Жарким кровавым летом Хантер Стивен

— Иисус! — удивился Джонни.

— Откуда, мать их, они взялись?! — воскликнул Оуни. — Похоже, меня ранило.

— Нет, он палит издалека, а то, что ты почувствовал, это только пыль. Не тревожься, приятель.

Пули попали в дно платформы в добрых двадцати футах от них, но и этого хватило, чтобы отвлечься от целей.

Джонни всматривался во мрак, но сквозь темноту видел лишь вспышки вдалеке, под навесом будки стрелочника. Следующие семь пуль легли немного ближе, ударившись с неприятным звуком в каких-то десяти футах.

— Он видит нас! — предупредил Оуни.

— Ничего подобного! Он палит вслепую, ублюдок, — отозвался Джонни, снова приникнув к прицелу.

Он навел перекрестье туда, где видел последнюю вспышку, и дал очередь из шести выстрелов. Пули легли точно туда, куда он целился, пройдясь по доскам стенки будки и выбив облачка пыли из земли.

— Похоже, я его достал! — выкрикнул он. — Прямо в брюхо. Впрочем, он тут же охладил свой восторг, напомнив себе, что если хитрец остался невредимым, то должен был перебраться к другой стороне домика. Поэтому он слегка повернулся и нашел прицелом намеченное место. Изображение было не столь четким, как в пределах действия инфракрасной лампы, но он видел достаточно хорошо, чтобы стрелять наверняка. Однако следующие семь выстрелов были сделаны с того же самого места, что и первые четырнадцать, и Джонни понял, что парень перехитрил его. Он дернулся назад, но не увидел ничего, кроме быстро промелькнувшей тени. Что-то скользнуло на площадку за будкой стрелочника, и через секунду, как будто по команде, там поднялся парень. Джонни положил его на месте, всадив очередь из трех пуль точно в голову.

— Клянусь Иисусом, еще один готов!

— Это все?

— Нет, еще один, а может быть, и двое спрятались за тем навесом. Они даже не подозревают, что там, где они отсиживаются, скрываются люди, готовые по команде вступить в игру.

— Давай кончать с ними.

— Дадим им чуть-чуть времени подумать. Они поймут, что профукали свое дело, попытаются смыться, и мои ребятишки покрошат их в лапшу. Вот тогда все будет закончено. Им некуда деваться, кроме как в землю.

— А ты не можешь пристрелить их отсюда?

— Сомневаюсь, что с такого расстояния эти маленькие пульки пробьют два слоя досок. Зато Герман со своей винтовкой «браунинг» сделает из них отличный швейцарский сыр, а «томпсон» де Пальмо увенчает наше ночное развлечение отличным восклицательным знаком.

* * *

Трое мужчин лежали на полу будки стрелочника, неестественно изогнувшись между большими рычагами, при помощи которых переводились стрелки. Все тяжело дышали.

— О Христос, — выдавит из себя Ди-Эй, — О Господь наш Иисус Христос, они расстреляли нас. Они заманили нас прямиком в ловушку. О Христос, наши мальчики... Эрл, Эрл, я потерял всех наших мальчиков, о Иисус, прости меня за всех этих бедных мальчиков, прекрасных мальчиков, о...

— Заткнитесь, мистер Паркер, — невежливо перебил его Эрл. — Думайте о том, что делать здесь и сейчас!

— Он тяжело ранен, — сообщил Карло. — Он быстро теряет кровь. Мы должны доставить его в больницу, или он истечет кровью.

— Крови всегда бывает много. Зажми рану. Перетяни потуже. Кровь свернется. Если он все еще шевелится и не в шоке, то какое-то время у него есть.

— Да, сэр.

— Эрл, они поимели нас.

— Да, сэр, я знаю, что они поимели вас.

— Что мы будем делать? — спросил юноша.

— Будь я проклят, если знаю.

— Мы могли бы уйти ползком.

— Нет. Наш старик не в состоянии ползти. К тому же они посадили своих парней по обе стороны от нас, и, вероятно, сейчас уже кто-нибудь караулит сзади. Он далеко не дурак, тот, кто все это сотворил. Ублюдок.

— Эрл, мне так жаль, что всех их, всех мальчиков убили.

— Это война. Война — это не пикник на бережку, сэр, — ответил Эрл.

— У нас совсем мало патронов, — сообщил Карло.

— Да я знаю, — отозвался Эрл.

Он нагнулся, чтобы посмотреть, остался ли у старика его пистолет. Пистолета не оказалось. Зато в кармане пиджака лежали два полных магазина.

Эрл быстро прикинул в уме. Он истратил три магазина, то есть двадцать один патрон. У него остался один магазин, у мальчишки два и у старика еще два. Это значит тридцать пять патронов в пяти магазинах на два пистолета.

«Дерьмо, — подумал он. — Похоже, мы спеклись».

— Что мы будем делать, Эрл?

— Я не знаю! Черт возьми, я как раз думаю об этом.

— Мы могли бы разделиться и уйти двумя путями. Хоть одному из нас удалось бы выбраться. Мы вызовем копов и...

— Никакие копы сюда не придут, — перебил Эрл. — Неужели ты до сих пор этого не понял? Они слышат стрельбу и уже давно должны были бы примчаться сюда. Такие вот дела. Да, именно такие. И разве ты не понял еще одну вещь? Он может видеть в темноте.

— Эрл, я так сожалею о мальчиках. Я...

— Заткнитесь вы, оба, дайте мне подумать.

Вдруг левая стенка будки словно взорвалась, обдав лежавших на полу пылью и градом щепок; двадцать пуль тридцатого калибра, выпущенных почти наугад, прошли над их спинами и проделали двадцать более опрятных отверстий в правой стенке. От грохота, ударившего по барабанным перепонкам, в ушах у каждого словно колокола зазвонили. К вони керосина и нефти примешался запах расщепленных досок.

— "Браунинг", — пояснил Эрл, — бьет слева, ярдов с двадцати пяти. Он может порезать нас на ремни, если у него хватит патронов.

— О Христос, — сказал Карло. — Похоже, нам конец.

— Еще нет, — ответил Эрл. — Нет...

Стенку пронзила еще одна очередь из «браунинга», на сей раз пули прошли на шесть дюймов ниже. Несколько пуль звякнули по пузатой печке.

А потом раздался голос.

— Эй, кореша, мы можем прикончить вас в любую секунду. — Это был Оуни, он стоял где-то неподалеку и говорил, привычно имитируя интонации английского джентльмена. — Бросайте оружие, поднимите руки, выходите и проваливайте отсюда. Только сразу же уезжайте из города и никогда сюда не возвращайтесь, договорились? Это все, чего я хочу.

— Только высуньтесь, — шепнул Эрл своим товарищам, — и будете мертвы через секунду.

— Даю вам минуту, — продолжал вещать Оуни. — А через минуту разделаюсь с вами. Решайте, смельчаки, что лучше: остаться живыми или умереть на месте?

Но Эрл молча рылся в будке. Карло показалось, что его наставник внезапно спятил. Он шепотом ругался и богохульствовал, поспешно отодвигая фонари, ломы и перчатки, он даже встал, понадеявшись, что обладатель автоматической винтовки не станет стрелять, пока не истечет минута, и наконец...

— Ах! — выдохнул он, снова бросаясь на пол.

В руке у него было что-то небольшое, неразличимое в темноте.

— Теперь слушайте, и слушайте внимательно. Хендерсон, заряжай пистолеты, дошли патроны и поставь на предохранители.

* * *

Джонни выдернул магазин, хотя в нем оставалось еще несколько патронов, и вставил новый: нехватки боеприпасов у них не было.

Он снова приник к прицелу.

В зеленой темноте не было видно ничего, кроме очертаний будки стрелочника, стоявшей на краю небольшой площадки. С той стороны, куда Герман всадил содержимое двух магазинов из «браунинга», казалось, еще висело в воздухе облачко пыли, но никакого движения не было.

— Может быть, они все мертвы, — предположил Оуни.

— Они не мертвы, — отозвался Джонни. — Это я тебе гарантирую. Нет, они сидят там, как крысы в западне, рычат про себя и думают, как бы удрать.

Оуни посмотрел на часы.

— Ты давал им минуту. А прошло уже две.

— Да, — согласился Оуни. — Но я хочу, чтобы они вылезли. Я хочу, чтобы их нашли снаружи, а не внутри.

Он опять поднялся и закричал:

— Говорю в последний раз. Выходите и сдавайтесь, или будете расстреляны прямо в этой будке.

Стрельба перебудила собак по всему негритянскому району, и их яростный лай сотрясал воздух. А вот сирены нигде не завывали, и казалось, будто вселенная, замерла, застыла, обратилась в камень. И еще казалось, будто сразу стало темнее, словно горожане, заслышав стрельбу, сделали мудрую вещь: повыключали свет и попрятались в подвалы. Сторожа и кондукторы тоже не показывались, они предоставили свою территорию стрелкам, а сами, скорее всего, укрылись в диспетчерской башне или в паровозном депо, чтобы не получить шальную или прицельную пулю.

— Сейчас я дам команду стрелять! — прокричал Оуни.

— Мы выходим! — откликнулся чей-то голос.

— Ну вот, это разумный разговор, — проворчал Джонни.

Он припал к прицелу и увидел двоих мужчин, они шли с поднятыми руками, но один умудрялся еще и поддерживать другого. Потом вышел третий. Третий казался опасным. Джонни навел на него прицел, палец лег на спусковой крючок и...

Все взорвалось фейерверком зеленых звезд!

Огромных, ярких и обжигающих!

Огромный клубок огня!!

Он быстро заморгал, поскольку окуляр прицела как будто вспыхнул зеленым огнем, зеленый огонь был повсюду, он ослепил его, и Джонни вскинул голову, продолжая непрерывно моргать, но не видел ничего, кроме мельтешащих ярких шаров в глазах — это было все, что могли передать в мозг опаленные оптические нервы, — а затем услышал звук выстрелов.

* * *

— Он может видеть в темноте, вы это заметили? — поинтересовался Эрл.

— Эрл, никто не может видеть в темноте, — возразил Ди-Эй. — Не ожидал услышать от вас такую чепуху.

— Да нет же, у него такая штука, которая называется инфракрасным прицелом. Это новая правительственная разработка. Их использовали на Окинаве. И я много слышал о них. С ними вы действительно можете видеть в темноте. Вот почему он так метко стрелял. Вот почему он сумел разнести Тощему голову со ста ярдов, в кромешной тьме. Он может видеть нас.

— Дерьмо, — пробормотал Карло.

— Эта штука устроена так, что она видит тепло. Твое тепло. Ты светишься, как хорошая лампа, только без такого прибора этот свет не увидеть. Свет тепла. Но прибор видит вес тепло или весь свет.

— Ну и?

— В этом-то все и дело. Я дам вам сигнал выходить и зажгу эту связку фальшфейеров. В своем прицеле он увидит одну белизну и несколько секунд вообще ничего не сможет видеть. А я за это время обегу вокруг с двумя пистолетами и как можно быстрее разберусь с тем парнем, у которого БАР.

— Эрл...

— Заткнись и слушай. Ты берешь старика и бежишь с ним на шум воды. Ты слышишь воду?

Да, где-то негромко шумела вода.

— Там уходит под землю ручей Хот-Спрингс-крик. Он течет прямо под Сентрал-авеню мили на две. Вы со стариком спускаетесь туда и идете, пока не отыщете дверь. Здесь должно быть много тайных выходов, да и стоки из водолечебниц идут сюда же. Вы выходите туда, выбираетесь на люди и валите отсюда ко всем чертям.

— А как же вы, Эрл?

— Обо мне не беспокойтесь. И делайте то, что я говорю. Теперь еще одно: я хочу, чтобы ты взял этот лом.

Он поднял лом, взятый из угла.

— Там, снаружи, наверняка стоит парень — поджидает, когда мы выйдем. Ты должен увидеть его, а его глаза, вероятно, будут ослеплены огнем фальшфейеров. У тебя есть около секунды, чтобы бросить в него лом и сбить его с ног, а потом вы должны сразу же бежать к водопропускной трубе и убираться отсюда.

— Эрл, откуда вы знаете об этой водопропускной трубе?

— Черт возьми! Вам не об этом нужно думать, а делать то, что я говорю.

Оуни закричал снова:

— Говорю в последний раз. Выходите и сдавайтесь, или будете расстреляны прямо в этой будке.

Вдвоем они подняли старика на ноги, держась подальше от окошка, подошли к дверному проему, готовые шагнуть наружу.

— Ну что, вы готовы? Вы готовы, старина? Сейчас я зажгу эти фальшфейеры и...

— Сейчас я дам команду стрелять! — прокричал Оуни.

— Мы выходим! — выкрикнул Карло.

— Хорошо, — сказал Эрл, — смотрите в сторону, ни в коем случае не на огонь. Я зажгу эти штуки, ты дашь мне оружие и...

— Он даст оружие мне, Эрл, — перебил его Ди-Эй. — Я не могу никуда бежать. Мне некуда бежать. Дай эти пистолеты мне, мальчик.

— Нет! — отрезал Эрл.

— Я приказываю вам, Хендерсон. Эрл, зажигайте проклятые штуки. Сынок, дай мне пистолеты, пока я не потерял сознание. Идите, черт вас возьми, и не вздумайте оглядываться.

Карло больше не раздумывая. Он вручил оба пистолета Ди-Эй, и тот немного отступил от него. Старик стоял на полдороге к двери и, казалось, напрягал силы, чтобы удержаться на подгибающихся ногах.

— Старый ублюдок, — сказал Эрл. — Вас прикончат, но мы отомстим за вас.

— Вы так и сделаете, будь оно все проклято! — ответил старик.

— Дерьмо, — выпалил Эрл и быстро, почти одновременно, выдернул из каждого из пяти фальшфейеров по куску запальной ленты.

Он слышал, как они шипели и обжигали, разгораясь все ярче. Держа глаза плотно закрытыми, не глядя на огонь, он подошел к двери и швырнул свой груз на землю.

— Бегом! — скомандовал он.

Но Карло уже мчался прочь. Эрл последовал за ним и, не глядя, почувствовал, что старик свернул в другую сторону, а потом услышал рявканье пистолетов сорок пятого калибра, по одному в каждой руке, бах-бах-бах-бах, и увидел в ярком свете человека с «томми», который поднимался навстречу им, но медленно и неуверенно, как будто был ослеплен. Карло с расстояния в десять футов с удивительным изяществом и точностью бросил в него лом, словно копье, и тяжеленная железяка ударила бандита в грудь, так что тот пошатнулся, взмахнул руками и упал.

Юноша понесся дальше, Эрл побежал за ним прочь от ослепительного света, и оба услышали громкую очередь автоматической винтовки и ответные выстрелы пистолетов Ди-Эй.

Внезапно они очутились под шквальным огнем. Вокруг них разлетались куски чего-то, пыль и какие-то лохмотья — это к стрелку из карабина вернулось зрение и он принялся палить по убегавшим, и Карло споткнулся, но Эрл подхватил его и снес в ручей.

Они слышали грохот автоматической винтовки. Они слышали пистолеты. Они снова слышали грохот автоматической винтовки. Но больше не слышала пистолетов.

— Идем, — сказал Эрл. — Идем, Бобби Ли. Теперь ты должен идти! Неважно, что тебе больно, теперь ты должен идти со мной.

Эрл обнял юношу и потащил его вперед, в темноту, по низкому туннелю.

* * *

— Ты разделался с ними? — спросил Оуни.

— Мне показалось, что двое спрятались в какой-то канаве. Один остался, Герман пришил его.

— Дерьмо, — сказал Оуни. — Они не должны уйти. Будь оно все проклято, они не должны уйти. А если кто-то ушел, ты знаешь, кто это был.

— Эй, Герман, — заорал Джонни, — пробегись вокруг и посмотри, где те два парня, которые решили смыться. Все остальные, сходитесь к будке. Мы уже идем.

Снять тяжелый аппарат с высокой платформы оказалось не таким уж простым делом, но с помощью Джека Динь-Дона, специализировавшегося на физической работе, они справились довольно быстро. Джек тащил тяжеленный ящик с батареей, а Джонни шел вперед с винтовкой, глядя вокруг через прицел. Оуни шел следом.

— Справа, — сказал Джонни.

Оуни посмотрел туда и увидел одного из джейхокеров, совсем молодого парнишку, одетого в темный костюм. Он лежал, распростершись, на земле; вокруг растеклась лужа крови.

— Они валяются по всему этому проклятому месту. Мы хорошо поработали нынче ночью, — сказал Джонни.

— Сюда! — прокричал Герман.

Они пошли на голос, миновали несчастного Винса Шляпу де Пальмо, который пришел в сознание, но держался за грудь с таким видом, будто его сшиб грузовик. Вокруг него заботливо хлопотал Ред Браун.

— Их ракеты меня ослепили, — сказал он Джонни.

— Ну-ну, парень, не волнуйся, — ответил Джонни. — Меня они тоже ослепили.

Наконец они добрались до большой трубы и увидели, как по ней, блестя, бежит вода.

— Вот куда залезли эти ублюдки. Крыса всегда отыщет дыру. Куда она ведет?

— Под улицы, — бросил Оуни. — Проклятье. Проклятье ковбой ушел.

— Но он бежит в испуге, наверно, раненый. Он больше не представляет проблемы, Оуни. Вообще. Он отлежится и захочет рассчитаться с тобой. Ну а мы найдем его раньше и разделаемся с ним. Проклятье, до чего же хитрый пес, откуда только такие берутся? Как, во имя Иисуса, он узнал об этой трубе?

— Я знаю, что я сделаю, — сказал Оуни. — Я вызову полицию.

— Джонни, Джонни!

— Что там?

— Он еще жив.

— Кто жив?

— Старик.

— Господи Иисусе, — сказал Оуни, поспешно повернувшись.

Вместе с Джонни они быстро вернулись к будке. Старик упал на площадке позади нее. Он лежал, залитый собственной кровью, пытался приподняться и снова падал, дергаясь от боли. Герман всадил в него четыре или пять пуль, а перед тем Джонни две или три. Но старый ублюдок не желал умирать.

— Крепкий парень, — заметил Джонни.

Старик взглянул на них, отхаркнул полный рот крови и снова посмотрел, на этот раз совершенно осознанно.

— Значит, это вы, парни, устроили все это дело? Ладно, только я вам скажу, что Эрл разыщет вас и устроит вам ад на земле, прежде чем Бог ввергнет вас в ад навеки.

— Почему бы тебе, старый индюк, не поторопиться сдохнуть? — презрительно произнес Оуни. — Мы не можем всю ночь торчать здесь и слушать твое тявканье.

— Оуни, я понял, что ты ничтожество, в первый же раз, когда взглянул на тебя, а я никогда не ошибаюсь в таких вещах.

— Если так, то почему же тогда я стою здесь с пушкой, а, старик? И почему же тогда ты валяешься здесь, расстрелянный чуть не в клочья, только кровь булькает?

— Меня не так просто убить, — сказал старик, а потом самым натуральным образом улыбнулся. — И, наверно, у тебя кишка тонка самому это сделать.

Оуни наклонился над ним, принял позу киногероя и выстрелил ему в лоб из своего «люгера».

48

Они бежали, пригнувшись, во тьму, и очень скоро даже эфемерный свет, брезживший из отверстия, через которое они проникли, исчез, поскольку подземный ход почти сразу же начал петлять.

— Господи, я не могу идти, — простонал Карло.

Эрл усадил юношу и стянул с него пиджак и рубашку. Пуля из карабина угодила ему в спину немного ниже плеча и вышла спереди. Из обеих ран обильно текла кровь.

Эрл разорвал рубашку своего молодого напарника, сделал тампоны и приложил к обоим пулевым отверстиям, а Карло дергался от боли и мотал головой. Тампоны Эрл закрепил петлей из галстука юноши, обернув его вокруг торса, а из своего собственного галстука сделал поддерживающую повязку, перекинув ее через шею раненого.

— Пойдем дальше.

— Боже мой, Эрл, я чертовски устал. Неужели вы не можете пойти и вызвать помощь? А я пока что отдохну здесь.

— Сынок, они увидят тебя, когда ты даже не будешь подозревать об их присутствии, увидят и убьют. Для тебя остаться здесь — значит умереть, все очень просто.

— Вряд ли я смогу идти.

— А я говорю, что сможешь. Ты не так уж тяжело ранен. Кто-то должен выжить, чтобы рассказать о тех мальчиках которым это не удалось. Кто-то должен помнить об этих мальчиках, о том, что они сделали и как их предали.

— Но вы рассчитаетесь с ними, Эрл? Вы доберетесь до них?

— Будь я проклят, если не доберусь.

— Эрл, не делайте этого. Ди-Эй не хотел, чтобы у вас были неприятности. Ди-Эй любил вас, Эрл. Вы были ему как сын. Разве вы не поняли этого? Если вы погибнете, то все, что он делал, не будет стоить и цента.

— Ну вот, ты, похоже, уже начал бредить.

— Нет, нет, — горячо возразил юноша. — Он послал меня расследовать ваше прошлое, поскольку боялся, что вами завладело стремление к смерти. А когда я узнал о вашем отце, он приказал мне вернуться и никому ни слова об этом не говорить.

— Я не понимаю, о чем ты толкуешь, но ты впустую тратишь силы. Мой отец давно лежит в могиле.

— Ваш отец умер всего минуту назад, и его последнее желание состояло в том, чтобы вы остались живы и прожили счастливую жизнь, которую заслужили.

— Знаешь что, перестань болтать и иди вперед.

— Эрл, я очень устал.

— Бобби Ли, ты...

— Мистер Эрл, я не Бобби Ли. Я Карло Хендерсон. Я не ваш младший брат, а только его подобие.

— Ладно, мистер, кем бы вы ни были, вы все равно здесь не останетесь.

Со этими словами Эрл поднял его на ноги и поволок по горячей струящейся воде в самой темной темноте, какую и младший, и старший видели в своей жизни.

Ручей Хот-Спрингс-крик был местной сточной канавой. Здесь пахло дерьмом, и грязной водой из ванны, и выпивкой, и кровью. Хлюпая по воде, они слышали попискивание разбегавшихся крыс. Здесь водились змеи и другие отвратительные создания, которые жили под публичными домами и питались трупами. Мокрицы и пауки, битые стекла, гнилые доски, тьма и сырость, зловоние, за сотню лет намертво въевшееся в кирпичи, отмели из какой-то вязкой субстанции, по большей части состоявшей, вероятно, из экскрементов.

— Далеко еще, мистер Эрл?

— Не очень. Я не слышу, чтобы они шли за нами.

— Я тоже.

— Эта проклятая инфракрасная штуковина была, наверно, слишком тяжелой для того, чтобы волочь ее сюда. Только что сообразил.

— Эрл, откуда вы знаете об этом месте?

— Заткнись. Не болтай слишком много. Еще несколько сотен футов, и мы начнем искать выход.

— Выход?

— Да. Тебе не удастся дойти до дальнего конца этого подземелья. Ты просто изойдешь кровью. Оно тянется еще мили на полторы. Но из всех притонов, водолечебниц и прочих заведений на всякий случай есть секретные выходы в эту клоаку. Мы выйдем через один из них.

— Эрл, я очень устал. Просто чертовски устал.

— Хендерсон, я не верю своим ушам. Никогда прежде не слышал, чтобы ты чертыхался.

— Если я выберусь отсюда, то буду чертыхаться, курить сигареты и трахать девушек направо и налево.

— Звучит как серьезная программа. Я мог бы присоединиться к тебе, но мне пришлось бы добавить к списку еще бутылку бурбона. А я больше не пью.

— Ну а у меня никогда не было сексуальных отношений.

— Еще будут, малыш. Будут. Это я тебе гарантирую.

Он вытащил юношу из воды на топкую отмель, где нашел тяжелую деревянную дверь. Похоже, она была заперта. Карло без сил опустился прямо в грязь, а Эрл вытащил свой складной нож и принялся ковыряться в замке. Очень скоро старый механизм заскрипел, и Эрл потянул тяжелую створку на себя; она открылась почти на два фута и уперлась в вязкую нечистую глину.

Эрл поднял юношу, и они вдвоем побрели через какую-то комнатушку в подвале, мимо каких-то коробок и корзин, поднялись выше и вышли в коридор. Внезапно стало очень жарко. Они тащились к брезжившему впереди свету, добрались наконец до какой-то двери, распахнули ее и оказались в сыром горячем тумане, в котором метались привидения.

— Позовите доктора, позовите доктора! — выкрикнул Эрл.

Ответом ему был многоголосый женский визг. Привидения кинулись прочь, разбегаясь в совершенно явной панике, причину которой он никак не мог понять, пока прямо перед носом у него не прорысила голая старая леди с огромными отвисшими грудями.

Эрл опустился на идеально чистый кафельный пол, сразу покрывшийся противными потеками грязи, отваливавшейся с его ботинок и брюк, а женщины продолжали голосить.

А потом появился полицейский с пистолетом в руке.

— Доставьте этого мальчика в гос... — начал было Эрл.

Но полицейский, не слушая, изо всей силы ударил его рукоятью пистолета в лицо, отчего его голову пронзила боль, а из глаз посыпались искры, и он почувствовал, как на него навалилось сразу несколько человек. Он услышал щелчок наручников, надетых ему на запястья. А потом кто-то еще раз ударил его по голове.

49

Эрл лежал на койке в городской тюрьме. Никто не допрашивал его, ему не задавали совершенно никаких вопросов, вообще не обращали на него ни малейшего внимания. Ему позволили вымыться под душем, дали ему тюремную униформу и забрали его костюм для чистки. Ему оставалось лишь предаваться мрачным раздумьям, курить и видеть тревожные сны. Однажды поздно ночью один из немногочисленных приличных быков, бывший во время войны морским пехотинцем, выпустил его из камеры, отвел в приемную и позволил позвонить жене и самому сказать ей, что он уцелел и на этот раз.

— Я знаю, — ответила Джун. — Твое имя не называли в газетах вместе с именами тех несчастных ребят.

— В таком случае это единственное, что они сделали верно.

— Все эти мальчики, Эрл... — сказала она.

— Все получилось совершенно неправильно, — выдавил из себя Эрл.

— Эрл, вернись домой. Этот город принадлежит дьяволу. Ты отдал ему все, что у тебя было, и что получил взамен?

— Ничего.

— Эрл, это не стоит того.

— Да, не стоит. И никогда не стоило. Все они, эти мальчики, — их больше нет.