Зай по имени Шерлок Резников Леонид
– Увы, дорогой Уотерсон. Когда я вчера утром услышал рассказ Листрейда о Козлике, я даже и подумать не мог, во что выльются наши с вами изыскания. Поначалу история с берлогой, заваленной камнем изнутри, показалась мне какой-то неестественной и даже невероятной, и единственно ради удовлетворения собственно любопытства, свойственного моей натуре, вашему покорному слуге захотелось докопаться до сути. Откуда мне тогда было знать, что хитрый Проционе окажется неплохим психологом и столь сообразительным проходимцем.
– Что вы имеете в виду? – спросил я, похрустывая мелкой рыбешкой.
– Проционе, горя местью, решил отомстить мне за срыв его планов с похищением драгоценностей и его поимкой – будто я был во всем виноват! – и разработал блестящий план избавления от меня. Глупый Козлик, полагаю, подвернулся ему случайно, и он не преминул воспользоваться им для достижения собственных корыстных целей. История с исчезновением козла преследовала лишь одну цель: заставить меня появиться в берлоге.
– Вы серьезно? – не поверил я. – Неужели Проционе настолько умен?
– О! Он очень умен, уверяю вас, дорогой Уотерсон. Это достойный противник!
– Вы так говорите, словно восхищаетесь им, – проворчал я, отодвигая от себя блюдо с рыбой. Есть мне расхотелось вовсе.
– Я восхищаюсь далеко не им, а его сообразительностью, тонким знанием звериной натуры и умением логически мыслить. Спланировать такое преступление под силу только истинному гению!
– Будет вам петь ему дифирамбы. Скоро вы скажете, что жалеете о его поимке.
– Вы ошибаетесь, дорогой друг. Столь гениальный преступник должен находиться в тюрьме под неусыпным надзором.
Шерлок Зай перебрался в свое любимое кресло, неспешно и вдумчиво набил и раскурил трубку. Я быстро прибрал со стола и уселся напротив на подушку – так мне было удобнее.
– Но вернемся к делу, – продолжил сыщик, когда я приготовился его слушать. – Первые сомнения возникли у меня, когда я осматривал скелет Козлика, оказавшийся на поверку женского пола. Рога же, как выяснилось, были аккуратно надпилены, а после отломаны. Похоже, Козлику не хватило терпения довести тонкую операцию до конца. Где уж ему удалось достать скелет козы, я полагаю, для нас не имеет никакого значения – с этим пусть разбирается следствие, если оно будет возобновлено, разумеется.
– В чем я сильно сомневаюсь, – вставил я. – Тем более, вы ничего Листрейду про Козлика не сообщили.
– Козлик так или иначе мертв, и нет никакого смысла теперь докапываться до истины. Но вернемся к Проционе – он правильно все рассчитал. Он знал про длинный язык Листрейда и был убежден, что инспектор рано или поздно побежит докладывать мне об успешном окончании громкого дела. Как выяснилось, енот неплохо знал и меня: я, по его логике, должен был броситься в осматривать останки, а после и в берлогу, как, собственно, и случилось. Получив сигнал от старого волка о вскрытии берлоги полицией, Проционе стал ждать, когда же нам с вами посчастливится появиться в ней, что и было его главной целью.
– Я до сих пор, кстати, не пойму: волка действительно запугали или он служил у енота на добровольной основе?
– Честно говоря, не знаю. Главное, он безупречно исполнял свою роль. И когда мы с вами объявились в берлоге и устроили в ней возню, волк уже был в курсе и сделал все, что ему и полагалось сделать. Ловушку себе мы приготовили сами, а волку оставалось лишь дернуть за ниточку – в прямом и переносном смысле. Я догадался об этом слишком поздно.
У меня сразу вызвали подозрение несколько странностей: во-первых, камень покоился уже на подставке на самом верху наклонного пола. Полиции, вроде как, катить его туда и подпирать совершенно без надобности; во-вторых, веревка – ее бы полиция заметила наверняка и прибрала к лапам. Из чего можно сделать вывод, что она появились в берлоге лишь в нужный момент; в-третьих, столь примитивный подлог костей никак не мог не вскрыться, и еще вывороченный из стены рогами камень – глупее ничего не придумаешь. Все это казалось мне довольно наивным и потому вызывало естественные сомнения, но мне, как зверю любознательному, непременно хотелось поставить опыт, и здесь тоже имелся тонкий расчет. Проционе требовалось убрать нас тихо, чтобы все походило на несчастный случай от неуемного любопытства – неудачный эксперимент, в данном случае.
– Почему же он просто не мог, простите, пристрелить вас из того же лука? – мне было совершенно неясно, к чему такие сложности и мудреные заморочки с камнями, веревками и распределением ролей.
– Слишком просто, друг мой. К тому же в случае убийства полиция кинулась бы искать убийцу, а так – сам виноват: сунул нос, куда не следует, и сделал то, чего не следовало делать.
– Неужели он и вправду настолько умен? – не поверил я. Все рассказанное Шерлоком Заем никак не укладывалось у меня в голове: какой-то злобный енот – и вдруг гений…
– О! И еще как. Ему почти удалось провести меня. Впрочем, чего уж, ему действительно удалось. Я попался как мальчишка. Да и вас за собой потянул в эту трясину, – расстроился Шерлок Зай, уставившись на сложенные шалашиком дрова в камине.
– Но ведь все обошлось! – попытался я приободрить его. – Так что не стоит и переживать.
– Вы не правы. Мне со своей любознательностью впредь следует быть более осторожным… Но я продолжу, с вашего позволения. Итак, первым сбоем в плане Проционе оказалось наше чудесное освобождение; вторым слабым звеном стал волк.
– А как же тогда белка?
– Белка должна была отвлекать любопытных. Им мог оказаться любой случайный или намеренный свидетель встречи волка с козлом. Белка, как вы правильно заметили, оказалась третьим слабым звеном в безупречном плане. Для профессионала она слишком беспечна и неосмотрительна – так наивно выдать место своего жительства может исключительно любитель. Случайный зверь, к которому и претензий-то никаких быть ни у кого не могло. Отсюда и промах с запиской и стрелой. Проционе никак не рассчитывал, что мы выйдем на белку, иначе нашел бы способ избавиться от ненужного свидетеля. Та же участь по завершении дела грозила и волку, о чем тот явно не подозревает до сих пор. Мы фактически спасли его от неминуемой гибели.
– Но позвольте! Помнится, он говорил, будто его запугали. И поставщика глухарей он вроде как даже не видел.
– И вы в это верите? – усмехнулся Шерлок Зай, выпуская из пасти облачко дыма. – Хотя, возможно, все именно так и было, но я почти на все сто уверен, волк видел посыльного и даже общался с ним. И записки никакой могло вовсе не быть, а снабжение едой – оговоренная заранее плата за несложную работу. Такая версия мне кажется более вероятной.
– Логически все верно, но как это проверить?
– А зачем, дорогой Уотерсон? Знаете, у меня постепенно пропадает желание интересоваться тем, что не имеет особого значения. Но мы немного отвлеклись. Вернемся же к тому моменту, когда вы отсутствовали, выслеживая белку. Я выскочил из-за дерева навстречу волку, успев заметить мелькнувший за орешником силуэт. Мне хотелось броситься за убегавшим в погоню, но волк, как бы невзначай, преградил мне дорогу, что мне показалось странным. Волк правильно понял мои сомнения и взялся выкручиваться, обвиняя меня в срыве поставки ему продовольствия. Я не спорил с ним. Я ждал, когда закончится спектакль для одного зрителя. А препираться со мной ему надоело едва за его спиной стих шум – посыльному удалось улизнуть.
Тогда волк продолжил свои обвинения: и посыльный ушел, и его ужин сгинул, – но по его морде хорошо было заметно, что он только и ждет, как бы зайти за куст и забрать еду. Мне пришлось ему подыграть. Таким образом, мне удалось завладеть птицей для детального осмотра ее ран. Волк пребывал в замешательстве, пытаясь решить головоломную задачу, как ему следует поступить. Ведь, по сути, его миссия оказалась провальной. Не согласись он сотрудничать с нами – это могло вызвать у меня ненужные подозрения; согласись – неизвестно какая реакция последует со стороны его подельников. Сделать выбор здесь действительно крайне сложно.
– Так он поэтому не хотел позволить вам осмотреть глухаря?
– Думаю, да. Но связной бежал, и бояться ему, в общем-то, нужно было только нас, вернее, полиции, поэтому он решил уступить моему натиску. – Шерлок Зай попыхал трубкой, пристально глядя на меня, словно ждал, будто я продолжу рассказ вместо него.
– И что же вам удалось обнаружить? – спросил я, нарушив сильно затянувшуюся паузу.
– Что? – Шерлок Зай словно очнулся. – Ах да! Простите, друг мой, я задумался. Так вот, на теле глухаря мне удалось обнаружить рану, нанесенную тупым широким раздвоенным предметом, по форме очень напоминавшим след копыта. Удар был большой силы и проломил череп птице.
– Получается, именно Козлик забивал птиц?
– Выходит, что так. Енот, скорее, подстрелил бы птицу, чем гонялся за ней. Енот все-таки хищник, и птица никогда бы не подпустила его к себе, а тут какой-то безобидный козел.
– Да уж, – поерзал я на подушке, – безобидный.
– Выходило, Козлик все-таки жив и здоров – я имею в виду, на тот момент. На лапах птицы мне также удалось обнаружить болотную тину и кусочки влажного мха, приставшие к ним, а ваше заключение по поводу ягод клюквы, чьим соком была написана записка, полностью убедили меня в правильности моей догадки – козел скрывается на болоте, там же, где обожают селиться глухари и произрастает клюква. А стрела, о которой нам сообщила белка, наконец указала на главного виновника наших злоключений, и я решил, не мешкая, отправиться на болото и взять преступника.
– Как все просто! – воскликнул я, но Шерлок Зай покачал головой.
– О нет, дорогой Уотерсон, на самом деле в расследование почти до самого конца для меня оставалось неясным, кому же мы так досадили, и лишь благодаря стреле на меня нашло озарение. Знай бы я раньше о бегстве Проционе, возможно, я и связал все факты с ним. Но – увы!..
– Тут уж не ваша вина, право слово! Кстати, почему вы сказали, что енота нет на болоте в данный момент?
– Как только я все понял, я поторопился на болото, причем несколько окружным путем. Козел, вернувшись обратно, обязательно должен был доложить еноту о провале визита к волку и нашем избавлении из плена, и тот обязательно лично поспешил бы наведаться в берлогу, что, собственно он и сделал. Как говорится, доверяй, но проверяй. У нас оставалось совсем немного времени, чтобы застать Козлика врасплох. Козлик оказался именно тем, кем я его и считал: безвольным, наивным дурачком, полагающим, будто обрел настоящую свободу, являясь на самом делом игрушкой в лапах хитрого Проционе. Козел вряд ли мог разработать самостоятельно столь тонкий, даже изысканный план. Да и к чему, собственно, столько возни, когда проще укрыться где-нибудь на время, пока о тебе все не позабудут. Вызнав у Козлика все, интересующее меня, мне удалось спровадить его на время…
– Постойте, но откуда вы знали, что он обязательно уйдет?
– Козлик был изрядно навеселе, а в бутылке, которую он случайно опрокинул, когда присаживался к костру, не осталось ни капли. Пьяный зверь, испытывая сильное волнение, обязательно захочет приложиться к бутылке. Так, собственно, и произошло. Выпивку он хранил где-то в укромном месте – в шалаше, как я успел заметить, ее не было. Так что времени его отсутствия нам хватило, чтобы обыскать шалаш, где мы и обнаружили лук, стрелы и еще вот этот нож.
Шерлок Зай вытащил из-за спины тяжелый ножик с деревянной ручкой.
– Тем самым мы с вами лишили енота оружия. Оставалось лишь дождаться возвращения Проционе, почему я и просил вас не шуметь, ожидая, когда он заберется в шалаш в поисках оружия.
– Но вы ничего не говорили о ноже! – возмутился я, невольно заглядевшись на широкое отполированное лезвие. Оно гипнотически бликовало в лучах утреннего солнца, струящихся сквозь распахнутое настежь окно.
– Простите, Уотерсон, но вы и без того были изрядно напуганы, и я решил не демонстрировать вам крайне опасного предмета. Я предполагал, что в запале вы можете выкинуть какой-нибудь номер навроде стрельбы из лука, о котором потом будете ужасно сожалеть.
– Прошу вас, не напоминайте мне об этом прискорбном эпизоде, – недовольно проворчал я, отворачивая клюв. – Меня до сих пор пробирает дрожь, стоит мне лишь вспомнить о нем.
– Поэтому-то я и не рискнул демонстрировать вам столь грозное оружие. Но не отчаивайтесь, дорогой Уотерсон. Ваши действия, в конце концов, привели к положительному результату – преступник схвачен и водворен в тюрьму.
– Козлика жалко, – вздохнул я, уткнувшись взглядом в пол. – Дурак, а все же.
– Не сочтите меня слишком жестоким, но он получил то, к чему стремился, не правда ли?
С этим трудно было не согласиться.
– В полиции вы ничего не сказали ни о берлоге, ни о козле, ни о белке с волком. Почему? – спросил я.
– А зачем? Козлика все равно не вернешь. Проционе – так тот и так за решеткой. Что же касается волка с белкой, то все случившееся пусть останется на их совести – я им не судья. – Шерлок Зай нагнулся вперед, протягивая лапу с трубкой к камину, выколотил из нее пепел об решетку и задумчиво принялся скрести нагар в трубке кончиком ножа.
Я не нашелся что на это ответить. Да и нужно ли, собственно?..
Анубис
– …Простите, миссис Бобрио, но я не занимаюсь семейными делами, – донеслось до моих ушей снизу, из гостиной. Я как раз делал уборку в своей комнате, когда Шерлок Зай отказал очередной расфуфыренной особе. – Если вашему мужу нравится грызть мебель, то что же я могу поделать?!
– Но я не могу поймать его за этим занятием! Он все валит на каких-то тер… термитов, вот! Я даже не знаю, что они такое. Вы должны – нет! – просто обязаны мне помочь!
– Миссис Бобрио! Я никому и ничем не обязан. И еще раз повторяю: я не частный детектив с фотокамерой, готовый с головой влезть туда, куда ни одно приличное животное ни в жизнь свой нос не сунет, а сыщик, и не занимаюсь внутрисемейными дрязгами. Порчей личного имущества занимается полиция, поэтому рекомендую вам обратиться именно туда.
– Но…
– Миссис Бобрио, я категорически протестую против ваших «но» и прошу меня, наконец, оставить в покое! Мне очень жаль. Всего вам доброго!
– Фи!
Скрипнул по полу ножками резко отодвинутый стул, открылась и закрылась, хлопнув, входная дверь, и в доме воцарилась долгожданная тишина.
– Нет, ну это же надо! – спустя некоторое время возмущенно воскликнул Шерлок Зай. – Господи, как мне надоели напыщенные дуры: то колечко у них под кровать закатилось, то очки на лбу второй день сыскать не могут, то муж мебель грызет. Вы слышали, Уотерсон?!
– Да-да, совершенно с вами согласен, – откликнулся я, хорошенько взбивая подушку.
– И ведь ни одного приличного дела!
– Вы, как всегда, правы, дорогой Шерлок, – я полюбовался на дело крыльев своих и спустился вниз.
Шерлок Зай сидел в кресле у камина, дымя трубкой, и бросал в криво нарисованную мелом на стене мишень самодельные дротики. Вид у него был унылый, если не сказать вовсе убитый. Дел, достойного его, действительно давно не попадалось, и сыщик изнывал от скуки.
– Вам не мешало бы развеяться, – заметил я и обратил внимание, что утренние газеты до сих пор лежат на столе, как я их оставил. – Вы бы прессу, что ли, почитали.
– Да-да, – рассеянно пробормотал Шерлок Зай, метясь дротиком. – У одного украли шишки, другому наступили на лапу, третьему поставили фингал. Полиция в очередной раз отличилась, а цены на семечки подскочили из-за тайфуна в Химерике.
– Разве вы их уже читали?
– Нет, но это и так ясно. Изо дня в день одно и то же. Мир, мой друг, определенно сошел с ума! – воскликнул Шерлок Зай и метнул дротик. Тот пролетел через полкомнаты и вонзился в подоконник в метре от мишени. Сыщик потянулся за следующим.
– Вы правы, это не газета, а вестник страшилок. Но таковы уж газетчики.
– Дело, дорогой Уотерсон, не только в них. Дело в зверье, которому как воздух требуется все самое гадкое и отвратительное, чтобы было, о чем почесать языками.
– По-моему, вы несколько сгущаете краски. Скорее, это погоня за громкими репортажами и борьба за читателя.
– Вот видите! Вы сами сказали: читателя. Читатель нынче –тяжкая работа. Разве может нормальный зверь читать такое, не опасаясь повредить психику?
Следующий дротик впился в потолочную балку.
– Вот черт! – выругался Шерлок Зай и ощупал лапой пустую тарелочку, в которой ранее лежали дротики. Вставать и выдергивать их из стены ему явно не хотелось, и он отмахнулся от пустой забавы, уставившись в огонь.
И тут в дверь постучали, тихонько так, словно сомневаясь. Шерлок Зай повел ушами, но не обернулся.
– Кто бы это мог быть? – удивился я. Гостей у нас на сегодня больше не предвиделось, насколько я был в курсе.
– Медведь, – сказал Шерлок Зай. – Верно, пчел в ульях недосчитался. Пошлите его к черту, дорогой Уотерсон.
Посылать медведя к черту мне вовсе не хотелось – вроде бы не за что, да и небезопасно, если честно. К тому же кто его знает, что ему понадобилось – вдруг какое стоящее дело наклюнулось?
– Давайте сделаем так: я открою, а уж вы лично пошлете его туда, куда посчитаете нужным, – ответил я другу, приближаясь к входной двери.
– Поступайте, как знаете, – безразличным тоном произнес Шерлок Зай, попыхивая трубкой и недовольно шевеля ушами.
Я распахнул дверь.
На пороге мялся, переступая с лапы на лапу, огромный бурый медведь. Он взволнованно умывал передние лапы и в сомнении поглядывал на меня бусинками глаз, прятавшимися под лохматыми бровями. Был он высок, силен и давно не мыт. Свалявшийся комками мех издавал неприятный, резкий запах, но я заставил себя не реагировать на подобную нечистоплотность.
– Прошу прощения за беспокойство, – прогудел медведь, – но не здесь ли проживает некий Шерлок Зай?
– Вы не ошиблись, – подтвердил я его догадку.
– Это не вы будете случайно? – Медведь склонил голову набок, придирчиво разглядывая меня.
– Вы ошиблись, уважаемый. Я буду не он. Разве я похож на Зая?
– Вовсе нет, поэтому я и спросил, – заявил косолапый, прекратив возить лапами на пузе, и почесал затылок внушительными неухоженными когтищами. – А скажите, могу ли я его видеть?
– По какому делу, позвольте спросить? Если насчет пчел, то Шерлок Зай подобными делами не занимается.
– Какие еще пчелы? – поиграл медведь бровями. – У меня и пчел-то нет. Меня мучает другое.
– Запоры он тоже не лечит, – на всякий случай добавил я. Мало ли что взбредет в голову мохнатому типу.
– Кхм-м, – совсем уж смущенно откашлялся медведь. – Это тем более мне без надобности. У меня большая беда, прямо и не знаю, что делать.
– В таком случае, входите, – я посторонился, пропуская медведя в гостиную. – Только прошу вас быть аккуратнее.
– О, я буду сама аккуратность, – заверил медведь, переступая через порог, но тут же наступил на ведро и смял его в гармошку. – Простите, я такой неловкий.
– Ничего страшного, – вздохнул я, на всякий случай отодвигая в сторонку коробку с садовым инвентарем, – его давно уже пора было выбросить.
То было неправдой – ведро почти новое, лишь с одной маленькой дырочкой, и вполне могло прослужить, по крайней мере, еще пару лет, но мне не хотелось расстраивать неуклюжего гостя.
– Тут потолочная балка, – подсказал я медведю, – не ударьтесь головой, – хотя, честно говоря, меня больше пугала перспектива, что может пострадать, скорее, балка, а не медвежья голова, и нашему прекрасному домишке придет конец. – Сюда пожалуйста, к столу, – я зашел вперед и выдвинул стул.
Медведь с сомнением оглядел хлипкий стульчик и закрутил головой.
– Пожалуй, я лучше присяду на пол. – стараясь держаться подальше от мебели, он прошествовал на косолапых лапах к моей любимой подушке и уселся на нее, основательно ее расплющив.
Я едва сдержал негодование, что, собственно, уже было совершенно бессмысленно. Подушка стараниями медведя превратилась в подстилку и вряд ли подлежала восстановлению. Шерлок Зай, не выпуская трубки из пасти, бесстрастно наблюдал за всем происходящим. Дождавшись, когда медведь наконец усядется, сыщик вытащил из зубов трубку, облокотился на ручку кресла и произнес:
– Слушаю вас, любезнейший.
– Так это вы Шерлок Зай?
– Не похож?
– Не очень, честно говоря, – завозился на плоской подушке-подстилке медведь. – Вы уж простите старого дурака, но я представлял вас более… – он пощелкал когтями, размышляя, как бы так сказать, чтобы не обидеть великого сыщика. – Более…
– Внушительным, – подсказал Шерлок Зай.
– Именно! – медведь расплылся в улыбке, ткнув когтем и выдохнув с глубоким облегчением.
– Искренне сожалею, что разочаровал вас, – глухо сказал Шерлок Зай. – Но что же все-таки привело вас ко мне?
– Я… знаете ли… – медведь собрал складки на лбу и почесал их когтем. – Не знаю даже, как и сказать.
– А вы начните с самого начала, – посоветовал Шерлок Зай.
– Да, вы правы. Видите ли, со мной приключилась очень неприятная история. Даже не приключилась, а происходит до сих пор. Сначала у меня начали пропадать съестные припасы…
Я заметил, как Шерлок Зай начинает терять интерес к делу медведя, и я его прекрасно понимал: опять что-нибудь из разряда «голодный нищий забрался поживиться в медвежью берлогу».
– …а затем, – продолжал медведь, не замечая отражения вселенской скуки на лице моего друга, – затем я обнаружил вот эту бумагу, наколотую на жердь изгороди, – медведь порылся в шерсти на поясе, извлек мятый кусок бумаги и протянул его Шерлоку Заю. Тот, несколько заинтересовавшись, принял бумагу, расправил ее на коленях и прочел вслух:
«Ты, лохматая харя! Если не хочешь лишиться шкуры, каждый вечер выноси круг колбасы или фунт сосисок и оставляй их рядом с домом под березой. Анубис».
– Кто?! – подскочил я от удивления.
– Анубис – один из богов Древнего Египта, покровитель мертвых, – пояснил Шерлок Зай, вертя обрывок бумаги в лапе. – И вы, такой большой и сильный испугались какого-то прощелыги, требующего столь странных жертв?
– Испугаешься тут, – проворчал пристыженный медведь, воротя морду. – Если бы это был, как вы выразились, обычный прощелыга, пошел бы я куда позориться. Вот, сами гляньте.
Медведь приподнялся с подушки и продемонстрировал нам с Шерлоком Заем свой зад, на котором виднелись свежие, длинные царапины от когтей. Еще толком не зажившие рубцы багровыми лентами избороздили его внушительный зад, будто по нему кто-то несколько раз полоснул связкой острых ножей.
– Видели? – обернулся медведь и с кряхтением вновь опустился на плоскую подушку.
– Мда-а, – протянул Шерлок Зай. – Однако вас основательно отходили. Кто же это сделал?
– Да кто ж? Анфутис, конечно, или как там его?
– Анубис, – поправил гостя Шерлок Зай. – Опишите нам его внешность.
– Страшилище, не приведи господь! – вскинул лапы медведь, едва не сметя стоявший рядом с ним шкафчик. – Я такого в жизни не видывал.
– Поподробнее, если вас не затруднит, – терпеливо попросил Шерлок Зай.
– Так я и так… – Медведь, морщась, почесал зад. Похоже, раны ужасно зудели. – Видел-то я его мельком, ночью – раньше он не появляется. На улице темень была. Решил проследить, кто мне угрожать решился. Думал, выслежу, дам по шее этой шпане, как водится, и всего делов. Оставил под березой круг колбасы, сам на березу влез, схоронился да задремал на свою беду.
Медведь остановился и поглядел на Шерлока Зая, словно спрашивая, нужно ли рассказывать дальше.
– Продолжайте, любезнейший, мы вас внимательно слушаем, – кивнул Шерлок Зай.
– Так вот, задремал я, значит, а проснулся от жуткого треска. Сук проклятый гнилой попался, не выдержал, ну я спросонья и ухнул вниз, прямо на А… вот дьявол! Как его? Анфутиса. Тот вывернулся, да как кинется на меня и ну меня полосовать, визжит от ярости, слюной брызжет. В общем, сами видели, как он мне, простите, задницу исполосовал – на зверях показаться стыдно. Насилу отвязался от него, господь миловал!
– Вы все-таки постарайтесь описать его внешность поподробнее.
– Так я ж и говорю, – медведь утер лапой нос, – среднего росту, с полменя даже, шустрый, верткий, глазищи светятся, что твои фонари – один коричневый, а другой синий. Кожа темно-серая, вся в складку, морда словно углем вымазана, а уши, – медведь подозрительно присмотрелся к ушам Шерлока Зая, – чуток поменьше ваших будут. Зубы острые, когтищи – во! – показал он пол-лапы. – В общем, дьявол во плоти. Ну, вылитый, как его… Анфутис!
Медведь замолчал и вопросительно уставился на Шерлока Зая; тот – на медведя, посасывая чубук трубки и тихонько колотя задней лапой, что означало сильное волнение. Пауза затягивалась.
– Это все? – первым нарушил молчание Шерлок Зай.
– А чего ж еще? – пожал могучими плечами медведь.
– Вы его один раз только видели?
– Знаете, одного раза мне по горло хватило, – медведь провел когтем по лохматой шее. – Я вот чего пришел-то. Всяких Анфутисов кормить – никаких запасов не напасешься. А ну как не потрафлю ему чем – и вовсе загрызет?
– Мне кажется, это явное преувеличение, – засомневался Шерлок Зай.
– Вы бы его того, изловили, что ли, а? – просительно протянул косолапый, поджимая лапы и вновь почесываясь. – Ведь сущее безобразие! За нами не заржавеет, слово даю, – ткнул он лапищей себя в грудь.
– За вами? Кого вы еще имеете в виду?
– Да всех, кому эта стращилища поперек горла уже стоит.
– Значит, вы не один от него пострадали?
– Какое там один! – махнул лапой медведь, задев потолочный светильник. Тот опасно закачался, и я поспешил придержать его. – Ох, простите неуклюжего старого болвана.
Да, с самокритикой, похоже, у него было все в ажуре. А вот с контролем чувств и движений – над этим еще работать и работать.
– Так кто же еще пострадал?
– Вам списком или так, на словах.
– Можно списком, – разрешил Шерлок Зай, и медведь вновь полез в шерсть – и где он только там бумагу прячет! – Я с ними лично потом потолкую.
– Ага, – согласился медведь, передавая свернутый вдвое листок Шерлоку Заю. Тот не стал пока его разворачивать, отложив на стол.
– А скажите, любезнейший, где вы живете?
– Шишкин бор, – ткнул медведь когтем за спину. – Что у болота.
– Западный округ, если не ошибаюсь?
– Именно.
Шерлок Зай выбрался из кресла, прошел к ящику и, порывшись в нем, извлек карту Среднелесья. Разложив карту на столе и придавив ее лапами, сыщик обернулся к медведю.
– Любезнейший, вас не затруднит указать на карте место, где вы проживаете?
– Да без проблем, – медведь тяжело поднялся и, пригибая голову, прошел к столу.
Похоже, медведь до того ни разу не видел карт, и потому долго морщил лоб, прикидывая так и этак и водя пальцем по бумаге. Шерлок Зай терпеливо ждал. Наконец морда медведя прояснилась, и он уверенно ткнул когтем почти у самого края листа.
– Здесь!
– Вы уверены? – нахмурился Шерлок Зай.
Я тоже подлез сбоку и стал разглядывать карту. Местность, на которую указал медведь, оказалась сплошными зарослями деревьев с небольшими просветами, в которых и дома-то отмечены не были – вроде как и вовсе не жилое место.
– Да неужто я собственный дом не узнаю? Вот речка, – указал медведь кривым когтем на синий извив, петляющий меж деревьев. – Вот Ягодная поляна. Тут пристань с новым мостком, правда, ее здесь почему-то нет. А вот тут я живу, – указал он на крохотную проплешину меж деревьев почти у самой реки.
– Угу. – Шерлок Зай потеребил нижнюю губу, затем взял карандаш и сделал пометку на карте. – А теперь покажите, в каком направлении сбежал египтянин.
– Кто? – не понял медведь.
– Анубис, – подсказал я.
– А! Кажись, вот сюда, – медведь провел когтем неуверенную линию на карте прочь от своего дома.
– Это точно?
– Ну, может, не совсем. Хотя бежал он на три сосны. Вот здесь, – коготь указал точку на карте, оставив в бумаге вмятину, и Шерлок Зай пометил ее стрелочкой.
– Все понятно, – свернул он карту и вернулся в кресло. – Хорошо. Я думаю, мы с моим другом займемся вашим делом.
– Отлично! – возликовал медведь, но тут же поспешно взял себя в лапы. – То есть я хотел сказать, огромное спасибо, дорогой Зай! От всех нас.
– Пока, право, не за что. Если что-либо станет известно определенно, я вас извещу.
– И насколько быстро вы сможете изгнать проклятую мумию? – блеснул своими куцыми познаниями о Древнем Египте медведь.
– Все зависит от многих независящих от нас обстоятельств, поэтому не будем гадать, а лучше займемся делом.
– Тогда я пошел? – неуверенно спросил медведь, указывая на дверь. – Если я вам больше не нужен, конечно.
– Да-да, идите. И попросите зайти ко мне всех, кто встречался с Анубисом.
Медведь кивнул, едва не проломив башкой потолок, и наконец-то убрался восвояси. Спровадив его за дверь, я вздохнул с двойным облегчением: во-первых, запах немытой шкуры сразу пошел на убыль; во-вторых, миновала опасность остаться без имущества и дома. В следующий раз с такими габаритами пусть общается через окно, а в дом не пущу!
Шерлок Зай между тем, почесывая лоб когтем, прошелся по комнате и уселся в кресло. Думал он долго, вертя в лапе погасшую трубку. Я не решался обеспокоить его, и лишь крутился рядом в надежде, что мой друг заметит меня и сам все объяснит, но этого так и не произошло. Зато в дверь опять постучали, и я пошел открывать.
Мать моя утка! Чтоб мне опять яйцом стать!
Такого столпотворения в нашем дворе мне ни разу еще видеть не доводилось. Пришло зверей пятнадцать, если не больше. Они толпились возле грядок, неразборчиво гомоня наперебой, и глядели на меня, словно на спасителя звериного рода.
– Шерлок! – позвал я, не оборачиваясь и на всякий случай загораживая собой дверной проем, в который, того и гляди, хлынет толпа. Мой голос, пораженный волнительной хрипотцой, дрожал. – Шерлок, здесь…
– Впускайте, – донеслось из кресла, – только по одному.
И тут началось…
Я, как завзятый швейцар, с той лишь разницей, что на мне не было ливреи, грудью встал на защиту дверей. Всем хотелось побыстрее предстать перед знаменитым сыщиком, но я не мог им этого позволить. Я кричал, умолял, увещевал, кажется, даже засветил кому-то особо ретивому в глаз, но вскоре некое подобие порядка все же воцарилось, и толпа выстроилась в кривую длинную очередь.
От опроса свидетелей у меня остались лишь сумбурные, скомканные и какие-то обрывочные воспоминания, столько было сказано всего по делу, но больше от переполнявших зверье чувств. Поэтому попытаюсь передать все это более или менее вразумительно и по возможности кратко, так сказать, самую суть.
Шерлок (сидит в кресле с задумчивым видом, курит трубку, покачивая лапой).
– Опишите его.
Волк (яростно клацая зубами).
– Зверюга, одним словом. Собака страшная! Клок шерсти у меня выдрал!..
Старый лис (глядя в потолок).
– Крупный, серый, темно-серый, ближе к темно-темно-серому, чем к светло-темно-серому. Ну, вы меня понимаете…
Заяц (возмущенно, с напускной бравадой).
– Когтищи – оборзеть! Расколошматил морковку за два взмаха, и терки не надо. Морковка, видишь ли, ему не по вкусу…
Глухарь (туповато хлопая глазами).
– Повторите, пожалуйста, вопрос…
Белка (возмущенно всплескивая лапками).
– Непристойно лысый и похож на неглаженую тряпку. Бр-р!..
Крот (удрученно, со вздохом).
– Я слепой, видите ли…
Змея (тараща глаза и извиваясь).
– Уш-ш-ши – ш-ш-шарахнуться об камень!..
Филин (раздраженно дергая головой).
– У-урод. У-удивительный у-урод! Угу!
Читать бесплатно другие книги:
