Расстрел «Белого дома». Черный Октябрь 1993 года Островский Александр

«Проезжаем вдоль нее, — пишет И. Иванов, — прямо до первого входа с выступающим крылечком. Перед нами испуганный милиционер пытается замотать ворота ограды цепочкой. С подножки… говорю: „Открывай!“ Водитель слегка подкрепляет эти слова бампером. Милиционер завороженно смотрит на флаги на крыше нашего головного „уазика“ и послушно открывает ворота». [Иванов И. Анафема. С. 177.]

По прибытии в Останкино А. Макашов направился к 17-му подъезду АСК-1, где размещался телецентр. [Прошкин Л. Штурм, которого не было Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября. ] «Подъезжаем прямо к крыльцу, — вспоминает И. Иванов, — и вылезаем из машины. Следом за оградой разгружаются остальные „уазики“, автобус и грузовики с народом. На крыльце открыт вход в небольшой стеклянный предбанник. Дверь из него в телецентр закрыта». [Иванов И. Анафема. С. 178.]

Почти сразу же, пишет один из участников тех событий, «раздалась команда: „Построиться в две шеренги“. Построились, и получилось, что нас всего около 250–300 человек, причём с оружием всего 25–30 бойцов (в основном с десантными автоматами Калашникова с откидными прикладами и два гранатомёта)». [Тот октябрь // Дуэль. 2003. 30 сентября (Моряк-сибиряк). ] По другим данным, «в распоряжении у Макашова было около 20 человек, вооруженных автоматами». [Прошкин Л. Штурму которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

К тому времени, когда в Останкино прибыла автоколонна А. Макашова, тот пикет, который появился здесь в 14.30–15.00, видимо, разогнали. Поэтому, по свидетельству И. Иванова, в 17.45 «НИКАКИХ СТОРОННИКОВ КОНСТИТУЦИИ, КРОМЕ НИХ, У ТЕЛЕЦЕНТРА НЕ было». [Иванов И. Анафема. С. 177.] Следовательно, к вечеру в Останкино на 500 вооруженных до зубов милиционеров и спецназовцев приходилось не более 300 почти безоружных сторонников парламента.

Как явствует из справки ГУК ВВ МВД за 3 октября, сразу же, в 17.45, у телецентра начался митинг. [Там же. С. 178.] Ораторы выступали со ступенек возвышающегося подъезда № 17. [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 135.]

По свидетельству очевидца, «никто не думал ни о каком нападении: „Эфир народу!“ — громко скандировали мы. Среди нас выделялись руководители: Илья Константинов, Альберт Макашов, Виктор Анпилов, Валерий Скурлатов. Наехало много теле-, радиожурналистов и кинооператоров, занятых своими съёмками». [Тот октябрь //Дуэль. 2003. № 39. 30 сентября.]

Если же верить прессе, далеко не все выступающие были настроены миролюбиво. По свидетельству «Коммерсант-daily», «перед участниками окружения выступил лидер ФНС Илья Константинов, который назвал взятие телецентра „ключом к победе“». [Хроника событий. Двадцать шесть часов войны // Коммерсантъ-Daily. 1993. 5 октября.]

Согласно справке ГУК ВВ МВД РФ за 3 октября, прибывшая к телецентру «вооруженная группа мятежников во главе с А. Макашовым и В. Анпиловым» обратилась «к военнослужащим и сотрудникам милиции с требованием сдать оружие, перейти на сторону Верховного Совета и пропустить их в охраняемые здания». [Иванов И. Анафема. С. 178.]

«Для переговоров — пишет Л. Г. Прошкин, — вышли руководители отдела милиции. К ним на крыльцо поднялись Макашов, Анпилов и люди из их окружения. Макашов потребовал СДАТЬ ТЕЛЕЦЕНТР, выделить оператора и предоставить возможность руководителям Верховного Совета и оппозиции выйти в прямой эфир. Работники милиции заявили, что не могут сдать телецентр без указания. Макашов, согласившись с их доводами, предоставил им возможность связаться со своим руководством». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

Сопровождавший А. М. Макашова И. Иванов описывает этот эпизод иначе. Когда они поднялись на крыльцо и вошли в предбанник, путь им преградила закрытая стеклянная дверь. [Иванов И. Анафема. С. 179.] Обращая внимание на этот же факт, В. И. Анпилов уточняет: «Вторая, внутренняя стеклянная дверь подъезда была наспех забаррикадирована письменными столами, и за ней можно было хорошо видеть вооруженных автоматами Калашникова и снайперскими винтовками спецназовцев в черных масках». [Анпилов В.И. Наша борьба С 134.]

«В двух шагах за этими стеклянными дверями в холле телецентра, — читаем мы в „Анафеме“, — скучилось человек 20 таких же, как и те, которых мы видели верхом на БТРах: в масках, темном камуфляже „ночь“, с автоматами, ручными пулеметами и какими-то еще не виданными бесшумными — глушители во весь ствол — спецавтоматами наперевес. Это 9-мм новинки НИИточмаша Климовска: автомат специальный (АС) и винтовка снайперская специальная (ВСС). Спецназовцы Лысюка взволнованы и суетятся. Все вокруг видно насквозь, так как стены в холле из витринного стекла». [Иванов И. Анафема. С. 178.]

Показав «через стекло» «бумаги с полномочиями Руцкого и Хасбулатова», А. М. Макашов предложил «немедленно пригласить сюда Брагина». Не открывая дверей, А. М. Макашову «через стекло ответили, что за Брагиным уже послали и он скоро спустится». [Там же. С 179–180.]

По некоторым сведениям, В. И. Брагин «дал указание вступить в переговоры» и «тянуть время», а сам связался с премьером. Комиссия Т. А. Астраханкиной установила, что В. С. Черномырдин по телефону провел переговоры с В. Б. Булгаком, В. Ф. Ериным и В. Ф. Шумейко. В результате было принято следующее решение: если сторонникам парламента удастся ворваться в здание телецентра и у них появится возможность выйти в «прямой эфир», по команде В. С. Черномырдина «будет произведено отключение первого телеканала». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 159.]

А пока в ожидании В. И. Брагина наступила пауза, А. М. Макашов подозвал к себе В. И. Анпилова и предложил ему «поговорить» со спецназовцами, объяснить им, что сторонники парламента «пришли не стрелять, а требовать выступления законного главы государства по телевидению». На помощь лидеру «Трудовой России» подошли Наталья Белокопытова и Юрий Цховребашвили. [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 134.]

Прождав ответа от В. И. Брагина «минут двадцать или тридцать», А. М. Макашов и его спутники вышли на улицу. [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы. С. 160.] После этого генерал приказал взять «всю территорию от крыльца до ограды» под охрану. [Иванов И. Анафема. С. 179.] «При этом Макашов призвал демонстрантов к соблюдению порядка, просил ничего не ломать, не бить, поскольку имущество телецентра — народное достояние». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

Затем А. М. Макашов отправился «на угол телецентра со стороны пруда к группе БТРов отряда „Витязь“». Представившись, он попросил «подойти командира этих БТРов». «Не сразу, — пишет И. Иванов, — но тот все же приходит. Просит отвести демонстрантов на время переговоров. Впятером отодвигаем людей. Командир группы БТРов говорит, что больше, чем с нашей стороны, он опасается провокаций с другой стороны. ПО ЕГО ДАННЫМ, СЮДА СЕЙЧАС ВЫДВИГАЕТСЯ ОКОЛО 400 ВООРУЖЕННЫХ „БЕЙТАРОВЦЕВ“ С ЗАДАЧЕЙ УСТРОИТЬ ПРОВОКАЦИОННУЮ ПЕРЕСТРЕЛКУ. Макашов гарантирует, что с нашей стороны никаких выстрелов не будет. Командир группы БТРов пообещал отсечь огнем из БТРов „бейтаровцев“, если те посмеют атаковать с применением оружия, и защитить митингующих сторонников парламента». [Иванов И. Анафема. С. 180.]

«Бейтар» (Брит Йосеф Трумпельдор) — это еврейская молодежная военизированная организация, созданная в 1923 г. [Чарный С. Тайны октября 1993 г С. 241–254.] В печати 90-х гг. очень много писалось об участии «бейтаровцев» в событиях 3–4 октября 1993 г. Однако убедительных данных на этот счет мне обнаружить не удалось.

По утверждению И. Иванова, «несмотря на требование Макашова выйти на переговоры, Брагин не явился». [Иванов И. Анафема. С. 181.] В прессе сообщалось, что «когда Макашов потребовал телеэфира, Брагин дал согласие, стремясь выиграть время и исходя из того, что в эфир запись выступления Макашова все равно бы не пошла». [Выжутович В. Решение прекратить вещание по каналам «Останкино» вечером 3 октября принял Черномырдин // Известия. 1993 13 октября. ] Если исходить из воспоминаний В. И. Анпилова, около 18.30 В. И. Брагин все-таки «появился внизу», прокричал, «что он не уполномочен решать вопрос о предоставлении прямого эфира для выступления Руцкого, и тут же испарился, словно его и не было». [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 135]

ПОСЛЕДНИЕ МИНУТЫ

«Общее руководство» обороной Останкино было возложено на заместителя командующего внутренними войсками генерал-майора П. В. Голубца. [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы С 160] Сам П. В. Голубец утверждает, что прибыл в Останкино в 18.10. [Москва Осень — 93. С 406] По другим данным, он появился здесь в 18.30 вместе с командиром Софринской бригады полковником В. А. Васильевым. [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С 160]

«Минут через десять» после того как В. И. Анпилов прекратил свою агитацию и вышел на улицу, то есть около 18.40, «ОЦЕПЛЕНИЕ ВОКРУГ ТЕЛЕЦЕНТРА СНЯЛИ» и «СОЛДАТ УВЕЛИ» [Анпилов В.И. Наша борьба. С 135] Если лидер «Трудовой России» не ошибается, получается, что В. И. Брагин «тянул со временем» до приезда П. В. Голубца.

По времени Сего приездом совпадает еще один очень важный факт. Когда сторонники парламента прибыли в Останкино, они расположились у корпуса телецентра — АСК-1. [Из доклада В. Ф. Шумейко // Москва, осень — 93. С 404] Туда же по приезде направился и П. В. Голубец. [Голубец П. Битва за четвертую власть // Москва, осень — 93. С 406]

Однако, как установила Комиссия Т. А. Астраханкиной, буквально через несколько минут он «поручил Васильеву В. А. возглавить оборону АСК-1, а сам с 35 военнослужащими „Витязя“, в том числе — с командиром отряда подполковником Лысюком С.И., перешел по подземному переходу в здание АСК-3, где военнослужащие заняли огневые позиции напротив входа в здание». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы С. 160]

«…Когда в телецентр прибыл генерал Павел Голубец, мой заместитель, — пишет А. С. Куликов, — стало ясно, что объектом штурма скорее всего станет другой студийный комплекс (АСК-3), ОТКУДА ВЕДЕТСЯ ПРЯМОЕ ТЕЛЕВЕЩАНИЕ. Поэтому Павел с частью спецназовцев перешел по подземному переходу именно в эфирный корпус и подготовил круговую оборону». [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С 181]

Каким образом до этого мог додуматься П. В. Голубец, можно только предполагать, так как сторонники парламента не имели ни малейшего представления о том, откуда ведется телетрансляция. Поэтому им пришлось «помочь».

«Макашову, — пишет Л. Г. Прошкин, — сообщили, что вопрос о предоставлении эфира решен, но это будет сделано из другого здания, и предложили перейти туда. Поверив обещаниям, Макашов вместе с охраной и подчиненной ему группой „Север“ перешел через дорогу к зданию АСК-3». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

В материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной этот эпизод получил несколько иное отражение. Когда А. М. Макашов со своей охраной вернулся «к 17-му подъезду здания АСК-1», «к ним подошли двое незнакомых мужчин» и «спросили, что они здесь делают». Один из подошедших, «представившись сотрудником телестудии, объяснил, что АСК-1 — административное здание, а в прямой эфир выходят из здания напротив — АСК-3, где находятся все передающие устройства». При этом он специально подчеркнул, что там «ПРАКТИЧЕСКИ НЕТ ОХРАНЫ» [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 161.]

Примерно так же описывает эту сцену И. Иванов. По его словам, к А. М. Макашову неожиданно «подошел с приятелем бывший сотрудник Останкино и сказал, что здание телецентра не имеет для нас никакого значения, поскольку в нем только администрация да три-четыре десятка студий. Реально все передачи идут из здания техцентра АСК-3 — напротив нас через улицу. Сообщил, что аппаратные техцентра охраняют всего несколько милиционеров, что они готовы перейти на сторону парламента и согласны хоть сейчас сдаться его официальным представителям». [Иванов И. Анафема. С. 182.]

«Макашов, — пишет И. Иванов, — приказал всем оставаться у телецентра и направился вместе с нашей группой… к техцентру».

Таким образом, кто-то сознательно направил сторонников парламента на техноцентр АСК-3 и пытался подтолкнуть их к активным наступательным действиям.

Когда А. М. Макашов в сопровождении своей охраны и группы «Север» подошел к металлическому ограждению перед зданием АСК-3, «из центрального входа в здание к ним вышел майор милиции из охраны телецентра». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания Н. Н. Крестинина) // Портал «Русское воскресение»] Это был «начальник 2 отделения 4 отдела Управления охраны майор милиции Финогенов В. С.». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 161.]

По воспоминаниям Н. Н. Крестинина, А. М. Макашов «предложил ему не оказывать сопротивления, открыть двери и дать возможность представителям законной власти выйти в прямой эфир». В. С. Финогенов «замялся и пошел поставить в известность свое руководство. После этого он вышел еще раз, но переговоры не дали результата». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания Н. Н. Крестинина) // Портал «Русское воскресение». ] Примерно так же этот эпизод освещается в докладе Комиссии Т. А. Астраханкиной, в котором, правда, отмечается, что «больше Финогенов В. С. на переговоры не выходил». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 161.]

Между тем находившийся в то время в Останкино Н. А. Абраменков показал на следствии, что, когда они подошли к АСК-3, «оттуда выскочил офицер милиции из охраны телецентра», кажется в звании майора, и «сказал, что в здании придурки, готовые устроить бойню. Больше он ничего сказать не успел, потому что двое военнослужащих „Витязя“ скрутили его и уволокли внутрь АСК-3». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы., (воспоминания Н. А. Абраменкова) // Портал «Русское воскресение».]

По словам И. Иванова, около 19.00 к «ограждению» на улице Королева «перед зданием техноцентра» вышел майор милиции («не молод, невысокого роста и плотного сложения») и заявил А. М. Макашову, что «постоянная штатная милицейская охрана техцентра решила добровольно перейти под юрисдикцию парламента и они готовы сдаться его официальным представителям. Однако совсем недавно в здания телецентра введены чужаки — ОМОН ГУВД, спецназовцы-дзержинцы и неизвестные лица в гражданском, и они, скорее всего, будут этому противиться». «В этот момент, — пишет И. Иванов, — из техцентра выскакивает низкорослый офицер спецназа в камуфляже и силой затаскивает милиционера в здание». [Иванов И. Анафема С. 183.]

Очень странно, что ни у А. М. Макашова, ни у И. Иванова не мелькнуло мысли, что это провокация. Несмотря на то что А. М. Макашов предложил всем оставаться на прежнем месте, митингующие устремились за ним к АСК-3, убрали преграждающее к нему путь металлическое ограждение и столпились у входа. [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания А. И. Юсиповича) // Портал «Русское воскресение»]

«Обратившись к демонстрантам, — пишет И. Иванов, — Макашов в мегафон приказал построиться всем вооруженным. По его правую руку чуть сзади стоит Константинов. Все, кто был с оружием, построились вдоль стены техцентра. Уже стемнело, но нас ярко освещали уличные фонари. При желании всех можно было снять одной очередью, что, к сожалению, вскоре и произошло. Генерал-полковник потребовал отодвинуть на безопасное расстояние от входа в техцентр безоружных демонстрантов и многочисленных журналистов». [Иванов И. Анафема. С. 183]

После этого А. Макашов, говорится в «Анафеме», «подошел к закрытым дверям и приказал подойти командиру, схватившему начальника милицейской охраны», однако никто не отреагировал на его приказ. [Там же.]

«…Попытки начать переговоры, — отмечает Н. А. Абраменков, — ни к чему не привели, так как через двойные закрытые стеклянные двери АСК-3 практически ничего не было слышно. Открыть двери для переговоров военнослужащие „Витязя“ отказались, сказав, что у них нет ключей». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы, (воспоминания Н. А. Абраменкова) // Портал «Русское воскресение»]

К этому времени, пишет Л. Г. Прошкин, среди демонстрантов начали действовать «экстремисты и откровенные провокаторы». «От митингующих отделились группы людей, которые, заблокировав движение, стали останавливать проходящие по улице троллейбусы и высаживать оттуда пассажиров». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004 28 сентября.]

«Не сомневаюсь, — утверждает А. С. Куликов, — что главный расчет Макашова строился на применении массы безоружных людей, прикрываясь которыми в здание телецентра должны были ворваться боевики-чистильщики. Поэтому первым делом нападавшие стали сбиваться в толпу, блокировать дороги и останавливать троллейбусы, высаживая из них людей. Казалось, власть дрогнула: гуляющая молодежь, опьяненная первыми победами в районе Белого дома, ревела от восторга и лупила отнятыми дубинками по отнятым щитам». [Куликов А.С. Тяжелые звезды С. 181–182]

По воспоминаниям очевидцев, через некоторое время после безуспешной попытки А. М. Макашова вступить в переговорыс бойцами «Витязя» к входу в АСК-3 двинулся грузовик, по одним сведениям, «типа „Урал“ [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы (воспоминания С. К. Григорьева) // Портал „Русское воскресение“.] по другим — ЗИЛ-131[Там же (воспоминания Н. Н. Крестинина). ] и попытался „выдавить входные двери АСК-3“. Но „выдавить удалось только наружные двери — дальше кабина грузовика не проходила“ [Там же (воспоминания Н. А. Абраменкова). ], „высокий тент и кабина не дали возможность въехать под козырек главного входа“ [Там же (воспоминания С К Григорьева)].

„Грузовик, — пишет И. Иванов, — выдавил только наружные двери в техцентр. Предполагалось распахнуть и отстоящие от них на метр внутренние двери, пожертвовав крышей кабины грузовика, которая… начала застревать под нависающей полусферой козырька подъезда“. Но сделать этого не удалось. „В результате внутренние двери техцентра остались закрытыми, из них только вылетели стекла. Эти двери образовали полутораметровый алюминиевый барьер, представлявший серьезное препятствие в случае штурма техцентра“. [Иванов И. Анафема С. 184–185.]

Тогда подогнали другой грузовик „типа „Газ““[Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания С. К. Григорьева)// Портал „Русское воскресение“.]. Н. А. Абраменков уточняет: ГАЗ-66[Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы. (воспоминания Н. А. Абраменкова) // Портал „Русское воскресение“.]. „Я, — вспоминает С. К. Григорьев, — видел, как второй грузовик начал ломать слева от двери витраж, поперек которого идет лестница наверх. Может, об нее грузовик повредился, так как он перестал двигаться“. [Там же (воспоминания С. К. Григорьева). ] О том, что „машиной ГАЗ-66“ пробили витринное стекло слева от входа в АСК-3», — вспоминает и Н. А. Абраменков. [Там же (воспоминания Н. А. Абраменкова).]

Все это происходило «под вспышками фотоаппаратов и в свете многих юпитеров телекамер». [Там же (воспоминания С. К. Григорьева).]

«Грузовик, — утверждает Н. А. Абраменков — был подведен к дверям АСК-3 неизвестным лицом, по собственной инициативе. Приказа о выдавливании дверей АСК-3 А. М. Макашов не отдавал…». [Там же (воспоминания Н. А. Абраменкова). ] К такому же выводу пришла и Комиссия Т. А. Астраханкиной. [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 162.] По утверждению Л. Прошкина, вход в АСК-3 таранили неизвестные провокаторы. [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93//Дуэль. 2004. 28 сентября. ] Между тем в печати того времени сообщалось, что «идея таранить дверь» исходила от В. И. Анпилова[Яков В. Москва 3 октября. Кровавое воскресенье. «Главные действующие лица» // Известия. 1993. 5 октября.].

28 августа 2006 г. в Москве у Мемориала защитникам Дома Советов я познакомился с человеком, который назвал себя Виктором Михайловичем Бурхайло. Разговорились. И тут выяснилось, что он, кубанский казак, шофер по профессии, днем 3 октября оказался у Белого дома в момент прорыва его блокады. Когда потребовались водители, сел за руль ЗИЛа-131 и на нем добрался до Останкино. Здесь, по словам Виктора Михайловича, к нему подошел неизвестный ему человек и со ссылкой на А. М. Макашова предложил проломить машиной вход в телецентр, что он и сделал. [Запись беседы с В. М. Бурхайло. Москва. 28 августа 2006 г. // Архив автора.]

Кто сидел за рулем второй машины, мы до сих пор не знаем. Известно лишь, что это был человек в бронежилете, с каской на голове. [Ростовская М.Н. Окаянные дни // rostowskaja@yandex.ru-.-]

Когда первая машина пошла на таран, офицер «Витязя» А. Н. Никишин «запросил разрешения на открытие огня». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С.162.] Однако С. И. Лысюк и П. В. Голубец не позволили это сделать, хотя достаточно было выстрела по колесам или по радиатору, чтобы остановить уже первую машину и с ее помощью заблокировать подъезд к входным дверям в АСК-3. [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

Это означает, что руководителям обороны Останкино необходимо было, чтобы события развивались по-другому

После того как «грузовик проломил дверь», заявил А. М. Макашов в интервью А. Проханову, «я воспользовался этим, вошел в вестибюль технического здания, положил автомат у ног и тут увидел направленное на меня оружие. Мне казалось, там не один десяток стволов был, даже дыхание оттуда я слышал — люди были страшно перепуганы, и я начал говорить, так примерно: „Смотрите, это восстал русский народ, и вы обеспечите нам микрофон, экран, и мы скажем…“. Здесь у кого-то из молодых, а может и старых, не выдержали нервы и прогремел первый выстрел». [Всем павшим царство небесное. Диалог Александра Проханова и генерала Альберта Макашова // Завтра 1997. 30 сентября. См. этот же эпизод: Макашов А.М. Знамени и присяге не изменил! С. 157–158.]

Иначе вспоминает этот эпизод находившийся рядом с А. Макашовым И. Иванов.

«Как только грузовик, — пишет он, — со скрежетом стал застревать под козырьком подъезда, Макашов приказал отвести его назад и запретил кому-либо лезть в распахнутые внешние двери». Затем «он положил автомат и вышел с мегафоном в руках в этот недоделанный пролом прямо под прицелы спецназовцев. Сказал: „Я генерал-полковник Макашов. Я без оружия. Требую командира спуститься ко мне на переговоры!“ На этот раз быстрыми обезьяньими прыжками со второго этажа к Макашову по центральной лестнице сбежал низкорослый дзержинец в камуфляже и с портативной радиостанцией в руке. Он заметно нервничал». [Иванов И. Анафема. С. 185.]

«Макашов повторил то, что говорил раньше, и добавил, что дает три минуты на размышление. Эмвэдэшник выслушал и ответил, что ему нужно 10 минут, чтобы связаться со своим начальством». [Там же.]

Тут, по свидетельству И. Иванова, «кто-то сзади крикнул, что у нас есть гранатомет». «Макашов тут же использовал эту информацию и сурово предупредил, что если они посмеют сделать по демонстрантам хотя бы один выстрел, их подавят из гранатомета. Спецназовец Лысюка широкими прыжками ускакал обратно наверх». [Там же.]

В этот момент какой-то мужчина в камуфляжной форме[Макашов А.М. Знамени и присяге не изменил. С. 158.], встал перед грузовиком на колени и «направил ручной гранатомет в разбитое отверстие входа». [Бузгалин А. Колганов А. Кровавый октябрь в Москве. 2 изд. С. 80 (Себастьян Джоуб). ] Свидетелем этого был находившийся за рулем грузовика В. М. Бурхайло. [Запись беседы с В. Бурхайло. Москва. 28 августа 2006 г // Архив автора.]

Тем временем (по утверждению И. Иванова, было 19.06) кто-то сообщил, что в здание техноцентра можно попасть через «правый от главного входа оконный проем», стекло в котором было выбито вторым грузовиком. «Под командой Макашова, — пишет И. Иванов, — мы впятером или вшестером влезли в этот проем… Согнувшись, пролезли… внутрь здания под лестницей и двинулись цепочкой вдоль какой-то высокой стены». [Иванов И. Анафема. С. 186.]

«Мы, — говорится далее в „Анафеме“, — оказались в холле центрального подъезда. Балкон, охватывающий дугой холл, надежно укрывал „космонавтов“ из спецназа дивизии МВД… безопасным мраморным парапетом. Слева, прямо над головой послышался топот бегущего по балкону в нашу сторону человека. Неожиданно в темноте по нашим головам несколько раз мазнул красный лазерный луч, тонкий и прямой, как шпага. Судорожно пометавшись по стене, вдоль которой мы стояли, дрожащий луч остановился на щеке Макашова. Метрах в 6–8 перед собой, прямо над головой, я увидел торчащую из-за парапета голову шумно дышащего „космонавта“ из спецназа в сфере и в маске. Он изготовился для стрельбы по нам из автомата с лазерным прицелом и с трудом фиксировал красный луч на левой щеке Макашова, его руки заметно дрожали». [Там же. С. 186–187.]

«Ставший прекрасной мишенью Альберт Михайлович чуть не принял роковое для всех нас решение, отдав приказ выдвинуться… в сторону автоматчика». [Там же. С. 187.] Но «витязи», угрожая открыть огонь на поражение, потребовали, чтобы А. М. Макашов и его спутники вышли из пролома на улицу. [События 21сентября — 5октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение». ] «К нашему счастью, — пишет И. Иванов, — начальник его охраны… — (морпех), — настоял, чтобы все вылезли обратно». [Иванов И. Анафема. С. 187.]

Оказавшись на улице, А. М. Макашов предложил «членам группы „Север“» оставаться «у входа в АСК-3», а сам решил в сопровождении Е. А. Штукатурова отойти в сторону, чтобы СВЯЗАТЬСЯ С А.В. РУЦКИМ. [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 164.]

«Как только последний из нас вылез из помещения техцентра на улицу, — пишет И. Иванов, — раздался первый выстрел», а затем по собравшимся у техцентра был открыт ураганный огонь. [Иванов И. Анафема. С. 187.]

КАК ПОГИБ РЯДОВОЙ СИТНИКОВ

Кто же произвел этот первый выстрел?

Вот что пишет об этом Л. Г. Прошкин. «Благодаря средствам массовой информации, уже утром 4 октября до сведения общественности была доведена и всеми воспринята как истинная версия, что первый выстрел в Останкино был сделан сторонниками Верховного Совета из гранатомета РПГ-7 В-1 тандемной гранатой кумулятивного действия ПГ-7 ВР и именно от этого выстрела в результате осколочного ранения погиб рядовой Ситников». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

«…только после того, как погиб рядовой Николай Юрьевич Ситников, — утверждает П. В. Голубец, — было принято решение открыть ответный огонь». [Голубец П.В. Битва за четвертую власть // Москва, осень-93 С. 407 См. также. Куликов А.С. Тяжелые звезды. С 182–183]

Получив отражение в книге «Москва, осень-93», эта версия приобрела официальный характер.

«Когда срок ультиматума истек, — читаем мы здесь, — нападавшие стали таранить вход и окна ТТЦ грузовиками. Один из боевиков Макашова произвел выстрел из гранатомета по ТТЦ, в ответ на который охрана телецентра открыла беглый огонь из автоматов и пулеметов». [Москва. Осень-93. С 383.]

Эта версия продолжает жить и сейчас. [См., например НовиковВ.Выстрел из гранатомет решил все// Московский комсомолец 1995. 3 октября; Хроника // Газета. 2003. 3 октября, Леонов Н. Крестный путь России С. 170; Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 183.]

В свое время для ее обоснования использовалось «заключение экспертизы, проведенной в Центральной судебно-медицинской лаборатории Министерства обороны РФ. В нем говорилось, что все телесные повреждения у Ситникова могли быть причинены одним выстрелом из оружия большой мощности, НЕ ИСКЛЮЧЕНО, ЧТО ИЗ ГРАНАТОМЕТА». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 // Дуэль. 2004. 28 сентября.]

Рассматривая эту версию, Л. Г. Прошкин пишет: «Ни в исследовательской части заключения, ни в своих выводах эксперт не объяснил, почему в качестве оружия назвал гранатомет». Более того, «он не назвал, даже предположительно, системы гранатомета и использованной гранаты, которых имеется множество, разных по мощности и назначению». [Там же. ] К тому же, как выяснилось на следствии, «при экспертизе не были учтены результаты осмотра места происшествия, не исследовались одежда Ситникова и средства индивидуальной защиты бойца спецназа МВД». А когда был допрошен сделавший приведенное заключение эксперт, он пояснил, что «по объективной картине ранений и, в частности, по диаметру раневого канала он определил боеприпас, который мог быть гранатой ОТ ПОДСТВОЛЬНОГО ГРАНАТОМЕТА». [Там же.]

Между тем следствие установило, что «у сторонников Верховного Совета, находившихся в тот момент в Останкино, не имелось ни одного „подствольника“» [Там же. ] и был один-единственный «ручной противотанковый гранатомет РПГ-7В-1, заводской номер АД-528». [События 21 сентября — 5октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение».]

Следствие установило также, что гранатомет привез в Останкино член группы «Север» Н. А. Абраменков[Там же. ], который даже не знал, как с ним обращаться. [Иванов И. Анафема. С. 185–186.]

Как же гранатомет оказался в его руках? Оказывается, он получил его после деблокирования Белого дома «у неизвестного полковника милиции, вылезшего с ним из милицейского автобуса». [События 21 сентября — 5октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной Думы… // Портал «Русское воскресение». ] И. Иванов утверждает, что данный гранатомет находился на учете в Кремлевском полку. [Иванов И. Анафема. С. 182.] Если это действительно было так, получается, что его специально подбросили сторонникам парламента перед их поездкой в Останкино.

В Останкино по приказанию «одного из охранников Макашова» Н. А. Абраменков «передал находившийся у него гранатомет РПГ-7 одному из приехавших с Макашовым людей, как выяснилось во время следствия — участковому инспектору 72 о/м г. Санкт-Петербурга М. А. Смирнову». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации… (воспоминания Н. А. Абраменкова) // Портал «Русское воскресение».]

В материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной о нем сказано: «Смирнов М. А., 1959 г. р., уроженец города Ленинграда, участковый инспектор 72 о/м города Санкт-Петербурга. Ранее служил офицером во внутренних войсках». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 163.]

«В связи с сомнениями в результатах первичной экспертизы, — пишет Л. Г. Прошкин, — была назначена повторная комиссионная комплексная медико-криминалистическая экспертиза, к проведению которой наряду с судебно-медицинскими экспертами привлечены специалисты взрывотехники, баллисты, разработчики и пользователи гранатометов и средств индивидуальной защиты — бронежилетов. Эксперты ознакомились с материалами уголовного дела, с видео- и фотоматериалами, побывали на месте происшествия. Тщательному исследованию были подвергнуты одежда погибшего и его бронежилет, собранный по частям из различных музеев. На полигоне внутренних войск был произведен следственный эксперимент с отстрелом из гранатомета РПГ-7 В-1 гранаты ПГ-7 ВР с имитацией условий места происшествия». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

«Результаты следственного эксперимента показали, что тандемная фаната кумулятивного действия ПГ-7 ВР обладает огромной проникающей (прожигающей) мощностью и при „работе“ внутри здания должна была оставить серьезные повреждения, каких в АСК-3 не было. Это же подтвердил ведущий специалист по гранатометам Главного ракетно-артиллерийского управления Генштаба Вооруженных Сил РФ, который после изучения материалов дела, просмотра большого количества видео- и фотоматериалов, осмотра места происшествия категорически заявил, что фаната ПГ-7 ВР в помещении, где погиб Ситников, не срабатывала». [Там же.]

К тому же было установлено, что «в момент гибели» Н. Ситников «находился в положении лежа за бетонным парапетом», в связи с чем «прямое попадание в него при выстреле со стороны нападавших исключалось». Генеральная прокуратура установила также, что «телесные повреждения, полученные им, являются следствием разрыва в непосредственной близости от него неустановленного устройства… Эксперты категорически отвергли возможность ранения Ситникова выстрелом из гранатомета РПГ-7 либо из подствольного гранатомета». [Там же.]

Более того, следствие пришло к заключению, что «выстрел внутрь здания ЧЕРЕЗ ГЛАВНЫЙ ВХОД тандемной гранатой кумулятивного действия ПГ-7 ВР из гранатомета, имевшегося у нападавших, НЕ ПРОИЗВОДИЛСЯ». [Там же.]

«С учетом результатов экспертизы и иных доказательств, собранных по делу, — пишет Л. Прошкин, — мы сделали вывод, что Ситников погиб не от выстрела из гранатомета со стороны стоявших перед входом в АСК-3 сторонников Верховного Совета, журналистов и зевак, а в результате взрыва какого-то устройства, находившегося внутри здания, то есть у ОБОРОНЯВШИХСЯ». [Там же.]

Кто же тогда произвёл первый выстрел и какую роль он сыграл в останкинской трагедии?

Все участники тех событий, находившиеся тогда возле телецентра, утверждают, что первый выстрел прогремел из телецентра и его жертвой стал один из сторонников парламента.

«Раздался первый выстрел», пишет И. Иванов, и «слева в метре от нас у центральной колонны с грохотом упал автомат и без звука осел на асфальт знакомый киевлянин из Союза офицеров (армейский подполковник Николай Николаевич Крестинкин) (правильно — Крестинин. — А.О.), одетый в гражданскую одежду. Пуля спецназовца попала ему в правую ногу, раздробив кость. Стреляли в спину из здания АСК-3. Николай стоял вплотную к гранатометчику у вывески „Государственная телерадиокомпания Останкино“». [Иванов И. Анафема. С. 187.]

О том, что первым выстрелом был ранен один из телохранителей А. М. Макашова, пишет Л. Г. Прошкин. [Прошкин Л. Штурм, которого не было Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 // Дуэль. 2004. 28 сентября. ] Данный факт подтверждают воспоминания А. М. Макашова[Макашов А.М. Знамени и присяге не изменил! С. 158.] и самого Н. Н. Крестинина[Из свидетельских показаний и других материалов, собранных комиссией Государственной Думы…(воспоминания Ю. И. Хабарова).].

«Все это, — отмечает И. Иванов, — происходило на глазах у многочисленных тележурналистов. Этот первый выстрел сняли на пленку и западные операторы. Но большинство из них были убиты и ранены буквально ЧЕРЕЗ ПАРУ МИНУТ, как британский телеоператор Рори Пэк, снимавший для немецкого телевидения АРД фильм об оппозиции и о газете „День“. В КРОВИ ТОГДА ОСТАЛИСЬ ЛЕЖАТЬ ПЯТЬ КАМЕР». [Иванов И. Анафема. С. 187.]

Как явствует из воспоминаний, «ураганный огонь» начался не сразу после первого выстрела. Этому предшествовало несколько взрывов.

По свидетельству корреспондента «Комсомольской правды» А. Афанасьева, после того как демонстранты начали таранить телецентр, прогремел выстрел, от которого «осел у подъезда один из нападающих», а «пока санитары относили человека на носилках, за спиной раздался оглушительный взрыв, затем частые выстрелы». [Афанасьев А. Зачем штурмовали «Останкино»// Комсомольская правда. 1993. 5 октября.]

А вот свидетельство иностранца Себастьяна Джоуба: «Одиночный выстрел совсем рядом. Никто не двигается. Толстый человек, вооруженный, но не в форме, медленно падает напротив перегородки, отделяющей меня от входа… Санитар в белом халате бросился на помощь». И тут раздался «взрыв», «затем началась стрельба». [Площадь Свободной России. Сборник свидетельств о сентябрьско-октябрьских днях 1993 г. в столице России. М., 1994. С. 83 (С. Джоуб).]

По другим сведениям, взрывов было «по крайней мере два» и были они «вызваны разрывами гранат, выпущенных из под-ствольных гранатометов кем-то из военнослужащих внутренних войск. Одним из этих выстрелов была разбита бетонная цветочная клумба перед входом в здание АСК-3. Осколками были ранены некоторые из находившихся здесь людей». [События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение».]

«Через 3–5 минут после того как вынесли раненого Н. Н. Крестинина, — показал на следствии Н. А. Абраменков, — у входа в АСК-3 раздалось несколько практически одновременных взрывов — от разрывов 2–3 гранат, выпущенных из подствольных гранатометов военнослужащими „Витязя“, находившимися в АСК-3, и взрыв в холле этого здания, сопровождавшийся ЯРКИМ СВЕЧЕНИЕМ. После чего был открыт шквальный огонь из зданий АСК-1 и АСК-3». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания Н. А. Абраменкова) // Портал «Русское воскресение».]

«Взрыв, сопровождавшийся ЯРКИМ СВЕЧЕНИЕМ, — говорится в материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной, — был вызван, по-видимому, разрывом свето-шумовой гранаты (так называемого изделия „Пламя“), которая, по свидетельству бывших военнослужащих „Витязя“, находится у командира их отряда. Бросок этой гранаты является командным действием — сигналом к началу активных боевых операций. Разрыв светошумовой гранаты оставил обширное пятно копоти на каменном полу в холле первого этажа здания АСК-3». [Сборни к документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 166.]

В. В. Шурыгину удалось встретиться с бойцом «Витязя», находившимся в тот момент в здании АСК-3. По его словам, возникшее в здании «ЯРКОЕ СВЕЧЕНИЕ» действительно было результатом взрыва «свето-шумовой гранаты „Пламя“», которую бросил один из «витязей». А поскольку это было сделано якобы «без команды», произошедший взрыв оказался для его товарищей полной неожиданностью. В результате один из них автоматически нажал на спусковой крючок и произвел выстрел из гранатомета, в результате чего и был убит рядовой Н. Ситников. [Шурыгин В.В. Выстрел, которого не было. Главная тайна бойни «Останкино» // Завтра. 1995. № 39 (95).]

В. Ф. Шумейко докладывал Б. Н. Ельцину, что стрельба началась в 18.45[Москва, осень-93. С. 404.]. П. В. Голубец относил ее начало к «19 час. 10 мин.» [Голубец П. В. Битва за четвертую власть // Москва, осень-93. С. 407.]. И. Иванов обращает внимание на разнобой в этих сведениях: от19.10до 19.28. [Иванов И. Анафема. С. 187. Переговоры в Останкино продолжались «93 минуты» {ЮрьевА.Победили духовно и идейно // Завтра. 1994. № 37.] Генеральная прокуратура установила, что стрельба началась около 19.30[Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 166.].

Версия В. Ф. Шумейко не заслуживает внимания, так как начавшаяся в Останкино стрельба не попала в новостные теле-и радиовыпуски, вышедшие в эфир в 19.00. Что же касается других сведений, то разнобой между ними, по всей видимости, связан с тем, что в памяти многих участников тех событий штурм входа в АСК-3 грузовиками, выстрел, взрывы и ураганный огонь слились почти воедино, что не соответствует действительности.

Если верить Н. А. Абраменкову, первый выстрел прогремел «минут через 15 после ухода А. М. Макашова». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания Н. А. Абраменкова) // Портал «Русское воскресение». ] В любом случае после того, как грузовики начали таранить вход в здание АСК-3, а затем раздался этот выстрел, прошло какое-то время.

Сразу же после него, вспоминает И. Иванов, «к Макашову подбежали с сообщением, что уже знакомый нам майор милиции опять вышел сдаваться, но уже с правого торца техцентра (это была провокация генерала Голубца!). Макашов, видимо, тоже понадеялся, что стрельбы больше не будет. Он пошел вместе со мной и Крестоносцем принимать сдачу милиции… У ворот забора Макашов опять положил автомат на парапет и приказал нам остаться на месте. Со словами, что он без оружия, пошел один навстречу милиционерам». [Иванов И. Анафема. С 189–192.] Как только он «отошел на несколько шагов, на людей обрушился огненный шквал». [Там же. С. 192.]

Однако прежде чем у телецентра началась стрельба, Н. Н. Крестинина успели положить на носилки и унести. По свидетельству Н. А. Абраменкова, «медики с носилками» появились не сразу, а «через 5–7 минут». Взрывы же, после которых начался шквальный огонь, прогремели «через 3–5 минут» после того, как унесли Н. Н. Крестинина. [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания Н. А. Абраменкова) // Портал «Русское воскресение».]

Следовательно, между тем, как грузовики начали таранить вход в телецентр и на сторонников парламента обрушился ураганный огонь, прошло 20–30 минут.

К этому времени в Останкино было уже много народа. Как только первая группа сторонников парламента прибыла в Останкино, доставившие их машины развернулись и начали циркулировать между телецентром и первой колонной шедших в Останкино демонстрантов. К ним присоединились машины из второй колонны. Это значит, сначала циркулировало более 10 машин, способных перевозить от 300–400 человек за один раз. [Иванов И. Анафема. С. 182.]

Поэтому пока шел митинг и ожидалось появление В. И. Брагина, количество митингующих постепенно увеличивалось. И. Иванов утверждает, что через час-полтора их было уже около четырех тысяч. [Там же. С. 181.] И хотя эта цифра кажется завышенной, удивляет, что на протяжении почти двух часов милиция не предпринимала никаких усилий, чтобы остановить накопление сторонников парламента у Останкинского телецентра.

А когда буквально за одну-две минуты до стрельбы В. И. Анпилов посмотрел вдоль улицы Королева, он вдруг увидел, что к телецентру приближается колонна демонстрантов. [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 135.] Это были те самые демонстранты, которые около 15.15 от Калининского проспекта, не заходя к Белому дому, сразу же направились в Останкино. [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 171.]

По дороге, пишет Р. С. Мухамадиев, демонстрантов «догнала весть из Верховного Совета, что „блокада Белого дома прорвана“, а затем пришло еще более радостное сообщение, что „армия, оставаясь верной Конституции, перешла на сторону народных депутатов“. Да, да, до них была доведена именно эта информация. Она же означала, что одержана победа. Осталось только проникнуть в телестудию и прервать поток лживых сообщений, раскрыть перед всей страной истину». [Там же. С. 173.]

Путь от Белого дома до Останкино неблизкий. 28 августа 2006 г. я прошел его за 2 часа 57 минут. Демонстрантам на это потребовалось почти четыре часа.

Однако милиция не чинила им никаких препятствий.

Их попытались задержать только «на перекрестке проспекта Мира и улицы Королева», но демонстранты без всякого труда прорвали заслон омоновцев. «Толпу, двигавшуюся по всей ширине улицы, — пишет Р. Мухамадиев, — подпустили к Останкинскому телецентру. Не только не стреляли, но даже не встали на ее пути, не попытались предупредить людей». [Там же. С. 171–173.]

В результате демонстранты подошли к телецентру в тот самый момент, когда началась стрельба. Или, может быть, будет правильнее сказать, стрельба началась тогда, когда первая колонна демонстрантов подошла к телецентру.

Неужели П. В. Голубец специально ждал, когда в Останкино соберется побольше людей?

ЖЕРТВЫ ШКВАЛЬНОГО ОГНЯ

То, что затем произошло в Останкино, трудно восстановить и описать.

«Через две-три секунды после взрывов внутри и снаружи АСК-3, — пишет Л. Г. Прошкин, — из зданий телекомплекса и из других мест, где находились военнослужащие внутренних войск и сотрудники милиции, был открыт шквальный огонь. Стреляли очередями и одиночными выстрелами из снайперских винтовок по вооруженным и невооруженным людям, по боевикам и журналистам, по активным участникам событий и просто зевакам. Стреляли по раненым и по людям, пытавшимся их вынести». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

«Началось, — пишет И. Иванов, — с хлопков выстрелов подствольных гранатометов и разрывов гранат». После этого «стоявших вдоль стены автоматчиков и всех находившихся около входа в техцентр людей стали с двух сторон сечь пулеметными и автоматными очередями. Огонь велся из автоматов и пулемета в упор по толпе из здания техцентра (это был основной огонь на поражение). Стреляли прямо через стекла из боковых окон второго этажа (с обеих сторон, где заканчивался дугообразный балкон) и с пролета центральной лестницы. Перекрестным автоматным огнем их поддержали вскоре сразу из четырех точек с крыши телецентра (возможно стреляли не четверо, а трое перемещавшихся вдоль крыши автоматчиков)». [Иванов И. Анафема. С. 192.]

«То, что творилось у меня перед глазами, — вспоминает С. К. Григорьев, — я никогда не видел ни в страшном сне, ни в диком кино — и не дай мне Бог видеть и слышать такое еще раз. Крики, стоны, ругань, бегущая толпа и летящие им в спину пули с жутким цоканьем и воем рикошета от мостовой и стен, со шлепком впивались в живое тело, обрывая крик и жизнь. Я стоял как вкопанный, не осознавая, что происходит. Вначале сквозь двойные окна 2-го этажа по людям начали стрелять трассирующими пулями автоматы. Практически тут же с противоположной стороны — с крыши дома 12 открыли огонь ручные пулеметы… затем трассирующие пули пулеметов дернулись вниз и защелкали с визгом по брусчатке тротуара, а огонь автоматов возобновился». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания С. К. Григорьева)// Портал «Русское воскресение».]

Как утверждает один из очевидцев, «первый шквал огня продолжался от 10 до 20 минут», то есть примерно до 19.45. «Затем последовало короткое затишье и новое усиление стрельбы, продолжавшееся примерно такое же время». Если мы возьмем пять минут на затишье, получается, что второй шквал огня обрушился не ранее 19.50 и закончился около 20.05. [События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение».]

«Затем наступило более длительное затишье, связанное с тем, что военнослужащие и сотрудники милиции в значительной мере расстреляли имевшийся у них боекомплект». [Там же.]

Как же вели себя демонстранты?

Весь вечер 3 октября радио и телевидение внушали нам, что вооруженные боевики на протяжении нескольких часов отчаянно, но безуспешно пытались овладеть телецентром.

Сейчас печать стремится внедрить в наше сознание другую картину. «Штурмующая „Останкино“ толпа», пишет Семен Чарный, «за каких-то 10–15 минут» превратилась «в стадо перепуганных баранов» (так и написано — «баранов»! — А.О.) [Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 149.] и «в ужасе заметалась по пространству перед АСК». [Там же. С 196.]

Хотел бы я увидеть автора этих строк под пулями. Но давайте посмотрим, что об этом пишут другие.

«Мы, — вспоминает один из очевидцев, — спокойно беседовали, когда возле ИТА раздался взрыв… В следующий миг из ИТА открыли шквальный огонь в упор… Мы увидели, как сотни людей побежали, спасаясь от режущих трасс, и сами бросились на землю, за березы, потому что вокруг нас тоже засвистело. Пулемет из ИТА бил не переставая, огневую точку было прекрасно видно по трассам в наступившей уже темноте. Мы решили отгородиться от него грузовиками. Сесть за руль означало бы верную смерть, и мы стали толкать их руками. Сперва сзади, а потом, когда пулеметчик уже мог нас достать, — с правого борта, прикрываясь машиной. Хорошая машина. Прочная. Когда мы выкатили ее метров на 70 перед пулеметом — он не смог прошить ее насквозь, хоть и бил в упор, захлебываясь от ярости. А мы лежали, распластавшись за бордюрными камнями, ожидая, когда у него кончится магазин.

— Кончился! — И десять человек бросаются бегом через простреливаемое пространство.

— Та-та-та-та-та-та-та-та!!! — сменить магазин дело быстрое, видно, как пули высекают искры из бетонки вокруг нас. Но мы добегаем до мертвой зоны без потерь». [Озеров В. Черный октябрь// Мысль. 1993. № 20–21 (42–43). С. 6.]

Фотокорреспондент АПН А. А. Бойцов рассказал на следствии, что, когда началась стрельба, «он и иностранный фотокорреспондент Пол Отто укрылись от пуль за бетонными клумбами. Стрельба по ним трассирующими пулями продолжалась длительное время. Бойцов видел, как американец Дункан вытащил из-под обстрела трех раненых. Эти моменты им были сфотографированы. Пол Отто и подползший Дункан неоднократно обращались к стрелявшим по ним военнослужащим „Витязя“, кричали, что они иностранные журналисты, просили не стрелять и дать возможность уйти из зоны обстрела. В ответ на обращение неслась нецензурная брань и усиливалась стрельба в их сторону». Во время таких «переговоров» кто-то из «Витязя» разрешил им уйти. Бойцов перевел слова военнослужащего Полу Отто, который «поднялся из-за клумбы и сразу же был ранен в живот выстрелом из здания АСК-3. Бойцы „Витязя“ не давали возможности подползти к Полу Отто для оказания помощи, стреляя в каждого, кто пытался приблизиться к раненому. Дункан, находясь поблизости, словами подбадривал Пола Отто и разговаривал с ним, чтоб раненый не терял сознание. Так продолжалось длительное время, пока одной из автоматных очередей Дункан не был ранен. Он затих и больше не подавал голоса». [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

На самом деле Майкл Терри Дункан был убит. Кто-то попытался вынести его из-под огня, но сам был сражен «автоматной очередью». «За ноги» его «вытащили из зоны обстрела и унесли». [Там же.]

Объясняя, почему «витязи» стреляли по журналистам, уже упоминавшийся С. Чарный пишет: потому, что «блики и звуки их камер были приняты за лазерные прицелы и стрельбу». А почему «витязи» стреляли по людям, «пытавшимся вытащить из-под огня раненых»? Потому, что «не верили никому из находящихся на площади и в прилегающем парке». [Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 185.]

«Стемнело, — пишет один из участников тех событий, — в воздухе летали — один (кругами) или несколько вертолётов. И тут началось то, что никогда не сгладится из моей памяти. Стрельба с башни телецентра трассирующими пулями. Это было по-настоящему страшно. Запомнился молодой красивый парень в чёрной кожаной куртке, ему пуля попала в спину, и он, лёжа в луже крови, царапал ногтями асфальт, пытаясь встать». [Тот октябрь // Дуэль. 2003. 30 сентября (Моряк-сибиряк).]

Пытаясь оправдать зверство «витязей», С. Чарный пишет, что они вели огонь, «практически ничего не видя в темноте». [Чарный С. Тайны октября 1993 г. С. 185.]

Однако участники тех событий рисуют совершенно иную картину. «Освещение обоих зданий телецентра было выключено, — пишет В. И. Анпилов, — а улица, напротив, была ярко освещена уличными фонарями, и людей было видно как на ладони». [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 135.]

«Толпа, — вспоминает С. К. Григорьев, — бежала по проспекту Королева врассыпную, прячась за фонарные столбы, деревья, машины, а вслед бегущим безоружным людям с двух сторон гремели выстрелы, беря по всем правилам боевого искусства под перекрестный огонь ОСВЕЩЕННЫЕ ЯРКИМИ УЛИЧНЫМИ ФОНАРЯМИ беззащитные жертвы. Это была настоящая бойня». [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной Думы,(воспоминания С. К. Григорьева)// Портал «Русское воскресение».]

«Когда по Российскому телевидению открыто показывают следы расстрелов в „Останкино“ и у „Белого дома“, — пишет И. Иванов, — обратите внимание на размеры кровавых натеков. Вдумайтесь, каким именно образом образовались лужи крови по 2–3 квадратных метра, как например, та которую у входа в АСК-3 на глазах остолбеневших телезрителей России лопатой соскребали рабочие ГТРК „Останкино“». [Иванов И. Анафема. С. 206–207]

Вскоре после того как появились убитые и раненые, к телецентру были направлены первые машины «скорой помощи». Однако вышедшие из них врачи и санитары тоже попали под огонь. Так был убит «парнишка в белом халате» лет двадцати, в очках и с веснушками на лице. Это был «фельдшер-доброволец» из Самары Павел Александрович Шлыков, 1972 года рождения. [Иванов И. Анафема С. 193–194]

Отмечая, что машины «скорой помощи» неоднократно пытались подъехать к раненым, А. Бойцов утверждает, что «их просто отстреливали». [Дубровский В. Тогда стреляли у телецентра (интервью А. Боцова) // Сайт Октябрьское восстание 1993 года.]

Несмотря на это, медики все равно пытались помогать пострадавшим. «Лично я, — пишет журналист А. Афанасьев, — в первые 30–40 минут насчитал около 10 „скорых“, увозивших раненых». [Афанасьев А. Зачем штурмовали «Останкино» // Комсомольская правда. 1993. 5 октября. ] «В одну „скорую“ грузили по 3–4 человека, машин не хватало». [Озеров В. Черный октябрь // Мысль. 1993. № 20–21 (42–43). С. 6]

Оказавшись под пулями, люди вели себя по-разному. Многие побежали, стремясь найти безопасное место. Демонстранты, «подходившие к телецентру пешком из центра города, отпрянули назад. Кто помоложе, успел добежать до Дубовой рощи и укрыться в ней». [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 135]

«Мы с Захаровым, — вспоминает В. И. Анпилов, имея в виду своего телохранителя, — бросились к зданию ОТРК, откуда стрельба велась наиболее интенсивно. Добежав до угла здания, попытались докричаться до стрелявших через мегафон. Напрасный труд! Стрельба, стоны раненых, крики о помощи заглушали наш мегафон. Отступили в Дубовую рощу». [Там же.]

«Когда началась стрельба и над головой засвистели пули, — признается И. Иванов, — я инстинктивно бросился не к отдаленной роще, а обратно — к зданию техцентра. В тот момент угол здания АСК-3 представлялся почему-то наиболее безопасным местом (35 шагов от главного входа в АСК-3). Падал я кувырком, под конец пришлось стремительно „нырнуть“. Залег невдалеке за каким-то бордюром. Автоматчик с крыши телецентра несколько раз „подстриг(!) траву прямо над головой…Вставать тогда из-за спасительного бордюрчика очень не хотелось. Через несколько минут все же пришлось пересилить себя и встать под яркий свет уличных фонарей вслед за отошедшим назад к роще Макашовым“. [Иванов И. Анафема. С. 197–198.]

„Основная масса людей, — отмечает очевидец, — побежала к Останкинскому пруду“. [Тот октябрь // Дуэль. 2003. 30 сентября (Моряк-Сибиряк). ] Однако не все ударились в бегство. Вскоре после того как наступило затишье, была сделана попытка забросать АСК-3 бутылками с бензином. [Яков В. Москва 3 октября. Кровавое воскресенье. „Главные действующие лица“// Известия. 1993. 5 октября.]

„Раздались крики: „Сливай бензин с грузовиков! Делайте бутылки с зажигательной смесью!..“ — вспоминает И. Иванов. — Безоружные казаки объяснили, что нужно поджечь угол техцентра, откуда били автоматчики, чтобы оттеснить убийц в глубь здания и таким образом остановить наиболее губительный огонь“. После этого в АСК полетели первые бутылки с бензином. [Иванов И. Анафема. С. 217. См. также: Озеров В. Черный октябрь // Мысль 1993. № 20–21 (42–43). С. 6.] „…Раздалось несколько хлопков, — вспоминает С. К. Григорьев, — и угол дома № 19 загорелся… Дружное „ура“ прокатилось над „Останкино““. [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания С. К. Григорьева)// Портал „Русское воскресение“.]

По одним данным, это произошло в 20.18[Яков В. Москва 3 октября. Кровавое воскресенье. „Главные действующие лица“//Известия 1993 5 октября. ], по другим — в 20.37[Иванов Ю. Огонь со всех сторон // Вечерняя Москва. 1993. 8 октября.].

У наблюдавшего за этим А. И. Юсиповича сложилось впечатление, что серьезно стрелять по бросавшим в АСК-3 бутылки с бензином начали только тогда, когда пламя разгорелось. Неоднократно огонь начинал затухать, стрельба затихала тоже, и в левый угол АСК-3 снова летели бутылки с бензином. Огонь опять начинал разгораться. И по бросавшим бутылки опять открывали огонь. [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания А. И. Юсиповича) // Портал „Русское воскресение“.]

В этой истории А. Бойцову тоже многое показалось „странным и непонятным“. „…С левой стороны, — вспоминает он, — где планировалось нападение, некие люди вставали, поджигали бутылки с горючей смесью и пытались забросить их на второй этаж. Когда такое не удавалось, бросающий возвращался за новой, и все повторялось. Но по этим действительно нападавшим никто не стрелял!“ [Дубровский В. Тогда стреляли у телецентра (интервью А. Бойцова) // Сайт „Октябрьское восстание 1993 года“.]

Очень странно и то, что среди этих смельчаков не нашлось ни одного человека, который догадался бы подвергнуть такой же атаке останкинскую телебашню. А ведь парализовать телевещание можно было, только выведя ее из строя.

Были и другие, еще более странные вещи.

„Нас… сильно поразило, — пишет И. Иванов, — что спецназовцы вели огонь из телецентра по 2-му и 3-му этажам техцентра, а из техцентра сами же стреляли по телецентру“. [Иванов И. Анафема С. 198.]

„Стрельба велась из здания АСК-3 и из высокого здания напротив, — вспоминает А. И. Юсипович. — Хотя велась она довольно странно, и я даже одно время думал, что там сидят защитники Дома Советов… Я отполз на некоторое расстояние от телецентра и наблюдал просто шквал из трассирующих пуль, направленный не столько по демонстрантам, сколько по самому телецентру. Причем значительная часть пуль пришлась по окнам нижних этажей АСК-3“. [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания А. И. Юсиповича) // Портал „Русское воскресение“.]

„Приказа на открытие ответного огня, — пишет И. Иванов, — Макашов не отдавал, и никто из демонстрантов не стрелял“. [Иванов И. Анафема. С. 197.] По свидетельству Л. Г. Прошкина, „частично это свидетельство было подтверждено в ходе следствия. Сторонниками Верховного Совета ответная стрельба напервоначальномэтапе практически не велась“. [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

Между тем, как только в Останкино начали стрелять, сюда стали подтягивать дополнительные воинские силы. „К 20 часам, — говорится в „Анафеме“, — на трех „бэтээрах“ к телецентру прибыли еще 58 военнослужащих отряда „Витязь“, вооруженных 52 автоматами и снайперскими винтовками, шестью пулеметами, тремя гранатометами“ и „100 военнослужащих на 10 БТР в/ч 3118“. [Иванов И. Анафема. С. 174.]

И далее: „К 20.30 четверо военнослужащих в/ч 3485 доставили боеприпасы и дополнительное оружие — 17 автоматов, пулеметов, снайперских винтовок, пять подствольных гранатометов, один пистолет. В это же время прибыли 90 военнослужащих в/ч 5401 и 89 военнослужащих в/ч 5476. Вооружение — 155 автоматов и винтовок, 26 пистолетов“. [Там же.]

По одним данным, в 20.20, по другим, в 21.15 на 10 БТРах в Останкино прибыло около 100 военнослужащих 23-й бригады подполковника Виктора Захарова. [Там же. С. 173–174, 219.]

Кроме того, в 21.00 в Останкино на пяти „бэтээрах“ со штатным вооружением прибыли десять военнослужащих в/ч 3485. [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. № 39. 26 сентября.]

Таким образом, к 21.15 охрана Останкино увеличилась еще на 358 военнослужащих внутренних войск. Правда, к этому времени В. А. Васильев увел из Останкино своих безоружных солдат. [Иванов И. Анафема. С. 205.]

Несмотря на уход софринцев, охрана Останкино продолжала увеличиваться. К концу вечера 3 октября 1993 года МВД РФ сосредоточило здесь не менее 24 бронетранспортеров и свыше 900 военнослужащих и работников милиции со штатным вооружением. [Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела № 18/123669-93 //Дуэль. 2004. 28 сентября.]

К телецентру не зря подтягивали дополнительные силы. К этому времени сюда подходила вторая колонна демонстрантов, возглавляемая Б. В. Тарасовым.

НОВЫЕ ЖЕРТВЫ

В свое время газета „Коммерсант“ сообщила, будто бы, „узнав о провале первого нападения на телецентр, Александр Руцкой дал приказ стягивать туда новые силы и открывать огонь на поражение“. [Хроника событий. Двадцать шесть часов войны // Коммерсантъ-Daily. 1993. 5 октября.]

Частично эта информация подтверждается воспоминаниями Р. С. Мухамадиева. По его свидетельству, когда в Белом доме узнали о бойне в Останкино, А. В. Руцкой снова появился перед митингующими.

„Я, — пишет Р. С. Мухамадиев, — был на площади среди людей и своими ушами слышал его слова: — Уважаемые товарищи, братья, — сказал он. — В эти минуты у Останкино обстреливают, убивают ни в чем не повинных людей. Мы не можем не оказать им помощи. Без промедления во главе с генералом Ачаловым на машинах надо отправиться туда… — И через некоторое время добавил: — Не для того, чтобы воевать, а для того, чтобы спасти наших соотечественников, москвичей, пришедших к нам на помощь… Чтобы вести переговоры…“[Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 175.]

Да, он не давал команду открывать огонь на поражение. Но зачем он звал сторонников парламента в Останкино? Какие переговоры и с кем под огнем автоматов они могли вести?

Обращение А. В. Руцкого не осталось без последствий. Снова началось формирование колонны желающих отправиться к телецентру. И снова „пригодились машины, что были захвачены“ перед этим у Белого дома. Причем садились в них не только безоружные. „Надо сказать правду, — отмечает Р. С. Мухамадиев, — на первых двух машинах я увидел вооруженных автоматами военных. А в основном в машины сели молодые ребята. На передней люди подняли красный флаг. Толпа расступилась, давая дорогу автомобилям. За машинами, кузова которых были полны людьми, бежали подростки, норовя сесть на ходу. Было не счесть тех, кто хотел стать свидетелем больших событий… Таким образом площадь проводила четыре-пять машин. Все они, непрерывно гудя, с развевающимися красными флагами, скрылись на московских улицах. Через центр столицы машины БЕ ЗАДЕРЖКИ и без потерь добрались до Останкино“. [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 175.]

„А там, — пишет Р. С. Мухамадиев, — их уже ждали. По подъезжающим машинам открыли огонь. Многие ребята, даже не успев спрыгнуть, остались лежать в кузовах“. [Там же.]

„Среди тех, кто приехал на помощь, — вспоминает Р. С. Мухамадиев, — было тридцать-сорок человек, вооруженных огнестрельным оружием. Перебегая и переползая по-пластунски, они начали действовать против воинского подразделения „Витязь“, засевшего в здании телецентра и продолжающего осыпать градом пуль находящихся снаружи людей. Началась перестрелка“. [Там же. С. 175–176.]

В это время в Останкино появились бронетранспортеры».

По свидетельству одного из очевидцев тех событий В. В. Попова, он «встретил колонну БТРов, шедшую к телецентру по 1-й Останкинской улице» около 20.40[Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 183.]. «Известия» сообщили, что «пять бэтээров» появились на улице Королева «в 20.45»[Яков В. Москва 3 октября. Кровавое воскресенье. «Главные действующие лица» // Известия. 1993. 5 октября.].

Именно к этому времени, около 20.40, до Останкино докатилась новая волна демонстрантов, возглавляемая генералом Б. В. Тарасовым.

Ее тоже никто не пытался задержать. Более того, на подходе к проспекту Мира к колонне подъехала «патрульная машина ГАИ, из которой вышел офицер и доложил генералу, что будет сопровождать колонну до „Останкино“». [Иванов И. Анафема. С. 213.] Получается, что милиция специально вела демонстрантов к месту расстрела, не пытаясь их остановить и предупредить о том, что происходит в Останкино.

Шедший в этой колонне Ю. Петухов пишет, что «в районе Сухаревки», то есть на подходе к повороту с Садового кольца на проспект Мира, демонстрантами «было РЕШЕНО ОСТАНАВЛИВАТЬ машины» и использовать их для дальнейшего движения. [Петухов Ю. Черный дом. С. 39.]

В свое время дорога от Белого дома до поворота на проспект Мира заняла у меня примерно полтора часа. Это значит, что кто-то принял решение ускорить переброску демонстрантов в Останкино около 18.30, когда в Останкино прибыл П. В. Голубец.

Одной из первых остановленных машин стал автобус. И надо же было так случиться, что этой случайно остановившейся машиной оказался автобус, «на котором ранее перевозили омоновцев». Что же сделали демонстранты с шофером этого автобуса? А ничего. «Водителем в нем, — сообщает Ю. Петухов, — был солдат, перешедший на сторону народа». [Там же.]

Случайности на этом не закончились. Через некоторое время автобус по техническим причинам остановился. По свидетельству Ю. Петухова, он и его спутники смогли тут же пересесть на другую машину. Нам, пишет он, «почти сразу же удалось затормозить огромный военный „Урал“». [Там же. ] Невольно начнешь верить в чудеса.

Неужели в тот вечер на Садовом кольце и проспекте Мира не было других машин, кроме омоновских автобусов и военных «уралов»? Причем шедших пустыми в сторону Останкино с шоферами, перешедшими на сторону парламента!

«Свернув на улицу Королева, — вспоминает Б. В. Тарасов, шедший во главе колонны демонстрантов, — уже в наступающей темноте мы услышали интенсивную стрельбу. Стало ясно, что происходит. Наша колонна начала таять». [События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы…// Портал «Русское воскресение».]

Между тем демонстранты «прошли останкинскую телевышку. Справа за прудом — забор вдоль здания телецентра. До технического центра оставалась пара сотен метров. Подходящую колонну заливал свет мощных галогенных ламп со столбов вечернего освещения улицы Королева. В этот момент прямо по безоружным и хорошо освещенным людям ударили автоматные и пулеметные очереди из техцентра». [Иванов И. Анафема. С. 214.]

Что же стал делать в этой ситуации генерал?

«Сам я, — пишет он, — решил идти до конца. Оказавшись в зоне интенсивного обстрела, пришлось пережить едва ли не самые тяжелые в нравственном отношении мгновения. Ко мне, человеку в генеральской форме, подбегали люди, требовали для защиты оружие. Отвечал, что пришел вместе с ними безоружный, как народный депутат. Заверял: буду добиваться встречи с командованием и руководством телерадиокомпании, чтобы по крайней мере прекратить зверский расстрел ни в чем не повинных безоружных российских граждан». [События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение».]

На удивление, стрельба затихла, и поредевшая голова колонны подошла к АСК-1.

Как говорится в «Анафеме», Б. В. Тарасов начал «формировать группу для переговоров с охраной телецентра. В группу парламентеров вошли пять действующих офицеров армии и милиции, шестой был гражданский, депутат… Вшестером парламентеры зашли в стеклянный вестибюль и обратились к старшему офицеру. Все пришедшие делегаты-офицеры представились, назвали свои фамилии, звания, должности. Стали объяснять, что к „Останкино“ пришли 200 тысяч безоружных людей, что, как у офицеров, у них — и у представителей спецназовцев, и у представителей демонстрантов должна быть единая задача: немедленно прекратить кровопролитие». [Иванов И. Анафема. С. 214.] В ответ на это «командир „Витязя“ прежде всего предложил демонстрантам отойти назад за ограду». [Там же. С. 214–215.]

Б. В. Тарасов рисует несколько иную картину: «Вместе с несколькими товарищами, — вспоминает он, — проникаем в вестибюль центрального административного здания. Тут же мы были остановлены истошными криками: „Стоять! Стреляем без предупреждения!“ На нас были направлены автоматы спецназовцев доблестного „Витязя“. Я предъявил свое депутатское удостоверение и принялся убеждать старшего группы доложить о нашей просьбе командованию. После долгих отказов и оскорблений в мой адрес он наконец согласился и ушел. Прождав значительное время, мы поняли, что он не вернется. С нами просто не захотели встречаться». [События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение».]

«На улицу, — говорится далее в воспоминаниях Б. В. Тарасова, — мы вышли, когда ПОЯВИЛИСЬ ЗДЕСЬ БРОНЕТРАНСПОРТЕРЫ и начали с ходу вести огонь из крупнокалиберных пулеметов». [Там же.]

«Люди… бросились на газон. Раздались крики, что есть раненые и убитые. Генерал приказал укрыться за деревьями на обочинах проезжей части улицы Королева. Двое мужчин подтащили и усадили возле дерева 18-летнюю девчонку с простреленной ногой. Кто-то кричал, что убили журналиста. У рощи лежали… раненые». [Иванов И. Анафема. С. 214.]

Одним из тех, кто видел появление в Останкино БТРов, был В. И. Анпилов. Отметив, как он укрылся от огня в Дубовой роще, лидер «Трудовой России» пишет: «И тут со стороны телебашни на улицу Королева выкатил первый бронетранспортер… Боевая машина, не останавливаясь, развернула башенные пулеметы направо и полоснула трассирующим пулеметным огнем по окнам верхних этажей телецентра. „Наши! Ура!!!“ — закричали голоса в Дубовой роще. БТР, проносившийся мимо, полоснул злой, бесприцельной очередью на голоса, успел обстрелять верхние этажи другого здания и врезался на скорости в угол здания, как раз в том месте, откуда мы только что пытались вести пропаганду через мегафон». [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 135.]

А вот свидетельство другого очевидца, о котором нам известно только то, что он был инженером: «Со стороны пруда выехал один из… трех БТРов. Отряд „Витязь“ — будь он проклят во веки веков! С полсотни наших лежали на земле у трансформаторной будки рядом с ИТА. БТР подошел и дал очередь по горящему крылу ИТА из крупнокалиберного. „Наши!!!“ — вскочили ребята у будки. И тогда башня БТРа развернулась к ним, и крупнокалиберный ударил в упор, разрывая людей на части». [Озеров В. Черный октябрь// Мысль. 1993. № 20–21 (42–43). С. 6.]

Этот же эпизод нашел отражение в книге И. Иванова.

«БТР „Витязя“ с торца телецентра АСК-1 взревел мотором и ударил длинными очередями из крупнокалиберного пулемета по углу корпуса АСК-3. Затем он двинулся к зданию техцентра, где снес огнем весь второй этаж в районе центрального входа под крики „Ура!“ со стороны демонстрантов. Не прекращая стрельбы длинными очередями, БТР перенес огонь со 2-го на 1-й этаж техцентра. Раза два или три БТРы от пруда по очереди проехали по кругу по улице Королева между техцентром и телецентром. Всего такую „стрелковую“ активность проявляли два БТРа с угла телецентра». «Было около 21.00». [Иванов И. Анафема. С. 219.]

«Видеоматериалами документировано, — пишет И. Иванов далее, — как БТР с угла ГТРК расстрелял угол корпуса „АСК-3“ и затем, подойдя к центральному его входу, протаранил стеклянную стену техцентра, въехав в него на полкорпуса левее знака „пешеходная дорожка… а также то, как, отойдя на пару метров назад от здания, БТР открыл огонь из КПВТ по мифической группе в 20 человек, которые, по радиоперехвату, якобы „…вошли в коридор… и… не выходят““. [Там же. С. 221.]

„Через некоторое время к зданию подошли БТРы, — вспоминает Н. Разов, — …народ притих, ожидая дальнейших действий военных. БТРы открыли огонь по зданию. Люди были в восторге. Я помню крики: „Ура! Армия с нами!“ и „Чего мы ждем? На штурм! Нас пpикpoют!“ После этого БТРы подошли ближе и открыли огонь по людям. Стреляли явно на поражение“. [Фочкин О., Болгаров Д. Белые пятна черного октября. Журналисты „МК“ первыми увидели дело № 18/123669-93 // Московский комсомолец. 2003. 3 октября.]

А вот свидетельство В. В. Хатюшина: „Вдруг из-за главного здания телецентра выскочили два бронетранспортера, над которыми развевались красные флаги…Остановившись напротив здания, они дали несколько пулеметных очередей по его верхним окнам. Народ вскочил с земли в полной уверенности, что наконец-то им на выручку пришла армия, пришли „наши“ солдаты. Но бронемашины словно только этого и ждали. Развернувшись в сторону поднявшихся людей, они открыли по ним лихорадочный огонь — крупнокалиберными, разрывными зарядами. Сразу же вслед за этим с противоположной стороны — из второго здания телецентра по беззащитным, лежащим на земле людям ударила новая красная свинцовая струя. Начался перекрестный расстрел. БТРы двинулись в направлении лежащих на асфальте — раненых, мертвых, живых. Кто не успел убежать и отползти — тот был раздавлен“. [Хатюшин В.В. „Кругом измена, трусость и обман…“ // Молодая гвардия. 1994. № 2. С. 27.]

„Все ждали подмоги, которая должна была вот-вот прибыть, поэтому БТР под красным флагом встречали чуть ли не криками „Ура!“, — вспоминает А. И. Юсипович. — Однако, по крайней мере при мне, этот БТР практически никаких действий, кроме дефилирования по улице Королева, не проявлял. Единственное, что он сделал, так это сдвинул подожженную выстрелами машину немного в сторону“. [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы… (воспоминания А. И. Юсиповича) // Портал „Русское воскресение“.]

Трудно передать, читаем мы в материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной, „то ликование людей, которое началось, когда на проспекте Королева показалась колонна бронемашин; а когда они с ходу обстреляли дом № 19, то, казалось, сама телебашня закачалась от возгласов „Ура!“ Но потом случилось страшное — машины развернулись, подъехали к роще и дали несколько очередей над людьми. Все в ужасе попадали на землю. Затем БТРы развернули башни и стали стрелять по высотным домам“. [События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал „Русское воскресение“.]

Какие только объяснения этого эпизода не выдвигаются!

С. Чарный допускает, что первоначально экипажи БТРов были неверно информированы: считали, „что первые этажи контролируются мятежниками“. Поэтому, прибыв в Останкино, они открыли огонь по АСК, а затем, когда „ситуация была прояснена путем радиообмена“, перенесли огонь на его окрестности. [Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 187.] При этом упоминаемый автор оставляет без объяснения, почему „путем радиообмена“ экипажи БТРов не могли „прояснить“ ситуацию до начала стрельбы по АСК.

Подполковник милиции Александр М., который „тогда находился в одном из БТРов“, предложил другое объяснение: „Первые наши выстрелы по зданию были ответом на огонь, который вели по нам именно из технического корпуса. Позже пришел приказ стрелять по толпе“. [Фочкин О., Болгаров Д. Белые пятна черного октября. Журналисты „МК“ первыми увидели дело № 18/123669-93 // МК. 2003. 3 октября.]

„Не исключено, — пишет И. Иванов, — что сначала экипаж БТР действительно… решил перейти на нашу сторону… Но на нашу беду с тыла телецентра в этот момент (около 21.15. — А.О.)уже заходила бронегруппа бригады Захарова… Расстреляв техцентр и услышав сразу после этого в эфире сообщение о подходе бронегруппы из десяти БТРов (принадлежность пяти других выясняется), „колеблющиеся“ стали заметать следы своего „преступления““. [Иванов И. Анафема. С. 219.]

О том, что это была провокация, свидетельствует то, что такую же картину корреспондент газеты „Известия“ В. Белых наблюдал около 23.25, когда БТРы вели огонь то по телецентру, то по жилым домам. [Белых В. Бои на улицах столицы // Известия. 1993. 5 октября.]

„К сожалению, — пишет И. Иванов далее, — в пользу другой версии — сознательной провокации БТРа-оборотня — говорят факты. Прежде всего замечу, что при расстреле в упор здания техцентра АСК-3 из БТРа никто в здании не пострадал, а демонстрантов БТР „Витязя“ сразу стал убивать десятками!“. [Иванов И. Анафема. С. 219.]

Зачем это делалось, понять нетрудно.

Поскольку „Останкино“ никто не штурмовал, а ответная и кратковременная стрельба началась только около 21.00 и была непродолжительной, штурм необходимо было имитировать.

Когда улица снова оказалась под шквальным огнем, кто-то прокричал: „Миткову с камерой сюда! Пусть снимает демократию Ельцина!“ [Там же. С. 216.]

ОХОТА НА ЛЮДЕЙ

„В первом часу ночи, — вспоминает В. И. Анпилов, — стрельба у телецентра стихла. Наконец передали, что меня желает видеть Макашов. Генерал был предельно краток: „Здесь все кончено. Уводи людей назад, к Дому Советов!“ Я все понял: у телецентра народное восстание в Москве потерпело военное поражение. По цепочке я передал сторонникам „Трудовой России“, чтобы они расходились по домам. Возвращаться под новую бойню у Дома Советов, на мой взгляд, не имело смысла“. [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 136.]

По другим данным, „осаждавший телецентр Альберт Макашов“ дал команду расходиться около 23.00. [Хроника событий. Двадцать шесть часов войны // Коммерсантъ-Daily. 1993. 5 октября.]

Однако более достоверными представляются сведения, что генерал покинул Останкино, уехав к Белому дому на „вишневой „девятке““ с номером И 66–00 МЗ между 20.40 и 21.17, после того как сюда пришла колонна демонстрантов, возглавляемая Б. В. Тарасовым, и появились БТРы. [Яков В. Москва. 3 октября. Кровавое воскресенье. „Главные действующие лица“ // Известия 1993. 5 октября.]

О том, что А. М. Макашов и его охрана, „попав под огонь из БТРов“, „велели всем расходиться“ и „отбыли в Белый дом на двух частных легковых автомобилях демонстрантов“, — пишет И. Иванов. [Иванов И. Анафема. С. 227]

Описывая останкинскую бойню, И. Иванов считает необходимым выделить по крайней мере два периода: до и после 21.10: а) „в первом случае, — пишет он, — среди демонстрантов… были 18 вооруженных человек, самих же демонстрантов было всего несколько тысяч, и все они прибыли на автотранспорте“; б) „во втором случае войска МВД прекрасно видели, что к зданию телецентра подошла пешком новая колонна, и, открывая по ним огонь, эмвэдэшники точно знали, что расстреливают одних только безоружных людей, в том числе женщин и детей“. „Наибольшее количество трупов, — пишет автор „Анафемы“, — было получено при второй, ничем не оправданной акции устрашения, когда еще около девяти часов до 5.45 4 октября БТРы и спецназовцы активно „набивали“ окруженную рощу убитыми и ранеными“. [Там же. С 223–224.]

На мой взгляд, эта „периодизация“ представляется спорной, так как вопрос о том, когда сторонники парламента понесли наиболее значительные жертвы, на сегодняшний день остается открытым.

Вероятно, в качестве рубежа правильнее взять 22.00.

Во-первых, в 22.15 „сотрудники телецентра снова получили возможность попасть в аппаратные“, а следовательно, Останкинский телецентр мог возобновить трансляцию. [Хроника событий. Двадцать шесть часов войны// Коммерсантъ-Daily. 1993. 5 октября.]

Во-вторых, если до этого „Витязь“ имитировал оборону техцентра, то около 22.00 спецназовцы начали преследовать сторонников парламента. „К этому времени“, констатировал П. В. Голубец, он и его команда перенесли „действия из здания на улицу“. [Голубец П.В. Битва за четвертую власть // Москва, осень-93. С.]