить ее в другом месте».
Запрет на высаживание рядом различных видов однолетних растений действует сегодня, согласно Галахе, только в границах Земли Израиля.
Еще более строги законы, касающиеся «килаим» животных.
Галаха категорически запрещает евреям случать самку и самца каких-либо животных и птиц разных видов. Более того – запрещено даже создавать ситуацию, при которой их спаривание стало бы возможным, – например, привязывать рядом животных и птиц разных видов. Это правило распространяется даже на мула (помесь осла с кобылой) и лошака (помесь жеребца и ослицы), так как они считаются животными разных видов. Запрещается также совершать любую работу, используя одновременно животных и птиц разных видов. Так, нельзя пахать одновременно на быке и лошади или впрягать их вместе в телегу. Запрещено даже ехать на такой телеге, а если повозку везет одно животное, то еврей не имеет права привязывать рядом с ним животное другого вида – даже собаку…
Единственным исключением, подтверждающим вышеприведенные правила, являются мулы. Самим евреям запрещено разводить этих гибридов, но вот пользоваться ими мудрецы разрешили, и разрешение это уходит своими корнями в тысячелетние глубины еврейской истории. Согласно преданию, еще легендарный царь Соломон из присущей ему природной скромности разъезжал по улицам Иерусалима не на осле, а на муле.
И еще одна ирония истории заключается в том, что создание знаменитого Еврейского батальона, ознаменовавшего возрождение еврейской армии, началось в годы Первой мировой войны именно с еврейского подразделения погонщиков мулов. Впрочем, это уже другая история, никакого отношения к законам кашрута не имеющая.
Шаатнез – запрет на все времена
Шаатнезом называется уже упоминавшийся выше специфический запрет на смешение шерстяных и льняных нитей. Причем запрет этот касается только овечьей шерсти и не распространяется на все остальные ее виды (скажем, на верблюжью шерсть), и уже это делает данный запрет алогичным и придает ему свойственный всем законам кашрута иррациональный, мистический характер.
Смешение льна и овечьей шерсти, согласно еврейскому законодательству, недопустимо ни в каком виде – ни при создании ткани, ни при изготовлении войлока, ни при пошиве одежды, то есть запрещено даже двумя стежками сшивать куски льняной и шерстяной ткани. Запрещается также соединять льняную и шерстяную одежду застежкой или просто иголкой без нитки, а также надевать льняные и шерстяные носки один на другой. Запрещено даже просто сидеть на шаатнезе, а значит, из такой «смешанной» ткани нельзя делать обивку для стульев и диванов в еврейских домах.
Обычно предельно рациональный Рамбам, дойдя до законов шаатнеза, неожиданно заявляет, что даже если льняной и шерстяной частями одежды вшит другой кусок ткани или кожа, это все равно является нарушением запрета – настолько, согласно иудаизму, велико значение этой заповеди.
Но тут невольно возникают два вопроса.
Первый заключается в том, как быть еврею-портному или продавцу одежды – неужели им запрещено шить и продавать одежду с шаатнезом? Но ведь это значит, что они лишаются возможности обслуживать неевреев, то есть теряют значительную часть своих потенциальных клиентов, а значит, и дохода.
И второй вопрос: а откуда, собственно говоря, еврею знать, смешаны ли в его одежде льняные и шерстяные нити или нет?
Что ж, вопросы эти не новые, и галахические авторитеты давно уже дали на них ответ.
Так как запрет на шаатнез распространяется только на евреев, то, безусловно, еврею-портному разрешено шить одежду из шаатнеза, но, само собой, только для неевреев. При этом в процессе шитья ему категорически запрещено использовать шаатнез с какой-либо пользой для себя лично – скажем, положить такую ткань себе на колени, чтобы согреть их.
Те же правила действуют и на продавцов одежды. Они имеют право продавать неевреям одежду с шаатнезом, более того – при необходимости, для того чтобы побыстрее продать товар, они имеют право надеть такую одежду на себя, чтобы покупатель посмотрел на нее со стороны, но им опять-таки запрещено использовать эту одежду с какой-то пользой для себя лично – к примеру, они не имеют права укрыться такой одеждой от дождя или холода. Именно поэтому еврейские ортодоксы, выполняя эту заповедь, всегда переносят такую одежду только на палках с вешалками.
Что же касается вопроса о том, откуда еврею знать, есть ли в приобретаемой им одежде шаатнез или нет, то, в Израиле по крайней мере, этот вопрос давно не стоит: большинство еврейских швейных фабрик и ателье снабжают свою продукцию специальным ярлыком «без опасения шаатнеза», правдивость которого удостоверена местным раввинатом.
Что касается импортной одежды или одежды, произведенной на нееврейской фабрике, то во многих городах Израиля, США и стран Европы сегодня есть специальные лаборатории, проверяющие одежду и ткани на наличие в них шаатнеза.
Глава 5. Кашрут и дети
Приучение ребенка к правилам кашрута всегда начиналось в еврейской семье с самого раннего возраста. И уже с самого раннего возраста родители строго следили за тем, чтобы ребенок питался только кошерной пищей, хотя формально несовершеннолетние дети свободны от исполнения заповедей Торы, а девочки и мальчики, согласно еврейской традиции, достигают совершеннолетия соответственно в 12 и 13 лет.
Для того чтобы понять то огромное значение, которое придавалось кошерности пищи ребенка, стоит вспомнить, что, согласно одному из самых распространенных объяснений смысла разделения пищи на разрешенную и запрещенную, все съедаемое человеком непосредственно влияет не только на его тело, но и на его душу.
Таким образом, некошерная пища, с точки зрения иудаизма, дурно влияет на саму душу ребенка, препятствует его духовному и интеллектуальному развитию. Сам ее «нечистый» характер как бы «закрывает», «засоряет», «забивает» те самые духовные каналы, через которые еврей постигает Тору, а ведь изучение Торы в минувшие столетия считалось главным смыслом еврея, и каждая еврейская мать мечтала видеть своего сына великим раввином, выдающимся знатоком Торы и Талмуда.
Однако дело не только в том, что некошерная пища мешает постижению Торы: согласно этой точке зрения, она вообще удаляет, отталкивает ребенка от всего, что связано с его еврейством и развивает в нем дурные склонности. Так что, если ребенок еще во младенчестве вкушал некошерную пищу, то не исключено, что в итоге он вырастет буйным, непослушным и вообще представляющим опасность для общества субъектом.
В сущности, основы личности ребенка, говорит еврейская традиция, формируются еще во младенчестве, и многие жизненные ценности он впитывает с молоком матери. А молоко еврейской матери обладает, соответственно, особой эманацией, через которую в младенца вливаются фундаментальные еврейские ценности. Не случайно Пятикнижие рассказывает о том, что праматерь еврейского народа Сара, родив в 90 лет Исаака, отказалась взять ему кормилицу и сама кормила долгожданного сына грудью. Именно поэтому на протяжении столетий даже богатые еврейки предпочитали сами выкармливать своих детей, а если из-за отсутствия молока и нанимали кормилицу, то старались, чтобы она была еврейкой. К услугам кормилицы-нееврейки было принято обращаться лишь в самом крайнем случае.
Ну, а если ребенка переводят на искусственное вскармливание, то все молочные смеси, которые он будет есть, должны отвечать самым строгим требованиям кашрута и по возможности не включать в себя даже «халяв нохри», то есть молоко, надоенное неевреем.
И уж, само собой, даже в самом раннем возрасте (не говоря уже о том времени, когда дети подрастут) еврею запрещено давать своему ребенку «трефную» пищу или равнодушно наблюдать, как приятель или сосед-нееврей угощает еврейского ребенка «трефной» едой – в этом случае стоит обратиться к этому человеку с просьбой больше этого не делать, объяснив ему, что просьба эта продиктована отнюдь не брезгливостью или негативным к нему отношением, а тем, что у евреев есть свои специфические запреты, которым они обязаны следовать.
В то же время, если ребенок, которому пока не исполнилось трех лет, уже взял в рот некошерную пищу, ни родители, ни кто-либо другой не обязан ее у него забирать. Более того – некоторые раввины считают попытки родителей вырвать из рук детей «трефное» и запретить им его есть совершенно неверными с воспитательной точки зрения – ведь запретный плод, как известно, сладок, и, действуя таким образом, взрослые лишь возбуждают интерес малыша ко всему запретному.
И в то же время галахические авторитеты признавали, что организм ребенка настолько нежен и настолько легко подвержен различным заболеваниям, что нельзя исключать ситуацию, при которой врач пропишет ему некошерные лекарства. Или, к примеру, будет настаивать на том, что для улучшения здоровья ребенка ему необходимо потреблять тот или иной некошерный продукт (скажем, столь памятный многим из нас рыбий жир).
Безусловно, в этом случае следует выполнить предписание врача, однако при этом Галаха настаивает, чтобы такую некошерную пищу или лекарства давал ребенку именно нееврей – сам вкус и запах «трефного» ни в коем случае не должен в его сознании ассоциироваться с кем-то из родителей и евреев вообще. И точно так же, если ребенок оказался в больнице и там вынужден есть «трефную» пищу, желательно, чтобы этой пищей его кормила не мать (даже если она госпитализирована вместе с ним), а кто-нибудь из медперсонала или соседки по палате.
Рав Ш. Вагшал в своей книге «Кашрут» приводит весьма любопытный пример действия этого закона в праздник Песах, когда, как уже говорилось в этой книге, евреям категорически запрещено есть и как-то использовать квасное (хамец). Если, пишет он, в дни этого праздника врач выписал малышу таблетки, содержащие хамец, то «нужно попросить нееврея купить таблетки, расплатиться за них своими деньгами и давать таблетки по мере необходимости ребенку. Его расходы должны быть возмещены после Песаха».
Еврейские дети в хедере (начальной религиозной школе). Фото 1937 г.
Если же такого нееврея не находится, то родители, безусловно, должны сами дать ребенку некошерное лекарство или предписанную ему «трефную» пишу, но в этом случае, по мнению ряда авторитетов, они должны каким-то образом испортить их вкус. Впрочем, если речь идет о рыбьем жире, то никаких дополнительных усилий для того, чтобы испортить его вкус, думаю, не требуется…
Начиная с двух-двух с половиной лет, то есть с возраста, когда ребенок способен многое понять, его начинают приучать к тому, что он ни в коем случае не должен брать что-либо из рук посторонних людей (даже если речь идет о друзьях семьи), – именно для того, чтобы не дать ему съесть что-либо «трефное».
Автор этой книги на собственном опыте знаком с эффективностью приемов и методов, с помощью которого в сознание еврейского ребенка внедрялся данный запрет. Признаюсь, мне до сих пор нередко приходится преодолевать себя для того, чтобы попробовать ту или иную еду в незнакомом месте, даже если меня уверяют, что она отвечает самым строгим требованиям кашрута. И, само собой, я до сих пор с некоторым внутренним содроганием вспоминаю рассказ моей бабы Сони о том, как, когда я был «совсем-совсем маленький», какая-то «старая-старая бабка» на улице дала мне конфетку и, так как я был маленький и ничего не понимал, то я захотел эту конфетку немедленно съесть. Но тут подскочила баба Соня, выхватила у меня конфету, разломала ее пополам и нашла в ней сливовую косточку. И тогда она поняла, что эта бабка была самой настоящей ведьмой, которая специально дала такую конфету еврейскому ребенку, чтобы тот подавился косточкой и умер.
Да, сейчас я понимаю, что весь этот рассказ баба Соня, вероятнее всего, от начала до конца придумала, чтобы отвадить меня брать какую-либо еду из чужих рук. Но, как известно, ни во что мы не верим так прочно, как в те мифы, которые внушили нам с детства и которые давно уже стали частью нашего подсознания.
К трем-четырем годам еврейский ребенок уже должен был твердо знать, что вся пища делится на кошерную, то есть разрешенную евреям, и «трефную», то есть запретную для них. Так, по сути дела, с заповедей кашрута начиналось формирование его национального самосознания. В этот период ему уже открытым текстом запрещают есть ту или иную пищу, потому что она некошерна или просто из опасения, что она может оказаться некошерной. Но, безусловно, на этом этапе развития их чада многие еврейские родители сталкиваются с немалыми проблемами в приучении ребенка строгому следованию заповедям кашрута. К примеру, не так-то легко объяснить четырехлетнему малышу, почему после вкусной мясной котлеты он не может выпить стакан не менее вкусного какао с молоком, тем более что ему этого очень хочется.
И вновь специалисты по еврейскому воспитанию не рекомендуют в данном случае действовать методом прямых запретов и тем более угроз и побоев – ясно, что ничего, кроме духа противоречия и сначала вполне осознанной, а затем и чисто инстинктивной ненависти к обычаям и традициям своего народа, у ребенка это не вызовет.
Еще большую ошибку, на мой взгляд, допускают те родители, которые начинают пугать малыша тем, что если он не будет следовать заповедям кашрута, то Бог всенепременно накажет его за это.
Во-первых, это неверно с религиозной точки зрения, так как (и об этом мы уже говорили) Всевышний, согласно иудаизму, не требует от человека выполнения Своих заповедей до его совершеннолетия и не наказывает за их нарушение. Во-вторых, увидев, что никакого наказания свыше за угрозами взрослых не следует, он может в весьма нежном возрасте начать сомневаться в существовании Бога, и именно такие методы воспитания и приводили в итоге к появлению завзятых атеистов.
Наоборот, нужно попытаться во что бы то ни стало убедить его, что Бог дал эти законы евреям не просто так и ни в коем случае не в качестве наказания, а чтобы они были здоровыми, сильными и умными (с объяснением, что речь идет об иррациональных законах, которые просто следует соблюдать, он познакомится позже); рассказать ему о том, как евреи во все времена умирали ради того, чтобы сохранить верность этим законам Творца и, наконец, просто отвлечь его внимание.
А затем, когда минимальные три часа, которые должны отделять прием мясной пищи от молочной, пройдут, родителям самим следует вспомнить об этом, налить ребенку какао с молоком и, возможно, даже наградить его каким-нибудь небольшим подарком (скажем, пирожным) «за стойкость духа».
Но самое главное заключается в том, что родители должны подчеркнуть, что тот же запрет на смешение мясной и молочной пищи оказался совсем не таким уж страшным, каким казался в начале: «Видишь, три часа прошли очень быстро, и ты ничего не нарушил и остался евреем. Ты у меня настоящий Маккавей![41]»
Существует также галахическое мнение, согласно которому каждый еврей несет ответственность за соблюдение всеми еврейскими детьми заповедей кашрута. Это, в свою очередь, означает, что еврей не только не имеет права предложить еврейскому ребенку какую-либо некошерную пищу (это само собой разумеется), но и в том случае, если он увидел, что незнакомый ему ребенок старше трех лет ест или собирается съесть что-либо «трефное», то его долг вмешаться и не допустить этого. Так на повседневном уровне проявляется один из главных законов еврейского братства – закон, согласно которому все евреи ответственны друг за друга.
Глава 6. Когда приходит беда…
Пожалуй, ни в одном вопросе то место, которое занимает соблюдение кашрута в еврейском сознании, не отразилось так ярко, как в законах, касающихся выполнения этих заповедей во время болезни еврея.
Свод еврейских законов «Шульхан Арух» однозначно провозглашает, что важность соблюдения всех правил кашрута больным человеком настолько велика, что ради нее можно даже «отодвинуть» святость субботы, нарушение законов которой считается у евреев величайшим святотатством. Например, если еврей попал в больницу, где в помине нет кошерной еды, нужно сделать все возможное, чтобы доставить ему кошерную пищу в больницу.
Но что делать, если это произошло в субботу, когда евреям не только запрещено пользоваться каким-либо видом транспорта, но и нельзя пешком слишком далеко удаляться от дома? Галаха дает на это однозначный ответ: значит, нужно попросить знакомого нееврея (на которого, понятное дело, все эти строгие законы о субботнем отдыхе не распространяются), чтобы он отнес или отвез пакеты с кошерным питанием в больницу. И, разумеется, если это требуется, заплатить ему за данную услугу (конечно, по окончании субботы). Ну, а если такого нееврея «под рукой» не оказалось, значит, кто-либо из родственников или близких друзей больного вынужден будет нарушить законы соблюдения субботы и отнести эти пакеты ему.
Важность соблюдения евреями кашрута настолько велика, что практически во всех странах мира лидерам еврейских общин удалось добиться официального разрешения на поставку в больницы кошерного питания для пациентов-евреев. Более того – в некоторых больницах США (речь не идет о специфических так называемых «еврейских больницах», созданных и существующих за счет пожертвований богатых евреев, в которых соблюдение кашрута является само собой разумеющимся) в последние годы были созданы кошерные кухни. Пациенты таких больниц независимо от расы, национальности и вероисповедания, могут при желании заказать пищу, соответствующую еврейским диетарным законам. Однако, как правило, кошерная пища поступает в больницы благодаря тем или иным еврейским благотворительным организациям. Во многих городах местные раввины и общинные лидеры уговаривают еврейских домохозяек и владельцев еврейских ресторанов на благотворительной основе готовить специальные продуктовые пакеты с кошерным завтраком, обедом и ужином, которые доставляются в больницу. В некоторых случаях в еврейских ресторанах готовят специальные порции для того или иного конкретного больного в соответствии с прописанной ему врачами диетой. Но самое главное, чтобы этот пакет был тщательно запечатан – так, чтобы в больнице он не раскрылся сам собой или какой-либо нееврей из медперсонала случайно или из чистого любопытства не открыл его, – ведь в этом случае немедленно возникает сомнение в том, не положил ли этот нееврей даже чисто случайно в пакет какую-либо некошерную пищу, из-за чего вся порция объявляется некошерной.
Большинство раввинов рекомендуют делать на таких пакетах специальные надписи на иврите и на других языках, которые помогали бы евреям и неевреям понять, что речь идет о пище, предназначенной исключительно для евреев. В то же время, если таких кошерных порций более чем достаточно и у евреев нет никаких проблем с доставкой кошерной еды, ее излишком вполне можно и даже нужно поделиться с госпитализированными в той же больнице и испытывающими нехватку в пище неевреями.
Но даже если еврей оказался в больнице, где нет кошерной еды, и никто в городе в данный момент не может ее ему доставить, или администрация больницы запрещает проносить кошерное питание на ее территорию (и такое бывало), то это, согласно еврейской традиции, отнюдь не означает, что он должен отказаться от выполнений заповедей кашрута и перейти на «трефную» пищу. Напротив, в этом случае еврей должен приложить все усилия для того, чтобы избежать употребления «трефного».
Для этого ему стоит вспомнить о том, что большинство овощей и фруктов кошерны по определению. Кроме того, можно условно считать кошерным любое оливковое, соевое, арахисовое, кукурузное и другие растительные масла. Кошерным можно считать и любой хлеб, не содержащий жира. Однако, прежде чем употреблять его в пищу, еврей должен поинтересоваться, не был ли этот хлеб испечен в форме, смазанной жиром. Если форму и в самом деле смазывали жиром, то следует со всех сторон буханки отрезать верхний слой толщиной с палец, после чего хлеб можно есть.
Фрукты и овощи можно есть сырыми или запеченными на пару. Однако если овощи явно требуют проверки на наличие насекомых, а у больного нет сил и возможностей проделать такую проверку самостоятельно, то от таких овощей следует отказаться. Пациенты больниц, в которых нет кошерной пищи, могут попросить персонал приготовить им рыбу на пару, но только в том случае, если в кошерности данного вида рыбы нет никаких сомнений.
В то же время с учетом специфического состояния больного многие требования кашрута на время болезни по отношению к нему смягчаются. К примеру, если организм больного сильно ослаблен, ему разрешено сократить перерыв между приемом мясной и молочной пищи до одного часа, но, разумеется, перед тем как есть молочную пищу, ему следует очистить и ополоснуть рот.
Все эти правила, впрочем, не снимают многих вопросов, встающих перед оказавшимся в больнице евреем в связи с соблюдением кашрута. К примеру, вопроса о том, может ли он пользоваться некошерной больничной посудой? Или что ему делать, если в больнице вообще невозможно раздобыть однозначно кошерной пищи?!
Общее правило, действующее в таких случаях, гласит, что еврей должен выбрать путь, при котором нарушение заповедей кашрута будет сведено к возможному минимуму. Например, если в такой больнице пациентам предлагается на выбор постная каша или каша с мясом, то следует выбрать именно постную кашу, так как мясо в каше однозначно является некошерным, а сама по себе каша, если бы она была приготовлена в кошерной посуде, вполне была бы кошерной. Но лучшее, что может сделать еврей, оказавшийся в подобной ситуации, – это найти способ проконсультироваться по всем подобным вопросам с опытным раввином.
И все же самая главная проблема возникает у еврея в том случае, если врач прописывает ему лекарство, содержащее те или иные некошерные ингредиенты, или настаивает на том, что больной, страдающий данным заболеванием, всенепременно должен соблюдать диету, включающую те или иные некошерные продукты, к примеру, то же свиное мясо.
В этом случае, согласно Галахе, крайне важно понять, идет ли речь о неопасном, легко излечивающемся недомогании или о серьезном, представляющем угрозу для жизни заболевании.
В первом случае никакой причины для послабления иудаизм не видит: и сам больной, и его родственники должны сделать все возможное для того, чтобы не произошло нарушения еврейских законов. То есть обеспечить доставку в больницу кошерной пищи и выяснить, существуют ли кошерные заменители некошерных лекарств, и если они существуют, то следует приобрести именно кошерные лекарства, даже если их цена значительно выше, чем некошерных. Если же все-таки кошерных лекарств против данного заболевания пока не разработано, то следует проверить, не существует ли возможность заменить внутреннее лекарство наружным (например, мышечные боли довольно эффективно лечатся как с помощью таблеток, так и с помощью различных мазей) или нельзя ли ввести его в организм с помощью инъекции – ведь если лекарство не принимается вовнутрь, вопрос о его кошерности отпадает сам собой. Наконец, вместо некошерной диеты должна быть подобрана аналогичная кошерная.
Если же кошерного заменителя некошерного лекарства для такого больного найти не удалось и принять его можно только в виде таблетки или микстуры, то следует сделать все, чтобы пациент-еврей избежал какого-либо удовольствия от приема таких некошерных препаратов. Например, если некошерная микстура обладает приятным запахом и вкусом, то прежде, чем больной ее выпьет, следует добавить в нее какие-то горькие и дурно пахнущие компоненты.
Однако есть случаи, когда страдающему тем или иным недомоганием человеку категорически запрещено пользоваться некошерными лекарствами, даже если замены им не придумано.
Речь идет о лекарственных препаратах, содержащих так называемые «килаим», то есть гибридные сорта растений, а также на препаратах, основанных на смеси мясного и молочного – их нельзя использовать не только в виде таблеток или микстур, но и в виде мазей, компрессов и т. д., так как Тора запрещает не только употреблять «килаим» и смесь мясного и молочного в пищу, но и вообще извлекать из них какую-либо пользу.
Однако все это коренным образом меняется, если речь идет о серьезно больном человеке, то есть, по мнению врачей, развитие болезни может привести к его смерти, либо о том, превратится ли он в результате болезни в пожизненного инвалида или сможет вернуться к полноценной жизни.
В этом случае начинает действовать принцип «Тора дана для жизни, а не для смерти» – принцип, согласно которому ради спасения человеческой жизни стоит пойти даже на нарушение некоторых заповедей Торы, в том числе и заповедей кашрута. Следуя этому принципу, и сам опасно больной, и его родственники должны неукоснительно выполнять указания врача, то есть принимать некошерные лекарства и следовать некошерной диете.
Если, к примеру, врач настаивает на том, что для выздоровления больного тот должен есть свинину, а сам больной находится не в больнице, а дома, то следует выполнить указание врача, но для приготовления прописанной ему «трефной» пищи необходимо приобрести отдельную кастрюлю, а подаваться такая пища должна на специально выделенной для этого тарелке с отдельным, не используемым более ни для чего другого набором столовых приборов. Мыться вся эта посуда, разумеется, тоже должна совершенно отдельно от остальной, кошерной посуды и после мытья заворачиваться в бумагу и полотенце и ставиться в какое-нибудь особое место. После того, как нужда в некошерной диете отпадет, кастрюлю, чашку, ложки, вилки, ножи и все, что с этой диетой было связано, как правило, выбрасывают.
Чрезвычайно важно подчеркнуть: малейшее сомнение в характере заболевания обычно трактуется раввинами в пользу того, что данное заболевание может быть связано с опасностью для жизни, и потому следует выполнять предписания врача, даже если он настаивает на приеме некошерных лекарств или на некошерной диете. Ряд раввинистических авторитетов современности считает, что в случае любой болезни (за исключением разве что ситуации, когда неопасный характер болезни совершенно очевиден) разрешено нарушить заповеди кашрута по предписанию врача. При этом они исходят из мысли, что нам не дано знать, какая болезнь является опасной для жизни, а какая нет, – известны случаи, когда люди полностью излечивались от рака и умирали от банальной простуды, а значит, лучше не рисковать, а прислушаться к мнению врача. Правда, при этом сохраняет свою силу правило, согласно которому лучше избежать применения этого лекарства в виде таблеток или микстуры.
Однако обычно при возникновении у религиозных евреев подобных проблем они предпочитают обращаться к своему раввину, который, взвесив все «за» и «против», и решает, как следует поступать в данной конкретной ситуации в соответствии с законами Торы.
Глава 7. Страшные тайны Пасхи
Песах, или, как его называют в России, еврейская Пасха, вне сомнения, является не только самым известным, но и самым загадочным, самым мистическим и – что там скрывать – до сих пор пугающим многих «добрых христиан» еврейским праздником. И дело не только в связанной с этим праздником одной из самых страшных и лживых сказок, придуманных за всю историю человечества. Само странное поведение евреев не только в дни этого праздника, но и накануне его, тот факт, что в течение тех семи дней, которые он длится, меняется весь рацион, да и сам образ жизни евреев, и то, что считалось кошерным и разрешенным, вдруг становится запретным, не могло не вызывать по меньшей мере удивления и недоуменных вопросов у тех народов, среди которых пришлось жить евреям. И следует признать, что с Песахом и в самом деле связано много тайн и загадок, которые до сих пор остаются неизвестными не только неевреям, но и многим евреям. И на этих страницах им предстоит, возможно, впервые познакомиться с этими тайнами главного еврейского праздника, с которого, собственно говоря, и начинается история евреев как нации.
Все это было, было, было…
Каждый раз, когда наступает 14 число весеннего месяца Нисана, я начинаю ощущать внутренний трепет. Вольно или невольно в это утро я, в соответствии со словами наших мудрецов, начинаю чувствовать себя так, словно это я сам, а не мои далекие предки, должен в грядущую ночь выйти из Египта, в котором прошли долгие годы моей жизни. Над этой страной уже пронеслись девять страшных казней; ее экономика разрушена; огненный град уничтожил весь урожай на полях; болезни и невесть откуда взявшиеся дикие звери погубили почти все поголовье домашнего скота; его жители напуганы то и дело сваливающимися на них стихийными бедствиями и эпидемиями…
Но фараон, как и любой диктатор, готов скорее пожертвовать жизнью собственного народа, чем признать свое поражение и чью-либо власть над собой, даже если речь идет о власти самого Творца Вселенной!
Но сегодняшняя ночь станет последней. Моше Рабейну, имя которого народы мира потом превратят кто в Мозеса, а кто в Моисея, уже сообщил нам о том, что сегодня ночью на головы египтян обрушится поистине чудовищное бедствие, сегодня ночью заголосят египтяне во всех своих домах по своим детям, и сердце наше будет разрывать от плача тех, кто, в общем-то, был нам все эти годы добрыми соседями и даже друзьями…
Следуя указаниям Моше, я уже зарезал ягненка, символизирующего для египтян одного из их жалких, несуществующих божков; я уже обмазал его кровью косяк двери моего дома, ибо эта кровь и есть тот знак, по которому ночью Бог будет отличать еврейские дома от домов египтян и как бы «перепрыгивать» через них. И в память о том, что Бог перепрыгнул («пасах») через еврейские дома в эту роковую ночь, мы и будем справлять из поколения в поколение праздник, который так и будет называться – Песах, «Прыжок»…
Ну, а дальше приходит та самая ночь, о которой сказано в Торе:
«И было – в полночь Бог поразил каждого первенца в стране Египетской – от первенца фараона, который должен сидеть на троне его, до первенца узника, который в темнице, и всех первенцев скота. И встал фараон той ночью, и все слуги его, и все египтяне, и был великий вопль в Египте, ибо не было дома, где не было бы мертвеца. И призвал фараон Моше и Аарона ночью и сказал: „Встаньте и выйдете из среды народа моего – и вы, и сыны Израиля, и идите служить Богу, как говорили. И овец ваших, и коров ваших возьмите, как вы говорили, и идите! И благословите также и меня!“ А египтяне торопили народ, чтобы поскорее выслать из страны, ибо сказали они: „Все мы умрем!“ И понес народ тесто свое прежде, чем оно сквасилось, квашни свои, увязанные в одежды свои, на плечах своих…
…И пекли сыны Израиля тесто, которое вынесли из Египта лепешками пресными, ибо оно не сквасилось, так как они изгнаны были из Египта, и не могли медлить и даже пищей не запаслись…» (Исход, 12:29–39).
Итак, евреи то ли уходят, то ли убегают из страны, причем столь поспешно, что тесто в их квашнях не успевает закваситься, а ведь для этого нужно не так много времени: достаточно оставить перемешанную с водой муку на 18 минут и получившееся тесто начнет бродить само собой. Но евреи спешат выполнить указание… нет, не фараона, а самого Бога, и потому они не хотят дожидаться даже эти 18 минут и выпекают пресные, тонкие лепешки, которые на иврите называются мацой, а на старославянском – опресноками.
Евреи спешат настолько, что даже не успевают запастись провизией, и это со стороны выглядит уже совершенным безумием, ибо откуда в пустыне, куда они уходят, взять воду и элементарную пищу?! Но в том-то и дело, что эти фанатики-евреи упрямо, безумно, слепо верят, что Тот, кто обрушил на Египет десять страшных казней во имя того, чтобы вывести их из рабства, сумеет позаботиться о них и в безводной Синайской пустыне. И в память об этом незаквашенном тесте, об этой верности и вере и устанавливается праздник Песах со всеми его строгими законами:
«И сказал Моше народу: „Помните день этот, в который вы вышли из Египта, из дома рабства, ибо сильной рукой вывел вас Бог оттуда – и поэтому не ешьте квасного. Сегодня вы выходите, в месяце, когда ячмень колосится. И будет – когда приведет тебя Бог в страну кнаанея, и хетта, и эморея, и хивея, и иевусея, как Он поклялся отцам твоим дать тебе землю, сочащуюся молоком и медом, совершай это служение в этот месяц. Семь дней ешь опресноки, а в день седьмой – праздник для Бога. Опресноки нужно есть в эти семь дней, и да не будет видно тебе квасное, и да не будет видна тебе закваска во всех пределах твоих. И скажешь сыну своему в тот день так: ради исполнения этой заповеди сделал это мне Бог при выходе моем из Египта…“ (Исход, 13:3–8).
Таким образом, в течение семи дней праздника Песах евреи не просто должны есть мацу – они должны есть мацу вместо обычного хлеба из заквашенного теста, который на весь период Песаха категорически запрещен им в пищу. И не только хлеб, но и все «квасное», то есть любые продукты, в ходе приготовления которых был использован процесс брожения.
Более того – в течение этих семи дней евреям запрещается не только есть, но даже использовать эти продукты с какой-либо пользой для себя и даже просто видеть их – все это оказывается тягчайшим грехом, за который рано или поздно последует наказание Свыше. И на протяжении вот уже более чем трех тысячелетий евреи строго соблюдают этот абсолютно не объяснимый с рациональной точки зрения запрет на квасное в семь дней Песаха.
Впрочем, почему такой уж необъяснимый?
Понятно, что, следуя этой заповеди, отказываясь от обычного хлеба, еврей в эти дни испытывает особое чувство сопричастности с историей собственного народа, он может ощутить во рту вкус того самого хлеба, который они ели в день своего исхода из Египта. Он может, по меньшей мере, попытаться понять ход их мыслей и тех страстей и переживаний, которые владели их сердцами в эти великие минуты, когда, по сути дела, рождался еврейский народ.
Евреи выходили из Египта в неизвестность пустыни, выходили без запасов провианта, с несколькими пресными лепешками на человека, повинуясь указанию Бога, и именно с этого момента они превращались в особый народ, при возникновении которого, как в тигле, смешались и переплавились друг с другом генетическая, историческая и религиозная составляющие, образовав неразделимый сплав. У них еще не было ни общей территории, ни общего рынка, ни культурного багажа – всех тех составляющих, из которых обычно формируются другие – «нормальные» и обычные нации. Но у них была общая вера в единого Бога, столь разительно отличавшаяся от религий всех остальных народов мира, и этого было достаточно!
Достоевский не случайно писал, что невозможно представить еврея без Бога: чтобы еврей остался евреем и передал свою принадлежность к еврейскому народу своему потомству, мало родиться от еврейской матери[42] – необходимо так или иначе чувствовать свою связь с иудаизмом (пусть даже и не принимая всех его догматов). И в то же время, в принципе, любой человек может пройти гиюр, то есть церемонию перехода в иудаизм, и в этом случае не только он сам, но и его потомки станут неотъемлемой частью еврейского народа.
Но, помимо этой исторической символики, исход евреев из Египта и запрет на употребление квасного в Песах несет в себе и иную идейную и историческую символику.
Провозглашая исход центральным событием своей национальной истории, евреи одновременно декларируют свою ненависть к рабству как к самой отвратительной форме взаимоотношений между людьми и свое неприятие любого попрания естественных прав человека. Приподнимая над столом мацу в первую ночь Песаха и произнося ритуальную фразу: «Вот хлеб бедности, который ели отцы наши в Египте!», еврей говорит себе и всем присутствующим за столом: «Да, это – хлеб бедности. Но он же – хлеб нашей свободы, и лучше есть такой пресный, не очень вкусный хлеб, но быть свободным человеком, чем униженным и бесправным рабом, даже если хозяин и кормит его досыта!»
Мало кто понимает, что в данной декларации содержится и объяснение того пути, по которому пошла история воспринявшей эти еврейские идеи человеческой цивилизации, и той особой роли, которую в этой истории сыграл еврейский народ. Здесь, в этих словах, – причины крушения рабовладельческого, а затем и феодального строя, и медленного, но верного продвижения человечества к его нынешнему пониманию того, в чем заключаются основные права человека, и признание этих прав за каждым индивидуумом. Здесь же – разгадка того, почему евреи на протяжении тысячелетий, выражаясь словами древней хроники, были «всегда при смуте», принимая самое активное участие в различных революционных и национально-освободительных движениях на стороне тех, кого, с их точки зрения, можно было назвать порабощенными и угнетенными.
Однако, помимо этой довольно прямолинейной символики, еврейские религиозные авторитеты усматривали в запрете на квасное в дни Песаха и куда более глубокий символизм.
Все квасное, обозначаемое еврейским словом «хамец», согласно этой точке зрения, символизирует собой те наклонности человека, которые подталкивают его к самовозвышению, к реализации своего тщеславия и амбиций, подобно тому как пузырьки воздуха, раздувая тесто, заставляют его подниматься вверх. И эти неотъемлемые черты человеческой натуры в определенной степени полезны – ведь и любой индивидуум, и человеческое общество в целом в итоге развиваются, в сущности, благодаря именно эгоизму, амбициозности, жажде денег, власти, успеха, признания и т. д. отдельных лиц.
Но в определенный момент жизнь «по принципу хамеца», брожение страстей и раздувание своей гордыни могут привести человека к мысли, что это «раздувание» и является целью и смыслом его существования. И даже если формально он по-прежнему будет соблюдать те или иные заповеди Всевышнего, на деле он будет все больше и больше отдаляться от Него.
Плоская, тоненькая маца, выпеченная из пресного, не успевшего взойти теста, – это абсолютная оппозиция хамецу, его антипод, символ готовности еврея полностью, ни минуты не раздумывая, подчиниться воле Всевышнего и сам высший смысл жизни и высшее благо для себя видеть в исполнении Его воли.
Признавая над собой абсолютную власть Бога, объявляя себя Его рабом человек и становится окончательно свободным: ведь если он подчиняется только Богу, то ни один человек в мире не может над ним властвовать.
Да, конечно, при этом он должен следовать, скажем, законам государства, в котором живет, – но только до того момента, когда они не противоречат фундаментальным законам Бога. Как только такое противоречие возникает, еврей считает себя вправе не подчиняться этим законам, и слова некого еврея о том, что Богу следует отдать Богово, а кесарю – кесарево, вызывают у него лишь улыбку: для него это – слова раба, а не свободного человека!
Вот как раскрывал антонимию понятий «хамец» и «маца» в своей предпасхальной лекции один из выдающихся раввинов ХХ века рав И.-Д. Соловейчик:
«Маца и хамец – противоположности, но они также и связаны между собой. Согласно заповеди Торы, мацу можно сделать только из такого зерна, которое заквашивается, то есть из которого можно получить хамец (например, пшеница). Если же взять зерно, которое не заквашивается (например, кукуруза), и испечь лепешки, то их нельзя будет считать мацой.
И смысл этих законов можно пояснить следующим образом. «Маца они» («хлеб бедности») есть служение Богу в категории «авода бли таам», то есть «служение без вкуса», без серьезного понимания или углубления в интеллектуальные тонкости. Это служение не наполнено «воздухом» – личными соображениями или длительными заключениями ума; оно есть непосредственное принятие Божественной воли…
Хамец символизирует человека, в котором, в дополнение к воде, есть не только «вкус», понимание, но также «брожение» – свои собственные идеи, соображения, планы…
Служение в категории «хамец» необходимо. Религиозный человек вовсе не должен походить на робота, он не должен отказываться от собственного понимания происходящего вокруг него. Но полнота понимания и свободы воли предусматривает также, что в некоторый момент необходим отказ от своего понимания и от своего выбора, необходимо подчинение непосредственной воле Бога. Именно такой тип служения – служение «хлеба бедности», «лехем они» – необходим в критический момент Исхода. Мидраш сообщает нам, что евреи опустились на 49 уровней нечистоты Египта, не планировали Исход и не жаждали его; в каждый момент они готовы были сказать: «Уже этого нам достаточно». Однако их хватило на то, чтобы отказаться от собственных идей и подчинить себя прямой Божественной воле, и за это они были выведены.
Съедая на Седере[43]кусочек мацы в исполнение заповеди Торы, мы выражаем готовность к «авода би таам» – «служению без вкуса». Мы выражаем понимание того, что обычное служение в течение года, «служение со свободным выбором», должно непосредственно иметь своим фундаментом (так как Песах – первый в ряду праздников) простое принятие Божественной воли. Даже без понимания ее смысла и вразрез с собственными планами…».
И лишь учитывая этот трансцендентный смысл понятий «хамец» и «маца», можно понять, почему евреи с такой строгостью придерживаются всех запретов и заповедей праздника Песах и, прежде всего – запрета на квасное – хамец.
Что такое хамец?
Согласно букве Торы, подвергаться процессу брожения, то есть превращаться в хамец, могут только пять видов злаков – пшеница, рожь, ячмень, овес и столь любимая пушкинским Балдой полба.
Таким образом, ответ на вопрос о том, что такое хамец, вроде бы лежит на поверхности: это хлеб, пирожные, торты, печенья, макароны и все прочие продукты, приготовленные из этих пяти видов злаков. Все остальные виды зерна, а также бобовые растения, то есть рис, горох, кукуруза и т. д., брожению не подвергаются и, следовательно, продукты из них не могут быть квасными.
Однако давайте вспомним, что, скажем, те же пиво, виски, квас, самогон производятся именно на основе процесса брожения все того же зерна, ячменя или пшеницы и, таким образом, также подпадают под понятие хамец. Добавим к этому солодовый уксус и все маринованные продукты, в которых он содержится, включая селедку, а также любые продуты, приготовленные с применением дрожжей, – и список товаров, представляющих собой хамец, у нас значительно расширится: в него войдут многие конфеты, некоторые консервы, заварные кремы, фруктовые эссенции и многое другое, включая некоторые лекарства. Окажутся в нем и сухофрукты, и ряд колбас и сыров, в изготовлении которых так или иначе используется мука или мучной клейстер.
Словом, любой продукт, изготовленный из вышеназванных пяти видов злаков или любых изделий из них и входивший в контакт с водой или другими жидкостями является хамецом и, соответственно, объявляется непригодным, некошерным для употребления его в дни Песаха.
Так в еврейском быту и в еврейской торговле возникает еще одна важная категория кашрута – «кошер ле-Песах», свидетельствующая о том, что данный товар или изделие не содержат в себе никаких квасных компонентов и их можно использовать по назначению в дни Песаха, не нарушая запрет, в течение семи дней этого праздника употреблять в пищу, видеть квасное, получать от него какую-либо пользу и вообще владеть им. Вот почему уже за несколько дней до наступления Песаха и, само собой, в сам период этого праздника соблюдающие традиции евреи даже в израильских магазинах внимательно осматривают каждый товар: теперь им недостаточно, чтобы на нем стояла просто надпись «кошер» – необходимо, чтобы на товаре была маркировка «кошер ле-Песах».
Эта надпись должна стоять абсолютно на всех приобретаемых евреем продуктах, даже если речь идет о тех из них, в технологии которых никакие квасные ингредиенты не используются. К примеру, оливковое масло само по себе не является хамецем, однако во время его производства стоявший у пресса рабочий мог захотеть перекусить. Допустим, он достал приготовленный ему женой бутерброд – и несколько хлебных крошек попали в выжатое им масло. Само масло от этого не перестало быть кошерным, но теперь, когда в него попали хлебные крошки, оно содержит в себе хамец – и значит, никак не может считаться кошерным на период Песаха.
Таким образом, для того чтобы считаться «кошер ле-Песах», все продукты должны изготавливаться с особой осторожностью, не допуская их контактов с любым изделием из квасного.
Автору этой книги довелось бывать на израильских предприятиях, изготавливавших продукцию с маркировкой «кошер ле-Песах». Вся она изготавливается в специальных цехах, в которые разрешено заходить лишь тем, кто непосредственно в них работает. Если в такой цех хочет войти работник из другого цеха, он должен принять душ и переодеться в спецодежду, сильно напоминающую скафандр космонавта. И, само собой, ни одному из тех, кто работает в таких цехах, не разрешено проносить на их территорию ничего съестного.
Правда, если речь идет о продуктах, при производстве которых хамец совершенно не используется, а вероятность попадания в них квасного крайне мала (вспомним тот же пример с рабочим, случайно обронившим крошки хлеба в вырабатываемый им товар), то представители раввината нередко просто ставят на таких товарах рядом с надписью «кошер» печать «кошер ле-Песах».
Ашкеназские заморочки
Впрочем, и на этом все сложности в вопросе о том, что можно, а что нельзя есть евреям в дни Песаха, не исчерпываются. Если сефардские евреи, то есть выходцы из восточных стран, свободно покупают любые продукты с маркировкой «кошер ле-Песах», то ашкеназские евреи, чьи предки на протяжении столетий жили в Польше, Украине, Белоруссии, России, Германии и других странах Европы, не употребляют в дни Песаха не только квасное, но и любые продукты, содержащие в себе так называемые «китнийот», то есть рис, гречку, бобовые, кукурузу, сою и другие зерновые и незерновые культуры, не входящие в число пяти вышеупомянутых злаков. И потому сефардские евреи в дни Песаха вполне могут позволить себе насладиться пловом, гречневой кашей, кукурузными хлопьями и т. д., а их ашкеназские собратья вынуждены обходиться мацой и теми изделиями, которые можно приготовить на ее основе.
Соответственно и продукты в магазине эти две основные группы евреев в дни Песаха покупают разные: сефарды вполне могут приобрести товар как с маркировкой «кошер ле-Песах» (кошерно в дни Песаха), так и с маркировкой «кошер ле-Песах ле-охлей китнийот белавад», то есть «кошерно в дни Песаха только для тех, кто ест китнийот»), в то время как ашкеназам подходит только одна маркировка – «кошер ле-Песах».
«Но как же так?! – вправе задаться вопросом читатель. – Выше уже было сказано, что под понятие „хамец“ подпадают только продукты из злаков, подвергающихся процессу брожению. Ни рис, ни горох, ни фасоль, ни кукуруза, ни гречка забродить по определению не могут. Так на каком же основании ашкеназы отказываются употреблять их в пищу в дни Песаха?!» Ответ тут один: на основании постановления, изданного много веков назад авторитетными ашкеназскими раввинами, которого евреи-выходцы из Восточной и Центральной Европы придерживаются до сего дня.
Существует несколько версий о том, что именно побудило ашкеназских раввинов издать это галахическое постановление.
Согласно первой и наименее убедительной из них, в отличие от сефардов, работавших на земле и хорошо знакомых со всеми ее плодами, ашкеназские раввины были людьми сугубо книжными, крайне далекими от реальной жизни, а потому на практике порой не могли отличить не только ржаное зерно от пшеничного, но и рожь и ячмень от риса или даже подсолнуховых семечек. И чтобы, не дай Бог, ашкеназские евреи, будучи крайне далекими от всего, что связано с сельским хозяйством, не перепутали бы незерновые культуры с зерновыми и из-за этого, сами того не ведая, не нарушили бы запрет на квасное, и было издано это постановление.
По второй версии, все дело заключалось в том, что раньше для транспортировки зерновых, бобовых и прочих культур использовались без всякой стирки одни и те же мешки. Скажем, крестьянин поставил оптовику 100 мешков с пшеничным зерном. Тот ссыпал эти мешки в амбар, а затем в них же засыпал горох, который повез на продажу, не только не постирав эти мешки, но и даже не вытряхнув их как следует. В результате в мешках осталось какое-то число пшеничных зерен, о которых еврей-покупатель гороха может и понятия не иметь. И когда он поставит этот горох замачиваться, смешавшиеся с ним пшеничные зерна мгновенно превратятся на его пасхальной кухне в хамец. Да и прежде, чем он начнет их замачивать, мешки могут попасть под дождь, и оказавшиеся в них случайно пшеничные, ржаные или какие-либо другие зерна начнут бродить.
Наконец, третья версия является, по сути дела, разновидностью второй. Согласно ей, все дело не только в том, что раньше кукуруза, гречка, бобовые и т. д. перевозились в тех же мешках, в которых до этого могли быть злаковые культуры, но и в том, что доставлялись они в основном с помощью морских и речных перевозок. И в этом случае вероятность контакта мешков с водой резко возрастала и, соответственно, возрастала вероятность того, что случайно оказавшиеся в них зерна пшеницы, ржи и т. д. превратятся в хамец и превратят в него все остальное содержимое мешка.
В наши дни все прекрасно понимают, что то давнее галахическое постановление является анахронизмом. Однако ашкеназские евреи продолжают ему следовать просто в силу традиции, «потому что так поступали наши отцы и деды». Но даже среди ашкеназских раввинов по этому вопросу есть разногласия.
К примеру, согласно мнению одних раввинов, запрет на употребление в Песах «китнийот» не распространяется на геров, то есть тех, кто родился неевреем, но прошел церемонию перехода в иудаизм, а также на тех ашкеназских евреев, чьи отцы и деды вели светский образ жизни, а они сами решили вернуться к исполнению религиозных заповедей (таких евреев очень много среди выходцев из бывшего СССР).
Ни гер, ни человек, вернувшийся к религиозному образу жизни после того, как несколько предыдущих поколений его семьи не выполняли заповедей Торы, не может сказать о себе: «Я поступаю так потому, что так поступали мои отцы и деды» – и следовательно, на них запрет на употребление в пищу незерновых культур не распространяется – такова логика сторонников этой точки зрения.
Однако другие раввины настаивают на том, что все ашкеназские евреи должны следовать этой традиции, даже если она в прошлом на несколько поколений прерывалась. Что касается геров, то с точки зрения этих раввинов, если они сочетались браком с евреями, то должны следовать традициям, принятым в семьях их супругов. То есть если супруг или супруга гера относятся к ашкеназам, значит, от «китнийот» придется отказаться, а если к сефардам – то они разрешены.
Если узами брака оказались связаны еврей и еврейка, принадлежащие к разным общинам, то эта семья, как правило, следует тем традициям, которые были приняты в семье мужа: если муж – сефард, а жена – ашкеназская еврейка, то она вполне может позволить себе есть в Песах рис, гречку и прочие «китнийот». А вот если сефардская еврейка вышла замуж за ашкеназа, то ей придется от всего этого отказаться. Правда, известны случаи, когда невеста обуславливала свое согласие на брак именно тем, что ее будущий супруг будет следовать в Песах обычаям и традициям именно ее общины, это условие включалось в «ктубу» (брачный договор), – и тогда муж обязан соблюдать подписанные им условия.
Ну и, само собой, если семья ашкеназских евреев не смогла достать детское питание, отвечающее требованию отсутствия «китнийот», то в дни Песаха они вполне могут кормить своего малыша молочной смесью с маркировкой «кошер ле-Песах ле-охлей китнийот».
Все на борьбу с хамецем!
Однажды в аду, рассказывается в старом еврейском анекдоте, встретились два известных ненавистника евреев – египетский фараон и советник персидского царя Артаксеркса Аман.[44]
– Что же ты наделал, придурок?! – спрашивает фараон Амана. – Вместо того чтобы уничтожить этих проклятых евреев, ты подарил им еще один праздник – Пурим!
– Я, может, и подарил им еще один праздник, но они празднуют его только один день, а из-за тебя у них есть праздник, который длится целую неделю! – парировал Аман.
– Да, но зато прежде, чем его отпраздновать, они несколько месяцев работают тяжелее, чем любой раб в каменоломне! – ответил ему фараон.
И следует признать, что если бы такой диалог действительно имел место, то фараон был бы прав: в предпасхальные дни в ходе генеральной уборки дома с евреев действительно сходит семь потов.
Ведь, согласно Торе, еврей должен до начала Песаха ПОЛНОСТЬЮ, АБСОЛЮТНО очистить свой дом от хамеца, а сделать это совсем непросто. Ведь хамец – это не только крошки хлеба или печенья на полу, который надо подмести и вымыть.
Ваш старший сын читал книгу, одновременно жуя бутерброд и роняя его крошки на страницу? Значит, внутри книг вполне может быть хамец и все книги нужно тщательно пересмотреть, а их в еврейском доме обычно много.
Младшая дочь, болтая ногами, ела торт, глядя в телевизор? Значит, крошки от торта могли заваливаться за обивку кресла и если вы их не вычистите, вы не выполните заповедь очищения дома от хамеца!
Словом, в ходе генеральной уборки нужно заглянуть буквально в каждую щель, вычистить каждый потаенный уголок дома, не говоря уже о том, чтобы прочистить ковры, помыть окна и т. д. И все это, заметьте, не ради наведения идеальной чистоты, а исключительно ради ОЧИСТКИ ДОМА ОТ ХАМЕЦА.
Но самый большой кошмар ждет еврейскую хозяйку на кухне. Ведь практически все, что соприкасалось с квасным, автоматически становится хамецем. Кастрюли и сковородки, в которых варили и жарили некошерные для Песаха продукты, – хамец. Тарелки, чашки, ножи, ложки, вилки, которыми эти самые квасные продукты ели, – хамец. Печь, в которой пекли пироги, микроволновая печь, в которой разогревали в течение года все что угодно, холодильник, в который их ставили, посудомоечная машина, в которой мылась вся эта посуда, поверхность столов, на которые она ставилась, – все это хамец, хамец и еще раз хамец. А значит, все это необходимо либо почистить и убрать с глаз долой (так как еврею на хамец в дни Песаха даже смотреть запрещено!), либо сделать так, чтобы всей этой утварью и приборами можно было пользоваться и в Песах, то есть очистить от хамеца и сделать кошерным для Песаха.
А так как техника постоянно развивается, то раввинам приходится вновь и вновь ломать голову над вопросом, как именно сделать ту или иную техническую новинку пригодной к употреблению в пасхальные дни.
К примеру, с холодильником все ясно: его нужно разморозить и тщательно вымыть, а затем вымытые полки застелить целлофановой пленкой или фольгой, после чего на них уже можно ставить то, что можно есть в Песах.
Но как быть, скажем, с микроволновой печью? Большинство раввинов считают, что для того чтобы подготовить ее к этому празднику, достаточно такую печь тщательно вымыть, затем поставить внутрь большую чашку с водой (не менее литра) и включить печку на 60 минут. За это время возбужденная микроволновым излучением вода полностью очистит вашу «микроволновку».
Посудомоечную машину можно 1–2 раза «прокрутить» на холостом ходу на максимальной температуре, после чего ее вполне можно использовать в Песах.
Газовую печь следует не просто вымыть, но и разобрать каждую конфорку, почистить ее, помыть и включить на пару часов – чтобы выгорели имеющиеся на ней и вокруг нее самые мелкие частицы хамеца. После этого поверхность газовой плиты перестилают фольгой.
А вот с духовкой все сложнее. Есть раввины, считающие, что если в течение двух и более часов прокалить ее при максимальной температуре, то все, что в ней находилось, выгорит и ею можно пользоваться в праздник. Однако многие авторитетные раввины высказывают опасение, что даже после этого в духовке может остаться закуток, в котором лежали крошки хлеба и до которого жар просто не дошел. И так как остается сомнение, то они рекомендуют в дни Песаха попросту не пользоваться духовкой.
Что касается посуды и всего остального, то еврейская традиция называет два основных метода освобождения вещей от хамеца – с помощью огня и с помощью кипятка. Причем ведущим в данном случае считается принцип «как хамец вбирал, так пусть и отдает». То есть, скажем, шомполы для приготовления шашлыка и сковородки для того, чтобы сделать их кошерными для Песаха, достаточно просто прокалить на огне. А вот другую посуду обычно кошеруют в крутом кипятке.
И сегодня в Израиле можно увидеть передвижные автоклавы, к которым со всех окрестных улиц подтягиваются женщины с сумками, полными кастрюлей, ложек, вилок, ножей, мисок и т. д. «Оператор» автоклава перекладывает содержимое каждой сумки в специальную металлическую сетку и опускает ее внутрь своего аппарата. Так как до этого там побывало уже немало пропитанного хамецом посуды, то считается, что такой кипяток сначала очищает все, что в него попадает, а затем загрязняет: кастрюли и все прочее снова начинают накапливать хамец. Поэтому чрезвычайно важно, чтобы тот, кто руководит данной процедурой, уловил момент, когда именно посуда очистилась и ее можно достать из автоклава.
Впрочем, аналогичную процедуру можно провести и на обычной кухне – достаточно лишь поставить на плиту огромную кастрюлю с водой и довести эту воду до кипения. После этого в нее можно опускать все то, что можно и нужно очистить от хамеца и сделать кошерным для Песаха. Некоторые хозяйки для того, чтобы повысить температуру воды в такой кастрюле, кладут в нее кирпич.
Правда, при этом следует помнить, что фарфоровая, глиняная, деревянная и стеклянная посуда кошерованию на Песах не подлежит, так как считается, что проникший в них хамец назад извлечь невозможно.
Поэтому в каждом еврейском доме есть обычно шкафчик, в котором хранится дополнительный комплект посуды, используемый исключительно в дни Песаха. Этот шкаф открывается в канун Песаха, и сразу после окончания последнего дня праздника, прежде чем в доме появилось что-то квасное, эта посуда моется и убирается в шкаф – до следующего Песаха.
В свою очередь, та посуда, которой нельзя пользоваться в Песах, должна быть тщательно вымыта и убрана в отдельный шкаф до конца праздника.
Все кухонные столы и шкафы также тщательно моют кипятком и закрывают полки и столешницы фольгой или каким-нибудь другим покрытием. Некоторые особо ретивые еврейские хозяйки проделывают то же самое с сиденьями стульев.
Продай, что можешь!
И вот тут пришло время напомнить, что Тора требует от еврея не только не употреблять квасное в дни Пасхи, не только не видеть его, но и даже не владеть им. А как быть хозяину фабрики, у которого на складе лежит огромная партия сырья, явно подпадающая под понятие хамец? Что делать владельцу магазина, не успевшему распродать до Песаха все печенья, макароны и прочие квасные товары? Как должна поступить хозяйка, у которой на кухне имеются купленные впрок те же макароны, вафли, конфеты, консервы и т. д.? Неужели все это выбросить? Но ведь жалко!
И выход из этой ситуации был найден: если еврею не разрешено владеть хамецем в Песах, значит, он может продать или отдать его на дни праздника своему приятелю-нееврею, а после праздника выкупить или просто взять обратно.
Продажа хамеца Главным раввином России Берлом Лазаром
Обычно церемония продажи производится следующим образом: еврей собирает весь имеющийся у него хамец, кладет его в отдельный шкаф и составляет его подробный список (в него, как правило, включается и некошерная для Песаха посуда). С этим списком он направляется к раввину, который собирает подобные списки у всех окрестных евреев и затем осуществляет акт продажи всего имеющегося у него в распоряжении, согласно данным спискам, хамеца знакомому нееврею. А уже после окончания Песаха он выкупает этот хамец обратно за ту же (или чуть большую сумму), которую данный еврей дал ему при покупке.
Еврей же, передавший раввину список имеющегося у него квасного и объявивший о его продаже, вернувшись домой, закрывает шкаф, в который он все это сложил, и наклеивает на него листок бумаги со словом «махур» – «продано» (впрочем, это слово можно написать на любом языке). С этого момента все содержимое данного шкафа ему не принадлежит и он не имеет права открывать его до конца праздника. Точнее – до того момента, пока раввин снова не выкупит хамец, а это, как правило, происходит через полтора-два часа после официального окончания последнего дня Песаха.
Стоит отметить, что еврейское законодательство подчеркивает, что продажа хамеца – это отнюдь не символический акт, а самая настоящая сделка о купле-продаже, и захочет ли купивший хамец нееврей вернуть его евреям или нет, зависит исключительно от его доброй воли. Понятно, что подобная сделка обычно заключается с неевреем, в доброй воле и моральной чистоте которого раввин не сомневается.
При этом совершить продажу хамеца можно только за полтора часа до полудня 14 Нисана, то есть дня кануна Песаха. Если до этого времени еврей не сумел продать нееврею имеющийся в его распоряжении хамец, он должен его безжалостно уничтожить, так как считается, что теперь его нельзя использовать ни в каких целях, в том числе и, скажем, в качестве корма дворовым собакам и или кошкам.
В Израиле накануне Песаха имеющийся у них хамец продают все – не только частные лица, но и армия, госучреждения, предприятия пищевой и не только пищевой промышленности, кондитерские, магазины и т. д. В магазинах проданный хамец помещается на отдельных полках и закрывается плотной бумагой – как для того, чтобы никто из покупателей не мог выбрать этот товар, так и для того, чтобы они избежали нарушения запрета просто лицезреть квасные продукты. По этой же причине в некоторых кондитерских на семь дней Песаха плотной бумагой занавешивается витрина.
Очищающая сила огня
После того, как дом убран к Песаху, наступает время процедуры «бдикат хамец» – проверки дома на наличие в нем хамеца. Так как теоретически хамеца в доме уже нет, то его хозяйка тщательно заворачивает 10 небольших кусочков хлеба в бумагу и прячет их в разные потаенные места. Эти 10 кусочков хамеца, согласно Каббале,[45] символизируют 10 сил нечистоты, которые постоянно действуют в нашем мире и которые Всевышний окончательно уничтожит лишь после прихода Мессии. Ну, а хозяину дома вместе с детьми предстоит, в свою очередь, отыскать эти 10 кусочков хлеба. Так как эти поиски проходят в полной темноте, с зажженной свечой в одной руке и перышком, которое надо использовать для поисков хамеца вместо метелки, то все это превращается в увлекательную и одновременно исполненную таинства игру – ведь перед ее участниками, по большому счету, трансцендентная задача – обнаружить и подготовить к уничтожению 10 сил нечистоты!
Пред началом поиска квасного произносится следующее благословение:
«Благословен Ты, Господь, Бог наш, Царь Вселенной, освятивший нас своими заповедями и повелевший уничтожать квасное».
Наконец, когда все 10 кусочков найдены, хозяин дома произносит ритуальную фразу:
«Все непресное и квасное, находящееся в моем распоряжении, обнаруженное и не обнаруженное мною, замеченное и незамеченное мною, уничтоженное и не уничтоженное мною, да будет считаться ничем, никому не принадлежащим, как прах земной».
После этого все десять кусочков хлеба вместе с остатками свечи и пером тщательно упаковываются и на следующее утро сжигаются на костре. И в Израиле, и во всех странах мира, где проживают евреи, утром в канун Песаха вспыхивают костры для совершения обряда «биур хамец» – сжигание хамеца. Для неевреев этот обряд, наверное, выглядит дико – ведь евреи сжигают хлеб, источник жизни, совершая в их глазах самое настоящее богохульство.
Но в том-то и дело, что пришло время сжечь квасной хлеб, а вместе с ним и всю ту всходящую на дрожжах личных амбиций человеческую гордыню, чтобы она уступила место скромности, смирению и полной покорности Богу, как сам квасной хлеб сжигается лишь для того, чтобы уступить место противоположной ему и по форме, и по заложенной в ней символике маце.
Ночь стояния воды
Да, вот и пришло время поговорить о маце – той самой маце, в которую, если верить фольклору, евреи перед выпечкой всенепременно добавляют крови христианских младенцев. О том, что могло послужить основанием для таких домыслов, мы, как и было обещано, еще поговорим. А пока ограничимся лишь замечанием, что никакой крови – ни младенца, ни девственницы, ни какого-либо животного евреи в мацу, само собой, не добавляют. И не потому, что младенца жалко, а девственницу в наши дни отыскать не так уж легко. И даже не потому, что евреи, как уже сказано было в начале этой книги, являются, пожалуй, единственным народом, который вообще не употребляет крови – даже той, что задерживается в мясе любого животного после того, как вся способная вытечь без вмешательства человека кровь из него уже вытекла. Даже если бы кровь в том или ином виде была разрешена евреям в пищу, в мацу не подмешивали бы кровь, ибо сам смысл приготовления и поедания мацы, вся ее символика как раз связаны с тем, что она готовится исключительно из двух компонентов – муки и воды.
Читать бесплатно другие книги:
