На острове Гарвис-Грейвс Трейси

Глава 6 – Ти-Джей

День четвертый

Когда взошло солнце, я едва мог оторвать голову от песка. За ночь волны вынесли на берег две подушки сидений от кресел самолета, а рядом с ними что-то синело, взгляд тут же зацепился за этот предмет. Я перекатился поближе к Анне и потряс ее за плечо, чтобы разбудить. Она посмотрела на меня запавшими глазами. Ее губы потрескались и кровоточили.

– Что это там? – указал я на синее нечто, но попытка удержать руку на весу отняла остаток сил, и рука упала на песок.

– Где?

– Вон там. Рядом с сидениями.

– Не знаю, – просипела Анна.

Я поднял голову и заслонил глаза от солнца. Предмет казался знакомым, и внезапно я понял, что это такое.

– Это мой рюкзак. Анна, это же мой рюкзак!

Я встал, на нетвердых ногах побрел к берегу и подхватил рюкзак. Вернувшись, опустился на колени рядом с Анной, открыл рюкзак и вытащил оттуда бутылку воды, которую она дала мне в аэропорту Мале.

Анна села.

– О Боже.

Я открутил крышку, и мы стали передавать друг другу бутылку, стараясь не пить слишком жадно. Бутылка была литровой, и мы полностью опустошили ее, но эта вода лишь слегка утолила мою жажду.

Анна подняла пустую бутылку.

– Если используем лист с дерева в качестве воронки, то сможем собирать сюда дождевую воду.

Слабые и шатающиеся, мы потащились к хлебному дереву и сорвали с одной из нижних веток большой лист. Анна откромсала лишнее, чтобы придать листу подходящую для нашей задумки форму, и вставила самодельную воронку в горлышко пустой бутылки, сделав входное отверстие максимально широким. На земле валялись четыре плода, мы отнесли их на берег и съели.

Я вытряхнул содержимое рюкзака. Любимая бейсболка с логотипом команды «Чикаго Кьюбс» промокла насквозь, но я все равно ее надел. Еще в рюкзаке обнаружились серая толстовка с капюшоном, две футболки, две пары шортов, джинсы, трусы, носки, зубная щетка с пастой и мой плеер. Я взял щетку и пасту. Во рту уже давно поселился неописуемо противный привкус. Открутил крышечку от тюбика, выжал немного на щетку и протянул Анне.

– Можешь чистить зубы моей щеткой, если не возражаешь.

Она улыбнулась:

– Не возражаю, Ти-Джей, но сначала ты. Это же твоя щетка.

Я почистил зубы, прополоскал щетку в океане и передал Анне. Она выдавила на щетину еще чуточку пасты и тоже почистила зубы. Закончив, тоже прополоскала щетку и вернула мне.

– Спасибо.

Мы ждали дождя, и когда он начался сразу после полудня, жадно следили, как бутылка наполняется водой. Я протянул ее Анне, она выпила половину и дала бутылку мне. Закончив пить, мы снова вставили в горлышко воронку, и дождь снова наполнил наш сосуд. Мы выпили и эту воду. Нам требовалось больше, возможно, намного больше, но все же я начал верить, что близкая смерть нам пока не грозит.

Мы научились собирать воду, рядом растет хлебное дерево с фруктами и известно, как добыть огонь. Теперь нужна крыша над головой, потому что без нее костер не сможет постоянно гореть.

Анна захотела построить укрытие на пляже, потому что боялась крыс. Мы отломали от дерева две большие раздвоенные ветки и воткнули глубоко в песок. На рогульки положили самую длинную палку, какую смогли найти. Навтыкали под углом еще палок, облокотив их на несущую жердь, и уложили на них ветки с листьями. Получился хлипкий шалаш. Устелили пол листьями хлебного дерева, оставив посередине круг для костра. Анна собрала гальку и выложила кольцо, отмечая границы круга. Внутри будет дымно, но зато чад отгонит москитов.

С огнем мы решили подождать до утра. Теперь, имея крышу над головой, можно собирать дрова и складывать в шалаше, чтобы сохранить их по возможности сухими.

Снова пошел дождь и еще трижды наполнил нашу драгоценную бутылку. Я в жизни не пробовал напитка вкуснее.

После заката мы затащили подушки с кресел, спасательные жилеты и мой рюкзак в шалаш.

– Спокойной ночи, Ти-Джей, – сказала Анна, падая головой на одну из подушек.

Нас разделял круг будущего костра.

– Приятных снов, Анна.

Глава 7 – Анна

День пятый

Я открыла глаза. Солнечный свет просачивался сквозь щели в шалаше. Переполненный мочевой пузырь – давно я такого не испытывала – на секунду вверг меня в замешательство, а затем заставил улыбнуться.

«Скорее в туалет».

Я выбралась из шалаша, не разбудив Ти-Джея, и поспешила в лес. Справила нужду под деревом, морща нос от исходящего от мочи резкого аммиачного запаха. Снова натянув штаны, поежилась, почувствовав влагу между ног.

Когда я вернулась, Ти-Джей уже проснулся и стоял рядом с шалашом.

– Где была? – спросил он.

Я улыбнулась и откровенно ответила:

– Ходила в туалет.

Ти-Джей дал мне «пять».

– Мне тоже не помешает.

После его возвращения мы пошли к хлебному дереву и подобрали с земли три плода. Сели и позавтракали.

– Дай-ка взгляну на твою голову, – предложил Ти-Джей.

Я наклонилась, и Ти-Джей зарылся пальцами в мои волосы, нащупывая рану.

– Уже заживает. Хотя, наверное, надо бы наложить швы. Засохшей крови вроде не видно, но у тебя такие темные волосы, что наверняка сказать сложно. – Он указал на мою щеку. – Синяки уже проходят. Вот этот совсем пожелтел.

Внешний вид Ти-Джея тоже улучшился. Его глаза больше не казались заплывшими, а порезы быстро затягивались. Благодаря пристегнутому ремню он отделался легче, чем я. На его лице – очень симпатичном, пусть пока мальчишеском – не останется шрамов из-за авиакатастрофы. Не факт, что мне так же повезло, но в тот момент меня это не беспокоило.

После завтрака Ти-Джей вновь развел огонь.

– Замечательно, городской мальчик, – похвалила я, хлопнув его по плечу.

Ти-Джей улыбнулся, добавляя к разгоравшемуся костру веточки. Он явно гордился собой. Вытерев пот с глаз, весомо сказал:

– Спасибо.

– Можно взглянуть на твои руки?

Он вытянул их ладонями вверх. Кожу покрывали мозоли и волдыри, и Ти-Джей вздрогнул, стоило к ним прикоснуться.

– Должно быть, больно.

– Да уж, – признался он.

Наш шалаш заволокло дымом, но когда начнется дождь, огонь не погаснет. Если услышим шум самолета, то сможем быстро разметать ветки и набросать в костер зеленых листьев, чтобы сильнее дымило.

Я никогда в жизни не обходилась без душа так долго, и от меня ужасно пахло.

– Пойду попытаюсь вымыться, – сказала я. – Посиди пока здесь, ладно?

Ти-Джей кивнул и протянул мне футболку из своего рюкзака.

– Хочешь надеть вместо водолазки?

– Да. Спасибо. – Футболка на мне будет выглядеть как платье, но здесь это не имеет значения.

– Я бы и шорты тебе дал, но они будут слишком велики.

– Да и так сойдет, – отозвалась я. – Футболка как раз то, что нужно.

Я зашагала вдоль берега и разделась только тогда, когда Ти-Джей и шалаш скрылись из виду. Посмотрела в безоблачно-голубое небо.

«Вот сейчас самое время пролететь самолету. Кто-нибудь точно заметит голую женщину на пляже».

Я вошла в лагуну, распугав рыб. Солнечные ожоги на кистях рук и ступнях превратились в темный загар, резко контрастировавший с белыми руками и ногами. Космы свисали на плечи спутанным вороньим гнездом.

Я вымыла тело руками, затем принесла с берега одежду и как следует прополоскала в океане. Пальцами расчесала волосы, жалея, что под рукой нет резинки.

Выйдя из воды немного более чистой, чем раньше, я надела мокрые трусики и лифчик и натянула футболку Ти-Джея. Подол доходил до середины бедер, поэтому в джинсы влезать не стала.

– Решила пока обойтись без джинсов, – объяснила я, вернувшись к шалашу. – Жарко, и хочется, чтобы они просохли.

– Да ничего страшного, Анна.

– Жаль, нечем ловить рыбу. В лагуне ее полно.

Рот наполнился слюной, а в желудке заурчало.

– Можно попробовать добыть рыбу острогой. Сейчас я помоюсь, и поищем палки подлиньше. Дров тоже мало осталось.

Ти-Джей вернулся к шалашу спустя минут пять с мокрыми волосами и в чистой одежде. В руках он нес что-то большое и громоздкое.

– Смотри, что я нашел в воде.

– Что это?

Ти-Джей поставил предмет на песок и повернул так, чтобы я смогла прочесть надпись на боку.

– Это же спасательный плот с самолета. – Я опустилась рядом с находкой на колени. – Помню, видела его, когда искала спасательные жилеты.

Мы вскрыли контейнер и извлекли плот. Я разорвала прилагавшийся к нему водонепроницаемый пакет и вытащила инструкцию. Начала читать вслух:

«В сумке с аксессуарами находится тент с двумя ролетными дверьми и баком для дождевой воды на крыше. В расширенных наборах к тенту добавляются радиомаяки и аварийные приводные передатчики».

Мои надежды мигом воспарили.

– Ти-Джей, где сумка с аксессуарами?

Ти-Джей заглянул в контейнер и вытащил оттуда еще один водонепроницаемый пакет.

Трясущимися руками я разорвала целлофан, проделав достаточно большую дыру, перевернула пакет и высыпала содержимое на песок. Мы перебрали добычу, постоянно соприкасаясь руками, и осмотрели каждый предмет.

И не нашли ничего, что привело бы нас к спасению.

Никакого аварийного передатчика. Ни радиомаяка, ни спутникового телефона, ни рации.

Надежда исчезла так же быстро, как появилась.

– Думаю, они решили, что покупать расширенный набор необязательно.

Ти-Джей медленно кивнул.

Я представила, как бы все упростилось, если бы среди вещей отыскался радиомаяк.

«Его достаточно просто включить и ждать, пока за тобой прилетят?»

На глаза навернулись слезы. Смаргивая горячие капли, я принялась внимательно изучать содержимое сумки с аксессуарами: нож, аптечка, брезент, два одеяла, веревка и два складных двухлитровых пластмассовых контейнера.

Открыла аптечку: тайленол, бенадрил, антисептическая мазь, крем от рубцов, лейкопластырь, дезинфицирующие салфетки и имодиум.

– Дай-ка мне руки, – сказала я Ти-Джею.

Он вытянул ладони, и я намазала его волдыри антисептиком и заклеила лейкопластырем.

– Спасибо.

Я подняла бутылочку бенадрила.

– Это может спасти твою жизнь.

– Как?

– Остановит аллергическую реакцию.

– А вот это? – спросил Ти-Джей, указывая на белый флакон.

Я глянула на него и отвела взгляд.

– Имодиум. От поноса.

Ти-Джей фыркнул.

Спасательный плот надувался с помощью баллона с углекислым газом. Стоило нажать на кнопку, и он так быстро наполнился газом, что нам пришлось отскочить.

Мы прикрепили к плоту тент и бак для дождевой воды. Плот напоминал один из тех надувных домиков, где любили играть мои племянники, хотя и был гораздо меньше.

– Сюда поместится литров десять воды, – сказала я, указывая на бак. Снова испытывая жажду, я надеялась, что дневной дождь начнется пораньше.

По бокам тента висел нейлоновый полог, прикрепляемый к плоту липучками. Если в течение дня оставлять его поднятым, можно проветривать палатку. Ролетные двери образовывали небольшие проходы.

Мы оттащили плот поближе к шалашу и подкинули в костер дров, прежде чем прогуляться к кокосовой пальме. Ти-Джей срезал с кокоса шершавую кожуру. Затем расколол орех, воткнув в него лезвие ножа и стукнув кулаком по рукоятке. Я поймала выплеснувшуюся жидкость в пластмассовый контейнер.

– Я думал, он будет слаще, – сказал Ти-Джей, отпив глоток.

– И я.

На вкус кокос был горьковат, но вполне съедобен.

Ножом Ти-Джей выскреб мякоть. Умирая от голода, я готова была съесть все валяющиеся на земле кокосы. Мы уплели пять штук, прежде чем голод притупился. Ти-Джей заглотил шестой в одиночку, дав мне повод гадать, сколько же нужно пищи, чтобы прокормить шестнадцатилетнего подростка.

Час спустя начался дождь. Мы с Ти-Джеем вымокли до нитки, радуясь и улыбаясь при виде наполненных доверху многочисленных контейнеров. Упиваясь этим изобилием, я пила и пила, и наконец больше не могла вместить ни капли, а при движении в желудке плескалась вода.

В течение часа мы попеременно снова сбегали пописать. Отпраздновали это событие, разделив еще один кокос и два плода хлебного дерева.

– Кокосы мне нравятся больше хлебных плодов, – заметила я.

– И мне. Хотя теперь, когда у нас есть огонь, можем попробовать их поджарить или запечь и проверить, не вкуснее ли эти фрукты в приготовленном виде.

Мы собрали еще дров и нашли длинные палки для ловли рыбы. Набросили на шалаш брезент и закрепили веревкой, чтобы вернее защитить костер от дождя.

Ти-Джей вырезал на стволе дерева пять зарубок. Ни он, ни я больше не упоминали о самолете.

На закате мы бросали в огонь дрова, пока не возникла угроза спалить шалаш. Ти-Джей залез в палатку на спасательном плоту. Я последовала за ним в футболке, которую мальчик выдал мне на замену ночной рубашки. Задвинула за собой ролетную дверь – хотя бы от москитов удалось защититься.

Мы опустили нейлоновые пологи и липучками прикрепили их к плоту. Я расстелила одеяла и положила в изголовье подушки сидений. Одеяла кололись, зато сохранят тепло, когда солнце сядет и температура понизится. Подушки были тонкими и пахли плесенью, но спать на надувном плоту было намного удобнее и мягче, чем на земле.

– Здорово, – сказал Ти-Джей.

– Точно.

Так как плот был чуть меньше двуспальной кровати, между мной и Ти-Джеем оставалось всего несколько дюймов. Но я слишком устала, чтобы беспокоиться о соблюдении приличной дистанции.

– Спокойной ночи, Ти-Джей.

– Приятных снов, Анна. – Судя по голосу, его уже одолевала дрема. Мальчик перекатился на бок и, похоже, сразу же уснул.

Спустя несколько секунд я тоже провалилась в сон.

Посреди ночи я проснулась, чтобы проверить костер. Остались только тлеющие уголья, и я подкинула еще дров и разворошила золу палкой, отчего в воздух взвились искры. Когда огонь снова разгорелся, я вернулась в постель.

Ти-Джей проснулся, когда я легла рядом с ним.

– Что случилось? – насторожился он.

– Ничего. Просто подкинула дров в костер. Спи.

Я закрыла глаза, и мы проспали до рассвета.

Глава 8 – Ти-Джей

Я проснулся со стояком.

Так частенько бывало, и непохоже, что я могу это контролировать. Теперь, когда смертельная опасность миновала, тело, должно быть, решило, что все системы должны работать. А если я буду спать так близко к девушке, особенно такой красивой как Анна, то стопроцентно проснусь со стояком.

Анна лежала на боку лицом ко мне и пока что спала. Порезы на ее лице заживали, и к счастью для нее, ни один из них не казался достаточно глубоким, чтобы оставить шрам. Ночью она сбросила с себя одеяло, и я невольно глянул на ее ноги – серьезная ошибка, учитывая живчика в моих шортах. Если она откроет глаза, то сразу увидит, как я ее разглядываю, поэтому я поскорее выполз из палатки и решал в уме задачки по геометрии, пока эрекция не прошла.

Анна проснулась минут через десять. Мы позавтракали кокосами и плодами хлебного дерева, а потом я почистил зубы, прополоскав рот дождевой водой.

– Держи, – протянул я щетку и тюбик.

– Спасибо. – Она выдавила немного пасты на щетину и почистила зубы.

– Может, сегодня над нами пролетит еще один самолет, – сказал я.

– Возможно, – мигом отозвалась Анна, опустив глаза.

– Хочу немного осмотреться. Поискать, что еще есть на острове.

– Нужно ступать поосторожнее, – предупредила она. – У нас нет обуви.

Я выдал ей пару носков, чтобы Анна не ходила совсем босиком. Зашел за шалаш и переоделся в джинсы, чтобы защитить ноги от москитов, и мы отправились в лес.

Влажный воздух капельками оседал на коже. Я прошел через рой мошкары, держа рот закрытым и отмахиваясь от гнуса руками. Мы заходили все дальше вглубь острова, и с каждым шагом все сильнее пахло гниющими растениями. Листья над головой почти полностью блокировали солнечный свет, а единственными звуками были треск веток под ногами и наше дыхание. Одежда пропиталась потом. Мы шагали молча, и я прикидывал, как долго придется брести, чтобы выйти из леса на другом конце острова.

Мы выбрались на берег пятнадцать минут спустя. Анна немного отстала, поэтому я заметил это первым. Замерев на месте, обернулся и жестом предложил ей поспешить.

Она догнала меня и прошептала:

– Что это?

– Не знаю.

В пятнадцати метрах от нас стояла деревянная лачуга размером примерно с трейлер на одного. Возможно, на острове живет кто-то еще. Кто-то, решивший с нами не знакомиться. Мы осторожно подошли поближе. Входная дверь болталась на ржавых петлях, и мы заглянули внутрь.

– Есть кто-нибудь? – позвала Анна.

Никто не отозвался, поэтому мы переступили порог и встали на деревянном полу. На другом конце комнаты без окон находилась еще одна дверь, но она была закрыта. Мебели не было. Я пнул ворох одеял в углу, и мы шустро отпрыгнули, когда оттуда разбежались насекомые.

Когда глаза привыкли к полутьме, я заметил на полу большой железный ящик для инструментов. Наклонился, открыл его и обнаружил молоток, несколько пачек гвоздей и шурупов, рулетку, плоскогубцы и ручную пилу. Анна нашла в куче тряпья кое-какую одежду. Подняла рубашку, и от нее отвалился рукав.

– Я-то понадеялась, что это может пригодиться, но ничего страшного, – скривилась она.

Я открыл дверь во вторую комнату, и мы медленно вошли туда. На полу валялись пустые пакеты из-под чипсов и фантики от конфет и шоколадных батончиков. Рядом стоял пластмассовый контейнер с широким горлышком. Я поднял его и заглянул внутрь. Пусто. Тот, кто здесь обитал, должно быть, собирал в осуину дождевую воду. Возможно, если бы мы занялись исследованием острова раньше, зашли чуть дальше и нашли эту хибару, то нам бы не пришлось пить вонючую жижу из пруда. Возможно, мы были бы на пляже в тот момент, когда над островом пролетал самолет.

Анна глянула на контейнер в моей руке. Должно быть, она подумала о том же самом, потому что сказала:

– Что было, то было, Ти-Джей. Теперь ничего не изменить.

На полу лежал свернутый спальный мешок. В углу у стены стоял черный чехол. Я открыл защелки и поднял крышку. Внутри лежала акустическая гитара в приличном состоянии.

– Невероятно, – пробормотала Анна.

– Думаешь, здесь кто-то жил?

– Похоже на то.

– Чем тут заниматься-то?

– Кроме того, что изображать из себя Джимми Баффетта? – Анна покачала головой. – Без понятия. Но кто бы здесь ни жил, его уже давно не было дома.

– Это не бурелом, – заметил я. – Доски с лесопилки. Не знаю, как их сюда привезли, наверное, на лодке или самолете, но хозяин дома был настроен серьезно. И куда он делся?

– Ти-Джей! – ахнула Анна, широко раскрыв глаза. – Возможно, он вернется!

– Надеюсь.

Я положил гитару в чехол и протянул Анне. Сам подхватил ящик с инструментами, и мы вернулись на наш пляж той же дорогой.

В обед Анна поджарила плод хлебного дерева на плоском камне у огня, пока я раскалывал кокосы. Мы съели все – вкус печеного фрукта не показался мне похожим на хлеб – и запили кокосовым молоком. От огня и тридцатипятиградусной жары долго в шалаше было не высидеть. По раскрасневшемуся лицу Анны сбегал пот, а волосы прилипли к шее.

– Хочешь искупаться? – Я тут же пожалел о своих словах. А вдруг Анна подумает, что я снова хочу посмотреть, как она раздевается.

Она поколебалась, но кивнула:

– Хочу. Я вся горю.

Мы спустились на берег. Я не переоделся в шорты, поэтому стянул с себя носки, футболку и джинсы, оставшись в серых «боксерах».

– Представь, что это плавки, – неловко пошутил я.

Она глянула на мои трусы и усмехнулась.

– Хорошо.

Я ждал Анну в лагуне, пытаясь не смотреть, как она снимает с себя одежду. Если она не опасается раздеваться передо мной, то я не стану наглеть.

Но у меня снова встал, и оставалось лишь надеяться, что Анна не заметит.

Мы какое-то время поплавали, а когда вылезли из воды и снова оделись, решили посидеть на песке. Анна посмотрела в небо.

– Я рассчитывала, что самолет наверняка пролетит здесь еще хотя бы раз, – вздохнула она.

Вернувшись к шалашу, я подкинул дров в костер. Анна вытащила из палатки одеяло, расстелила на земле и села. Я взял гитару и устроился рядом.

– Ты играешь? – спросила она.

– Нет. Ну, один друг научил меня играть отрывок из песни. – Я подергал струны и выдал первые ноты «Жаль, что тебя здесь нет».

Анна улыбнулась:

– «Пинк Флойд».

– Тебе нравится?

Она кивнула:

– Обожаю эту песню.

– Правда? Здорово, никогда бы не подумал.

– Почему? А что по-твоему я слушаю?

– Не знаю, Мэрайю Кэри?

– Нет, мне нравятся более старые песни. – Анна пожала плечами. – Что с меня взять? Я родилась в далеком семьдесят первом.

Я посчитал, сколько ей лет.

– Так тебе тридцать?

– Да.

– А я думал, двадцать четыре или двадцать пять.

– Уже нет.