Охота на изюбря Латынина Юлия

Вот – ЗАО «АМК-инвест», 20 акций. Надо же, зачем-то двадцать акций оставили. Интересно, сколько это? 0,0003 % от общего числа? Это нормально. Семьдесят пять процентов акций к этому времени и должно быть передано из ЗАО… весь вопрос – кому передано… Как звались эти новые фирмочки? Кажется, «Импера», «Кроника» и «Лагуна». Вот и они. «Импера» – 173.475.000 акций, «Кроника» – 166.746.000 акций…

Все как планировалось. Господи, неужели он сел в лужу?

Он нашел то, что искал, на соседнем диске.

Он был прав. Лучше бы он ошибся.

Зашипел лазерный компьютер, выплевывая распечатки. Бумаг было много, компьютер печатал тихо и медленно… С легким шорохом вращалась в дисководе дискета, на которую Черяга сбросил нужные файлы. По-настоящему следовало бы выдрать из компьютера жесткий диск и просто унести с собой, – но к утру и так все будет ясно. В ту или другую сторону.

Поверх принтера уже выползла приличная пачка листов, Черяга кивнул на нее и коротко распорядился:

– Когда распечатаешь все, иди на третий этаж.

Дверь в кабинет Неклясова удалось открыть с первого раза. Бумаги белыми гусями полетели на пол. А если Неклясов не держит в кабинете то, что искал Денис?

Но Неклясов держал. При парализованном Слябе, при уволенном Черяге, – он уже считал себя хозяином если не комбината, то полученных за него тридцати серебряников.

В кабинет вошел Камаз, сжимая в медвежьих лапах пачку листов.

– Сматываемся, – сказал Денис.

Они сбежали на первый этаж.

Андрей лежал в углу, спеленутый, как гусеница в коконе. Перчик сидел над Мишкой. Тот хрипел, на губах пузырилась легкая розовая пена. Видимо, конец сломанного ребра задел парню легкое.

– В машину его, – приказал Денис.

В машине Денис набрал номер Сергея Вайля, главы фирмы «Ахтарский регистратор». Именно фирма Вайля вела реестр акционеров Ахтарского металлургического комбината. Как мы уже говорили, это означало, что где-то в Ахтарске стоял сервер, на твердом диске которого хранилась информация о правах собственности на те или иные пакеты акций. Сергей снял трубку сразу – в Ахтарке было уже семь утра, и там вставали раньше, чем в Москве.

– Сергей, – спросил Черяга, – Я по поводу тех акций, которые ты перевел из «АМК-инвеста». Ты послал в Москву выписки из реестра?

В трубке помолчали, потом Вайль сказал:

– Денис, это правда, что ты уволен?

– Да, правда. Я повторяю – ты послал выписки из реестра? Или все, что имеется, имеется только в электронном виде?

– Извини, Денис, я не могу ответить на этот вопрос. И я не понимаю, как ты получил доступ к реестру…

– Верни все обратно. Аннулируй сделки. Если ты не послал нам выписки из реестра – погоди это делать!

– Извини, я не могу.

– Почему? Все, что я прошу – погоди!

– Извини, Денис, здесь говорят, что ты уволен из-за сотрудничества с «Ивеко». Я не могу не рассматривать этот звонок иначе, нежели попытку запутать ситуацию с тем, чтобы акции могли быть арестованы банком.

Денис захлопнул телефон.

Они подъехали к бывшей «кремлевке» спустя пятнадцать минут. Охранник метнулся было наперерез черному джипу, но Черяга сам распахнул дверцу и крикнул:

– У нас раненый!

В приемном покое все произошло на удивление быстро: Черяга сунул перегнутую пачку долларов в карман хирургу и попросил позаботиться о друге. Хирург привык к таким просьбам. Ему уже не первый раз привозили ночью раненых людей. Этот еще был в бронежилете, почти анекдотический случай. Хирург представил себе, как он будет завтра рассказывать друзьям: «Представляешь, парень в бронежилете поехал на разборку, пуля сломала ребро…» Хирург знал, что будет дальше: вооруженные люди вокруг палаты пациента, угрозы оторвать яйца, если тот не поправится, доллары, жратва, веселая девочка, исполняющая больному минет….

Он очень удивился, когда худощавый парень, препоручивший больного его заботам, растаял в коридоре.

Охранник, дежуривший перед дверью в палату Извольского, узнал Черягу мгновенно.

– Денис Федорыч, вас не велено пускать.

– Отойди.

В следующую секунду глаза охранника расширились: он узрел выкатывающегося из-за угла Камаза. Рука его потянулась к кобуре. Черяга ударил его наотмашь, – тот упал в объятья Камаза.

– Подержи его, – сказал Денис. – И никого не пускай.

В палате Извольского было темно и пахло лекарствами и медицинским спиртом. Черяга зажег свет. Сляб лежал в подушках навзничь, лицо его было бледным и рыхлым, как вчерашняя манная каша. Рядом простаивала капельница.

– Слава!

Извольский спал.

Денис потряс его – тот что-то замычал во сне и не проснулся. За дверью шевельнулся охранник, Камаз влупил ему по зубам, что-то шмякнулось об пол. Черяга почувствовал противную дрожь в коленях. «А что, если его накачали снотворным? Он не проснется, и ментовка застрелит уволенного начальника службы безопасности, который пришел с бандитами разбираться со своим шефом».

– Славка! – Черяга орал.

Извольский открыл глаза. Они были совершенно ясные, как у здорового и бодрствующего человека.

– Ты? – сказал Сляб. – Какого черта…

Черяга сунул ему под нос регистрационные документы фирмы «Импера».

– Можешь полюбоваться, – сказал он, – Дима Неклясов перевел акции АМК себе в карман. На подставные компании, которые он же и учредил, ясно? У него было по два набора фирм, с одинаковыми названиями, один – зарегистрированный в Москве, другой – в Московской области, и в одних владелец был ты, а в других – Неклясов!

Брови Извольского сдвинулись.

– Нас разводили с самого начала! Заславский действовал не от себя и не от какого-то там Лося! Он был в сговоре с Неклясовым, а Неклясов – в сговоре с банком! Это был план «Ивеко»! Для него требовалось две вещи: чтобы возникла реальная опасность ареста акций АМК и чтоб ты сам приказал продать их подставным фирмам! И чтобы в тот момент, когда ты это приказал, рядом не было бы никого, кто смог бы проконтролировать Неклясова! Брелер был с ними заодно – он не такой лопух, чтобы не знать, что Заславский играет в карты! Первое, что он сделал, явившись в Москву, – это начал копать под племянника первого зама. И накопал достаточно, чтобы попроситься в долю. Когда они кооптировали Брелера, они решили убрать меня. Помнишь ту стрелку с Камазом, на которой я летал на вертушке? Меня должны были замочить там, по приказу воров. А на самом деле – по приказу «Ивеко», потому что очень мало структур могут отдавать приказы вору в законе и использовать их в качестве прикрытия, и «Ивеко» – одна из них!

А потом «Ивеко» приказал убрать тебя, чтобы после твоей смерти с движением акций вообще не возникло никаких проблем! Но ты выжил, это было неприятно, но терпимо. Парализованный Сляб все равно не может контролировать записи в реестре акционеров! Понял?

В теле директора жили только глаза. Пальцы вздрогнули, как будто хотели сжаться вокруг бумаг, которые держал Денис, – но рука осталась неподвижной.

Денис перелистнул документы так, чтобы Сляб мог видеть выписку из реестра акционеров: АО «Кроника» – 167.959.000 акций, АО «Импера» – 170.365.000 акций, АО «Лагуна» – 175.484.750 акций. А потом то, что было во взломанном ящике неклясовского стола – регистрационные документы «Кроники», «Имперы» и «Лагуны». В АО «Кроника» 94 % акций принадлежало Неклясову Дмитрию Сергеевичу, 1973 года рождения, прописка город Москва, Малый Фетисовский переулок, д. 3, кв. 7. В АО «Импера» – 64 % акций. В АО «Лагуна» – 80 %. Остальные небольшие пакеты были поровну поделены между все теми же «Имперой», «Кроникой» и «Лагуной», и еще четвертой компанией – какой-то «Лиско».

В этот момент послышался шум, и в комнату вбежали два охранника.

– Вон, – сказал Извольский.

Ребята переглянулись.

– Он передал акции не банку, а себе, – сказал Извольский.

– И слава богу. Наверное, боялся, что банк ему не заплатит. Или хотел попросить добавки.

Денис помолчал и добавил:

– Я звонил в Ахтарск, велел Вайлю остановить все операции с реестром.

– А он?

– Спросил, откуда он знает, что я звоню не по поручению «Ивеко»? Чтобы движение по счетам было остановлено и они успели наложить арест на акции.

– Дай телефон, – сказал Сляб.

– У меня его отключили.

– В тумбочке, на нижней полке.

Денис достал из тумбочки телефон и набрал номер Вайля. В Ахтарске как раз было полвосьмого. Рабочий день еще не начался. Вайль настороженно откликнулся в трубку:

– Опять ты?

Денис примостил аппарат у щеки Извольского.

– Аннулируй последние сделки с акциями, – приказал Извольский, – акции должны вновь быть на счетах «АМК-инвеста».

Полностью блокируй доступ к реестру АМК. И к реестру самого «АМК-инвеста».

Денис некоторое время соображал, зачем нужна последняя мера, а потом понял – Неклясов с таким же успехом может распорядиться о продаже банку не акций самого комбината, а акций «АМК-инвеста». Оно, конечно, вряд ли, – тут уже не обойдешься без липовых доверенностей и крутого кидалова, но в такой ситуации изжогу вам обеспечивают максимально большим числом способов.

– Пойдешь к прокурору, – продолжал Сляб, – возьмешь ордер на арест Неклясова и Брелера. Основание – мошенничество. Какая это статья?

– 159-я. И еще статья 160, часть 3, «Растрата в крупном размере и по сговору с группой лиц», – подсказал Черяга.

– Обвинение – 159-я и 160-я статьи УК. Пусть человек из прокуратуры сядет на самолет, отвезет ордер в Москву.

Денис взглянул на часы. Рейсовый самолет в Москву вылетал через полчаса. Кажется, Вайлю в Ахтарске пришло в голову то же самое соображение, потому что Извольский сказал:

– Пусть задержат рейс. Если мой полетит в Ахтарск, это будет восемь часов туда и обратно.

Трубка что-то крякала. Кажется, Вайль интересовался, что будет, если суд признает гарантию «АМК-инвеста» по кредитному договору.

– Выплатим восемнадцать миллионов, – ответил Извольский.

Сляб закрыл глаза, разговор кончился. На лице Извольского блестели крупные капли пота. Для парализованного человека, который пять минут назад услышал, что контрольный пакет акций пятого по величине в мире металлургического комбината отныне принадлежит не ему, а непонятно какой «Лагуне», Извольский держался очень хорошо. Или у него просто не было возможности размахивать руками от отчаяния?

– Возьми ребят, – сказал Извольский, не поднимая век, – и езжай домой к Неклясову. К десяти утра ордер будет здесь. Если будет возможность – найди Брелера. И еще – обеспечь охрану Ирине. Сейчас такая свалка начнется…

– Зачем арестовывать Неклясова без ордера, если реестр все равно заблокирован?

– Дурак! Ему не обязательно продавать банку акции комбината. Ему достаточно продать банку «Лагуну» и «Кронику». Мы не можем запретить продажу акций «Кроники».

Черяга молчал.

– Ты понял? Иди.

– Извини, – сказал Денис, – никуда я не пойду.

Извольский открыл глаза.

– Что?

– Я уволен. Ты забыл?

– Перестань качать права. Нашел время выделываться…

– Я не выделываюсь, – сказал Денис. – Мне нужно было доказать, что не я подставил тебя под пули. Я это доказал. С меня хватит. Мне надоело, когда с людьми обращаются, как с рабами. Когда их натравливают друг на друга. Когда через пять минут после отставки у тебя отбирают машину, а через час – отключают телефон. На комбинате устроили дворцовый переворот – дворцовых переворотов не устраивают в демократических республиках. Я знаю, чем купили Неклясова. Не только деньгами. Он каждую секунду боялся, что ты его выгонишь. Потому что на комбинате можно облить любого – и ты его уволишь. Или прикажешь убрать, если он знает слишком много. Я сыт этим по горло. Я не Неклясов – я не боюсь, что меня выгонят.

Денис повернулся и пошел к двери.

– Стой!

Денис обернулся: Извольский лежал неподвижно, как разбухшая мумия, и глядел на него блестящими ввалившимися глазами.

– У тебя найдется достаточно цепных собак без меня, – сказал Денис.

Дверь оглушительно хлопнула за ним, как нож гильотины, отрезающий жизнь от вечности. В коридоре уже толпилась куча народа. Брелеровский зам, двое ментов с автоматами, на ментов с нескрываемой классовой враждой таращился из угла Витя Камаз. Камаз сидел на корточках и потому был почти одного с ментами роста. «Вот кого я кинул, – меланхолично отметил Денис, – обещал парню место Брелера, шиш он его получит, дай бог, что не влепят ему за вооруженное ограбление…»

– Денис!

Стены палаты были достаточно тонкие, чтобы все стоявшие расслышали отчаянный крик Извольского. Черяга втянул голову в плечи и заспешил прочь.

Что-то грохнулось – кажется, капельница. Послышался звон бьющегося стекла, а потом – падение чего-то грузного, тяжелого. И – низкое, от боли, рычание.

Черяга кинулся обратно. Мент с автоматом, опередив его, первым влетел в палату. Извольский лежал на полу. Бог знает каким усилием воли парализованный человек вцепился пальцами в кровать и попытался поползти за Денисом – но усилия оказалось достаточно, чтобы свалиться на пол.

Извольский не мог шевельнуться, только пальцы скребли по плинтусу. Одеяло сползло прочь, открывая желтое грузное тело с рыжеватыми завитками в паху. Глаза Извольского медленно наполнялись слезами.

Денис кинулся к нему:

– Ты в порядке?

– Не уходи, – прошептал Сляб, – не уходи. Всех, кроме тебя, купят. Как Неклясова.

Это было жутко – видеть плачущего Извольского. Все равно что видеть плачущий грузовик. Они вдвоем с милиционером кое-как подняли Сляба и перевалили его на кровать. Лечащий врач уже бегал кругами и кричал что-то чрезвычайно для Дениса нелестное. Извольский велел врачу убираться.

– Не уходи, – повторил Сляб, – хочешь, отдам тебе Ирину?

Он был неисправим. Что, Ирина пакет акций, чтоб ее сливать из оффшорки в оффшорку?

– Хорошо, хорошо, я не уйду, – говорил Черяга, сидя на полу у подушки Сляба, – успокойся, пожалуйста, а? Тебе не надо волноваться…

Он ненавидел себя. Он был верный пес, который не мог уйти от хозяина. Хозяин был парализован, и у него было много псов, но будут ли они все такими верными?

Один из охранников, дежуривших при больнице, – не собровец и не сотрудник службы безопасности, а просто милиционер, стоявший у входа на этаж, зашел в охраняемый отсек, будучи привлечен шумом, послушал минуты две и побежал куда-то вниз, доставая на ходу из куртки странную для милиционера деталь экипировки – мобильный телефон.

Когда Черяга вышел в больничный коридор, часы как раз принялись бить полпятого утра. Денис окинул взглядом присутствующих: трое бандитов, двое ментов, два собровца. Итого – семь человек. Мало.

Неклясова надо было ехать брать немедленно, потому что как только банк «Ивеко» узнает о происходящем, Неклясова на квартире не окажется. Это касалось и Брелера, но с Брелером было не так страшно. Он не был номинальным владельцем «Лагуны» и «Имперы». Его показания были бы полезны на процессе. Но если отловить Неклясова и заставить его продать акции обратно, то и никакого процесса не надо.

Звонить кому-нибудь было просто опасно. Во-первых, не поверят, что Черяга опять работает на комбинат, решат, что тут какая-то подлянка. Во-вторых, не дай бог, стукнут тому же Брелеру. Масштабы предательства в московском офисе еще предстоит выяснять.

Оставлять Извольского без охраны тоже невозможно. Как только банк узнает о происходящем, у него будут сразу две мысли: спрятать Неклясова и зачистить, любой ценой, Извольского. Ментов с собой брать нельзя – эти не поймут, когда Черяга без ордера будет ломиться в дом на Новой Басманной.

Черяга ткнул пальцем в Камаза, Перчика, собровца и одного из сотрудников секьюрити:

– За мной.

К квартире на Новой Басманной подъехали через пятнадцать минут. По пути собровец на всякий случай позвонил в гостиницу комбината и спросил, нет ли там Дмитрия Неклясова – Дима обычно экономил на девочках и поблядушки устраивал именно там. Но Димы в гостинице не было.

Дом был без консьержки, но с домофоном. Охранник, не раз возивший московского шефа туда и обратно, знал комбинацию. Окна неклясовской квартиры были темны и пустынны.

Денис поднялся наверх и позвонил в соседнюю квартиру. Он звонил минут пять, пока за дверью не заворочались и сонный голос Мишки Лазарева, заместителя председателя правления банка «Металлург», не вопросил:

– Кто там?

Ахтарские селились кустами.

Тут только Денис пожалел, что не взял с собой поменьше бандитов и побольше секьюрити. Но, с другой стороны – не оставлять же Извольского с ментами и долголаптевскими…

– Это я, Черяга, – тихо ответил Денис, – открой дверь. Разговор есть.

Стальные штыри медленно провернулись и ушли в чрево сейфовой двери. Так кошка втягивает когти. На пороге стоял недоумевающий Лазарев в байковой пижаме с цветочками. Черяга и не подозревал, что у Мишки такие дедовские вкусы.

– Денис, ты? Господи, я хочу сказать, что очень сожалею…

Лазарев замолчал, увидев недвусмысленную фигуру Камаза. Черяга толкнул его внутрь, Мишка растерянно вскрикнул, а потом увидел человека с шевроном ахтарского СОБРа и растерялся еще больше.

– Все нормально, – сказал Денис, – я снова зам. Славка велел арестовать Неклясова. Сиди тихо и никуда не звони. Можешь только Славке позвонить, если он в сознании.

Собровец отвел Мишку в спальню, где из-под одеяла таращилась заспанная законная супруга, и стал набирать номер мобильника Извольского.

Денис с Камазом прошли на балкон. Это было крепкое здание старинной постройки, и балконы опоясывали его сплошным узором. Перебраться с балкона на балкон было плевым делом. Первым перелез Камаз, вторым Денис.

Камаз, не утруждая себя военными хитростями, обернул огромный кулак курткой и саданул по балконной двери. Стекло с треском посыпалось вниз, бригадир тут же сунул в дыру лапу и отворил запор.

Камаз с Черягой бросились внутрь, через секунду Денис, прекрасно ориентировавшийся в квартире, включил свет в спальне.

В спальне, в ожидании домработницы, царил кавардак. Одеяло торчало колом, из растворенного шкафа свисало грязное белье, рядом с кроватью стоял столик на колесах с остатками ужина на двоих. Сама же кровать была пуста: Неклясов еще не возвращался домой или ночевал в другом месте.

Черяга с Камазом обегали всю квартиру и наконец вышли на лестничную клетку, прихватив с гвоздика в прихожей запасной комплект ключей. В соседней квартире все было спокойно. Миша Лазарев, с изумленным выражением лица, заканчивал разговор с шефом.

– Его нет, – сообщил Черяга, – где он может быть?

Лазарев покачал головой.

– Не знаю. Он очень поздно приходит, но чтобы так…

– Где он может быть? – заорал Денис.

– Э… э… а он не в гостинице с девочками?

– Нет.

– Тогда… вилла «Жар-птица», знаете? Или казино, «Алькатрас»…

Черяга прикрыл глаза. Шансы найти Неклясова в ночной необъятной Москве таяли, как брошенный в кипяток сахар. Он не мог позволить себе разыскивать Неклясова силами московской службы безопасности, потому что любой сотрудник этой службы первым делом позвонит Брелеру. И, даже если банк еще не знает о происшедшем, к утру ему все будет известно. Если Неклясов не придет сегодня домой…

Несколько секунд Черяга обдумывал, что будет, если Лазарев позвонит Неклясову по телефону и сообщит ему, что дома пожар, и решил, что любой звонок скорее спугнет Неклясова.

– Ладно, – сказал Черяга, – Лешка и Перчик – вы останетесь у Неклясова. Ты, Миш, иди с ними и досыпай там.

Лицо Лазарева выразило крайнюю степень удивления.

– Почему? Ты мне что… не доверяешь? Ты считаешь, что я могу позвонить Димке?

– Извини, Миша. У меня нет причин тебе не доверять. Но ни у кого не было причин не доверять Неклясову или Брелеру. Иди вместе с ребятами.

Но ночевать в чужой квартире Лазареву не пришлось. В ту самую секунду, когда все уже подошли к дверям, на дворе послышался шорох подъехавшего автомобиля. Вспыхнули и погасли фары, Черяга на цыпочках выбежал в соседнюю темную комнату и увидел посереди двора, под ярким светом галогенной лампы, темно-синий сто девяностый «Мерс» – машину Брелера.

– Быстро! – приказал Черяга, – а то сейчас уедет!

Но им повезло второй раз. Брелер не уехал, высадив Диму Неклясова, а за каким-то хреном поперся с ним в квартиру. Ребята перехватили обоих заговорщиков, едва те успели зайти в подъезд. Брелер был почти трезв, Неклясов изрядно набрался, и от обоих прямо-таки несло духами и спермой.

– Привет, ребята, – тихо сказал Денис, выныривая из неосвещенного уголка подъезда с пушкой в руке.

Неклясов почти не среагировал, рука Брелера с похвальной реакцией метнулась к кобуре, но тут же ахтарский собровец завернул начальнику службы безопасности запястье. Брелер вскрикнул от боли, а потом уставился на темную громадину Вити Камаза, выдвигающуюся подобно крейсеру из тумана, и спросил:

– А этот что здесь делает?

– Не надо было меня заказывать, Юра, – сказал Денис. – Когда заказывают, в половине случаев киллер сдает заказчика объекту.

– Я тебя не заказывал, – ощерился Брелер.

– Ну да. Только советовал. Пошли. С вами хотят поговорить.

– Т-ты не имеешь права, – вдруг сообразил пьяный Неклясов, – где твой ордер?

– Ордер уже выписан, Дима. Не беспокойся.

В кармане Дениса запел телефон.

– Да.

– Денис, ты? – Черяга узнал голос заместителя начальника СОБРа, остававшегося в больнице при шефе. – Мы тут мента отловили с мобильником. Возле палаты крутился и новости на пейджер сбрасывал… Я вызвал ребят из гостиницы, все равно информация потекла… Куда им ехать?

– Давно он первую новость сбросил?

– Час назад.

– Чей пейджер?

– Не знает. Просто номер.

Денис выругался. Круг отпущенного ему времени стремительно сужался, как петля на шее приговоренного к повешению. И количество этого времени зависело прежде всего от статуса хозяина пейджера. Если информацию сбрасывали какой-то «шестерке», то она могла просто не понять ее важности или обождать докладывать начальству до утра. Если информация шла самому Лучкову, шефу безопасности «Ивеко», то по ночной Москве уже летят банковские машины в надежде перехватить Неклясова. Хотя вряд ли информация пошла Лучкову – он первым делом позвонил бы Неклясову, домой и на трубку…

– Езжайте домой к Неклясову, – спокойно сказал Денис, – мы подождем вас.

На самом деле Денис точно знал, что ждать подмоги с далекой Рублевки он не будет. Квартира превращалась в ловушку. Служба безопасности банка может оказаться в этом доме через пятнадцать минут, у «Ивеко» нет такой проблемы, как у Дениса, у банка хватает людей и совсем нет предателей…

Пленников вывели во двор. Брелер попытался было вырваться и убежать, но его саданули как следует, и московский шеф безопасности упал на колени в мокрый, расплывшийся лужей снег. Видимо растерянный и пьяный, Неклясов убито молчал. Никто из них не орал, – то ли понимали, что сразу же придушат, то ли считали, что в ментовке им все равно ничего хорошего не обломится.

Во дворе выяснилась новая трудность. Пленников было двое, а сопровождающих – четверо (человека из секьюрити Денис все-таки оставил у Мишки Лазарева). Можно было вызвать подкрепление или поехать цугом, на двух машинах, но в конце концов Черяга рассудил проще. Неклясову стянули наручниками запястья и кинули в багажник, а Брелера усадили на заднее сиденье, между Черягой и Перчиком.

Машина выкатилась со двора и понеслась, приседая, по тихой и заснеженной ночной Москве.

– Зачем ты это сделал? – тихо спросил Черяга, – что, обидно было, что «Мерс» сто девяностый, а не шестисотый? Славка же тебя из дерьма вытащил. А ты его заказал.

– Не я его заказывал.

– Но ты знал об этом, не так ли?

Голос Брелера был на удивление спокоен.

– Не знал. Откуда?

– Не ври, а? Это пусть Дима Неклясов говорит, что не знал. А ты у нас профи, умеешь просчитывать оперативные комбинации.

Черяга помолчал и добавил:

– Посадят тебя, Юрка. И дай бог, если в ментовскую зону…

– Не посадят.

– Вот как?

– А за что меня сажать? – возразил Брелер. – За сговор с долголаптевскими? Так ты Камаза не захочешь марать. И вообще вам про эту историю громко чирикать не выгодно. Димка продаст акции по-правильному, до суда дело не дойдет, мочить меня Сляб по некоторым своим принципам не станет… – Брелер хихикнул… – Так что ты будешь на Сляба пахать, пока он тебя второй раз не выгонит, а я буду на Сейшелах загорать с голенькими девочками…

На выезде из города, под желтым мигающим светофором, стояла машина с омоновцами. Опять, верно, ловили каких-то террористов. Один из них помахал милицейской палочкой припозднившемуся «БМВ», отгоняя тачку на обочину. Омоновец был крупный, палочка в его руках казалась размером с карандаш. Черяга про себя выругался. Не обратить внимания? Вон их там сколько, две машины. Еще примутся по шинам стрелять…

– Остановись, – велел Черяга водителю.

Одновременно вынул ТТ и упер в бок Брелеру.

– Если ты, козел, хоть пикнешь, – нежно сказал Черяга, – ты ни на какие Сейшелы не попадешь.

«БМВ» остановился. Трое омоновцев с автоматами подошли к машине. Водитель, спустив стекло, протянул удостоверение:

– СОБР города Ахтарска, Сунженская область.

Сержант Аксенов, несущий срочную службу, задумчиво глядел внутрь машины. Что-то ему не нравилось в ее обитателях. Конечно, ахтарский СОБР так ахтарский СОБР, но вот у соседа этого собровца рожа совершенно бандитская. Оно, конечно, по виду одно, что СОБР, что бандюк, но вот почему у соседа в прорези рубашки цепура золотая? Это что теперь в Ахтарске, ментовская униформа такая? Особенно же сержанту не понравился Брелер. Юра был типичный еврей, черноусый и черноволосый. Против евреев сержант ничего не имел, но по ночной поре принял Брелера за чечена.

– Ваши документы? – решил продолжить он проверку.

Черяга потянулся за корочкой.

– Начальник службы безопасности Ахтарского металлургического комбината, – представился Черяга, – извините, что так поздно. Служба такая.

Сержант Аксенов замер. При виде удостоверения ему что-то смутно вспомнилось, вроде бы говорили о каких-то ахтарских делах недавно по телевизору. Ну точно! Их ахтарский СОБР налетел на долголаптевских, эти продажные журналюги еще вякали, что долголаптевские не долголаптевские, молодцы собровцы…

И в следующую секунду произошло то, чего не ожидал никто. Брелер, воспользовавшись тем, что внимание Черяги было отвлечено, точным приемом саданул скованными локтями сидевшего рядом Перчика и рванулся из тачки.

– Помогите! – заорал Брелер, – это бандиты! Они меня убить везут!

Проворства и силы бывшему менту было не занимать, и, кроме того, он резонно рассудил, что обещание Черяги прострелить ему гузно – не более, чем блеф. Не станет Черяга стрелять в человека на глазах патруля. В одно мгновение Брелер выдрался в спущенное окно тачки и врезал Денису ногой меж колен, продолжая орать:

– У них человек в багажнике! И ксивы фальшивые! Это долголаптевские!

Обалдевший от неожиданности омоновец схватил Брелера и выдернул наружу. Черяга выскочил с другой стороны, прямо под дула наставленных автоматов.

– У меня есть ордер на его арест! – заорал Черяга, – я сейчас все объясню.

Может быть, Черяга бы и объяснил все, так как в этот момент сержант Аксенов окончательно вспомнил, что видел Дениса по телевизору и что по телевизору Денис был представлен именно начальником службы безопасности. Но тут не выдержали нервы у Перчика, сызмальства не переносившего ментов.

С диким криком бандюк ломанулся из тачки, выхватывая блеснувший смазкой ствол.

– Ах ты козел, – заорал Перчик, – ща я тебя урою!

Сержант Аксенов хладнокровно подсек бандита, а его напарник саданул Черягу прикладом АКМ в висок.

В этой ситуации умнее всех повел себя Камаз. Он сообразил, что при Черяге, валяющемся без сознания, объяснить омоновцам будет что-то весьма затруднительно, а крошить этих ребят представлялось невозможным как с чисто технической точки зрения, так и с точки зрения последствий.

– Жми на газ! – приказал он собровцу.

Тот не замедлил последовать совету. Машина, хлопнув незакрытой дверцей, рванулась вперед. Жалобно хрупнула фара, влепившаяся в легкую железную загородку, выставленную на обочине. Загородка отлетела в сторону, тачка провернулась колесами о жирный снег, в секунду разгоняясь до шестидесяти ке-ме…

В следующую секунду очередь, пущенная из автомата сержантом Аксеновым, раскроила правое заднее колесо «БМВ». Машина вильнула задом и с шумом вломилась в пологий холм, вырастающий сразу за обочиной.