Золото Хравна Пастернак Мария
— Погоди! — покачал головою Стюрмир. — Если это родич мой и кузен Стурла Купец, то с его смертью мне навсегда придется забыть о золоте Хравна.
— Что до меня, так было бы лучше, — пробормотал Дидрик Боров.
Весельчак хмыкнул.
— Перебить бы их всех и оставить там до весны. Пусть потом местные бонды разбираются, кто кого и почему.
— Их там всего-то трое, — Стюрмир ткнул пальцем в направлении башни. — Девчонка, калека Стурла, который не может двигаться, и плотник с Пригорков. Чего бояться?
— Да ты сам боишься этого плотника с Пригорков, — проворчал Дидрик. — Посмотри, каков вчера приполз к нам твой дружок Тронд Тигги. Плотник да калека, как ты говоришь, одолели его, Андреса и Оттара Дауфи — а тот не слабее меня будет, на мечах так и посильней, даром что дурень. Плотник с Пригорков убил Нилуса из Гиске, заколол его прямо в сердце! Кто мог одолеть Нилуса из Гиске, Зверолова? Он же на мечах был первый!
— Вы все боитесь мальчишку-крестьянина из Эйстридалира, — со злобою произнес Стюрмир.
Они подошли уже почти к самому подножию скалы.
— Это не Стурла. Это тот самый парень, о котором ты говоришь, — сообщил Альгот.
Стюрмир снял арбалет со спины — тетива была натянута, и стрела в ложе, — снял предохранитель, исподлобья вгляделся в туман, прищурился и спустил крюк.
Торлейв все еще стоял на краю площадки, придерживаясь рукой за край скалы. Мох оттаял от тепла его ладони, стал мокрым, точно губка, и намочил край потрепанного рукава куртки.
— Сколько их? — прошептал Гамли.
— Человек восемь, — сказал Торлейв. Он чуть наклонился, отжимая намокший рукав.
— Будь посветлее, можно было бы перестрелять их всех из арбалета, — тихо произнес Гамли. В этот самый миг стрела со свистом рассекла туман, задела прядь волос Торлейва и, дрожа, со звоном впилась в дверной косяк.
— О черт! — вскрикнул Торлейв изумленно. — Кажется, они думают о том же, о чем и ты!
— В дом! — гаркнул Гамли.
Они вернулись в караулку.
— Что ж, я им отвечу! — сказал Гамли, берясь за самострел.
— Погоди! — остановил его Торлейв. — Может, поговорить с ними?
— Попробуй! — согласился Гамли. — Только давай поднимемся на башню. Так будет безопасней.
С открытой площадки взгляд парил над просыпающейся долиной. Таяли в туманной пелене белые снежные перелески и серые скалы, и море тонуло в золотистой дымке. Солнце вылезло из-за гор — над дальними их вершинами показался его сверкающий край. Туман все еще стелился меж елей внизу, полз по склону холма, но силуэты людей, поднявшихся к самому подножию скалы, были уже хорошо видны.
— Стюрмир, слышишь ли ты меня? — крикнул Торлейв.
— Высунь еще раз голову, плотник! — гулко прозвучал ответ из тумана. — Обещаю тебе, что второй раз я не промахнусь!
— Положи свой арбалет, Грош! — сказал Гамли, целясь в Стюрмира из-за плеча Торлейва. — Ибо и моя тетива натянута, и стрела в ложе. И хоть я не столь умелый стрелок, как ты, но можешь мне поверить, что с такой удобной позиции не промахнусь.
— Это еще кто? — удивился Стюрмир. Задрав голову, он рассматривал башню и людей на самом верху ее. — Сдается мне, я слышу знакомый голос. Это уж не ты ли, Гамли, сын Торда?
— Ты угадал, земляк!
— Что ты тут делаешь?
— Жду, когда вы все уберетесь отсюда.
— Я против тебя ничего не имею, Гамли! — крикнул Стюрмир.
— Это мои друзья!
— Давно?
— Давненько, — отвечал Гамли. — Уж лет двадцать набежало.
— Ты просто дурак, Гамли! Я бы даже отпустил тебя к твоей бабе, но, боюсь, ты теперь слишком много знаешь обо мне. А то, что знает Гамли с Зеленого Склона, то известно каждой собаке. Придется, Гамли, мне и тебя убить вместе с плотником.
— Смотри, Грош, не запугай меня, а то как бы палец мой не дрогнул на крючке, — посоветовал Гамли. — Ведь я нажму его со страху-то, а стрела и полетит прямо тебе в башку.
— Ладно, давай поговорим! — согласился Стюрмир.
— Что ты хочешь от нас, Стюрмир, сын Борда? — спросил Торлейв.
Солнце меж тем поднялось выше, туман постепенно рассеивался. Торлейв узнал не только Стюрмира, но и Весельчака Альгота, стоявшего рядом с ним, и Дидрика Борова — тот держался чуть поодаль. Ближе к опушке леса стояли Андрес и Халле. Все они, задрав головы, глядели на башню. Тронд Тигги также был там: он уже вытянул стрелу из колчана, но без приказа Стюрмира не решался вложить ее в лук. Общее число осаждавших было трудно определить, но в ельнике угадывалось движение, и Торлейв понимал, что внизу есть кто-то еще.
— Я хочу лишь одного, — отозвался Стюрмир. — Вы знаете чего. Думаю, толстяк Стурла знает лучше всех. Я уж столько раз задавал ему этот вопрос, а он делал вид, что ему ничего не известно. Бедняге Борову даже пришлось сломать ему ногу. Он несколько перестарался, но что поделаешь.
— Стурла не знает ни о каком золоте, Стюрмир. — Торлейв сжал кулаки. — Тебе уже следовало это усвоить.
— Ты полагаешь, я столь глуп, чтобы в это поверить?
— Я не знаю, сколь ты глуп. Но сам я столь глуп, что не хочу ничьей смерти, даже твоей. Особенно теперь, накануне Рождества. Если ты вернешь Кольбейна, заберешь своих людей и уведешь их отсюда, можешь убираться куда угодно. Ни я, ни Стурла не станем тебя преследовать.
— Как бы не так, — рассмеялся Стюрмир. — В Эйстридалире и Трёнделаге все государевы люди вот уже вторую неделю только тем и заняты, что ищут убийцу Нилуса из Гиске. А преступник — здесь, и как ни в чем не бывало грозит мне судом и плахой! Нет, плотник с Пригорков, в нашем с тобою деле никакого полюбовного соглашения быть не может. Если Стурла добровольно скажет мне, где золото, я еще подумаю: может, и оставлю вас в живых. Это все, что я могу вам обещать.
— Ты безумен, Стюрмир! — сказал Торлейв.
— Мне это многие говорили!
— Лучше бы тебе было их послушать! — гаркнул Гамли.
— Лучше бы тебе, Гамли с Зеленого Склона, было сидеть у юбки своей Ланглив!
— Что это у вас там происходит? — раздался снизу голос Стурлы. Услышав крики, он проснулся и, тяжело опираясь на костыль, выглянул из караулки в нижнюю часть башни.
— У нас тут переговоры, понимаешь, — сказал Гамли и презрительно сплюнул с башни вниз.
— Что ж, я не прочь принять участие в беседе, если речи ведут мужи достойные.
— Какие тут еще «мужи достойные»! — громко произнес Гамли. — Так, сплошной сброд!
Стурла вышел на крыльцо и встал в дверях караульной избы, подбоченясь и спокойно глядя на Стюрмира.
— A-а, здравствуй, родич, это ты? — голос его был хрипловат, но звучал почти приветливо.
— Да, я! — Стюрмир глядел на Стурлу со своей обычной сладчайшей улыбкой. — Что скажешь, родич?
— Не стану уверять, что я рад видеть тебя, родич, — Стурла поднял бровь.
— Жаль, жаль, — развел руками Стюрмир. — А я вот рад тебе! Может, спустишься сюда, родич? Неудобно разговаривать, когда ты так высоко.
— Я бы спустился, родич, — Стурла усмехнулся в бороду. — Но тут, как на беду, сломана лестница. А у меня, как ты знаешь, что-то с ногой.
Дидрик Боров гоготнул, и Альгот Весельчак, стоявший рядом со Стюрмиром, криво ухмыльнулся и кивнул головой в знак одобрения.
— Да, ты умеешь вести речи, Стурла, сын Сёльви, как пристало воину, — Стюрмир улыбался во весь рот. — Но что ты скажешь на это?
Он обернулся и сделал какой-то знак Андресу. Тот кивнул и ушел в ельник, но вскоре вернулся. Рядом с ним шел Дауфи и еще двое незнакомых Торлейву людей. На веревке за собою они вели измученного, оборванного человека со склоненной головой — было видно, что тот с трудом переставляет ноги. Халле дернул за веревку. Пленник тяжело рухнул на колени и, подняв голову, посмотрел вверх из-под рыжей челки. Короткая борода его была грязна и всклокочена, левый глаз заплыл лиловым синяком. Торлейв замер, сжав кулаки. То был Кольбейн.
Глава 20
Голос отца и крики снаружи разбудили Вильгельмину.
«Стурла жив, Стурла здесь!» — было первое, что она подумала, еще не успев открыть глаза.
Огонь в очаге погас, дверь в сени была распахнута, и оттуда летел, наполняя комнату, морозный холод и доносился могучий охрипший голос Стурлы.
Вильгельмина быстро натянула расшнурованные пьексы, шаркая ими, вышла на крыльцо и выглянула из-под отцова локтя. Она увидела людей на склоне, Стюрмира, Весельчака Альгота и всю компанию. Кольбейна она тоже увидела и тихо ахнула за спиною Стурлы.
— Кольбейн, ты жив! — сказал Стурла, голос его дрогнул. — Сам видишь! — отвечал Кольбейн, пытаясь улыбнуться.
— Ну что, Стурла? — спросил Стюрмир. Он стоял, широко расставив ноги. — Что скажешь ты на это?
— Оставь его, Стюрмир! — глухо проговорил Стурла. — Зачем он тебе?
— Подумай, — рассмеялся Стюрмир. — Тебе ведь нельзя отказать в сообразительности, родич. Скажи мне, где золото Хравна. После того как я найду его — так и быть, отпущу твоего секретаря. Но не вздумай обмануть меня, родич! Мои люди будут стеречь вас, пока золото не окажется у меня.
— Нет никакого золота Хравна, Стюрмир! — сверкнул глазами Стурла. — Возможно, оно было когда-то, но мне неведомо, что сделал с ним Орм Лодмунд.
— Было золото! — сварливо возразил Стюрмир. — Многие видели его. Да я и сам видел ту книгу в золотой оправе, у тебя на хуторе. Разве она не часть сокровищ Хравна? Вопрос в том, где все остальное.
— Говорю же, нет ничего! — Стурла начал терять самообладание.
— Ладно, — ухмыльнулся Стюрмир. — Я дам тебе еще немного времени подумать. До полудня. До того момента, как солнце поднимется над этой скалою, Кольбейн, ты будешь жив. А потом я убью тебя. После этого мы возьмем башню штурмом, и тогда, Стурла, ты все же скажешь мне, где золото.
— Неужели ты думаешь, что я не сказал бы тебе об этом раньше, если бы знал! — хрипло вскричал Стурла. — Не сказал бы ради его жизни или ради своей? Хочешь, возьми всё, что я имею, — мой дом и корабли, мои деньги и усадьбу, но отпусти Кольбейна!
— Ты скажешь ради нее! — Стюрмир указал пальцем за спину Стурлы, туда, где виднелась светлая макушка Вильгельмины. — Ради нее ты скажешь мне все.
— А если я пристрелю тебя прямо сейчас, не дожидаясь полудня? — крикнул Гамли, целясь с башни в голову Стюрмира.
— Ты убьешь меня, Гамли, сын Торда, если не промахнешься, — широко улыбнулся Стюрмир. — Но ты еще не успеешь перезарядить свой самострел, как Андрес отправит Кольбейна к праотцам. До встречи. Вернусь к полудню за ответом. И не вздумайте бежать. Мои люди наблюдают за вами.
Он сделал знак своим людям, и те скрылись в ельнике.
— Помни, родич: до полудня! — крикнул Стюрмир.
Торлейв и Гамли спустились со смотровой площадки. Изба выстыла. Торлейв вновь принялся разводить огонь. Гамли стоял, теребя свою короткую бороду. Стурла тяжело опустился на скамью и стукнул по ней могучим кулаком. Ему нелегко было совладать с собой. Некоторое время он молчал, не произнося ни слова, только дышал свирепо, точно дикий бык. Вильгельмина подождала немного, покуда Стурла успокоится. Наконец он вздохнул и прикрыл лицо ладонью. Тогда она села рядом и взяла его руку в свою. Стурла обнял ее и покачал головой.
— Насчет штурма — это он хватил, — сказал Гамли. — Штурмом нас не взять. И измором тоже: дров и еды у нас запасено на несколько дней.
— Надо развести огонь наверху, как делали раньше, — предложила Вильгельмина. — Возможно, дым привлечет чье-нибудь внимание.
— Хёвдинг дело говорит, — согласился Гамли. — Запалить огонь — это правильно. Возьму-ка охапку хвороста и начну прямо сейчас. Что бы такое сжечь, чтобы дыма было побольше?
— Возьми вон мой кафтан, — хмыкнул Стурла и бросил к ногам Гамли рваный и грязный желтый стакр.
— Идет, — Гамли кивнул. — Он неплохо задымит.
— Подожди, — сказала Вильгельмина. — Я пойду с тобой.
Она подхватила стакр, перекинула его через локоть и побежала вслед за Гамли.
Стурла покосился на Торлейва из-под низко опущенных бровей.
— Чего она хочет?
— Не знаю.
— Она что-то задумала, — заверил его Стурла. — Я это прекрасно вижу. Эта девица всегда была себе на уме. Сказать по правде, не знаю, как ты справишься с нею, когда она станет твоей женою.
— Уж как-нибудь постараюсь, — вздохнул Торлейв. — Пойду-ка и я подымусь с ними, на всякий случай.
Гамли сложил кучкой бересту и сухой мох и теперь колдовал над ними с огнивом.
Ветер пролетал над башней, шевелил высохшую траву, что росла в щелях меж камней, пытался сорвать красный колпачок с головы Вильгельмины и трепал подол ее кафтана, точно разыгравшийся щенок.
Макушки дерев колыхались под порывами ветра. Вильгельмина смотрела и слушала внимательно. Над дальней поляной кружили несколько ворон — они были похожи на россыпь крошек на белой скатерти. Синицы прыгали в кустах рябины, алые кисти ее горели огнями. Совсем близко на еловой ветке покачивалась сойка с румяным брюшком и косилась на Вильгельмину.
— Ну, скажи мне, скажи, — тихо говорила Вильгельмина. — Ты же знаешь, где они. Покажи мне.
Сойка вдруг вспорхнула, перелетела на верхушку другой ели — чуть подальше. Подергала хвостом, снялась с места и перелетела на третье дерево, в глубь леса, уронила снег, наклонилась и резко крикнула: один раз, потом другой. Из чащи леса ей ответила вторая. Вильгельмина пригляделась — и приметила движенье меж стволами. Там были Стюрмир и его люди, и они следили за тем, что происходит на поляне перед башней.
Огонь на башне уже разгорелся, и Гамли бросил в него желтый стакр. Пламя сперва выдохлось и зашлось от возмущенья — казалось, огонь сейчас погаснет; но Гамли встал на четвереньки и, прикрыв бороду ладонью, раздувал и раздувал его, покуда подол и рукава стакра не занялись. К голубому морозному небу вознесся столб густого вонючего дыма.
Торлейв поднялся на башню и встал рядом с Вильгельминой. Он был мрачен, хмурая складка вновь пролегла меж широких бровей.
Вильгельмине очень хотелось его попросить, чтобы он обнял ее — и можно было бы зарыться лицом в край его колючего куколя. Но она молчала, присутствие Гамли смущало ее. Торлейв догадался сам, и его рука легла на ее плечо.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— Видишь, вон там, где прыгают и кричат две сойки?
Торлейв кивнул.
— Вижу. Там Стюрмир встал лагерем. Ты же не надеялась, что он покинет нас надолго и уйдет далеко?
— Но если там Стюрмир, значит, там и Кольбейн. Ты ведь знаешь, как тихо и как незаметно умею я пробираться по лесу, — вкрадчиво начала Вильгельмина. — Конечно, отец ни за что бы не разрешил, но ведь можно его и не спрашивать. Что, если бы вы с Гамли — не знаю как, но там же не очень высоко… можно было бы сделать веревку из плащей и одеяла, — спустили бы меня с другой стороны скалы? Я бы обогнула холм кругом, тихо бы подошла к Кольбейну, разрезала бы веревки и…
— И в руках у Стюрмира вместо одного Кольбейна оказалась бы еще Вильгельмина, дочь Стурлы, — невесело усмехнулся Торлейв. — Нам всем, безусловно, стало бы от этого намного легче. Не надо было бы больше думать о том, как ее прокормить и что с ней делать.
— Нет, ты не понимаешь! — Вильгельмина стукнула его в грудь маленьким, покрасневшим от мороза кулаком. — Мы бы удрали вместе с ним, а вы с Гамли втащили бы нас как-нибудь наверх.
— Хорошая мысль, хёвдинг, — кивнул Гамли. — Только сначала надо как следует всем помолиться и попросить какого-нибудь доброго ангела, чтобы сделал Гроша и иже с ним слепыми и глухими, хотя бы на время.
— Будь Стурла в полной силе, я бы не побоялся их атаковать, — с досадой проговорил Торлейв. — Но двое против десяти — плохой расклад.
Вильгельмина тяжело вздохнула, отвернулась от Торлейва и вновь стала смотреть на свою приятельницу сойку — та все прыгала и переговаривалась со своею сестрой. Потом вдруг резко взмыла в воздух, часто замахала крыльями и полетела над лесом. Вильгельмина невольно проследила взглядом ее полет, ахнула и схватила Торлейва за руку:
— Торве! Смотри!
За лесом просматривалась дальняя часть дороги — та, что проходила вдоль морского берега. По дороге, вытянувшись цепочкой, двигались люди на лыжах. Они были так далеко, что казались черными мухами на снегу.
— Гамли! — позвал Торлейв.
Гамли встал рядом с ними.
— Кто-то идет вдоль берега и довольно скоро уже будет в Фискевере, — сказал он.
— Но кто?
— Хех! Хотел бы и я знать. Надеюсь, это не Ланглив со скалкой в своей нежной ручке ищет меня!
— Может, это Никулас Грейфи? — предположила Вильгельмина.
— Сколько их?
— Человек семь-восемь, — отозвался Торлейв.
— От них виден дым над нашей башней? — спросила Вильгельмина.
— Должен быть виден, — кивнул Гамли.
— Они остановились… Смотрят в нашу сторону! — воскликнула Вильгельмина.
— Я бы не спешил судить о том, куда они смотрят, — усмехнулся Гамли. — Но идут они к Фискеверу. Чтобы попасть сюда, им придется обойти лес вдоль берега. Здесь нет другого пути. Если это Никулас, то молитесь, чтобы он правильно понял наш сигнал.
— По крайней мере, это кто-то, кто хорошо знает дорогу.
— Этого-то я и боюсь! — сказал Гамли.
Торлейв усмехнулся.
— Ланглив?
— Смейся, смейся! — обиженно воскликнул Гамли. Он кивнул в сторону Вильгельмины: — Вот женишься — узнаешь тогда!
— Если они идут сюда, надо как-то предупредить их о том, что люди Стюрмира здесь и что мы в осаде. Будет плохо, если Стюрмир заметит их и нападет первым.
— Как сделать это? — спросил Гамли. — Спуск со скалы и ближняя к нам часть тропы прекрасно просматриваются с того места, где он засел. Он десять раз успеет тебя перехватить, если ты захочешь пойти навстречу лыжникам.
— Надо посоветоваться с отцом, он что-нибудь придумает! — предложила Вильгельмина.
— Хорошо, пока есть время, спустимся и обсудим всё, — согласился Гамли.
Стурла ждал их внизу с нетерпением, ему наскучило сидеть в одиночестве. Он ходил со своим костылем из угла в угол тесной избушки и время от времени выглядывал за дверь — но там ничего не было видно, кроме леса на склоне холма.
— Сколько можно вас дожидаться? — пробурчал он.
— Слушай, Стурла! — сказал Гамли. — Сядь и прекрати бегать по дому. Надо поговорить.
И он рассказал Стурле о том, что видели они сверху.
— Ты и впрямь думаешь, что это Никулас Грейфи? — засомневался Стурла.
— Не знаю. Как я могу быть уверен? Но коли так, дело может обернуться плохо для тех, кто идет нас спасать. Их не так уж много. Не поможем им — перевес будет на стороне Гроша.
— Мы увидим их с башни раньше Стюрмира, — сказал Торлейв. — Надо как-то их предупредить, не привлекая его внимания.
— Возможно, наоборот, — возразил Стурла. — Надо привлечь внимание Стюрмира и его людей.
Торлейв положил в огонь пару поленьев и, сидя на корточках, молча глядел, как огонь пожирает березовую кору.
— А что скажешь ты, Хольгер… то есть, я хотел сказать, Торлейв? — спросил Стурла. — Ты, парень, стал так похож на своего отца, что я начинаю заговариваться. Мне со вчерашней ночи, с тех пор как мы стояли с тобой плечом к плечу там, у башни, кажется, что ты Хольгер. Только у того волосы были посветлей.
— Я думаю, мы с Гамли должны атаковать Стюрмира, — сказал Торлейв.
— Отважное решение, — кивнул Стурла. — Хоть и чертовски опасное. — Он покачал головой.
— Если мы попытаемся выйти из башни, Грош и его люди увидят нас и прикончат еще до того, как ноги наши коснутся земли! Или ты думаешь, мы, точно ребята с горки, съедем на задницах по обледенелой лестнице? — засомневался Гамли. — Вот повеселятся Грош и все остальные, глядя на нас с тобою!
— Думаю, мы смогли бы спуститься с западной стороны. Ты ведь говорил, что лазал в детстве по скалам, Гамли, сын Тор да? Вот и вспомни те времена.
— Не очень-то мне по душе твоя мысль, Торлейв, сын Хольгера! Но раз другого выхода нет, попытаться можно.
— Звуки битвы привлекут внимание Грейфи, если, конечно, это он, — кивнул Стурла. — Надо кричать громче, устроить побольше шума.
— Кричать буду я! — топнула ногой Вильгельмина. — И начну прямо сейчас. Это безумие — вдвоем атаковать десятерых. Вы хотите, чтобы я стала вдовой, так и не выйдя замуж?
Гамли мягко улыбнулся:
— Этого мы не хотим, можешь быть уверена.
— Прости меня, Гамли! Я понимаю, что ты тоже рискуешь. Просто я ужасно боюсь потерять Торлейва.
— Я буду беречь его. Обещаю тебе, хёвдинг. И потом, может, никто к нам еще не придет и весь этот план ни к чему. Надо подняться на башню и смотреть во все глаза.
— Хорошо, — кивнул Стурла. — Кто пойдет на башню?
— Я и пойду, — сказал Гамли. — Зрение у меня хорошее.
Он накинул плащ и ушел.
Стурла внимательно вгляделся в лицо Торлейва.
— Помнишь, Торве, как воин о двух мечах держит противника, что превосходит его числом? Было время, я учил тебя.
Торлейв взял меч Кольбейна и взвесил его в руке.
— Два меча — дело хорошее.
Он подошел к Вильгельмине и заглянул в ее печальные глаза. Он искал в них солнце, но на песчаной отмели было пасмурно.
— Улыбнись же мне, друг мой, — попросил он.
— Торве! — вздохнула она и сжала его руку.
— Рагнар Кожаные Штаны, выше нос! Впервой ли нам с тобою браться за меч?
— Эх, Хрольф Пешеход. Я, видишь ли, отстранен от участия в этой битве и не могу стоять с тобою спина к спине, как принято у нас, викингов.
— Тебя заменит Гамли.
— Торве, — тихо проговорила Вильгельмина, — прости меня.
— Ты просто молись, — шепнул Торлейв, коснувшись губами пушистого ее виска. — И ничего не надо больше. И не забывай: здесь Стурла. И ему еще хуже, чем тебе, потому что он воин не чета мне, а при этом должен смириться и ждать. И не может защитить тебя с мечом в руках. А я могу. Так что и ты прости меня, если что, хорошо?
— Я буду молиться, — сказала Вильгельмина. — Через неделю Рождество. Младенец Христос услышит меня.
Меж тем Гамли вернулся. Глаза его сверкали, и лицо раскраснелось на ветру.
— Это они, — сказал он.
— Ты узнал Грейфи?
— Нет, еще слишком далеко. Их семеро. Нет сомнений, что они идут сюда. Некоторые из них вооружены — я видел, как солнечный луч играет на шлемах, на остриях копий. Я подумал, уж не наш ли это Гюрд, сын Симона, идет сюда со своими людьми? Но потом понял: нет, королевский управитель ехал бы в санях, по бокам — дружинники верхами. Не знаю, кто они, но наш дым сыграл свою роль. Твой парадный стакр, Стурла, сын Сёльви, все еще продолжает кадить и благоухает так, что они и с закрытыми глазами легко нас отыщут. Сейчас их не видно за скалами, но еще немного — и они появятся на повороте дороги. А движутся они быстро, посему, полагаю, пора действовать и нам.
— Когда вы спуститесь, я привлеку внимание Стюрмира, — сказал Стурла. — Он подойдет к подножию скалы. Тут вы и нападете на него.
— Пусть люди, что идут сюда, поторопятся, кем бы они ни были! — поежился Гамли. — Пойдем, Торлейв. Вильгельмина, ты ведь поможешь нам? Твой отец выйдет на крыльцо, а ты поднимайся на башню и смотри во все глаза. Как только увидишь вооруженный отряд, дай нам знак.
— Какой?
— Какой-нибудь, чтобы Стюрмир не догадался, а мы с Торлейвом поняли бы, что помощь уже недалеко, и могли атаковать людей Стюрмира.
— Песню пой, — предложил Торлейв.
— Какую песню?
— Да любую. Про невесту Асбьёрна. Стюрмиру должно понравиться.
— Хорошо, — пожала плечами Вильгельмина. — Песню так песню. Как ты захочешь, Торве.
— Вот-вот, — кивнул Гамли, — все они так говорят, пока не выйдут замуж: «Песню так песню, все будет так, как ты захочешь, дорогой!» — пропел он высоким женским голосом, и Вильгельмина с Торлейвом рассмеялись.
Торлейв и Гамли обошли караулку по скале и остановились с западной стороны на небольшом уступе. Вдвоем они с трудом помещались здесь. Внизу густо разросся красный лапчатый боярышник, снег громоздился на его ветвях большими белыми шапками.
— Вообще-то тут крутенько, — вздохнул Гамли, глянув под ноги.
— Можно бы и съехать, — сказал Торлейв.
— Штаны до задницы протрешь, — хмыкнул Гамли.
— Я к Стюрмиру спиной поворачиваться не собираюсь. Так что можно и пожертвовать штанами.
— Подложить бы хоть что-нибудь! — поморщился Гамли. — А то ведь, даром что на мне двое порток, обе пары будут в клочья.
— Да ладно, — махнул рукой Торлейв. Он просто спрыгнул вниз, и ветви боярышника затрещали под его тяжестью. — Прыгай, Гамли! Это не так страшно.
— Вес и возраст, боюсь, уже не те! — Наконец Гамли решился, вздохнул, перекрестился — и ахнул вниз, в сугроб.
Торлейв протянул ему руку. Гамли поднялся, отфыркиваясь, — за воротом, да и за пазухой у него полно было снега, снегом были облеплены лицо и борода.
— Проверьте, дети, нет ли новеньких блестящих пеннингов в ваших башмачках, — рассмеялся Торлейв. — К нам пожаловал ниссе, рождественский гном.
— Ты, кажется, намекаешь на то, что ростом я не вышел? — Гамли отряхнулся от снега, нашел на кусте свой серый войлочный каль и вновь нацепил на макушку. — Я готов. Пойдем, что ли?
— Как там Мина?.. — пробормотал Торлейв. — Только бы не плакала.
— Правильно, что в былые времена самые крутые морские хёвдинги оставались холостыми. Женщина расслабляет воина своею любовью. Верно, Торлейв?
Торлейв вспомнил Ланглив и не смог удержаться от смеха.
Они принялись выбираться из боярышника.
— Проклятье! — буркнул Гамли. — Похоже, я все-таки лишусь штанов, пока мы продеремся сквозь эти чертовы шипы.
— Ничего, — усмехнулся Торлейв. — Справим тебе новые, если будем живы.
— А если нет?
Читать бесплатно другие книги:
