Расстрел «Белого дома». Черный Октябрь 1993 года Островский Александр

«…в первых рядах произошло какое-то движение, колыхание, возмущение. И колонна без команды двинулась вперед». [ДенисенкоТ.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»] Если верить И. Иванову, кто-то запел песню «Варяг», ее подхватили и пошли напролом. [Иванов И. Анафема. С. 146]

«Мы… не отрываем глаз от моста… — пишет Р. С. Мухамадиев. — Между передними рядами колонны и железной стеной осталось всего метров пятнадцать-двадцать. С той стороны стены из громкоговорителя раздался голос:

— Остановитесь! Образумьтесь! Проход на ту сторону моста категорически запрещен… Остановитесь! Остановитесь!..

В этом возгласе, кроме предупреждения, послышались и предчувствие беды, и страх… Установилась тревожная тишина. Сжимается сердце. Чем все это кончится?! Вдруг из группы депутатов, которые вели за собой всю колонну, раздался хриплый голос Уражцева. Он потребовал:

— Освободите дорогу! Дайте дорогу народу!.. Даю тридцать секунд, — и тут же… стал считать: — Осталось двадцать секунд… пятнадцать… Десять… Пять… секунд.

Расстояние между железной стеной и людским потоком сокращается на глазах. Осталось не более семи метров… пять… три… И вот передние ряды, словно сорвавшись с цепи, что есть силы бросились на железную стену из щитов». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 154.]

Восстановить то, что произошло дальше, очень трудно.

Когда колонна «уткнулась» в «стену щитов», пишет Р. С. Мухамадиев, у многих возник вопрос: «Чем сражаться?… Сотни рук вцепляются в трещины на асфальте, взламывают его. После 1 мая многие не верили нам, что можно голыми руками взломать асфальт. Можно! В этот миг вся твоя ненависть и ярость переливаются в руки. Вперед! Град асфальта и кулаки». [Там же.]

Понимая, что «взломать асфальт» просто так «голыми руками» даже в порыве «ненависти и ярости» невозможно, И. Иванов пишет: «История научила: оружие демонстрантов — камни. Люди добывали их, выковыривая асфальт ИЗ ТРЕЩИН на дорожном покрытии моста. Но добытого хватило только на первый бросок, домашних заготовок не было!» [Иванов И. Анафема. С. 146.]

И. Иванов не участвовал в этих событиях. Р. С. Мухамадиев наблюдал за ними издалека. Поэтому описывать их они могли только с чужих слов. Между тем журналист В. Германов, который являлся их очевидцем, утверждает, что видел «провокаторов, достающих из полиэтиленовых пакетов камни». [Ростовская М. Н. Окаянные дни // — [email protected]]Были ли это действительно провокаторы или же предусмотрительные демонстранты, сказать сейчас трудно.

Еще более важный факт сообщает А. Колганов, находившийся в это время среди демонстрантов.

«Я обратил внимание, — пишет он, — что на мосту, на проезжей части, вдоль бордюра пешеходной дорожки валяются небольшие куски асфальта, не вывороченные из мостовой — она была неповрежденной — а лежащие на ней сверху». [Бузгалин А., Колганов А. Кровавый октябрь в Москве Хроника, свидетельства, анализ событий. 21 сентября — 4 октября 1993 г. 2 изд. С. 56.] Факт потрясающий. Была продумана даже такая мелочь!

«Сошлись, — пишет Т. И. Денисенко. — Это было на подъеме моста, поэтому передних было видно. По их головам из-за панциря щитов задубасили дубинки. Я видела, как одному мужчине попали в голову, он обхватил ее руками, полилась кровь… мне на минуту стало страшно…»[ДенисенкоТ.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«Началась драка, — пишет И. Иванов, — скрежет щитов, удары дубинок, крики, мат, первая кровь». [Иванов И.Анафема. С. 146] А вот свидетельство Э. 3. Махайского: «Беспорядочно задвигались щиты, над головами замелькали дубинки, раздались крики и свист». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«Площадка на мосту будто застонала, — пишет Р. С. Мухамадиев. — Железная стена с треском раскололась. Между двумя потоками началась не поддающаяся описанию схватка. Омоновцы орудовали резиновыми дубинками и железными щитами, а те, что шли впереди людского потока, сопротивлялись кулаками и ногами. Те, кто шел чуть сзади, начали бросать камни и куски железа… „Хлоп да хлоп, тук да тук… Ах да ух…“ — только и слышалось на первых порах». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С 154–155.]

«Голыми руками, по которым били дубинками, — вспоминает Т. И. Денисенко, — молодые мужчины и парни хватались за щиты. Удалось раздвинуть два щита. В этот разъем тут же потекли люди. ОМОН стали растаскивать сбоку и сзади. Все произошло в считаные минуты». [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«…В одном, потом в другом месте, — пишет очевидец, — появились бреши, затем они стали стремительно нарастать — это сила народного гнева пробила, как таран, неодолимую броню из милицейских щитов. А дальше неустрашимый поток людей устремился на Крымский мост». [Тот октябрь//Дуэль. 2003. №. 39. 30 сентября (Моряк-сибиряк)]

Наблюдавший за происходящим со стороны Э. 3. Махайский утверждает, что сражение продолжалось не более двух минут, после чего «щиты стали „сдвигаться“ к лестницам и „сползать“ вниз к набережной». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«В этот миг, — пишет Р. С. Мухамадиев, — я впервые в жизни воочию увидел, на что способны народные массы: когда они сплачиваются воедино, какую они обретают силу! Здоровенные омоновцы, только что стоявшие стеной, рассеялись, как щепки». [Мухамадиев Р.С. Крушение С. 155.]

Как отмечается в «Анафеме», кроме омоновцев, «в заграждении стояли военнослужащие внутренних войск, совсем мальчишки. Кто успел, убежал по боковым лестницам вниз. Но странное дело: они не убегали к машинам на безопасное расстояние, а стояли… около моста, прикрываясь щитами от камней. Видимо, приказа отступать в случае столкновения не было! За их спиной на безопасном расстоянии маячили группки эмвэдэшного и гражданского начальства. Оставшиеся на мосту побитые солдаты были испуганы, многие плакали, но больше от обиды, ведь поставили их против собственных же отцов. Этих ребят никто не добивал, что в условиях многотысячной разъяренной толпы было просто невероятно! Наоборот, женщины, пожилые мужчины окружали их, оказывали помощь, поднимали лежащих и отводили к лестницам. Ни один солдат в столкновении не погиб!» [Иванов И. Анафема С. 146.]

Когда цепь прорвали, часть омоновцев бросилась бежать, демонстранты побежали за ними. [Тарасов А. Провокация. С. 15.] Причем, если верить И. Иванову, это был не стихийный порыв, кто-то дал команду «пройти мост бегом, чтобы колонну не блокировали и не рассеяли на нем» [Иванов И. Анафема. С. 212.]

«Во время прорыва, — пишет Э. 3. Махайский, — с моста слышалась стрельба одиночными выстрелами (всего насчитал 20 выстрелов). Оказалось, что стреляли газовыми патронами омоновцы, отступавшие за мост в направлении эстакады». [Махайский Э. 3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] О стрельбе на мосту газовыми патронами вспоминают и другие участники этого прорыва. [ДенисенкоТ.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

Когда за мостом один из участников оглянулся, «конца колонны не было видно. С обочин их снимали многочисленные телеоператоры. Люди скандировали: „Руцкой — президент! Банду Ельцина под суд! Свободу Белому дому!“ [Иванов И. Анафема. С 212.]

По свидетельству М. Матюшина, колонна „растянулась километра на два“. [Кровавый октябрь. С. 36 (М. Матюшин). ] По свидетельству А. Коренева, „когда колонна демонстрантов растянулась на Крымском мосту, стало видно, что в ней тысяч 200“. [Площадь Свободной России. С. 68 (А Коренев). ] И. М. Братищев считает, что в прорыве участвовало не менее 300 тысяч. [Запись беседы с И. М. Братищевым. Санаторий „Подмосковье“. 27 августа 2006 г. // Архив автора. ] „Сто, двести или даже более тысяч“ называет Т. И. Денисенко. [ДенисенкоТ.И. Записки очевидца // Сайт „Октябрьское восстание 1993 года“.]

Насколько можно верить названным цифрам?

Для того чтобы понять это, необходимо учесть, что от Октябрьской площади до Белого дома около 3 километров. Это максимум 3–4 тысячи шеренг. В самом широком месте Садовое кольцо имеет 16 полос: 8 с одной стороны и 8 с другой. Это — около 32 метров, то есть не более 40–50 человек в одном ряду. Следовательно, если бы демонстранты заполнили все пространство от Октябрьской площади до Белого дома, их могло быть максимум 120–200 тысяч.

Между тем и шеренги были уже, и расстояние между ними больше, и длина колонны меньше. Даже если допустить, что колонна занимала половину пути, взять в шеренге 30 человек и расстояние между ними около метра, мы получим не более 50 тысяч человек. Поэтому можно утверждать, что, по самым оптимистическим расчетам, в шествии принимали участие не сотни, а несколько десятков тысяч демонстрантов.

Э. 3. Махайский утверждает, что на Октябрьской площади собралось 16–17 тысяч человек, из которых на Крымский вал ушли „примерно 10–12 тыс.“, а около 5–6 тысяч человек остались на площади митинговать. [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт „Октябрьское восстание 1993 года“.] Примерно так же (10- 15тысяч) определял численность демонстрантов, направившихся к Белому дому А. Колганов. [Бузгалин А., Колганов А. Кровавый октябрь в Москве. С 55–56 (А. Калганов). ] По мере приближения к Белому дому численность демонстрантов увеличивалась.

А. С. Куликов пишет, что, когда ему стало известно о прорыве заграждений на Крымском мосту, он пережил шок.

Но, подчеркивает он, „в тяжелой ситуации я никогда не теряю самообладания. Это не хвастовство, а просто свойство моего характера. Кто-то начинает терять голову, кто-то махнет для уверенности стакан-другой водки. Но именно тогда — получив известие о прорыве цепочки на Крымском мосту — первый и последний раз в жизни я испытал удар, который едва смог выдержать. Просто и отчетливо вдруг встали перед глазами все последующие события. Наступила какая-то странная, опустошительная ясность в душе. То удивительное состояние, когда окружающий тебя воздух будто утрачивает жизнь и уносится в широко распахнутые двери, вслед за вышедшими по твоей воле людьми. И в этом пространстве, где ты остаешься в одиночестве, мгновенно текут секунды, и ты начинаешь осознавать, что собственная жизнь уже мало что значит для тебя. Легче протянуть руку, достать пистолет и разом покончить со всем. Что это потрясение не лечится ничем, кроме как выстрелом, который будет оглушительным и дымным в этом кабинете на Красноказарменной улице, но в нем будет достаточно силы, чтобы перенести меня туда, где все происходящее уже не имеет ни цены, ни смысла, ни боли“. [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С 174.]

„Вот через что я прошел в ту минуту, — пишет А. С. Куликов, — и запомнил ее на всю жизнь. В тот момент действительно все выскочили из кабинета передать информацию, что прорвана цепочка. Люди ушли передавать приказ о перемещении отряда „Витязь“ и о подготовке резервов в Московском округе. Именно тогда я понял, что могу сейчас взять и застрелиться“. [Там же.]

Что же так потрясло А. С. Куликова? Ведь еще несколько минут назад он прозорливо разгадал коварный замысел противника и не мог не понимать, что в те считаные минуты, которые оставались для выхода демонстрантов на Крымский мост он, захваченный таким поворотом дел врасплох, ничего не может сделать, чтобы остановить их на мосту. Почему же его рука не потянулась к пистолету тогда? И почему она потянулась к нему через 10–15 минут, когда у него еще было время, чтобы усилить оцепление Белого дома и задержать демонстрантов на Садовом кольце? Ответ на эти вопросы может быть только один: все это не более чем художественный вымысел, чтобы придав поведению генерала элемент благородства.

Но послушаем его дальше.

Узнав о произошедшем на Крымском мосту, пишет он, „я позвонил заместителю министра внутренних дел России генералу Александру Куликову, чтобы поделиться своей обеспокоенностью“, но, если верить Анатолию Сергеевичу, его однофамилец „раздраженно“ отрезал: „…Не вмешивайся. Там есть кому командовать! Там генерал Панкратов“». [Там же. С. 173.]

«Что я мог противопоставить этой кабинетной уверенности в сверхъестественные возможности Панкратова? — восклицает А. С. Куликов. — Чем я мог помочь своим безоружным солдатам, которых в эти минуты ДАВИЛИ МАШИНАМИ[Действительно, имеются сведения, что именно на Крымском мосту демонстрантами был захвачен первый грузовик (Контраргументы и факты. № 1). Но это произошло уже после того, как был смят омоновский кордон. Поэтому использовать его для прорыва заграждения демонстранты не могли. ] и буквально сметали на своем пути ожесточенные люди?… Все, что мог в эту минуту, так это связаться с генералом Анатолием Романовым, своим заместителем, находящимся на передовом командном пункте в мэрии Москвы, и проинформировать его о том, что стало мне известно в последний момент». [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 173.]

Как мы знаем, распоряжение подготовить «схему оцепления» Октябрьской площади ГУВД Москвы получил еще 2 октября, планы организаторов Всенародного вече были известны заранее, и, несмотря на это, в самый решающий момент на Крымском мосту оказалось лишь около 330 бойцов внутренних войск. [Гликин М., Костюков А.,Леонтьев Я., Медовой И., Сигал Л. Октябрь 1993 пять лет спустя Загадки остаются // Общая газета. 1998. № 39 1–7 октября.]

Между тем, как уже отмечалось, к 14.00 на Житной улице, непосредственно около Октябрьской площади, находилось не менее тысячи омоновцев. К этому следует добавить, что тогда же в ожидании команды на Крымском валу за Домом художника стояли еще 3,5 тысячи омоновцев. [Озеров В. Черный октябрь // Мысль. 1993. № 20–21 (42–43). С 6.] Этих сил вполне было достаточно, чтобы если не остановить, то по крайней мере надолго задержать демонстрантов на Крымском валу.

Крымский мост можно было сделать неприступным и без этих сил. Для этого достаточно было перегородить его грузовиками, которые тоже стояли на Октябрьской площади и на Крымском валу в бездействии.

Все это дает основание думать, что милиция лишь имитировала стремление остановить демонстрантов. Подобные мысли у некоторых демонстрантов появились почти сразу же:

«Уже на Крымском мосту, — вспоминает один из очевидцев, закрадывалось сомнение — что-то необычно легко прорываются заслоны. Что-то палят, палят „черемухой“ а в толпу падают всего 2–3 шашки. Никого не останавливают, только подзадоривают». [Там же.]

Знакомство с дальнейшим развитием событий еще более усиливает эти сомнения.

ОТ КРЫМСКОГО МОСТА ДО СМОЛЕНСКОЙ ПЛОЩАДИ

Толпу можно было задержать у Парка культуры и на Зубовском бульваре, пишет А. Тарасов, но никто сделать этого даже не попытался. [Тарасов А. Провокация С. 15.]

Захваченная врасплох на Октябрьской площади, пытавшаяся, но не сумевшая остановить демонстрантов на Крымском мосту милиция, утверждает А. Черкасов, смогла мобилизовать дополнительные силы лишь к тому времени, когда демонстранты подошли к Зубовской площади. [Черкасов А… Работа над ошибками//Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

Между тем, по свидетельству В. Г. Уражцева, у метро «Парк культуры» была сделана новая попытка остановить колонну. Снова кто-то запел «Варяга», и демонстранты опять пошли на штурм милицейского заслона. «Завязалась драка», и заслон был прорван в несколько минут. [Уражцев В. «У меня было разрешение на этот митинг» // Столица 1994. Февраль.]

Поэтому, когда сюда подошли другие демонстранты, они увидели здесь остановленные троллейбусы и военные грузовики. [Иванов И. Анафема. С. 148.] «Машин очень много, — вспоминает А. И. Колганов, — они стоят вдоль Садового кольца. Из них и не пытаются выстроить заграждение (как это делалось неоднократно в других местах)». Между тем, «машин достаточно, чтобы заграждение получилось практически непреодолимым». [Бузгалин А. КолгановА.Кровавый октябрь в Москве. Хроника, свидетельства. Анализ событий М., 1994. С. 56.]

Милицейский заслон, отмечает Т. И. Денисенко, «фактически… бежал, как мне показалось, легко уступив дорогу демонстрантам. Однако люди озлобились. Ведь никто не был вооружен, и поэтому, когда слева по пути оказался строительный забор, реконструкции какого-то здания, мужчины бросились на него, повалили и стали „вооружаться“. Кто доской, кто трубой, кто чем мог. Мой муж тоже вооружился: „Не допущу, чтобы меня убивали безоружным!“ Демонстрация удваивалась и утраивалась. После Крымского моста присоединилось еще очень много людей». [ДенисенкоТ.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«За мостом, — пишет В. Масленников, — на наших глазах из рядов демонстрантов выбежало несколько парней, они открыли кабины у одного из стоявших военных грузовиков, завели его и, водрузив красный флаг, двинулись во главе колонны». [Масленников В. Перед расстрелом // Советская Россия. 1996. 3 октября.]

Заслон на Крымском мосту был прорван около 14.40, а через десять-пятнадцать минут демонстранты уже подошли к Зубовской площади. [Куликов А.С. Тяжелые звезды С. 174.] Как мы уже знаем, они двинулись на Садовое кольцо около 14.15. Однако из справки ГУК ВВ МВД РФ от 3 октября 1993 года явствует, что старший начальник ГУВД Москвы В. И. Панкратов отдал распоряжение о переброске резервов из зоны 2 (300 военнослужащих) и зоны 6 (50 военнослужащих) лишь в 14.35. [Иванов И. Анафема. С. 148.] Безоружные солдаты прибыли на Зубовскую площадь, где до этого находился обычный милицейский наряд, только в 14.50, то есть когда туда уже подходила колонна демонстрантов. [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 174.]^94^ Этих 350 человек было явно недостаточно, чтобы остановить многотысячную колонну демонстрантов.

«Садовое у Зубовской разгорожено по осевой — идет ремонт, — вспоминает очевидец. — ОМОН перекрывает внешнюю полосу, мы тут же обходим его по внутренней, бомбя камнями во фланг. Колонна лобовым ударом сметает заслон». [Озеров В. Черный октябрь // Мысль. 1993. № 20–21 (42–43). С. 5.] В этом прорыве демонстранты впервые использовали грузовики. [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

Что поражает во всем этом? Не только отсутствие необходимой оперативности, но и невероятно скромные силы, брошенные на перехват колонны демонстрантов. Причем это был не опытный ОМОН, а невооруженные солдаты внутренних войск. Может быть, у милиции не хватало сил?

Ничего подобного. Численность московской милиции осенью 1993 г. достигала 100 тысяч человек, «не считая дивизии имени Дзержинского, курсантов МВД, многочисленных отрядов спецназа и ОМОНа как центрального подчинения, так и направленных в Москву в конце сентября из многих регионов России». [Лопатин В. О роли силы в исполнении закона и действиях и бездействиях силовых структур в Москве 3–4 октября // Независимая газета. 1993. 19 октября.]

Не использовались даже те силы, которые имелись в распоряжении милиции на месте событий. Ранее уже отмечалось бездействие милиции, находившейся на Житной улице, на Крымском валу и у Парка культуры. А когда в 15.00 Э. 3. Махайский забежал в один из переулков возле Зубовской площади, то «рядом с телефонной станцией» увидел «роту омоновцев со щитами, дубинками и в касках». Их тоже держали в резерве. [Махайский Э.3. Две недели на площади…// Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»]

Когда на Зубовской площади появилось около 350 солдат внутренних войск, они, по свидетельству А. С. Куликова, прибыли на 12 грузовиках. [Куликов А.С. Тяжелые звезды С. 174.] Казалось бы, что проще — перегородить ими Садовое кольцо. Однако никто «не додумался» до этого, хотя подобный опыт у милиции был. Это означает, что МВД даже не пыталось задержать демонстрантов у Зубовской площади. Более того, если верить А. С. Куликову, после того как демонстранты прорвали кордон, солдаты внутренних войск разбежались, бросив на месте событий 10 из 12 грузовиков. [Там же.]

«Противник добегает до своих грузовиков, — пишет один из очевидцев, — ставит завесу из газа и пытается грузиться. Колонна с ходу прорывается через газ и лезет на грузовики. ОМОН бежит. Шоферы бегут, кто не бежит — тех выбрасывают из кабин. Один из них, ошалевший от страха мальчишка, поливая нас газом из баллона, жмет на акселератор и давит человека… Того относят на тротуар…». [Озеров В. Черный октябрь// Мысль. 1993. № 20–21 (42–43) С. 5.] И. Иванов утверждает, что этот эпизод «документирован видеоматериалами». [Иванов//…Анафема. С 149–150.]

Прорвав символическое заграждение на Зубовской площади, демонстранты устремились дальше.

«Выскочив к эстакаде, — вспоминает Э. 3. Махайский, — увидел, что ядро колонны демонстрантов — 3–4 тыс. человек — уже приближается к зданию пресс-центра МИД, в то время как остальные догоняли их, рассыпавшись по всему пространству Зубовского бульвара и далее по мосту и Крымскому валу (РАССТОЯНИЕ МЕЖДУ ОТДЕЛЬНО ИДУЩИМИ ДЕМОНСТРАНТАМИ СОСТАВЛЯЛО В СРЕДНЕМ 15–20 ШАГОВ). От ушедших вперед постоянно неслись призывы: „Быстрее!“, „Догоняйте!“, „Не отставайте!“, „Подтягивайтесь!“. Кто-то проехал на велосипеде от Зубовской площади к эстакаде, обращаясь к отстающим с подобными же призывами. Пробегаямимо станции метро „Парк культуры“, отметил про себя, что все ларьки в этом месте целы и невредимы и вокруг них идет обычная торговая суета. Часть пассажиров, выходивших из метро, присоединялась к демонстрантам. НА УГЛУ ВОЗЛЕ ПРОВИАНТСКИХ СКЛАДОВ СТОЯЛ „ИКАРУС“ С ОМОНОВЦАМИ». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«Несколько минут, — читаем мы в „Анафеме“, — и авангард останавливается у магазина „Богатырь“: впереди Смоленская площадь полностью окружена большим количеством касок. Кольцо в районе гастронома надежно перекрыто двумя рядами щитов, за ними техника, несколько брандспойтов. Щиты на выезде с Киевского моста и на Арбате. Площадь перед МИДом безлюдна, а напротив, в маленьком скверике люди, среди которых иностранцы, журналисты с камерами. Авангард строится во всю ширину Садового кольца, ожидая пока подтянутся основные силы». [Иванов И. Анафема. С. 150.]

По свидетельству Э. 3. Махайского, «голова колонны» подошла к Смоленской площади в 15.04. [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] Тогда же, в 15.05, здесь появился корреспондент «Известий» В. Белых. «…Поднявшись с набережной Москва-реки на Смоленскую площадь, — писал он на следующий день в своем репортаже, — я увидел щиты милицейского заслона, разбегающихся прохожих и испуганных продавцов… Вскоре показалась огромная толпа, идущая по Садовому кольцу от Парка культуры». [Белых В. Бои на улицах столицы // Известия. 1993. 5 октября.]

Как отмечает Р. С. Мухамадиев, «на Смоленской площади, вернее, на повороте, невдалеке от здания Министерства иностранных дел, толпу поджидали пожарные машины. Они были выстроены так, что загородили всю улицу. Вдруг мы встрепенулись от неожиданности. Послышались хлопки, похожие на взрывы». Некоторые восприняли это как стрельбу, но оказалось, что «в толпу, приближающуюся к пожарным машинам, пустили так называемую „черемуху“, слезоточивый газ». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 156–157.]

И тогда вперед пошли захваченные автомашины.

«Грузовик со стягом, — пишет И. Иванов, — набирая скорость, несется на щиты, за ним бегут люди». Расстояние между двумя сторонами быстро сокращается. И вдруг, не доезжая до омоновцев 50 метров, грузовик «резко разворачивается и скрывается за бегущими на щиты людьми». [Иванов И. Анафема. С. 150.]

Можно допустить, что в самую последнюю минуту водитель грузовика испугался. Можно допустить, что у него не выдержали нервы. Не каждый способен бросить машину на людей. Но возможно и то, что за рулем находился провокатор, перед которым ставилась задача увлечь демонстрантов за собою, что он и сделал.

После этого на площади развернулось настоящее сражение.

Опять загремели выстрелы. По свидетельству одних, стреляли «газовыми патронами» [Махайский Э.3. недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]. По свидетельству других, здесь раздались первые «автоматные очереди и одиночные выстрелы» [Иванов И. Анафема. С. 150.]. «Послышались крики, стоны… — пишет Р. Мухамадиев. — Но в передних рядах паники еще не было… Наоборот, передние восприняли это как сигнал к решительным действиям. Со всех сторон стали раздаваться возгласы „Ура!“, „В атаку!“». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 157.]

Р. С. Мухамадиев насчитал не менее двадцати пожарных машин, обрушивших на колонну потоки пенящейся воды. «На площади, битком забитой людьми, начался настоящий потоп». А «по ту сторону от пожарных машин людей уже поджидали бравые омоновцы. Противная сторона тоже не растерялась. В стекла машин полетели булыжники», «стали стаскивать с кабин устроившихся там пожарных. Еще несколько минут спустя противопожарные брандспойты один за другим были направлены в противоположную сторону. Пенистая влага теперь полилась на сотрудников милиции, они отступили… Когда мы подошли к месту побоища, пожарные машины были опрокинуты, отброшены на обочину, а одна даже была подожжена». [Там же.]

«Мы шли, была слышна пальба, — вспоминает Т. И. Денисенко, — в толпу пускали слезоточивый газ, и, похоже, что не только слезоточивый. У меня начало болеть сердце. МИМО ПРАВОГО УХА ПРОСВИСТЕЛА ПУЛЯ. От газа очень першило горло, разъедало глаза. Все, у кого были платки и шарфы, сделали себе маски, натянули до глаз свитера. На Смоленскую площадь мы вошли в момент прорыва заслона уже на другом ее конце… Солдаты прятались в автобусах. Некоторые разъяренные демонстранты били окна в них… Автобусы с солдатами спешно уезжали». [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«Нет, — пишет И. Иванов, — не ожидали эмвэдэшники такого прорыва безоружных людей и не были к нему готовы. Растерянные, они не смогли в полной мере подчиниться и раздавшемуся здесь в 15.00 приказу об открытии огня на поражение. Не решились тогда расстрелять своих же сограждан… Демонстранты в рукопашной отняли у эмвэдэшных стрелков несколько автоматов». [Иванов И. Анафема. С. 150.]

Таким образом, мы видим, что и на Смоленской площади милиция не ставила перед собою задачу остановить демонстрантов. И здесь для блокирования улицы не были использованы автомашины. И сюда стянули совершенно незначительные силы, из которых удалось построить заслон всего лишь в 2–3 ряда.

Но самое интересное заключается в другом.

Как и на Зубовской площади, заслон перекрывал здесь не всю площадь, а только ее часть, что во многом лишало его смысла. Поэтому если одна часть колонны, ведомая ее руководителями, пошла на милицейский кордон, то другая стала обходить кордон с «правого фланга». [Площадь Свободной России. С. 65 (М. Белянчикова)]

Поэтому в то время как одни демонстранты вели бой на Смоленской площади, другие, обогнув милицейский заслон, устремилась далее к Калининскому проспекту.

По одним сведениям, демонстранты прорвали заслон на Смоленской площади в 15.05, по другим — в 15.10. [Куликов Л.С. Тяжелые звезды. С. 174 Черкасов А. Работа над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»]

ОТ СМОЛЕНСКОЙ ПЛОЩАДИ К БЕЛОМУ ДОМУ

«После „взятия“ Смоленской площади, — вспоминает Р. С. Мухамадиев, — те молодцеватые парни, что шли во главе колонны, совсем уверовали в свои силы, потому что до конечной цели осталось совсем немного — до проспекта Калинина рукой подать. А оттуда — и… до здания Верховного Совета». [Мухамадиев Р.С. Крушение С. 158.]

От Смоленской площади до Калининского проспекта (Новый Арбат) 5-10 минут ходьбы. Можно было ожидать, что милиция попробует задержать колонну на перекрестке Садового кольца и Калининского проспекта.

На подходе к Калининскому проспекту Садовое кольцо разделяется на три полосы: правая и левая поднимаются наверх, средняя часть проходит под проспектом через тоннель. Здесь остановить демонстрантов было гораздо проще, чем у Смоленской площади. Однако никто даже не попытался сделать этого.

Более того, если до воскресенья милиция контролировала этот район, то 3 октября там заграждений «уже не было». [Иванов И. Анафема. С. 150.] По утверждению А. С. Куликова, когда первые демонстранты появились на Калининском проспекте, здесь их ожидал небольшой заслон, состоявший всего из 200 человек. [Куликов Л.С. Тяжелые звезды. С. 174.]

Куда же делись остальные? Оказывается, их перевели в другое место.

Объясняя этот факт, генерал В. В. Огородников заявил в одном из интервью: «Если честно, наши силы не были рассчитаны на то, что произошло. Основную оборону мы заняли со стороны площади Восстания, а со стороны Нового Арбата стояла жидкая цепочка». [Хинштейн А.Черный октябрь // Московский комосмолец. 1998. 3 октября (интервью генерал-лейтенанта В. В.Огородникова)]

Спрашивается, а зачем нужно организовывать «основную оборону» «со стороны площади Восстания», если колонна демонстрантов шла по Садовому кольцу к Белому дому с другой стороны — от Октябрьской площади?

Иначе объяснил действия милиции министр внутренних дел В. Ф. Ерин. По его словам, когда демонстранты вышли на Калининский проспект, со стороны Белого дома началась стрельба по милиции. «…Милиция, — утверждает он, — была передислоцирована», потому что «было бы абсурдно держать милиционеров под огнем автоматов, гранатометов, пулеметов и снайперов». [Захаренков В.И., Шутов М.Г. Московская война С. 33. См. также. Утицын О. Какая неожиданность // Комерсант-daily 1993 9 октября.]

Тогда В. Ф. Ерин не знал, что Главным управлением командования внутренними войсками МВД РФ будет составлена специальная «Справка» [Имеется в виду «Справка Главного управления командующего внутренними войсками МВД России по событиям 21 сентября — 5 октября 1993 г.», которая затем была передана в Генеральную прокуратуру (События 2 Сентября — 5октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния Доклад Комиссии Государственной думы. // Портал «Русское воскресение»). ], посвященная этим событиям, и в ней будет написано, что «огонь из стрелкового оружия» «со стороны Белого дома» был открыт только ПОСЛЕ ТОГО, КАК «НАЧАЛСЯ ШТУРМ ЗАГРАЖДЕНИЙ» [Из справки Главного управления командующего внутренними войсками МВД РФ // Москва. Осень-93. С. 425.], то есть когда демонстранты подошли к самому Белому дому

Оставляя пока в стороне вопрос о том, кто в кого стрелял при «штурме заграждений» вокруг Белого дома, отмечу только то, что стрельбы по милиции из Белого дома в тот момент, когда демонстранты выходили на Калининский проспект, названная «Справка» не зафиксировала. Значит, ее не было.

Необходимо отметить, что к скрещению Садового кольца и Калининского проспекта демонстранты подошли не ранее 15.10 — не позднее 15.20, однако, по свидетельству одного из очевидцев, с Калининского проспекта «омоновцев начали перемещать» уже в 14.50–15.00[Бабаев Б. Расстрел «Белого дома». Свидетельства очевидцев: взгляд изнутри Иваново, 1994. С 100. Захаренков В. И, Шутов М.Г. Московская война С 116.]. А вот еще одно свидетельство: «…части оцепления, — вспоминает один из участников тех событий, — на моих глазах начали отводить от Дома Советов… тогда, когда колонна еще только шла на мост», то есть в 14.10–14.30[Озеров В. Черный октябрь//Мысль. 1993. № 20–21 (42–43) С. 6.]

По словам К. Илюмжинова, «вокруг „Белого дома“… было пять или шесть рядов омоновцев со щитами, с бронетранспортерами. В ВОСКРЕСЕНЬЕ, КОГДА ШЕЛ МИТИНГ НА СМОЛЕНСКОЙ ПЛОЩАДИ, почему-то резко, днем, охрану омоновцев сняли с „Белого дома“. Оставили только милиционеров без оружия. И охрана мэрии, которая была, тоже куда-то делась». [Хасбулатов Р. И. Великая российская трагедия. Т. 1. С 376.]

Как известно, 3 октября митинг на Смоленской площади продолжался с 12.00 до 13.00. Это значит, передислокация сил, находившихся в оцеплении Белого дома, производилась уже тогда.

По утверждению «Коммерсанта», 2 октября в оцеплении вокруг Белого дома «находилось от 3 до 5 тысяч вооруженных бойцов». 3 октября «до прорыва демонстрантами блокады — они быстро и незаметно исчезли». [Утицин О. Какая неожиданность // Коммерсант. 1993. 9 октября.]

2 октября в 18.55 разведка Белого дома сообщила, что в оцеплении вокруг здания парламента начались серьезные перемещения: «Специальные подразделения, предназначенные для действий против масс на улицах, оснащенные спецсредствами, сняты с позиций и передислоцируются в центр города. Они заменяются линейными частями милиции и внутренних войск, очевидно, не способными к активным наступательным действиям». [Меленберг А.,Чарный С. Черный октябрь в Белом доме // Новая газета. 2003 № 72. 29 сентября — 1 октября.]

И далее: «Как указывалось в нашем донесении от 4 ч. 15 м. 3.10.93, „в кольце обороны Белого Дома в течение ночи со 2 на 3 октября наблюдалось дальнейшее ослабление заградительных линий противника… Милицейское оцепление было отведено и заменено оцеплением внутренних войск, стянутых с периферии, численностью до взвода… Дальнейшая активность в течение ночи… носила все признаки подготовки к снятию оцепления… Результаты нашего анализа позволили сделать заключение, что В ТЕЧЕНИЕ 3.10.93 БЛОКАДА БЕЛОГО ДОМА БУДЕТ…ПРЕКРАЩЕНА“». [Там же]

Может быть, под влиянием переговоров 2 октября Кремль решил пойти на мир с Белым домом и начал подготовку к его деблокированию?

Ничего подобного.

2 октября «министром внутренних дел был утвержден план организационных мероприятий МВД России по обеспечению правопорядка и общественной безопасности в период массовых мероприятий в г. Москве 3–4 октября с. г, (№ 1/4339 от 2 октября 1993 г.)» [Москва, осень-93. С 318.]

Обратите внимание, 2 октября уже был УТВЕРЖДЕН план действия милиции на 3–4 октября. Следовательно, распоряжение о составлении его было дано никак не позднее 1 октября. Это значит, что к пятнице, когда еще только-только начались переговоры в Свято-Даниловом монастыре, МВД знало, что они закончатся ничем, знало, что 3 октября начнутся события, к которым следовало быть готовым.

В чем именно заключался утвержденный план, пока не известно, но известно, что согласно ему «для оперативного реагирования и локализации возможных нарушений общественного порядка создавались подвижные группы резерва министра внутренних дел в составе 200 человек с местом дислокации у здания по улице Житная, д.16». [Там же. См. также: События 21 сентября — 5 октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы. // Портал «Русское воскресение».]

«2 октября, — пишет А. С. Куликов, — мы ощутили, что ситуация изменилась, а потому нами был создан резерв, находящийся в 15-минутной готовности, а командующий внутренними войсками Московского округа получил задачу на выдвижение в Москву тех частей внутренних войск, которые называются специальными моторизированными частями и несут службу в одежде сотрудников милиции. Части из Владимира, Тулы, Орехова-Зуева, Сергиева Посада, учебные подразделения из Лунева и Тулы начали выдвигаться к столице. Они шли на помощь тем соединениям, которые уже несли службу в Москве». [Куликов А.С. Тяжелые звезды С. 171. См. также Москва, осень-93. С. 318]

Таким образом, мы видим, что 2 октября МВД считало, что ситуация в столице не улучшается, а обостряется. В связи с этим оно уже в субботу начало стягивать в столицу дополнительные силы.

Выступая 5 октября по телевидению, начальник Управления МБР по Москве и Московской области Е. Савостьянов дал понять зрителям, «что его сотрудники были в курсе всех тайных планов Белого дома», в том числе знали о готовящемся его деблокировании. [Утицын О. Какая неожиданность// Коммерсант-daily. 1993. 9 октября. ] «…Мы знали планы боевиков», — заявил 7 октября на пресс-конференции В. Ф. Ерин. [Там же]

Заявления В. Ф. Ерина и Е. Савостьянова не были голословными. Накануне этих событий «начальник московской милиции Владимир Панкратов» открыто заявил, «что оперативные данные свидетельствуют о подготовке защитниками Верховного Совета вооруженного прорыва блокады». [Бруни Л.Г., Волков Д. Несколько вопросов президенту Ельцину о чрезвычайном положении в Москве // Сегодня 1993 5 октября]

«Поздно вечером членов штаба и других руководителей ГУВД, — вспоминает бывший начальник Московского уголовного розыска Ю. Г. Федосеев, имея в виду вечер 2 октября, — в пожарном порядке собрали на экстренное совещание. Торжественный… в парадной форме Панкратов в присутствии внешне беспристрастного руководителя администрации президента Филатова и лощеного вице-премьера Сосковца, которые должны были как бы подтвердить высочайшее одобрение всего происходящего, поставил задачу „по обеспечению общественного порядка во время митинга и НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ШЕСТВИЯ ОТ ОКТЯБРЬСКОЙ ПЛОЩАДИ К Белому дому“». [Федосеев Ю.Г. Записки начальника МУРа. С 203.]

«…О том, что в Белом доме готовится прорыв оцепления», заявил в одном из интервью и В. В. Огородников. При этом он подчеркнул: соответствующую «оперативную информацию» «мы получили» еще «29 сентября». [Хинштейн А. Черный октябрь // Московский комсомолец. 1998. 3 октября (В. В. Огородников)]

На первый взгляд, в этом не было ничего удивительного. Вспомним упоминавшиеся ранее листовки с призывом к деблокированию Белого дома, вспомним призыв В. Уражцева по «Эху Москвы». Удивительно другое. Оказывается, решение о деблокировании Белого дома стало известно в МВД в тот самый день, когда оно было утверждено на встрече Е. А. Козлова с В. П. Баранниковым.

Итак, есть все основания утверждать, что МВД заранее знало о подготовке прорыва блокады Белого дома.

Но если В. Ф. Ерин, В. И. Панкратов и Е. Савостьянов были в курсе «всех тайных замыслов Белого дома», значит, они сознательно ничего не предпринимали, чтобы не допустить массового скопления митингующих на Октябрьской площади, сознательно ничего не делали, чтобы не допустить прорыва митингующих на Садовое кольцо, сознательно не приняли никаких мер, чтобы задержать демонстрантов на Крымском мосту, у Парка культуры, на Зубовском бульваре, на Смоленской площади, на повороте с Садового кольца на Калининский проспект.

Но вернемся к этому повороту, куда демонстранты подошли около 15.10–15.15. Как уже отмечалось, здесь Садовое кольцо разделялось на три полосы. Вход в тоннель бы заблокирован.

«Подступы к мосту… — вспоминает Р. С. Мухамадиев, имея в виду тоннель под Калининским проспектом, — были перекрыты машинами „Урал“ и автобусами. В кузовах — работники милиции. Я не понял, по какой причине, но они не пошли против народа. По всей вероятности, они были в резерве, поэтому продолжали сидеть на месте. А может, им поручено было охранять находящееся неподалеку посольство Соединенных Штатов. Во всяком случае, была, видимо, какая-то причина бездействия, иначе они не стали бы проявлять такую терпимость». [Мухамадиев Р.С. Крушение С. 158.]

Однако главное здесь в другом. Поскольку грузовики блокировали вход в тоннель, перед демонстрантами бы открыт только один путь — на Калининский проспект

«Как ни странно, — вспоминает Р. С. Мухамадиев, — он был безлюдным, словно встречали какую-нибудь иностранную делегацию». Отмечая отсутствие движения на Калининском проспекте, Р. С. Мухамадиев пишет, что его остановили примерно за два часа до того, как там появились демонстранты, то есть еще около 13.00. [Там же.]

Размышляя по этому поводу, он пришел к выводу, что милиция остановила движение на Калининском проспекте потому, что ждала здесь появления демонстрантов еще тогда, когда они только-только собирались на Октябрьской площади. Но если в 13.00 ожидалось их появление здесь, значит, милиция уже тогда не собиралась останавливать демонстрантов ни на Крымском мосту, ни Смоленской площади. Это невольно рождало мысль о том, что события развивались не стихийно, а «по загодя составленному сценарию». Но Р. С. Мухамадиев не хотел верить в это и отгонял от себя подобные мысли. [Там же. С 158–159]

По утверждению А. В. Руцкого, едва первые демонстранты вышли на Калининский проспект и стали поворачивать налево к мэрии и Белому дому, как загремели выстрелы. [Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 397]

«Не успели передние ряды колонны выйти на Калининский, — пишет Р. С. Мухамадиев, — как в людей начали стрелять со стороны столичной мэрии. Стрельба шла из десятков автоматов. Были ли погибшие после этого залпа — не могу сказать. По-видимому, это было сделано скорее для предупреждения и устрашения. Все же вдоль улицы просвистели пули, посыпались разбитые стекла из окон домов». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 159]

Кто же открыл этот огонь?

«…По бушевавшей толпе и отступающему ОМОНу на повороте с Садового кольца на Новый Арбат, — утверждает А. В. Руцкой, — из снайперских винтовок и автоматического оружия с крыш домов начали бить наемники и „трассовщики-чердачники“ из ГУОП — Главного управления охраны президента». [Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 397.]

Таким образом, стрелять стали еще до того, как демонстранты подошли к Белому дому. И первые выстрелы прогремели не по омоновцам, а по демонстрантам.

«Толпа… — пишет Р. С. Мухамадиев, — качнулась вперед. Кто-то присел на корточки, кто-то лег. Другие прижались к тротуару или отступили назад…Я впервые в жизни услышал свист летящих ко мне пуль. Они, оказывается, издают свист, похожий на шипение майского жука… Мимо нас пробежали молодые ребята. Один из них кричал:

— Захватить машины! Под мост!.. Под мост!..

К этой группе присоединились другие, их оказалось довольно много. С молниеносной быстротой они очутились у машин, что стояли под мостом. Не стали трогать сидящих в кузовах милиционеров, зато начали одного за другим вытаскивать из кабин шоферов и офицеров. Парни садились за рули и заводили большегрузы… Все произошло в мгновение ока. Если даже допустить, что это было заранее запланировано и тщательно подготовлено, — операция была проведена блестяще». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 159.]

Захваченные военные грузовики «Урал» один за другим устремились из тоннеля на Калининский проспект. [Там же С. 160] Прошло несколько мгновений, и все изменилось. «Словно исчезла боязнь смерти, точно так, как было на фронте… — пишет Р. С. Мухамадиев. — В этот миг я сделал для себя вывод: разъяренных людей ничем нельзя напугать — ни резиновыми дубинками, ни железными щитами и касками». [Там же.]

Стрельба, начавшаяся на Калининском проспекте, прекратилась, и демонстранты устремились к Белому дому. [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание1993 года».]

А поскольку вход в тоннель был разблокирован, те, кто еще находился на Садовом кольце, вошли в тоннель и устремились далее по Садовому кольцу [Марков А. В 93-м нас не победили // Завтра. 2001. № 39 (408) 25 сентября. За рабочее дело. № 13], затем они повернули налево в Большой Девятинский переулок, прошли мимо американского посольства и около 15.30 тоже вышли к «Белому дому» в районе Горбатого мостика[Из справки Главного управления командующего внутренними войсками МВД РФ // Москва. Осень — 93. С 425.].

«Во второй половине дня 3 октября, — вспоминает С. Н. Бабурин, — я был на 6-м этаже Дома Советов в крыле, обращенном к бывшему СЭВу. И невольно стал свидетелем, как отступавшие ряды омоновцев со щитами прошли по Новому Арбату к мосту и перекрыли все пути дальнейшего движения демонстрантам, кроме пути к Верховному Совету. На этом пути появились сначала разрозненные группы демонстрантов, а потом они уже хлынули волной». [Момент истины // Завтра. 1998 29 сентября (интервью С. Бабурина)]

«На Новом Арбате, — пишет И. Иванов, — первые 80-100 человек бежали буквально в десяти метрах за спинами улепетывающих со всех ног эмвэдэшников, уже не встречая никакого сопротивления. Только каски убегавших мелькали перед глазами и скрывались во дворах. Побросав автобусы, они битком набивались в газующие легковушки и гнали по тротуарам к набережной. И, наступая им на пятки, улюлюкая, даже не пуская в ход камни, бежал жиденький авангард демонстрантов». [Иванов И. Анафема. С. 151.]

Из справки ГУК ВВ МВД РФ явствует, что 150 военнослужащих были оттеснены к зданию мэрии в 15.25, а в 15.31 свои позиции у мэрии спешно покинул на четрых БТРах вооруженный резерв. [Москва, осень-93. С. 425, 430]

Через некоторое время «после того, как раздались первые залпы, — пишет А. В. Руцкой, — гул волнующейся массы стал приближаться к Дому Советов. Первыми показались спасавшиеся бегством от разъяренной толпы ОМОНовцы и солдаты внутренних войск, стоявшие до этого в заградительных кордонах. Перепуганные парни швыряли наземь свои щиты и дубинки. Часть их побежала к зданию мэрии, другая — через мост на Кутузовский проспект. В этот момент из мэрии и с крыш близлежащих домов раздались хлопки выстрелов». [Руцкой А.В. Кровавая осень С 398.]

«Повернув на Новом Арбате в сторону мэрии, — вспоминает Э. 3. Махайский, — увидел голову колонны, которая к этому времени растеклась по всему пространству перед мостом и поливальными машинами, преграждавшими путь к зданию Верховного Совета. В 15.28, пройдя половину пути между Садовым кольцом и мостом, услышал сначала одиночные выстрелы, а затем автоматные и пулеметные очереди со стороны мэрии». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«Вдруг, — пишет Р. С. Мухамадиев, — кто-то полоснул длинной автоматной очередью по толпе, которая бежала словно сорвавшись с цепи. Кто-то был ранен, кто-то упал замертво. Я и сам услышал, как мимо меня просвистели две пули. Невольно подкосились ноги — умирать не хочется. Но стрелявший оказался один, больше выстрелов не было. Милиционеры, потерявшие каски и железные щиты, беспорядочно перебежали мост и скрылись в направлении гостиницы „Украина“». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 161]

В нашем распоряжении имеется множество показаний, что стреляли по демонстрантам от мэрии. [Площадь Свободной России С. 62 (А Лейбов), 66 (М. Белянчикова), 68 (А Корнеев); Кровавый октябрь Свидетельства очевидцев. Ярославль. 1994 С. 37 (М. Матюшин), С. 54 (Г. Коновалов), ИлюмжиновК.// Советская Калмыкия, 9 октября; Максимов В. Пружины великой провокации // Правда 1994. 18 мая]

На следствии находившаяся в колонне демонстрантов Л. Истринская заявила: «Когда у мэрии началась стрельба, я побежала в сторону Дома Советов. Через какое-то время я почувствовала боль, увидела, что у меня нога в крови, и потеряла сознание». Экспертиза показала, что либо Истринскую ранил снайпер, стрелявший из мэрии или гостиницы «Мир», либо — шальная пуля. [Фочкин О., Болгаров Д. Белые пятна черного октября. Журналисты «М К» первыми увидели дело № 18/123669-93 // Московский Комсомолец 2003. 3 октября.]

В то же время на следствии обнаружилось, что стрельбе по демонстрантам у мэрии предшествовал выстрел по омоновцам. Один из очевидцев тех событий, Н. Андреев, показал, что, когда «первая колонна подошла к зданию мэрии, дорогу преградил ОМОН. Чуть правее я заметил парня в бронежилете. Я видел, как он упал. Через некоторое время несколько омоновцев бросились к нему Я слышал крики: „В нас стреляют“, — после этого затрещали автоматы». Следствие пришло к выводу, что по омоновцу «стреляли с крыши гостиницы „Мир“», то есть свои. [Там же]

А. В. Руцкой утверждает, что стреляли снайперы ГУОП, которые сначала произвели несколько выстрелов по омоновцам, потом по демонстрантам. [Руцкой А.В. Кровавая осень С. 398] Цель этого понять нетрудно. Таким образом омоновцев провоцировали на стрельбу в безоружных людей.

По свидетельству Э. З.Махайского, выстрелы у мэрии раздались в 15.28. [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»] А. Черкасов пишет, что они загремели около 15.30. [Черкасов А. Работая над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] Такое же время называет И. Иванов. [Иванов И. Анафема. С. 142.]

А. Черкасов пишет, что стрельба продолжалась «В ТЕЧЕНИЕ ДВУХ-ТРЕХ МИНУТ». [Черкасов А. Работа над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] Отом, что стреляли «в течение 1–1,5 минут», говорится в воспоминаниях Э. 3. Махайского: «Хорошо было видно, как при выстрелах очередями толпа сложилась „веером“ от мэрии к жилому дому на противоположной стороне улицы, а часть демонстрантов бросилась врассыпную к Садовому кольцу. Одни кричали, что стреляют боевыми патронами и есть раненые, а другие призывали не бояться и проходить вперед, так как стрельба ведется холостыми и газовыми патронами». О том, что наряду с боевыми патронами стреляли и газовыми, свидетельствует то, что «по улице распространился запах газа и пороха. Многие демонстранты доставали носовые платки и прикладывали их к лицам». [Махайский Э. 3. Две недели на площади. // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»]

В то время, когда первые демонстранты подошли к мэрии и оттуда по ним был открыт огонь, на еще почти безлюдный проспект Калинина, ревя моторами, колонной вышли восемь «Уралов» и двинулись к Белому дому. [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 160.]

«Расстояние небольшое, — пишет Р. С. Мухамадиев. — Машины его могут преодолеть за какие-нибудь тридцать-сорок секунд. К тому же беспрестанно стрелявшие из автоматов милиционеры то ли растерялись, то ли испугались — на какое-то время прекратили пальбу… Идущие с ревом машины, кажется, не на шутку встревожили сотрудников милиции. Они беспорядочно рассыпались по сторонам… Началась настоящая паника. Некоторые бежали, побросав железные щиты. Ходом событий на проспекте уже управляли приехавшие на захваченных машинах люди… к ним на помощь с победным кличем „Ура!“ ринулся… людской поток». [Там же.]

В «Справке Главного управления командующего внутренними войсками МВД Российской Федерации» отмечается: «Весь путь от Калужской площади до Дома Советов протяженностью 3 км толпа прошла менее чем за час, совершая погромы, поджоги, сметая милицейские цепочки и войсковые наряды, захватывая технику и снаряжение». [Из справки Главного управления командующего внутренними войсками МВД Российской Федерации // Москва. Осень-93. Хроника противостояния. С. 425.]

В июне 2006 г. я трижды прошел путь от Октябрьской площади до Белого дома. В среднем это требовало около 50 минут. Поэтому демонстранты могли проделать этот путь «менее чем за час». Но если учесть, что при этом им пришлось преодолеть шесть милицейских кордонов, темп движения демонстрантов следует признать стремительным.

Прослеживая их маршрут от Крымского моста до Белого дома, А. Тарасов обратил внимание на то, что колонна двигалась по пути, который указывали ей отступавшие омоновцы: «Омоновцы бегут прямо до Смоленской площади, где стоит очередной заслон». [Тарасов А. Провокация. С. 15.] «Если бы не гонка за омоновцами, демонстранты могли бы вообще не столкнуться с кордонами на Смоленской площади, стоявшими ниже впадения Арбата в Садовое кольцо, а могли свернуть на Смоленскую улицу и по Смоленской набережной выйти к „Белому дому“, не встретив никаких кордонов вплоть до линии его оцепления». [Там же.]

И здесь возникает другой вопрос, «почему кордоны стояли именно на пути следования от Октябрьской площади к Белому дому как „перстоуказующие“? Почему их не было на других направлениях? А если бы демонстранты свернули, например, на Кропоткинскую улицу, к Кремлю?… А если бы они пошли на Тверскую — к Моссовету? На Пушкинскую?… Откуда знали милицейские власти, по какому маршруту они должны ставить свои подозрительно непрочные кордоны?» [Там же. С. 16.]

К этому следует добавить, что заслоны, выставленные на Садовом кольце, были совершенно несерьезными. На Крымском мосту толпу встречали 330 безоружных бойцов, у Зубовской площади — 250 человек, у Смоленской площади — 600. [Гликин М., Костюков А., Леонтьев Я., Медовой И., Сигал Л. Октябрь 1993 пять лет спустя. Загадки остаются // Общая газета. 1998. № 39. 1–7 октября. ] Причем в основном это были плохо обученные для подобных действий курсанты милицейских школ.

Странно и то, что для блокирования улиц не использовались автобусы и машины, как это когда-то делалось на 1 мая и 7 ноября, как 3 октября была перекрыта Большая Якиманка и заблокирован вход в тоннель под Калининским проспектом.

Отмечая «удивительную легкость», с которой прорывались оцепления от Октябрьской площади до Белого дома, Э. 3. Махайский пишет: «Вспоминались события 23 февраля 1992 года и 1 Мая этого года, когда на пути демонстрантов выстраивались заграждения из тяжелых машин, из них же устраивались „мешки-ловушки“ и улицы становились непроходимыми. Стала закрадываться мысль: „А не „гапоновщина“ ли все это?“». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

Касаясь событий 3 октября 1993 г., бывший начальник Московского уголовного розыска Ю. Г. Федосеев в своей книге «Записки начальника МУРа» пишет: «Я не могу отделаться от мысли, что происшедшее было заранее спланировано». [Федосеев Ю.Г. Записки начальника МУРа. С…]

У БЕЛОГО ДОМА

Между тем жизнь в Белом доме шла своим обычным чередом.

«…В воскресенье, 3 октября, — вспоминает А. Залесский, — на втором этаже приготовили две комнаты для богослужения: малую церковь и исповедальню. Принесли иконы, свечи и священническое облачение. И вот в помощь о. Алексею из Свято-Данилова монастыря приезжают монахи… У престола микрофон, а рядом в коридоре у широких открытых окон устанавливаются громкоговорители для трансляции службы на улицу. Литургия в осажденном Доме!.. Но как жаль, что ИЗ ДВУХ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК, находящихся в стенах Верховного Совета, действительно молящихся не набралось более пятидесяти… А хорошо ли слышно на улице? Не выдерживаю и спускаюсь вниз… Дым от костров стелется по площади. Ходят люди туда и сюда…

А дальше, за оцеплением, Москва живет своей обычной жизнью». [Залесский А. Конец Дома Советов (воспоминания очевидца) // Наш современник. 2003. № 9. С 212–213.]

А вот воспоминания члена Союза писателей СССР, актрисы, Заслуженного деятеля искусств СССР Нины Кочубей: «За дни блокады, за дни „вечной темноты“… в коридорах скопилось немало мусора, пыли, окурков… Нахожу ведро, тряпку, щётки, пылесос… Я мыла и пела! На душе — странное дело — было радостно… Когда домыла на этаже последний подоконник, забралась на него, прислонилась спиной к оконному косяку, блаженно вытянула ноги. Из окна 6-го этажа отлично, как на ладони, вижу здание СЭВ, теперь — мэрии. Здание мрачно, без света… А вон там — Арбат. Всё какое-то серое… вдруг в этом сером пространстве вспыхнул огонёк… Да это же красное знамя! А вон — второе! Откуда? Кто их несёт? Боже, сколько народу, какая огромная человеческая толпа! Она движется сюда, к нам!.. И я кричу во все лёгкие: „Трудовая Россия! Они прорвались!“ И все, кто был на этаже, прилипли к окнам». [Кочубей Н. Вторая рота, откликнись! //Дуэль. 2004. №. 39 26 сентября.]

По свидетельству Р. И. Хасбулатова, в 15.00 он по обыкновению начал встречу с журналистами. [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия Т. 1. С. 318–319; Т. 2. С. 305] Во время пресс-конференции спикер заявил: «Специалисты из ближайшего окружения Ельцина под пропагандистский шумок разрабатывают план штурма Белого Дома. Есть сведения, что к этому причастны специалисты других стран». [Куцылло В.И. Записки из Белого дома. С. 113.]

Через полчаса пресс-конференцию прервало появление А. В. Руцкого. Он сообщил, что ему по радиостанции удалось поймать команду: «Стрелять по демонстрантам!». В это время за стенами Белого дома послышался шум. Когда журналисты бросились к окнам, спикер пошутил: «Что, начался штурм?» и отправился в свой кабинет. А когда пришел туда, выяснилось, что демонстранты уже прорвались к Белому дому. [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 1. С. 318–319; Т. 2. С. 305]

Сколько же их было? «По моим подсчетам, — пишет Э. 3. Махайский, — …на улицы Москвы вышло не более 50 тысяч человек — это с учетом сменяемости демонстрантов (одни уходили, а другие приходили). Одномоментно максимальное их число вряд ли превышало 35 тыс. человек». Возле Белого дома в момент снятия блокады Э. 3. Махайский насчитал около 25 тысяч. [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

Когда грузовики перегнали демонстрантов и приблизились к заграждению, а стоявшее перед ним милицейское оцепление разбежалось, то на пути демонстрантов к Белому дому оказались поливальные машины и колючая проволока — «спираль Бруно».

«Между колючей проволокой и машинами, — пишет И. Иванов, — было около двух метров. Колючую проволоку сразу перепрыгнуть нельзя — слишком высоко и страшно запутаться». [Иванов И. Анафема. С. 151.] Сначала ее попытались «утрамбовывать», затем перерубили и растащили в разные стороны. [Малайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

Но на пути к Белому дому стояли подогнанные друг к другу впритык поливальные машины. Некоторые демонстранты стали перелезать через них или же пролезать под ними. И тогда раздались призывы к водителям: «…У кого есть ключи зажигания от ЗИЛ-130, подойти и отогнать поливалки в сторону». После того как одну из машин удалось завести и отодвинуть в сторону, «образовался узкий проход» к Белому дому, откуда демонстрантов по мегафону звали к себе. И люди хлынули в этот «узкий проход». [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«Некоторые, — пишет А. Черкасов, — потом усматривали провокацию в том, что это „бутылочное горлышко“ не было тут же перекрыто. На самом деле, такие попытки контратаки со стороны Калининского моста» все же предпринимались, но «успеха не имели». [Черкасов А. Работа над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

«Люди, — пишет Э. 3. Махайский, — от души радовались удавшемуся прорыву блокады. В окнах здания Верховного Совета, обращенных в сторону мэрии, их приветствовали депутаты и сотрудники Верховного Совета, а также милиционеры из внутренней охраны. В ответ слышались крики и скандирование: „Победа!“, „Мы победили!“, „Банду Ельцина под суд!“, „Вся власть Советам!“». «Демонстранты заполняли „двор“ В ТЕЧЕНИЕ 10–12 МИНУТ». Кодной из групп «прорвавшихся» подошли «блокадники» и стали объяснять, что ОНИ ЖДАЛИ ПРОРЫВА ВЧЕРА, во время событий на Смоленской площади. [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»]

Этот факт мы можем рассматривать как дополнительное свидетельство того, что 2 октября действительно планировалось направить митингующих к Белому дому для его деблокирования и что этот план был согласован с руководителями Дома Советов. «Сразу за поливалками, стоя на краю метрового парапета во весь рост, тревожно вглядывался в суматоху на площади депутат Николай Павлов, — пишет И. Иванов. — К нему подбегали, жали руки и уходили к 20-му подъезду на митинг. Часть людей бросилась на парадную лестницу. И ТУТ НАЧАЛАСЬ СТРЕЛЬБА». [Иванов И. Анафема. С. 151.]

Кто же открыл огонь?

Как отмечалось, в упоминавшейся Справке Главного управления командования внутренних войск МВД РФ говорится, что после того, как «начался штурм заграждений», «огонь из стрелкового оружия» был открыт «со стороны Белого дома». [Из справки Главного управления командующего внутренними войсками МВД РФ // Москва. Осень — 93. С 425] Эту же версию повторяет генерал-лейтенант В. В. Огородников. [Хинштейн А. Черный октябрь // Московский комсомолец. 1998 3 октября (интервью В. В. Огородникова).]

Об этом же пишет А. С. Куликов. Он утверждает, что, когда между поливочными машинами был сделан проход, «огонь из стрелкового оружия» открыли «со стороны Белого дома», в связи с чем личный состав вынужден был отойти к мэрии. [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 175.] Однако А. С. Куликов не привел ни одного свидетельского показания, что стрелять начали сторонники парламента. Обходит он стороною и вопрос, по кому велась эта стрельба.

Администрация президента опубликовала специальную «цветную книгу», посвященную октябрьской трагедии 1993 г., под названием «Москва. Осень-93», но не смогла привести ни одного свидетельского показания (я подчеркиваю, показания очевидцев тех событий, а не милицейских начальников), что эта стрельба началась со стороны Белого дома.

Не отрицая того, что огонь в основном велся от мэрии, С. Чарный пишет, что стрельба от мэрии в значительной степени была спровоцирована тремя выстрелами из пулемета от Белого дома по милицейскому ограждению у мэрии. [Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 162.] Имел ли место данный факт, сказать очень трудно. Но даже если допустить, что подобные выстрелы кто-то действительно произвел из Белого дома, следует признать, что провокаторы находились и в его стенах. [А. А Марков утверждает, что вечером 3 октября на одном из последних этажей Белого дома была обнаружена комната, которая могла использоваться снайперами (запись беседы с А. А. Марковым. Москва 23 июня 2006 г // Архив автора).]

Если, кроме приводимого С. Чарным факта, других подтверждений стрельбы из Белого дома в момент прорыва его блокады мы не имеем, зато в нашем распоряжении имеется множество свидетельств о стрельбе по демонстрантам. Вот некоторые из них.

«Пробиться сюда с Октябрьской площади, когда в Москве десятки тысяч милиции и ОМОНа, кажется настолько невероятным, — пишет А. Залесский, — что кто-то из депутатов предостерегает: „Подождите, это, может быть, провокация“. Не не похоже. Людей все больше и больше. Они улыбаются, приветствуют нас, обнимаются с нами, показывают кровоподтеки от ударов омоновских дубинок. Все больше флагов, изредка монархических. Появляются транспаранты „Трудовой Москвы“. Хочу посмотреть, что делается на набережной и на Новом Арбате. Направляюсь вдоль стены навстречу прорвавшимся людям. И В ЭТОТ МОМЕНТ НАЧИНАЕТСЯ СТРЕЛЬБА. ТАКОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, ЧТО СТРЕЛЯЮТ ОТКУДА-ТО СВЕРХУ. Автоматные очереди. Заговорил крупнокалиберный пулемет (кстати, очень удачное выражение: заговорил). Журналист с фотоаппаратом ложится на асфальт. А я нагибаю голову, хотя понимаю, что это не спасет. Никогда не был под обстрелом. Позже говорили, что стрельба велась преимущественно поверх голов. Но я сам видел, как в медпункт пронесли… раненого с пулевым ранением». [Залесский А. Конец Дома Советов (воспоминания очевидца) // Наш современник. 2003. № 9 С. 214]

«Колонна вышла на площадь перед мэрией и стала обтекать Дом Советов с двух сторон: с Краснопресненской набережной и с площади Свободной России, — вспоминает А. В. Руцкой. — И тут из окон мэрии (где находился оперативный штаб ГУВД Москвы), из окон гостиницы „Мир“ (где находился оперативный штаб МВД РФ) и с крыш зданий, окружающих Дом Советов, по демонстрантам и не успевшим спрятаться омоновцам был открыт огонь из автоматического оружия». [Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 398.]

«Люди расталкивают автоцистерны, устремляются к Дому Советов, — свидетельствует один из участников этого прорыва. — В тот миг, когда мы бежим по пандусу, от мэрии открывают шквальный огонь. Люди приседают за парапетами». [Озеров В. Черный октябрь // Мысль. 1993. № 20–21 (42–43) С 6.]

«На телекадрах видно, — свидетельствует другой очевидец, — как они стреляли веером от живота. Кто поверх голов, а кто и не поверх». По некоторым данным, «ОМОН со стороны мэрии открыл по нам огонь после того, КАК С ДОМА НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ УЛИЦЫ СНАЙПЕР ПОДСТРЕЛИЛ одного из омоновцев. Мы закричали солдатам, что стреляли не мы, и те прекратили огонь». [Ильин М. Черный октябрь// Октябрьское восстание 1993 года.]

По утверждению Р. И. Хасбулатова, когда демонстранты прорвали оцепление и подошли к Белому дому, неожиданно снова появились омоновцы, они отрезали головную часть колонны, зажали толпу с двух сторон, и в это время загремели выстрелы по толпе… [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 1. С. 376.]

«ОМОН, — вспоминает находившаяся в рядах демонстрантов В. Кравченко, — был сметен, несмотря на то что толпа была все так же безоружной и выстрелы слышались только со стороны мэрии». [Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 401 (свидетельство В. Кравченко // Тверские ведомости. 1994. 11–17 февраля).]

«Мы, — пишет неизвестный автор, входивший в окружение А. В. Руцкого, — следили по рации за воскресными событиями в городе… когда толпа — тысяч тридцать — спустилась к нам и даванула на оцепление у мэрии, солдаты не выдержали и разбежались… Люди валом устремились к Дому Советов, в соседние переулочки — с криками, песнями. И В ЭТО ВРЕМЯ ИЗ МЭРИИ, ИЗ ОКОН ГОСТИНИЦЫ „МИР“ УДАРИЛИ ПУЛЕМЕТЫ ПО ТОЛПЕ». [Неизвестный автор из подполья // Завтра. 2003. № 40. 1 октября] Описывая, как демонстранты прорвали ограждения и хлынули к Белому дому, И. Иванов отмечает, что именно тогда «по людям на парадной лестнице и у 20-го подъезда парламента был открыт пулеметно-автоматный огонь». [Иванов И. Анафема. С. 156]

«В этот момент, — пишет И. Иванов, — демонстрантов у парадного подъезда и выбежавших к ним из „Белого дома“ людей начинают расстреливать РУОП и эмвэдэшники. По людям практически в упор в спину стреляют короткими очередями из автоматов. По приказу руководства эмвэдэшники, вылезшие из-под пандуса мэрии, стреляя напропалую, даже пошли в атаку на „Белый дом“… Два особо ретивых стреляют очередями по демонстрантам прямо от живота. Из здания мэрии бьют на поражение длинными очередями из пулемета!» [Там же. С. 152.]

«Люди падают, — читаем мы далее, — пытаются вжаться в асфальт, укрыться на газоне, за парапетом. Практически не видно, как падают убитые и раненые. Длинной очередью в воздух из крупнокалиберного пулемета подал голос БТР. Над головой же свистят пули из автоматов и ручного пулемета. Эмвэдэшники били очередями на поражение по Руцкому и Ачалову, по двум десяткам тысяч безоружных людей, накопившихся после прорыва оцепления к этому моменту на площади и парадной лестнице „Белого дома“». [Там же. С. 152–153.]

«Только мы прошли через проход и очутились с той стороны поливочных машин, — вспоминает Т. И. Денисенко, — как вдруг началась ОТЧАЯННАЯ СТРЕЛЬБА СО СТОРОНЫ МЭРИИ. Все присели и прижались к машинам… Казалось, что пули стучат по обшивке машин. Что это? Тогда в первую секунду стрельбы пронеслась мысль: „Сейчас начнут падать убитые“. Но, по крайней мере рядом, никто не упал. Как это понять? Очереди вверх? Но ведь слышно, как стучат пули по обшивке цистерн этих машин». [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]

Одним из свидетелей этой стрельбы стал С. Н. Бабурин. Он пишет, что после того, как раздвинули поливальные машины, «люди хлынули к Дому Советов. Причем они шли не по центру улицы, а поднимались к пандусу и двигались вдоль стены самого здания на площадь. И ТУТ РАЗДАЛИСЬ ВЫСТРЕЛЫ, которые я вначале принял за какие-то устрашающие хлопушки, а затем заметил, что люди падают. Когда я спустился по боковой лестнице на первый этаж, то увидел, что заносят в здание демонстрантов с огнестрельными ранениями, что стреляют не шутя, стреляют серьезно, несмотря на то, что демонстранты были безоружными». [Момент истины // Завтра. 1998. 29 сентября (интервью С. Бабурина).]

Есаул Князев, вспоминая, как произошла встреча с прорвавшими блокаду у Белого дома, пишет: «Увидели идущих нам навстречу людей. Они жали нам руки, пытались качать. Внезапнораздалисьвыстрелы. Стреляли из крупнокалиберного пулемета вверху. Люди легли на асфальт, закрыли головы руками. В этот момент ИЗ МЭРИИ РАЗДАЛИСЬ АВТОМАТНЫЕ ОЧЕРЕДИ. Стреляли боевыми, а не холостыми, это я сразу определил. Не вверх, а по людям». [Черная сотня. 1994. № 2]

Во время прорыва блокады, свидетельствует Н. В. Федотова, «победно-восторженную колонну накрыли ОЧЕРЕДЯМИ из автоматов из мэрии». [Федотова Н.В. Свидетельствую // За рабочее дело. С — Петербург. 1993. № 13. Ноябрь]

Ссылаясь на данные, собранные «Мемориалом», С. Чарный признает, что стрельба действительно имела место и велась от мэрии, но вопреки фактам заявляет, что стреляли по демонстрантам не на поражение, а для устрашения холостыми патронами. [Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 161.]

Непонятно только, откуда при такой стрельбе появились человеческие жертвы. Одной из них была, например, Марина Белянчикова, раненная одной из первых при прорыве блокады Белого дома. [Площадь Свободной России. Сборник свидетельств о сентябрьско-октбярьских днях 1993 года в столице России. М., 1994. С. 67 (М. Белянчикова).]

Таким образом, у нас нет никаких оснований, если не считать голословные заявления милицейского начальства, обвинять сторонников парламента в стрельбе по сотрудникам МВД, зато есть все основания обвинять в этой стрельбе милицию.

И. Иванов утверждает, что под прикрытием стрельбы милиция собиралась пойти на штурм Белого дома. «В той неразберихе, — пишет он, — фактор внезапности позволял войскам МВД за одну-две минуты преодолеть расстояние до дверей Белого дома и ворваться в него, практически не встретив вооруженного отпора. Автоматы защитников парламента были складированы в оружейных ящиках, и еще неизвестно, кому удалось бы добежать до них первыми». [Иванов И. Анафема С. 156.]

Действительно в тех условиях бойцы ОМОНа и внутренних войск имели возможность без особого труда ворваться в Белый дом. Что же помешало им, если такой замысел существовал?

По мнению И. Иванова, этот план не удалось реализовать, так как «практически все сотрудники МВД и ВВ отказались выполнить преступный приказ (в том числе, софринцы и дзержинцы) и отказались идти в атаку, в результате чего она сразу же захлебнулась!», а затем на сторону парламента перешли две роты Софринскской бригады — 150 человек и 200 военнослужащих ОМСДОНа. [Там же.]

Эта версия поражает своей наивностью.

Во-первых, не следует забывать, что находившиеся в оцеплении вокруг Белого дома дзержинцы были безоружными, поэтому участвовать в штурме Белого дома никак не могли. Во-вторых, если бы днем 3 октября действительно планировался штурм парламента, вряд ли бы в этот день произошла замена вооруженных омоновцев безоружными солдатами. [Сигал Л. Состав преступления: ошибки // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] В-третьих, версии И. Иванова противоречит тот факт, что в момент прорыва блокады от здания мэрии срочно были отведены БТРы, а затем отряд группы спецназа «Витязь».

Поэтому начавшаяся стрельба имела провокационный характер. Она должна была спровоцировать сторонников парламента на ответные действия.

Неслучайно, видимо, когда у Белого дома был открыт огонь, В. А. Ачалов распорядился «немедленно передать на всех каналах приказ: „Ответный огонь ни в коем случае не открывать! НА ПРОВОКАЦИЮ НЕ ПОДДАВАТЬСЯ!“». [Иванов И. Анафема. С. 159.]

Отдавая этот приказ, В. А. Ачалов руководствовался не только здравым смыслом. Еще тогда, когда народ только-только начал собираться на Октябрьской площади, полковник А. А. Марков получил оттуда от своих разведчиков информацию, согласно которой на воскресенье Министерство внутренних дел разработало план крупномасштабной провокации. По этому плану, вместо намеченного митинга собравшихся должны были повести к Белому дому на прорыв блокады, а затем направить в Останкино, на Шаболовку, к Министерству безопасности, Министерству внутренних дел, Министерству обороны, Генеральному штабу и Кремлю. Был назван и человек, который разрабатывал этот план. [Запись бесед с А А. Марковым. Москва. 23 июня, 24 и 26 августа 2006 г. // Архив автора.]

По свидетельству А. А. Маркова, получив эту информацию, он сразу же передал ее А. М. Макашову, тот вместе с ним направился к В. А. Ачалову и предложил повторить свой доклад министру обороны. [Запись бесед с А. А. Марковым. Москва 23 июня и 24 августа 2006 г. // Архив автора]

В. А. Ачалов подтвердил факт получения подобных сведений и сообщил, что немедленно поставил в известность о них А. В. Руцкого. Однако они не произвели на исполняющего обязанности президента особого впечатления, так как слухи о планируемых Кремлем провокациях поступали в Белый дом почти каждый день и не подтверждались. [Запись беседы с В. А. Ачаловым. Москва. 27 июня 2006 г. // Архив автора. В 14.50 Р. И. Хасбулатов выступил с «Заявлением», в котором содержалось предупреждение о готовящейся Б Н. Ельциным в отношении Дома Советов провокации (ИвановИ.Анафема. С. 143)]

Как уже отмечалось, сообщение о том, что 3 октября планируется фиктивный прорыв блокады Белого дома, было получено на Краснопресненской набережной через казаков, охранявших подступы к Дому Советов на Дружинниковской улице, еще 2-го.

Из книги И. Иванова явствует, что первые сведения о возможной провокации Кремля, связанной с разблокированием Белого дома, стали «просачиваться с 27–28 сентября», то есть с того самого времени, когда Дом Советов оказался в полной блокаде и начались первые столкновения на улицах. Согласно этим слухам, подобная провокация была «ВОЗМОЖНА В ВЫХОДНЫЕ ДНИ». [Иванов И. Анафема. С. 145.]

КАК БЫЛА ВЗЯТА МЭРИЯ

Когда демонстранты пошли на прорыв блокады Белого дома, А. В. Руцкой вернулся в свой кабинет и, наблюдая за происходящим на улице из приемной, приказал без пропуска никого не пропускать в Дом Советов и усилить его охрану. [События 21сентября — 5октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы… // Портал «Русское воскресение».]

Затем Александр Владимирович по рации попытался связаться со «штабом МВД» в гостинице «Мир», чтобы прекратить начавшуюся стрельбу, но там «никто не отвечал». Тогда вместе с В. А. Ачаловым и В. П. Баранниковым он пошел к Р. И. Хасбулатову[Там же.]

Именно в этот момент в приемной и. о. президента появился пришедший с колонной демонстрантов И. В. Константинов, но уже не застал его. [Запись беседы с И. В. Константиновым. Москва. 3 октября 2006 г. //Архив автора. ] В отличие от И. В. Константинова И. М. Братищев и В. Г. Уражцев направились к Р. И. Хасбулатову. [Запись беседы с И. М. Братищевым. Санаторий «Подмосковье». 27 августа 2006 г. // Архив автора]

Как установила Комиссия Т. А. Астраханкиной, после короткого обмена мнениями у Р. И. Хасбулатова «было принято решение немедленно идти на балкон и обратиться к пришедшим людям за поддержкой, в том числе просить оказать содействие в занятии зданий мэрии и гостиницы „Мир“». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы. С 147.]

Едва только демонстранты заполнили площадь перед Белым домом, как начался митинг. «Я, — вспоминал позднее А. В. Крючков, — …поднялся на трибуну, точнее, на балкон Белого дома и открыл митинг. Стоял сплошной рев, крик радости: „Ура!“». [Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью В. Тихонову//Архив Н. О Глаголевой. ] Передавая настроения, царившие тогда у Белого дома, В. Шурыгин, на мой взгляд, довольно удачно сказал, что многие испытывали такое чувство, «как будто выпили по стакану водки». [Запись беседы с В В. Шурыгиным Москва. 12 июня 2006 г //Архив автора]

Вскоре из переулка, где расположено американское посольство, к Белому дому пригнали несколько грузовиков и военную машину связи. Кто-то, вспоминает Р. Мухамадиев, сказал, что «на этой машине есть радиопередатчик, мощности которого хватило бы на всю Москву и Московскую область. Минуты через три-четыре его наладили, и он заработал». После этого «по очереди стали обращаться к народу…Все сколько-нибудь известные политики, депутаты успели отругать из этой машины власти и самого Ельцина». И только «позднее… стало известно: то была вовсе не радиотрансляционная аппаратура, а устройство, посланное специальными органами для записи речей выступавших». [Мухамадиев Р.С. Крушение С 168–169.]

Кто именно выступал на этом митинге, когда и в каком порядке, требует выяснения. А. В. Крючков утверждал, что одним из первых к демонстрантам обратился Р. И. Хасбулатов. [Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью В. Тихонову // Архив Н. О. Глаголевой] Однако, опираясь на «стенограмму видеодокументов», И. Иванов пишет, что Р. И. Хасбулатов выступил после А. В. Руцкого. [Иванов И. Анафема. С. 160] Этот факт в беседе со мной подтвердил и присутствовавший на митинге И. В. Константинов. [Запись беседы с И. В Константиновым Москва. 8 июня 2006 г // Архив автора.]

Отметив, что на улицы столицы вышли сотни тысяч москвичей и что следует развивать достигнутый успех[Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»], А. В. Руцкой заявил: «Надо сегодня взять штурмом мэрию и Останкино». [Иванов И. Анафема. С. 160.] Р. И. Хасбулатов поддержал А. В. Руцкого[Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2 С. 113.] и призвал «доблестных воинов привести сюда войска, танки для того, чтобы штурмом взять Кремль». [Иванов И. Анафема. С. 160–161.]

Получается, что спикер и исполняющий обязанности президента назвали по крайней мере два из семи объектов, на счет которых поступило предупреждение с Октябрьской площади.

Выступление А. В. Руцкого хронометрируется по-разному: 15.35[Тарасов А. Провокация. С. 17] 15.45[Москва, осень-93. С. 430; Костиков В.В. Роман с президентом. С. 247.], 16.00[Зарипов Р. Люди легко становятся снайперами // Комсомольская правда. 1993. 5 октября. ] и 16.05[Иванов И. Анафема. С. 160.]. Р. И. Хасбулатов утверждает, что до 15.30 он проводил пресс-конференцию, затем к нему пришел В. П. Баранников, потом — В. Уражцев. Только после этого В. А. Агафонов, В. А. Ачалов и В. Г. Сыроватко уговорили его выступить на митинге. [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 1. С. 320;Т 2. С. 168] В «рабочем дневнике» Руслана Имрановича зафиксировано, что В. Г. Уражцев появился в его кабинете в 16.00, В. А. Агафонов и В. Г. Сыроватко еще позже — в 16.30. [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. С. 305.] «На таймере оператора М<инистерства> Б<езопасности>», говорится в воспоминаниях Р. И. Хасбулатова, зафиксировано, что он начал выступать в 16.52[Там же. С. 119.].

Рассматривая приведенные точки зрения, сразу же следует исключить 15.35, так как в это время блокада Белого дома была еще только-только прорвана.

Очень осторожного отношения требует и «дневник» Р. И. Хасбулатова. Дело в том, что И. М. Братищев и В. Г. Уражцев направились к спикеру сразу же после прорыва блокады и находились в его кабинете очень недолго. [Запись беседы с И М. Братищевым. Санаторий «Подмосковье». 27 августа 2006 г. // Архив автора. ] Проверить это позволяет «чья-то записанная от руки хронология событий, оборванная на полуслове», которая была обнаружена в кабинете Р. И. Хасбулатова после падения Белого дома. Эта «хронология» велась по ходу событий и позволяет почти с абсолютной точностью датировать данный эпизод. В ней значится, что В. Г. Уражцев появился у Р. И. Хасбулатова «в 15.40». [Зарипов Р., Чумаченок О.З автрак в «Белом доме» закончился ужином в Лефортово // Комсомольская правда. 1993. 7 октября.]

В ходе следствия выяснилось также, что «оператор М[инистерства] Б[езопасности], который снимал на видеокассету захват мэрии, забыл перевести время на час позже, на летнее время». Следовательно, Руслан Имранович начал свое выступление на митинге не в 16.52, а в 15.52. [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С. 168.]