Мой любимый враг Торн Салли
– Положи на меня руки.
Вместо того чтобы обхватить меня, Джош выставляет руки вперед, предлагая их мне, как я только что отдавала руку ему. И просто стоит. Его грудь вздымается и опадает.
– Положи их на себя сама.
Все происходит не так, как я ожидаю. Беру одну из его рук и кладу себе на бок. Вторую я решаю обвести вокруг себя и пристроить на ягодицу. Обе сжимают меня, но не двигаются. Вообще-то, я чувствую, что приподнялась, но как будто совершенно без его помощи.
– Это делается в обход правил кадровиков? Больше никаких угроз отделом кадров. Сейчас говорить об этом – пускать слова на ветер. – Говоря это, я запыхалась. Мне не хватает кислорода. Жар рук Джоша сквозь одежду обжигает кожу.
Я опускаю его руку ниже, туда, где ягодицы переходят в бедра. Ему приходится согнуться, и его губы становятся ближе. Вторую руку перетягиваю с ребер на грудь. У Джоша такой вид, будто он сейчас упадет в обморок. Меня распирает самодовольство, мое эго с трудом умещается в этой комнатушке.
– Значит, вот как будет выглядеть секс с тобой. – Не могу удержаться, чтобы не подразнить Джоша. – Я надеялась, ты примешь более активное участие.
Наконец Джош произносит хоть что-то:
– Я приму. Так, что ты на следующий день не сможешь ходить прямо.
За дверью слышны шаги, мимо идут люди. Я нахожусь в комнате размером меньше тюремной камеры, и руки Джоша на мне. Рискуя своим спокойствием, я поднимаю одну из них и прикладываю кончики пальцев к ложбинке между грудей, просто чтобы посмотреть, что случится.
– Это не страшно, необходимость в хождении переоценивают.
Самоконтроль Джоша заметно снизился, и его рука обретает автономию. Он заводит ее мне под колено и поднимает мою ногу. Пальцы забираются под подол платья и прокладывают дорожку по бедру к трусикам, прикасаются к резинке, и меня пробирает дрожь. Пальцы другой руки, находящиеся между грудей, углубляются в ложбинку и ласкают кожу. Потом Джош ставит мою ногу на пол и убирает руки в карманы.
– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Сходи на свидание с Дэнни и поцелуй его. – При этих словах рот Джоша кривится.
На днях мы много такого наговорили друг другу, во что трудно поверить, но последние слова Джоша – это нечто выходящее за все грани дозволенного.
– Что? Зачем? – Я убираю руки с его плеч.
Настроение резко ухудшается. Значит, он просто забавлялся все это время. Джош видит тревогу в моих глазах и придерживает меня за локоть, чтобы я не сбежала.
– Если он окажется лучше, чем наш поцелуй в лифте, дело закрыто. Встречайся с ним. Планируй свадьбу весной в бельведере на «Скай даймонд строуберис». – Я начинаю протестовать, но он обрывает меня. – Если он не будет так хорош, ты должна признаться в этом мне. В глаза. Словесно. Честно. Без сарказма.
Все лазейки законопачены.
– Странно, что ты этого хочешь. – Я делаю шаг назад и опрокидываю швабру.
– Игра «Или еще что-нибудь» не возобновится, пока ты не скажешь мне, что никто не целовал тебя так, как я.
– Могу я сказать тебе это сейчас? – Я снова приподнимаюсь на цыпочки, но он не собирается реагировать.
– Я не намерен быть твоим подопытным кроликом, чтобы потом ты выбрала мистера Милого Парня. Поэтому да, я хочу, чтобы сегодня вечером ты поцеловала Дэнни Флетчера и отчиталась передо мной о результатах. Если все пройдет отлично, тогда я пожелаю тебе удачи.
– У тебя явно какие-то предубеждения против милых парней.
Джош добавляет еще одно условие:
– И последнее. Если поцелуй с этим милым парнем окажется не таким хорошим, как со мной, ты больше не будешь с ним целоваться.
Джош открывает дверь и выталкивает меня наружу. По коридору, глядя исподлобья, топает мистер Бексли, поэтому я быстро прикрываю за собой дверь. Он смотрит на меня мельком, потом возвращает ко мне взгляд, соображая, что я выхожу из каморки уборщицы.
– Я искала какое-нибудь средство для чистки стекла. А то по всему офису отпечатки пальцев.
– Вы не видели Джоша? Его нигде нет. Все разваливается, а он куда-то пропал.
– Он пошел принести вам кофе и пончики. Вы были очень заняты. Обещайте, что изобразите удивление.
Мистер Бексли оживляется, фыркает, что-то ворчит, и все это сливается в одном гортанном звуке. Потом он смотрит на мое платье и то, что в нем заключено, с таким неспешным вниманием, что я в раздражении ставлю руку на бедро. Он этого не замечает.
– Вы немного возбуждены, мисс Хаттон. Я не против, когда у юной леди слегка раскраснеются щечки. Хотя вам надо чаще улыбаться.
– Упс, мой телефон звонит, – говорю я, хотя это не так. – Не забудьте изобразить удивление, когда Джош вернется.
– Я удивлюсь, – обещает мне мистер Бексли и направляется в мужскую уборную. В одной руке у него газета. Джош теперь может не торопиться возвращаться.
Я храню самообладание, пока не оказываюсь у своего стола, но тут даю себе волю и делаю то, в чем отчаянно нуждаюсь: дышу тяжело и часто. Я ловлю ртом воздух так, будто пробежала половину марафонской дистанции. Пот выступил на загривке и на лице. Пальцы горят от прикосновения к хлопку, скрывавшему кожу Джоша. От моего дыхания покрывается паром половина поверхностей на десятом этаже, только после этого я наконец успокаиваюсь настолько, что могу хотя бы просто сидеть на своем месте.
Я так возбуждена, что мне хочется отключиться, пока это не пройдет.
Джошуа появляется через двадцать минут, приносит кофе и пончики. Мистер Бексли так и не вернулся из туалета.
– Здорово выкрутилась, – говорит Джошуа и ставит рядом с моим ковриком для мыши горячий шоколад и малиновый пончик. – Впечатляющий экспромт.
Я смотрю на красивый розовый пончик и как будто проваливаюсь в черную дыру, а Джош тем временем исчезает в кабинете своего босса. Прошло двадцать минут, и сомнение в собственных силах начинает подтачивать мою самоуверенность. Справлюсь ли я с игрой в «Или что-нибудь еще»? Он слишком большой, слишком умный, и мое тело неуемно тянется к нему. Мне необходимо установить какие-то основные правила. Когда Джош садится за свой стол и отпивает глоток кофе, все вылетает из меня наружу самым пошлым образом.
– Если игра в «Или что-нибудь еще» предполагает секс, это будет одноразовая сделка. Один раз. Один ничего не значащий раз. – Я зажимаю рот ладонью.
Джош цинично прищуривается и начинает поедать мою клубнику. Это завораживает. Я никогда не видела его за едой.
– Один. – Я поднимаю вверх палец.
– Всего один? Ты уверена? Может, ты сперва купишь мне ужин, по крайней мере? – Он откидывается в кресле, наслаждаясь этим обменом любезностями. Откусывает, жует, глотает, и мне приходится отвести взгляд, потому что это адски сексуально, тут ничего не попишешь.
– Мы можем заехать и купить «Счастливый обед» по дороге.
– Вот спасибо. Бургер и игрушка, прежде чем мы займемся этим. Один раз. – Он отпивает глоток кофе и смотрит в потолок. – Ты разве не можешь потратиться на симпатичный итальянский ресторанчик? Или ты хочешь, чтобы я почувствовал себя дешевкой?
– Один раз. – Я засовываю в рот костяшки пальцев и прикусываю их до боли. Закрой свой рот, Люси.
– Ты можешь уточнить, что будет включать в себя этот один раз? – Джош кладет подбородок на руки и, зевая, прикрывает глаза.
Можно подумать, что мы обсуждаем презентацию, которую надо подготовить по работе, а не игры голышом в моей постели.
– Твои родители никогда не говорили с тобой о пчелках и птичках? – Я отхлебываю шоколад.
– Я пытаюсь честно разобраться в правилах. По ходу дела ты выдумываешь все новые и новые. Не могла бы ты прислать мне их по мейлу?
Мимо нас проходит мистер Бексли, разрушая момент. Заметив на своем столе кофе и пончики, он издает какой-то неубедительный звук, изображая удивление.
– Я сейчас зайду, одну минуточку, – обращается к нему Джошуа, а мне говорит: – Один раз, да? И потом ты будешь сдерживаться?
Я вижу, как уголок его рта приподнимается в легкой улыбке, и он начинает кликать мышью, водя курсором по экрану компьютера.
– Что-то у тебя слишком самодовольный вид, – шепотом произношу я. – Еще не факт, что это вообще случится.
– Не изображай, будто этого хочется только мне. Ты не мне одолжение сделаешь. Довольно большое одолжение ты сделаешь самой себе.
Непохоже, что Джош грязно намекает на то, что лежит у него под молнией брюк, но я все равно смотрю туда. И кажется, не могу перестать болтать.
– Если цель – разрядить странное сексуальное напряжение между нами, тогда это будет только один раз. Как я и сказала, что с того?
Джош тяжело опускает веки, открывает рот, хочет что-то возразить, но, похоже, раздумывает. Для парня, которому женщина только что сказала, что обдумывает возможность секса с ним, он выглядит несколько разочарованным.
– Тогда, полагаю, я постараюсь извлечь из него максимум, Печенька.
Обещание и предостережение. Я откусываю почти половину пончика, чтобы не отвечать.
Я контролирую ситуацию, выставляя условия. Джош встает и берет свой кофе. Это сигнал к отступлению. Но потом он перебрасывает теннисный мяч на мою сторону, причем так открыто заставляет меня принять решение, что, вынуждена сознаться, я нахожусь под впечатлением.
Он пишет что-то на голубой бумажке для заметок. Острые черные буквы ложатся на листок под сильным наклоном, чернила слегка растекаются по целлюлозным венам.
Он пишет нечто такое… Я даже не мечтала когда-нибудь это узнать. Теряюсь в догадках: говорится ли в записке, что я должна забрать его перед свадьбой или еще что-нибудь. Спросить не могу – рот набит.
Джош прилепляет листок на экран моего компьютера. Это его домашний адрес.
Глава 13
– Я все еще жду, что твой большой брат вот-вот прилетит сюда и тебя утащит. Ты как будто ушла на вечеринку накануне первого учебного дня после каникул, – говорит Дэнни, а я нехотя вонзаю ложку в лимонное итальянское мороженое. – Уверен, он дежурит в своей машине у входа, готовый тебя забрать.
Это не вполне похоже на шутку.
Подходит официантка – поинтересоваться, все ли нам нравится. Мы в который уже раз уверяем ее, что все очень вкусно. Все до тошноты великолепно. Скатерти в клетку и свечи. Романтичная музыка и я премиленькая в красном платье и с алой помадой на губах. Единственное, что удерживает меня от полного забытья, – это нервное напряжение в животе, которое возникает при воспоминании о неотвратимости поцелуя.
– Я хочу спросить. Ты… свободна? У тебя нет парня? А то у меня такое ощущение… Ты и он… Вы не?..
– Да, нет. Нет! Никакого влечения. Абсолютно ничего. Я одна. – Я повторяю это еще несколько раз.
Лицо Дэнни выражает сомнение. Леди протестует как-то слишком решительно.
Меня охватывает паническое чувство. Если кто-нибудь заподозрит, будто между мной и Джошем что-то есть, это не останется без последствий. Для репутации. Для кадровиков. Для достоинства. Вспоминаю лукавые взгляды и подпихивание друг друга локтями на собрании после пейнтбола и морщусь при мысли, что птичка, наверное, уже выпущена из клетки.
– В офисе столько парочек сложилось. Саманта и Глен, например. Фу, это была катастрофа. – Дэнни усмехается.
Он сплетник, это точно. Приподнимает брови в надежде, что у меня есть какая-нибудь смачная история, которой я готова поделиться, но я качаю головой.
– Со мной на работе никто не разговаривает. Они думают, я стукачка.
– Это правда, что Джош окончил один курс в медицинском институте?
– Я не знаю. Хотя его родители и брат – врачи.
– Мы жили надеждой, что он уйдет из «Бексли букс» и станет проктологом или кем-нибудь еще.
Я не могу удержаться от смеха.
– Так что же, у тебя был какой-нибудь тяжелый разрыв в прошлом? – Дэнни выглядит искренне заинтересованным. – Я просто хочу понять, почему ты одна.
– У меня не было времени для свиданий, и я не прикладывала особых усилий к тому, чтобы обзавестись новыми друзьями после того, как потеряла связь с людьми из «Гамин» в результате слияния. Работа поглотила мою жизнь. Заместитель директора – это не обычная пахота с девяти до пяти.
– А что это за роза была у тебя на столе? – Дэнни выжидательно вскидывает брови.
– Это была шутка.
Дэнни надеется на пояснения, но я их не даю, тогда он меняет тему:
– Ты подала заявку на новую должность?
– Ее рассматривают. Собеседования пройдут на следующей неделе.
– Много кандидатов?
– В списке на собеседование только я, пара претендентов со стороны и мой приятель Джошуа Темплман. Всего четыре заявки.
– Ты долго ждала этого, – догадывается Дэнни.
Наверное, у меня опять этот безумный, напряженный взгляд.
– Хелен меня всегда продвигала. Когда мы были «Гамин паблишинг», меня после года работы отметили и перевели в редакторский отдел. – Я слышу горечь в собственном голосе.
Дэнни подхватывает мою мысль:
– Любым способом перебираться ближе к издательскому делу – тут нет ничего необычного. Даже если это будет всего лишь секретарская должность. Половина людей начинают вовсе не с работы своей мечты. Использовать любую открывающуюся возможность – это мудро.
– Нет, моя проблема не в том. Я очень довольна, что перешла на должность, связанную с ведением бизнеса.
– Но потом произошло слияние.
– Да. Многие потеряли работу. Мне повезло, я сохранила свое место. Хотя и осталась на той же должности. Но я лишилась лучшей подруги. – Мои слова прозвучали так, будто она мертва.
– Главный операционный директор – это будет выглядеть круто в резюме, особенно в твоем возрасте.
– Да. – Я вздыхаю, представляя эти слова, набранные шрифтом «Ариал». Потом вижу их же в резюме Джошуа, и приятные мечтания обращаются в кисляк. – Я готовлю презентацию для собеседования. Обдумываю ее уже довольно долгое время. На той должности, которую я занимаю, у меня не хватает полномочий. Да и времени всегда в обрез. Я хочу разработать проект по переводу уже опубликованных книг в электронный формат. Все переделать – обложки, верстку. Думаю, на новой должности у меня появятся рычаги влияния, которых мне не хватало.
– Похоже, тебе понадобится поддержка в плане дизайна обложек. Имей меня в виду, – говорит Дэнни, роется в кармане и дает мне свою новую визитку.
Дама за соседним столиком косо смотрит на него, мол, что за придурок.
Дэнни делает знак, чтобы принесли счет, и отдает свою кредитку.
– О, спасибо, – неловко пищу я, и он отвечает улыбкой.
Мы идем к моей машине.
– Прости, я так много говорила о работе.
– Ничего страшного. Я ведь работал там же, не забыла? Ну вот и она. Твоя машина. – Дэнни останавливается, опирается руками на мою «хонду». – Это невероятно.
– Правда? – Я прислоняюсь к дверце. – Наконец-то свободна, наконец-то свободна.
– Ты цитируешь Мартина Лютера Кинга-младшего в приложении к своей машине?
– Хм… Да, полагаю, что так…
Он хохочет:
– Боже, ты восхитительна!
– Я идиотка.
– Не говори так. Мне хотелось бы поцеловать тебя. Пожалуйста, – игриво добавляет он.
– Ладно.
Мы закрываем глаза. Оба знаем, что вот он, момент истины. Либо Дэнни сведет меня с ума, либо мне придется подпитывать эго Джоша.
Мы выглядим как парочка с валентинки. Дорога скользкая от дождя, белый свет фонаря выхватывает нас из темноты. Мое красное платье – фокальная точка, и мужчина с ангельскими светлыми кудрями немного отклоняет меня назад, его взгляд бледно-голубых глаз опускается на мои губы. По росту мы идеально подходим друг другу.
Дыхание у него легкое и сладкое от десерта, руки уважительно располагаются на моей талии. Когда губы Дэнни прикасаются к моим, я умоляю себя что-нибудь почувствовать. Пусть бы над головой промелькнула падающая звезда. Молю, чтобы у меня вдруг закружилась голова от желания. Я целую Дэнни Флетчера снова и снова, пока не убеждаюсь, что желание не возникнет никогда.
Его губы принуждают меня немного приоткрыть рот, хотя, как настоящий джентльмен, он не пускает в ход язык. Я кладу руку на его плечо. Тело Дэнни, на вид такое мускулистое, на поверку оказывается каким-то бесплотным и как будто пустым, вроде куриной кости. Могу поспорить, ему не поднять меня на руки.
Мы оба отстраняемся друг от друга.
– Ну что ж… – Все мои надежды перечеркнуты, и, думаю, он это понимает.
Дэнни изучает мое лицо. Это было то же самое, что поцеловать кузена. Все не так. Я хочу попробовать еще раз, чтобы удостовериться, но когда делаю движение вперед, Дэнни отступает на полшага и убирает руки с моей талии.
– Мне приятно проводить с тобой время, – начинает он. – Ты прекрасная девушка…
Я заканчиваю фразу за него:
– Но не могли бы мы остаться просто друзьями? Прости.
На его лице отображается разочарование – ах, жаль, не успел сказать это первым! – облегчение и легкий оттенок раздражения, отчего он начинает нравиться мне меньше.
– Конечно. Разумеется. Мы друзья.
Я вынимаю ключи от машины:
– Ну, спасибо за ужин. Спокойной ночи.
Смотрю ему вслед, он делает взмах рукой на прощание, подбрасывает в воздух и ловит ключи от машины, идет слегка замедленно. Недешевый ужин в обмен на неважный поцелуй.
Ну вот, Джошуа Темплман, ты выиграл состязание в поцелуях. Этого я и боялась.
Внутри меня собирается маленькая грозовая тучка. Это был никчемный, скучный, потраченный впустую вечер.
Но что еще хуже? Если бы Джошуа не существовало, это было бы вполне сносное свидание по моим стандартам. Очень даже сносное. Бывали и худшие встречи, и гораздо более никудышные поцелуи. Хотя между нами не пробежала искра, мы могли бы постараться высечь ее. Единственная надежда, которая у меня появилась за последнее время, и та не оправдалась.
Такое ощущение, что Джошуа сидел третьим за нашим романтическим столиком, следил, оценивал. Напоминал мне обо всем, что я теряю. Когда я смотрела на губы Дэнни, то умоляла себя что-нибудь почувствовать.
Улицы становятся совсем незнакомыми, я останавливаюсь у обочины и бесконечно долго бьюсь с навигатором. Неловкие пальцы все время жмут не на те клавиши, голубой квадратик бумаги зажат в зубах.
Обзываю женщину из навигатора самыми погаными кличками, какие только могу придумать. Умоляю ее остановиться, но она не прекращает. Как полная стерва, она ведет меня к дому Джоша.
Я ни за что не зайду в его дом. Не совсем же я жалкая. Паркуюсь на боковой улочке и смотрю на здание, размышляя, какое из освещенных окон – его?
«Джош, зачем ты превратил меня в руину?»
Жужжит мобильник. Это имя я едва ли когда-то видела на экране.
Джошуа Темплман: Ну? Я в ожидании.
Я закрываю машину и на ходу кутаюсь в пальто. Думаю, как ответить. Сказать нечего, честно. Моя гордость уязвлена. Глупо. Надо было лучше стараться. Убедить себя. Но я так устала стараться.
Составляю ответ. Это эмотикон – улыбающаяся кучка какашек. Прекрасно подводит итог этого вечера. Я решаю обойти кругом дом Джоша, молясь, чтобы меня не похитили, пока я буду прогуливаться. Особенно беспокоиться ни к чему. Дождь смыл с улиц всех, кроме самых заядлых шпионов. Красные туфли на каблуке звонко цокают, эхо подхватывает этот звук, пока я произвожу разведку.
Странно идти и смотреть на вещи глазами другого человека, особенно своего заклятого врага. Я гляжу на трещины в тротуарной плитке и думаю, наступает ли он на них, когда идет в маленький магазинчик с органической едой. Я бы хотела жить рядом с таким – может быть, тогда ела бы меньше макарон и сыра.
Я всегда подозревала, что люди, которые встречаются нам в жизни, преподают нам какие-нибудь уроки, и была уверена, Джошуа появился, чтобы испытать меня. Растормошить. Сделать жестче. И до определенной степени это верно.
Прохожу мимо стеклянной витрины, останавливаюсь, изучаю свое отражение. Это платье такое милое, как пуговка. На щеках у меня снова заиграл румянец, губы тоже яркие, по большей части это косметика. Думаю о розах. Так и не могу постичь: они были от Джошуа Темплмана! Он пошел в цветочный магазин, по собственному желанию, и написал на карточке три слова, которые изменили ход игры.
Он мог написать что угодно. Любая фраза из следующих была бы исключительно хороша.
Я сожалею. Прости меня. Я все испортил. Я ужасный дурак. Война окончена. Я сдаюсь. Теперь мы друзья.
Но вместо этого – три простых коротких слова. Ты всегда прекрасна. Наистраннейшее признание, которого я меньше всего ожидала от этого человека. Позволяю себе думать о том, что всегда так превосходно блокировала. Снова свиристит в кармане.
Джошуа Темплман: Где ты?
А действительно, где? Не твое дело, Темплман. Я прячусь за твоим домом, смотрю на помойку, пытаюсь ответить на вопрос: то ли это кафе, куда ты ходишь постоянно, там, на другой стороне улицы, гуляешь ли ты в маленьком сквере с фонтанчиком? Свет фонарей отражается от тротуара, и я смотрю на все новыми глазами.
Где я? На другой планете.
Еще сообщение.
Джошуа Темплман: Люсинда, я начинаю нервничать.
Не отвечаю. Какой прок? Этот вечер я отмечу как еще один неудачный опыт. Бросаю взгляд вдоль улицы и вижу в конце квартала свою машину. Она терпеливо ждет. Мимо проезжает такси, притормаживает и, когда я качаю головой, отваливает.
С этого начинается слежка? Я поднимаю взгляд и вижу мушку, которая кружит в свете фонаря. Сегодня я в полной мере понимаю это создание.
Один раз прошлась мимо его дома – и со мной кончено. Поворачиваю голову туда, где находятся почтовые ящики. Может, мне захочется оставить ему записку со смертельной угрозой. Или грязную анонимку, завернутую в трусы размером с морской сигнальный флажок.
Я удлиняю шаги, чтобы миновать входную дверь. Краем глаза замечаю чистый холл и тут вижу идущего впереди человека. Мужчина, высокий, тело с красивыми пропорциями, руки в карманах, в движениях ощущается раздражение и взволнованность. Тот же силуэт я видела в первый день работы в «Б и Г». Эти формы я знаю лучше, чем собственную тень.
Разумеется, кто еще, кроме Джошуа, мог оказаться на этой новой планете, куда я прибыла.
Он оглядывается через плечо. Нет сомнений, он услышал мои безумно громкие шаги, а потом понял, что я остановилась. Затем присматривается. Словно уточняет показания для журнала наблюдений.
– Занимаюсь слежкой! – кричу я.
Получается не так, как хотелось. Не легко и весело, а как предупреждение. Я сейчас злобная стерва. Поднимаю руки вверх, чтобы показать: оружия у меня нет. Сердце бешено стучит.
– Я тоже, – отвечает он.
Мимо, как акула, проплывает еще одно такси.
– Куда ты на самом деле идешь? – разносится мой голос по пустой улице.
– Я только что сказал тебе. Вышел заниматься слежкой.
– Что, пешком? – Я подхожу ближе на шесть шагов. – Ты собирался прогуляться?
– Я собирался пробежаться посреди улицы, как Терминатор.
Из меня вырывается смешок. Улыбаясь ему, я нарушаю одно из своих правил, но, кажется, не могу остановиться.
– Ты-то вообще на каблуках. – Он указывает на мои туфли.
– Так я на несколько дюймов выше, удобнее копаться в твоем мусоре.
– Нашла что-нибудь интересное? – Он подходит ближе и останавливается.
Теперь между нами всего шагов десять. Я почти ощущаю запах его кожи.
– Ничего выдающегося, как я и предполагала. Овощные очистки, кофейная гуща, памперсы для взрослых.
Он закидывает голову назад и смеется в небо, сквозь облака видны мелкие звезды. Его смех восхитителен, он еще лучше, чем тот, что я сохранила в памяти. Каждый атом моего тела трепещет, мне нужно больше. Пространство между нами вибрирует от энергетических токов.
– Ты умеешь улыбаться. – Это все, что я способна произнести.
Его улыбка стоит тысячи улыбок других людей. Мне нужна фотография. Пусть вся эта странная планета прекратит кружиться, чтобы я могла остановить мгновение и запечатлеть его в вечности. Какая катастрофа!
– Что тут скажешь? Сегодня вечером ты весел.
Улыбка сходит с его лица, когда я делаю шаг назад.
– Значит, чтобы обнаружить тебя здесь, мне всего лишь нужно было дать тебе свой адрес? Наверное, следовало сделать это в первый день знакомства.
– Чтобы ты мог переехать меня на своей машине?
Я тихо подхожу ближе, пока мы не встречаемся под фонарем. Сегодня я смотрела на Джоша больше восьми часов, но вне офиса он выглядит совершенно по-новому и как-то непривычно.
Волосы у него блестящие и влажные, на скулах горит румянец. На нем застиранная синяя хлопковая футболка, наверное, она мягче, чем пеленки для младенца, и, вероятно, прохладный воздух пощипывает его голые руки. Эти старые джинсы любят его тело, и пуговица подмигивает мне, как римская монета. Шнурки на кроссовках завязаны слабо. Смотреть на него – абсолютное удовольствие.
– Свидание прошло не слишком удачно, – догадывается он.
К его чести, он не усмехается. Темно-синие глаза глядят на меня терпеливо. Он позволяет мне просто стоять и думать о своем. Как мне выпутаться из этой ситуации? Меня снова начинает охватывать смущение, шутливое настроение растворяется и исчезает.
– Оно прошло нормально. – Я смотрю на часы.
– Но не великолепно, если ты оказалась у моего дома. Или ты здесь для того, чтобы сообщить мне хорошие новости?
– О, заткнись! Я хотела… Я не знаю. Посмотреть, где ты живешь. Как я могла удержаться? Я рассчитывала когда-нибудь подложить дохлую рыбу в твой почтовый ящик. Ты видел, где я живу. Это нечестно и дает тебе преимущество.
Его не сбить с темы.
– Ты поцеловала его, как мы договаривались?
Я смотрю на фонарь:
– Да.
– И?..
Пока я медлю в нерешительности, он кладет руки на бедра и смотрит вдоль улицы, очевидно исчерпав все свои ресурсы.
– Само свидание прошло нормально, – начинаю я, но он подступает ближе и берет в ладони мое лицо. От напряжения между нами искрит, как от статического электричества.
– Нормально. Нормально, отлично и мило. Тебе нужно больше, чем нормально. Скажи мне правду.
– Нормально – это именно то, что мне нужно. Мне нужно нечто нормальное и легкое. – Я вижу в его глазах разочарование.
– Тебе не это нужно. Поверь.
Я пытаюсь отвернуться, но он не дает. Чувствую, как его большой палец скользит по моей щеке. Пробую оттолкнуть наглеца, но в конце концов притягиваю к себе, зажав в кулаки его футболку.
– Тебе его не хватит.
– Не понимаю, что я здесь делаю.
– Ты понимаешь. – Он целует меня в щеку, и я приподнимаюсь на цыпочки, вся дрожа. – Ты здесь, чтобы сказать мне правду. Когда перестанешь быть маленькой лгуньей.
Разумеется, он прав. Он всегда прав.
– Никто не целовал меня, как ты.
Читать бесплатно другие книги:
