Расстрел «Белого дома». Черный Октябрь 1993 года Островский Александр

Прежде всего он связался с министром внутренних дел В. Ф. Ериным, а «затем начал вызывать своих подчиненных в Кремль» [Коржаков Л.В. Борис Ельцин: от рассвета до заката. С. 166.]. «Быстро приехал Ерин, затем Голушко. Прибыли генералы Кобец и Волкогонов. Долго не могли найти Грачева». [Эпоха Ельцина С. 367.] По свидетельству А. В. Коржакова, среди тех, кого в тот вечер принимал Б. Н. Ельцин, был и премьер[Коржаков А.В. Борис Ельцин: от рассвета до заката. С 163.]

«Когда после Шаболовки, где по каналу Российского телевидения выступил с обращением к москвичам Ю. М. Лужков, я въехал в Кремль, — вспоминает С. А. Филатов, — обстановка внутри него мне показалась чем-то напоминающей военное время. Посреди Ивановской площади стоял вертолет, на котором прибыл президент. Кремль изнутри не освещен. Машин и людей очень мало. Поднялся к себе, доложил президенту, что вернулся. Узнал, что в Москву вызваны воинские части, но с опозданием, так как долго не могли найти министра Грачева. Положение тревожное — идет бой в Останкино. Из других районов стали поступать звонки с просьбой о помощи. Нужно было обеспечить охрану ВГТРК на 5-й улице Ямского Поля, куда, по сведениям Попцова, уже направились повстанцы… Казалось, на какое-то время вокруг Кремля установился вакуум — тут царила растерянность. Ощущались неясность положения и соотношения сил». [Филатов С. Совершенно несекретно. С. 313.]

А тут еще, читаем мы в воспоминаниях С. А. Филатова далее, «на ленте информационного агентства „Интерфакс“ появилась телеграмма-молния: „Интерфакс“ предупреждает, что, если вы не получите от нас сообщений в течение более 30 минут, это может означать, что наши помещения захвачены». [Там же. С. 314.]

С. А. Филатов приехал в Кремль с Шаболовки после выступления Ю. М. Лужкова, но до отключения Останкино, то есть не ранее 19.00 — не позднее 19.40.

«Наконец появился С. Филатов, приехал Г. Бурбулис», вспоминает М. Н. Полторанин, «узнали, что идет заседание коллегии Министерства обороны. Президент в это время правил текст своего обращения к народу… Потом приехали Дмитрий Волкогонов, Гавриил Попов, Андрей Макаров. Активно работал Константин Кобец. В общем, стал собираться „мозговой центр“». [Российская драма глазами ее участников // Аргументы и факты 1993. № 41. 12 октября (интервью М. Н. Полторанина).]

Несмотря на занятость, Б. Н. Ельцин именно в это время оказался у телевизора. «…Я, — пишет экс-президент, — стал свидетелем той же жуткой картины, что и вся страна. Первый канал „Останкино“, третий и четвертый прекратили трансляцию. На экранах телевизоров появился взволнованный диктор российского телевидения Виктор Виноградов, который сообщил, что программа „Вести“ ведет трансляцию из резервной студии, вне „Останкино“, а там, на улице Королева, идет бой». [Ельцин Б.Н. Записки президента. С. 380.]

Касаясь этого эпизода, Борис Николаевич забыл упомянуть, что трансляция прекратилась не просто так. Перед этим диктор сообщил о блокаде телецентра, затем о начале его штурма, об эвакуации работников телецентра, потом возбужденным от волнения голосом прокричал, что штурмующие ворвались в телецентр.

И только после этого на экранах «РТВ и питерской телекомпании, которые продолжали вещать, — пишет А. В. Руцкой, — тогда же были пущены провокационные титры: „Вещание по первому и четвертому каналам нарушено ворвавшейся в здание вооруженной толпой“». [Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 416.] Этот исторический кадр вы можете увидеть своими глазами в книге «Тишайшие переговоры». [Тишайшие переговоры. 1–3 октября 1993 Запись фонограммы переговоров в Свято-Даниловом монастыре. М., 1993. С. 339.]

Сразу же после этих событий министр внутренних дел В.Ф. Ерин на одной из пресс-конференцийзаявил:«…Мятежники ВОРВАЛИСЬ В ТЕЛЕЦЕНТР, имея 15-кратное преимущество в живой силе, почти не встретив поначалу сопротивления». [Вечерняя Москва. 1993 8 октября.]

То, что «нападающие ворвались в здание и бой завязался на первом этаже», утверждал К. Б. Игнатьев. [Демченко В. Руцкой матерился, но «Витязь» штурм выдержал // Новая ежедневная газета. 1993. 6 октября.]

«Нападавшие, стреляя, стали проникать в здание, — читаем мы на страницах „Коммерсант-daily“. — Диктор Останкино заявил, что телевидение прекращает вещание в связи с захватом первого этажа здания вооруженными боевиками». [Хроника событий. Двадцать шесть часов войны // Коммерсант-daily. 1993 5 октября.]

«Вооруженные боевики ворвались на первый этаж, и завязался бой», — писала тогда же по горячим следам газета «Сегодня». [Журавлев П., Джаншия В., Волков Д. Мятеж подавлен. Руцкой и Хасбулатов в Лефортовской тюрьме // Сегодня. 1993. 5 октября.]

5 октября на страницах «Комсомольской правды» был опубликован «репортаж с места событий» Равиля Зарипова, в котором говорилось: «20.30. По радиотелефону журналисты связываются со своими коллегами из „Останкино“. Около 40 человек („Вести“ и „Радио России“) собрались на 5-м этаже в радиоаппаратной. ПЕРВЫЙ ЭТАЖ ЗАХВАЧЕН, снизу стреляют из гранатометов. Нападавшие используют БТР, который въехал в холл здания и ведет интенсивную стрельбу из пулемета по верхним этажам». [Зарипов Р. Люди легко становятся снайперами. Репортаж нашего корреспондента с места событий // Комсомольская правда. 1993. 5 октября.]

«Я позвонил Ерину… — пишет Б. Н. Ельцин. — В это время подразделение „Витязь“ дивизии Дзержинского вело оборону технического центра „Останкино“. Боевики, в арсенале которых были ГРАНАТОМЕТЫ, БРОНЕТРАНСПОРТЕРЫ, УЖЕ ЗАХВАТИЛИ ПЕРВЫЙ ЭТАЖ ЗДАНИЯ И РВАЛИСЬ К АППАРАТНЫМ». [Ельцин Б. Н.Записки президента. С. 381.]

А вот воспоминания журналистки Вероники Куцылло: «Останкино показывает само себя: какие-то десантные части на 5-м этаже — серьезные ребята в полном снаряжении. Говорят, что БОИ ИДУТ НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ». Итолько после этого «Останкино отрубилось… По экрану 1-го канала бегут полосы, остальные еще показывают, но что-то незначащее… Если можно взять телевидение — ясно, что ДО ЭФИРНОЙ ЗОНЫ ОНИ ДОШЛИ, — з начит, можно взять все». [Куцылло В. Записки из Белого дома. 21 сентября — 4 октября 1993 г. М., 1993. С. 118.]

О том, что «толпе», пришедшей в «Останкино», удалось проникнуть в АСК, пишет автор книги «Тайны октября 1993 г.» Семен Чарный. [Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 185.] Об этом же вы можете прочитать у Олега Мороза В «Хронике либеральной революции». [Мороз О. Хроника либеральной революции Как удалось отстоять реформы. М., 2005. С. 607.]

А вот сообщение ОРТ: «БОЙ ИДЕТ НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ… БОЙ ИДЕТ НА ВТОРОМ ЭТАЖЕ». [Сергеев Д. Лицом к лицу с экстремизмом // Вестник. Сургут. 1999. № 4 (390). 25 января. ] Сведения о том, что боевики ворвались в телецентр, обошли все средства массовой информации и нашли отражения в печати. «Перестрелка шла внутри здания… — читаем мы в одном из газетных репортажей тех дней на страницах „Известий“. — Видимо, ШТУРМУЮЩИМ удалось захватить два первых этажа». [Белых В. Бои на улицах столицы // Известия. 1993. 5 октября.]

Через два года после описываемых событий «один из военнослужащих дивизии Дзержинского, который в ту ночь участвовал в обороне здания», рассказывал корреспонденту «Московского комсомольца»: «Около десятка человек ПРОРВАЛИСЬ НА ВТОРОЙ ЭТАЖ здания, но они практически сразу нами были блокированы и больше никуда пройти не смогли. Активно сопротивлявшиеся были убиты, остальные захвачены». [Новиков В. Выстрел из гранатомета решил все // Московский комсомолец 1995. 3 октября.]

М. Н. Полторанин утверждал, что, ворвавшись в телецентр, боевики «ДАЛЬШЕ ТРЕТЬЕГО ЭТАЖА» «пройти» не сумели. [Российская драма глазами ее участников // Аргументы и факты. 1993. № 41. 12 октября (М. Н. Полторанин).]

Вспоминая тот вечер, О. Попцов, по распоряжению которого начала свою трансляцию резервная студия, отмечает, что «где-то в 19.40» ему из Останкино позвонил руководитель первого телеканала Вячеслав Брагин, сообщил об идущем штурме телецентра и «отчаянным голосом» «прокричал в трубку: „Мы отключаемся. ОНИ УЖЕ НА 4-М ЭТАЖЕ“». [Попцов О. М. Хроника времен «царя Бориса». М., 1995. С. 381.]

Р.С. Мухамадиев утверждает, что слышал по первому каналу слова диктора, будто бы штурмующие поднялись уже ЧУТЬ ЛИ НЕ НА ШЕСТОЙ ЭТАЖ? [Мухамедиев Р.С. Крушение. С. 172–173.]

В одном из интервью О. М. Попцов утверждал, что, когда он позвонил В. Брагину, тот заявил, что «стреляют уже где-то у его кабинета», а кабинет находился на 10-м этаже. [Петровская И. «Будь я на месте Черномырдина, я бы тоже велел отключить первый канал, но..» председатель ВГТРК Олег Попцов, к счастью, был на своем месте // Независимая газета. 1993. 16 октября (интервью О. М. Попцова).]

Между тем, как пишет О. Попцов, «в действительности атакующие не захватили никаких первых, вторых и третьих этажей. Они сделали пробоину в стене, но в здание… не вошли». К тому же, как потом выяснилось, ломились совсем не в те двери. [Попцов О..М. Хроника времен «царя Бориса» М., 1995. С. 381.]

Не было у нападающих ни БТРов, ни пулеметов.

Из этого явствует, что Останкино прекратило трансляцию вовсе не потому, что было захвачено или же выведено из строя штурмующими.

Ссылаясь на бой, который якобы «завязался на первом этаже», К. Б. Игнатьев вынужден был позднее признаться: «Мы решили отключить эфир». [Демченко В. Руцкой матерился, но «Витязь» штурм выдержал // Новая ежедневная газета. 1993. 6 октября.]

Известны и люди, которые сделали это.

«Угроза захвата бандитами эфира нарастала с каждой минутой, — заявил В. И. Брагин. — Военных все еще не было. Генеральный директор Информационного центра, который штурмовали макашовцы, Борис Непомнящий позвонил мне после очередной атаки и прокричал: „Через три минуты бандиты будут в эфирном зале. Выключайте первый канал“. Я нажал кнопку и вырубил вещание». [Брагин В. Секреты «Останкино» (беседу вела Л. Лукьянова) // Куранты. 1993. 15 октября. ] По другой версии, исходящей тоже от В. И. Брагина, когда он нажал кнопку, то «эфир был переключен на Ямское Поле». [Гуревич М. «Я не послал людей под пули» // МК 1993 12 октября (интервью В И. Браги на)]

В одном из интервью В. И. Брагин утверждал, что сделал это по собственной инициативе[Брагин В. Секреты «Останкино» (беседу вела Л Лукьянова) // Куранты. 1993 15 октября. ], в другом признавался, что приказ прекратить телевещание получил от В. С. Черномырдина[Выжутович В. Решение прекратить вещание по каналам «Останкино» вечером 3 октября принял Черномырдин // Известия. 1993. 13 октября (интервью с В. Брагиным).]. М. Н. Полторанин утверждает, что этот приказ исходил от него. «Брагин мне звонит и говорит, что штурмуют первый этаж, — вспоминает Михаил Никифорович. — Я дал распоряжение „вырубить“ первый канал». [Российская драма глазами ее участников // Аргументы и факты 1993. № 41. 12 октября. (Интервью М. Н. Полторанина).]

Как явствует из доклада В. Ф. Шумейко, подобный приказ поступил в Останкино в 19.30. Объясняя такое решение, Владимир Филиппович писал: «К этому времени в АСК-3 горели два этажа и две трансформаторные подстанции, расположенные вне здания. Узкие и длинные коридоры по всем этажам были наполнены дымом». [Из доклада В. Ф. Шумейко// Москва, осень-93. С. 404.]

По одним данным, телевещание из Останкино прекратилось в 19.35[Иванов И. Анафема. С. 199.], по другим — в 19.40[Москва, осень-93. С. 388.]. А угол здания техноцентра загорелся от брошенной бутылки с бензином только в 20.18. [Яков В. Москва. 3 октября. Кровавое воскресенье. «Главные действующие лица» // Известия. 1993. 5 октября.]

Но в данном случае более важно другое. Почему же отданное распоряжение не было выполнено сразу? А потому, что оно показалось В. И. Брагину, который находился в телецентре и знал, что там происходит на самом деле, настолько диким, что он сделал попытку выйти на самого президента и обратился к С. А. Филатову.

«Позвонил Вячеслав Брагин, руководитель первого канала телевидения. Голос тревожный, в нем слышатся ПАНИЧЕСКИЕ НОТКИ: „Сергей Александрович! Мне позвонил Черномырдин и приказал УНИЧТОЖИТЬ ТЕХНИКУ ВЕЩАНИЯ. Я не могу в это поверить“. — „А какова у вас обстановка?“ — „Обстановка плохая, стрельба идет повсюду, есть опасность захвата“. — „Тогда указание Виктора Степановича нужно выполнить“… Через несколько минут первый канал телевидения замолчал». [Филатов С.Л. Совершенно несекретно. С. 314.]

Таким образом, «боевики» не имели никакого отношения к отключению Останкинского телецентра. Это была заранее спланированная провокация. Заранее была продумана даже такая мелочь, как бегущая по экрану строка титров: «Вещание по первому и четвертому каналам нарушено ворвавшейся в здание вооруженной толпой». [Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 416.] А как вели себя дикторы, с «неподдельной тревогой» сообщавшие нам о штурме, которого не было!

После отключения первого канала в центре всеобщего внимания оказался второй канал, которым руководил Олег Максимович Попцов. «Наша драматическая теле- и радиовахта, — вспоминает О. М. Попцов, — началась ровно в 20.00. „Останкино“ прекратило вещание, работал только Российский канал». [Попцов О. М. Хроника времен «царя Бориса». М., 1995. С. 383.]

Когда в 20.00 вышел очередной выпуск «Вестей», те, кто видел его, могли обратить внимание на то, что это не был экспромт.

Как свидетельствует директор информационных передач РГТРК А. Нехорошев, «около семи вечера Александр Шашков, готовивший 8-часовой выпуск вестей, сообщил, что начался обстрел здания телецентра», «и тогда мы начали на всякий случай готовить параллельный выпуск, еще не веря до конца, что эфир из „Останкино“ прервется». [Попцов О. М. Хроника времен «царя Бориса». С. 383.]

Как мы знаем, стрельба у телецентра началась не «около семи», а в 19.30. Неужели «параллельный выпуск» новостей удалось подготовить так быстро? Нет. Из воспоминаний О. М. Попцова явствует, А. Нехорошее «высказал опасение, что „Вести“ из „Останкино“ не смогут выйти в эфир» еще «в 18.30».

Сообщая об этом факте в своих воспоминаниях, Олег Максимович забыл отметить, что между 17.30 и 18.30 он уже находился на Шаболовке, распространял сведения о том, что в Останкино идет бой, и приглашал Ю. М. Лужкова и С. А. Филатова к себе. [Филатов С.Л. Совершенно несекретно. С. 309; Воронин Ю.М. Стреноженная Россия. С. 498]

Забыл Олег Максимович упомянуть и о том, что «еще 1 октября» «отдал приказ» по ВГТРК «о работе в режиме чрезвычайного положения», что «уже с 1-го на 2-е у ВГТРК была ночная команда, обеспечение монтажа, транспорт, питание». Более того, уже в ту ночь из здания вывезли необходимую технику И тогда же было сделано распоряжение: «Все радиожурналисты должны быть на линии, зафиксировали радиоточки, засекретили их по возможности, договорились менять позывные, поддерживать контакт по радиотелефону». Оказывается, у О. М. Попцова было ощущение, что «в воскресенье что-то будет», о чем 2 октября он поделился с «сотрудниками аппарата президента». [Попцов О. Российскому ТВ не за что оправдываться (беседу вела Е. Мартынова) // Megapolis-Express. 1993. № 42. 27 октября.]

В прозорливость О. М. Попцова можно было бы поверить, если бы мы не знали, что 1 октября уже существовал проект указа о введении чрезвычайного положения.

Показательно, что свою «прозорливость» проявила и дирекция больницы имени Склифосовского, в которой 1 октября «было приготовлено 300 коек для приема раненных». [Бушин В. Честь нации спасли //Аль-Кодс. 1994. № 3 (24). 28 января.]

Показательно также, что 1 октября возглавляемый А. В. Крючковым «штаб» принял решение об использовании намечавшегося на следующий день митинга у МИДа для деблокирования Белого дома.

И видимо, тогда же А. В. Руцкой направил упоминавшееся ранее обращение к В. И. Брагину с просьбой о предосталении ему эфира.

Выступая 27 мая 2004 г. по телеканалу «Культура», О. М. Попцов сделал следующее признание. Оказывается, осенью 1993 г., когда началось противостояние между правительством и Верховным Советом, он сразу же договорился с министром связи В. Б. Булгаком о создании запасной телестудии, которая могла бы выйти в эфир в случае захвата Останкино. [Выступление О. М. Попцова 27 мая 2004 г. по телеканалу «Культура» (Архив автора).]

Это значит, что после 21 сентября Б. Н. Ельцин и его окружение вместо того, чтобы усилить охрану Останкинского телецентра, стали готовиться к возможному перенесению его в другое место. И это, имея в своих руках армию, госбезопасность и милицию.

А между тем захват Останкино сторонниками парламента означал для Кремля потерю контроля не только над АСК-1 и АСК-3, но и над телевышкой, без которой созданная на Шаболовке запасная телестудия не имела никакого смысла.

Следовательно, О. М. Попцов с самого начала знал, что никто покушаться на останкинскую телебашню не будет. Но тогда предпринимаемые им меры «предосторожности» свидетельствуют, что Кремль уже в сентябре начал готовиться к останкинской провокации.

КАК ПРОВОЦИРОВАЛИ МЯТЕЖ

Характеризуя обстановку в Москве вечером 3 октября, В. Л. Шейнис пишет: «Улицы и площади Москвы на несколько часов оказались под ударами погромщиков. И если они не натворили больших бед, то только потому, что на стороне оппозиции СРАЖАЛИСЬ не столь уж многочисленные отряды волонтеров». [Шейнис В.JI. Взлет и падение парламента. Т. II. С. 557.]

О том, что 3 октября 1993 г. в Москве «начался» «мятеж», пишет Олег Мороз, автор книги «Хроника либеральной революции». [Мороз О. Хроника либеральной революции. С. 588.] Однако весь мятеж под его пером сводится только к прорыву блокады Белого дома, захвату мэрии и неудачному походу на Останкино. [Моро з О. Хроника либеральной революции. С. 588–607.]

О том, что «2–3 октября Ельцин столкнулся с тщательно спланированным заговором», пишет С. Чарный. [Чарный С. Тайны октября 1993 г. С. 159.] Как и О. Мороз, он тоже концентрирует свое внимание на прорыве блокады, захвате мэрии и походе на Останкино[Там же. С. 153–188.], но, кроме этого, упоминает попытку захватить Министерство обороны, ИТАР-ТАСС, «здания Краснопресненского УВД и Тимирязевского телефонного узла». [Там же. С. 189–190.]

А ведь были и другие подобные же «попытки», которые так хорошо вписываются в версию «мятежа». Почему же ее сторонники предпочитают обходить их стороной?

Чтобы понять это, необходимо вспомнить, что еще днем 3 октября с Октябрьской площади в Белый дом было передано предупреждение о запланированных провокациях и названо семь объектов, где сторонников парламента уже ждали.

В связи с этим обращает на себя внимания заявление И. В. Константинова, которое он сделал перед тем, как отправиться в Останкино: «Мы, — сказал он, — возьмем все правительственные здания и установим свою власть в России». [Век XX и мир. 1993 № 7-12. [№ 7-12]. Хроника текущих событий. С. 224.]

На мой вопрос, помнит ли он это заявление, Илья Владиславович ответил: «Нет», но тут же уточнил, что вполне мог его сделать, поскольку в разговоре с и. о. президента, который состоялся у него перед отъездом в Останкино в одном из коридоров Белого дома, А. В. Руцкой заявил, что уже начато формирование отрядов, чтобы в ближайшее время восстановить в Москве законную власть. [Запись беседы с И. В. Константиновым Москва. 3 октября 2006 г. // Архив автора. ] Когда и кем было принято такое решение, выяснить пока не удалось. Однако, как свидетельствуют кадры кинохроники, когда у Белого дома начался митинг, призыв к формированию отрядов прозвучал не только из уст А. В. Руцкого, но и из уст В. А. Ачалова. [Кинохроника // Архив Б. В. Тарасова] Это дает основание утверждать, что решение о восстановлении в столице законной власти было принято к началу митинга. А поскольку маловероятно, чтобы это произошло в те 15 минут, которые разделяют прорыв блокады и начало митинга, то есть между 15.30 и 15.45, получается, что подобное решение существовало уже к моменту деблокирования Белого дома.

Картина того, как развивались события на Краснопресненской набережной вечером 3 октября, до сих пор не восстановлена.

Передавая настроения, царившие здесь после того, как A. М. Макашов с небольшой группой сторонников парламента отправился в Останкино, Р. С. Мухамадиев вспоминает: «Вначале, считая минуты, ждали вестей из Останкино». И хотя никаких оснований рассчитывать на успех не было, люди «ожидали радостных вестей». [Мухамадиев Р.С. На раскаленной сковороде. М., 1997. С. 183 (электронный вариант)]

Прошло совсем немного времени, и они появились. Не ранее 17.00 — не позднее 18.00, то есть примерно тогда же, когда Б. Н. Ельцин «узнал» о стрельбе в Останкино и бросился в Кремль, а О. М. Попцов, «встревоженный» этой же информацией, срочно пригласил на Шаболовку Ю. М. Лужкова и С. А. Филатова, в Белом доме появилось известие о том, что Останкино пало.

Кто же принес его?

И. Иванов утверждает, что В. П. Баранников[Иванов И. Анафема. С. 188.]. Данный факт признает и Руслан Имранович: «Сообщение о взятии… „Останкино“, — пишет он, — я получил от Баранникова В. П. у себя в кабинете». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С. 104–105.]

Р. И. Хасбулатов мог с доверием отнестись к этой информации, ведь она исходила от министра безопасности. Но B. П. Баранников, прежде чем довести ее до сведения спикера, по долгу своей службы обязан был проверить и перепроверить столь важное сообщение. Для этого достаточно было нажать кнопку телевизора. Если же В. П. Баранников не сделал этого, то объяснение может быть только одно — таким образом он тоже подключился к той дезинформационной игре, в которой участвовали и О. М. Попцов, и Б. Н. Ельцин.

После этого Р. И. Хасбулатов на некоторое время уединился с В. П. Баранниковым, А. Ф. Дунаевым и А. В. Руцким, [Там же. С. 106.] а затем поспешил на вечернее заседание съезда, которое должно было открыться в 18.00. Заседание началось с небольшим опозданием, в 18.07[Там же. Т. 1.С. 334.] и продолжалось до 18.40. [Как это было. События 21 сентября — 4 октября в документах и воспоминаниях// Солидарность. 1993. № 23.]

По свидетельству депутата А. Кривошапкина, Р. И. Хасбулатов появился на съезде «возбужденный, улыбчивый, без привычного белого плаща, только в темном костюме, быстрым шагом прошел через зал к столу президиума». [Кривошапкин А. Расправа. М., 1995. С. 64.] «Поднявшись на сцену и заняв свое председательское место, он кратко проинформировал о сложившейся ситуации, сказал, что Останкино вот-вот перейдет в наши руки». [Там же. С. 66.]

Депутату Р. С. Мухамадиеву этот эпизод запомнился несколько иначе: «…до сведения собравшихся… — пишет он, — была доведена радостная весть: Останкино освобождено. Через несколько минут начнет работать народное телевидение, которое назовет вещи своими именами. И это было сказано не кем-нибудь, а самим Председателем Президиума Верховного Совета Русланом Хасбулатовым. Заполнившие зал народные представители вскочили на ноги и дружно зааплодировали, стали поздравлять друг друга. И у меня в душе пробудилась надежда, что в страну вернется демократия, укрепятся ее принципы. Естественно, многие тут же выбежали из зала, чтобы поделиться этой радостью с друзьями, знакомыми. Три-четыре оратора сообщили новость людям, собравшимся перед зданием Верховного Совета и продолжающим свой митинг». [Мухамадиев Р.С. На раскаленной сковородке. С. 186–187.]

По имеющимся сведениям, сообщение о том, что в Останкино взяты «два первых этажа» прозвучало «по мегафону у Белого дома» в 18.24[Хроника событий. Дни испытаний // Вечерняя Москва. 1993 4 октября.].

«Выступил, — читаем мы в „рабочем дневнике“ Р. И. Хасбулатова. — Поздравил с бескровным установлением контроля над городской мэрией и „Останкино“[„Я, выступая на вечернем заседании Съезда, — пишет Р. И. Хасбулатов, — был убежден, что над „Останкино“ установлен бескровный контроль“ (ХасбулатовРИ.Великая российская трагедия. Т. 2. С. 224).]. Предостерег от эйфории по поводу прорыва блокады. Призвал выбросить из сердца чувство мести. Нужен гражданский мир. Он возможен лишь в условиях постельцинизма». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С. 305–306.]

По свидетельству В. И. Куцылло, Р. И. Хасбулатов охарактеризовал сложившееся к концу дня положение, как «переломв той ситуации, которая длится 12 дней». [Куцылло В.И… Записки из Белого дома. С. 117.] Из воспоминаний Руслана Имрановича явствует, его оценка сложившегося положения была более категорична. Он заявил, что налицо «РАЗГРОМ путчистов» и сейчас речь идет о «завершении» этого разгрома. Вот его собственные слова: «Мы всего-навсего ПОДАВИЛИ позорный путч неудачника-президента». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 1. С. 335.]

О подобных же настроениях свидетельствует обращение А. В. Руцкого и Р. И. Хасбулатова к населению, составленное тогда же. Оно начиналось словами: «3 октября 1993 года ЛИКВИДИРОВАН государственный переворот». И далее: «Сейчас главное — скорейшее ПРЕОДОЛЕНИЕ ПОСЛЕДСТВИЙ ПРОВАЛИВШЕГОСЯ ПУТЧА» [Москва, осень-93. С. 375.]

С таким же обращением «Не допустить экстремизма и ненависти» выступил и А. В. Руцкой. В его обращении речь шла уже о «преодолении ПОСЛЕДСТВИЙ государственного переворота» и содержался призыв «воздержаться от насильственных действий», «от разжигания социальной и национальной вражды», от «самосуда». [ «Не допустить экстремизма и ненависти'» // Конституционный вестник. 1994. № 1 17) С. 150 (факсимиле); Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 433–434.]

«Сейчас, — заявил в своем выступлении спикер, — нам надо определиться, чтобы иметь план действий на ночь и до утра — ДО ПОЛНОЙ ПОБЕДЫ». [Куцылло В.И. Записки из Белого дома. С. 117.]

«Военным — выполнить свой долг и присягу. В Кремле — узурпатор, продолжающий организовывать кровавые провокации и интриги. Армии НАДО УСТАНОВИТЬ КОНТРОЛЬ НАД КРЕМЛЕМ». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С. 305–306.] По другой версии, Р. И. Хасбулатов заявил гораздо более определенно: «Я считаю, что СЕГОДНЯ надо ВЗЯТЬ КРЕМЛЬ». [Куцылло В.И. Записки из Белого дома С. 117.]

Находившийся в это время в зале депутат А. Кривошапкин отмечает, что слова «теперь надо брать Кремль» Руслан Имранович произнес «криво усмехнувшись, почти скороговоркой». Эти слова у многих вызвали недоумение: «Как брать, какими силами возможно ли это?… Зал, кажется, тоже шокирован услышанным. Все молчали». [Кривошапкин А. Расправа М, 1995. С. 67.]

Действительно, было бы интересно узнать, на какую армию вечером 3 октября рассчитывал Р. И. Хасбулатов? Неужели он настолько потерял голову, что бездумно призывал своих сторонников в заготовленную правительством ловушку? А ведь еще совсем недавно сам предупреждал своих соратников не поддаваться на провокации.

Ответ на эти вопрос еще требуется найти.

Не исключено, что на действия спикера оказали влияние не только сообщение В. П. Баранникова о взятии Останкино, но и сведения, которые могли быть им получены к 18.00 из Конституционного суда. Именно в 18.00 здесь должно было начаться совещание представителей субъектов Федерации. Но почему-то началось оно на два часа раньше. Материалы этого совещания пока неизвестны. В нашем распоряжении пока имеется лишь газетный отчет о нем, опубликованный корреспондентом «Правды» В. Трушковы

«3 октября. Время в блокноте указано точно: 16.00. За столом президиума Кирсан Илюмжинов. Информирует ОБ ОБРАЩЕНИИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА, СУБЪЕКТОВ ФЕДЕРАЦИИ И ПАТРИАРХИИ. Оно адресовано Б. Ельцину, и в нем предлагается ему ДОБРОВОЛЬНО СЛОЖИТЬ ПРЕЗИДЕНТСКИЕ ПОЛНОМОЧИЯ». [Трушков В. Это был последний шанс // Правда. 1994 4 октября.]

Когда, где и кто составлял это обращение, остается пока неизвестным. Однако если учесть, что с 12.00 до 16.00 В. Д. Зорькин был занят, получается, что к полудню 3 октября обращение уже было готово. Это дает основание предполагать, что оно составлялось или еще 2 октября, или в ночь со 2-го на 3-е, или же утром 3-го.

Читаем отчет В. Трушкова далее: «Войска подтянуты президентской командой к Садовому кольцу. Сторонники Конституции сходятся на необходимости срочно СОЗДАТЬ ПРАВИТЕЛЬСТВО НАЦИОНАЛЬНОГО СПАСЕНИЯ. ПАТРИАРХ, хотя и нездоров, ДАЛ ДОБРО НА ТАКОЙ ШАГ. Участники совещания субъектов Федерации высказались за то, чтобы временно сосредоточить власть в руках правительства при условии, что оно откажется поддерживать указ № 1400 и выступит против войны с народом. Зорькину поручено созвониться с Черномырдиным». [Там же.]

«Через несколько минут председатель Конституционного суда сообщает, что телефонный разговор с премьером состоялся, предложение субъектов Федерации правительству дистанцироваться от президента передано. Позиция В. Черномырдина неясна… Абдулатипов возвращается к вопросу о правительстве. Надо еще раз обратиться к Черномырдину, остановить возможность бойни и возглавить правительство национального спасения. Если он откажется, то формированием такого правительства придется заняться Совету субъектов Федерации. Выступают представители регионов — насчитал 13 выступающих». [Там же.]

Затем совещание сформировало делегацию для встречи с В. С. Черномырдиным и объявило перерыв до ее возвращения от премьера. [Там же.]

Р. И. Хасбулатов, безусловно, был в курсе подготовки обращения к президенту с предложением об отставке и тех прений, которые с 16.00 шли на совещании глав субъектов Федерации.

Однако следует иметь в виду, что, во-первых, на совещании глав субъектов Федерации были в основном представлены местные советы, в то время как исполнительная власть на местах почти полностью поддерживала Кремль, а во-вторых, к 18.00, когда открылось вечернее заседание съезда, еще не состоялась намеченная встреча с премьером.

Между тем она оказалась неудачной. «Возвращается делегация из правительства, — говорится в отчете В. Трушкова. — Ясного ответа не получено. Там все, включая Черномырдина, ходят с автоматами наперевес». [Там же; Хроника событий. Двадцать шесть часов войны // Коммерсантъ-Daily. 1993. 5 октября.]

А пока совещание глав субъектов Федерации еще только-только формировало делегацию для переговоров с В. С. Черномырдиным, пока она вела с ним переговоры, которые завершились не ранее 19.40 — не позднее 20.45[Трушков А. Восстание или мышеловка? Хроника государственного переворота // Правда. 2004. № 111. 1–4 октября. ], руководство Белого дома попыталось перейти в наступление.

Как уже отмечалось, перед уходом на последнее заседание съезда Р. И. Хасбулатов провел небольшое совещание. «…В кабинет, — пишет он, — зашли Баранников, Руцкой и Дунаев, с которыми мы обсудили ситуацию после того, как демонстранты взяли, как было сообщено, мэрию и „Останкино“, и вокруг Белого дома осталось мало людей для защиты». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С. 106.]

По свидетельству Руслана Имрановича, выразив недовольство захватом мэрии и походом на Останкино, он заявил: «Если переходить в наступление, нужно идти на штурм Кремля. Министр внутренних дел должен быть на Житной, министр обороны — на Арбатской площади, министр безопасности — на Лубянке». Никто из силовых министров не возражал. [Запись беседы с Р. И Хасбулатовым. Москва. 14 июня 2006 г. // Архив автора.]

В. В. Шурыгин утверждает, что в конце дня — начале вечера 3 октября, по всей видимости, после ухода Р. И. Хасбулатова на заседание съезда силовые министры собрались у А. В. Руцкого, где обсудили сложившуюся ситуацию и получили приказ отправиться по своим министерским кабинетам. [Запись беседы с В. В. Шурыгиным. Москва. 12 июня 2006 г. //Архив автора. ] В. А. Ачалов подтверждает, что такая встреча действительно была и закончилась словами и. о. президента: «Ну, а теперь вперед по своим кабинетам». [Запись беседы с В. А. Ачаловым. Москва. 27 июня 2006 г. //Архив автора. О том, что примерно в это же время ему опять было предложено занять свой кабинет на Житной улице, в разговоре со мною сообщил и А. Ф. Дунаев (Запись беседы с А. Ф. Дунаевым. С.-Петербург — Москва. По телефону. 3 июля 2006 г.// Архив автора).]

Учитывая, что информация о захвате Останкино поступила между 17.00 и 18.00, а в 18.00 должно было начаться вечернее заседание X съезда, на которое поспешил Р. И. Хасбулатов, можно утверждать, что подобное распоряжение он дал не позднее 18.00. А встреча силовых министров у А. В. Руцкого имела место после этого, уже в седьмом часу.

По некоторым сведениям, в 18.00 вдруг пришло сообщение, что В. Ф. Ерин «покинул здание МВД и убыл в неизвестном направлении», а аппарат МВД «готов перейти в подчинение Дунаева». [Захаренков В.И., Шутов М.Г. Московская война. М., 1994. С. 116.] Андрей Михайлович Сабор, находившийся в охране А. Ф. Дунаева, вспоминает, что подобная информация появилась вскоре после того, как пришло сообщение о взятии Останкино. В связи этим возглавляющий охрану министра внутренних дел Олег Георгиевич Горбатюк приказал своим подчиненным спуститься вниз и приготовиться к отъезду на Житную улицу. [Запись беседы с А. М. Сабором. С.-Петербург. 5 мая 2006 г. // Архив автора.]

Видимо, тогда же А. А. Маркову было приказано произвести разведку в районе силовых ведомств, а также собрать сведения о положении дел в этих министерствах. Через некоторое время В. А. Ачалов получил затребованную им информацию. [Запись беседы с А. А. Марковым. Москва. 23 июня 2006 г. // Архив автора.]

По свидетельству А. Ф. Дунаева, ему и без разведки было известно, что МВД охраняет несколько сот хорошо вооруженных человек и любая попытка взять МВД может завершиться кровью. На поездке в МВД, заявил в беседе со мной Андрей Федорович, особенно настаивал «какой-то задиристый МАЙОР МИЛИЦИИ, сейчас депутат Государственной думы». [Запись беседы с А. Ф Дунаевым 3 июля 2006. С.-Петербург — Москва По телефону // Архив автора.]

В таких условиях, если верить И. Иванову, А. Ф. Дунаев позвонил на Житную и потребовал, чтобы за ним прислали положенную ему автомашину. [Иванов И. Анафема. С. 229.] Никакой машины из МВД на Краснопресненскую набережную не прислали, так как инициаторам провокации нужен был не А. Ф. Дунаев. Необходимо было, чтобы он появился в здании министерства под охраной, с которой можно было бы спровоцировать столкновение, а затем выдать его за попытку захвата здания МВД боевиками.

Оценив имевшуюся у него информацию, А. Ф. Дунаев пришел к выводу, что в МВД приготовлена «ловушка». Поэтому от поездки на Житную он отказался. [Запись беседы с А. М. Сабором. С.-Петербург. 5 мая 2006 г. // Архив автора. Запись беседы с А. М. Сабором. С.-Петербург. 5 мая 2006 г. // Архив автора. ] Такое решение могло быть принято только до 18.40, то есть до того, как завершилось вечернее заседание съезда, на котором было принято решение об его отставке с поста министра внутренних дел. Преемником А. Ф. Дунаева стал В. П. Трушин[Москва, осень-93. С. 378].

Дальше разговоров об установлении контроля над Министерством безопасности и Министерством внутренних дел дело не пошло.

Иначе развивались события, связанные с Министерством обороны.

Как признавался А. В. Крючков, после того как Белый дом был деблокирован, он предложил направить основную массу демонстрантов, оставшихся у Белого дома, по Калининскому проспекту к Кремлю, «по дороге заблокировать Министерство обороны» и отправить туда В. А. Ачалова, выставить «кордон» у Кремля, взять находившуюся рядом радиостанцию «Эхо Москвы» и выйти в эфир. С этой целью А. В. Крючков «в течение получаса» вместе с «небольшим отрядом» произвел разведку упомянутых объектов. [Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью Вячеславу Тихонову // Из архива Н. О. Глаголевой]

Видимо, именно в тот момент, когда решался вопрос о «взятии» министерств, А. В. Крючков вернулся из разведки, доложил В. А. Ачалову свой план и, получив его одобрение, поручил своему товарищу по партии капитану в отставке Олегу Александровичу Широкову сформировать из добровольцев «батальон народной гвардии». [Там же.]

В формировании этого батальона, на который была возложена задача блокировать Министерство обороны, принял участие еще один капитан в отставке — Е. А. Козлов. По его свидетельству, подобное распоряжение А. В. Крючков дал после того, как с балкона Белого дома объявили о взятии Останкино, то есть после 18.24. Через полчаса в батальон записалось около 300 добровольцев, потом на какое-то время возникла пауза, и только затем поступил приказ идти на Арбатскую площадь. По тихому, почти совершенно безлюдному Калининскому проспекту безоружные «гвардейцы» добрались до цели. Двери министерства оказалась плотно закрыты, во дворе находились десантники. [Запись беседы с Е. А. Козловым. С — Петербург 26 апреля 2006 г. // Архив автора.]

Путь от Краснопресненской набережной до Арбатской площади требовал около 15 минут. Если верить газете «Сегодня», Министерство обороны было блокировано в 19.20[Фельгенгауэр П. Армия все-таки сделала свое дело // Сегодня. 1993 5 октября.]. Это значит, что «батальон народной гвардии» покинул площадь Свободной России примерно в 19.05, когда в Останкино пошли последние минуты перед расстрелом.

Факт блокирования Министерства обороны вечером 3 октября нашел отражение в газетах. В них отмечается, что сторонники парламента не были вооружены и единственное противоправное действие, которое им можно было поставить в вину, — это то, что они якобы жгли возле министерства костры. Затем, когда «к 10 часам» сюда подошли «более 100 человек из Союза ветеранов Афганистана во главе с его президентом Александром Котеневым», они без всякого труда очистили «все подступы» к Министерству обороны. [Бурбыга И. Белый дом я видел сквозь прицел // Известия. 1993.6 октября; Холодов Д. Октябрь цвета хаки // Московский комсомолец. 1993 8 октября (интервью П С Грачева).]

По свидетельству Е. А. Козлова и А. В. Крючкова, сформированный ими батальон отказался от блокирования Министерства обороны не потому, что его разогнали котеневцы, а потому, что пришло сообщение: приезд В. А. Ачалова в Министерство обороны не состоится. По дороге к Белому дому из 300 человек осталось максимум 30. [Запись беседы с Е А. Козловым. С.-Петербург. 26 апреля 2006 г. //Архив автора. См. также Трешневиков А.Н. Расстрелянный парламент Рыбинск, 1995. С 212.]

В 19.25, в самое время, когда «батальон» Е. А. Козлова еще только-только подошел к Министерству обороны, а в Останкино уже прогремел первый выстрел, кто-то организовал колонну демонстрантов и повел ее брать Министерство иностранных дел. По имеющимся данным, до Смоленской площади дошли лишь около 200 человек. Остановившись у главного входа, демонстранты подергали ручки закрытых дверей и обратились к охране с призывом переходить на сторону парламента. [Ростовская М.Н. Окаянные дни. //.]

Кто участвовал в этой акции, выяснить пока не удалось.

Р. С. Мухамадиев пишет, что организаторы Всенародного вече «собирались» «направить» людей «мирными колоннами» не только «к зданию Верховного Совета» и «к Останкинской башне», но и «к Кремлю». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 147.] Призывы идти к Кремлю звучали среди митингующих днем 3 октября на Октябрьской площади. [Марков А.А. В 93-м нас не победили // Завтра. 2001. 25 сентября. ] Кремль, как мы помним, фигурировал среди тех объектов, которые упоминались в плане провокации, переданном с Октябрьской площади в Белый дом. Призывы идти на Кремль раздавались из толпы у стен Белого дома после прорыва блокады. [Федотова И.В..Свидетельствую //За рабочее дело. С.-Петербург 1993. № 13. Ноябрь Петухов Ю.Черные дни. С. 34] К походу на Кремль Р. И. Хасбулатов призвал демонстрантов с балкона Дома Советов около 16.00. Тогда же приказ бросить на Кремль Добровольческий полк А. В. Руцкой отдал А. М. Макашову.

Но если Альберт Михайлович уклонился от его выполнения, А. В. Крючков был готов повести на Кремль оставшихся у Дома Советов демонстрантов и пытался склонить к этому В. А. Ачалова. [Крючков А.В. Интервью В. Тихонову // Из архива Н. О. Глаголевой]

По свидетельству Н. О. Сорокина, после того как колонна А. М. Макашова ушла в Останкино, в Белом доме собрались некоторые члены Исполкома ФНС. Обсудив сложившуюся ситуацию, они пришли к мнению, что самым разумным было бы направить людей от Дома Советов не к телецентру, где, как стало известно, демонстрантов уже ждали, а к Кремлю. Когда я поинтересовался, где именно происходило это обсуждение и кто принимал в нем участие, Николай Олегович отвечать не стал. [Запись беседы с Н. О. Сорокиным. Москва. 5 октября 2006 г //Архив автора.]

Зато он сообщил, что данный вопрос возник давно. «Узкий состав» Исполкома ФНС стал задумываться над ним задолго до 21 сентября, почти сразу же, как только на горизонте стала вырисовываться перспектива государственного переворота. В связи этим некоторые лидеры ФНС начали собирать сведения об охране Кремля и разрабатывать конкретный план установления контроля над ним. [Запись беседы с Н. О. Сорокиным. Москва. 5 октября 2006 г. // Архив автора.]

Такую же информацию о Кремле собирал тогда и «штаб Маркова». [Запись беседы с А. А. Марковым. Москва. 23 июня 206 г. //Архив автора. ] Когда я поинтересовался у Н. О. Сорокина, не отсюда ли они черпали сведения об охране Кремля, он ответил, что у них были свои источники информации. [Запись беседы с Н. О. Сорокиным. Москва. 5 октября 2006 г. //Архив автора.]

Если учесть, что в «узкий состав» Исполкома ФНС входил Н. В. Андрианов, который в прошлом был офицером ПГУ, а в рассматриваемое время являлся помощником В. П. Баранникова, нетрудно догадаться, откуда могла исходить эта информация.

Как уже отмечалось, о необходимости установления контроля над Кремлем Р. И. Хасбулатов заявил на том небольшом совещании, которое состоялось у него перед открытием вечернего заседания съезда, а затем подобное заявление между 18.07 и 18.40 сделал с трибуны съезда, подчеркнув, что контроль над Кремлем нужно установить сегодня же.

Когда я поинтересовался у Руслана Имрановича, что скрывалось за этим призывом, он ответил: «Ничего, кроме эмоций». А когда я заявил, что имеется информация о конкретных действиях в этом направлении, он назвал ее «сказками».

Однако есть основания поставить слова бывшего спикера под сомнение.

Во время работы над этой книгой из двух разных источников я получил информацию о том, что 3 октября между 18.00 и 19.00 в Белом доме появился кто-то из офицеров спецназа и предложил провести группу захвата в Кремль через подземные коммуникации. [Запись беседы с С. И. Долженковым. С.-Петерубрг. 28 мая 2006 г. // Архив автора. Запись беседы с А. А. Марковым. Москва. 23 июня 2006 г. // Архив автора.]

Н. В. Андрианов поставил эту информацию под сомнение. Подтвердив, что предложение о походе на Кремль через подземные коммуникации в тот вечер действительно обсуждалось, он заявил, что исходило оно от одного из сотрудников аппарата Верховного Совета, который затем работал в аппарате Государственной думы. [Запись беседы с Н. В. Андриановым. Москва. 11 декабря 2006 г. // Архив автора.]

Первоначально это предложение встретили положительно. Началось даже формирование группы захвата. Как вспоминает бывший лейтенант милиции из Петербурга Сергей Иванович Долженков, между 18.00 и 19.00, в Останкино он получил приказ срочно вернуться в Белый дом. Сергей Иванович поймал первую попавшуюся машину и через некоторое время добрался до Краснопресненской набережной. [По свидетельству С. И. Долженкова, когда он вернулся в Белый дом, то узнал, что А. М. Сабор только что уехал «брать ИТАР-ТАСС» (Запись беседы с С. И. Долженковым С.-Петербург 28 мая 2006 г. //Архив автора), куда группа захвата была направлена примерно между 19.30 и 20.00 (Сазонов О. Т. Ответы на вопросы. Август — сентябрь 2006. // Архив автора Запись беседы с О. Г Сазоновым С.-Петербург по телефону 1 сентября 2006. // Там же). ] Здесь он узнал не только об упомянутом предложении офицеров спецназа, но и о том, что включен в состав формируемой группы захвата. Однако команда идти на Кремль так и не поступила. [Запись беседы с С. И. Долженковым. С.-Петербург. 28 мая 2006 г. // Архив автора.]

Поскольку в Белом доме имели представление о численности Кремлевского полка и его вооружении[Запись беседы с А. А. Марковым. Москва. 23 июня 2006 г. // Архив автора. ], то после обсуждения предложение о походе на Кремль было отклонено[Там же. Запись беседы с В. А. Ачаловым Москва. 27 июня 2006 г. // Архив автора]. Н. В. Андрианов рассматривал это предложение с В. П. Баранниковым, В. П. Баранников обсуждал его с А. В. Руцким. [Запись беседы с Н. В. Андриановым. Москва. 11 декабря 2006 г. // Архив автора]

В том, что это была провокация, не может быть никаких сомнений. Какую ударную группу Белый дом мог направить по подземным коммуникациям в Кремль? И что она могла сделать против Кремлевского полка?

Однако 29 августа 2006 г. в беседе со мной А. Ф. Дунаев заявил, что, если бы он и В. П. Баранников поставили перед собою такую задачу, Кремль взять было можно. Но они не пошли на такой шаг, опасаясь, что за ним последует гражданская война. [Запись беседы с А Ф. Дунаевым Москва. 29 августа 2006 г. // Архив автора. ] Из этого явствует, что оба силовых министра участвовали в рассмотрении данного вопроса.

Отвечая через пять лет на вопросы «Московского комсомольца» о событиях того дня, А. В. Коржаков признался, что вечером 3 октября они «ждали штурма Кремля». [Черный октябрь // Московский комсомолец 1998. № 189 3 октября. (Интервью А. В Коржакова)]

В тот же вечер, А. В. Руцкой подписал указ № 34, [Шейнис В.Л. Взлет и падение парламента Т. II С. 552.] в котором говорилось: «С целью привлечения к ответственности перед Законом Российской Федерации… воспрепятствовать выезду за пределы Российской Федерации Черномырдина В. С, Шумейко В. Ф., Полторанина М. Н., Чубайса А. Б., Шахрая С. М., Филатова С. А., Костикова В. В., Ильюшенко А. А., Макарова А. М., Калмыкова Ю. X., Федорова Б. Г., Коржакова А. В., Барсукова М. И., Козырева А. В., Собчака А. А., Лужкова Ю. М., Ерина В. Ф., Голушко Н. М., Котенкова А. А.» [События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение».].

В этом списке почему-то не оказалось Е. Т. Гайдара, П. С. Грачева и Б. Н. Ельцина. [Шейнис В.Л. Взлет и падение парламента. Т II. С. 573.]

По всей видимости, с этим указом связано распоряжение А. В. Руцкого о назначении нового руководителя Государственного таможенного комитета на Комсомольской площади. [Запись беседы с А. А. Марковым. Москва. По телефону. 26 августа // Архив автора]

До недавнего времени этот эпизод был известен только со слов заместителя председателя этого комитета Валерия Крученкова. «Около 7 часов вечера, — сообщил он в интервью газете „Куранты“, — группа из 18 боевиков в защитной одежде и милицейской форме, вооруженная автоматами и пистолетами, ворвалась в здание таможни. Дежурному по ГТК они представили „нового начальника“ таможенного комитета, которого якобы назначил „президент Александр Руцкой“… Через несколько часов, уже под утро, пробравшись по тайному ходу, в здании таможни неожиданно появились бойцы ОМОНа… растерявшиеся боевики… бросились врассыпную. Некоторых из них сотрудникам милиции удалось задержать». [Как брали таможню // Куранты. 1993. 6 октября (интервью В. Крученкова)]

По свидетельству А. А. Маркова[Запись бесед с А. А. Марковым. Москва 23 июня 2006 г С.-Петербург — Москва. 4 июля 2006 г. По телефону // Архив автора. ], Ю. Н. Нехорошева[Запись беседы с Ю. Н. Нехорошевым. Москва. 25 августа 2006 г //Архив автора. ] и В. В. Федосеенкова[Запись беседы с В. В. Федосеенковым. Москва. 25 августа 2006 г. //Архив автора], в поездке на Комсомольскую площадь участвовали члены Союза офицеров.

Одного из них, бывшего полковника ГРУ Геннадия Федоровича Кирюшина, мне удалось разыскать. 3 октября он находился в охране 20-го подъезда. Вечером, когда уже темнело, к ним пришел посланец от С. Н. Бабурина и предложил выделить несколько человек для поездки в Таможенный комитет. [Запись беседы с Г. Ф. Кирюшиным. Москва 2 октября 2006 г.//Архив автора. ] В беседе со мной «начальник 8-го подъезда» Н. С. Афанасьев сообщил, что от него потребовали для этого пять человек, но он дал только одного. [Запись беседы с Н. С. Афанасьевым. Москва. 12 декабря 2006 г. // Архив автора.]

По свидетельству «начальника 20-го подъезда» Ю. Ф. Еремина, по распоряжению В. А. Ачалова эту группу, состоявшую из 15 человек, возглавил полковник артиллерии А. В. Кондратьев. [Запись беседы с Ю. Ф. Ереминым. Москва. 3 октября 2006 г. // Архив автора.]

От Белого дома до Комсомольской площади она добиралась на «пазике». Г. Ф. Кирюшина удивило и то, что впереди их микроавтобуса шла машина сопровождения ГАИ, и то, что, несмотря на вечер, входные двери Таможенного комитета были открыты, как будто бы их здесь уже ждали. [Запись беседы с Г. Ф. Кирюшиным. Москва. 2 октября 2006 г. //Архив автора.]

Ночью для усиления охраны Таможенного комитета на автобусе приехала еще одна группа добровольцев. А под утро у входа в Комитет появилась милиция. По свидетельству Г. Ф. Кирюшина, таможенники вывели их во двор и показали путь, по которому можно было уйти. В темноте Геннадий Федорович и несколько его спутников наткнулись на милиционеров, которые открыли по ним стрельбу. Геннадий Федорович был ранен и арестован. Все остальные ушли. [Там же]

Около 19.40, когда С. И. Долженков ожидал приказа идти на Кремль, уже известный нам Э. 3. Махайский направлялся к Никитским воротам. Вдруг он услышал стрельбу. «Стрельба не стихала, а, наоборот, усиливалась. Все чаще слышались выстрелы очередями из крупнокалиберных пулеметов. На ул. Станиславского, метров за 60 не доходя до здания ТАСС, была устроена баррикада, через которую в сторону ул. Герцена никого не пропускали. Баррикадники говорили, что в здании ТАСС засели „баркашовцы“ и сейчас их оттуда выбивают какие-то армейские подразделения». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

5 октября «Комсомольская правда» опубликовала статью А. Белого «ТАСС был в блокаде». В ней говорилось: «Чуть больше часа находилось под контролем сторонников Руцкого ИТАР-ТАСС. Около восьми вечера в здание на Тверском бульваре зашло два десятка вооруженных людей. У охраны оружия не оказалось… В течение часа вход в здание был блокирован. В девять вечера прибыло подразделение ОМОНа, верное Ельцину, и без стрельбы очистило здание от вооруженных людей». [Белый А.ТАСС был в блокаде // Комсомольская правда. 1993. 5 октября.]

По сообщениям «Коммерсант-daily», слухи о том, что «вооруженные сторонники парламента начали подтягиваться к зданию ИТАР-ТАСС» стали распространяться около 21.00. [Хроника событий // Коммерсантъ-Daily. 1993. 5 октября.]

А вот сообщение, появившееся на страницах «Курантов»: «Около 9 часов вечера начался штурм ИТАР-ТАСС. Боевики в пятнистых формах и шлемах, вооруженные автоматами, перебежками, хоронясь за столбами, стали подбираться к входу в здание». Потом они вернулись назад, затем снова бросились вперед и вошли в здание. Но ОМОН отбил ИТАР-ТАСС и арестовал «12 бандитов». [Хроника объявленного путча // Куранты. 1993. 5 октября.]

По утверждению журнала «Век XX и мир» этот эпизод произошел на час позже. 22.00. Специальным выпуском сводки новостей ИТАР-ТАСС сообщило: «Вооруженные лица взяли под охрану 6-й этаж нового здания ИТАР-ТАСС на Тверском бульваре. Из расположенного на 6-м этаже кабинета генерального директора, где наряду с ним удерживаются главные редакторы и другие сотрудники… раздаются громкие голоса спорящих. Представители руководства ТАСС совершили обход служебных помещений, оповестив на работе сотрудников о том, что им следует отойти от окон. На первом этаже здания находится пулемет. Выход из здания запрещен. В Доме Советов, как сообщил по телефону один из очевидцев, объявили, что здание ИТАР-ТАСС захвачено „макашовцами“». [Век XX и мир. 1993. № 7-12. [№ 7-12]. Хроника текущих событий С. 229.]

«В 22.45 в воскресенье, — писали по горячим следам „Известия“, — телетайпы редакций отбили странное сообщение о том, что „по независящим от него причинам прекратило передачу сообщения государственное информационное агентство ИТАР-ТАСС. Оказалось, что здание ТАСС на Тверском бульваре блокировали вооруженные боевики. Они же захватили „руководящие“ шесть этажей“. Блокада длилась 54 минуты. В 23.39 ИТАР-ТАСС возобновило работу. [В кровавую ночь журналисты не отсиживались дома // Известия. 1993 5 октября.]

„Около 23.00 — писал на страницах „Коммерсант-daily“ другой автор, — к зданию ИТАР-ТАСС начали подтягиваться сторонники парламента — по словам очевидцев — в основном вооруженные молодые люди. Начав с оскорбительных выражений в адрес ОМОНа, охранявшего здание агентства, они затем принялись кидать в них камни. Омоновцы тут же открыли автоматный огонь в воздух, рассеяв таким образом нападающих. На момент сдачи номера в печать, здание информационного агентства остается, пожалуй, самым спокойным объектом в Москве из числа намеченных к захвату сторонниками распущенного президентом Верховного Совета“. [10 часов темноты. Решения… И их последствия // Коммерсант-Daily. 1993. 4 октября.]

После полуночи кто-то позвонил в отключенный от телефонной связи Белый дом и передал следующее сообщение: „В 0.20 в здании ИТАР-ТАСС появилась группа вооруженных лиц, представившихся полномочными представителями Александра Руцкого. Прошли в кабинет директора… Ход переговоров был прерван автоматными очередями. Спецназ МВД деблокировал здание“. [Куцылло В.И. Записки из „Белого дома“. С 121.]

Неужели вечером 3-го и в начале ночи на 4 октября сторонники парламента несколько раз пытались овладеть зданием ИТАР-ТАСС? Или же все это дезинформация?

1 мая 2006 г. в Питере я познакомился с бывшим защитником Белого дома Сергеем Алексеевичем Бурцевым. Он рассказал, как вечером 3 октября у них на баррикаде появился мужчина лет 40–45 в светлом бронежилете и черных брюках, с офицерской выправкой, и дал команду садиться в грузовик ГАЗ-66. В грузовик сели около 20 человек в камуфляжной форме и около 10 гражданских лиц. Первые были вооружены автоматами, вторые оружия не имели. Через несколько минут все они были у здания ИТАР-ТАСС. Здесь прибывшие разделились: те, кто был вооружен, вошли в здание, безоружные остались у входа. Прошло какое-то время, и вдруг пришло сообщение, что к зданию ИТАР-ТАСС приближаются бойцы отряда „Вымпел“. Сразу же была дана команда тревоги. Все прибывшие быстро сели в машину и столь же быстро вернулись к Белому дому[Запись беседы с С. А. Бурцевым. С.-Петербург. 1 мая 2006 г. // Архив автора.]

Из этого явствует, что вечером 3 октября попытка установить контроль над ИТАР-ТАСС со стороны Белого дома действительно имела место.

Вскоре мне удалось разыскать еще одного участника тех событий, Андрея Михайловича Сабора. По его свидетельству, уже темнело, когда Олег Георгиевич Горбатюк дал команду спускаться вниз и садиться в машины. У подъезда их ожидали пикап, микроавтобус и ГАЗ-66. О. Г. Горбатюк сел в пикап, около 10 вооруженных сотрудников департамента охраны — в микроавтобус, безоружные ополченцы — в ГАЗ-66. Выехали на безлюдный Калининский проспект и максимум через 5- 10 минут добрались до ИТАР-ТАСС. Без всякого труда вошли внутрь, после чего одни поднялись наверх, другие для охраны остались у входа. [Запись беседы с А. М. Сабором. СПб. 5 мая 2006 г // Архив автора.]

Позднее нашелся след и руководителя этой операции Олега Тарасовича Сазонова.

О. Т. Сазонов родился в 1940 г., окончил училище КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского, служил в Афганистане, в 1993 г. в чине полковника был заместителем начальника УВД в Архангельске. Осенью получил предложение занять должность зам. директора департамента охраны Дома Советов. Приехал в Москву и здесь узнал об указе № 1400. Поскольку он хорошо знал своего земляка А. В. Руцкого и даже находился с ним в дружеских отношениях, перед ним не возникало вопроса: что делать? Он остался в Белом доме и пробыл здесь все 13 дней. [Сазонов О.Т. Ответы на вопросы. Курск. Август — сентябрь 2006 г. // Архив автора. См. также: Современная политическая история России. Т. 2. Лица России. С. 702.]По свидетельству О. Т. Сазонова, когда поступили первые сведения о начавшейся стрельбе в Останкино, А. Ф. Дунаев со ссылкой на А. В. Руцкого предложил ему отправиться в ИТАР-ТАСС и передать в средства массовой информации обращение к населению страны. [Запись беседы с О. Т. Сазоновым. Курск — С.-Петербург. По телефону. 1 сентября 2006 г. // Архив автора. ] В беседе со мною А. Ф. Дунаев подтвердил, что подобное распоряжение действительно исходило от него. [Запись беседы с А. Ф Дунаевым. Москва. 29 августа 2006 г. // Архив автора. ] Следовательно, оно было дано не ранее 19.10–19.30.

Добравшись до ИТАР-ТАСС, О. Т. Сазонов встретился с его директором В. Н. Игнатенко и от имени А. В. Руцкого предложил ему передать обращение к населению. В. Н. Игнатенко не стал возражать и избрал тактику затягивания времени. Этому способствовало то, что О. Т. Сазонов прибыл без текста обращения. Его еще нужно было составить. [Сазонов О. Т. Ответы на вопросы. Курск. Август — сентябрь 2006 г. // Архив автора. ] По всей видимости, именно в этот момент по каналам ИТАР-ТАСС и прошло упоминаемое ранее сообщение о возможном прекращении его работы.

А пока О. Т. Сазонов вел переговоры и составлял текст обращения, А. М. Сабор и его товарищи увидели, что здание окружает спецназ в „скафандрах“. Был дан сигнал наверх, где находился О. Г. Сазонов, вся его группа собралась внизу и вступила в переговоры с бойцами спецназа. Увидев перед собою людей в милицейской форме, они были очень удивлены, так как у них был приказ выбить из здания чеченских боевиков. [Запись беседы с А. М. Сабором. СПб 5 мая 2006 г // Архив автора.]

Помогла и находчивость О. Т. Сазонова, обнаружившего среди спецназовцев „афганцев“. Это позволило найти взаимопонимание. [Сазонов О.Т. Ответы на вопросы. Курск. Август — сентябрь 2006 г. // Архив автора. ] Договорились, что спецназ не будет стрелять в сторонников парламента, а они не открывают ответную стрельбу и уходят. Однако, покидая ИТАР-ТАСС, О. Т. Сазонов по договоренности с командиром группы „Вымпел“ оставил ему несколько десятков патронов от имевшегося у сторонников парламента оружия. [Запись беседы с А. М. Сабором. СПб. 5 мая 2006 г // Архив автора]

По всей видимости, это было сделано для того, чтобы имитировать перестрелку, которую и слышал в тот вечер возле ТАСС Э. 3. Махайский.

На обратном пути в „группе захвата“ обнаружилось отсутствие одного из ее членов — Юрия Власова. Никаких сведений о его дальнейшей судьбе мне обнаружить не удалось. Когда группа вернулась в Белый дом, там уже было темно, снова горели свечи. [Там же. ] О. Т. Сазонов утверждает, что вся эта операция заняла около часа. [Запись беседы с О. Т. Сазоновым. Курск — С — Петерубург. 26 октября 2006 г По телефону // Архив автора] Следовательно, он вернулся в Белый дом после 20.00.

Это была единственная попытка Белого дома установить контроль над ИТАР-ТАСС. Значит, все остальные — следствие неверной датировки одного и того же события с возможными газетными искажениями.

В книге В. И. Захаренкова и М. Г. Шутова „Московская война“ приводится рассказ „пожилого мужчины“, который около 22.00 „вернулся с улицы Чехова“, где их невооруженная группа „пыталась захватить городскую телефонную станцию. По его словам, они прошли внутрь беспрепятственно, все было пусто, и вдруг коридоры наполнились омоновцами, вооруженными до зубов, всех переписали… и отпустили“. [Захаренков В. И., Шутов М.Г. Московская война. М., 1994. С. 72.]

А вот воспоминания тогдашнего министра связи В. Б. Булгака: „Около 300 разбушевавшихся людей, — пишет он, — непонятно откуда пришли в Настасьинский переулок, где размещается Управление московской городской телефонной сети и стали требовать начальника Управления В. Ф. Васильева. Он находился в другом здании, но через своих сотрудников знал, что толпа требует именно его, добиваясь подключения связи к Белому дому. Это было в 19.30 3 октября“. [Москва, осень-93. С. 580]

Поскольку В. Ф. Васильев не появлялся, „толпа стала бить стекла в здании Управления“. Оттуда позвонили в милицию.

Но она на этот сигнал не отреагировала. „После нескольких звонков Панкратову в конце концов приехал автобус с 5–6 омоновцами, которые толпу моментально рассеял и“. [Москва, осень-93. С. 580.]

По свидетельству Н. С. Афанасьева, в то самое время, когда ему приказали выделить пять человек для поездки в Таможенный комитет, поступило распоряжение выделить еще пять человек для поездки на „узел телефонной связи“, который размещался на улице Чехова. Вместо пяти человек Николай Севастьянович выделил только двух. [Запись беседы с Н. С. Афанасьевым. Москва. 12 декабря 2006 г // Архив автора.]

Одного из них, Владимира Самойловича Буханистого, мне удалось разыскать. По его словам, вечером 3 октября под руководством незнакомого ему инженера-связиста была создана группа из 5–6 человек. Из них оружие имели только двое: он и его товарищ из 8-го подъезда. К ним присоединилось еще человек 9-10 из числа демонстрантов. Они сели в автобус и поехали. Когда добрались до „узла связи“, то внутрь их не пустили. А пока шли переговоры, появилось около 20 омоновцев. В. С. Буханистого арестовали, его товарищ по оружию сумел скрыться. Остальных отпустили. [Запись беседы с В. С. Буханистым. Москва. 13 декабря 2006 г. // Архив автора.]

Позднее В. Б. Булгак поведал о том, что вечером 3 октября, „в то же время“, то есть около 19.30, была сделана попытка вторгнуться в систему связи в районе Останкино, где находился Главный центр магистральной связи. Сюда прибыл БТР, экипаж которого сначала непонятно зачем обстрелял окружавший 10-этажное здание центра забор, потом стал искать колодец, через который проходил кабель, якобы намереваясь его взорвать, а затем, обнаружив на здании центра табличку „Советско-американское предприятие“, предпочел удалиться. [Булгак В.Б. Мужество связистов против боевиков // Москва. Осень-93. С. 580–581.]

А поскольку у Белого дома не имелось БТРов[Иванов И. Анафема С 208.], попытка парализовать деятельность Главного центра магистральной связи могла быть сделана только Кремлем и имела явно провокационный характер.

Как вспоминает Ю. В. Колосков, вечером 3 октября он был вызван к А. В. Руцкому, который предложил ему направиться в Краснопресненское отделение милиции и привезти оттуда оружие. Немедленно была создана ударная группа. На трех грузовиках с десятком автоматов она отправилась по указанному адресу».

В материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной этот эпизод освещается следующим образом: «Подъехав к зданию РУВД, руководители группы добровольцев вступили в переговоры с руководством управления, которое вначале всячески тянуло время, требуя привезти мандат от и. о. Президента Российской Федерации Руцкого А. В., а затем задержало находившихся в здании РУВД сторонников Верховного Совета, предложив остававшейся на улице основной части добровольцев разойтись в обмен на освобождение указанных лиц. После прибытия сотрудников милиции, давших очередь из автомата поверх голов сторонников Верховного Совета, последние, так и не получив оружия, покинули район здания РУВД». [События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение».]

А вот версия Ю. В. Колоскова. Когда возглавляемая им группа прибыла к месту назначения, Юрий Вениаминович постучал в дверь отделения милиции. Поскольку он был в генеральской форме, ему открыли и провели к начальнику отдела. По дороге Юрий Вениаминович обратил внимание на то, что отделение было забито вооруженными омоновцами. Выслушав обращение Ю. В. Колоскова, начальник райотдела милиции заявил, что его уже обманули в августе 1991 г. и в эти игры он играть больше не желает. Но если ему привезут от А. В. Руцкого письменное распоряжение, он готов передать имеющееся в отделении резервное оружие. Когда через некоторое время Ю. В. Колосков вернулся из Белого дома с письменным распоряжением А. В. Руцкого, дверь отделения милиции ему уже не открыли. Зная о том, что там находится ОМОН, Ю. В. Колосков приказ о штурме здания отдавать не стал. [Запись беседы с Ю. В. Колосковым Москва. 26 августа 2006 г. // Архив автора.]

А. А. Марков утверждал, что вечером 3 октября для выполнения подобных заданий он выделил около 15 автомашин. [Запись беседы с А. А. Марковым. Москва. 24 августа 2006 г, // Архив автора.]

По свидетельству С. И. Долженкова, уже близилось к полночи, когда в Доме Советов появился человек, представившийся офицером линейного отделения милиции Шерметьево-2, и заявил, что личный состав отделения готов перейти на сторону парламента. Одновременно он сообщил, что из аэропорта только что попытался вылететь Ю. М. Лужков, но работники аэропорта не позволили ему. После этого офицер удалился. [Запись беседы с С. И. Долженковым. СПб. 28 мая 2006 г. // Архив автора.]

В тот вечер в Белом доме появились сведения, что несколько подразделений десантников выдвинулись в район Шереметьева, якобы для того, чтобы не допустить вылет из Москвы высокопоставленных лиц. [Запись беседы с С. И. Долженковым. СПб. 28 мая 2006 г. // Архив автора. ] Но вероятнее всего, десантники готовились к встрече гостей из Белого дома.

Кремль настолько был уверен в их появлении, что о попытке «боевиков» захватить Шереметьево поторопились сообщить то ли по радио, то ли по телевидению.

Подобное сообщение в тот вечер я слышал собственными ушами. Однако, обсудив полученное из Шереметьева-2 предложение, руководство Белого дома оценило его как провокационное и никого посылать туда не стало. [Запись беседы с В. В. Шурыгиным. Москва. 12 июня 2006 г. // Архив автора.]

Имеются сведения, что в 23.40 кто-то из машины обстрелял ВГТРК на 5-й улице Ямского Поля. [Москва, осень-93. С. 392.] Никаких сведений о том, что к этому теракту имел отношение Белый дом, обнаружить не удалось. Даже в прокремлевских СМИ.

Около полуночи кем-то была сделана попытка блокировать Министерство связи. [Там же. С. 581.] И снова никаких сведений о причастности к этому Белого дома нет.

Вот и все «кровавые сражения», которые разворачивались вечером 3 октября на улицах столицы. Нетрудно понять, что они являлись звеньями одной грандиозной провокации, в которую Кремль втягивал Белый дом.

Из 14объектов (ВГТРК, кабель Главного центра магистральной связи, ИТАР-ТАСС, Краснопресненское отделение милиции, Кремль, Министерство безопасности, Министерство внутренних дел, Министерство иностранных дел, Министерство обороны, Министерство связи, Таможенный комитет, телефонная станция, Шаболовка, Шереметьево) сторонников парламента удалось выманить только на шесть объектов. Причем ни на одном из них не было ни убитых, ни раненых.

Таковы итоги «кровавых сражений» на улицах Москвы вечером 3 октября, о которых так много говорили и писали средства массовой информации тех дней, которыми запугивали нас тогда и о которых с самым серьезным видом некоторые авторы пишут до сих пор.

Интересна хронология этих событий.

Вопрос об установлении контроля над министерствами поднимается не ранее 17.00 — не позднее 18.00, то есть в то самое время, когда возглавляемая А. М. Макашовым автоколонна добирается до Останкино. Именно в это время появляется слух, будто бы в Останкино начался бой и телецентр перешел в руки сторонников парламента. В то же время П. С. Грачев приказывает ввести в столицу войска. Б. Н. Ельцин дает распоряжение огласить указ о введении чрезвычайного положения и отправляется на вертолете в Москву.

А пока Борис Николаевич летит в Кремль и войска начинают покидать места своей дислокации, в Белом доме царит эйфория, производится разведка в местах расположения министерств, рассматривается вопрос о выезде туда министров. Именно в это время между 18.00 и 19.00 в Белом доме возникает идея провести группу захвата в Кремль.

В 19.10–19.30 началась стрельба в Останкино, около 19.40 погасли телеэкраны. В это же время от Белого дома уходят батальоны добровольцев для блокирования Министерства обороны, Министерства иностранных дел и Управления городской телефонной сети, а также две группы захвата к ИТАР-ТАСС и к Таможенному комитету. Тогда же экипаж неизвестного нам БТР в районе Останкино сделал попытку найти колодец, через которой проходит кабель центральной магистральной связи, чтобы взорвать его.

Перед нами налицо не стихийные, а хорошо спланированные действия.

О том, что это были спланированные «сражения», свидетельствует не только предупреждение, переданное днем 3 октября с Октябрьской площади в Белый дом, но и воспоминания М. Н. Полторанина.

«Я, — заявил он сразу же после этих событий, — знал, что готовится мятеж, ЗАДОЛГО до 3–4 октября… Ко мне приезжали люди и говорили, что в нем будут задействованы самые разнообразные силы, что готовится захват „Останкино“, наступление на теле- и радиостанции на Шаболовке, на Ямском Поле, на ИТАР-ТАСС и, естественно, что планируется наступление на Кремль». [Российская драма глазами ее участников // Аргументы и факты 1993. № 41 (интервью М Н. Полторанина).]

Откуда же у Михаила Никифоровича были такие сведения?

«ВСЮ ИНФОРМАЦИЮ, — утверждает он, — Я ПОЛУЧАЛ ОТ ДОБРОЖЕЛАТЕЛЕЙ ИЗ МИНИСТЕРСТВА БЕЗОПАСНОСТИ». [Там же.]

Вот так!

Оказывается, Министерство безопасности «задолго до 3–4 октября» знало о подготовке «мятежа» и даже располагало его «планом». И что же оно сделало, чтобы расстроить этот план? Ни-че-го!!!

Более того, само сеяло панику (вспомним разговор Е. Савостьянова с Л. Пономаревым). Само подсылало в Белый дом людей, которые должны были выманить сторонников парламента и к Кремлю, и на Лубянку, и в Останкино.

Не само ли и разрабатывало этот план? В связи с этим возникает вопрос, кто отдавал в Белом доме соответствующие приказания?

На этот вопрос в беседе со мной 29 июня 2006 г. В. А. Ачалов ответил однозначно: А. В. Руцкой и Р. И. Хасбулатов. [Запись беседы с В. А. Ачаловым. Москва 27 июня 2006 г. // Архив автора.]

В мае 2006 г. мною было направлено письмо Р. И. Хасбулатову, в котором содержался следующий вопрос: «Были ли Вы в тот вечер посвящены в планы „походов“ на МВД, Министерство обороны, Министерство иностранных дел, ИТАР-ТАСС, телефонную станцию, контрразведку МВО и даже Таможенный комитет? Если нет, то от кого могли исходить распоряжения на этот счет?». [Островский А. В. — Хасбулатову Р. И. 24 мая 2006 г. Копия // Архив автора.]

Ответа на это письмо я не получил. А попытка встретиться с А. В. Руцким закончилась неудачей.

Из существовавшего плана провокаций «удались» только захват гостиницы «Мир» и мэрии, а также операция в Останкино. Именно это, по всей видимости, стало причиной того, почему входившие вечером 3 октября в город воинские части пришлось остановить.

Нигде, кроме Останкино, вечером 3 октября кровь не лилась, да и в Останкино никого штурма не было.

В таких условиях в действие вступил вариант, который имел своей целью усилить эффект безвластия в городе, усилить панику и таким образом подтолкнуть Белый дом на более «решительные» действия.

И тут на сцене в роли спасителя появился Егор Гайдар.

КАК ГАЙДАР «ОСТАНОВИЛ ГРАЖДАНСКУЮ ВОЙНУ»

«Люди, напряженно всматривавшиеся и вслушивающиеся в передачи радио и телевидения… — вспоминает В. Л. Шейнис, — понимали: инициатива в руках белодомовских формирований, улицы Москвы пустынны, по ним беспрепятственно проносятся на захваченном транспорте боевики, откликнувшиеся на призыв Руцкого и Хасбулатова, милиция спряталась, войска где-то застряли». [Шейнис В.Л. Взлет и падение парламента. Т. II. С. 559.]

Едва только вышла в эфир запасная телестудия, уже в 20.00 «прозвучало обращение Совета министров — Правительства РФ к москвичам и гражданам России». [Москва Осень-93 С. 415.]

Следует отметить невероятную лаконичность этого обращения и то, что оно во многом повторяло указ № 1575. Сравните:

Указ Обращение

1 Преступные элементы, подстрекаемые из Дома Советоа развязали вооруженные столкновения в центре Москвы. В районе Краснопресненской набережной и Арбата захватываются и поджигаются автомашины, избиваются сотрудники милиции, предпринят штурм мэрии. Боевики ведут стрельбу из автоматического оружия, организуют боевые отряды и очаги массовых беспорядков в других районах столицы России. Тысячи людей, случайных прохожих, не понимающих, что происходит, подвергаются смертельной опасности (Москва, осень-93. С. 378–379). Преступные элементы, подстрекаемые из Белого дома, развязали кровавую бойню в центре Москвы. Создалась грозная обстановка. В районе Краснопресненской набережной и Арбата захватываются и поджигаются автомашины, избиваются сотрудники милиции, предпринят штурм мэрии. Боевики ведут стрельбу из автоматического оружия, организуют боевые отряды, очаги массовых беспорядков в других районах столицы России. Тысячи людей, случайных прохожих, не понимающих, что происходит, подвергаются смертельной опасности (Москва, осень-93. С. 415).

Нетрудно заметить, что указ № 1575 и обращение премьера составлялись одним и тем же человеком. Поэтому свидетельство А. Б. Чубайса о том, что автором указа был С. Шахрай, а автором обращения Л. Пихоя[Послесловие А. Б. Чубайса // Москва. Осень-93 С. 573.], вызывает сомнения.

Сомнения вызывает и то, что обращение готовилось после 16.00–17.00. Очевидно, что оно появилось на свет одновременно с указом № 1575, то есть до падения мэрии, захвата гостиницы «Мир», призыва к захвату Останкино. И уж никак не после получения информации о том, что там начался «штурм».

А это значит, обращение было составлено заранее.

Характеризуя настроения того вечера, Е. Т. Гайдар пишет: «Штурм „Останкино“ продолжается, боевики оппозиции захватывают новые объекты. Силы МВД деморализованы, армейские части на помощь не подходят. Оппозиции почти удалось убедить население в масштабности своего движения и в изоляции Президента… Принимаю решение о необходимости обратиться к москвичам за поддержкой». [Гайдар Е.Т. Дни поражений и побед. С 288. По некоторым сведениям. идея такою обращения была подсказана Е Т Гайдару ею соратиками {Тульский М. «Мы единственная оппозиционная партия» Депутат Госдумы Сергей Юшенков обеспокоен тем, что в Думе мало представлены сторонники либеральных ценностей // Независимая газета 2001 13 октября (интервью С. Юшенкова)]

После 20.00 В. С. Черномырдин принял Е. Т. Гайдара. «Виктор Степанович спокоен, держится хорошо… — вспоминает Егор Тимурович, — информирую премьера, что отправляюсь на Российское телевидение, буду просить москвичей о поддержке, потом поеду к Моссовету… Москва пустая — ни милиции, ни войск, ни прохожих». [Гайдар Е.Т. Дни поражений и побед С 289.]

Передавая настроения, получившие в ту ночь широкое распространение среди московской интеллигенции, журналист «Известий» Ю. Богомолов позднее писал: «Позвонивший мне в ночь на 4-е режиссер сказал: хотелось бы, наконец, услышать лязг танковых гусениц». [Богомолов Ю. Невеликий октябрь. К восьмой годовщине штурма российского парламента // Известия. 2001 4 октября]