Неизвестное сельское хозяйство, или Зачем нужна корова? Нефедова Татьяна

Что важнее – природа или положение?

Внутри краев и областей уровень подворного производства (на душу населения) меняется от пригородов к периферии обычно сильнее, чем между районами с разными природными условиями.

Что же важнее для индивидуального хозяйства населения – природные условия или удаленность от центра? Если разбить регионы на три части: пригороды (соседи первого порядка) [12] , переходную зону (соседи второго и третьего порядка) и периферию (все остальные районы), то можно сравнить градиенты изменения количества скота и производства по двум осям – «север – юг» и «центр – периферия». Таблица 4.1.4 показывает, насколько центрально-периферийные градиенты важнее для индивидуального хозяйства, чем внутрирегиональные различия природных условий, в таких совершенно разных областях, как Рязанская и Саратовская.

Количество скота у населения и производство продукции постепенно нарастает к периферии. В то же время различия между северными и южными территориями в Рязанской области, между увлажненными и засушливыми в Саратовской выражены гораздо менее ярко.

Таблица 4.1.4. Плотность сельского населения, количество скота у него и производство в личных хозяйствах на одного сельского жителя по административным районам разных центрально-периферийных и природных типов в Рязанской и Саратовской областях

Источники: Показатели развития 1999; Сельское хозяйство 2001.

Наиболее велики градиенты между пригородными и периферийными районами в Рязанской области, где по производству мяса на частных подворьях на душу населения периферия превышает пригороды в 3,5 раза, молока – в 2,3 раза. В Саратовской области эти коэффициенты составляют соответственно 2,6 и 2,2. Для сравнения: градиент производства молока в хозяйствах населения Рязанской области по оси «север – юг» составил 1,2.

«Черные дыры» общественного производства и хозяйства населения

В «черных дырах» погибает любое производство – и коллективное и частное. Надежда на спасение этих территорий от полного запустения только одна – пришлое население (городские дачники или мигранты).

Разное состояние предприятий задает и разную систему отношений коллективного и индивидуального секторов, разную степень монетарное™ расчетов, а следовательно, и объемы натурального обмена между предприятиями и населением, и количество скота у населения.

Рисунок 4.1.14. «Черные дыры» и проблемные районы общественного агросектора с высокой ролью хозяйств населения на европейской территории России, 1990-е

Районы с находящимися в кризисе агропредприятиями больше характерны для периферии практически всех регионов, но формируют пять ареалов особого сгущения. На северо-западе они концентрируются в зоне старого освоения и демографического опустынивания, захватывая большую часть Новгородской, Псковской, Тверской, Смоленской областей. Там только в пригородах и полупригородах живы предприятия, а на остальной территории в зонах сильной депопуляции деятельность бывших колхозов и совхозов, как правило, еле теплится. На севере и северо-востоке сформировался второй ареал сгущения «черных дыр», где положение коллективного сектора по существу безнадежно. Здесь также сильна депопуляция, но заметно сказываются и маргинальные природные условия. В переходной субчерноземной полосе столь безнадежных, как в Нечерноземье, ареалов меньше, но проблемные территории тянутся полосой от Брянской до

Оренбургской области, занимая преимущественно периферийные части регионов. Очень обширны ареалы проблемных районов в засушливых юго-восточных районах, особенно на Нижней Волге, в Ростовской области. И наконец, сильный упадок коллективного производства наблюдается в некоторых горских республиках Северного Кавказа, особенно в Дагестане. Но в целом к югу сеть районов с депрессивным общественным хозяйством редеет. Зато очаги концентрации успешных агропредприятий постепенно сгущаются, сливаясь в сплошные ареалы на Кубани, в смежных районах Ставрополья и западно-кавказских республиках. К таким ареалам относятся пригороды всех крупных городов, а также Ленинградская область и Подмосковье, причем последнее «пятно» захватывает центральные районы соседних областей. Опорный каркас сельского хозяйства , связанный с каркасом расселения, формируют потенциальные полюса и ареалы роста производства крупных предприятий.

Тот уклад, который находится на периферии общества, расположен и на периферии социально-экономического пространства.

Подведем итог. Для хозяйств населения наиболее важны социально-демографические ресурсы (человеческий потенциал) и ресурсы предприятий (их специализация и состояние). Однако сами эти факторы сильно меняются по осям «север – юг» и «центр – периферия». Тот уклад, который находится на периферии общества, расположен и на периферии социально-экономического пространства. Таким образом, решающими оказываются все-таки два основных фактора: характер природных условий и удаленность от больших городов. Эти два фактора, а также этнический состав населения во многом определяют результаты деятельности общественного сектора сельского хозяйства, характер и производительность хозяйств населения (Нефедова 20036:361). Однако в каждом регионе у каждого элемента этой триады своя роль.

4.2 Самообеспечение и излишки производства

К концу 1990-х годов картофеля из индивидуальных хозяйств Центрального района хватало, помимо его сельских жителей, на пятерых горожан, а в ряде областей к юго-западу от Москвы – на девятерых.

Высокая доля хозяйств населения в общем производстве связана прежде всего с самообеспечением сельских и отчасти городских жителей продуктами питания, необходимость которого до 1992 года была обусловлена дефицитом продовольствия, а сейчас – дефицитом денег у населения. Пример Самарской области показывает, насколько сельские жители зависят от собственного производства (табл. 4.2.1). В общей структуре питания доля картофеля и овощей из своего хозяйства в 2002 году там превышала 75 %, доля фруктов, молочных продуктов и яиц – 50 %, доля мяса – 40 %.

Таблица 4.2.1. Источники поступления продуктов питания, Самарская область, 2002, в среднем на члена семьи, кг

Источник: О потреблении 2003.

Хозяйства населения в этой области важны не только для самообеспечения граждан. Многие из хозяйств обладают высокой товарностью и стали очень важным звеном местной рыночной полутеневой инфраструктуры. Их выход из подсобной роли наглядно показывает график на рисунке 4.2.1, демонстрирующий резкий рост производства овощей и фруктов (в 3,5–4 раза) и увеличение производства молока и картофеля в индивидуальных хозяйствах населения за последние годы. Такое увеличение производства привело к появлению значительных излишков продовольствия для собственного потребления. Эти излишки можно подсчитать, и даже определить, сколько продукции сверх потребностей селян производится в сельской местности, т. е., подсчитать то условное количество горожан, которое способны прокормить хозяйства населения.

Рисунок 4.2.1. Динамика производства сельскохозяйственных продуктов в хозяйствах населения Самарской области, 1990–2002

Рассчитано по: О потреблении 2003.

Расчеты излишков производства проводились следующим образом. Из объемов производства картофеля, овощей и молока на одного сельского жителя вычиталось использование этих продуктов на корм скоту и семена [13] и среднее потребление этих продуктов самими сельскими жителями, оставшееся затем делилось на удельное потребление этих продуктов горожанами [14] . Самые большие излишки продукции в сельской местности характерны для производства картофеля и фруктов. В результате в индивидуальных хозяйствах Самарской области производится столько продукции, что ее хватит не только для сельских жителей, но и для пропитания картофелем еще четырех горожан, овощами – еще двух горожан, фруктами – еще почти семи горожан, яйцами – еще одного городского жителя. Большая часть этих излишков попадает на рынки или на стол городских родственников. Все это косвенно указывает на довольно высокую степень товарности хозяйств населения Самарской области. А она весьма типична для России.

Таблица 4.2.2. Производство и потребление в сельских хозяйствах населения (ХН) Самарской области и излишки их продукции, 2002

Источник: О потреблении 2003.

В пределах Самарской области можно выделить три зоны повышенного объема производства индивидуальных хозяйств. Первая, «овощная», зона (в которой расположен и Кинель-Черкасский район – см. раздел 2.7) расположена в центре области и тянется от пригородов Самары и Тольятти на восток и на запад (рис. 4.2.2). Вторая, южная, зона мясо-молочной специализации хозяйств населения с большими излишками продукции, показанная на рисунке 4.2.3, тяготеет к районам зерновой специализации предприятий (см. раздел 2.1). Третья, северная, животноводческая, зона охватывает районы с повышенной долей нерусского населения (рис. 4.2.3). В мелком масштабе, на уровне регионов и крупных макрорайонов России, также можно увидеть различия в потенциальной товарности хозяйств по излишкам производимой ими к концу 1990-х годов продукции (табл. 4.2.3).

Рисунок 4.2.2. Производство овощей в индивидуальных хозяйствах на одного сельского жителя, Самарская область, 2002, кг в год

Источник: Сельское хозяйство 2003.

Рисунок 4.2.3. Производство молока в индивидуальных хозяйствах на одного сельского жителя, Самарская область, 2002, л в год

Источник: Сельское хозяйство 2003.

Таблица 4.2.3. Число жителей, которых мог бы прокормить разными продуктами один сельский житель того же региона от своего приусадебного хозяйства (с учетом производственного потребления), 1990 и 1998

Рассчитано по: Сельскохозяйственная деятельность 1999: 87-132: Сельское хозяйство 2000: 396–405.

В России картофель и в 1990 году был полутоварной культурой. Даже с учетом того, что около половины его шло на корм скоту и семена, излишки были велики и продавались на колхозных рынках. Поэтому увеличение излишков картофеля в целом было незначительным, но в главных районах соответствующей специализации, прежде всего на Северо-Западе и в Центре, достаточно заметным. К концу 1990-х годов в хозяйствах населения Центрального района производилось столько картофеля, что его хватало на корм скоту и пропитание не только селян, но и более пяти горожан. В ряде областей к юго-западу от Москвы, например, в Курской, Брянской, Орловской, Тульской, сельские жители могли обеспечить до девяти горожан.

Овощи население прежде выращивало в основном для собственного потребления. К концу 1990-х годов в тех же Центральном, Северо-Западном и еще в Волго-Вятском районах один условный сельский житель мог прокормить овощами помимо своей семьи еще двух человек, а во Владимирской, Кировской, Свердловской областях – еще больше. Расширению товарности индивидуальных хозяйств способствовало и то, что свое производство свернули коллективные предприятия. То есть населению со своей продукцией представилась возможность занять освободившуюся товарную нишу.

Увеличилось и производство животноводческой продукции, хотя и не так сильно. Но здесь увеличение излишков связано не только с увеличением производства, но и с уменьшением потребления этих продуктов сельскими жителями. При отсутствии зарплат в колхозах люди могли получить деньги только от продажи своей продукции. Превышение объемов производства молока над его потреблением прежде наблюдалось лишь в отдельных областях, больше всего – в Калининградской.

К концу 1990-х годов оно было почти везде.

Товарность хозяйств населения

Благодаря огромным трудозатратам хозяйства населения выделяются повышенной продуктивностью. В среднем урожайность картофеля в них выше, чем в колхозах, на треть, моркови – на две трети. Особенно производительны небольшие овощные индивидуальные хозяйства.

Например, урожайность огурцов в хозяйствах населения выше колхозной в среднем в 4 раза, лука – в 10 раз (Шмелев 2002:120). Исключение составляют лишь предприятия – лидеры агропроизводства, которые за счет улучшения породного состава, элитных семян или промышленного обустройства теплиц (что не по силам мелким хозяйствам) добиваются более высокой продуктивности. Несмотря на высокую трудозатратность в индивидуальных хозяйствах, час труда в них дает больший доход, чем час труда в коллективном хозяйстве (Там же, 153).

Доля частных хозяйств, работающих на рынок, составляла на рубеже 2000-х годов, по некоторым оценкам, всего 10–15 % общего их числа (Петриков 1999). Официальная статистика дает меньшую долю хозяйств населения, производящих продукцию для реализации, – 8 % (Экономическая активность 2002:84). На наш взгляд, эти цифры занижены. Правда, это средние, общероссийские величины, в зависимости от конкретного региона они меняются в большую или меньшую сторону. Например, доля товарных хозяйств колеблется, согласно той же статистике, от 4 % в Новгородской области до 16 % – в Саратовской, 24 % – в Белгородской и 36 % – в Калмыкии. Если учесть, что, по данным социологических обследований разных районов Белгородской области, 40 % домохозяйств сдавало молоко на продажу и треть – продавала мясо (Эфендиев, Болотина 2002), то цифры официальной статистики надо увеличить как минимум в 1,5 раза. Кроме того, нужно иметь в виду и несовершенство методов учета неформальной экономики: из подобных обследований обычно выпадают наиболее богатые и товарные хозяйства, которые, как правило, занижают производство и доходы, и бабушки, подрабатывающие продажей небольшой части продукции своего огорода.

Таблица 4.2.4. Доля отдельных видов продукции сельских и городских домохозяйств, реализованной на рынке, 2003, %

Источник: Малое предпринимательство 2004: 147.

Уровень зарплат в сельском хозяйстве крайне низок и в 2000–2001 годах составлял 40 % общероссийского уровня (Труд 2002). Убыточные коллективные предприятия, которых почти половина, часто не выплачивают денег вовсе, в лучшем случае расплачиваясь натурой. Хорошо, если в семье есть пенсионеры. А трудоспособным часто и неоткуда больше взять деньги, кроме как от продажи своей продукции. Опросы, проведенные в 1998 году, показали, что только 14 % работников сельскохозяйственных предприятий регулярно получали зарплату (что примерно соответствовало доли прибыльных предприятий на тот период; к 2000 годам она увеличилась до 45 %), 28 % не получали денег по нескольку месяцев и 26 % – по нескольку лет (Состояние 2000:57). Поскольку в статистике и научной литературе приводятся разные и противоречивые данные о товарности хозяйств населения, мы проводили собственное обследование. Определить степень товарности индивидуальных хозяйств не так просто. В наших анкетах было два вопроса: о доле продаваемой продукции и о доле дохода от продаж своей продукции в общем доходе семьи. Интересно, что на второй вопрос люди отвечали менее охотно, порой без согласования с первым вопросом, явно занижая цифры, и часто не могли ответить вовсе. Поэтому мы в большей степени ориентировались при определении товарности на первый вопрос, но все время имели в виду и второй, поскольку они взаимосвязаны. Если хозяйство продает более половины того, что производит, мы считали его товарным, менее половины – малотоварным. Если вся продукция хозяйства потребляется в семье или ее продажа носит спорадический характер, мы относили его к нетоварным.

Степень товарности хозяйств часто зависит от включенности той или иной местности в общую спонтанно формирующуюся систему сбытовых связей. Участниками такой системы могут быть и крупные корпорации, но они, как правило, редко работают с населением, которое оказывается почти целиком зависимым от частных перекупщиков. Поэтому доступность селений, т. е. прежде всего наличие хороших дорог, часто наряду с другими факторами (наличием кормов, пастбищ, трудовым потенциалом и т. п.), является стимулятором товарного животноводства.

Проблема сбыта, его инфраструктура и доходность хозяйств разного профиля

Сбыт своей продукции – одно из самых уязвимых мест сельской экономики. Тем не менее у населения существует с десяток каналов сбыта. В противоположность коллективному сектору в индивидуальных хозяйствах доходнее всего мясо и овощи. В районах соответствующей специализации средний уровень жизни сельского населения выше.

Проблема сбыта продукции стала одной из ключевых для всех агропроизводителей. Об этом говорят все – от министров, руководителей крупных коллективных хозяйств и фермеров до простых сельских старушек. Каналы сбыта продукции хозяйств населения нередко спонтанны: продал соседу или дачнику, вынес на обочину дороги, отвез в город на рынок или прямо на улице, открыв торговлю на ящиках.

До 1990 года сбыт продукции чаще происходил на месте: мясо и молоко от населения принимали колхозы. Теперь те колхозы, что в кризисе, не знают куда девать свою продукцию. А те, кто сумел найти свою нишу, дорожат качеством и отказываются от разрозненной продукции хозяйств населения, контроль которой затруднен. Кроме того, работали магазины райпо, куда население сдавало картофель, овощи, иногда мясо. В годы кризиса система райпо почти всюду развалилась.

Зато появились перекупщики. Часто это те же жители сел или городов, которые имеют грузовики и сделали перепродажу сельхозпродукции своей профессией (при этом официально они могут работать в колхозе или на другом предприятии). Перекупкой обычно занимаются татары, выходцы с Кавказа, формируя специальные бригады и имея связи с торговой мафией в крупных городах. Мы встречали целые села, жители которых занимаются в основном куплей-продажей (см. раздел 4.3).

Чаще всего они скупают у населения скот, картофель, в специализированных районах товарного хозяйства – фрукты и овощи, а также зерно у предприятий.

Приведем несколько примеров современной продажи продукции населением.

Трехлитровую банку частного молока в 2001 году продавали в Подмосковье за 20–25 руб., в глубинке – за 10–20. Таких банок от одной коровы надаивают около 5 в день. Это ежедневный доход в 50-100 руб. При средней пенсии в 1000 руб. – доход существенный, если есть покупатели. Еще выгоднее продавать творог и сметану. Правда, степень товарности продукции сельской семьи зависит от ее состава. В Подмосковье молодежь уезжает в города и у старшего поколения даже при одной корове остаются большие излишки молока. Другое дело, что многим старикам и одна корова не под силу. Да и выпасать ее в пригородах негде. В Саратовской области, где сельские семьи более полноценны, при одной корове излишков молока почти нет, но люди все равно продают молокопродукты, сокращая свой рацион. При двух коровах ежегодный доход семей от молочных продуктов в 2000–2001 годах составлял 10–20 тыс. руб. в год.

Еще выгоднее мясо. В Саратовской области все, кто имеет корову, обычно каждый год продают приплод на мясо. Цена полуторагодовалого бычка в 2001 году была 8–9 тыс. руб. Новорожденный поросенок на рынке стоил 600 руб., в колхозе его покупали за 250 руб. Осенью тот же поросенок, взращенный отчасти на зерне из колхоза, стоил уже 3–4 тыс. И проблем со сбытом мяса много меньше, чем со сбытом молока. В последние годы в районах развитого личного хозяйства появилось множество частных перекупщиков, которые ездят по деревням и скупают скот живьем. Тот, кому это не нравится, сам везет мясо на рынок в город. А свою машину в Саратовской области имеют от 1/5 до 1/2 сельских семей.

Животноводство в частных хозяйствах прибыльнее колхозно-совхозного не только из-за оттока дешевых кормов из колхозов. Те, кто не имеют натуроплаты зерном или сеном, все равно оправдывают содержание скота. Убыточность общественного животноводства помимо плохих кормов связана с тем, что там, как правило, не доращивают бычков и телок до нужного веса. Дело в том, что весь доход предприятия получают осенью, а зимой и весной им уже нечем платить за энергию, горючее, семена. Вот и режут скот раньше времени.

Рисунок 4.2.4 Продажа своей продукции на рынке в райцентре

Рисунок 4.2.5 Продажа лука у дороги в Ставрополье

Нацеленность индивидуальных хозяйств на товарность проявляется и в изменении набора культур. Несмотря на определенную устойчивость общей специализации, выбор отдельных культур или типов скота меняется от местности к местности. Об этом говорит и расширение набора овощей, например, в традиционных луковых или огуречных районах, и переход от крупного рогатого скота к выращиваю свиней, которое оказывается более доходным. Хотя наряду с дефицитом оборотных средств сбыт – одна из наиболее уязвимых частей сельской экономики, население имеет разные возможности продаж (рис. 4.24-4.2.7). Перечислим основные каналы реализации личной продукции:

– продажа на местных сельских рынках:

– продажа в городе или райцентре, куда люди отвозят продукцию на своих машинах:

– сдача продукции на городских рынках продавцам или перекупщикам:

– продажа на обочинах автотрасс в пределах поселения (иногда прямо у калитки) или недалеко от него:

Рисунок 4.2.6. Продажа помидоров у дороги в селе Кинель-Черкассы Самарской области

Рисунок 4.2.7. Продажа овощей и ягод у калитки дома

– продажа перекупщикам, приезжающим в село. Там, где есть массовые излишки продукции и есть дороги, обязательно появляются перекупщики, что говорит о проникновении рыночных отношений в деревню:

– продажа фермерам, работающим со скотом и имеющим сепаратор. Собирать молоко у населения фермерам выгоднее, чем держать большое поголовье своего скота. Тем не менее подобную кооперацию индивидуального хозяйства с другими укладами мы встречали редко;

– продажа дачникам и отдыхающим. Она характерна для тех мест, где в селах много домов куплено горожанами, или там, где рядом находятся дачные поселки. В рекреационных зонах (санатории, дома отдыха, турбазы и т. п.) окрестные жители также живут продажей своей продукции отдыхающим, особенным спросом пользуются овощи, фрукты и ягоды;

– продажа в различные учреждения – детские сады, больницы и т. п., однако такие возможности крайне редки и платят там обычно мало;

– сдача продукции переработчикам, например, мяса – в коптильные цеха, молока – на молокозаводы.

В некоторых районах переработчики получают даже специальные дотации, чтобы закупать продукцию хозяйств населения по чуть более высоким ценам, чем у крупных агропредприятий. Однако сбор малых порций молока при нынешних ценах на бензин невыгоден. Поэтому многие молокозаводы уклоняются от работы с населением. К тому же у сельских жителей нет навыков рыночного договорного сотрудничества. Обещают продавать молоко многие, а выносят к машине порой единицы: кто-то понес на рынок, кто-то решил сегодня не продавать и т. п. Поэтому гораздо перспективнее оказывается создание при молокозаводах небольших частных предприятий специально для работы с населением, например, по сбору того же молока. Так, в деревне Куриловка в саратовском Заволжье, где население держит очень много скота, две женщины на лошадях с бидонами объезжают деревню (они знают, кто продает молоко, какое у кого качество, и т. п.) и сдают продукцию на молокозавод. Но это встречается редко.

Наши опросы показали, что наиболее распространена продажа своей продукции перекупщикам. Правда, это зависит от местоположения. Например, в удаленных районах Пермской области перекупщикам отдают свою продукцию более 70 % тех, кто торгует, и лишь 18 % продают самостоятельно. Дачников там почти нет. А в пригороде Перми только четверть населения пользуется услугами перекупщиков, треть – продает дачникам, остальные торгуют в городе самостоятельно. На юге роль перекупщиков тоже велика. В разных районах Ставрополья их услугами пользуется от половины до двух третей населения, и от четверти до трети сами возят продукцию в города. Эти два канала продаж почти всюду являются основными, кроме дачных районов, где у сельских жителей под рукой появляется такой «удобный» потребитель, как горожанин с деньгами. Поэтому в дачных районах цены обычно выше.

При продаже продукции появляются и ростки кооперации (обычно между соседями и родственниками), чего не скажешь о производстве, которое все еще остается сугубо индивидуальным и даже имеет признаки конкуренции.

В последние годы в связи со сложностями сбыта продукции в удаленных поселениях и там, куда редко добираются перекупщики и дачники, все шире распространяется бартерный обмен внутри поселений и между ними. Так в сфере реализации формируются зачатки горизонтальных связей. Некоторые авторы (Виноградский 1999) отмечают наличие ростков стихийно-кооперативных связей с родственниками и односельчанами с целью создания гарантийно-страховой системы выживания. Гораздо чаще при отсутствии денег встречается натуральная оплата услуг односельчан, что тоже служит косвенным признаком товарности индивидуальных хозяйств.

География товарности по данным выборочных обследований

Поскольку, по статистическим данным, степень реальной товарности хозяйства не определить, нам пришлось полагаться в основном на свои заведомо неполные обследования и на опросы населения. В таблице 4.2.5 показана доля хозяйств разной степени товарности в районах наших обследований. Так как снабжение продовольствием городских родственников уменьшает объемы продаваемой продукции, в таблице приводятся также сведения о том, сколько уходит горожанам. Кроме того, для того чтобы выявить потенциал индивидуальных хозяйств, мы задавали в анкетах вопрос о том, как люди предполагают вести хозяйство при увеличении зарплат в 5 раз, т. е. в том гипотетическом случае, когда не надо держать хозяйство для выживания. Об этой части обследования подробнее сказано в разделе 6.2. Здесь нам важно выявить тех, для кого товарность представляет не сиюминутную, «кризисную», а вполне устойчивую категорию.

Из всех обследованных районов самыми товарными оказались пригородные Луховицкий и Пермский, а также саратовские лесостепные районы. К ним приближается пригородный Рязанский и животноводческий заволжский Новоузенский. А меньше всего товарных и больше нетоварных хозяйств на двух полюсах: в окраинных районах с тяжелыми природными условиями (север Пермской области, засушливый Левокумский район) и в наиболее благоприятном по природным условиям Новоалександровском районе с сильным общественным сектором.

Полученные нами данные во многом согласуются с результатами других обследований индивидуальных хозяйств. Например, обследование продуктовых рынков в Курской области выявило, что основными поставщиками продуктов на рынки Курска являются пригородные и полупригородные села области. Максимальный средний радиус поставок в Курск характерен для мяса и меда (около 60 км), для молокопродуктов и картофеля он составляет около 50 км, для овощей – 28, для фруктов, ягод и зелени – менее 20 км (Клюев, Яковенко 2005: 376).

Таблица 4.2.5. Товарность хозяйств населения в районах обследования и потенциал их развития, %

Источник: результаты опросов населения.

Рисунок 4.2.8. Сбор молока у населения

Итак, товарность индивидуальных хозяйств в пригородах в целом выше, хотя по статистике доля подворий в общем производстве продукции там намного меньше. Однако эта небольшая доля связана с тем, что в пригородах крепки и крупные предприятия. Тем не менее, несмотря на то что их работники гораздо чаще, чем в глубинке, получают зарплату деньгами, несмотря на то что люди там имеют мало земли и часто не в состоянии содержать скот, близость города и сам монетарный стиль жизни в пригородах стимулирует их извлекать доходы даже из небольших участков. Этот феномен, который мы наблюдали в разных регионах страны, подтверждается и другими исследователями (Фадеева 2003). Однако, как показывает таблица 4.2.5, потенциал пригородов практически исчерпан, хотя и относительно устойчив. Там почти никто не хочет расширять производство (часто просто не имеет возможности). Но там и больше тех, кто хочет сохранить достигнутый уровень. Наиболее перспективны товарные районы Саратовской области, где хозяйства готовы расширять производство при увеличении доходов. В целом потенциал индивидуальных хозяйств Юга явно недоиспользован, и там доля людей, готовых расширить товарность своего хозяйства, выше, чем на Севере.

4.3 Этническая мозаика индивидуальных хозяйств

Об этнических особенностях хозяйств населения упоминалось уже не раз. Специализация, стиль ведения хозяйства и достаток отличаются у представителей разных народов, живущих даже в одном селе. А ведь можно увидеть целые села и даже районы с определенным национальным стилем, специализацией и товарностью индивидуальных хозяйств.

Национальное разнообразие Саратовской области

Специализация индивидуальных хозяйств и их ниши на рынке тесно связаны с национальной спецификой. Однако порой требования рынка оказываются важнее этой специфики и традиций.

В Саратовской области пересекаются уходящая на север предуральская полоса финно-угорских народов, средневолжская и южная полосы тюркских этносов. Русская колонизация создала свой стиль поселений и освоения территории, поволжские немцы за столетия обустроили ее по-своему, а мигранты с Кавказа привнесли туда свой колорит (табл. 4.3.1).

Таблица 4.3.1. Основные народности в сельской местности Саратовской области, 1979, 1989, 2002, %

Источники: Национальный состав 1990; Национальный состав 2004.

Базарно-Карабулакский район на северо-западе Саратовской области – один из самых многонациональных. В трех километрах от татарского села может стоять русское, а поодаль – чувашское. Отличить русские, чувашские и мордовские дома и огороды в саратовском Правобережье практически невозможно. Например, мордовско-русское село Сухой Карабулак славится луком. Здесь его выращивают по 4–6 т на подворье и продают в Саратове. Помимо лука продают тыквы и мясо, скот живьем сбывают перекупщикам. Раньше в селе преобладало мордовское население. Сейчас – половина русских. Много смешанных браков, причем дети, как правило, записываются русскими. Открыли было мордовскую школу, но дети туда не пошли. Из юн человек населения села в колхозе работают 120 человек. Еще 150 человек занято на железнодорожной станции. Остальные работают только на своем подворье. Есть в селе и фермеры, но они управляются своим семейством, нанимая лишь временных работников в горячее время.

Рисунок 4.3.1. Дома в селе Яковлевка в саратовской глубинке

А самобытность татарских сел сразу бросается в глаза. Село Яковлевка, где 99 % населения – татары, расположено у границы с Пензенской областью. Это одно из самых богатых сел в районе, области, а может быть, и во всей России. Но создано это богатство не на приусадебном участке. Яковлевка – село перекупщиков и коммерсантов, которые занимаются сбытом мяса и зерна. На 620 семей там приходится 300 грузовых машин и 350 легковых. А по числу шикарных каменных особняков «новые татары» не уступают «новым русским» Подмосковья. Люди и раньше жили богато, но в 1990-х годах почувствовали себя на диком российском рынке, как рыба в воде.

Сельхозартель в Яковлевке тоже жива, а ее председатель – второй человек в селе после муллы. Пользуясь неразберихой начала 90-х, он заставил всех работников отписать свои земельные доли в пользу колхоза. Фермеров здесь нет. Проблема традиционного для области дефицита пастбищ нашла весьма оригинальное решение. Весь общественный скот председатель колхоза на лето перегоняет в соседнюю Пензенскую область, где в приграничной глубинке хозяйства еле дышат. За это он помогает пензенскому коллеге техникой. Тем самым все местные пастбища предоставлены только частному скоту. А его немало – 1200 коров, в среднем по две коровы на семью плюс овцы и очень много птицы. Есть в селе даже верблюды.

Национальная специфика в Яковлевке сразу бросается в глаза. Это и особая одежда женщин и мужчин, и архитектура домов с восточными башенками и полумесяцами. Шикарных каменных особняков мы насчитали в селе 20 %. Много каменных домов поскромнее. Но половина жилья – это деревянные постройки, обмазанные снаружи белой глиной. Татарские дворы даже внешне отличаются от прочих. Сам двор, как правило, не имеет посадок и часто заасфальтирован, застроен помещениями для скота, гаражами, имеет колодец и скрыт за высоким глухим забором. А небольшой огород с картошкой и овощами на 2–3 сотках в отличие от русских приусадебных участков, вынесен вперед, в палисадник перед домом.

В селе выстроена большая новая мечеть, есть пять магазинов, кафе, две школы. Тем не менее местное общество более закрыто, чем в других селах. Интервьюировать и анкетировать татарских женщин оказалось крайне трудно. По одной они вообще избегают разговоров с незнакомыми людьми, но, собравшись вместе, становятся очень разговорчивыми и гостеприимными. Не все татарские села столь богаты, как Яковлевка. Но все же в Саратовской области они заметно отличаются от прочих.

Таблица 4.3.2. Земля и скот у населения Саратовской области разной этнической принадлежности, % от числа опрошенных по двум группам

Большая «безземельность» казахских хозяйств и их явный животноводческий уклон видны и без статистики. А дополнительных земель они практически не имеют. В Заволжье почти 90 % опрошенных нами семей казахов держали от 2 до 5 голов крупного рогатого скота, а почти каждая пятая семья имела более 5 голов (все содержались на кормах, получаемых от колхозов или покупаемых у них). Интересно, что овцы встречались менее чем в половине семей, т. е. выращивание крупного рогатого скота стало для казахов важнее традиционного овцеводства. Более того, половина опрошенных казахов держали свиней, хотя мусульманская религия это запрещает. Однако казахи не столь строго придерживаются религиозных канонов, как, например, татары, и факторы экономической выгоды в их хозяйствах часто перевешивают традиции. Это лишний раз подтверждает гибкость хозяйств населения, их мобильность. Если индивидуальные хозяйства приобретают товарную направленность, то начинают действовать в соответствии не только с региональными и национальными традициями, но и с требованиями рынка.

По количеству и виду скота мы очень скоро научились определять хозяйства казахов в саратовском Заволжье, даже еще не видя хозяина. Большинство из них – местные, родившиеся в этом же селе или в другом, но тоже саратовском. Доля казахов в некоторых селах составляет от четверти до двух третей населения. Вся жизнь казахской семьи замкнута на скотину, о чем свидетельствует даже особый запах овец, которым пропитывается весь дом.

Рисунок 4.3.2. Хозяйство казахов в степи

Новорожденных ягнят и телят часто держат в сенях, иногда даже на кухне. Тут же готовят терпкий овечий сыр, творог, сметану – на продажу. Жилые комнаты большинства казахов почти лишены мебели, а уровень достатка определяется количеством и стоимостью ковров, которыми увешаны стены и устланы полы.

В Саратовской области население держит много скота (см. раздел 4.1). Однако таких мощных и разнообразных скотоводческих и, по сути, фермерских хозяйств, как у заволжских казахов, среди других народностей мы почти не встречали. Но и бедных семей, находящихся на грани нищеты, среди казахов встречается больше, т. е. имущественное расслоение там заметнее, чем у других народностей. Бедность в казахских, а также отчасти в чувашских и кавказских семьях связана и с большим количеством детей. Корова с теленком не спасают от бедности: в многодетной семье корова становится основной кормилицей, излишков продукции на продажу не остается, и такая семья практически живет натуральным хозяйством. «Безкоровных» русских в Заволжье больше – около четверти, среди них также велико социальное и экономическое расслоение, хотя оно и меньше, чем у казахов, отчасти и потому, что русские семьи заметно меньше. Среди русских тоже много малоземельных, но меньше, чем среди казахов. Отдельные русские хозяева все-таки имеют дополнительные участки на окраине села.

Таблица 4.3.3 показывает различия в товарности хозяйств разных народов Саратовской области. Новоузенских казахов мы опрашивали в самых разных селах района, разговаривая не только об их собственной семье, но и о соседях, и о селе в целом. И почти всюду в районе казахские семьи выделялись повышенной товарностью своего хозяйства и работали на мясной рынок. А в самом южном, примыкающем к Волге Ровенском районе с его не столько скотоводческой, сколько арбузной и овощной специализацией, товарность казахских хозяйств оказалась ниже, как, впрочем, и товарность всех индивидуальных хозяйств вообще, что связано и с худшим состоянием колхозов, не дающих своему населению столько зерна, сколько дают своему новоузенские колхозы.

Таблица 4.3.3. Хозяйства населения Саратовской области разной товарности в зависимости от местоположения и национальности, % от числа опрошенных по двум группам

В таблице 4.3.2 приводятся для сравнения характеристики землепользования и количества скота для двух самых многочисленных в наших опросах этнических групп Правобережья – русских и чувашей – на примере Базарно-Карабулакского и Лысогорского районов. Земли у населения здесь гораздо больше: 28 % русских хозяйств и 16 % чувашских помимо участков у дома пользуются дополнительными, как правило, небольшими участками (10–20 соток). Этнические различия прослеживаются и здесь, хотя хозяйства русских и чувашей различаются гораздо меньше, чем хозяйства русских и казахов (см. также табл. 4.3.3). Так, машину или мотоцикл имеет больше русских семей.

От поволжских немцев в саратовском Заволжье сохранились лишь добротные деревянные четырехскатные дома (рис. 4.3.3), которые были построены сто с лишним лет назад и в которых теперь живут русские, казахские и кавказские семьи. По нашим подсчетам, доля бывших немецких домов до сих пор составляет от 1/5 до 1/3 всех построек в селах. Карты начала XX века изобилуют немецкими названиями сел, которые теперь переименованы в Краснополье, Привольное и т. п. Хозяйства тех немногих немцев, что смогли сюда вернуться, практически ничем не отличаются от русских. Та же корова, те же небольшие аккуратные огороды. Немцы активнее идут в фермеры. Но в подавляющем большинстве они здесь не задерживаются.

Рисунок 4.3.3. Немецкий дом в поселке Ровное Саратовской области

Например, в Ровенском районе почти 90 % приезжающих из Казахстана и Средней Азии немецких семей вскоре отправляются в Германию.

Отмеченные нами в Поволжье различия между народностями подтверждаются и другими научными работами. Например, исследования в Новосибирской области (Калугина 2001:119) показали, что по сравнению с другими этническими группами более готовы к самостоятельному хозяйствованию немцы и татары. Однако татары в гораздо большей степени придерживаются традиций в своих подходах к сельскому хозяйству и предпочитают несельскохозяйственные заработки в рамках устоявшихся форм ведения собственно сельского хозяйства.

Русские и татаро-башкирские села в Предуралье

У башкир и татар товарность индивидуальных хозяйств выше, но ненамного, так как их семьи гораздо многочисленнее. В их селах мы впервые услышали простую крестьянскую арифметику: одна корова для пропитания семьи, вторая – для обучения детей или крупных покупок, третья – для строительства или ремонта дома.

Попробуем понять различия индивидуальных хозяйств татаро-башкирского [15] населения, которое преобладает в уже упоминавшемся Барымском районе Пермской области, знаменитом своим картофелем, и русского населения, проживающего отдельно в нескольких селах его северо-восточной части. В отличие от Саратовской области здесь, в нечерноземной зоне, многие сельские жители имеют сравнительно большие приусадебные участки – 10–30 соток, а кроме того – и дополнительные земли, причем часто площадью более 1 га. Например, в русском селе Шермейка колхоз практически не функционирует, хотя там еще существуют контора и бухгалтер. Но долги колхоза огромны, техника вышла из строя, а поля не засеваются. Следовательно, люди ничего не получают, ни натуроплаты, ни денег, и вынуждены выживать самостоятельно. Выживание в этом отдаленном глухом углу возможно только за счет натурального хозяйства. Большинство жителей считает, что в 1990-е годы жить стало намного тяжелее. 80 % опрошенных русских семей имели одну корову, и только 6 % – две или три; а обширные дополнительные земли используются лишь для заготовки сена. То есть корова здесь – главное средство выживания, и только. Продавали небольшие излишки продукции, в основном картофель, только 1/5 опрошенных (табл. 4.3.4). Население в основном пенсионного возраста, дома полуразрушены, и весь район оставляет ощущение апатии и деградации.

Таблица 4.3.4. Земля и скот у населения Пермской области и Коми-Пермяцкого АО разной этнической принадлежности, % от числа опрошенных по двум группам

Источник: результаты анкетирования населения.

Совсем иное впечатление производят башкиро-татарские села, в которых почти нет русского населения. Здесь нет таких замков, как в Яковлевке, есть даже бедные дома. Но все они содержатся в полном порядке, много каменных строений, что для этой зоны является признаком богатства.

Например, в селе Салтанай Бардымского района все огороды (от 10 до 30 соток) на 2/3 и более засажены картофелем, остальное – овощи для своей семьи. Многие дополнительно арендуют у кооператива 10–15 соток под картофель. Его излишки продаются. У населения много грузовиков. Например, каждый пятый из опрошенных нами жителей села Салтанай сказал, что у него есть грузовик для продажи картофеля, на котором он подрабатывает и в других районах. Четверть имеет мотоблок или трактор, 40 % – легковую машину.

Несмотря на картофельную специализацию, у населения много скота. Там мы впервые столкнулись с простой крестьянской арифметикой: одна корова – для семьи, вторая – для обучения детей или существенных покупок, третья – на строительство или ремонт дома.

Татарские села в целом выглядят зажиточнее других. 38 % респондентов ответили, что жить в результате реформ стали лучше, 29 % считают, что жизнь мало изменилась, и лишь треть ответила, что жить стали хуже.

Сравнение русских и татарских сел показывает, что товарность у татар выше (28 % опрошенных продавали более половины своей продукции), но ненамного, так как татарские семьи гораздо многочисленнее.

В отличие от русских, которые продают преимущественно картофель, у татар главный продукт реализации – мясо, картофель занимает после него второе место. Здесь, как и в саратовской Яковлевке, основной доход сельские жители получают со стороны – не от своего или колхозного сельского хозяйства, а с продажи леса в Башкирию. Поэтому благосостояние людей гораздо меньше зависит от состояния агропредприятий.

Таблица 4.3.5. Хозяйства населения Пермской области разной товарности в зависимости от местоположения и национальности, % от числа опрошенных по двум группам

Источник: анкетирование населения.

Также национальные различия сказываются гораздо меньше на севере Пермской области, в Коми-Пермяцком АО, о котором мы уже писали в разделе 2.3. Суровость природных условий и возможность пользования дарами леса заставляют и коми-пермяцкие, и русские семьи использовать одну и ту же схему хозяйствования. Товарность у них совершенно идентична, и даже оценки изменения уровня жизни очень похожи (табл. 4.3.5). Разве что опрошенные нами коми-пермяки держали немного больше скота (у русских в основном на одно хозяйство приходилась одна корова) и гораздо чаще имели лошадей.

Этнические зоны индивидуальных хозяйств в Чувашии

Если искать для сравнения ареалы с достаточно большим этническим разнообразием и однородными природными условиями, то найти их будет легче всего в Среднем Поволжье.

В Чувашии доля титульной нации максимальна для республик средней части России – 68 %, а в сельском населении она составляет почти 86 % (табл. 4.3.6). Русских сел много на юго-западе – у границы республики с Пензенской областью. По восточной границе, с Татарстаном, сосредоточены татарские поселения, на юге есть мордовские села.

Таблица 4.3.6. Основные народности в сельской местности Республики Чувашия, 1979, 1989, 2002, %

Источники: Национальный состав 1990; Национальный состав 2004.

Прежде всего надо отметить, что хозяйства населения в Чувашии – иные, чем в Саратовской области. Здесь, как и в Пермской области, люди имеют большие приусадебные участки (по 20–30 соток) и дополнительные земли на окраине поселка и вне его, причем в чувашских селах каждая четвертая из опрошенных семей дополнительно арендовала у сельских администраций около 1 га под сенокосы и пастбища. Поскольку татарские села, как правило, крупнее других, приусадебные участки в них поменьше (до 20 соток).

Красночетайский район на западной окраине республики – один из типичных чувашских. Тут живо традиционное село, целы колхозы, хотя каждый второй из них убыточен. Личные хозяйства – добротные, много скота, дома небогатые, но аккуратные. Алатырский район на юго-западе – типичная российская глубинка. Плотность сельского населения здесь почти в 3 раза ниже, чем в других чувашских районах. Население убывает как вследствие высокой смертности и низкой рождаемости, так и в результате сильного оттока в другие регионы. Деревни в полном упадке, избы черные, жалкие. Большинство колхозов убыточны, денег работникам не платят. Да и индивидуальные хозяйства чаще всего убоги, скота очень мало, что отчасти связано с возрастным составом населения. При этом Алатырский район – самый южный, с лучшими в республике природными условиями сельского хозяйства и с большими лесными массивами, дающими хорошую возможность для дополнительного заработка.

Полная противоположность – Комсомольский район на юго-востоке, чувашско-татарский. Татарских сел немного, но они – самые крупные, все с новенькими мечетями, несколько тысяч жителей. Русское население постепенно «вымывается» из района, его нишу занимают татары и чуваши. Наплыв мигрантов велик. Население района неуклонно растет. Его плотность выше, чем в чувашских районах, и сопоставима с югом России. Ну а татарская специфика видна сразу – по богатым и изукрашенным каменным домам (рис. 4.3.4), активным стройкам, количеству скота, в глаза бросаются табуны лошадей. Почти в каждом доме – легковая машина, а нередко и грузовик. В колхозах и в своем хозяйстве чаще заняты чуваши и женщины-татарки. А мужское татарское население – на отходе: стройки в Татарстане, нефтяные вахты, сбыт леса, купля-продажа сельхозпродукции (для того и грузовики). Все это прекрасно уживается с крепкими колхозами. В Комсомольском районе из 27 предприятий убыточны лишь два-три.

Результаты анкетирования подтвердили наше общее впечатление и данные статистики. Больше половины опрошенных русских семей не имело крупного рогатого скота. Среди чувашских и татарских семей безкоровной оказывалась только каждая четвертая. Причем половина чувашских и татарских семей имели по 2–3 головы КРС, в то время как для русских это вообще было не характерно.

Таблица 4.3.7. Хозяйства населения разного этнического состава в Чувашской республике, % от числа опрошенных

Активизировав в 1990-х годах отходническую деятельность, татарские семьи тем не менее сохранили интенсивность ведения индивидуального хозяйства на прежнем уровне, поскольку оно в основном направлено у них на самообеспечение. Почти половина опрошенных чувашских семей ответили, что за 1990-е годы увеличили производство, в том числе количество скота, а уменьшили его всего 15 % чувашей. В русских хозяйствах – все наоборот: 45 % опрошенных снизили производство, 30 % оставили его неизменным и только 20 % расширили свою деятельность.

Во многом деятельность русских и чувашских хозяйств, в том числе и их расширение, связана со снабжением родственников в городах. Каждое третье русское хозяйство до половины продукции отправляет в город (таким образом старики сельчане помогают своим детям-горожанам). Чувашские сельские семьи также активно связаны с городскими родственниками: 20 % ответили, что они отправляют родным в город до половины своей продукции и еще 50 % – отдают детям до четверти производимого. Это лишний раз доказывает неразрывность связей горожан с сельской местностью и невозможность разделения индивидуальных хозяйств. А в татарских семьях доля самообеспечения гораздо выше: лишь треть опрошенных ответила, что они так или иначе снабжают и городских родственников.

Рисунок 4.3.4. Татарское село в Комсомольском районе Чувашии

Причину большей устойчивости и коллективных и частных нерусских хозяйств многие местные чиновники склонны видеть в сельском менталителе чувашских и татарских семей. Конечно, оценить степень «сельскости» сознания довольно трудно, но в ходе опросов мы попытались сделать это косвенным образом – с помощью двух вопросов: «Хотели бы Вы переехать в город?» и «Хотели бы Вы, чтобы Ваши дети жили в городе?». Среди русских респондентов городская ориентация выражена очень ярко: 55 % утвердительно ответило на первый вопрос и почти 70 % – на второй. Причем не хотят уезжать, как правило, пенсионеры. Среди чувашских респондентов только 25 % хотели бы переехать в город, зато будущее детей связывают с городом 60 % семей. Примерно так отвечало русское население Нечерноземья лет 20–30 тому назад. А у татар в Чувашии сельский менталитет оказался наиболее выраженным. Никто из опрошенных не хотел бы поменять село на город, а своих детей в городе видят только 13 %.

Приведенные примеры, казалось бы, говорят о том, что именно местные условия и национальность определяют неповторимую специфику хозяйств населения. Это склонило многих авторов (Пуляркин 2005: 333) к представлениям о невозможности применения к разнообразным агросистемам, в том числе национальным, общих закономерностей развития, особенно стадиальных. Однако пример Чувашии наглядно показывает, что влияние национальных различий на хозяйства населения напрямую связано с демографическим потенциалом сельской местности. В Чувашии и в других многонациональных регионах Поволжья более полноценные в демографическом смысле семьи нерусского населения имеют и более полноценные хозяйства. Но сводить все только к демографии и динамике населения было бы неверно.

Найти секрет большей устойчивости нерусских, особенно татарских, хозяйств в Нечерноземье не так просто. В чем же он кроется? В сочетании демографического здоровья с разнообразием занятий? В крепких родственных связях, перерастающих в экономические отношения? В ответственности мужчин за семью, в четком разделении мужских и женских ролей, меньшей приверженности к алкоголю? Не следует забывать, что торговая активность многих представителей этих этнических групп проявилась еще в советское время, что сильно облегчило их адаптацию к новым условиям. Почему уцелел сельский менталитет? Ответ: «благодаря национальной специфике» как будто напрашивается. Однако сравнение современных сельских обществ некоторых нерусских народов на территории России с русскими начала XX века, демографически столь же полноценными и тоже активно прибегавшими к отходничеству, не исключает гипотезы об одинаковых, но хронологически не совпадающих фазах жизненного цикла сельских сообществ. Быть может, сельские сообщества татар и чувашей просто еще не разрушены в такой же мере, как в русских обезлюдевших селах?

Тезис о «запаздывающем» демографическом и аграрном развитии некоторых нерусских районов подтверждается и в Самарской области, северные и северо-восточные районы которой многонациональны (доля татар колеблется от н до 36 %, чувашей – от 20 до 35 %, мордвы – около 20 %). Это районы очень мощного индивидуального хозяйства, однако его товарность уступает таким рыночным очагам, как, например, Кинель-Черкасский (см. раздел 2.7). На севере области лучше сохраняется и коллективный сектор. За исключением Похвистневского района, где все население почти полностью сосредоточилось на выращивании огурцов, доля убыточных крупных и средних предприятий в национальных районах все же ниже среднеобластной. Этому способствуют сохранившиеся трудовые ресурсы и некоторый консерватизм населения и руководителей, который «отгораживал» их от многих нововведений. Доля фермеров по сравнению с другими районами области здесь крайне низка. Но если в русских районах число и роль фермеров быстро росли в первой половине 1990-х, стабилизировались во второй и начали падать после 2000 года (см. раздел 5.2), то в национальных районах фермерство начало заметно развиваться после 2000 года. Как и в случае с демографией, можно сказать, что русские начинают и… проигрывают.

Пределы влияния этнических факторов

Территориальная мозаика национальных сельских хозяйств выражена слабее, чем этнокультурные различия самого населения, поскольку хозяйство зависит не только от них.

Как видно из сравнения трех регионов с разным этническим составом населения – Саратовской и Пермской областей и Республики Чувашия – влияние национальных особенностей в разных природных условиях проявляется по-разному. Тем не менее общие закономерности все же прослеживаются. Из анализа этнических различий хозяйств населения можно сделать следующие выводы:

1. Мозаика национальных сельских хозяйств выражена все-таки не так ярко, как этнокультурные различия у самого населения.

2. Природные условия и положение по отношению к крупным городам могут затушевывать национальные различия:

3. Эти различия деформируются под влиянием депопуляции. Последняя наиболее характерна для русского населения Нечерноземья.

Поэтому русские хозяйства в этой северной зоне проигрывают не только по сравнению с «иноэтническими», но и с русскими хозяйствами южных регионов, например, Саратовской области или Ставрополья.

4. Важными параметрами являются также скотоводческие или земледельческие предпочтения тех или иных этносов. Можно сказать, что на землепользование хозяйств населения в большей степени влияют природные условия хозяйствования, в то время как на количество скота– национальные особенности.

5. Мобильность и гибкость товарных хозяйств населения приводят к тому, что национальные традиции могут оказываться второстепенными по сравнению с требованиями рынка.

Хозяйства населения и национальные конфликты на юге России

Равнинный юг России – район особый, прежде всего из-за своего пограничного положения. Он находится на стыке двух природных зон, высокогорной и равнинной, с разными типами хозяйствования, на стыке двух цивилизационных ареалов – мусульманского и христианского православного. Здесь проживает множество разных народов. Все это стало залогом постоянного национального напряжения, вплоть до конфликтов живущих здесь народностей, их ценностей и их экономических укладов.

Предкавказские равнинные регионы всегда притягивали и притягивают мигрантов. Даже тогда, когда в подавляющем большинстве регионов Европейской России селяне уезжали в города и сельское население уменьшалось, в селах Кубани и Ставрополья оно росло. Тем более активны миграции в сельскую местность юга стали в 1990-х годах. Люди хотят здесь жить и едут отовсюду: с Дальнего Востока и с Севера, из бывших республик СССР. Последнее связано с реэмиграцией на равнинные территории русских, особенно из Закавказья и республик Северного Кавказа. Однако главной особенностью края специалисты считают этническую миграцию, в том числе и из соседних республик, которая привела к следующим результатам (Аствацарутова 2003):

– уменьшению доли русского населения (несмотря на его миграционный прирост) и увеличению доли армян, даргинцев, греков, ногайцев и других народностей (табл.4.3.8):

– сильному изменению этнического состава жителей в отдельных поселениях, особенно в Ставропольском крае;

– перемещению русского населения из «приграничных» районов в центральные и западные равнинные:

Таблица 4.3.8. Основные народности в сельской местности Ставропольского края, 1979, 1989, 2002, %