Расстрел «Белого дома». Черный Октябрь 1993 года Островский Александр
В 17.00 очередной митинг в поддержку Верховного Совета начался на площади Восстания. По свидетельству петербургского журналиста Константина Анатольевича Черемных, к назначенному времени собралось около ста человек. [Запись беседы с журналистом Константином Анатольевичем Черемных. СПб. 1 мая 2006 г. По телефону // Архив автора. ] В 18.00 появилась милиция и разогнала митингующих. [Хроника // Газета. 2003 3 октября.]
Вспоминая это событие, К. А. Черемных отметил несколько бросившихся ему в глаза деталей. Во-первых, когда митинг уже начался, на площади одновременно появилось несколько десятков парней, одетых в черные кожаные куртки. Во-вторых, именно эти молодые люди первыми вступили в драку с милицией и начали возводить баррикады. А в-третьих, на удивление откуда-то сразу же появился необходимый «строительный материал». [^ Запись беседы с журналистом Константином Анатольевичем Черемных СПб. 1 мая 2006 г. По телефону // Архив автора]
Последнее обстоятельство нашло отражение и в воспоминаниях лидера «Трудовой России». «1 октября, — вспоминает В. И. Анпилов, — мы перекрыли Садовое кольцо у площади Восстания. УЛИЦЫ И ДВОРЫ В ОКРУГ БЫЛИ ПУСТЫМИ. ПЕРЕГОРАЖИВАТЬ ДОРОГУ ВРОДЕ БЫ БЫЛО НЕЧЕМ. НО КАК ТОЛЬКО ЦЕЛЬ ПОЯВИЛАСЬ, ВСЕ НАШЛОСЬ — компрессор какой-то как из-под земли выкопали, люльки со строительных лесов сняли, старые шины обнаружили, скамейки. За 15 минут была построена баррикада, которая остановила движение по Садовому кольцу». [Момент истины // Завтра 1998. 29 сентября (интервью В И. Анпилова).]
Полная картина событий этого дня еще ждет своего исследователя. По утверждению Р. И. Хасбулатова, в этот день дело не ограничилось избиениями, было «убито БОЛЕЕ 10 ЧЕЛОВЕК — женщины, пенсионеры, молодые люди». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2 С. 304.]
Однако до сих пор нам известна только одна фамилия. Это слесарь котельной Верховного Совета Валентин Алексеевич Климов. [Иванов И. Анафема. С. 135.]
1 октября, по всей видимости вечером, состоялось заседание Штаба ФНС с участием В. Уражцева. А. В. Крючков предложил следующий план: организовать 2 октября митинг у МИДа и направить митингующих к Дому Советов. [Козлов Е.А. На митингах в Москве // Коммунист Ленинграда. 1993 № 5 6 ноября] Об истинном смысле этой акции свидетельствует листовка Политсовета РПК, выпущенная в тот же день 1 октября. В ней выдвигалось требование СНЯТЬ ОСАДУ БЕЛОГО ДОМА и поставить радио и телевидение под контроль народа, сформировать правительство «народного доверия», «привлечь» Б. Н. Ельцина «к ответственности по закону». [Там же. Листовки Белого дома. С. 147.]
Утром 2 октября «погода улучшилась, — вспоминает А. Залесский, — потеплело, выглянуло солнце… В здании включили электричество. В буфетах вновь появился горячий чай и кофе, бутерброды с копченой колбасой. С утра через пропускной пункт хлынул нескончаемый поток журналистов. Потеплело и на душе. Хотя не было уверенности, что произошел поворот в лучшую сторону, но так уж устроен человек: пока живет, надеется». [Залесский А. Конец Дома Советов (воспоминания очевидца) // Наш современник. 2003. № 9. С. 212.] Насколько удалось установить, электричество появилось в Белом доме около 10.00, а журналисты в 11.00. [Хроника // Газета. 2003. 3 октября.]
К этому времени уже шло очередное заседание съезда народных депутатов, окончательно превратившегося в митинг. Одним из первых на этом заседании выступил «владыка Кирилл», после чего он уехал с Ворониным, Валентиной Домниной и Равкатом Чеботаревским в Свято-Данилов монастырь на переговоры. [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2 С. 301.]
«Камнем преткновения, — утверждает А. Залесский, — оказался вопрос о сдаче оружия. Правительственная сторона требовала сдачи оружия ей. Верховный Совет и Руцкой предлагали сдать его под контролем двухсторонней комиссии на склад Дома Советов, то есть туда, где оно хранилось раньше, снять милицейское оцепление и ПРЕДОСТАВИТЬ ПАРЛАМЕНТУ ЭФИР для объяснения народу своей позиции». [Залесский А. Конец Дома Советов (воспоминания очевидца) // Наш современник 2003 № 9. С. 212]
Однако приехавшие в 14.00 из Свято-Данилова монастыря в Белый дом Ю. М. Воронин и адмирал Р. Чеботаревский информировали спикера о том, что яблоком раздора стал «указ № 1400», отменять который и, следовательно, признавать представителей Белого дома представителями парламента Кремль отказался. [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С 301.] Единственное, что удалось в тот день — подписать «программу мер по нормализации обстановки вокруг Белого дома». [Хроника // Газета. 2003. 3 октября.]
Когда в 15.00 Р. И. Хасбулатов начал свой «традиционный брифинг для журналистов», то обратил внимание, что их было в два раза меньше, чем обычно. «Оказывается, западные посольства… предписали своим журналистам немедленно покинуть Парламентский дворец». [Хасбулатов Р.И.Великая российская трагедия. Т. 2. С. 302]
Это свидетельствовало о том, что иностранные дипломаты или не верили в положительный исход переговоров, или же заранее были проинформированы, что они закончатся неудачей.
ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ
И действительно, главные события в тот день разворачивались не в Белом доме, не в Кремле и не в Свято-Даниловом монастыре, а на улицах столицы.
В субботу 2 октября мэрия организовала празднование 500-летия Арбата. [Анпилов В.И. Наша борьба С. 124. Махаиский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] А на Смоленской площади с 11.30 начали собираться участники запланированного митинга. [Москва, осень-93. С. 318.]
Место для митинга было выбрано очень «удачно»: с одной стороны, прямо под окнами Министерства иностранных дел, что сразу же позволяло привлечь к нему внимание из-за рубежа, с другой стороны, в непосредственной близости от парламента, что позволяло направить митингующих на прорыв блокады Белого дома.
Одним из первых — в 9.30 — на Смоленской площади появился В. И. Анпилов. К этому времени площадь уже была оцеплена милицией, движение по Садовому кольцу перекрыто плотными рядами ОМОНа в странной камуфляжной форме: черные пятна на светло-голубом фоне. Народный язык тут же подобрал к ним точное словцо: «крапатые». Оказалось, это был ОМОН, переброшенный в Москву из родного города Ельцина — Свердловска. «От „крапатых“, — пишет В. И. Анпилов, — несло чесноком и уральской самогонкой». [АнпиловВ.И. Наша борьба. С. 124]
Надо отдать должное Виктору Ивановичу. Не всякий политик так хорошо разбирается в самогоне.
С самого же начала события стали развиваться не так, как планировались. Митинг еще не успел начаться, как «Анпилов, — вспоминает один из его участников, — зачем-то отвел своих в сторону гастронома. В сквере против МИДа нас осталось около батальона». [Озеров В. Черный август// Мысль. 1993 № 20–21 (42–43). С. 5.] По некоторым данным, В. И. Анпилов увел за собою около 300 человек, а в сквере вместе с A. В. Крючковым осталось 600–700 человек. [Из хроники событий вокруг Белого дома // Бюллетень Левого информцентра. 1993. № 39 (92).]
«На митинг ФНС, — вспоминает В. И. Анпилов, — через дорогу от МИДа, пропускали только с Андреевскими флагами, „красных“ же оттеснили от „патриотов“ и прижали к самой стене высотного здания». [Анпилов В.Я. Наша борьба. С. 123–124.]
Из числа выступавших на митинге ФНС можно назвать B. Аксючица, В. Алксниса, Б. М. Гунько, А. Калинина, В. Г. Уражцева. Особо следует выделить выступления лидеров РПК А. В. Крючкова и Е. А. Козлова. Призвав собравшихся оказывать помощь штабу ФНС, «предоставив в его распоряжение автотранспорт, радиостанции и другую технику», А. В. Крючков в полном соответствии с принятым накануне решением предложил направитьсяк «Беломудому» и образовать там «живую цепь снаружи вокруг оцепления», «выставив постоянный пикет на мосту напротив Дома Советов». [Из хроники событий вокруг Белого дома // Бюллетень Левого информцентра. 1993 № 39 (92).]
На митинге была принята резолюция, которую зачитал Е. А. Козлов. В ней содержались следующие требования: «1) вывести из Москвы подразделения ОВД; 2) проведение одновременных выборов в марте; 3) избирательные комиссии должны контролироваться совместно Верховным Советом и Советом Федерации; 4) гарантом демократических выборов народных депутатов должно являться правительство национального доверия; 4) отстранение Ельцина от власти либо вообще ликвидация поста президента; 5)деблокирование Верховного Совета». [Козлов Е.А. На митингах в Москве // Коммунист Ленинграда 1993 № 5.6 ноября.]
В 13.00, когда митинг уже подходил к концу, появились омоновцы и начали вытеснять митингующих из сквера. [Аксючиц В.В. «России в этот хомут не пролезть» // Путь. 1993. № 10–11 (30). ] «На нас, — пишет один из участников митинга, — наваливается батальон ОМОНа. Не принимая боя, отходим к Бородинскому мосту. Они — следом. Мы потопали, волоча их за собою и следя, чтобы не отставали, на Киевский вокзал». Здесь одни «растворились в толпе» [Озеров В. Черный октябрь// Мысль. 1993. № 20–21 (42–43). С 5.], другие попытался продолжить митинг[Аксючиц В.В. «России в этот хомут не пролезть» // Путь. 1993. № 10–11 (30).].
Однако не все митингующие из сквера отошли к Киевскому вокзалу. Часть людей вместе с И. В. Константиновым переместились в сторону МИДа и влились в толпу митингующих под руководством «Трудовой России». [Запись беседы с И. В Константиновым. Москва. 8 июня 2006 г. // Архив автора.]
Здесь для митинга была выбрана «временная сцена», сооруженная к празднику у ресторана «Арбат» на пересечении Арбата и Садового кольца, через дорогу от Министерства иностранных дел. Рядом, «там, где Арбат выходит на Смоленскую площадь», сооружалась еще одна «временная сцена», но «достроить ее не успели. У сцены валялись арматура, железные уголки, другие крепежные детали: готовое оружие для самообороны. Между недостроенной сценой и углом здания МИД остался проход шириной метра в полтора». [Анпилов В.И. Наша борьба С. 124.]
Главную роль здесь играли лидеры «Трудовой России»: Виктор Анпилов, Владимир Гусев, Игорь Маляров и Борис Хорев, [Там же С. 123–124] кроме них, среди выступавших были Валерий Иванович Скурлатов, Виталий Георгиевич Уражцев, Владимир Макарович Якушев. [Махаиский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
По некоторым данным, около 14.00 появились бойцы спецназа Софринской бригады. Они «без излишней жестокости» начали теснить митингующих с Садового кольца на Арбат. Затем к ним на помощь пришел ОМОН. И тогда у впадения Арбата в Садовое кольцо раздались «оглушительные вопли попадавших под удары женщин». [Из хроники событий вокруг Белого дома // Бюллетень Левого информцентра. 1993. № 39 (92)]
«…Когда „крапатые“ побежали с дубинками наперевес на 'Трудовую Россию, — пишет В. И. Анпилов, — явно надеясь „размазать“ нас по стене высотного здания, по этому узкому проходу удалось увести людей из-под удара, а затем метанием гаек, болтов отсечь разъяренный ОМОН от людей… Наши тут же овладели недостроенной сценой и подняли над ней Красный флаг, как над баррикадой». [Анпилов В.И. Наша борьба. С 124.]
«„Крапатые“, — вспоминает В. И. Анпилов, — предприняли вторую попытку прорваться в наш тыл с Арбата, теперь уже и со стороны гастронома „Смоленский“, и это им удалось. В наших рядах оказались два безногих инвалида: один ветеран войны, другой помоложе… Один из „крапатых“ настиг инвалида помоложе и страшным ударом дубинки по голове свалил его с костылей». [Там же.]
По некоторым данным, омоновцу, сбившего инвалида с ног, этого показалось мало и он ударил его еще ногой, в результате чего «проломил ботинком голову». [Из хроники событий вокруг Белого дома // Бюллетень Левого информцентра. 1993. № 39 (92)] «Мужики! Бей их арматурой!» — закричал высокий, статный Валерий Сергеев, подполковник запаса пограничных войск, и взял в руки полутораметровый «уголок». [АнпиловВ.И. Наша борьба. С. 124]
Почти мгновенно была разобрана «временная сцена, сооруженная для праздника Дня Арбата, и в ход пошли стальные трубы и профили. Контратака была яростной, и ОМОН, потеряв до 25 человек, бежал с поля боя. Садовое кольцо перекрыли баррикады и пылающие костры». [Ильин М. Черный октябрь // Октябрьское восстание 1993 года.]
На помощь омоновцам был брошен батальон внутренних войск. В это время у метро «Смоленская» находилась «огромная толпа молодежи», которую с трудом сдерживало милицейское оцепление. «Увидев бегущих на нее солдат с дубинками, — пишет В. И. Анпилов, — молодая, упругая пружина распрямилась и сама пошла в контратаку». «Кулаками, камнями молодые смяли хорошо экипированного противника, обратили его в бегство и освободили всю проезжую часть Садового кольца от проспекта Калинина до Смоленской площади». [Анпилов В.И. Наша борьба С 124, 131.]
«Спецназовцы, экипировавшись щитами и шлемами, — сообщал корреспондент Левого информцентра, — вновь пошли в наступление, но были отогнаны градом камней. Демонстранты перекрыли движение на Садовом кольце, и там появились баррикады». [Из хроники событий вокруг Белого дома // Бюллетень Левого информцентра. 1993. № 39(92). ] Появились они и на Арбате. [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 131] Причем, если верить очевидцам, баррикады появились «в мгновение ока» [Там же. ], «выше, чем у Дома Советов» [Из хроники событий вокруг Белого дома // Бюллетень Левого информцентра. 1993. № 39(92).]. И снова из ничего.
Возведение баррикад объяснить нетрудно. Труднее объяснить, зачем возле них среди белого дня стали разводить костры, причем из непонятно откуда взятых автомобильных покрышек, дающих, как известно, больше дыма, чем тепла и огня. Зато картина получилась впечатляющая. Особенно для журналистов, для теле- и кинооператоров: Смоленская площадь, баррикады и поднимающиеся из-за них вверх на фоне Министерства иностранных дел языки красного пламени и клубы черного дыма.
На Смоленской площади К. А. Черемных тоже заметил, как в толпу митингующих влилось несколько десятков человек в черных кожаных куртках, которые, как и на площади Восстания, первыми вступили в сражение с ОМОНом, а затем начали возводить баррикады. [Запись беседы с журналистом Константином Анатольевичем Черемных. СПб. 1 мая 2006 г. По телефону // Архив автора]
По свидетельству Э. 3. Махайского, одна баррикада пересекала Садовое кольцо у Арбата, а вторая — у выхода со станции метро «Смоленская». «Над баррикадой, расположенной ближе к Арбату, — вспоминает очевидец, — развевались три черно-желто-белых флага, один андреевский и транспарант: „Мы русские! С нами Бог!“, а над другой баррикадой — красный флаг». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»]
На недостроенной сцене, снова начался митинг. [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 131.]
В 17.05 было сделано объявление, что «достигнута договоренность»: омоновцев отводят, митингующие уходят. Однако эта договоренность почему-то осталась невыполненной. В 19.40 В. Г. Уражцев снова сообщил, что им и И. В. Константиновым достигнуто соглашение с руководителем оцепления полковником Г. Н. Фекличевым о прекращении митинга. В 21 час большая часть митингующих во главе с И. В. Константиновым построилась в колонну и организованно ушла. К этому времени на площади находилось около 1500 человек. [Из хроники событий вокруг Белого дома // Бюллетень Левого информцентра 1993 № 9(92).]
Ходили слухи, что 2 октября на Смоленской митингующие «потеряли до 80 человек ранеными и убитыми». [Ильин М. Черный октябрь // Октябрьское восстание 1993 года. ] А вообще с 27 сентября по 2 октября около тысячи человек обращались «в травмопункты за медицинской помощью». Причем среди пострадавших было «больше 200(!!!) женщин и даже 9-летняя девочка, которой у метро „Баррикадная“ омоновец одним ударом дубинки сломал ключицу и нанёс сотрясение мозга». [Шурыгин В. Отморозки // Завтра. 2003 8 октября. ] Но все эти данные нуждаются в проверке.
Оценивая позже значение субботних событий, И. В. Константинов отметил две важные черты: во-первых, впервые митингующие от обороны перешли к нападению, а во-вторых, до этого дня ни одно уличное сражение не достигало такого ожесточения. [Запись беседы с И. В. Константиновым. Москва. 8 июня 2006 г. // Архив автора.]
На мой взгляд, в событиях 2 октября на Смоленской площади более важным являлось другое. Как уже отмечалось, В. И. Анпилов собрал на свой митинг всего несколько сот человек. Самая большая цифра, которую называют участники и очевидцы тех событий, — полторы тысячи человек.
При желании МВД имело возможность разогнать собравшихся в течение нескольких минут. С этим вполне мог справиться батальон ОМОНа. Однако митингующие держались в центре столицы, на одной из самых оживленных магистралей города, возле Министерства иностранных дел почти десять часов.
Следовательно, этот очаг напряжения был нужен Кремлю.
И действительно, на протяжении всей субботы не только отечественные, но и зарубежные СМИ рассказывали о «мятежниках», которые вышли на улицы в центре Москвы, показывали горящие баррикады и клубы черного дыма от подожженных автомобильных шин. И все это сопровождалось комментариями о бесчинствах и насилии сторонников Белого дома.
И. В. Константинов прав, события 3 октября начались в воскресенье 2-го. Это была и генеральная репетиция, и хорошо продуманная психологическая провокация.
Несмотря на то что Совет патриотических сил накануне планировал этот митинг, развитие событий пошло по другому сценарию. Е. А. Козлов утверждает, что он пытался перехватить митингующих, которых В. Г. Уражцев повел к Киевскому вокзалу, чтобы направить их к Белому дому. Но сделать это ему не удалось, хотя накануне В. Г. Уражцев одобрил план А. В. Крючкова и даже поставил ему за него пять с плюсом. [Козлов Е.А. На митингах в Москве // Коммунист Лени града. 1993. № 5 6 ноября]
Не сумев вернуть возглавляемую В. Г. Уражцевым колонну, Е. А. Козлов отправился к Дому Советов. И тут, видя, как со Смоленской площади поднимаются клубы черного дыма, он вдруг подумал: а не является ли все это провокацией. Вступив в переговоры с находившимися в оцеплении в районе американского посольства дзержинцами, Е. А. Козлов вдруг услышал от одного из бойцов, что завтра все это закончится. [Запись беседы с Е. А. Козловым. С.-Петербург. 26 апреля 2006 г // Архив автора.]
Евгений Александрович не знал тогда, что в тот же день был перехвачен радиоразговор высшего милицейского начальства, в ходе которого упоминалось подготавливаемое на воскресенье Всенародное вече, а далее говорилось: «В понедельник утром все будет кончено». [Руцкой АВ. Кровавая осень. С. 375.]
Не знал Евгений Александрович тогда и того, что накануне сотрудники милиции передали казакам, охранявшим баррикаду на Дружинниковской улице, еще более важное сообщение: 3 октября Белый дом будет разблокирован, но «фиктивно», в результате «прорыва восставшего народа». [Бузгалин А., Колганов А. Кровавый октябрь в Москве. Хроника, свидетельства, анализ событий. 21 сентября — 4 октября 1993 г. 2 изд М, 1994. С. 47.]
Получив у Белого дома тревожную информацию, Е. А. Козлов поспешил в штаб-квартиру РПК на улицу Климашкина и здесь не только поделился с А. В. Крючковым полученными сведениями, но и высказал свои сомнения: не заманивают ли их в ловушку, не провоцируют ли специально на активные действия, чтобы затем применить силу, а пролившуюся кровь списать на коммунистов. А. В. Крючков назвал эти рассуждения «чепухой». [Запись беседы с Е А. Козловым. С — Петербург. 26 апреля 2006 г. // Архив автора]
С улицы Климашкина Евгений Александрович отправился в Краснопресненский Совет, где царила эйфория по поводу событий на Смоленской площади. [Запись беседы с Е. А. Козловым. С — Петербург 5–7 июля 2006 г // Архив автора.]
То ли здесь, то ли в штаб-квартире партии что-то произошло, о чем Евгений Александрович рассказывать пока не хочет. Мне удалось вытянуть из него только два, но очень важных свидетельства. Во-первых, одна из задач, которая ставилась А. В. Крючковым на следующий день, — это прорыв блокады Белого дома. А во-вторых, при обсуждении предстоявших в воскресенье событий он, Е. А. Козлов, заявил, что участвовать в них не будет. [Там же.]
А поскольку вопрос о деблокировании обсуждался и раньше, можно предполагать, что 2 октября рассматривались более радикальные действия, о которых Евгений Александрович говорить пока не желает.
В связи с этим нельзя не отметить, что в рассматриваемое время одним из ближайших соратников А. В. Крючкова и его другом был Павел Павлович Николаев. «Пал Палыч» обычно ходил в форме офицера милиции, принимал участие в создании РПК, входил в состав ее ЦИК и не скрывал от товарищей по партии, что являлся действующим офицером Министерства безопасности. А. В. Крючков внимательно прислушивался к его советам и рекомендациям. Поэтому некоторые смотрели на П. П. Николаева как на «серого кардинала».
Но тогда возникает вопрос: не направляло ли через него деятельность РПК Министерство безопасности? По свидетельству одного из членов этой партии, А. В. Крючков, видимо, задумывался над этим, но пытался вести свою собственную игру. Так ли это было на самом деле, сказать сейчас трудно.
Когда 2 октября, уже после 19.00, сведения о сражении на Смоленской площади достигли Белого дома, Р. И. Хасбулатов поставил вопрос онеобходимости «переходить к решительному противодействию путчистам». Наступает «решающий этап», заявил он, «нужен всплеск негодования людей и действия власти — законной власти. Но без кровопролития. Без угрозы применения оружия». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С. 302]
2 октября А. В. Руцкой подписал указ № 31 «О Президиуме Совета министров — правительстве Российской Федерации», которым «за поддержку антиконституционных действий Ельцина Б. Н. освободил от занимаемых должностей Председателя Совета министров — Правительства Российской Федерации Черномырдина В. С, Гайдара Е. Т., Шумейко В. Ф., Лобова О. И., Шахрая С. М., Заверюху А. X., Геращенко В. В., Сосковца О. Н., Квасова В. П., Козырева А. В., Федорова Б. Г., Шохина А. Н., Чубайса А. Б., Ярова Ю. Ф.». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы С. 134] Одновременно был поставлен вопрос о создании нового правительства. [Костиков В.В. Роман с президентом. С 244–245.]
Этот шаг имел чисто демонстративный характер, поскольку власть и. о. президента не распространялась дальше Краснопресненской набережной.
Подобный же демонстративный характер имел и призыв Р. И. Хасбулатова к регионам «„воздействовать“ на власти блокированием железных дорог, перекрытием нефтепроводов, коммуникаций». [Хроника // Газета. 2003. 3 октября]
Заканчивая этот день, спикер отметил в своем «рабочем дневнике»: «Сажусь писать краткую исповедь-письмо о причинах переворота. Возможно, нас здесь всех перебьют». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С. 304.]
Эта запись была сделана не случайно. По свидетельству М. Ройза, в ночь с 2 на 3 октября руководители Белого дома обсуждали возможность штурма Белого дома, который ожидался в 4 часа утра следующего дня. [Ройз М. Кровавый пасьянс. С. 214.]
По всей видимости, после этого Р. И. Хасбулатов выступил с обращением к армии, в котором, повторив характеристику событий 21 сентября как государственного переворота, напомнив об отрешении Б. Н. Ельцина от должности президента, заявил:
«Б. Ельцин, преступив закон и присягу в верности Конституции, продолжает чинить произвол и беззаконие по всей стране. К Дому Советов подтягиваются все новые воинские формирования, он опоясан колючей проволокой… По всей Москве идут митинги и массовые избиения митингующих. Уже есть жертвы… Дорогие товарищи! Вы принимали присягу на верность народу и Конституции — так защитите народ и Конституцию! Приходите на площадь Свободной России… Сохранять нейтралитет в таких условиях — это означает отдать на растерзание путчистам и их приспешникам свой народ». [Иванов И. Анафема. С 140.]
Так начинался роковой день 3 октября 1993 года.
Глава 4
ДНЕМ 3 ОКТЯБРЯ
ХОД КОНЕМ
«На этот день, — вспоминал А. В. Крючков, — оппозиция в лице „Трудовой России“, Российской партии коммунистов, Фронта национального спасения наметила проведение митингов в нескольких точках Москвы». [Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью Вячеславу Тихонову // Из архива Н. О. Глаголевой. ] В 12.00 должен был начаться митинг на Смоленской площади[Уражцев В. Берегитесь, лысые/ Сны в палате номер шесть (материал подготовил В Воронов) // Столица. 1994. № 4. С. 17], в 13.00 на Советской[Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью Вячеславу Тихонову // Из архива Н. О. Глаголевой. ], в 14.00 на Октябрьской[См. далее.].
Митинг на Смоленской площади оказался немногочисленным, и его очень скоро разогнали. [Уражцев В. Берегитесь, лысые! Сны в палате номер шесть (материал подготовил В. Воронов) // Столица. 1994. № 4. С. 17.] Немного народа собралось и на Советской площади. [Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью Вячеславу Тихонову // Из архива Н. О. Глаголевой] Поэтому в центре событий этого дня оказалось «Всенародное вече», созванное «Трудовой Россией» на Октябрьской площади.
К этому дню «Трудовая Россия» готовилась более трех месяцев.
С инициативой проведения нового «Всенародного вече» В. И. Анпилов выступил еще в июне на Конгрессе антифашистских сил и тогда же предложил провести его в воскресенье 3 октября. [Запись беседы с В. И. Анпиловым. Москва. 22 июня 2006 г // Архив автора. ] Отмечая этот факт, Виктор Иванович пишет: вот что значит трезвый классовый прогноз. [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 116.]
Однако это — или простое совпадение, во что плохо верится, или же свидетельство, что сценарий осенних событий 1993 г. разрабатывался еще летом. [В связи с этим обращает на себя внимание статья, опубликованная 11 июня на страницах «Курантов», которая называлась «И вторая русская революция может закончиться в октябре» {Бондарев В. И вторая русская революция может закончиться в октябре // Куранты. 1993. 11 июня).]
Разговоры о предстоящем выступлении велись открыто. [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] И открыто велась его подготовка. Первая известная нам листовка, содержащая призыв собраться в воскресенье 3 октября в 14.00 на Октябрьской площади, появилась 27 сентября. [ЦИК РПК. Информационный бюллетень. 1992. № 2 С. 17–18, 18–19]30 октября с подобной же листовкой выступили Президиум Московского комитета ФНС и Политсовет ЦИК РПК. [Листовки Белого дома. С. 141. См. также С. 148.] Почти весь день 1 октября В. И. Анпилов с группой соратников провел в Пролетарском районе, призывая рабочих выйти в воскресенье на улицы города. [Анпилов В.И. Наша борьба С. 123.]
Что такой пропагандой занимался В. И. Анпилов, нет ничего удивительного. Удивительно другое. В то время, когда Белый дом находился почти в полной информационной блокаде, объявление о митинге, созываемом 3 октября на Октябрьской площади, накануне прозвучало по радио[3 октября. Тринадцатый день противостояния // Век XX и мир. 1993. № 7-12. Хроника текущих событий. С. 224.] и телевидению[Хатюшин В.В. «Кругом измена, трусость и обман…» // Молодая гвардия. 1994 № 2. С 25.].
В воскресенье день выдался на редкость безветренным, теплым и солнечным. [Хатюшин В.В. «Кругом измена, трусость и обман.» // Молодая гвардия. 1994. № 2. С. 25.] Над городом было безоблачное небо, градусник показывал +14 С. [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] «Ночь, — вспоминает В. И. Анпилов, — я провел в штабе „Трудовой России“, который находился все дни восстания в небольшом помещении, предоставленном нам депутатами Октябрьского районного Совета Москвы. Рано утром 3 октября вместе с товарищами решили „просочиться“ в блокадный Дом Советов, чтобы согласовать с руководством Верховного Совета наши действия во время Всенародного Вече». Однако возле Белого дома В. И. Анпилова задержали, и, если верить ему, лишь случайно ему удалось ускользнуть из рук милиции, после чего он отправился на Октябрьскую площадь. [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 131–132.]
«К началу митинга, назначенного на 14 часов, — читаем мы в материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной, — Октябрьская (Калужская) площадь была оцеплена сотрудниками милиции. Движение транспорта в районе площади, включая движение по Садовому кольцу, было перекрыто. Наиболее мощное оцепление из нескольких рядов сотрудников милиции в бронежилетах и касках, со щитами и дубинками стояло на въезде на улицу Георгия Димитрова (Большую Якиманку). Оно было усилено поставленными поперек улицы позади сотрудников милиции грузовыми машинами. Сотрудниками милиции были также оцеплены улица Житная и площадка вокруг памятника В. И. Ленину. В то же время выходы на Калужскую (Октябрьскую) площадь со станции метро „Октябрьская“, из которых в основном прибывали участники митинга, закрыты не были». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 139–140.]
«Две станции метро „Октябрьская“ (кольцевая и радиальная), — пишет И. Иванов, — работали на полную мощность. Люди группками стекались с прилежащих улиц, как на майскую демонстрацию… И очень скоро пространство перед памятником на площади стало напоминать бурлящий котел с разноцветными пятнами транспарантов и стягов, блеском щитов „защитников порядка“». [Иванов И. Анафема. С. 144.]
Когда около 11 часов на Октябрьской площади появился В. И. Анпилов, там уже толпился народ. «Вокруг памятника Ленину — пишет лидер „Трудовой России“, — оцепление солдат внутренних войск. За ними — ОМОН. Люди хотят пройти поближе к памятнику, но их не пускают. То тут, то там вспыхивает перебранка». [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 132]
Описывая события того дня, член «Мемориала» А. Черкасов утверждает, что милиция вела себя на площади мирно, никаких столкновений между пришедшими на митинг и блюстителями порядка не было. [Черкасов А. Работая над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
Первоначально события действительно развивались именно так. Но, по свидетельству одного из очевидцев, около 12.00 «белые каски» начали теснить людей у памятника Ленину и использовать против них дубинки. [Площадь Свободной России. С. 59 (рабочий Павел).]
«…Вдруг, — отмечает В. И. Анпилов, — словно стон вырвался из сотен сердец: неожиданным ударом омоновской дубинки повержен на мостовую человек. И опять (наваждение какое-то!) удар принял на себя инвалид без ноги. Толпа расступилась вокруг лежащего без сознания человека. „Убили! Убили!“ — раздались гневные голоса. Машина „скорой помощи“ была на месте первого кровопролития того дня уже через три минуты… инвалида увезли, а кольцо ОМОНа начинает СЖИМАТЬ народ на Октябрьской площади». [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 132.]
Видимо, именно в этот момент здесь появился народный депутат Р. С. Мухамадиев. «Станция метро открыта, — вспоминает он, — милиция соблюдает порядок, даже подбадривает: „Выходите, граждане, побыстрее, выходите живее“. На площади должен состояться большой митинг, об этом знает вся Москва. Но будто городская администрация еще не дала санкции на его проведение. Она получена только от районной администрации». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 148.]
«Толкаясь и протискиваясь, — читаем мы далее, — поднялись наверх, вышли на залитую солнцем площадь… На противоположной от станции стороне стоят семь-восемь машин „скорой помощи“. В эти машины уже кого-то несут на носилках. Доносятся громкие возгласы: „Ельцин — фашист! Убийца…“ Там и сям старики и старушки, кому удается приблизиться к сотрудникам милиции, ведут „агитационно-пропагандистскую“ работу». [Там же.]
На глазах у Р. С. Мухамадиева вокруг одной из старушек-агитагорш начинается драка с милицией. [Там же. С 148–149.] «Про старушку забывают… Кто-то шарахается в сторону с окровавленным лицом, кого-то уводят, кто-то остается лежать». И «такая картина на каждом шагу, в каждом переулке». [Там же. С. 149.]
«Группу мужчин, каким-то образом оказавшихся на Ленинском проспекте, — пишет Р. С. Мухамадиев, — окружили омоновцы, защищенные щитами, касками. Для начала били резиновыми палками по головам, а потом, когда люди немного приходили в себя, валили на асфальт и остервенело начинали топтать, пинать сапогами. У тех, кто пытался как-то поднять голову и встать на ноги, положение еще хуже — их бьют ребром железного щита. По голове ли, по шее или позвоночнику — об этом никто не думает, всех подряд словно косами косят. Даже, подходя, проверяют лежащих неподвижно в лужах крови. Дескать, не притворяются ли мертвыми… К безжизненным телам подъехали рядом стоявшие машины „скорой помощи“. Никто не стал проверять, живы ли потерпевшие, нет ли, — побросали на носилки и отнесли в эти машины. И все три машины, выстроившись в ряд, с тревожным пронзительным ревом понеслись к центру города». [Там же. С. 149–150.]
Так обстояло на самом деле. Как же в этих условиях вели себя организаторы митинга?
Когда я попытался найти ответ на этот, казалось бы, простой вопрос, сразу же столкнулся с совершенно неожиданной для меня проблемой. В. И. Анпилов, к которому я обратился, заявил, что возглавляемая им «Трудовая Россия» собирала «Всенародное вече» на 17.00. Поэтому никакого отношения к митингу, назначенному на 14.00, не имела. [Запись беседы с В. И. Анпиловым. Москва. 22 июня 2006 г. // Архив автора.]
Однако в моем распоряжении имеется листовка, полный текст которой гласит: «3 октября. МОСКОВСКОЕ ВЕЧЕ. Да — СССР! Нет — войне. Долой Беловежский сговор! К суду президентов, поправших волю народа! За решетку предателей и спекулянтов! Нет реформам ЦРУ! Власть-трудящимся! Сбор участников Московского Вече 3 октября в 14.00 на Октябрьской площади. „Трудовая Россия“». [Листовка «Трудовой России»// Архив автора.]
Имеется также свидетельство Михаила Матюшина, который утром 3 октября оказался в Краснопресненском райсовете. «Выступивший на собрании лидер „Трудовой Poccии“ В. И. Анпилов, — пишет он, — сообщил, что в 14 часов на Октябрьской площади (Садовое кольцо) состоится митинг». [Матюшин М. Площадь расстрелянных // Кровавый октябрь. Свидетельства очевидцев. Ярославль, 1994. С. 35.]
По свидетельству Виктора Ивановича, штаб по организации вече включал весь Оргкомитет Российской коммунистической рабочей партии (РКРП), лидером которой он был. Однако, когда я поинтересовался у него, кто именно входил в Оргкомитет и как среди его членов распределялись обязанности, Виктор Иванович, пересыпая свою речь матом, раздраженно начал говорить о стихийности и ответа на поставленный вопрос не дал. Не удалось мне выяснить у него, кто должен был выступить на «вече» и чем планировалось его завершить. [Запись беседы с Д. И. Анниковым. Москва 22 июня 2006 г. // Архив автора]
Поскольку с призывом явиться на вече выступала не только «Трудовая Россия», с подобными же вопросами я обратился к И. В. Константинову. К моему удивлению, он заявил, что никакой договоренности у руководства ФНС с «Трудовой Россией» или РКПР о подготовке Всенародного вече не существовало. Поэтому никто конкретно в ФНС за его подготовку и организацию не отвечал[Запись беседы с И. В. Константиновым. Москва. 8 июня 2006 г // Архив автора].
Не смог я получить ответ на эти вопросы и у лидеров РПК Натальи Олеговны Глаголевой, которая тогда была заместителем председателя Политсовета ЦИК РПК[Запись беседы с Н О. Глаголевой. Москва. 15 июня 2006 г //Архив автора. ], и у Евгения Александровича Козлова. Причем Е. А. Козлов прямо заявил, что вопрос об участии РПК в организации воскресного митинга на Октябрьской площади в руководстве партии специально не обсуждался и он не помнит, чтобы Политсовет назначал кого-нибудь ответственным за его проведение. [Запись беседы с Е А. Козловым. С.-Петербург. 5 июля 2006 г //Архив автора.]
Из этого вытекает, что вся ответственность за организацию Вече лежала на РКРП, «Трудовой России» и лично на В. И. Анпилове. Но возможно ли, чтобы организация, готовящая митинг, ограничилась бы только объявлением о нем, не назначив ответственных за его проведение лиц, не распределив между ними обязанности, не наметив выступающих, не заготовив проекта принимаемого документа и т. д.? Когда об этом я спросил Е. А. Козлова, на счету которого проведение не одного митинга, он, не задумываясь, ответил: «Нет». [Там же.]
Такой же ответ на этот вопрос я получил и от И. В. Константинова. [Запись беседы с И. В. Константиновым. Москва. 3 октября 2006 г. // Архив автора]
Еще более удивительно другое. Когда на Октябрьской площади стали собираться откликнувшиеся на призыв «Трудовой России» люди, а милиция пустила в ход дубинки, В. И. Анпилов исчез с площади и попытался увести с неё своих товарищей по партии — весь свой «оргкомитет».
Объясняя этот шаг, он пишет: «Надо как-то раздробить силы противника. Передаю через своих записку Владимиру Гусеву: „Уезжаю на Площадь Ильича. Передай по цепочке нашим: будем строить баррикады у завода“. Мой расчет был прост: завтра, 4 октября — понедельник, и если баррикада на Площади Ильича ПРОДЕРЖИТСЯ ДО НАЧАЛА РАБОЧЕГО ДНЯ, то мы не только отвлечем ОМОН, но и расширим географию народного восстания до металлургического завода „Серп и Молот“, где наверняка получим поддержку рабочих». [Анпилов В.И. Наша борьба. С. 132.]
«Раздробить силы противника» — это хорошо. Но на кого бросал лидер «Трудовой России» собравшихся по его призыву на Октябрьскую площадь людей? Когда я попытался получить у В. И. Анпилова ответ на этот вопрос, он с пролетарской прямотой указал мне на дверь. [Запись беседы с В. И. Анпиловым Москва. 22 июня 2006 г. // Архив автора.]
Выходит, что Всенародное вече являлось лишь приманкой, посредством которой днем 3 октября людей собирали на Октябрьскую площадь. На самом деле никакого «вече» лидеры «Трудовой России» проводить не планировали. Видимо зная, как будут развиваться события дальше и не желая участвовать в них, Виктор Иванович предпочел вместе со своими соратниками передислоцироваться в другое место.
Если около 12.00 милиция поторапливала пассажиров на выход, то когда к 14.00 там появился служащий Министерства социальной защиты А. Коренев, он увидел: «Площадь у выхода из метро была оцеплена ОМОНом, пространство вокруг памятника Ленину — тоже. По громкоговорителям периодически призывали всех расходиться, сообщая, что митинга не будет». [Площадь Свободной России. С.67 (А. Коренев)] О том, что «митинг запрещен», другой очевидец, М. Матюшин, услышал около 14.00 прямо на станции метро «Октябрьская», еще поднимаясь на эскалаторе. [Кровавый октябрь. Свидетельства очевидцев. Редактор-составитель Е. А. Ковалёв. Ярославль, 1994. С. 36 (М. Матюшин)]
Между тем далеко не все возвращались обратно. Количество людей у метро «Октябрьская», где скрещиваются четыре крупные дорожные магистрали — Ленинский проспект, Крымский вал, улица Димитрова (Большая Якиманка) и Житная улица, — продолжало увеличиваться.
Поскольку милиция блокировала вход на площадь, выходившие из метро толпились на тротуарах по обеим сторонам Ленинского проспекта, «движение по которому, — как пишет Э. 3. Махайский, — ПЕРЕКРЫТО НЕ БЫЛО». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] Однако, как уточняет другой автор, «ГОРОДСКОГО ТРАНСПОРТА НИГДЕ НЕ БЫЛО ВИДНО, причем на Садовом кольце тоже». [Иванов И. Анафема. С. 144.]
В оценке количества собравшихся на Октябрьской площади к 13.30–14.00 авторы расходятся: А. Тарасов называет 3,0–3,5 тысячи[Тарасов Л. Провокация. Версия событий 3–4 октября в Москве. М., 1993 С 14.], инженер Э. З.Махайский — 7 тысяч[Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ], американский журналист П. Хлебников — около 10 тысяч[Хлебников П. Крестный отец Кремля Борис Березовский, или История разграбления России. М, 2004 С 122], начальник Главного управления по охране общественного порядка МВД генерал В. В. Огородников — 25 тысяч. [Хинштейн А. Черный октябрь // Московский комсомолец. 1998 3 октября (интервью В. В. Огородникова).]
Участников митинга могло быть гораздо больше, если бы накануне, 2 октября, лидер КПРФ Г.А. Зюганов не призвал своих сторонников воздержаться от участия в митингах, демонстрациях и забастовках. [Иванов И. Анафема. С 138–139; Руцкой Л.В. Кровавая осень. С 408.] Для многих это выступление являлось неожиданным.
2 октября 2006 г. я обратился к Г. А. Зюганову с просьбой объяснить причину его телевизионного выступления, но ответа не получил. [Островский А. В. — Зюганову Г. А. С.-Петербург — Москва 2 октября 2006 г // Архив автора.]
Существует версия, будто бы накануне сопредседатель фракции «Коммунисты России» в Верховном Совете Виктор Ильич Зоркальцев имел встречу с кем-то из представителей Кремля. Во время этой встречи КПРФ предъявили ультиматум: или она отходит в сторону и получает возможность, сохранив свои силы, принять участие в предстоящей избирательной кампании, или же против нее будут применены санкции, которые сделают невозможным прохождение ее кандидатов в Государственную думу. Не веря в возможность победы парламента, руководство КПРФ предпочло капитулировать.
На мой вопрос о том, проводил ли Кремль подобную работу с лидерами КПРФ, Г. А. Зюганов тоже отвечать не стал. Между тем В. И. Зоркальцев в телефонном разговоре со мною заявил, что приведенная выше версия не имеет под собою никаких оснований. [Запись беседы с В. И. Зоркальцевым. С.-Петербург — Москва. По телефону. 18 декабря 2006 г. // Архив автора.]
По мере того как на Октябрьской площади собирался народ, к расположенному рядом зданию Министерства внутренних дел (ул. Житная, 16) «подтягивались военные грузовики. Из них выпрыгивали СОТНИ СОЛДАТ и бегом по парапету министерства выстраивались в оцепление. На тротуаре в несколько рядов колыхались щиты и каски других цепей эмвэдэшников». [Иванов И.А нафема. С. 211.] По некоторым данным, к 14.00 здесь находилось более 1000 омоновцев. [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 1. С. 312.]
Около 13.00 из метро «Октябрьская» (кольцевая) на Ленинский проспект вышел И. В. Константинов. Он рассчитывал увидеть на площади организаторов Всенародного вече, но никого из них не было. [Запись беседы с И. В. Константиновым. Москва. 8 июня 2006 г // Архив автора.]
Вскоре здесь же появился журналист К. А. Черемных. Один из первых, с кем он столкнулся, выйдя из метро, был растерянный Илья Константинов. От него он и узнал, что главный организатор Всенародного вече В. И. Анпилов уехал на площадь Ильича. [Запись беседы с журналистом К. А. Черемных. СПб. 7 мая 2006 г. // Архив автора.]
Такое вряд ли бывало: созвать людей на митинг, а затем бросить их на произвол судьбы.
БРОШЕННЫЙ МИТИНГ
Не найдя организаторов Всенародного вече и опасаясь, что первая же попытка открыть митинг закончится его разгоном, И. В. Констнатинов решил увести людей на площадь Ю. А. Гагарина, чтобы провести митинг там. Сделав подобное объявление по мегафону, он начал строить колонну на Ленинском проспекте. К этому времени сюда со Смоленской площади подошел В. Г. Уражцев. Вместе с ним они повели людей в сторону Шаболовки. [Запись беседы с И. В. Константиновым. Москва. 8 июня 2006 г. // Архив автора.]
«В 13.50 к демонстрантам, — вспоминает Э. 3. Махайский, — стоявшим на четной стороне Ленинского проспекта в самом его начале, подошел депутат Константинов и предложил всем проходить по тротуару в сторону 1-й Градской больницы до первого перекрестка, где и состоится митинг. Народ потопал в указанном направлении». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»; ОзеровВ.Черный октябрь// Мысль. 1993. № 20–21 (42–43). С. 5.]
«Сначала Константинов, потом Уражцев», вспоминал позднее другой участник тех событий «рабочий Павел», «повели людей» куда-то «по тротуару вдоль Ленинского проспекта». [Площадь Свободной России С. 59 (рабочий Павел).]
Когда колонна отошла от Октябрьской площади, И. В. Константинов оглянулся и увидел, что не все последовали за ним. Передав В. Г. Уражцеву мегафон, он решил вернуться назад и привести остальных. [Запись беседы с И. В. Константиновым. Москва. 8 июня 2006 г. // Архив автора.]
Причина, по которой часть людей осталась на Октябрьской площади, заключалась в том, что именно в это время здесь была сделана попытка открыть митинг. [Иванов И. Анафема С. 144.]
Кто же взял на себя такую инициативу?
В те самые минуты, когда И. В. Константинов и В. Г. Уражцев повели людей на площадь Ю. А. Гагарина, у метро «Октябрьская» появился А. В. Крючков. Он приехал со своими сторонниками от Моссовета.
«На Октябрьской площади, — вспоминал А. В. Крючков, — когда мы туда прибыли — это примерно без пяти минут два — к сожалению, никого из известных лидеров оппозиции не было… Пользуясь своими правами руководителя штаба ФНС и располагая сведениями, что меня к этому времени уже знали как основного ведущего митинга с балкона Белого дома, я решил, что называется, взять командование на себя. Поднявшись на небольшой выступ — возвышение около метро „Октябрьская — кольцевая“, я открыл митинг через мегафон». [Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью Вячеславу Тихонову // Из архива Н. О. Глаголевой.]
В интервью Вячеславу Тихонову А. В. Крючков заявил, что, делая такой шаг, он решил «попытаться собрать народ» и «если народа будет достаточное количество, то двинуться на прорыв блокады» Белого дома. План лидера РПК заключался в том, чтобы вывести людей на Ленинский проспект, догнать колонну, возглавляемую В. Г. Уражцевым, повернуть ее обратно, а затем уже всем вместе через Крымский вал направиться, «как предполагалось заранее», к Белому Дому. [Там же.]
Когда построенные А. В. Крючковым демонстранты двинулись в сторону Шаболовки, они увидели, что навстречу им идет другая колонна. Оказывается, через некоторое время после того как И. В. Константинов ушел к метро «Октябрьская», В. Г. Уражцев вопреки достигнутой ими договоренности повернул людей назад и повел их обратно на Октябрьскую площадь. [Запись беседы с И. В Константиновым. Москва. 8 июня 2006 г // Архив автора. ] Сделал ли он это по собственной инициативе или же получил чью-то команду, требуется выяснить.
А. В. Крючков угверждал, что посвятил И. В. Константинова в свои планы и получил с его стороны одобрение. [Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью Вячеславу Тихонову //Из архива Н. О Глаголевой] Илья Владиславович не только отрицает это, но и утверждает, что, когда увидел идущих к Октябрьской площади демонстрантов, не мог скрыть своего удивления. [Запись беседы с И В. Константиновым. Москва. 3 октября 2006 г // Архив автора. ] По всей видимости, именно в этот момент один из участников тех событий услышал, как лидер ФНС, обращаясь к окружающим, растерянно произносил: «Скажите, кто, кто и куда их ведет?» [Хроника объявленного путча // Куранты. 1993 5 октября.]
Бросившись затем к подошедшему В. Г. Уражцеву, И. В. Константинов, если верить ему, попытался уяснить для себя, что все это означает, но тот послал его на три буквы. [Запись беседы с И. В. Константиновым. Москва. 3 октября 2006 г. // Архив автора]
Тем временем А. В. Крючков дал команду своей колонне повернуться на 180 градусов, демонстранты, приведенные В. Уражцевым, оказались у нее в хвосте, после чего они вдвоем повели людей на Октябрьскую площадь. [Крючков А.В. Прорыв 3 октября Интервью Вячеславу Тихонову // Из архива Н О. Глаголевой. ] В этот момент из станции метро вышли В. В. Кафельникова и В. А. Кафельников. Здесь у выхода еще стоял человек с мегафоном и приглашал всех идти небольшими группами в сторону Шаболовки. Когда Кафельниковы направились туда, то увидели, что навстречу им по Ленинскому проспекту идет огромная толпа, к которой они и присоединились. [Расстрел // Оппозиция. 1993. № 4 (воспоминания В В. Кафельниковой и В. А. Кафельникова).]
В этой колонне находилась Т. И. Денисенко. Когда в третьем часу она вышла из метро «Октябрьская», то увидела следующую картину: «Народу было очень много… Кто-то сказал нам, что все пошли по Ленинскому проспекту и митинг будет где-то дальше. Поднялись наверх, через узкий проход двойного оцепления милиции и ОМОН, пошли по Ленинскому проспекту. Прошли несколько метров и увидели огромную колонну людей, первые ряды которой, взявшись за руки, шли во всю ширину проспекта к Октябрьской площади. Мы быстро влились в колонну, оказавшись близко к передним рядам. Стало ясно, что разогнанные люди, отступив по проспекту, сформировались в колонну и смело пошли вперед. Скандировались лозунги: „Фашизм не пройдет“, „Вся власть Советам!“». [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
Вспоминая этот момент, Э. 3. Махайский, который из метро направился к 1-й Градской больнице, пишет: «Дошли до больницы, но в это время раздались призывы остановиться. Обернулись и увидели „разбухавшую“ толпу в районе Октябрьской площади. По цепочке передали, чтобы ушедшие вперед возвращались назад. Пока шли обратно, толпа перекрыладвижениетранспортанапроспектеу дома 3 и стала занимать Октябрьскую площадь». [Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
Как вспоминает К. А. Черемных, когда на Ленинском проспекте появилась колонна демонстрантов, омоновское оцепление возле метро и на проспекте как будто бы испарилось. [Запись беседы с журналистом К. А. Черемных СПб. 7 мая 2006 г. // Архив автора. ] «Блокада со стороны Ленинского проспекта почему-то отсутствовала, — пишет И. Иванов. — И оттуда примерно в 14.10 появилась стройная колонна демонстрантов… Эта колонна беспрепятственно достигла середины Октябрьской площади. В этот момент словно растаяли, рассыпались многочисленные оцепления и площадь превратилась в бурлящий людской котел». [Иванов И. Анафема. С. 145.]
А. Коренев пишет, что «весьма многочисленная колонна демонстрантов» подошла «со стороны Ленинского проспекта» «примерно в 14.15». [Площадь Свободной России. С. 67 (А. Коренев).]
«Когда первые ряды колонны прошли площадь и вышли к улице Димитрова, — дополняет Т. И.Денисенко, — колонна встала… Поперек улицы Димитрова стоял заслон из ОМОНа, походивший на средневековых рыцарей: все в бронежилетах, в касках, со щитами и дубинками… Депутат Уражцев ходил на переговоры от остановившейся колонны к ОМОНу и обратно». [Денисенко Т. И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
Подобные переговоры не имели смысла и в том случае, если предполагалось проводить митинг на Октябрьской площади, и в том случае, если планировалось направить демонстрантов в сторону Белого дома. Неужели В. Уражцев хотел вести колонну по улице Димитрова к Кремлю?
Многие ожидали, что на Октябрьской площади начнется митинг.
Однако, по свидетельству И. Иванова, неожиданно для большинства «В ЦЕНТРЕ ПЛОЩАДИ ОБРАЗОВАЛОСЬ НЕКОЕ ПЛОТНОЕ ЛЮДСКОЕ ЯДРО, которое резко двинулось на Садовое кольцо, в направлении Крымского моста». [Иванов И. Анафема. С. 145.] О том, что, «пройдя площадь», «людской поток» «резко повернул на девяносто градусов, прорвав цепочку милиционеров, выстроившихся в несколько рядов», — пишет и Р. С. Мухамадиев. [Мухамадиев Р.С. Крушение С 153.] Из воспоминаний Т. И. Денисенко явствует, что это произошло после того, как В. Уражцев вернулся с переговоров. [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
Поскольку для многих такое развитие событий было неожиданным, из толпы раздались недоуменные голоса: «Ты куда? Мы же так не договаривались. Митинг назначен здесь, на „Октябрьской“. Но с Садового кольца уже неслись призывы: „Вперед, к Белому дому!..“». [Иванов И. Анафема. С. 145.]
Кто же тогда так резко и неожиданно для многих изменил ход событий?
Отмечая, что в тот момент на площади командовали два человека: И. В. Константинов и В. Г. Уражцев, причем главную роль играл последний, уже упоминавшийся народный депутат Р. С. Мухамадимев пишет: «…и теперь одного его зова было достаточно, чтобы заполнившие тротуары и дворы люди дружно последовали за ним». [Мухамадиев РС. Крушение. С. 152–153.]
Бывший депутат Государственной думы Т. Астраханкина пишет, что в толпе находились «провокаторы» — «одетые в гражданское сотрудники МВД», которым и «удалось направить толпу численностью 1000–1500 человек на прорыв умышленно ослабленного оцепления, стоявшего на Крымском мосту». [Астраханкина Т.Д Ни гнева, дни скорби, дни национального позора // Правда. России. 1996. 3 сентября.]
На этот факт обращает внимание и Ю. М. Воронин: «Когда масса стала критической — до 10 тыс., — провокаторам, одетым в штатское сотрудникам МВД и МБ, удалось направить демонстрантов на прорыв оцепления». [Воронин Ю.М. Стреноженная Россия. С. 226.]
«3 октября, — отмечает А. А. Марков, — разведка фиксировала ДЕСЯТКИ СПЕЦНАЗОВЦЕВ, ПЕРЕОДЕТЫХ В ГРАЖДАНСКУЮ ФОРМУ ОДЕЖДЫ, которые внедрялись в ряды демонстрантов. Все они принимали активное участие в прорыве милицейских кордонов». [Марков А. В 93-м нас не победили // Завтра. 2001. 25 сентября.]
О том, что среди митингующих на Октябрьской площади действительно находились «одетые в гражданское сотрудники МВД», мы узнаем из рапорта начальника Управления уголовного розыска ГУВД Москвы Ю. Г Федосеева: «03 октября по поручению начальника СКМ ГУВД т. Куликова И. В. силами сотрудников УУР, УЭП, РОУП, УСС, ОПГ (всего 70 человек) мною было организовано наружное наблюдение во время проведения митинга и демонстрации по маршруту Калужская площадь — Дом Советов РФ». [Федосеев Ю.Г. Записки начальника МУРа. М., 1996. С. 209.]
Несколько иначе объясняет происшедшее А. В. Руцкой: «Митинг начался, как обычно, с выступления организаторов, — пишет он. — И тут же по периметру митингующих начал действовать ОМОН, на глазах у всех избивая людей и затаскивая окровавленных демонстрантов в милицейские фургоны. ОМОН явно провоцировал собравшихся на ответные действия. Ждать пришлось недолго. Разъяренная толпа вступила в потасовку. И вот, озлобив и спровоцировав на активные действия огромную массу людей, ОМОН и внутренние войска, НАМЕРЕННО РАЗРУШАЯ СВОИ БОЕВЫЕ РЯДЫ, НАЧАЛИ ОТСТУПАТЬ НА ЗАРАНЕЕ ПОДГОТОВЛЕННЫЕ ПОЗИЦИИ. Почувствовав силу, уже неуправляемая масса демонстрантов… перешла в наступление». [Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 395–396.]
Примерно так же описывает эти события и А. Тарасов. По его словам, «неожиданно появившиеся в большом количестве „каски“ со стороны здания МВД „сами стали сгонять собравшихся на площади и вытеснять их“ в сторону Крымского моста». [Тарасов А. Провокация. С. 14.]
Между тем, по свидетельству очевидца, «ельцинские служаки», установив «плотные заслоны со стороны французского посольства и заслон у Института стали и сплавов», оставили «узкую щель в сторону ЦПКО им. Горького». [Тот октябрь // Дуэль. 2003. № 39. 30 сентября (Моряк-сибиряк).]
А вот свидетельство другого очевидца: «В 14.00 собираемся на Октябрьской. До ПОЛКА ОМОНА не дают нам пройти к памятнику. Оцепление почти круговое, открыты только Ленинский [проспект] от центра и Садовое к Парку культуры». [Озеров В. Черный октябрь // Мысль. 1993. № 21–22 (42–43) С. 5.]
Подобную картину рисует еще один очевидец, отмечая, что милиционеры на Октябрьской площади «стояли настолько плотно, что пройти через них демонстрантам, которых было тысяч пятнадцать, было невозможно. Единственное место — свободное, куда могли пройти демонстранты с Калужской площади, — это проход в сторону Крымского моста». [Площадь Свободной России. Сборник свидетельств о сентябрьско-октябрьских днях 1993 года // Составители В. Я. Васильев, А. В. Бузгалин, А. Н Колганов. М., 1994. С. 58 (В. С. Савельев).]
Вполне возможно, что имели место все названные факты: и то, что путь всторону Крымского моста оказался открыт, и то, что, начав вытеснение демонстрантов с Октябрьской площади, милиция сама направила их на Крымский вал, и то, что впереди колонны оказались крепкие рослые парни, которые неожиданно для многих повели собравшихся именно в этом направлении.
В связи с этим заслуживает внимания следующее свидетельство А. В. Руцкого. «Еще до начала митинга, — вспоминает он, — где-то в 11.30 ко мне пришли представители министерства безопасности и внутренних дел, — с тем, чтобы предупредить о готовящейся СЕРЬЕЗНОЙ ПРОВОКАЦИИ, Ельцин дал указание „силовым“ министрам в течение суток покончить с В<ерховным> С<оветом> раз и навсегда». [Руцкой А. В. Кровавая осень. С. 394.]
Как отреагировал на это А. В. Руцкой? Он сразу же начал разыскивать В. И. Анпилова и И. В. Константинова, а когда это не удалось, вступил в переговоры с представителями «Трудовой России», которые появились в здании парламента около 13.20. [Там же.]
Для чего же они понадобились А. В. Руцкому? Оказывается, для обсуждения вопроса о том, как привести собравшихся на Октябрьской площади к Белому дому. Трудороссы предложили, чтобы шествие демонстрантов возглавили В. П. Баранников и А. Ф. Дунаев. Исполнявшему обязанности президента эта идея понравилась, но оба министра отвергли ее. [Там же. С. 394–395.]
Несмотря на то что утром 3 октября руководителям Белого дома не удалось встретиться с организаторами Всенародного вече, А. В. Руцкой имел возможность контролировать события, разворачивавшиеся на улицах столицы. С этой целью он отправил на Октябрьскую площадь своего помощника А. В. Федорова. [Ройз М. Кровавый пасьянс. Политический триллер. Протокол секретного совещания в Кремле. Дневники помощника А. Руцкого. Записки пресс-секретаря Р. Хасбулатова. М., 1994. С. 211–213] Андрей Владимирович имел при себе рацию и мог держать с Белым домом постоянную связь. [Иванов И. Анафема. С. 159.]
Поэтому возникает вопрос, не согласовывал ли В. Уражцев свои действия с А. В. Руцким?
Отвергая версию о провокации и утверждая, что события развивались по сценарию, разработанному в Белом доме, уже упоминавшийся А. В. Черкасов подчеркивает, что такой поворот был неожиданным не только для многих демонстрантов, но и для МВД, которое готовилось к тому, что с Октябрьской площади митингующие выйдут на Садовое кольцо и повернут не налево, а направо, поскольку «шествие было заявлено организаторами от Октябрьской площади до площади Ильича». [Черкасов А. Работа над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»]
Автор книги «Тайны октября 1993 года» Семен Чарный тоже отвергает версию о провокации, тоже пишет о том, что сделанный на Крымский вал поворот был неожиданным для МВД, но мотивирует это тем, что 3 октября митингующие планировали шествие до площади Гагарина. [Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 153.] К сожалению, документы, связанные с разрешением этого митинга, пока неизвестны. Не указывают на них ни С. Чарный, ни А. Черкасов. Между тем, по свидетельству В. И. Анпилова, который подавал заявку на проведение данного митинга, он был разрешен на Октябрьской площади. И ни о каком шествии в заявке не говорилось. [Запись беседы с В. И. Анпиловым. Москва 22 июня 2006 г. // Архив автора.]
В доказательство того, что развитие событий на Октябрьской площади оказалось для МВД неожиданным, А. Черкасов приводит радиопереговоры двух заместителей начальника московского ГУВД. «Омск [Кононов] — Памиру [Киселеву]: „Колонна повернула на сторону Крымского моста. Как поняли?“»
Минут через пять в штабе МВД поняли, что движения демонстрантов в этом направлении допустить нельзя. Надо было определить рубеж, на котором их следует остановить и произвести передислокацию сил.
«Омск — Памиру: „Надо производить передислокацию ваших сил. Определить рубеж, определить, где нам их останавливать. Их нельзя сюда пускать“»…
«Памир — Омску: „Резерв сейчас я бросил на Крымский. Но если они пойдут — прорвут“. Омск: „Так зачем резервы? Надо… снимать ваши наряды основные, перебрасывать, и искать рубеж и останавливать… и применять „черемуху“, больше мы ничего не сделаем… они все поломают“». [Черкасов А. Работа над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»]
Из этого разговора действительно можно сделать вывод, что названные сотрудники милиции оказались не готовы к подобному развитию событий. Но это-то как раз и является странным. Поскольку заранее было известно, что на Октябрьской площади планируется митинг, милиция обязана была на всякий случай перекрыть и Крымский вал, и Крымский мост, так как отсюда открывался путь не только к Белому дому, но к Кремлю.
И действительно, накануне перед столичной милицией была поставлена четкая задача «создать схему оцепления у „Октябрьской“. [Руцкой А.В. Кровавая осень С 375]
Поэтому, если, блокируя проход на Житную улицу и улицу Димитрова, сосредоточив там не менее тысячи омоновцев и перекрыв ее грузовиками, милиция оставила без серьезного прикрытия поворот на Крымский вал, это означает только одно — руководство МВД сознательно направляло демонстрантов именно в эту сторону.
ЧЕРЕЗ КРЫМСКИЙ МОСТ
Когда „людской поток, пройдя площадь, резко повернул на девяносто градусов“, вспоминает Р. С. Мухамадиев, путь ему на Крымский вал преградила „цепочка милиционеров, выстроившихся в несколько рядов“. Однако и они, и „стоявшие сплошной стеной омоновцы“ даже не попытались задержать демонстрантов и „рассыпались по сторонам“. [Мухамадиев Р.С. Крушение С 152–153 См также. Махайский Э.3. Две недели на площади… // Сайт „Октябрьское восстание 1993 года“.]
Этот поворот в развитии событий произошел примерно в 14.15–14.20. [Иванов И. Анафема. С. 145, Расстрел // Оппозиция. 1993. № 4 (воспоминания В. В. Кафельниковой и В. А. Кафельникова).]
По свидетельству Р. С. Мухамадиева, „целиком заполнив Садовое кольцо“, „колонна шириной в ТРИДЦАТЪ-СОРОК метров“ двинулась к Крымскому мосту. „Первыми прошли богатырского сложения здоровенные парни. За ними последовали мужчины средних лет, женщины, люди пенсионного возраста“. [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 153]
О том, что в первых рядах шли молодые и рослые парни, свидетельствуют и другие участники тех событий. [Запись беседы с К. А. Черемных С — Петербург 7 мая 2006 г // Архив автора Запись беседы с А. П. Проскуриным Москва 15 июня 2006 г. // Там же. Запись беседы с И И. Сапегиным. Москва 4 октября 2006 г. // Там же. ] Причем А. И. Колганов утверждает, что впереди колонны, „немного опередив основную массу людей“, шел „авангард — человек 500–600“. „В их первых рядах — 40–60 человек, смахивающих на боевиков“. В своей массе это были мужчины от 25 до 40 лет. Причем у некоторых лица были закрыты шарфами. „Среди них кто-то отдавал команды“. [Бузгалин А., Колганов А. Кровавый октябрь в Москве Хроника, свидетельства, анализ событий. 21 сентября — 4 октября 1993 г. 2 изд. М., 1994. С. 56]
Как же в этих условиях вела себя милиция?
Здесь прежде всего необходимо учитывать следующее обстоятельство: „…по закону, — пишет А. С. Куликов, — за охрану общественного порядка отвечает старший оперативный начальник того субъекта Федерации, где выполняется эта задача“, поэтому „решения, которые диктовала постоянно меняющаяся ситуация“, должен был принимать начальник ГУВД города Москвы генерал Владимир Иосифович Панкратов. [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 171–172.] Днем 3 октября он находился в мэрии, где был оборудован Временный командный пункт (ВКП) ГУВД Москвы для руководства действиями против Белого дома. [Руцкой А.В. Кровавая осень. С. 398.]
„Но, — читаем мы в воспоминаниях А. С. Куликова, — чувство тревоги не покидало меня утром 3 октября“, и „я, сообразно свойствам своего непоседливого характера, добился от министра права советом и делами воздействовать на процесс охраны общественного порядка в Москве“. [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С 172.]
В связи с этим, подчеркивает А. С. Куликов, „мои действия носили характер поддержки и в соответствии с действующей в МВД вертикалью власти проявлять собственную инициативу я мог только тогда, когда мои полномочия не вступали в конфликт с полномочиями Панкратова и курировавших его в масштабе страны генералов из центрального аппарата министерства — Александра Куликова и Вячеслава Огородникова“. [Там же.]
В том, что командующий внутренними войсками МВД
A. С. Куликов в воскресенье 3 октября находился на своем рабочем месте, не было ничего необычного, для этого не требовалось разрешения министра. Не требовалось ему разрешения министра и для того, чтобы в соответствии со своими полномочиями принимать те или иные решения, касающиеся внутренних войск.
Следовательно, чего-то Анатолий Сергеевич не договаривает.
Если верить ему, когда „в половине второго“ он выехал „из основного здания МВД на Житной“, „возле памятника B. И. Ленину“ находилось всего лишь „несколько сот человек“, через час ему сообщили, „что на Октябрьской площади находится крайне наэлектризованная толпа, насчитывающая примерно двадцать-тридцать тысяч человек“. [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 172.]
Находившийся тогда на Октябрьской площади И. И. Сапегин тоже обратил внимание, что небольшая толпа очень быстро превратилась в людское море. [Запись беседы с И. И. Сапегиным. Москва. 4 октября 2006 г. // Архив автора.]
„Я — пишет А. С. Куликов, — военный человек, неплохо знающий, сколько времени может занять сбор батальона, полка, дивизии. Массовое накопление и перемещение людей имеет свои законы и только на первый взгляд кажется хаотичным. В этот раз я сразу же почувствовал руку очень опытного организатора, который в течение нескольких десятков минут смог направить процесс по нужному ему руслу. В стихийность подобных процессов я не верю: где-то в толпе находился и руководил действиями людей волевой, хорошо спланировавший операцию командир. Я чувствовал его особый почерк в организации маневра, и это помогло мне отбросить все сомнения по поводу видимой СТИХИЙНОСТИ митинга“. [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 172]
„Теперь, — пишет А. С. Куликов далее, — я понимал, как будут развиваться действия. Многотысячный передовой отряд манифестантов, ИСПОЛЬЗУЯ ГРУЗОВИКИ, обязательно попробует смять милицейские цепочки на Крымском валу, Крымском мосту и Зубовской площади и дальше, по Садовому кольцу, двинется в сторону Белого дома для прорыва нашего оцепления. Не было никаких сомнений, что события будут разворачиваться по давно выученной схеме, но с поправками на сегодняшний день: мэрия Москвы, телевидение, телеграф, телефон“. [Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 172.]
„Вот этот размашистый почерк не дал меня обмануть и заставил действовать так, чтобы в этом противоборстве не проиграть неведомому мне командиру манифестантов ни в уме, ни в быстроте принимаемых решений. На его стороне была инициатива, на нашей — вовремя разгаданный замысел его операции. Не медля ни секунды, я отдал приказ отряду „Витязь“ выдвинуться к Белому дому, а генералу Баскаеву — готовить все резервы, КОТОРЫЕ УЖЕ ПРИБЫЛИ ИЗ ПОДМОСКОВЬЯ И РАСПОЛАГАЛИСЬ НА УЛИЦЕ ПОДБЕЛЬСКОГО“. [Там же. С. 172–173.]
Все было бы хорошо, если бы не два обстоятельства.
Как уже отмечалось, даже по самым скромным оценкам, между 13.30 и 14.00 на Октябрьской площади находилось не несколько сот, а несколько тысяч человек. Причем самая высокая оценка принадлежит бывшему тогда начальником Главного управления по охране общественного порядка МВД генерал-лейтенанту В. В. Огородникову, которому в 13.00 В. Ф. Ерин через своего заместителя А. Н. Куликова поручил взять события на Октябрьской площади под свой контроль. [Хинштейн А.Черный октябрь// Московский комсомолец. 1998. 3 октября (интервью В. В Огородникова).]
Зачем же А. С. Куликову понадобилось искажать данные о численности собравшихся на митинг к 13.30? А для того, чтобы, с одной стороны, объяснить, почему до 14.30 МВД не предпринимало действий для локализации событий на Октябрьской площади, с другой стороны, продемонстрировать свою прозорливость после 14.30. Между тем, когда около 14.15 демонстранты повернули на Крымский вал, не нужно было быть генералом, чтобы понять, куда они могут пойти дальше.
Однако дело не только в этом.
А. С. Куликов допустил одну досадную ошибку. Он поторопился поделиться своими первыми воспоминаниями об октябрьских событиях 1993 г. на страницах книги „Москва, осень-93“ еще в 1994 г. [Куликов А.С. Внутренние войска в октябре 1993 года // Москва, осень-93. С. 582–590.] Так мы узнали, что 3 октября около 13.30, проезжая мимо Октябрьской площади, он насчитал на ней около 500 человек, а через ПОЛЧАСА ему стало известно, что на площади собралось 12 тысяч человек. [Там же. С. 582.]
Между тем в 1994 г. Анатолий Сергеевич не только не писал о своей прозорливости, иначе нужно было бы объяснить свое бездействие с 14.00 до 14.30, но и заявлял, что смог понять замысел организаторов митинга только позднее, когда демонстранты подходили к Белому дому. [Куликов А.С. Внутренние войска в октябре 1993 года // Москва, осень-93. С. 582.]
Лгать, оказывается, сложнее, чем убивать. Для этого нужно думать. Это тем более следует подчеркнуть, что замыслы организаторов Всенародного вече, оказывается, не были тайной за семью печатями.
„Как потом выяснилось“, пишет Р. С. Мухамадиев, участники запланированных на 3 октября митингов, „собирались мирными колоннами направиться к зданию Верховного Совета. … ДЕПУТАТАМ ОБ ЭТОМ БЫЛО ИЗВЕСТНО ЗАРАНЕЕ. МОСКВИЧИ ТОЖЕ ЗАГОДЯ ОПОВЕЩЕНЫ ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ И ЧЕРЕЗ МЕСТНЫЕ ГАЗЕТЫ. Следовательно, милиция и органы государственной безопасности имели время принять свои меры. Ничего неожиданного для них не было“. [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 147.]
О том, что это действительно было так, мы узнаем из интервью Алексея Бенедиктова. Оказывается, накануне Всенародного вече „Эхо Москвы“ пригласило к себе В. Г. Уражцева. Выступая в прямом эфире, он не только получил возможность объявить о намеченных митингах, но и открыто призвал москвичей идти к Белому дому. [^ Венедиктов А. Тайное и явное // Кто есть кто. 1995. № 15. 30 августа. (Электронная версия).]
„…Руководству Министерства внутренних дел Российской Федерации и ГУВД Москвы, — отмечается в докладе Комиссии Т. А. Астраханкиной, — было известно не только о санкционированном Моссоветом митинге на Октябрьской площади, но и О ГОТОВИВШЕМСЯ ПОСЛЕ НЕГО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОМ ШЕСТВИИ К ДОМУ СОВЕТОВ Российской Федерации“. [События 21сентября — 5октября 1993 года: организаторы, исполнители и жертвы политического противостояния. Доклад Комиссии Государственной думы Федерального Собрания Российской Федерации // Портал „Русское воскресение“.]
Итак, несмотря на то что МВД заранее располагало информацией о планах „организаторов“ „Всенародного вече“, оно начало действовать только около половины третьего. Следовательно, оно сознательно давало событиям выйти за пределы Октябрьской площади.
К тому времени, когда демонстранты подходили к Крымскому мосту, относится следующий радиоразговор, обнародованный А. Черкасовым:
„Омск: „Это мы понимаем, что они к Белому Дому идут. У вас сил очень много, и все они остались без дела“. Памир: „Хорошо…“ Омск: „Давайте быстро на передислокацию. Значит, ориентировочно направляйте силы на Зубовскую площадь…““ Как отмечает А. Черкасов, в 14.30 был отдан приказ о переброске на Зубовскую площадь „400 человек со спецсредствами и вооружением“. Омск: „Подготовить к выезду весь ваш резерв. 400 единиц. 400 единиц, со спецсредствами и со всем вооружением. Значит ИСХОДНЫЙ рубеж — Зубовская площадь… ВЕСТИ ПО САДОВОМУ КОЛЬЦУ“». [Черкасов А. Работая над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
Из этого явствует, что, во-первых, МВД не собиралось остановить демонстрантов на Крымском мосту и готовилось к их встрече лишь на Зубовской площади, во-вторых, оно не планировало останавливать их и на Зубовской площади, так как направило туда до смешного незначительные силы — всего 400 человек. И это несмотря на то, что, по словам руководителей ГУВД Москвы, у них было «очень много» сил и «все они» оставались «без дела». О том, что руководство МВД не ставило перед собою задачи остановить демонстрантов, свидетельствует и команда «Омска»: «ВЕСТИ» демонстрантов от Зубовской площади «по Садовому кольцу».
Между тем демонстранты уже подходили к Крымскому мосту. Показательно, что только в этот момент было приказано блокировать его. «На наших глазах, — вспоминает очевидец, — его перекрывает стена омоновских щитов». [Озеров В. Черный октябрь // Мысль. 1993. № 21–22 (42–43). С 5.] Как будто бы этого нельзя было сделать раньше.
Поскольку Крымский мост возвышается не только над рекой, но и над набережной, перед ним дорога идет на подъем, образуя своеобразную эстакаду. Эта часть дороги — около 150 метров с одной стороны и около 100 метров с другой стороны реки — справа и слева имеет ограждение, сливающееся с ограждением на мосту. Именно здесь, как отмечается в книге И. Иванова, «в районе отводных лестниц» и был поставлен ОМОН. [Иванов И. Анафема. С. 146 См. также: Запись беседы с журналистом К. А. Черемных. СПб 7 мая 2006 г. // Архив автора. Запись беседы с С. И. Долженковым. С.-Петербург. 28 мая 2006 г.// Архив автора. ] В результате, когда колонна вышла на подъем к мосту, люди уже «не могли идти в сторону, они были обречены идти вперед на оцепление». [Тарасов А. Провокация. С. 15]
«Мы наблюдаем… — пишет Р. С. Мухамадиев. — Вот идущие впереди уже вступили на Крымский мост, а Октябрьская площадь все еще не освободилась… Я никогда до этого не видел такого скопления народа… На самой середине моста образовалась железная стена, через которую не пролетит и птица. Сотрудники ОМОНа каким-то образом смастерили ее из своих щитов». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С. 153.]
«Казалось, — вспоминает другой очевидец, — ничто не может прорвать эту преграду: 1-й ряд — стоят на одном колене и упирают щит об асфальт, 2-й ряд — стоят и держат щиты поверх 1 ряда и, наконец, 3 ряд — держат щиты поверх 2 ряда на вытянутых вверх руках». [Тот октябрь // Дуэль. 2003. № 39. 30 сентября (Моряк-сибиряк)]
«Людской поток, — пишет Р. С. Мухамадиев, — все ближе подходит к этой стене. Сейчас вот-вот на самой середине моста через Москву-реку произойдет страшное столкновение. ОМОНу дан приказ не отступать ни на пядь. А колонну… теперь уже ничем не остановить. Это ведь не Первомайская демонстрация… Тут — естественная стихия, желание отомстить за избиения в течение десяти-пятнадцати дней». [Мухамадиев Р.С. Крушение. С 154.]
А вот свидетельство Т. И. Денисенко: «На подъеме моста стоял ОМОН. Не доходя метров семь, десять передние ряды демонстрации остановились». [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года». ] В. В. и В. А. Кафельниковы пишут, что колонна остановилась метрах в 30 от заслона. [Расстрел // Оппозиция. 1993. № 4 (воспоминания В. В. Кафельниковой и В. А. Кафельникова). ] И. Иванов отмечает, что «при приближении демонстрантов мост ощетинился» и «колонна остановилась в 100 метрах». [Иванов И. Анафема. С. 146.] Из документов явствует, что «колонна была остановлена в начале Крымского моста». [Черкасов Л. Работая над ошибками // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
Тем временем, пишет Т. И.Денисенко, «с Октябрьской площади все шли и шли люди… Впереди стоял заслон. Он выглядел зловеще. Солдат практически было не видно, одни щиты, два ряда вверх и два ряда над головами… Каждая минута ожидания в этом противостоянии становилась все напряженней. От первых рядов по цепочке передали просьбу к женщинам переместиться дальше, в середину колонны». [Денисенко Т.И. Записки очевидца//Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
«В первых рядах, — пишет С. Чарный, — шли боевики (или, если „патриотов“ так больше устраивает, дружинники), вооруженные заточками, арматурой и пр.». [Чарный С. Тайны октября 1993 года. С. 154.] Действительно ли это было так, мы не знаем, так как ссылок на использованные источники в книге С.Чарного нет, а совершенно необоснованных утверждений много.
Втот момент стало очевидно, что омоновский заслон был выставлен посредине «моста» не только для того, чтобы заставить взошедших на «мост» демонстрантов идти вперед и сделать невозможным их рассеивание. Когда демонстранты вышли на Крымский мост, между руководителями МВД состоялся следующий разговор:
«Амур <Егоров, зам начальника ГУВД]>: „Я нахожусь на Крымском мосту. Нужно еще силы, чтобы не было доступа в тыл нашим… с Зубовской площади“. Омск: „Я понял… Я направляю наряды на Зубовскую площадь, но НА МОСТУ их нельзя останавливать. Там могут быть неприятности. Их нельзя там останавливать. Их можно немножко придержать“». [Черкасов А. Повторение ошибок // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года».]
Когда колонна остановилась, для переговоров с омоновцами направилась группа демонстрантов. [Иванов И. Анафема. С. 146.] По свидетельству В. В. и В. А. Кафельниковых, она состояла из 3–4 человек. [Расстрел // Оппозиция. 1993. № 4 (воспоминания В. В. Кафельниковой и В. А. Кафельникова). ] Из интервью А. В. Крючкова явствует, что в переговорах, кроме него, участвовали И. М. Братищев, И. О. Маляров и В. Г. Уражцев. [Крючков А.В. Прорыв 3 октября. Интервью В. Тихонову // Из архива Н. О. Глаголевой.]
«В колонне, — пишет Т. И. Денисенко, — все меньше разговаривали. Муж сожалел, что пошел со мной, иначе он бы был в самых первых рядах. Мы стояли на уровне седьмого или восьмого ряда от начала колонны». [Денисенко Т.И. Записки очевидца // Сайт «Октябрьское восстание 1993 года»]
И тут на мосту что-то произошло. Что — еще требует выяснения. Не исключено, что именно в этот момент, как пишет один из очевидцев, «какой-то подонок в маске», «подъехав на пожарной машине, выстрелил из помпового ружья поверх голов», «…выстрел раздался как из хорошей пушки». [Тот октябрь // Дуэль. 2003. № 39. 30 сентября (Моряк-сибиряк).]
Этот первый выстрел был явно провокационным. Вряд ли «подонок в маске» надеялся этим выстрелом рассеять или напугать толпу. Вероятнее всего, он провоцировал ее на более решительные действия.
Читать бесплатно другие книги:
