Жарким кровавым летом Хантер Стивен

— Да, да. Я готов.

— Хорошо, — сказал Эрл. — Тогда за дело.

Френчи и Карло отделились от основной группы и проскользнули вдоль заднего фасада плантаторского дома, низко пригибаясь, когда нужно было миновать окна. Вот так, прижимаясь к фундаменту, они наконец-то добрались до кухонной двери. Она оказалась закрытой, но окна с обеих сторон были распахнуты, и из каждого лился яркий свет и шум, говоривший о напряженной суматошной работе. Было хорошо слышно, как внутри переговариваются мужские голоса с негритянским акцентом.

Хендерсон пробрался вперед, прицепил цепь петлей к ручке двери, туго натянул ее, засунул вторую петлю под наличник и защелкнул дужку замка. Импровизированный запор держал дверь достаточно крепко, чтобы ее нельзя было открыть, не приложив по-настоящему серьезных усилий.

После этого оба парня отползли к деревьям и скрытно расположились ярдах в тридцати от заблокированной двери.

— Лучше бы дал мне «томпсон», — сказал Карло.

— И не надейся, — резко отозвался Френчи. — У тебя и так все прекрасно.

— Я ни во что не попаду отсюда из пистолета.

— А мне-то что? «Томпсон» у меня, у меня он и останется. Усек? Мы не сидели бы сейчас по уши в дерьме, если бы ты не лажанулся. Так что не заслужил ты, братец, «томпсона».

— Я лажанулся? Это ты лажанулся! Ты не закончил последнюю проверку, иначе бы наткнулся на этого парня.

— Я проверку как раз закончил. Его там не было. Вот что ты должен был сказать Эрлу, а ты понес: виноваты, сожалею... Тьфу! Если ты сам держишь себя за виноватого, то уже неважно, как было на самом деле. Значит, виноват.

— Ты должен был проверить.

— Так я и проверял. Я ни в чем не виноват, и все равно нас вышвырнули на задворки, чтобы мы снова не напортачили.

— Кто-то должен здесь караулить.

— Никто не должен! Мы должны быть внутри.

Френчи прямо-таки кипел. А любое упоминание об Эрле приводило его в настоящее бешенство. Эрл то, Эрл это, Эрл бог, Эрл король, Эрл командир отряда! Весь этот треп ему давно осточертел!

— Да что уж в нем особого, в этом Эрле? — сердито бросил он.

— Эрл герой, и тебе сильно повезло, что ты можешь у него поучиться, — вот и все, что Карло сумел сказать ему в ответ. — А теперь заткнись и давай смотреть. Мы должны дело делать, а не молоть языками, словно старые леди на веранде.

* * *

Конечно же, изменение в графике, сделанное по настоянию Беккера, поломало весь ход операции. Они оказались на исходной позиции лишь в 10.10. Для того чтобы в темноте разделиться на штурмовые команды, причем сделать это бесшумно, не привлекая внимания никого из множества людей, собравшихся за открытыми окнами, потребовалось еще четыре минуты. К счастью, здесь не было никакой наружной охраны, никаких патрулей, никаких собак, а вот если бы хоть что-то из этого имелось, то споривших шепотом вооруженных людей неминуемо засекли бы.

Наконец, когда до назначенного срока оставалось всего лишь тридцать секунд, Эрл расставил всех по местам; вспомогательная группа поспешила к боковой двери, которую никто не охранял — по крайней мере, снаружи.

Эрл посмотрел на часы.

— Ладно, — сказал он, — сейчас я пойду и уберу слуг с дороги.

— Будьте осторожны, — проронил Тощий.

— Это вы будьте осторожны, — ответил Эрл. — Вам идти внутрь. А я собираюсь всего лишь накричать на нескольких подростков.

Эрл выпрямился, сбросил, как и в прошлый раз, бронежилет, чтобы не раскрыть операцию раньше времени, и вышел из-за угла.

Он шел по широкому тротуару к трем мальчишкам лет по восемнадцати, которые бездельничали, покуривая под яркой неоновой надписью «Прислуга». Они были одеты в диковинные костюмы. Эрл мог с уверенностью определить, глядя на их позы, что эти трое презирали свое состояние.

— Здорово, парни, — сказал он.

Юноши быстро переглянулись. Откуда, черт возьми, могла взяться такая птица? Но человек выглядел, таким самоуверенным и так целеустремленно приближался к ним по ровным каменным плитам, что они даже не подумали поднять тревогу.

— Э-э-э... — протянул самый старший.

— Вот что, парни. Я из управления окружного прокурора. — Эрл отвернул полу пиджака и продемонстрировал значок, прикрепленный к сорочке слева. — Сейчас здесь кое-что произойдет, а я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас пострадал. Так почему бы вам не отойти немного в сторону и не повернуться лицом к стене? Да, и еще поднять руки над головой.

— Мы арестованы?

— Нет, если только вы не ограбили банк. Как, грабили банки?

— Нет, сэр.

— Ну вот и прекрасно.

— Я лучше позвоню мистеру Свенсону, — сказал один из юнцов, протянув руку к телефону, висевшему на стене.

Эрл легким толчком отправил его на место. Столь же молниеносно его рука схватила трубку; провод, громко щелкнув, оборвался.

— Я не думаю, что это была хорошая мысль, — весело проговорил он. — Поверьте, мистер Свенсон очень скоро узнает о нашем приезде.

Пользуясь своим безусловным физическим превосходством, он заставил их отступить вдоль фасада казино, пока они не оказались в добрых двадцати ярдах от своей первоначальной позиции.

— У вас ведь нет оружия, не так ли?

— Нет, сэр, — раздался уверенный ответ.

— Дело в том, что я совершенно не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. Вам нужно всего лишь побыть здесь, перед зданием, несколько минут, пока не закончится работа, и все будет прекрасно.

Эрл повернулся, не выпуская юношей из поля зрения, свистнул и проводил взглядом своих воспитанников, ринувшихся на штурм игорного дома.

* * *

— Сигнал. Снять с предохранителей! Вперед! — приказал Тощий.

Он выскочил из-за угла и бросился к парадной двери, а за ним его группа из пяти человек. Дверь была открыта; охранник, разговаривавший с женщиной возле самого дверного проема, оцепенел от неожиданности. Тэрри, заместитель Тощего, с ходу двинул его по лицу дулом автомата: на щеке охранника открылась рваная рана, и он, потеряв сознание, осел на землю. Женщина закричала, но нападающие промчались мимо нее, словно банда Макнамары, и ворвались в казино, сразу обратив на себя всеобщее внимание благодаря взятому наизготовку оружию, надвинутым на глаза шляпам и квадратным жилетам, висевшим на всех, словно рекламные щиты.

— Руки вверх! Руки вверх! Это облава!

Вторая команда проникла внутрь так же быстро и решительно. Хотя дверь была заперта, для того чтобы выбить ее, оказалось достаточно пары крепких пинков. Четверо мужчин влетели в зал с другой стороны и, не задерживаясь, бросились по лестнице наверх. Там они проверили все помещения, обнаружив в них только игроков и обслуживающий персонал и не встретив ровно никакого сопротивления.

Все было закончено в считанные секунды.

— А теперь отправляйтесь домой, — сказал Эрл молодым служителям. — Это место закрыто. Завтра пойдете искать себе новую работу, ясно?

Эрл прицепил значок к лацкану и вошел внутрь, а через несколько секунд к двери подъехал на автомобиле Ди-Эй.

Все прошло точно так, как было запланировано: подавляющая демонстрация силы, моментальное развертывание, умелые действия по отделению игроков от обслуживающего персонала — одним словом, замечательный профессионализм.

— Наверху чисто, — раздался голос.

— В кухне чисто, — ответил ему другой.

— Внимание, леди и джентльмены! — провозгласил Ди-Эй. — Это рейд по борьбе с противозаконными азартными играми, проводимый управлением окружного прокурора. Сейчас мы проверим ваши личности и освободим вас, если только в отношении вас нет полицейских ориентировок от федеральных властей или из других штатов. Вы можете оставить при себе любой выигрыш, который в данный момент находится в ваших карманах или бумажниках. Мы очень скоро отпустим вас по домам, если вы станете сотрудничать с нами. И вдобавок мой бесплатный совет: если вы любите играть на деньги, отправляйтесь на Кубу, в Гавану, потому что скоро это будет единственное место для таких развлечений.

Мистера Свенсона, менеджера заведения, приволокли под руки два человека. Это был полный мужчина с гладко зачесанными назад волосами, одетый в летний смокинг. Он плевался и громко ругался. Эрл выхватил красную гвоздику, которую управляющий носил в петлице, и быстрым движением вставил ему в рот, заставив замолчать.

— Когда мы захотим поговорить с вами, — предупредил он, — мы вам скажем. А пока что можете сосать цветочек вместо леденца и смотреть, как мы разгромим ваш притон. Потом сможете сказать Оуни Мэддоксу, что в этом городе его дела закончились.

В этот момент все услышали автоматную очередь.

* * *

— Вот, они пошли, — сказал Карло.

Но из-за дома, из-под прикрытия деревьев двум молодым полицейским не было видно ровно ничего. Они слышали звон разбитых стекол, треск вышибаемых дверей и другие звуки, производимые группой сильных мужчин, настойчиво двигающихся к определенной цели. Впрочем, звуки смолкли очень быстро.

— Что, уже все? — осведомился Френчи.

— Полагаю, что да, — ответил Карло.

— Ну, тогда пойдем туда.

Но Карло не был уверен, что надо поступить именно так. Он вдруг понял, что не получил никаких четких инструкций о том, что и когда должен делать.

— По-моему, мы должны сидеть здесь, пока нам не скажут, что можно уходить.

— Перестань, уже все кончено. Ты же сам это понимаешь не хуже меня. Пошли, я не хочу пропустить главное веселье.

— Ничего, не опоздаем. Давай просто посидим здесь еще немного.

— Что за дерьмо — сидеть здесь в темноте, пока другие оттягиваются по полной программе! Это же несусветная глупость. Может, кто-то помер и оставил тебя за начальника? Там мы наверняка нужны, а ты хочешь, чтобы мы сидели здесь в темноте, словно пара начинающих бойскаутов.

Карло больше не реагировал на возмущение напарника. Вместо того чтобы спорить, он лишь покрепче привалился к дереву и стоял молча, совершенно неподвижно, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Ну посуди сам, — не унимался Френчи. — Нас поставили сюда, чтобы мы охраняли черный ход. Ни одна собака оттуда не выскочила. Вот и получается, что мы только тратим время попусту.

В конце концов и Карло начало казаться, что его неугомонный напарник прав. В кухне больше не было и намека на суматоху, никакого впечатления, что кто-то пытался укрыться там или сбежать через кухонную дверь.

— Ладно, — сказал Карло, — пойдем.

Они вышли из своего укрытия.

— Поставь на предохранитель, — сказал Карло. — Я вовсе не хочу, чтобы ты шлялся здесь с оружием на боевом взводе.

— Уже поставил, — ответил Френчи, хотя, конечно, он этого не делал и вовсе не собирался ставить автомат на предохранитель до тех пор, пока веселье не закончится.

Два молодых человека подошли к двери, ощущая всеми чувствами, как громада, имитирующая дом богатого плантатора, приближается и словно нависает над ними. Карло пригнулся, отпер замок, свернул цепь, открыл дверь и шагнул внутрь.

Френчи последовал за ним и...

Что это?

Краем глаза он уловил движение слева от себя, а затем уже ясно увидел, как из окна бесшумно выпрыгнула вторая фигура. Человек выпрямился, присоединился к поджидавшему его первому, и оба приготовились кинуться наутек.

Френчи бросился за ними и нагнал их на полпути к деревьям.

— Стоять! — закричал он. — Руки вверх!

Он стоял на расстоянии не более тридцати футов от беглецов, направив на них дуло «томпсона»; его палец опасно прильнул к спусковому крючку, который уже чуть заметно подался, повинуясь нажиму фаланги.

Но ни один из двух мужчин не выказал особой озабоченности при виде грозного оружия, нацеленного на них.

— Эй, эй, малый, ты поосторожнее, эти штуки опасны.

Второй рассмеялся:

— Я бы сказал, что он не человек, а ходячая пушка.

Они расступились на шаг.

— Не двигаться! — гаркнул Френчи.

— А мы и не двигаемся! Разве мы двигаемся? Я не вижу, чтобы мы двигались. А тебе что, кажется, будто мы двигаемся?

— Я не двигаюсь, — подхватил другой. — Если законник говорит мне, чтобы я не двигался, то я и не подумаю двигаться, уверяю вас, сэр.

— Руки! Покажите руки!

Но ни один из двоих даже не подумал поднять руки.

Перед Френчи стояли двое крепких на вид мужчин в костюмах, в шляпах, надвинутых на глаза, оба лет тридцати пяти или немного старше, оба красивые грубоватой красотой. И оба были совершенно спокойны. Тот, что справа, даже улыбался. Их поведение пугало его и сбивало с толку.

— Послушай, малыш, почему бы тебе не опустить пушку и не уйти внутрь, пока никто не пострадал? — сказал тот, который улыбался. — Ведь ты же не хочешь наделать глупостей, правда? Чего-нибудь такого, о чем потом будешь сожалеть всю жизнь. Я имею в виду, черт возьми, что это всего лишь поганая облава, которой вообще не должно быть, и когда все выяснится...

Френчи выстрелил. Оружие дергалось у него в руках, норовило отползти в сторону, изрыгало огонь и дым, выбрасывало направо, ему в плечо, пустые горячие гильзы. Очереди по три выстрела? А вот им всем! Он поливал наглецов свинцом так, что их обоих отшвырнуло назад, как кегли при десятиочковом ударе в боулинге, и они рухнули на землю среди клубов поднятой пыли и опускавшегося порохового дыма.

— Я не делаю глупостей, сволочи! — выкрикнул он.

И тут же выпустил еще одну очередь, чтобы быть уверенным в том, что они уже точно не поднимутся.

* * *

Карло, успевший преодолеть полпути через кухню, прибежал к нему первым. Френчи стоял в тридцати с лишним футах от двух тел и истерично кричал:

— Сволочи! Сволочи! Придурки чертовы!

Из дула «томми» все еще тянулась струйка дыма, а под ногами валялось множество медных гильз. Запах порохового дыма напрочь забил все ночные ароматы.

— Что случилось?

— Эти гады стали дергаться. Я их сделал. Проклятье, я сделал их. Сделал их обоих, черт возьми!

— Ты в порядке?

Ясное дело, Френчи был далеко не в порядке. Его глаза были широко раскрыты, а на лице застыло выражение, больше всего напоминавшее панику. Он жадно хватал ртом воздух, потом пошатнулся и опустился на одно колено.

— Что, черт возьми, случилось? — рявкнул Эрл, появившийся в следующую секунду.

Френчи молчал.

— Он заметил этих двоих парней, когда они пытались удрать. Он остановил их, они не послушались, и тогда он открыл стрельбу. Похоже, что прикончил обоих.

Эрл подошел к телам, и тут появился Ди-Эй в сопровождении двух ребят из своего отряда. После него в одиночестве прибыл Беккер.

— Ради бога, что за чертовщина здесь происходит? У меня перед главным входом два фотографа и два репортера из Литл-Рока, и они хотят знать, что, черт возьми, творится.

— Офицер застрелил двоих, попытавшихся сбежать во время облавы, — ответил Ди-Эй. — Они оказали сопротивление, да, сынок?

Но Френчи молчал.

Эрл присел на корточки и пощупал пульс у каждого на сонной артерии, но сделал это лишь потому, что так полагалось. Пульса не было. Оба мужчины лежали навзничь. Френчи стрелял очень хорошо. Пыль и дым все еще плавали в воздухе, а кровь продолжала сочиться из многочисленных ран и впитываться в материю костюмов, и поэтому трупы напоминали огромные губки для вытирания крови. Открытые глаза одного безучастно смотрели в ночное небо. На лице второго застыло выражение умиротворенного спокойствия. На голове первого каким-то образом удержалась шляпа, зато со второго она отлетела на несколько шагов. Раны были главным образом на торсе и на животе, лица обоих остались неповрежденными.

— Они оказали сопротивление, да? — повторил Ди-Эй.

Френчи не издал ни звука.

Эрл слышал вопрос ирешительно принялся за свою долю грязной работы. Он расстегнул промокшие от крови пиджаки и проверил, нет ли на мертвецах оружия. И не нашел ни наплечных, ни поясных кобур, ни оружия, заткнутого за пояса, ни оружия в карманах, ни оружия в кобурах, пристегнутых к лодыжкам, вообще никакого оружия.

Эрл немного повернул один труп и осторожно извлек бумажник. Там оказалось около двух тысяч долларов наличными и водительские права на имя Уильяма П. Олгуда из Талсы, Оклахома. Визитная карточка сообщала, что мистер Олгуд является агентом по сдаче в аренду оборудования для нефтедобычи.

— Дерьмо, — сказал Эрл, поворачиваясь к следующему телу.

Это был Филип Хенслер, тоже из Талсы, коммивояжер фирмы «Филипс ойл».

— Они не были вооружены, — сообщил он, вернувшись к начальству.

— Дерьмо, — пробормотал сквозь зубы Ди-Эй.

— О господи! — воскликнул Беккер. — Он убил двух безоружных людей? Господи, а у меня здесь репортеры! О боже! Вы же сказали, что они обучены и что такого не случится! О господи!

— Все еще хуже. Один — чертов торговец нефтью, а другой — агент по аренде буровых установок. Оба из Талсы.

— Вот дерьмо, — сказал Ди-Эй.

К тому времени подкатила и полиция Хот-Спрингса, и неподалеку засверкали ярко-красные мигающие огни. К людям, собравшимся около убитых, подошел массивный детектив в сопровождении двоих рядовых.

— Мистер Беккер? Что, черт возьми, происходит?

— Один из моих офицеров застрелил двоих убегающих мужчин, — ответил Беккер. — Естественно, мы потребуем проведения досконального расследования.

— Дерьмо, — в тон всем остальным заявил полицейский.

— Держитесь-ка подальше отсюда, пока мы не закончим, — сказал Эрл.

— Эй, приятель, я капитан Джилмартин, и я...

— А мне плевать на то, кто ты такой, — ответил Эрл, отодвигая грудью толстяка. — У меня здесь шесть «томми», которые говорят тебе, чтобы ты проваливал и не путался у меня под ногами, пока я тебе не позволю. А если тебе это не по нраву, то вон, совсем рядом, есть лесочек, где мы сможем обсудить все вопросы. Хочешь?

Он вперил свой пронзительный взгляд опытного убийцы в глаза полицейского, и тот почти сразу же утратил самоуверенность и отступил.

— Не волнуйтесь, Эрл, — сказал Ди-Эй. — Полиция может пока что контролировать толпу, а трупы она осмотрит, когда мы уедем.

Эрл кивнул.

Но тут к утратившему дар речи Беккеру подошел один из его помощников.

— Фред, парни из газеты начинают беситься. Я не могу больше их удерживать. Они рвутся сюда, чтобы посмотреть, что мы будем прятать в мешки.

— Дерьмо, — буркнул Беккер и, немного постояв в растерянности, повернулся к Паркеру. — Ну, теперь ваша очередь говорить мне, что делать. Вы обещали, что такого не случится. И тут же мы оказались в ситуации с двумя убитыми, ни в чем не повинными людьми. Безоружными.

— Но ведь мы пока что не знаем о них ровным счетом ничего, — отозвался Ди-Эй.

Эрл почувствовал такое отвращение к панике, охватившей Беккера, что отвернулся и ушел туда, где Френчи стоял на коленях в траве, причем Хендерсону приходилось его поддерживать. Он тоже опустился на колени.

— Ты видел, как эти двое двигались? — спросил он.

— Он так и не хочет говорить, — сообщил Хендерсон.

— Шорт. Шорт! Смотри на меня! Возьми себя в руки, черт возьми! Ты видел, как эти парни двигались?

— Клянусь богом, они действительно двигались, — сказал Френчи и громко сглотнул.

— Они не вооружены.

— Я знаю, что они собирались что-то устроить. Я видел, что они двигали руками.

— А зачем им нужно было это делать? Им все равно не за что было хвататься.

— Я... я...

— Ты ударился в панику, Шорт? Может быть, ты принялся палить в них просто со страху?

— Нет, сэр. Они делали резкие движения.

— Сынок, я хочу помочь тебе. Никто другой здесь тебе не поможет. Этот Беккер, он охотно бросит тебя юлкам, если это сделает его самым молодым губернатором штата Арканзас.

— Я... я знаю, что они двигались. Они что-то затевали.

— Есть у тебя хоть какие-нибудь доказательства? Они что-нибудь говорили? Вспомни хоть что-нибудь, на что мы могли бы опереться. Почему ты начал стрелять?

— Я не знаю.

— Хендерсон, ты что-нибудь видел?

Карло сглотнул. Он решил не упоминать о том, как Френчи проклинал убитых, о его состоянии запоздалого гнева.

— Он просто стоял там с дымящимся оружием. Эти были мертвы. Вот и все.

— Дерьмо, — в который уже раз повторил Эрл.

В этот момент он почувствовал, что над ним кто-то стоит.

К нему склонился Орешек, бывший детектив из Атланты, самый крупный из всех парней в отряде.

— Что тебе надо, Орешек?

— Знаете, сэр, — сказал тот, — я могу ошибаться, но мне кажется, что я все-таки прав.

— В чем дело?

— Эти парни. Те, которых уложил Шорт.

— Ну?!

— Я хорошенько рассмотрел их.

— Простые торговцы из Талсы.

— Ничего подобного, сэр. Голову даю, что один из них Томми Маллой из Канзас-Сити, а второй Уолтер Бадовски по кличке Уолли Бад. Грабители банков.

— Грабители банков?

— Маллой идет под первым номером во всех ориентировках, которые рассылает ФБР. Уолли Бад только седьмой. Но это они, те самые, которые валяются там, мертвые, как трухлявые пни.

— Господи боже мой, — оживился Френчи. — Да ведь я герой!

19

Кливленд был на проводе. Оуни не хотел брать трубку, потому что никогда нельзя быть полностью уверенным в безопасности телефонных переговоров, несмотря даже на то, что Мел Парсонс, управляющий «Белл телефон» в Хот-Спрингсе, утверждал, что никто не может подслушивать без его ведома.

— Однако Оуни знал, что должен ответить на вызов.

Перед ним стоял стакан с мартини, в руке он держал большую кубинскую сигару. Он сидел в своем офисе в «Южном». Девочка из хора массировала ему шею длинными ласковыми пальцами. Джек Макгаффери и Мерл Свенсон — менеджеры, оставшиеся без клубов, — скромно сидели на диванчике. Ф. Гарри Херст курил сигару и смотрел в окно. Папаша и Флем Грамли тоже находились здесь, но держались чуть подальше от босса, поскольку не принадлежали к мозговому центру.

— Алло, Оуни Мэддокс слушает.

— Завязывай с этим английским дерьмом, Оуни. Я не одна из твоих марионеток.

— Виктор? Виктор, это вы?

— Ты отлично знаешь, что это я. Оуни, что, черт возьми, у тебя творится? Мои люди доложили, что какие-то легавые пришили Томми Маллоя и Уолли Бада. И как, по-твоему, я должен сказать об этом мистеру Фабриццио? Мистер Фабриццио очень любил Томми. Он знал его отца еще с двадцатых годов, когда отец Томми возил для него ром через озеро Верхнее.

— Это пустяки. У меня случилось несколько проколов, но...

— Оуни, черт, ты серьезно влип в дерьмо. В твоем проклятом городишке сплошной провал. Томми приехал туда, поскольку ты пообещал, что он будет в полной безопасности. Ты говорил: присылайте ко мне ваших парней, я управляю городом, город приветствует гостей. Ну и после твоей болтовни я имею двух мертвых ребят!

— У меня небольшое недоразумение с местным прокурором. Это пустяки.

— Неужели? Эти твои долбаные пустяки оказались совсем не пустяками для Маллоя. Если мне память не изменяет, он теперь мертвый, как колода.

— Здесь завелась какая-то банда легавых. Точно-точно, банда, иначе и не назовешь: они сразу начинают палить, и на все остальное им плевать. Можно подумать, что они воюют с Бешеным Псом. Я разберусь с этим. Мистеру Фабриццио и его партнерам не о чем волноваться. Это ничем не угрожает ни Кливленду, ни Чикаго, ни Нью-Йорку. Спросите Бена Сигела, он только что был здесь. Он видел город. Спросите его.

— Оуни, это Багси и сообщил обо всем мистеру Фабриццио. Именно поэтому я и звоню тебе.

— Ну, жид затраханный! — вскипел Оуни.

Он получил официальное уведомление: Багси выступил против него. Это было равнозначно прямому объявлению войны, поскольку подразумевало, что Багси добивается от самых верховых парней разрешения начать борьбу с ним. И чего бы ни добивался проклятый Беккер, его беспредел очень здорово играет на руку Багси.

— Послушайте, Вик, мы скоро все наладим. Вы меня знаете, я человек слова. Я, кровь из носу, разберусь со всем этим. Я все расставлю по местам. Неделя, самое большее две, и все опять пойдет точно так же, как шло с тридцать второго года.

— Багси говорит, что после того, как он запустит свои заведения, такого дерьма там точно не будет. Он это гарантирует. Азартная игра там в законе.

— Да, но это же долбаная пустыня. Там нет ничего, кроме скорпионов, ящериц и змей. Очень весело. Хотел бы я послушать, что вы скажете мистеру Фабриццио после того, как змея цапнет его за задницу!

— Ладно, Оуни. Ты теперь знаешь, на что обратить внимание. Вот и займись делом. Это тебе дружеский совет. И еще представь себе, что сейчас говорят твои враги.

Оуни повесил трубку, но сразу же раздался новый звонок. На сей раз звонили из вестибюля с сообщением о том, что явились мэр Лео О'Донован и судья Легранд, которые хотят срочно увидеться с ним.

— Пришлите их наверх.

Это уже начало беспокоить его. Согласно устоявшейся разумной традиции встречи с должностными лицами Хот-Спрингса проводились тайно и никогда в общественных местах, особенно в казино. Этот визит означал, что два человека, в некоторой степени управлявшие городом под его доброжелательным руководством, были изрядно напуганы.

Он повернулся к девушке с хорошеньким, но совершенно безучастным лицом.

— Ладно, милая, теперь иди. И загляни в гости к Оуни попозже вечером.

Ее улыбка была яркой, неискренней, но настолько широкой, что Оуни подумал: возможно, он уже трахал ее. Возможно, и трахал. Не мог же он всех их помнить.

Как бы там ни было, она выскользнула за дверь, и на смену ей явились два высших представителя городской власти. Причем они даже не заметили Папашу и Флема Грамли, от которых при нормальных обстоятельствах должны были бежать как от чумы. В конце концов, Грамли и были болезнью ничуть не лучше чумы.

Оуни с подчеркнутой скромностью предложил им выпивку и сигары.

— Оуни, — сказал его честь Лео О'Донован, старый пьяница с водянистыми глазами, любивший кататься по городу в кабриолете, запряженном лошадьми с выразительными кличками Бурбон и Вода, — я сразу перейду к сути. Людей тревожит эта вспышка насилия. Город внезапно превратился в Чикаго двадцатых годов.

— Я из кожи вон лезу, чтобы разыскать этих поганцев! Вы, наверное, думаете, Лео, что я сижу себе на заднице и глотаю все это дерьмо? Вы думаете, что мне очень нравится, когда двоих парней пришивают на моей долбаной территории? После этого к нам не захотят приезжать ни Ксавьер Кугат, ни Перри Комо, ни Дайна Шор, а потом нам всем настанет кобздец.

— Вот это да, Оуни! — воскликнул ошеломленный Лео. — А я всегда думал, что вы британец.

Под интенсивным давлением сложившихся обстоятельств Оуни дал некоторую слабину и позволил себе проявить нью-йоркскую сущность своей персоны перед людьми, не принадлежащими к внутреннему кругу.

— Что ж, — сказал он с лукавинкой в глазах, — когда человек обнаруживает, что стал героем гангстерского кинофильма, приходится иногда и самому вести себя по-гангстерски, верно? Согласны, Гарри?