Охота на изюбря Латынина Юлия
– Полагаю, что Сокольский, – наконец решился произнести Черяга имя влиятельного лица. У него таких фирмочек, как ТОО «Сатурн», около полутора десятков. Универсальная схема – если завод хочет, чтобы ему оплатили военный заказ, он должен отдать несколько выгодных производств в аренду фирме Сокольского. Не то чтобы он не пережил без КВЗ, но это дурной пример. Мол, если один завод взбунтовался, то могут и другие.
Половина денег от фирм идет на поддержку патриотов, а патриоты в парламенте голосуют за увеличение военных расходов. А деньги, пущенные на военные расходы, идут на оплату продукции, произведенной фирмочками Сокольского. По всему по этому он у нас большой друг левых партий, которые не устают нахваливать защитника отечества. Даже готовы видеть его министром обороны. Прикрытие всей конторе обеспечивают на самом верху ФСБ – Венько.
Я так понимаю, что они сейчас очень плотно взаимодействуют с Генпрокуратурой. Во всяком случае, следователь мне сказал час назад, что как только мы заведем дело на Сокольского, в Генеральной прокуратуре подпишут ордер на мой арест.
Брелер сбоку добавил:
– Мы по своим каналам пробили следователя, который ведет дело по факту самоуправства Алешкина. Ему звонили от Венько. Это нам за Конгарский вертолетный – это однозначно.
Извольский помолчал.
– Кто меня конкретно исполнял?
– Была белая «Шестерка», – по второму кругу начал Денис.
– «Шестерку» я сам видел. Как звали людей, которые в ней сидели?
– Слава, когда я успел бы? Меня за три дня пять раз допрашивали.
– Ну да, – усмехнулся Сляб, – где тебе знать, кто в меня стрелял. Ты моей работой занимаешься. «Пока Извольский больной, здесь распоряжаюсь я» – твои слова?
Черяга постарался сдержаться. «Перед тобой раненый и парализованный человек», – напомнил он себе.
– Кто такую глупость сказал? Всем Федякин командует.
– А зачет через «Феникс» Федякин подписывал?
– А что нам, сидеть и смотреть, пока генералы нас едят?
– А договор с РАО?
Денис сморгнул. Его подпись на договоре с РАО действительно смотрелась не совсем адекватно. Извольский дрался за этот кусок два месяца. И вдруг, пока он лежит без сознания, его зам, в перерыве между двумя допросами в прокуратуре, с легкостью необыкновенной покупает для завода имущества на добрый миллиард баксов…
– Но это формальность, – сказал Денис, – ты же… ты же просто не успел его подписать…
– Ты его смотрел перед подписанием? Ты вообще этот договор когда-нибудь видел иначе, чем в закрытом виде на столе юриста?
Денис промолчал.
– А если бы тебе подсунули другой договор? Где было бы, например, написано, что комбинат обязуется выплатить за АЭС этак миллионов пятьсот баксами, и получает за это десять процентов акций?
– Звонарев был в ярости, – сказал Денис, – на него надавили, он взбрыкнул. Он распечатал договор и готов был его подписать. И вот представь себе, что вместо того, чтобы подмахнуть текст, я кладу договор в дипломат и говорю: «Извините, Алексей Давыдыч, но я – простой следак, и я должен посоветоваться с юристами, тот ли вы договор подсовываете своим союзникам или другой». Да он решит: на хрена мне такие союзники. Или на следующий день испугался бы – и не подписал!
– За что тебя Ирина из комнаты вышибла? – спросил Извольский.
– Что?!
– Ты вчера отвез Ирину в гостиницу. Поднялся к ней в номер. За что она тебя через двадцать минут погнала веником?
Черяга вдруг жутко и неудержимо покраснел. Он пальцем не притронулся к девушке. Здесь он был чист. Но простыня в его комнате, которую, наверное, уже перестелила исполнительная прислуга, чистой не была. Извольский истолковал очевидное смущение Дениса по-своему.
– Я тебе сказал, чтоб держался от Ирки подальше? – рявкнул Сляб, – сказал? А ты? Я еще остыть не успел, а ты в постель к ней лезешь?
– Вранье. Я не лез.
– Ты уволен, – сказал Извольский.
– Как уволен? – тупо переспросил Денис.
– Вячеслав Аркадьевич… – в ужасе зашептал Брелер.
– Вон из моей палаты, – сказал Извольский, – и если ты еще раз подойдешь к Ире…
Денис встал. Он знал, что спорить с шефом в таком состоянии совершенно бесполезно. Уж если Извольский чего-то вбил себе в голову, то не ему, Денису, это оттуда выбивать. Тем более что по большому счету именно он, Черяга, и виноват. Именно он втравил шефа в историю с Конгарским вертолетным, и Сляб сразу предупредил его, что если что – уволит.
Черяга склонил по-военному голову и вышел в коридор. Брелер было рванулся за ним.
– Останься, Юра, – негромко приказал Извольский.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Кидняк – основа российского бизнеса
У дверей больницы Черягу дожидался его служебный «Мерс» – красивый, с низко посаженным бампером, похожий на плоского серебристого карпа. Из машины выскочил водитель Сережа.
– Куда едем, Денис Федорыч?
– Никуда, – сказал Денис, – я пройдусь.
В него как будто вкололи дозу новокаина и начали спарывать кожу. Черяга знал, что ему должно быть больно, но больно не было. Потом новокаин кончится, и боль придет. Тяжелые тучи, все эти дни грозившие дождем и снегом, как-то развиднелись, на небе показалось бледное, словно в бане распаренное солнце, подлетевший ко входу в корпус «Жигуль» нечаянно обдал Черягу брызнувшим из-под колес веером грязной воды.
Водитель растерянно смотрел, как шеф службы безопасности комбината идет по талым зимним лужам, – без машины, без охраны.
– Денис Федорыч!
Водитель, почуяв что-то плохое, бросился за ним. Черяга обернулся.
– Не иди за мной, – сказал он с заиндевевшей улыбкой.
Водитель заморгал глазами. Черяга приостановился. Он был почти уверен в том, что будет дальше. Сляб любил показательную порку. В кармане водителя зазвонил мобильный телефон, – собственно, это был телефон внутри машины, но его можно было снять и носить с собой.
– Семенов слушает, – сказал Сережа.
Потом на вопрос невидимого собеседника сказал: «нет». Выслушал все, что ему было сказано, с выражением крайнего изумления на лице, заправил телефон в кармашек и глянул на Дениса круглыми глазами преданной собаки, которую посадили на цепь – а хозяин пошел дальше. Денис угадал и смысл звонка, и ход разговора. Звонил Брелер по требованию Извольского и под оком последнего. Сначала Брелер спросил, сидит ли Черяга рядом в машине, и водитель ответил: «нет». Тогда Брелер сказал, что Черягу в машину сажать не надо и везти куда-либо запрещено, потому как Денис Федорыч уволен.
– Денис Федорыч, – сказал Сережа, – вы все-таки садитесь…
– Отстань. И тебя выгонят.
У въезда в больницу, перед полосатым шлагбаумом, стоял большой черный джип, и в глубине его Денис заметил лицо Ирины. Уж она-то совершенно не удивилась тому, что видит Черягу пешком, и приветливо помахала узкой белой ладошкой. Черяга поплотнее запахнулся в пальто и прошел мимо. Боли не было. Было такое чувство, что рядом с тобой сидит близкий тебе человек и плачет.
У разбитой, открытой всем ветрам остановки, где была толпа и не было автобуса, Черяга минут пять ловил такси, но не поймал и пошел прочь пешком. Идти было хорошо, только было непонятно, куда идти. Впрочем, куда ехать, было тоже непонятно.
У Дениса была квартира в Москве – однокомнатная клетушка за Кольцевой, полученная еще во время работы в прокуратуре. Сейчас там жила двоюродная сестра с маленьким ребенком и без мужа, и возвращаться туда было глупо.
Внезапно образовалась какая-то дикая куча свободного времени, и Денис просто шел куда-то, вышел на широкий проспект и повернул по направлению к центру, безо всякой особенной мысли. Вокруг потянулись красивые дома сталинской постройки, мелькнула вывеска банка «Ивеко» с непременным гербом из зеленого льва на красном щите, у вертящихся дверей метро симпатичная девушка жестоко ошиблась и пожелала узнать у хорошо одетого господина, не желает ли он посетить презентацию таймшерной фирмы.
Если бы Денис был внимательней и оглядывался по сторонам, он наверняка заметил бы «БМВ» с затемненными стеклами, который переползал за ним от остановки к остановке, но Денис был слишком рассеян, чтобы заметить странный хвост.
Денис гулял очень долго, достаточно плохо воспринимая происходящее. В один из редких моментов просветления он обнаружил, что сидит на скамейке в сквере на Никитском бульваре и в руках держит пластиковый пакет с заводной игрушкой, которую купил неизвестно когда. От больницы до сквера идти было часа полтора, а Денис помнил, что вроде бы ни на чем не ехал. Поразмыслив, Денис сообразил, что купил игрушку для дочки двоюродной сестры. Чуть наискосок от сквера близ здания театра стоял черный «БМВ» с затемненными стеклами.
Денис проголодался и зашел в забегаловку, где съел пельменей и выпил невкусной водки. После того, как он выпил водки, он понял, чего ему хочется, но так как водка была самопальная, а забегаловка – не очень чистая, Денис вышел на улицу и километра через полтора набрел на светленькое недорогое кафе с большим выбором всяческого пойла.
Денис сел за столик и спросил сначала бутылку водки, а потом еще два пива. Он даже не мог сказать, что опьянел. Просто одно ошеломленное состояние понемногу переходило в другое ошеломленное состояние.
Потом зазвонил телефон. Звонок оказался из Череповца – говорил сильный, уверенный в себе человек, у которого все было отлично в жизни и с которым Денис общался очень мало.
– Что у тебя там случилось со Слябом? – спросил человек.
– Он меня уволил.
– За что?
– Его чуть не застрелили, – ответил Денис.
– Да ты-то тут при чем?
– В него стреляли за то, что сделал я.
– Заезжай, потолкуем, – сказал собеседник, – я всю неделю на заводе.
Денис заказал новую бутылку.
Он провел в кабаке два или три часа. Было еще несколько звонков – одни звонили, чтобы выразить соболезнования, другие приценивались. Был один человек, который завтра прилетал в Москву и хотел бы встретиться. Был звонок из Лондона и звонок из Израиля. Последним позвонил кто-то вкрадчивый, осторожный.
– Добрый день, Денис Федорович. Мы с вами не встречались, но мы в некотором роде коллеги, я возглавляю службу безопасности банка «Ивеко»…
Шеф службы безопасности «Ивеко» готов был назначить встречу в любое время. Голос у него был сладкий, как торт «Наполеон». Наверное, таким голосом человек из «Ивеко», бывший начальник одного из управлений КГБ, беседовал с академиком Сахаровым.
Потом звонки прекратились. Денис не обратил на это внимания, но когда он сам захотел позвонить, выяснилось, что телефон не работает. Мобильник был записан на фирму, и кто-то исполнительный, Брелер или иной зам, велел отключить номер. А может, распорядился сам Извольский. Он любил помнить о таких вот мелких деталях.
Черяга уговорил полторы бутылки. Для Черяги это было много. Вокруг все уже расплывалось, и Денису казалось, что вот сейчас к столику подойдет Ирина и скажет, что ей плевать на Извольского, что он хам и насильник и что им пора вместе поехать домой.
Ирина действительно подошла, и Черяга сказал:
– А без работы-то я не останусь.
– В самом деле? – спросила Ирина, и Черяга объяснил:
– В «Ивеко» я не пойду. Они меня выдоят и выкинут. И к этим, лондонским, тоже. Они собственных директоров кидают.
Черяга хотел было объяснить Ире, как Лондон кинул ребят в Казахстане, и как в ответ лондонцев кинул Саяногорск, и что, наверное, надо ехать в Череповец, потому что там человек самый приличный, но тут сознание его прояснилось, и он увидел, что перед ним не Ирина, а непонятно откуда взявшаяся лярва в мини-юбке. Лярва смеялась и наклонялась так, что Денис видел ее груди, похожие на теннисные мячики. Денис ощерился и сказал:
– Пошла вон.
Лярва допила коньяк и пошла, а к Денису подошел официант и предложил расплатиться. Денис отдал ему карточку. Карточка была корпоративная и принадлежала фирме «Интертрейд». Официант вернулся через пять минут и сказал, что карточка заблокирована. Официант ухмылялся и, видимо, предвкушал, как этому типу сейчас будут бить рожу.
Денис достал из бумажника двести долларов, официант ушел с ними и вернулся обратно с ворохом рублей.
Денис на некоторое время отключился, а потом обнаружил, что он уже на ногах и двое красивых мальчиков из охраны ведут его к выходу. В руке у Черяги был зажат ворох рублей со сдачи. Черяга хотел спросить, куда его ведут, но один из мальчиков успокаивающе сказал:
– Все в порядке, ваши друзья уже ждут.
На тротуаре перед пивнушкой стоял «БМВ» с затемненными стеклами и открытой задней дверцей, и в эту дверцу охранники впихнули Черягу. Сдача с долларов разлетелась по всей машине. «БМВ» взвизгнул покрышками и сорвался с места.
– Из-звините, я немного не в форме, – сказал Денис.
– Бухой в стельку, – согласился сосед по сиденью. Голос был странно знакомый Денису, и, прищурившись, Черяга узнал соседа: это был Витя Камаз. Он занимал половину салона и как-то двоился в глазах.
– А мне, Денис Федорыч, поручили тебя замочить, – сообщил бандюк.
– Устаревшая информация, – икнул Черяга, – Сляб меня уволил.
– Мне велели тебя замочить час назад.
Денис зашарил в поисках дверцы, и откуда-то в руках Камаза появился длинный плоский ствол. Черяга попытался ухватиться за ствол рукой, но промахнулся, а Камаз поднял ствол и ударил Черягу рукояткой в висок. Денис закрыл глаза и с тихим вздохом сполз под сиденье.
* * *
Денис очнулся оттого, что кто-то положил его у подножия водопада. Холодная вода стекала за шиворот и гладила живот, как наманикюренные ноготки проститутки. Черяга открыл глаза, застонал и перевернулся.
Он лежал на бетонном полу не то склада, не то дачного подвальчика, и незнакомый молодой бультерьер лил ему на голову воду из ведра. Ведро было заляпанное краской и такое мятое, словно попало в железнодорожную катастрофу.
Метрах в двух от Черяги, растопырившись на стуле, сидел Витя Камаз и трескал из банки пиво «Хейнекен». Рядом стоял деревянный стол, а на столе дулом к Черяге лежал немецкий «Хеклеркох» с длинным рожком и коротким рылом. «Хеклеркох» был явно лишней деталью в этой комнате. Если бы Витя Камаз хотел, он мог бы порвать Черягу на шелуху одними руками. Вообще же Камаз с автоматом удивительно смахивал на бронтозавра, вооруженного рогаткой.
Черяга посмотрел на часы и увидел, что они разбиты. Стрелки застыли на половине шестого. Сейчас, стало быть, было позднее.
– Пивка хочешь? – спросил Камаз.
Черяга сел и дернулся было по направлению к автомату.
– Но-но! – строго сказал Камаз, накрывая имущество рукой размером с чугуноковш.
Бультерьер с ведром отошел от Черяги подальше. Денис прислонился затылком к приятно холодной стене. Голова, как ни странно, не болела, а эпизоды последних часов сознательной жизни вспоминались вполне удовлетворительно. Коньяк в кафе был, видимо, удовлетворительный.
– Так ты меня сюда замочить привез? – уточнил Денис, глядя на Витю Камаза.
– Я сказал, что мне велели тебя замочить, – отозвался Камаз.
– После моей отставки? – недоверчиво спросил Черяга.
– После. И до. Мне тебя Коваль на стрелке велел замочить, помнишь, той, с вертушкой? Я даже человека на чердак отрядил со стволом, чтобы случайностей не было. Если б ты не на вертушке прилетел, – полный абзац бы тебе вышел.
Черяга помотал головой.
– Коваль? Меня?!
Это не имело смысла. Какого черта вор в законе стал бы убирать ахтарского замдиректора? Разве что – в порядке мести за своих сибирских коллег. Но постой-ка!
– Откуда он вообще знал, что я буду на стрелке? Я утром приехал в Москву!
– Вот это меня и занимает, – кивнул Камаз, – откуда он знал, что ты будешь в Москве.
Черяга, склонив голову, изучал своего собеседника. Вот как ошибаешься в людях. А по виду у этого Камаза всего одна извилина, да и та от удара монтировкой…
– И что ж ты хочешь делать?
– Не люблю, когда меня подставляют, – сказал Камаз, – если уж тебя решили гасить, почему бы не нанять киллера?
– Так почему бы? – тупо спросил Черяга.
– Потому, что вышел бы шухер. Твой Сляб начал бы искать концы. А так концы на виду: назначили бригадиром отморозка, отморозок наехал на людей не по чину, оборзел и пришил на стрелке кого не надо. Производственная травма.
– Погоди, какая-то у тебя непонятка получается: сначала меня надо было тихо убрать, а теперь меня можно громко убрать.
– Теперь есть на кого свалить.
– А?
Камаз пояснил, как маленькому:
– Сначала чуть не загасили директора комбината, а потом загасили зама. Что думает народ? Народ думает: жил-был зам, которому сильно мешал директор. Зам заказал шефа, но шеф остался жив. Шеф навел справки и узнал, что заказ пришел от зама. Шеф отплатил заму в его же валюте.
– Но он же меня уволил!
– Вот именно.
Черяга все с большим вниманием глядел на собеседника. И подумать только, что вчера он готов был поклясться, что у Вити Камаза вместо морды – радиатор, а вместо мозгов – коробка зажигания.
– Который час? – спросил Черяга.
– Двенадцать.
– Черт, часы разбились… Так я чего-то не понял: ты меня мочить собираешься или нет?
– Не собираюсь, – сказал Камаз, – не люблю, когда меня подставляют.
Почесал пятерней репу и добавил:
– Я, между прочим, три курса мехмата закончил. На пятерки.
– А турнули за что?
– Профессора ограбил.
Черяга даже хрюкнул.
– Слыхал, что хохла задавили? Который вас проверять приехал?
Черяга кивнул.
– Ты его, что ли, приказал под колесо пустить?
– Я что, больной? Он у меня с руки ел, хохол, в представительской квартире жил, девок лапал, всю информацию слил…
– А его задавили. А кто виноват? Завод… Сечешь расклад?
Черяга закрыл глаза.
Дима Неклясов: «Я не брал эти восемнадцать миллионов». Встреча в «Росторгбанке»: «Мы переуступили право требования денег». Витя Камаз: «Тебя должны были завалить в среду». Бледный, как смерть, Неклясов: «Мне звонили – требовали выкуп за Колю»… Кто получал место Черяги? Брелер. Кто мог нанять вора – вора в законе! – чтобы расправиться с комбинатом чужими руками? Кто мог организовать проверку на Украине, дать комбинату поймать на крючок продажного обэповца и – втоптать АМК в оглушительный скандал?
О Господи!
Черяга вскочил на ноги, и Витя поспешно сгреб автомат.
– Сколько ты можешь собрать бойцов? – спросил Черяга.
– Что?
– Сколько ты можешь собрать бойцов? Трезвых? Через час?
– Что ты хочешь?
– Ты покойник, понял? – сказал Черяга. – Как и я. Ты при всех раскладах не выживаешь. Тобой чужую кровь подотрут.
– И что ты можешь мне предложить?
– Если я прав – место Брелера. Как минимум.
– А если не прав?
Черяга вздохнул.
– Тогда нас отымеют во все дырки, разорвут пополам и что осталось – опять отымеют.
– И чего ты собираешься делать?
– Ограбить офис на Наметкина, – сказал Черяга.
Было около часа ночи, когда к затихшему полусонному особнячку подкатил джип. В джипе сидели пятеро: сам Черяга с Камазом, троюродный брат Камаза по кличке Перчик и двое близняшек – Андрей Сокольцев по кличке Валет и Михаил Сокольцев по кличке Черт.
Дениса била нервная дрожь. Если в особняк за каким-то хреном прикатил Брелер или кто-то работает заполночь, – он в лучшем случае проведет остаток ночи в СИЗО.
Но все было спокойно: за длинными прутьями ограды стояли всего две машины, обе – охранничьи, и свет в особнячке горел только в двух местах: в холле, где за конторкой скучали два ночных охранника, и в будочке у ворот.
В ночное время в будке никого не было: ворота открывал либо охранник, либо магнитная карточка. Карточку у Черяги, в отличие от кредитки, не заблокировали. Он сунул ее в прорезь замка, что-то щелкнуло, дверь поползла в сторону. Черяга вместе с Перчиком шагнул внутрь. Худощавый Перчик в джинсах и китайском пуховике выглядел удивительно безвредным, красная вязаная шапочка скрывала слишком короткую стижку.
Рядом, за решеткой, мирно урчал джип, свет от его фар дополнительно освещал Черягу и Перчика, создавая у охранников обманчивое впечатление непотаенности и открытости.
Черяга подошел к двери и нажал на кнопку звонка. Над ним, словно вьюнки на тонкой ножке, висели две телекамеры. «Вот сейчас не впустят меня, и все», – подумал Денис.
– Кто там? – полюбопытствовал сонный голос.
– Андрей, ты? – Черяга узнал человека по голосу, – открой.
Замок щелкнул. Черяга оказался в шлюзе между двумя стальными дверьми, для маскировки отделанными светлым веселеньким деревом. Одна дверь не открывалась, пока не закроется вторая. Черяга аккуратно закрыл за собой дверь наружу.
– Денис Федорыч, вы?
Голос принадлежал второму охраннику.
– Я, Миша.
– А….
– Поговорить надо.
Миша и Андрей молчали несколько секунд. Секунды были очень долгими. Потом второй замок щелкнул.
Черяга поднялся по мраморным ступенькам вверх. Миша, в тренировочном костюме, свернулся калачиком на кожаном диване. Андрей рассеянно наблюдал в телевизор за спутником Черяги: тот, демонстративно отойдя от двери, курил сигарету, красный кончик ее алел, окруженный падающими невесомыми снежинками. Черяга подошел совсем близко к охранной стойке.
– Э… Денис Федорыч… – сказал Андрей, – было распоряжение вас не пускать…
– Я знаю, – сказал Денис.
Рука его вынырнула из кармана, и в грудь Андрею уставился ТТ, выданный Денису Камазом из каких-то своих бандитских запасов. По распоряжению самого Черяги под пиджак охранники поддевали бронежилеты, но от ТТ это не спасало.
– Заблокируй дверь и открой обе сразу, – сказал Денис, – а ты, Миша, лежи как лежал. И никакой сигнализации.
Андрей побелел.
– Денис Федорыч, – сказал он, – меня выгонят…
– Брелера выгонят. Тебя оставят. Это я тебе обещаю.
Андрей, поколебавшись, нажал на кнопку. Перчик метнулся в образовавшийся проход, проворно взбежал по ступенькам.
– Отойди к стене, – велел Черяга.
Андрей исполнил требуемое. Он поступил на работу совсем недавно, его принимал Брелер, а не Черяга. Перчик ловко перемахнул через стойку и стал около компьютера.
– Отвори ворота, – сказал Черяга, – вон та кнопка, большая… твою мать!
Перчик перепутал кнопки и ткнул в ту, что вызывала милицию. Где-то в десяти кварталах отсюда, в ОВД «Юго-Западное», на пульте вспыхнула красная лампочка и загорелся сигнал тревоги.
Второй охранник, Мишка, вскочил с лавки, цапая на ходу пистолет из кобуры. Перчик, не раздумывая, выстрелил. В пустом изолированном помещении звук был оглушителен, как выхлоп неисправного мотора. Пуля ПМ попала Мишке в грудь с трехметрового расстояния. Его отбросило к стене, как подхваченный ракеткой волан.
Пистолет Черяги ткнулся Андрею в висок.
– Тихо, – сказал Денис.
На пульте зазвонил телефон.
– Возьми трубку и скажи, что все в порядке, – приказал Черяга, – ну!
Губы Андрея тряслись. Даже если он скажет, что все в порядке, голос у него будет как у барашка, которого свежуют живьем. Черяга ударил Андрея рукоятью в висок, и тот мягко свалился на пол. Денис взял трубку. Так и есть – звонок был из отделения.
– Ало! Это Черяга! Я тут у ребятишек проверял пульт и случайно нажал кнопку.
В трубке молчали несколько мгновений. Оставалось только молиться, что до отделения милиции слухи доходят медленней, чем до Лондона, и что об увольнении Черяги дежурный еще не знает.
– Не высылать, что ли, машину? – спросил дежурный.
– Можешь, конечно, выслать, если у вас бензин лишний есть, – сказал Черяга.
Черяга повесил трубку и пошарил по пульту. Ворота на телеэкране медленно поползли в сторону, джип проехал в образовавшееся отверстие.
Денис подошел к Мишке. Глаза того были открыты и часто-часто моргали. Под разорванной тканью тренировочного костюма виднелся бронежилет. Слава тебе господи! Денис взял парня за руки и оттащил его в угол. Мишка был тяжелый и неуклюжий и ехал по полу, как макаронина.
Камаз с остальной бригадой уже взбегал по мраморным ступеням. Андрей открыл глаза, но не стал сопротивляться, когда Камаз одной лапой выгреб его из-под стойки и понес в угол. Близнецы забрали у охранников и наставили на них их же собственные пушки.
– Сидите тихо, и ничего не будет, – посоветовал Денис.
Андрей глядел на него так, словно был василиском. Глаза Мишки были закрыты, он медленно и неровно дышал. Кажется, выстрел с близкого расстояния сломал ему ребро.
Черяга сграбастал со стойки несколько ключей и побежал вверх, считая ступеньки. За ним топал Камаз. Коридор на втором этаже был пуст, как аэродинамическая труба, звук шагов тонул в мягком ковролине. Табличек на дверях не было, и Денис, не слишком хорошо ориентировавшийся в московском офисе, испугался, что не найдет нужной двери.
Вот! Кажется, она. Комната 212. Фирма «Ахтарский регистратор», точнее, ее представительство. Держатель реестра акционеров Ахтарского металлургического комбината. Что, согласно федеральным законам, держатель реестра должен быть независим от своего клиента? Какая неожиданность…
Ключ не подходил к двери, – Денис, перепутав, взял номер двести тринадцать и четырнадцать.
– Надо спуститься за ключом, – сказал Черяга.
Камаз, подумав, налег на дверь плечом. Та выскочила из пазов, словно в нее въехали кувалдой. Денис закрыл шторы, зажег свет и включил первый попавшийся компьютер.
Собственно реестр акционеров Ахтарского металлургического комбината находился в Сибири, но в свое время Извольский согласился, чтобы реестр был вывешен в сеть. Это давало возможность московским брокерам легко торговать акциями АМК и создавало иллюзию цивилизованного поведения комбината на фондовом рынке. Иллюзию, и не более – потому что кому в России придет в голову торговать акциями, если семьдесят пять процентов завода принадлежит одному человеку и никаких драк за собственность поэтому не ожидается, а дивидендов по акциям не предвидится в ближайшие сорок лет, или сколько там надо для принятия нормального налогового законодательства?
Компьютер запросил пароль, но пароль Денис знал – все-таки он не лох со стороны, а шеф службы безопасности.
Через минуту перед Денисом на экране светился реестр акционеров Ахтарского металлургического комбината. Абрамов Сергей Михайлович, 12 акций, Аветисян Никита Гарегинович, 10 акций, Авросимова Вера Николаевна, 10 акций. Черт! Тут столько физических лиц – работников комбината, что он будет сидеть до рассвета.
Читать бесплатно другие книги:
