Зай по имени Шерлок Резников Леонид

– Поразительно! – воскликнул Шерлок Зай. – Не растворилось же оно, в самом деле, в воздухе!

– И я того же мнения, – согласился инспектор, опуская глаза. Черепаха наконец добралась до его ног и теперь бесстрастно взирала снизу вверх, ожидая вопросов. – Наконец-то! Назовитесь, прошу вас, – Листрейд поднял блокнот с ручкой, приготовившись записывать.

– Тортиллье, – проскрипела старая черепаха, растягивая слова. – Быстрина Тортиллье.

– Быстрина? – нервно дернул подбородком инспектор, выводя в блокноте. – Ну-ну, так и запишем. Сообщите нам, что вы видели, госпожа Тортиллье?

– Я не видела никого…

– Ну вот, видите! – пожаловался Листрейд Шерлоку Заю. – И что за свидетель пошел: ничего-то они не видят и не слышат. Продолжайте, госпожа Тортиллье.

– Молодой человек! – возмущенно вытянула шею во всю длину черепаха. – Что у вас за манеры, перебивать даму? Я не видела никого, кто бы мог спереть яйцо, из-за которого мы торчим тут уже почти три часа!

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу сказать, что к нему никто не приближался.

– Почему вы так уверены в этом?

– Потому что я сижу тут с самого утра!

– Зачем?

– Здесь прохладно и тихо.

Листрейд не нашелся что ответить. Лишь еще больше насупил брови, записав ответ черепахи в блокнот.

– И как же, по-вашему, оно могло исчезнуть?

– Затрудняюсь ответить на ваш вопрос. Я отвернулась на секундочку, потому что в дверь вошел вон тот господин – указала черепаха морщинистой лапой на только что опрошенного низенького суслика, – а когда повернулась обратно, яйца уже не было.

– Откуда же вы в таком случае знаете, что к нему никто не приближался?

– За то время, что я смотрела на двери, никто к нему не успел бы приблизиться. Я вас уверяю. Дверь открылась – я повернула голову – вошел суслик – дверь закрылась – я отвернулась. Все, кто был в зале стояли на тех же местах, что и прежде, то есть, далеко от яйца.

– Понятно. Во сколько появился суслик?

– Стенные часы показывали девять тридцать шесть. Получается, кража произошла в девять тридцать пять.

– Почему? – уставился на нее Листрейд, позабыв на время о блокноте.

– Да потому, молодой человек, что в тот самый момент заголосил охранник. Значит, кража случилась немного раньше, когда я отворачивалась.

– Ну, хорошо, – сдался измученный Листрейд, пытавшийся вникнуть в суть объяснений. – У вас еще есть что сообщить следствию?

– Можно мне в туалет?

– Гм-м! – Листрейд состряпал суровую физиономию, и черепаха втянула шею.

– Понятно, значит, придется терпеть. – Черепаха развернулась и, переваливаясь с боку на бок, поползла обратно на свое место.

– Видите, с кем приходится работать? – вновь пожаловался инспектор Шерлоку Заю.

– Всей душой сочувствую вам. Но теперь, по крайней мере, вы знаете точное время преступления.

– Если, разумеется, черепаха ничего не напутала. – Листрейд повертел ручку в когтях.

– Сомневаюсь. Старухи, пусть и бывают довольно вредными созданиями, но, как правило, на редкость наблюдательны.

– Хотелось бы в это верить. Только проку от их наблюдательности, как с коня кумыса…

– Отчего же! Тортиллье сообщила, что в момент кражи никто не приближался к яйцу, и я склонен ей верить. Вы, кстати, всех уже опросили?

– Почти, – Листрейд скользнул глазами по толпе свидетелей. – Остались двое, но боюсь, от них и вовсе не будет никакого толку.

Я проследил за взглядом инспектора и понял о чем идет речь: в уголке на скамеечке сидел сухопарый пожилой гусь, щуря подслеповатые слезящиеся глаза. На коленях у себя он держал малолетнего внука.

– И все же давайте отпросим его, как того требует долг, а после попробуем воссоздать похищение, так сказать, в лицах.

– Хорошо, – нехотя согласился Листрейд, подзывая к себе старика с внуком.

Но старик никак не прореагировал на Листрейда, размахивающего лапой, пока суслик не ткнул его локтем в бок. Тогда гусь встрепенулся, завертел головой и наконец заметил подающего ему нетерпеливые знаки инспектора. Гусь, несмотря на почтенный возраст, оказался на редкость подвижным и болтливым. Не дав раскрыть рта Листрейду, он принялся тараторить без умолку:

– Ну, наконец-то, комиссар! Я уже заждался, когда же вы нас вызовете.

– Инспектор.

– Вот-вот, я и говорю, господин комиссар. Решил внука сводить в музей, приобщить, так сказать, а тут такое! Вы только подумайте, средь бела дня…

– Простите, как вас зовут?

– Да какая разница, в самом деле? Тут яйцо золотое пропало, а вы, вместо того, чтобы делом заниматься, знакомиться надумали. Лучше послушайте, что я вам скажу: смотрим, мы, значит, с внуком на перо жароптицево. Внучок-то и спрашивает: деда, а оно настоящее? Ну откуда, скажите на милость, в ребенке может взяться столько подозрительности? Верно, улица все, нездоровый социяльный климат…

– Но… – попытался вставить слово Листрейд.

– А вот вы, как эксперт, скажите, настоящее оно или нет?

Листрейд растерянно взглянул сначала на меня, потом на Шерлока Зая, словно ища в нас поддержки, но старый гусь уже переключился на другое.

– А яйцо – ну кто такую дорогую вещь выставляет на всеобщее обозрение без сигнализации, а? Кто я вас спрашиваю? Даже стеклянным колпаком прикрыть не удосужились.

– Я… – только и успел вставить Листрейд.

– И еще, комиссар, настоятельно прошу обратить ваше внимание на того сушеного мамонта на подпорке! Это же вопиющее безобразие, согласитесь? Он же скоро завалится набок и обязательно кого-нибудь придавит! Вы представляете, сколько он весит?

– А…

– Именно! А оружие – зачем оно здесь? Мы должны воспитывать в ребенке доброе начало, а что может воспитать в моем внуке вид страшного ржавого клинка или копье с острым наконечником?

– Уважение к своему прошлому и умение не повторять его ошибок, – заметил старому гусю Шерлок Зай.

– Простите? – обернулся тот к сыщику. Словоизвержение разом прекратилось, будто кто-то заткнул неиссякающий поток слов пробкой. – Не понял или не расслышал?

– Я говорил о важности изучения истории, дабы исключить повторение ошибок прошлых поколений, но, разумеется, у вас на сей счет может быть иное, исключительно ваше личное мнение. К тому же инспектор торопится, как и все здесь присутствующие.

– Нет, я конечно, согласен, но… – гусь так и не нашелся чем возразить.

– Благодарю вас, дорогой Шерлок, – сказал Листрейд, беря инициативу в свои лапы. – Итак, ваша фамилия?

– Лапчатые мы, – ответил гусь, переступив с ноги на ногу.

– Прошу вас, господин Лапчатый, пояснить следствию, что вы знаете о пропаже яйца?

– Ничего, – помотал головой гусь. – Мы с внучком мамонта разглядывали, а потом началась паника.

– Все ясно, – Листрейд захлопнул блокнот. – Вы можете быть свободны.

– А как же?..

– Свободны, я говорю! – с нажимом прорычал инспектор.

Гусь втянул голову в плечи и попятился, бормоча неловкие извинения.

– Вот так, – заключил Листрейд. – Никто ничего не видел и не знает. В двери никто не выходил, но яйца нет. Просто уму непостижимо!

– Совершенно с вами согласен, – пробормотал Шерлок Зай, приглядываясь к вещам, лежавшим на узком высоком круглом столике с резной ножкой. Столик стоял у самых дверей слева. На столе находились газета, стакан с остатками чая и промасленный сверток. – Чьи это газета, бутерброд и чай? – спросил он, хмуря брови.

– Мои! – подлетел к сыщику охранник. – Я, видите ли, не успел сегодня позавтракать…

– Нехорошо, любезнейший, – покачал головой Шерлок Зай. – Если мне не изменяет память, столик имеет историческую ценность, а вы его захламляете, сделали из него барную стойку.

– О, прошу прощения, – засуетился охранник, бросаясь к столику. – Я сейчас все приберу.

– Приберете, когда закончится следствие! – осадил его Листрейд.

– Как вам будет угодно, – поклонился охранник, нехотя отходя от столика.

– Постойте, – остановил его Шерлок Зай, коснувшись плеча тростью. Охранник обернулся и преданно уставился в глаза сыщику.

– Да?

– Ваш завтрак не съеден, как я вижу? Почему?

– Понимаете, я только решил позавтракать, как начал собираться народ, и я был вынужден отказаться от еды и приступить к своим обязанностям. А тут вдруг такое… – печально закончил он.

– Но газету вы успели почитать, как я вижу. И даже выпить немного чаю.

– Это да, – закивал охранник. – Я обычно читаю только объявления – бывают довольно презабавные, скажу я вам.

– Хорошо, – кивнул охраннику Шерлок Зай, теряя к его персоне интерес. Он отошел к столику, ненадолго задержавшись возле него, и поглядел в окно на улицу. Затем прошелся вдоль экспонатов и вернулся на прежнее место рядом с Листрейдом. Уже неплохо изучив моего друга, я понял, что у него родилась какая-то версия.

– Ума не приложу, – Листрейд тем временем расхаживал взад-вперед, решая непосильную для него задачу, – что тут можно предпринять? У вас есть на этот счет какие-нибудь соображения, дорогой Шерлок?

– Есть, но мне кажется, сейчас еще рано делать конкретные выводы. Если вы не против, я бы предложил расположить всех, кто находится в зале, там, где они находились в момент преступления.

– Неплохая мысль! – воодушевился Листрейд. – Но что нам это даст?

– Возможно, и ничего. А может, и очень многое, – уклончиво ответил Шерлок Зай.

– Господа и дамы! Вы слышали? – обратился Листрейд к свидетелям. – Я попрошу вас занять те места, где вы находились в предполагаемый момент преступления.

В зале произошло оживление. Измученное бездельем зверье наконец обрело какую-то цель своего пребывания в музее, и все быстро разбрелись по залу, вспоминая, кто где стоял и чем занимался. Роль постановщика негласно выпала черепахе.

– Нет, вы не там стояли! Сдвиньтесь чуть правее, – размахивала морщинистой лапой активная Тортиллье. – Да, вот так. А вас вообще здесь не было, вы стояли у вон того окна… А вы повернитесь вот так, нет, в другую сторону. Да-да… – и так далее и тому подобное. Спустя минут пять все заняли свои места, как это видела старая черепаха, и в зале повисла вопросительная тишина.

– А теперь я попросил бы вас заниматься тем, чем вы занимались тогда, – пояснил им Шерлок Зай. – Не обращайте на нас с инспектором внимания.

Звери послушно отвернулись и принялись разглядывать экспонаты, возле которых стояли. Суслик, что терся у подоконника, напряженно пялился в окно.

Шерлок Зай вопросительно взглянул на черепаху.

– Все именно так и было, – подтвердила Тортиллье, обведя залу внимательным дотошным взглядом. – Можете не сомневаться, господа. Вот только суслик должен был войти в дверь и только потом встать у окна.

– Благодарим вас, госпожа Тортиллье, – произнес, качнув головой, Листрейд. – Должен признать, вы оказали следствию неоценимую помощь.

– О, не стоит! Ничего особенного, – расцвела от похвалы черепаха, подтянув морщины на шее.

– И что нам это дает? – повернулся инспектор к Шерлоку Заю, который в тот момент изучал «расстановку фигур» на «игральной доске».

– На самом деле, очень немало, дорогой Листрейд, – ответил Шерлок Зай. – Мы видим, что ближе пяти метров к яйцу никого не было, из чего можно заключить о невозможности совершения ими кражи яйца за столь короткий срок, как появление в зале суслика.

– Да-да, вы правы, – Листрейд начинал заметно нервничать, теребя когтями нос. – Но кто же в таком случае мог это сделать?

– Не будем торопиться. Мне кажется, воссозданная госпожой Тортиллье картина не совсем полна – не хватает еще одного персонажа, а именно охранника. Для понимания картины в целом мы должны воссоздать все до мелочей. Любезнейший, – обратился Шерлок Зай к охраннику, стоявшему в сторонке, – я попрошу вас пройтись так, как вы это делали в момент пропажи яйца.

Охранник пожал плечами, затем, немного поколебавшись, занял позицию у столика и начал ходить взад-вперед с задумчивым видом, глядя в пол.

– А вы, – Шерлок Зай повернул голову к суслику, – выйдите, пожалуйста, за дверь и через минуту-другую войдите.

Суслик кивнул и, пройдя через залу, скрылся за дверью.

Листрейд, словно завороженный, и явно ничего не понимая, следил за приготовлениями. Мне кажется, он даже поверил, будто яйцо вдруг, само собой, вновь окажется на подставке и все закончится к всеобщему удовольствию. Но, как вы понимаете, так случается только в сказках, и яйцо, разумеется, не появилось…

– Госпожа Тортиллье? – между тем спросил Шерлок Зай у старой черепахи. – Так ли все выглядело?

– Я не уверена насчет охранника, – пожевала беззубым ртом черепаха. – Мне кажется, когда открылась дверь, он шел не к двери, а от нее. Но, возможно, я и ошибаюсь.

– Понимаю. Но в остальном все было именно так?

– Несомненно! У меня отличная зрительная память, молодой человек.

– Нисколько не сомневаюсь, госпожа Тортиллье, – учтиво склонил голову Шерлок Зай.

Дверь отворилась, и в нее вошел суслик, опасливо озираясь по сторонам. Все тут же обернулись к нему, и он, застыв истуканом на пороге, совершенно растерялся.

– Нет-нет! – запротестовала черепаха. – Все произошло совершенно не так! Молодой человек вошел и, ни на кого не глядя, прошел к окну. На него тоже никто не смотрел.

– Кроме охранника, разумеется, – подсказал Шерлок Зай, оборачиваясь к застывшему на полушаге охраннику посреди зала. – Не так ли, почтеннейший?

– О да! – с гордым видом откликнулся тот. – Это же моя работа. Хотя за нее и платят сущие копейки, чтоб их!

– Если честно, вы даже эти самые, как вы выразились, копейки не отрабатываете, – заметил Листрейд, и пристыженный охранник отвел глаза.

– Превосходно! В таком случае повторим все еще раз. Попрошу вас удалиться и вновь войти, – сказал Шерлок Зай, обернувшись к суслику. Тот только вновь пожал плечами, повторно вышел за дверь и притворил ее.

– К чему весь этот балаган? – спросил Листрейд, ничего не понимая.

– Я вас уверяю, инспектор, появление суслика очень важно, – загадочно произнес Шерлок Зай.

Двери вновь отворились. Суслик с безразличным видом, ни на кого не глядя, переступил порог, затворил за собой дверь и направился к окну. Никто из остальных не обернулся в его сторону. Охранник продолжал бродить вдоль экспонатов как ни в чем не бывало.

– Итак, госпожа Тортиллье, все ли теперь выглядело именно так, как в момент кражи?

– Именно так, – подтвердила пожилая дама. – Хотя, насчет охранника я все же не совсем уверена.

– Я тоже, кстати! – обернулся к Шерлоку Заю один из посетителей, стоявший у стенда с оружием, который располагался метрах в семи вглубь залы от стенда с пропавшем яйцом. – Мне кажется, охранник шел к двери, но, возможно, я и ошибаюсь.

– Почему вы считаете, будто он шел к двери? – уточнил у посетителя Шерлок Зай.

– Я хорошо помню, как наклонился вперед, чтобы прочесть надписи, а охранник как раз прошел между мной и стендом, задев мое левое плечо… Да, именно так все и было. Помню, я еще разозлился на него: неужели нельзя было обойти меня сзади?

– Подтверждаю, – сказал охранник. – Но это вышло случайно, за что прошу прощения.

– А где вы находились, когда заметили пропажу? – обратился к нему Шерлок Зай.

– Я-то? – почесал макушку охранник. – Я прошел мимо стенда, а потом у меня в голове будто щелкнуло: яйца-то нет! Я остановился вот здесь, – охранник прошел чуть вперед и замер метрах в двух от стенда с пустой «яйцедержкой». – Потом обернулся назад и закричал.

– Все ясно. Можно вас на пару слов?

– Да-да, конечно, – охранник с готовностью приблизился к Шерлоку Заю и склонил к нему голову.

Шерлок Зай что-то произнес шепотом, так, что даже стоявший рядом с ними Листрейд, напряженно вслушиваясь, не смог различить слов. Охранник на мгновение застыл, будто его мышцы свело судорогой, затем он словно нехотя кивнул, поколебавшись, и вернулся на место, где, по его словам, он обнаружил пропажу.

– Теперь повторим все еще раз, внеся коррективы в перемещение охранника, – сказал Шерлок Зай.

Суслик тяжко вздохнул и поплелся к дверям.

Охранник пожал плечами, развернулся и пошел вглубь зала, обойдя посетителя, которого он толкнул в плечо.

Листрейд еще больше нахмурился.

– И не надоело вам, Шерлок?

– Отнюдь. Сейчас, как мне кажется, наступит момент истины.

– Вы уверены? – недоверчиво покосился на него Листрейд. Надежда на положительный исход задуманного Шерлоком Заем боролись в нем с пессимизмом и неверием.

– Очень на это надеюсь. Начали! – дал Шерлок Зай команду, пристукнув об пол тростью. – Прошу вас внимательно следить за всем, что происходит.

Охранник пошел вперед; посетитель склонился к стенду с оружием. Охранник, проходя мимо, задел его, толкнув в плечо. Посетитель недовольно заворчал.

– Входит суслик! – словно завзятый режиссер, крикнул Шерлок Зай.

Суслик, смущенный подобным вниманием, возник на пороге и, напряженно, едва переставляя ноги, направился к окну. И тут вскрикнул охранник.

Все разом обернули головы к нему.

Тот, застыв в трех метрах от стенда с яйцом, пялил глаза в его сторону. Листрейд проследив за взглядом охранника, тоже вскрикнул, непроизвольно бросаясь вперед, к стенду. На подставке стояло, сверкая полированной поверхностью, целехонькое золотое яйцо!

Это было настолько невероятно, что в зале воцарилась гробовая тишина.

– Не может быть! – Листрейд, не веря собственным глазам, осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, протянул коготь к яйцу и коснулся его. – Яйцо! Но откуда?

– Видите, все разрешилось как нельзя лучше, – приблизился к нему Шерлок Зай. – Теперь вы смело можете закрыть дело, дорогой Листрейд, и забыть о нем.

– Но как? Как такое возможно? – Листрейд до сих пор был не в силах справиться с охватившим его волнением.

– Неужели это так важно? Меня, знаете ли, больше волнует вопрос, что за курица могла снести подобное яйца…

Несколько позже мы втроем – я, Шерлок Зай и счастливый, но старательно скрывающий радость Проционе – собрались у нас дома. Никаких претензий к еноту у Листрейда, разумеется, больше не могло быть, и инспектору, хотя и с большой неохотой, но пришлось принести извинения еноту и отпустить его на все четыре стороны.

Едва переступив порог дома, Шерлок Зай забрался в свое любимое кресло и раскурил трубку. Проционе и я удобно расположились по обе стороны от него.

– Никогда не думал, что произнесу подобное, но вынужден это сделать, – сказал Проционе и, поколебавшись, продолжил: – Я благодарю вас за избавление меня из лап полицейского дилетанта, – последнее слово он произнес с плохо скрываемым презрением в голосе. Я понимал его чувства – не вернись яйцо на положенное ему место, и уже ничто не спасло бы енота от Листрейда.

– Не стоит. Дело было пустяковым, хотя и прелюбопытным, смею заметить.

– Так откуда же взялось яйцо? – нетерпеливо спросил я. Мне и так стоило огромных усилий дотерпеть, когда же мы вернемся домой, и странное исчезновение яйца, равно как и его последующее удивительное появление сбросит с себя завесу тайны. По крайней мере, для меня. – И куда, собственно, оно пропадало?

– Никуда оно не пропадало, – отозвался Шерлок Зай, глядя на разгорающиеся в камине дрова. – Дорогой Уотерсон, берясь за расследование, необходимо сразу абстрагироваться от всяких сказок вроде вмешательства потусторонних сил или новомодной телепортации. Все происходящее, с чем мне до сих пор приходилось сталкиваться, является результатом деятельности лап и крыльев вполне реальных зверей и птиц.

– И кто же украл яйцо, а потом его столь же виртуозно вернул на место, в таком случае? – продолжал недоумевать я.

– Вы еще не догадались? – удивленно взглянул на меня Шерлок Зай.

– Увы, – развел я крыльями.

– А вот Проционе, мне кажется, уже догадался.

– Совершенно верно, – кивнул енот, засмеявшись. – Этот охранник – большой плут, скажу я вам.

– Охранник? – не поверил я. – Вы верно шутите!

– Нисколько. – Шерлок Зай пососал чубук трубки и выпустил в потолок струйку дыма. – Яйцо украл именно он.

– Но как вы догадались? И почему, черт побери, он вернул украденное яйцо на место?

– Догадаться о причастности охранника к преступлению оказалось совсем не сложно. Вы находились там, дорогой Уотерсон, когда Листрейд сказал главное: никто не мог взять яйца, и в зале, равно как и у присутствующих его обнаружить не удалось, при том что из залы никто не выходил с момента пропажи яйца. Логично было предположить, что яйцо все еще находится в музее, не так ли?

– Разумеется, – вынужден был согласиться я.

– А дальше идет уже чистая психология. Если вы заметили, то даже наблюдательная госпожа Тортиллье, знавшая все о каждом из посетителей музея, и та не смогла точно указать, где находился охранник, и что он делал. Да и сильно сомневаюсь, что кто-то из присутствующих мог это знать.

– Почему?

– Вы когда-нибудь удостаивали вниманием официанта в ресторане или охранника в дорогом магазине?

– Я и в ресторанах-то ни разу не был, – честно признался я, о чем, впрочем, не особо жалел.

– И все же ответьте на вопрос, дорогой Уотерсон?

– Думаю, я не стал бы отвлекаться на них.

– Остальные поступают подобным же образом, уверяю вас. Если, разумеется, посетитель какого-либо заведения не планирует совершить преступление – в этом случае ему необходима информация о наличии обслуги и ее перемещении. А для рядового обывателя охранник, метрдотель или официант не более чем приложение к зданию, его подвижная обстановка, как грубо это ни звучит. Охранник в музее та же деталь интерьера, но деталь, на которую всем наплевать – ходит себе туда-сюда и ходит.

– По-вашему выходит, сопри он мамонта, никто бы и тогда не обратил на него внимания?

– Вы утрируете, друг мой. Разумеется, охранник, пытающийся вытащит мамонта, неизбежно заинтересует всех уже своим необычным поведением. Что же касается яйца, то его можно взять незаметно безо всяких проблем в нужный момент, всего лишь проходя мимо. И тут же поднять шум, заблокировать двери и вызвать полицию – кто же после такого будет подозревать охранника? Это ведь то же самое, что лично сдаться полиции и во всем сознаться. Листрейд, видимо, думал именно так, что и было его ошибкой. К тому же инспектор такой же обыватель, как и все мы, потому и не воспринимал охранника в роли потенциального похитителя. Обыщи он его, яйцо давно было бы возвращено на место.

Охранник же, в свою очередь, только и ждал случая, чтобы незаметно покинуть помещение, пока на него никто не смотрит, и припрятать яйцо получше вне залы. Вспомните, когда мы вошли, он находился совсем рядом с дверями, но мы своим появлением спутали ему все карты, и ему пришлось покинуть место у дверей.

– Да-да, все именно так и было, – припомнил я. – Он повертелся у дверей, а потом вернулся в середину залы, встав у пустой подставки под яйцо! Вероятно, хотел вернуть яйцо на место, но не знал, как это осуществить.

– Вы правы, – кивнул Шерлок Зай, попыхивая трубкой. – Но тогда я еще не знал, был ли обыскан охранник, да и веских подозрений насчет него у меня не было. Первые сомнения зародились, когда я увидел газету на столике рядом с завтраком охранника. Она-то и навела меня на мысль о спонтанно спланированном на скорую лапу преступлении.

– Такое преступление и на скорую лапу? – усомнился я в словах своего друга.

– Именно спонтанное и именно на скорую лапу. Если вы помните, охранник жаловался на низкую зарплату. Охранникам, если они, конечно, не работают в отелях или ресторанах, платят действительно очень мало, что, вероятно, и послужило главной причиной кражи. Толчком же могла послужить статья в газете, которую за завтраком проглядел несчастный охранник, уставший от безденежья. Она называлась «Ты тоже можешь стать миллионером!» Некая богатая дама недалекого ума дает гениальные по своей глупости советы, как без усилий достичь высот благополучия, подобного ее собственному. Разумеется, все это чушь, особенно если учесть, что сама дама за всю жизнь палец о палец не ударила. Но не только статья сподвигла охранника на преступление. Мое внимание, как и его, привлекло известие на той же странице газеты, почему, собственно, я и обратил на нее внимание. Крупная фотография и небольшая заметка о том, что из тюрьмы выпущен некий ловкий вор по фамилии Проционе.

– Ха! А я, оказывается, знаменит! – усмехнулся енот.

– Смешного здесь мало, поскольку именно ваша физиономия в газете помогла разработать преступнику план похищения.

– Вы именно для этого подошли к столику? – уточнил Проционе, который, похоже, уже догадался, о чем идет речь. Хотя я, честно признаться, до сих пор недоумевал на сей счет. – Чтобы выглянуть в окно, не видно ли оттуда забегаловки напротив?

– Именно так. На самом деле, охранник несколько покривил душой, пытаясь объяснить свой прерванный завтрак наплывом посетителей. Прочитав статью о богатстве без забот, а ниже увидев вашу фотографию, он случайно посмотрел в окно и заметил вас, сидящим в баре с кружкой пива в лапе. И тогда у него родился план – незаметно изъять яйцо, поднять шум, вызвать полицию, а после аккуратно подсунуть им версию, будто именно вы совершили кражу.

– Нет, каков подлец! – процедил сквозь зубы енот, саданув кулаком по коленке. – И ведь ему почти удалось!

– Вы ничем не лучше, Проционе! – выговорил еноту Шерлок Зай, качнув головой.

– Я никогда никого не подставлял, а действовал скрытно – это совсем другое.

– И все же, преступность держится исключительно на худших звериных качествах, чего вы отрицать не можете.

Проционе и не отрицал. Он лишь ухмыльнулся в короткие усы, уставившись на потрескивающие, полыхающие в камине дрова.

– Но я продолжу. Охранник оказался сообразительным. План, как обогатиться без забот, родился у него за считаные секунды. Возможно даже, он давно лелеял мысль что-нибудь спереть, но все никак не выпадала возможность. И наконец, как он посчитал, ему улыбнулась удача. Улучив нужный момент, когда вы, Проционе, отошли по нужде, он тут же позабыл о завтраке и принялся расхаживать по залу. И когда внимание посетителей было отвлечено появлением суслика, он, проходя мимо стенда, схватил яйцо, припрятал его, а затем, отойдя на некоторое расстояние, поднял панику. Вот, собственно, и вся история незадачливого похитителя драгоценных яиц.

– Но почему он надумал вдруг вернуть его? Неужели настолько испугался?

– Нет, просто я, подозвав охранника, шепнул ему на ухо, что если он сию же минуту не вернет яйцо на место, мне придется сдать его полиции.

– Так вот что вы ему сказали! – воскликнул я, подпрыгивая на подушке. – А я-то все недоумевал, зачем вам понадобилось шептаться с ним.

– Малый он оказался сметливый, да и выдержки ему было не занимать. Поэтому, правильно истолковав мою фразу «Входит суслик!», он ускорил шаг, незаметно поставил яйцо на место и, действуя по старой, уже отлично зарекомендовавшей себя схеме, воскликнул, выражая неподдельное удивление чудесным появлением яйца. Вот, собственно, и все, – закончил Шерлок Зай, выколачивая трубку в камин. – Так что, Проционе, на сей раз вам крупно повезло.

– Полностью с вами согласен. И еще раз благодарю за помощь.

– Не стоит. Я это делал вовсе не ради вас, а поскольку меня заинтересовала пропажа яйца.

– И все же. – Енот поднялся со своего места и дернул подбородком. – Вы действительно талантливый сыщик, Шерлок Зай. Очень приятно было лично оценить вашу работу, – пафосно заявил он. – А теперь прошу меня простить, мне нужно идти. Дела, знаете ли…

– Что ж. Прощайте, Проционе.

Енот ушел. Я даже не поднялся проводить его. Несмотря ни на что, был он мне противен, даже омерзителен, и я почувствовал облегчение и радость от того, что он так скоро покинул наш дом.

– Вот вам и яичко… – задумчиво пробормотал Шерлок Зай. – И не простое – золотое.

И замолчал.

Я тоже молчал, думая о своем. Я не понимал, чем так притягивает зверье золото, что в нем проку, кроме его фальшивого блеска, не дающего ровным счетом ничего, не могущего обогатить духовно и дать покой истерзанной жаждой обладания душе. Красивая, бесполезная побрякушка или целый слиток, над которым приходится трястись, чтобы им ненароком не завладел другой. Жажда наживы – не отсюда ли проистекает желание творить преступления во имя удовлетворения собственных корыстных помыслов?

Перед глазами у меня возник препротивнейший, совершенно беспринципный енот. Я тряхнул головой, чтобы отогнать мысль о нем.

– Крайне неприятный тип, хотя, надо признать, и не дурак, – произнес я, нарушив затянувшуюся паузу.

– Вы о Проционе? – откликнулся Шерлок Зай. – О, дорогой Уотерсон, он очень умен!

– Как вы считаете, после того, что вы для него сделали, он не подложит вам очередную свинью?

– Уверен, что подложит! Причем, обязательно.

– И вы так спокойно об этом говорите? – поразился я выдержке и самообладанию моего друга.

– Добро и зло существуют лишь в непрестанном соперничестве – без него они ничто, – философски заметил Шерлок Зай и отрешенно уставился в окно.

Пусть так, решил я. Но все же лучше бы этого соперничества не было вовсе. А если бы и случилось, то как можно позже.