Слушаю и повинуюсь Сакрытина Мария

– Прекрати, – устало попросил Амин, проводив повозки равнодушным взглядом. – Просто иди рядом, ладно?

Валид пошел, бурча:

– Все вы черствые, испорченные создания, над которыми не стоило и трудиться, которые…

Караван проплыл мимо ворот и влился в укутанную ало-золотыми лучами улицу – к порту.

Валид, насупившись, вытянул губы трубочкой и со словами: «Пойду-ка я прогуляюсь», шмыгнул в ближайший темный переулок. Амин только глянул ему вслед, и, когда на соседнюю улицу свернули и повозки с рабами, только порадовался, что успел решить проблему раньше, чем этот негодник наживет себе неприятностей.

Потянуло свежим, горьковатым воздухом, и юноша, вдохнув полной грудью, широко улыбнулся.

Словно возвращаешься домой.

* * *

А вот сидя в дальнем, темном уголке портовой чайханы Амин уже не улыбался. Только задумчиво вертел в руках чашку с кофе и смотрел на стену. По лицу пробегали тени от висящего в другом углу светильника. Бегали, застывали, меняя выражение от отчаянно-тоскливого до задумчиво-высокомерного.

– Почему ты не сказал, что выкупил их? – произнес рядом тихий голос. – Зачем ты вообще это сделал? Ты же говорил, у нас нет лишних денег.

Амин прикрыл глаза. А открыл уже улыбаясь.

– Это ведь было твое желание.

– И что? – опешил Валид, садясь на подушку напротив юноши. – Мои желания…

– Тоже важны, – подхватил юноша. И, перегнувшись через столик, потрепал темные вихры мальчика. – Тем более, это были твои деньги. Ты их достал, а не я.

Валид, нахмурив лоб, какое-то время смотрел на Амина. Потом опустил голову.

– Я найду еще жемчужины. Или золото.Неважно. Нам же надо как-то уплыть из этого чокнутого города.

– А вот это вряд ли, – вздохнул Амин. И, поймав удивленный взгляд, добавил: – Гавань закрыта, ни один корабль не уйдет в море, по крайней мере, еще две недели. Насколько я понял, царь делает это, чтобы соблюсти обет во славу какого-то своего бога. И чтобы задержать всех мудрецов, которые приехали на Золотую ярмарку.

– Зачем они этому старому кретину? – простонал мальчишка, покачиваясь. – Я не хочу тут оставаться! Амин, ты и с контрабандистами разговаривал? Что, и они не плавают?

Юноша пожал плечами.

– Можешь разузнать еще раз. Но вряд ли ответ будет другим. Если, конечно, кое-кто, – юноша в упор посмотрел на Валида, – не отнесет нас на крыльях в Гарибу через море.

– Я-то отнесу, – поморщился мальчик. – Да вот ты живым не долетишь. Зачем мне лишать удовольствия тамошнего колдуна и привозить тебя мертвым? Нет, не пойдет. Так зачем мудрецы? У помазанного старика кто-то сдох?

Амин поморщился и снова взял чашку.

– Насколько я знаю, он спрашивает о судьбе сына. И обещает не открывать гавань, пока кто-нибудь ему не ответит.

Валид презрительно фыркнул.

– Ручаюсь, ему наверняка уже не одну сказку поведали, и ответ в красках дали. Старик никак не уймется?

Амин пожал плечами и поднес чашку с кофе к губам.

– Возможно, ответ ему не понравился? Валид, ты что-то знаешь об это?..

Чашка вылетела у него из рук и с глухим стуком покатилась по мягкому ковру.

– Что? – дернувшись, выдохнул Амин, глядя на невозмутимого мальчика.

– Там был яд, – скрипнул Валид, ногой отпихивая чашку к жаровне.

– Что?!

– Лепестки Слез Печали и капелька Живой воды, – нахмурившись, пробормотал Валид. – Где только достали?.. Эй, хозяин! Плесните-ка нам еще этой отрав…

Амин зажал ему рот до того, как тучный сайед в коротенькой юбочке обернулся.

– Простите, мой брат немного… э-э-э…

Толстяк отвернулся, остальные посетители и вовсе ничего не заметили.

Валид попытался укусить юношу за палец, но получил по губам.

– Прекрати, – прошипел Амин. И, положив в специальное блюдечко монету, встал. – Пойдем отсюда.

– Ты чего? – воскликнул мальчишка, когда они уже вышли на улицу. Вдали сверкал фонарями порт, гудели люди, а здесь царила сонная тишина. – Тебя же пытались отравить!

– Я заметил, – отозвался Амин, оглядываясь. Но на улице они были по-прежнему одни.

– Правда?! – изумился Валид. – А ведешь себя так…

– Не кричи, – оборвал юноша, закрывая глаза и резко останавливаясь. – Валид, скажи честно, ты можешь решить эту задачу с царевичем? Ответить царю то, что он хочет, чтобы гавань открыли?

– Ну, – замялся мальчишка. – Вообще-то…

– Потому что если мы не уедем отсюда в ближайшее время, – спокойно закончил юноша, – меня убьют.

Валид окинул его задумчивым взглядом.

– А вот это уже становится интересным.

Амин отвернулся.

– Готов поспорить, тебя это весьма позабавит, – пробормотал он.

– О да, – расплывшись в улыбке, откликнулся мальчишка. – Весьма. Желательно, чтобы их было побольше, и напали они… ну, скажем, завтра. Третий день Вадда.

Амин покосился на него.

– Зачем?

– А в первую неделю Вадда я лучше слышу людские чувства. Страх, например, – спокойно признался мальчик. – Такая музыка… Вот, помню, у одного султана в застенках, когда ногти клещами…

– Кажется, я не хочу это знать, – перебил Амин, беря мальчика за руку. – Пойдем, нам надо найти жилье. И завтра, когда ворота во дворец откроются, попытаться выдать себя за мудрецов.

– Почему это пытаться? – оскорбился Валид, подбочениваясь. – Я вообще-то вещий. И я тебя, кстати, снова спас. Ты обратил внимание, а? Ты мне теперь…

– Угомонись! – простонал Амин, быстро шагая по каминном плитам набережной.

Сидевшие на резных перильцах чайки провожали их задумчивыми взглядами.

И разом взлетели, когда мелькнувшая за юношей и мальчиком тень их спугнула.

* * *

– Обязательно было находить такой клоповник? – брезгливо подняв с пола замызганную подушку, поинтересовался Валид. – Слушай. Если ты опять насчет золота, то я хоть сейчас договорюсь с хозяином лучшего караван-сарая, и помоги ему Иблис, если он мне откажет!

За ширмой, откуда слышался плеск воды, что-то громыхнуло.

– Нет! – выдохнул Амин, выглядывая в комнату. – Даже не думай!

Валид хмыкнул, теребя большой палец ноги.

– А чего?

За ширмой угрюмо молчали.

Валид предвкушающе улыбнулся.

– А если я все-таки расскажу…

– Валид, – улыбка выходящего из-за ширмы юноши выглядела откровенно натянутой, – пожалуйста. Мы друзья?

– Ну, – протянул мальчик. – Наверное, да… Ладно. Если я узнаю твой секрет сейчас, будет неинтересно. Так что я лучше за тобой еще понаблюдаю.

Юноша покачал головой и отвернулся к окну. Ничего интересного там не было – только серая стена другого дома, но Амин смотрел на нее так внимательно, будто сам Вадд оставил там свои откровения.

– Тебе не идет эта комната, – через какое-то время нарушил паузу Валид. – Совсем. В караван-сарае Мисбаха ты лучше смотрелся, – и, отвернувшись, вскочил, повел плечами. – Пойду-ка я из этого клоповника. Не хочу портить воспоминания и подхватить здесь какую-нибудь заразу.

Амин только фыркнул ему вслед. Его мнением по поводу чуть ли не еженощных прогулок мальчишка все равно никогда не интересовался.

И, когда дверь за Валидом закрылась, тяжело привалился-сполз по стене, закрыв глаза и зябко обняв себя за плечи. Но тут же нащупал скрытую за поясом джамбию, и даже задремав, не отпускал рукоять.

Амин просто очень хорошо понимал, что в покое его не оставят.

* * *

С тихим шорохом, а не скрипом, как раньше, приоткрылась дверь. Пара теней, зыбких, призрачных, прокралась к сидящему у стены юноше. Тот не шевельнулся, пока одна из теней, поигрывая сверкающим в лунном свете шнурком, рывком не нагнулась к нему, целясь в беззащитную шею…

Упала тень там же, под ноги юноши, превратившись в полоске света в самого обычного человека.

Амин молниеносно ударил клинком еще пару раз, рассчитывая прорваться к двери, но оттуда шагнула еще парочка силуэтов. А потом, словно этого было мало – еще.

Клинок звенел теперь, не переставая, встречаясь с короткими саблями. Даже богатырю Манафу, окажись он один против пятерых и вооружен лишь кинжалом, пришлось бы туго. А Амин, не переставая танцевать в кольце пяти саблей, сам себе напоминая мечущегося мотылька, угодившего на свет, вполне серьезно приготовился к смерти.

Дверь очередной раз приоткрылась, и Амин, мельком глянув на нее, с отчаянием подумал: все, конец, когда с порога раздался знакомый, заплетающийся и явно в доску пьяный голос, горланя:

– Здравствуй, моя ты птичка, а помнишь, как любили мы с тобой, как время проводили…

На этом аккорде Валид все-таки наткнулся взглядом на ничуть не смущенных вторжением убийц. И, молниеносно оценив ситуацию, забавно изогнул рот, вытянув губы трубочкой.

Бросившихся к мальчишке теней хорошенько приложило о стену, нападавшие на Амина, уронив оружие, попадали на колени, закрывая уши, сам юноша почти оглох и, кажется, тоже каким-то чудом оказался на коленях, не выпустив, правда, джамбию.

А опомнился уже на улице, когда Валид тащил его за руку, и бежали они прямо по плоским крышам домов, примыкающим друг к другу почти так же плотно, как широкие каменные плиты набережной.

– Пригнись! – вскрикнул вдруг мальчик и сам бросился на Амина.

Над ухом свистнула стрела, потом вторая – с другой стороны. Амин в обнимку с мальчишкой кубарем докатились до небольшого купола в центре очередного дома, скорчились за ним. И не успел Амин и глазом моргнуть, как Валид, сунувшись в сторону, словил еще пару стрел – рукой, как заправский фокусник.

И угрожающе проскрипел:

– Ну я вам сейчас устро-о-о-ою!

– Валид!

Мальчик, не слушая его, сунул пальцы в рот и оглушительно свистнул. Почти сразу же на крыши неподалеку с рычанием поползли с десяток гротескных теней.

– Гули! – ахнул Амин, скорчившись.

– А ты думал! – подбоченясь, фыркнул Валид, без опаски вставая в полный рост. – Я с ними в игрушки играю? Пусть теперь сами побегают.

Амин перегнулся через низенький бортик, отделяющий один дом от другого.

– Ты с ума сошел! Их же растерзают и утащат к Вадду..!

– …в бездну, – довольно закончил Валид. – А точнее, к Иблису. Что? Думаешь, надо было сначала допросить? Но мне показалось, ты с этими ребятами знаком. Ну или хотя бы с их заказчиком.

Амин обернулся и вздрогнул – над городом раздался жуткий и очень-очень недовольный рев.

– О, шакал проснулся, – сообщил Валид. – Это ж его гули. У-у-у, скряга, только что ведь вместе пили… Я сейчас. Не уходи далеко, ага?

И, сиганув с крыши, растаял в густых тенях.

Амин судорожно схватился за джамбию, но раздавшийся снова рев прервался огненной вспышкой, и больше покой спящего города ничто не тревожило.

Юноша устало привалился спиной к куполу, по-прежнему не убирая руку с джамбии, закрыл глаза. И тут же провалился в тяжелый, беспокойный сон.

* * *

Амин дрожащей от усталости и напряжения рукой потянулся к расставленным на низеньком столе чашечкам. С трудом подцепил одну, одуряюще пахнущую пряным бедуинским кофе. Обжигаясь, поднес ко рту…

– Дай мне, – ввинтился в уши голос Валида и вожделенный напиток вырвали из мгновенно ослабевшей руки.

Амин страдающе смотрел, как по-хозяйски развалившийся на подушках мальчишка сначала принюхивается, потом делает пробный глоток.

На этом месте юноша наконец-то проснулся.

– Ты с ума сошел! – выдохнул он, пытаясь дотянуться до мальчика. – А если там яд? Забыл, как…

– Вот именно, – хмыкнул мальчишка, ставя чашку на стол и подвигая к Амину. – И, в отличие от тебя, на меня не действует большая часть человеческих ядов.

– Скорпионьи, значит, действуют, – многозначительно промолвил юноша, вспомнив, как тащил маленького паршивца по пустыне.

– Это была досадная случайность, – с достоинством отозвался Валид. И кивнул на чашку: – Пей спокойно, не бойся… А вообще, я удивляюсь: как ты без меня выжил? И как при таком раскладе додумался отправиться в такую даль? Сидел бы в своей лавке, торговал сладостями… Чего тебе неймется?

Амин с наслаждением закрыл глаза. Горячий кофе бодрил, да и сварен он был хоть и не так, как в Иляфе, но все же вполне сносно.

– Чего ты хочешь? – настаивал между тем Валид. – Стать султаном? Так только скажи, я тебе и так трон достану. Какой хочешь?

– Что это ты расщедрился? – усмехнулся Амин, подвигая к себе остатки сладких рулетиков. – Не нужен мне трон. Забудь.

Валид и правда притих, какое-то время молча смотрел из-под слипшейся челки на юношу, но потом, точно не выдержав, спросил:

– А ты знаешь, если ты загадаешь мне желание, оно исполнится?

Амин вскинул брови.

– Помня, как ты относишься к фразе «я хочу»? Я загадаю желание, ты его переиначишь, и вместо исполнения мечты у меня будет что? Хорошо, если жив останусь.

Валид нахмурился и очень серьезно произнес:

– Знаешь… твое я бы исполнил в точности. Честно. Клянусь… Чем хочешь, чтобы поклялся?

Амин удивленно посмотрел на него. Потом потянулся, потрепал мягкие темные кудряшки.

– Желание? – протянул он. – Хм… Ты что, птица-хумай, чтобы их исполнять?

Валид вздрогнул, но Амин, потянувшийся за последним рулетиком, не заметил.

– Не шути с этим, – скрипнул мальчик, и юноша поперхнулся от звука его голоса.

– И не думал, – ответил, откашлявшись. – Скажи лучше, ты узнал, что там с царевичем и его судьбой? Мы можем сделать хоть что-нибудь, чтобы нам дали отсюда уплыть?

– Что-нибудь – можем, – хмыкнул Валид. – Закажи еще эти забавные сладости, у меня в горле пересохло.

Амин со вздохом поднялся и поплелся к хозяину полупустой по случаю раннего утра чайханы.

– В общем, – отправляя в рот сразу горсть рулетиков, сообщил Валид. – Царевичу, когда он родился, предсказали, что он умрет. В десять лет. День рождения у него через две недели, а еще ни один колдун так и не смог сказать, от чего все-таки умрет царевич и как этого избежать. А поскольку сынок он у папочки единственный, а значит, наследник, царь очень-очень не хочет его смерти.

– Ясно, – успев все-таки ухватить один рулетик, пока поднос не опустел, вздохнул Амин. – И как нам узнать, что же убьет царевича?

Валид облизал липкие пальцы – по очереди, сосредоточенно – и только тогда соизволил ответить:

– Я в принципе и сейчас могу предложить парочку вариантов, но царю их, скорее всего, тоже предлагали, так что он не поверит.

– Ты же вещий, – покосился на него Амин. – И не знаешь?

– Ну, вещий, – фыркнул Валид. – Я вещий один, а вас, людей, много. Вы для меня как песчинки, я вас вижу, я про вас знаю, но только если пригляжусь. Мне надо увидеться с царевичем.

– То есть нам надо попасть к наследнику, – протянул Амин, – которого стерегут как зеницу ока… Валид, у тебя есть там знакомый джинн?

– А у тебя есть там знакомый убийца? – огрызнулся мальчишка. – Давай маленького негодника сами прихлопнем и смоемся, тогда они точно порт откроют… через годик. Может быть.

Амин криво усмехнулся.

– Другие идеи?

Валид пожал плечами и как само собой разумеющееся сказал:

– Ты пойдешь к царю и уговоришь его пустить нас к сыну. Скажешь, что ты великий мудрец из какой-нибудь Аиши…

– Я похож на мудреца? – рассмеялся Амин.

Валид скептично оглядел его с головы до ног.

– Побольше, чем большинство «мудрецов», которых я встречал.

Амин вздохнул, поняв, что нечеловеческая логика иногда крепче дубовых ворот.

– А давай ты просто превратишься в старика, и тогда царь нам точно поверит, – предложил он, про себя добавив: «А если ты ему еще что-нибудь наплетешь про: «А при твоем предке…», то его вера станет тверже гранита».

– Превращение, – назидательно подняв грязный палец, ответил Валид, – отнимает уйму сил. Не хочу просто так их тратить… Поэтому мы сейчас достанем тебе накладную бороду и объявим пророком… Например… э-э-э… Вадда! О, точно, пусть его стерва-сестрица похихикает…

Амин, бессильно закрыв глаза, постарался представить, что все это сон, и на самом деле они уже плывут в Гарибу.

Даже не обладая пророческими способностями, он уже давно понял: идеи Валида хорошо не заканчиваются.

По крайней мере для людей.

* * *

– А при твоем предке… – радостно бубнил Валид, уткнувшись носом в пол слева от Амина.

И юноше стоило огромного труда его в таком положении удерживать.

– … который был тем еще мерзавцем…

Амин, задыхаясь от лезущей в рот накладной бороды, скрипучим «старческим» голосом желал великому солнцеликому и ясноокому царю всех благ и долгой-долгой жизни. А про себя радовался, что прижатый к полу маленький негодник не орет на весь тронный зал.

– … баловался молодым вином, зернами мака и даже, сволочь, пару раз пытался ухватить меня за хвост со словами: «Ну куда же ты, прелестная птич…»

Амин, чей велеречивый, обкатанный годами «тренировки» словесный поток все-таки иссяк, сжал шею мальчика сильнее. Валид пискнул что-то отдаленно и при хорошем воображении напоминающее вежливое обращение и зашептал уже более полезные вещи.

Так царь, грозно взирающий на недостойного, именующего себя мудрецом из Аиши, и его сына с золотого трона на вершине пирамиды на четырех слонах, на трех китах… в общем, где-то под потолком – как и полагается царю – с удивлением узнал, что его младший и не так давно почивший брат на самом деле его… хм… ну да, очень любил, конечно. А что отравить пытался – ну так с кем не бывает! А виноват на самом деле садовник. Да вы сами спросите эту гни… э-э-э… этого уважаемого сайеда. Неспроста он все время ходит в юбке выше колен и глаза подводит по-женски. И кошек любит. Нормальный мужчина, а тем более садовник никогда не любит этих мохнатых тва… э-э-э… (Валид снова пискнул, но быстро зачастил дальше). А еще духи… м-м-м-м… ветра сообщают, что засухи в этом году так и бы… э-э-э… не будет. А великий шакал Суинаби требует, чтобы крышу в храме, наконец, починили, ибо его оскорбляют сквозняки и… Дальше шла такая нецензурная фраза, что Амин не выдержал, оглянулся, а Валид умудрился даже в положении ниц пожать плечами – мол, я чего, это шакал так сказал.

Царь сдался на жалобе от духов воды о том, что река слишком грязная, а сайед-водоносчик на самом деле и вовсе творит на берегу непотребное в свободное от работы время.

Амину и примолкшему Валиду задали последний вопрос: сколько у царя жен? Амин подавился вдохом – царский гарем (а жены здесь вполне приравнивались к наложницам) назубок знали только евнухи, и уж точно не какой-то мудрец из богами забытой Аиши…

– Двести восемьдесят три, – без запинки оттарабанил Валид – так, будто лично их ночью считал.

– Двести восемьдесят три, – повторил Амин, – о, мудрый и любимый богами…

– Двести восемьдесят две, – фыркнув, поправил стоящий на ступеньку ниже трона визирь. – Что подводит под сомне… – начал он, но глянул на царя и осекся.

– Сам вчера женился, лишь бы девственницей на халяву разжиться, чистой и красивой, – пробубнил Валид, – а ей, между прочим, всего пятнадцать! А ее родителям соврал, что солдат, и нагло вылакал у них все молодое вино. Ну прямо как его папаша!

Тихое, но назойливое бурчание мальчика перебил сам царь, подскочивший с трона как ужаленный, и слишком поспешно для недосягаемого божества объявивший, что мудрецу из Аиши позволено встретиться с царевичем и даже жить с ним – до дня рождения царевича. Но если до этого мудрец не узнает, что или кто проклял его сына…

Амин поспешил рассыпаться в благодарностях – знать подробности своей казни ему совершенно не хотелось.

– Сейчас побежит свою зазнобу перепрятывать. От визиря, – бурчал Валид, помогая «отцу» подняться, когда они, не вставая с колен, доползли до дверей зала.

Амин толкнул его вперед и, слепо нашаривая клюкой дорогу, дождался, когда их окружат стражники, и только тогда облегченно вздохнул.

– Кажется, получилось, – удивленно шепнул он мальчику.

– Ха! – фыркнул тот. – Да я всю эту цареву семейку…

Один из стражников подозрительно оглянулся, и «слепец», отвесив «сыну» подзатыльник, с силой сжал плечо мальчишки, якобы чтобы идти стало удобнее.

«Сын» непочтительно скривился, но послушно побрел в окружении стражников к высокой башне в центре сада.

* * *

Стража в башню не пошла, осталась снаружи. Насколько Амин понял, в личные покои царевича теперь даже слуг не пускали, чтобы не дай боги несчастье какое не приключилось…

И, похоже, уже довольно давно. Потому что даже будучи мастером, такой беспорядок создать в одночасье очень-очень сложно.

Луноликому наследнику однозначно грозила смерть от грязи. И духоты. И неприятного – Амин поспешно зажал нос – запаха.

Сам царевич, удивленно выглянувший к гостям, выглядел вполне пристойно. Пристойней того же Валида. «Но носить охотничий костюм в комнатах…», – подумал было Амин, однако спохватился и бухнулся перед царским отпрыском на колени.

– А вы кто? – требовательно поинтересовался царевич, спокойно подходя к Амину. – Вас отец прислал? Отвечайте!

Ответ и так был очевиден, но Амин все равно завел трогательную речь о маленьком любимце богов и великолепной надежде Нури.

У Валида имелись свои методы знакомства с будущими царями.

– Привет, малой! Слушай, ну у тебя тут и свинарник! Ты, случаем, сам-то еще не завшивел? Я вшей страсть как боюсь, – заявил мальчишка, уворачиваясь от руки Амина и спокойно подходя к царевичу.

Наследник уставился на него, точно на джинна из бутылки.

– Ты… кто такой? – выпалил он, наконец.

– Я – твой новый сосед, – радостно сообщил Валид, «по-дружески» толкая царевича в плечо. – И я тут буду жить, если ты еще не понял. Две недели. Значит так! Объясняю правила проживания со мной. Два раза не повторяю. Ясно?!

Царевич остолбенело таращился на него. Амин подполз ближе к детям и попытался схватить Валида за руку, но тот снова увернулся.

– По утрам ходить на цыпочках, я сплю, – вещал маленький негодник. – Отдавать мне сладости доб-ро-воль-но… Амин, да встань ты уже, наконец! Что ты прямо как не родной? Нормальный же царевич, видишь: понимает, кто тут главный. Да?

«Нормальный» царевич наконец ожил, но стражу звать почему-то не стал. Он просто с размаху попытался заехать нахальному пришельцу по носу. Валид снова увернулся, но в долгу не остался – очень скоро дети сцепились и с остервенелым писком, прерываемым не менее остервенелым рычанием, покатились по полу.

Амин, оцепенев, в панике смотрел на них, не зная, что ему делать с разбушевавшимися детьми, один из которых – царевич, а другой вообще не человек.

Но мальчишки неожиданно решили все сами. В какой-то момент они замерли: Валид верхом на царевиче. Пару мгновений стояла тишина, прерываемая разве что тяжелым дыханием. Потом наследник, восхищенно глядя на Валида, выпалил:

– Ух ты! Это было… весело! Со мной еще никто…

– Я тебя еще и не такому научу, – самодовольно усмехнулся Валид, вставая и помогая встать мальчику. – Хочешь, покажу, как иголку в щеку втыкать, а из второй вытыкать?

– Хочу! – воодушевился царевич, и Амин похолодел.

– Валид…

– А это мой друг, – вспомнил про юношу Валид. – Он очень устал, за ним всю ночь бегали убийцы с воо-от такенными саблями, – у царевича снова восхищенно заблестели глаза. – Мы вместе долго скакали по крышам, а потом он один всех убийц перебил и теперь хочет спать. У тебя тут вроде безопасно – так что, Амин, отдыхай.

Царевич закивал, сообщив, что он не против посмотреть, как бородатый батыр разделывается одной левой с убийцами, вооруженными воо-от такенными саблями.

– А борода у него ненастоящая, – подмигнул Валид, и царевич восхитился еще больше.

Бороду пришлось отдать – мальчишки цепляли ее на себя по очереди, а то и вместе.

– Валид, пожалуйста, – украдкой шепнул Амин, на что мальчишка только оскорбленно хмыкнул, гаденько пожелал спокойного сна и утащил царевича в другую комнату.

Амин, и впрямь валившийся с ног, позволил себе стереть «морщины» с лица, лечь, подтащить под голову ближайшую подушку с пола и закрыть глаза – чуть-чуть, на пару мгновений.

Но даже шумные игры веселящихся мальчишек его в итоге не разбудили.

* * *

Амин проснулся на закате. Было тихо – странно тихо, Амин было испугался, не случилось ли что с мальчиками. Но произойди с царевичем беда, сюда сбежалась бы вся царская стража, и так тихо уж точно бы не было.

Амин откинул тонкое шерстяное покрывало, удивленно его скомкал. Юноша точно помнил, что раньше никаких покрывал в комнате не было. Рядом обнаружился кувшин с водой и чаша для омовений. Очевидно, слуги сюда все-таки приходят, решил Амин. Ни царевич, ни тем более Валид не стали бы за ним так ухаживать.

Теплые ало-золотые лучи нитями прошивали изящные оконца, мимо которых Амин проходил, ища детей. Башня оказалась просторней внутри, чем он думал, и Амин скоро умудрился запутаться в ярусах и переплетении комнаток. У нее совершенно точно было две винтовые лестницы, и они-то и сбивали с толку, периодически пересекаясь и раздваиваясь в самых неожиданных местах.

На верхней террасе, куда юноша выбрался совершенно случайно, было ветрено, тепло и очень солнечно. Последние закатные лучи ласково гладили бурые плиты, точно Аллат, ласкаясь, задумчиво изучала человеческую игрушку.

У Амина захватило дух, когда он выпрямился. Вокруг, не сдерживаемое ни стенами, ни даже малюсенькой оградой, многослойным покрывалом развернулось небо. Пронзительно-алое, с золотыми и сиреневыми блестками облачков, оно было со всех сторон и, Амин был уверен, глянь он вниз, там тоже будет небо.

Лучи ласково окутали юношу, и Амин широко, радостно улыбнулся, распахивая руки. Свобода… сейчас она не была пустым звуком. Она была здесь, в небе, бескрайнем, волшебно-красивом, в свистящем ветре – настоящая свобода, как в детстве, когда он верил, что может полететь над океаном, как летают птицы…

Амин расслабился и представил, что ветер уносит его вверх, валую прозрачную вышину, что земля проплывает у него под ногами, что его тело легкое, как перышко.

И видением в разгорающемся небе блеснула лазоревая тень.

«Птица», – пронеслось в голове.

Чудесная, как и должна быть удача, птица приближалась – на миг Амину почудилось, что он слышит ее песню.

Она пела о свободе. О желании. О себе.

На мгновение Амин поверил, что это чудо может быть настоящим.