Трэш. #Путь к осознанности Хара Дмитрий

Глава 76. Многоточие

Олег вошел в почту и увидел там письмо от Софи:

— Привет…

Как бы хотелось весь текст так и написать — многоточиями…

Пошли уже не знаю какие сутки, когда я не могу найти себе места… И, если оставить это как есть, недосказанным, нерешенным, то все вернется на круги своя — мое состояние год назад: потерянная, запутавшаяся, обманывающая себя и всех, старающаяся быть хорошей и правильной, делающая то, что ждут. Не знаю, как смогла это допустить… Страх. Переживания.

Не выходит из головы разговор про любовь. Я все пыталась понять, что же со мной происходит. Почему эти слова больше сами не вырываются наружу. Знаешь, а ведь я и вправду, наверно, не умею это испытывать. Я умею влюбляться. А вот дальше… Что-то с этим происходит. Я могу сказать, что люблю, — Теду. И то стала за собой наблюдать, что я люблю при соблюдении многих условий: если он ведет себя, как хочу я, если все делает правильно (с моей колокольни). Я, конечно, его люблю и когда он балуется, но злюсь и срываюсь, да и он — это совсем другое…

Так, все это лирика… Надо о конкретном. Просто, видимо, привычка боязни конфронтации осталась, хоть ты и считаешь, что я тебе все «в лоб» говорю… Наверное, так было бы лучше. Да и конфронтации с тобой я не боюсь, знаю, что ты самый адекватный на свете человек.

Боже, как же все это сложно!

Хотя ты, наверно, и сам все прекрасно понимаешь, но мне нужно это сказать.

Олег, я не хочу отношений.

Вообще пока никаких. Я бежала от отношений с Жаном, чтобы разобраться в себе, и прибежала в отношения с тобой, так и не достигнув цели. И опять — я не я. Стараюсь теперь для тебя. Быть хорошей и правильной. Хотя с тобой это, наверно, хуже получается, ведь теперь я немного о себе узнала и пытаюсь выпустить себя из клетки, но опять не могу. Ведь отношения. И нужно стараться. А не стараться совсем по-свински будет. И я так не хочу. Ты мне очень дорог, и хочется видеть тебя счастливым и радовать хоть как-то. Хоть изредка у меня это получается. Ты самый сказочный мужчина на свете. Мечта, а не мужчина. Но я не хочу сейчас.

Кстати, «добил» меня Станислав… Поздравлял с Восьмым марта и написал, как ты с радостью обо мне говоришь… Почувствовала себя скотиной. Я тут не знаю, как тебе сказать, что больше так не могу, а ты там рассказываешь, какая я хорошая и как со мной хорошо…

Видимо… Со мной хорошо дозированно… Потом это превращается непонятно во что.

Олежа, родной. Надеюсь, ты меня поймешь и простишь. Я не знаю, что с этим делать и как быть дальше — уж тем более…

Тут еще и финансовый момент накладывается, который мне вообще весь мозг изъел… Не умею я так. Понимаю, что сейчас беременность, и все такое… Но мне невыносимо тяжело оттого, что приходится сидеть у тебя на шее, да и ты не обязан…

В общем… Как бы ты ни решил, большое тебе спасибо за все. За любовь, которой мне никто и никогда столько не дарил, за то, что вытащил меня из собственного болота, за все те счастливые минуты и часы. Прости за всю боль, которую сумела тебе причинить.

Если надо — уеду в Москву.

Вчера был один из самых ужасных дней. Как ты говорил: «Хоть кожу на себе рви». Хотелось кричать на весь белый свет. Вечером вышла в магазин, он оказался закрыт. Решила пройтись, чуть-чуть остыть. Дождь. Улица Ленина, и слезы на глазах. В общем, легче не стало. Потом Катька привезла вина, немного со мной побыла и умчалась на встречу. Вино в одно лицо, стихи Армена, раздирающие душу, и желание сорвать с себя шкуру… В общем, какая-то не очень веселая картина была. А утром еще и сообщение от Стаса…

В общем, думала — напишу, легче будет. Нет. Пока не легче. Знаю одно. В глаза все это сказать не смогла бы — силенок не хватило бы… Но и не говорить сил уже нет.

Обнимаю тебя.

Трэш.

— Предчувствие — великая вещь. Я так и знал, что что-то произойдет в моих отношениях с Софи, пока я здесь. Что ж, я дал ей время побыть наедине с собой, подумать и высказаться, не боясь моей реакции. Она написала, что не хочет никаких отношений.

После этого пошел на цигун. Руки не слушались, и периодически перехватывало горло от желания заплакать.

Благодаря тому же цигуну (дыхание и прочее) удалось рассеять энергию негатива… Точнее, негатива нет. Есть просто энергия.

Сейчас как раз разучиваю одну из форм цигуна — «птицу», она очень хорошо показывает механизм работы с любой ситуацией: ныряешь в нее, напитываешься ее энергией и с ее помощью раздвигаешь стены (или взлетаешь над ней).

Олег пошел прогуляться в сад и дошел до большой статуи Будды у пруда. Он остановился перед ней, сделал жест намастэ и задал вопрос: «Что мне делать, чтобы поступить мудро в этой ситуации?» Тишина. Ответа не было. Вдруг на плечо Будды села небольшая птичка, которая поклевала что-то у него на плече, а потом полетела в сторону круглого зала.

Олег начал писать ответ Софи, в черновике:

— Если ты думаешь, что после твоего письма я перестану говорить о тебе с восторгом, то ты ошибаешься. Я вообще не знаю, что ты можешь сделать, чтобы я изменил свое отношение к тебе… Пока не знаю. Надеюсь, ты не воспримешь это как вызов… Хотя…

Софи, родная моя. Как ни крути, а все равно уже родная, так как у нас с тобой уже есть что-то большее, чем просто воспоминания.

Но даже это не повод, чтобы связывать тебя обязательствами и ломать твою жизнь и твою волю.

У меня нет поводов злиться на тебя. Я уважаю свободу твоих мыслей и чувств. Свободу твоего выбора.

Уважь и ты мою. Ты не можешь запретить мне любить тебя и делать что-то для тебя. Это мой выбор.

Это не значит, что я буду страдать и мучиться всю жизнь. Конечно, мне хочется слышать слова любви, видеть радость в глазах при встрече, чувствовать, что меня хотят, что мне дарят ласку и нежность… Я всегда буду подсознательно искать этого и надеюсь, что где-то найду, пусть даже для этого потребуется встретить еще десятки женщин.

Мне не нужно многого, чтобы моя душа ликовала от счастья: тепло и нежность. Да, в последнее время этого было очень мало от тебя, а так как никого, кроме тебя, у меня давно уже не было, то не было вообще…

Я постепенно начал к этому привыкать и, наверное, уехал сюда, чтобы вообще научиться не обусловливать себя этим.

Накачиваю свои «центры» энергией и, наверное, снова скоро стану «сверхчеловеком», а может, научусь «мудрости пустых центров», как говорит Илья, не знаю…

Мне легко тебе писать, потому что теперь ты выговорилась. Гораздо сложнее было видеть тебя напряженной и не понимать, что происходит. Ты сказала правду (по крайней мере, на тот момент, а они у тебя меняются частенько), и от нее можно отталкиваться. Нельзя ничего строить на лжи, я это понял давно. И ты помогла мне это понять.

Я хочу тебе сказать, наверное, в тысячный раз, что благодарен тебе за все. Точку самого яркого Дня в своей жизни я пока поставил на той крыше в Йошке.

Знаешь, я, наверное, все-таки понял, что такое любовь.

Я люблю тебя и поэтому принимаю тебя такой, какая ты есть. Любовь не кредит, и ты ничего не должна отдавать. Я хочу, чтобы ты была счастлива и удовлетворена. Если ты хочешь секса с другими мужчинами, хочешь влюбляться — я хочу видеть тебя влюбленной и удовлетворенной.

Я продолжу помогать тебе, пока у меня есть такая возможность. Надеюсь, она будет у меня и впредь. И ты ничем не обязана мне за это. Вся моя финансовая поддержка не стоит даже одного твоего поцелуя.

Если не хочешь видеть меня, без проблем. Хочешь уехать куда-то? Без проблем. Деньги буду переводить тебе на карту.

Ты свободна. У тебя нет со мной отношений и обязательств по отношению ко мне. Никаких.

Я хотел быть любимым, а оказалось, что нужно просто быть сильным. И я благодарен тебе за этот опыт.

Глава 77. Чикон

К обеду приехал Назар. Олег был очень рад видеть его улыбающиеся и радостные глаза. Назар приехал не из Питера. Он вернулся из джунглей, где три дня жил на дереве и катался на зиплайнах по джунглям в рамках программы «Gibbon Experience» («Опыт гиббона»). Назар был в полном восторге от программы.

Отведав супчик дня, он сказал Олегу:

— Сегодня вечером предлагаю сходить на рынок, купить зелени. Есть это невозможно.

— Договорились.

Чуть позже к ним присоединился еще один участник — Альберт. Альберт приехал из Норвегии. При этом он бегло говорил по-русски, свободно — на английском и, конечно, норвежском.

Альберт был высоким и крепким парнем с сильными руками и немного детским лицом: очень улыбчивым, можно было даже сказать «милым», а длинные волосы придавали его внешности еще большую мягкость. Он также оказался приятным собеседником. Выяснилось, что в России он никогда не был. У него была русская мама, которая иммигрировала в Норвегию и вышла там замуж за норвежца. Альберт много лет практиковал йогу, был вегетарианцем, ездил на тантрические практики в Индию. В Норвегии он работал массажистом и продавцом в цветочном магазине.

Марта с Камилем были тоже вегетарианцами и занимались йогой. Очень улыбчивые и приятные. Олег еще никогда не был в компании с таким большим количеством «шизотериков» на один квадратный метр. Сначала его напрягала эта ситуация. Он не понимал, как себя вести и о чем с ними говорить. Им неинтересны были ни бизнес, ни социальный статус собеседников, ни обычные путешествия. Вместе с тем назвать их нищебродами не поворачивался язык. Проживание в ретрит-центре стоило недешево, а они приехали из Тайланда, а после Камбоджи собирались еще ехать на месяц во Вьетнам. То есть и время, и деньги для них не проблема. Они у Алара были уже второй раз. Единственной зацепкой для общения было то, что Камиль, как выяснилось, читал «Две Буквы» и знал от Станислава, что автор книги собирается в этом году в «Чикон».

— Камиль, а расскажи про церемонию «Эрнумаско», — попросил Олег у Камиля.

Камиль переглянулся с Мартой и улыбнулся:

— Бесполезно рассказывать.

— В смысле? Что ты получил от нее?

— А это вообще не важно. У тебя будет свой опыт, и получишь то, что получишь.

— Как все загадочно.

Олега слегка раздражала эта таинственность. Неужели нельзя просто рассказать: было то-то, почувствовал то-то. И все! А то начинаются эти вокруг да около: «Ты все равно не поймешь, пока не поучаствуешь».

— Одно могу тебе посоветовать: лучше откажись пока от мяса, по крайней мере до церемонии, а то может быть плохо. Во время церемонии оно превращается в яд для тела.

— Принял! Благодарю.

Олег переключил взгляд на Назара.

— Побольше травы сегодня берем.

Откуда ни возьмись рядом с ними оказался Алар. Ни слова не говоря он подошел вплотную к Олегу, а затем, обняв кистью одной руки его затылок, пальцем второй помазал чем-то под носом Олега.

Олега почувствовал запах, похожий на запах вьетнамского бальзама «Звездочка», но только еще более резкий и более приятный.

Алар исчез, не говоря ни слова.

Олег посмотрел на ребят, но они продолжали стоять как ни в чем не бывало, словно ничего и не видели.

Начались занятия цигун. Впервые они начали приносить Олегу первые плоды телесного удовлетворения. Все давалось легче и делалось приятнее. Во время одного из движений разминки Алар пояснил, что при помощи этого упражнения происходит соединение энергий света и тьмы, возникновение баланса между ними и создание серединного пути. Олега вдруг осенило, что это применимо и к отношениям. В паре, если качать только светлую энергию, не замечая темной, она будет приходить откуда-то еще.

Вечером Олег с Назаром узнали у Стаса, где находится рынок, и пошли туда прогуляться пешком.

Олегу надо было кому-то выговориться, а Назар как нельзя лучше подходил для этого: он легко относился к женщинам, был разведен, воспитывал сына от первого брака и знал, чего хотят женщины, благодаря куче пройденных тренингов и большому жизненному опыту.

— Ну и нормуль, чувачок! — говорил он Олегу, когда тот поделился с ним краткой историей их отношений с Софи и ее желанием прекратить отношения. — Отпусти ее. Пусть побудет там сама с собой, в своих мыслях. Ты свое дело сделал. Получай дочку и радуйся жизни.

— Блин, но я-то хочу быть с ней вместе! Она самая лучшая женщина из всех, кого я встречал. И я не могу понять, почему вдруг все стало так плохо.

— Да потому что ты слишком старался, чтобы было хорошо.

— В смысле?

— Не надо стараться. Создаешь избыточный потенциал, а потом происходит взрыв, и все пространство наполняется совсем другой энергией.

— Как-то сложно очень.

— Тогда скажу проще: занимайся своими делами спокойно и отстань от нее. Если вернется — значит, твоя. Не вернется — значит, не твоя.

— Слишком просто у тебя все, Назар. А как же чувства?

— Ну, как-то потерпеть надо какое-то время. Пройдет.

— А ты сам-то счастлив, живя такой жизнью, Назар?

— Знаешь, чувачок, я, когда подыхал в больнице от туберкулеза, дал себе слово, что если выкарабкаюсь — буду самым счастливым человеком, независимо ни от кого и ни от чего. Похоже, сработало.

Назар улыбнулся самой широчайшей из своих улыбок.

Они шли по улочкам поселка, вызывая явный интерес со стороны кхмеров. Поселок был довольно крупным, но иностранцам здесь делать было нечего: ни памятников, ни океана. Олег обратил внимание, что почти все местные улыбались, если встречались с ними глазами. Олег начал иногда улыбаться в ответ тем, кто ему понравится. Привыкший ходить с серьезным выражением лица на переговоры и в суды, и вообще «серьезный мужчина», он не понимал, чему можно улыбаться, если не смешно.

Рынок представлял собой двор, заставленный прилавками, тележками, тазиками и просто ковриками, с сидящими на них продавцами, продающими в основном фрукты и зелень. Курица и рыба были редкостью в данных местах, не говоря уж о мясе. Улыбающиеся и галдящие кхмеры вели себя не как турки, не предлагали наперебой свои товары, а просто улыбались, сидя за прилавками, утопающими в шапках зелени. Олег никогда не видел такого разнообразия зелени. Он даже не думал, что такое можно в принципе есть. Он привык к тому, как выглядят петрушка, укроп, кинза, сельдерей, лук зеленый, а из экзотики — розмарин да тимьян. Здесь же буйствовало разнообразие. Было ощущение, что кто-то скосил их огород в Велье, и все, что там было, включая репейник, подорожник, мелкие кустарники, а еще болотную осоку и кувшинки, привезли на местный рынок.

Назар отрывал и пробовал. Кивал и набирал. Они набрали целую сумку непонятно чего и пошли в сторону дома.

Нашли они «Чикон» не скоро. Им пришлось порядком покрутиться, прежде чем они обнаружили свой поворот. Назару нравилось общаться, рассказывать о своих приключениях и выводах, и Олег пользовался его открытостью, задавая интересующие его вопросы.

Вернувшись в центр, они нашли большую стеклянную миску, и Назар начал делать салат, нарезая и смешивая этот экзотический гербарий, периодически пробуя его на вкус. Засыпав все мелко нарезанным чесноком, полив соком лимона, он поставил на стол этот шедевр вегетарианской кулинарии.

— А соль?

— А ты так попробуй сначала.

Олег положил себе на тарелку несколько ложек салата и попробовал. Вкус был очень необычным. Болотистые нотки исходили от каких-то мясистых стеблей, что не очень нравилось Олегу. Он посолил свой салат, добавил туда растительного масла и удовлетворенно начал жевать салат «кхмерский», как он его уже окрестил.

— А ты, Назар, мяса не ешь? — решил спросить он у друга.

— А чего там есть-то? Нет там энергии. Мясо очень тяжелая для переваривания пища. И не только мясо. Вся вареная, жареная пища. Она мертвая. Энзимы, необходимые для переваривания пищи, погибают при термической обработке. Для того чтобы ее переварить — нужно потратить много энергии, и организму выработать много своих энзимов, а в свежих растениях есть и энергия, и энзимы, которые ее переваривают, поэтому она проще усваивается и дает энергию.

— Звучит убедительно.

К трапезе присоединились Камиль с Мартой. Они с радостью «вписались» в идею Назара делать такие салаты постоянно.

Вечером Олег, перечитав черновик письма Софи, решил написать ей другое:

— Знаешь, наверное, так будет и вправду лучше. Лучше не говорить о каких-либо отношениях, чем обманывать. Мне действительно катастрофически не хватало ни добрых слов, ни ласки, ни нежных объятий, и, по факту, я и так ощущал, что их нет.

Я не делал ничего из того, что напрягало тебя: перестал появляться слишком часто, писать, перестал требовать от тебя внимания, секса, ревновать… Я вообще, наверное, перестал существовать для тебя как мужчина, которого хочется любить.

Ты свободна. У нас нет отношений. Точнее, не так, ты можешь считать, что у тебя со мной их нет. Мое отношение к тебе не должно обусловливать тебя.

Если захочешь просто обнять, просто что-то сделать приятное для меня — делай. А нет — не надо. Не хочу фальши и лжи.

Пусть это будет нулевая отметка.

И ты мне ничего не должна. Я просто чувак, который помогает тебе жить в Питере. Ты ему ничем не обязана. У всех ведь свои причуды, а у меня вот такая.

Написав это письмо, Олег тоже не стал его отправлять ей. Он чувствовал, что каждый день в нем что-то меняется. То, что было его правдой вчера, сегодня не имеет к нему никакого отношения, а что будет завтра, вообще неизвестно, да и церемония впереди.

Утренняя медитация начала приносить ответ на риторический вопрос Алара о том, кто же все-таки «король в его королевстве». Точнее, он вдруг начал осознавать, почему место на троне не должно принадлежать уму.

Он написал у себя в заметках:

Почему нельзя искать ответа о своей жизни у ума?

Тогда ответь на вопрос: почему ум не стоит на страже тела, позволяя ему разрушать себя вредной пищей, алкоголем, наркотиками, негативными эмоциями? Почему ум не делает человека счастливым?

Представь себе свою личность в виде королевства. Мощного, развитого и сильного, в котором правит мудрый король, заботящийся о процветании своего государства.

Что такое ум в твоем теле? Это «Интернет» в королевстве. А еще точнее, поисковая система. Ты можешь ввести любой вопрос и получишь бесконечное множество вариантов ответов.

А теперь представь себе короля, который решает задачи государственной важности, введя запрос в поисковую систему, например: «Как улучшить экономику страны?»

Несомненно, ответ будет найден! Но можно ли опираться на него?

Ум — это аналог хранилища информации с поисковой системой. В нем есть огромное количество вариантов ответа на любой вопрос. И это является самой большой ловушкой, потому что он может опираться только на старые знания и старый опыт.

Нельзя Интернету позволять управлять государством!

Его можно использовать на полную катушку, когда решение уже принято. Или просто для поиска информации, но решение должен принимать не он.

А кто? Кто же должен принимать решение и как? Есть избитые фразы: «выбирай сердцем», «решай сердцем» и прочие, но как это происходит технически? На этот вопрос Олег не мог пока ответить. И письмо Софи тоже не хотел отправлять, понимая, что оно как раз написано «из ума». И все его гневные письма ей, все его реакции — тоже из ума, из базы, которую он годами загружал, а теперь не знал, как от нее избавиться. Нужно было как-то отформатировать его «жесткий диск».

Во время цигуна Алар несколько раз акцентировал внимание учеников, что все вокруг — это энергия. Занимаясь цигун, ты учишься управлять энергией, сначала своей, а со временем — и энергией «внешних» объектов. Но это может произойти только тогда, когда внешние объекты становятся внутренними, то есть необходимо «расширяться».

Олег все глубже погружался в новые знания и в новый опыт. Конечно, он вспоминал о Софи, и ему было неловко оттого, что он здесь, а не она, но в то же время понимал, что разобраться с собой для него является сейчас самой важной задачей.

Его тело становилось все более легким и подвижным. Он уже легко забегал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и было ощущение, что смог бы забежать хоть на двадцатый этаж. Он еще не совсем понимал, что же такое энергия, но то, что она прибавлялась в теле, он чувствовал каждой клеточкой.

Когда кхмерские женщины принесли обед, Олег взял свой «пакетик» супа на мясном бульоне, вылил его в свою тарелку и вдруг понял, что ему отвратителен запах, который исходил из тарелки. «Может, мясо испорчено?» Олег принюхался. Нет. Мясо обычное. И запах тот же, что и обычно. Просто он стал неприятен. Словно само тело говорило: «Я не хочу этого». Раньше Олег съел бы свою порцию потому, что в его «поисковой системе», в его внутреннем «Яндексе» была запись: «Нужно все доедать», «Нельзя оставлять пищу на тарелке». Олег отследил эти мысли. Он понял, что это как раз тот самый случай, когда ум пытается взять на себя функции управления. «Ну уж нет! Уважаемый ум! Запиши, пожалуйста, новую инструкцию: если тело не хочет — ты не настаиваешь».

— Назар, как там салатик наш? Помочь порезать?

— Да, давай! Что, супчик не полез?

— Да что-то сегодня не идет.

После салата Олег обнаружил, что вечерний цигун пошел еще легче. А еще он обратил внимание, что стал острее чувствовать запахи.

Следующий день был последним до дня, когда должна была состояться церемония.

После медитации Алар спросил, кто будет участвовать в церемонии, и собрал их за столом.

— Постарайтесь сегодня и завтра ничего не читать, не лезть в Интернет и побудьте максимально в молчании. Не употребляйте в пищу мяса, острых приправ и чеснока. Не занимайтесь сексом и не мастурбируйте. А завтра вообще воздержитесь от приема пищи. Только вода. Вечером будет церемония. Размышляйте над тем, что вы хотите узнать или прожить. Для церемонии приготовьте белую одежду.

Олег решил, что позвонит Софи уже после церемонии. Он старательно занимался цигуном, не пропуская ни одного занятия, следил за дыханием и за своими мыслями.

«Какой же у меня запрос?» — думал он.

Он проконсультировался с ребятами на предмет того, какие вопросы лучше задавать или не задавать.

— Чем глобальнее вопрос, чем важнее он, тем больше энергии тебе придет на его решение. Не надо задавать вопросов типа: «Как заработать бабла?» Дух этого не любит. Может сыграть с тобой злую шутку, — ответил ему Камиль.

— Какой дух?

— Дух церемонии. Может, ты его увидишь, если повезет.

Олег возвращался к своему запросу постоянно. Он приходил к нему во время медитации, во время цигуна, во время прогулки.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Глава 78. Эрнумаско

День церемонии начался, как обычно, с медитации. Во время медитации Олегу пришли два вопроса: «Как устроен Мир?» и «Для чего я пришел на эту Землю?»

Утренний цигун был не совсем обычным. Алар решил провести его в круглом зале.

На белом мраморном полу, в лучах восходящего солнца все выглядело торжественно и красиво. Некоторые практики были посвящены благодарности: стихиям, сторонам света, старым мастерам, всему живому. Алар все больше превращался из мастера цигуна в шамана.

После занятий они дочиста подмели и вымыли мраморный пол в круглом зале, затем принесли туда предметы, необходимые для церемонии: два огромных гонга, привезенных из Тибета, набор «поющих чаш», барабан, специальные коврики-лежаки с подголовниками.

Лежаков было больше, чем учеников в центре. Как выяснилось, некоторые люди, в основном друзья Алара, приедут специально только на церемонию.

Олег волновался. Он знал, что предстоит пить отвар каких-то трав и что после него обязательно идет чистка организма.

— А можно не блевать? — на всякий случай решил уточнить Олег у Камиля.

— Рвота является частью церемонии. Без нее никак, — ответил Камиль, улыбаясь.

Возле каждого лежака была поставлена специальная алюминиевая чаша для рвоты.

К обеду начали подтягиваться новые участники церемонии. Знакомясь с каждым вновь прибывшим участником, Олег все более успокаивался по поводу предстоящей церемонии. Приезжали не какие-то деклассированные элементы, а очень интересные и социально устроенные люди. Архитектор из Калифорнии, врач из Парижа, крупный бизнесмен из Германии, известный фотограф и путешественник… Все были очень доброжелательными и, Олег даже не мог понять, почему это слово постоянно лезет ему на язык, «любящими».

Один из старых друзей Алара поразил его больше всех. Олег даже не спрашивал, чем он занимается. Это был француз лет пятидесяти, волосы его были убраны в хвост, как у Алара. Он был одет в свободную одежду и ничем не выделялся, кроме одного — своих глаз. Олег видел в этих глазах столько любви и радости ко всему миру, ко всему, к чему он прикасался и на что смотрел. Легкие морщинки в уголках глаз говорили о том, что он улыбается всегда.

Олег смотрел на него и пытался понять, в чем же секрет? Как надо жить, чтобы находиться в таком состоянии?

Этот вопрос он тоже решил оставить для церемонии.

Приехала и русская девушка по имени Настя. Она жила в Тайланде, вела там йогу и приехала специально помочь Алару в проведении церемонии.

Внезапно Олега потянуло на второй этаж их домика, к тому самому странному инструменту, который он приметил. Он сел на подушечку, взял в руки специальные палочки и начал играть на нем. Через пару минут мелодия приобрела четкий рисунок, который он повторял снова и снова. Он не знал, что это за мелодия и откуда он ее знает, но, играя ее, он почему-то заплакал.

Стемнело.

Гости направились в круглый зал. Все были в белых одеждах, в том числе Алар. Алар занял место в дальней от входа части зала. Рядом с ним присели помощница Настя и его шестилетний сын.

Олег занял лежак правее от Алара. Слева от него разместился Стас, а справа — Назар.

Зажгли свечи.

Алар начал подготовку. Он окуривал благовониями пространство, о чем-то шептался с духами, что-то бормотал под нос и даже внешне преобразился. Изменились его голос и повадки. Олег пытался понять, не подменили ли им мастера. По всем внешним признакам — как будто подменили. Называть этого человека Аларом Олег не мог даже про себя. Он решил называть его просто Шаманом.

Шаман принес сосуд с какой-то темной субстанцией, напоминающей по виду и консистенции скорее нефть, чем отвар трав.

Каждый из участников по очереди подходил к Шаману, садился перед ним на колени. Шаман брал в руки чашу, окуривал ее дымом какой-то странной сигары с едким запахом, затем наливал в чашу отвар и передавал гостю. Гость выпивал из чаши, ставил ее на пол перед Шаманом, кланялся, вставал и уходил. Все, кто уходили, садились так же по кругу и закрывали глаза.

Вот дошла и его очередь. Олег подошел к Шаману, сел на колени, поклонился ему, выпил из чаши отвар, снова поклонился и сел на свое место. Во рту остался привкус горечи. Вкус действительно был тошнотворным, и Олега чуть не стошнило сразу, но он сдержался.

— Что теперь делать-то? — спросил он шепотом у Стаса.

— Просто дыши. И держи три внимания — на теле, на дыхании и на своем запросе.

Олег сидел с закрытыми глазами. Прошло уже минут двадцать, но ничего не происходило.

Шаман зажег еще что-то, ударил в гонг, пробежался палочкой по поющим чашам и запел.

Олег никогда не слышал у Алара такого голоса и не слышал таких странных слов. По голосу было невозможно определить, кто это поет: мужчина или женщина, а может, бабушка, или дедушка, или ребенок. Это был даже не кхмерский, а какой-то другой язык.

После первой песни кого-то вырвало, потом еще кого-то. Шаман продолжал петь. Было ощущение, что его голос словно выуживает рвоту из живота Олега. Олег не хотел, чтобы его рвало. Он держался и думал, может, рассосется.

В Камбодже шел сезон свадеб. Со всех сторон поселка доносились звуки музыки и песен на все мотивы, ритмы и тона.

Олег снова закрыл глаза… И тут же снова открыл. Он испугался того, что увидел с закрытыми глазами. У него было ощущение, что он не закрыл их, а, наоборот, открыл. Словно бы он вошел в какое-то внутреннее пространство.

В ответ на его сомнения раздалась очередная песня Шамана. Олег вдруг понял, что она говорит ему: «Закрой глаза и дыши. Я жду тебя».

Он снова закрыл глаза.

То, что он увидел, невозможно было передать никакими словами. Это был цветок удивительной красоты. Он двигался и вертелся в собственном танце, глядя миллионами глаз и открывая миллионы ртов. По форме каждый лепесток напоминал язычок пламени черного цвета с тончайшими рисунками по краям всех цветов радуги. Он ни на секунду не останавливался в своем движении и тянул рты-языки, напоминающие змеиные, только более острые. При этом Олег понял, что ему абсолютно не страшно. Было ощущение предвкушения чего-то важного, а также приглашения его как долгожданного гостя. Он смотрел на этот цветок в восхищении, любовался, как тот играл и пульсировал. То и дело цветок издавал звуки музыки, которые звучали, отражаясь как эхо от его лепестков.

Комок тошноты все ближе и ближе подкатывался к горлу. Как только Олег решался на рвоту — цветок становился ярче, а музыка громче. Как только он запирал в себе это желание — цветок тускнел. Он словно играл с ним.