Исповедь грешницы, или Двое на краю бездны Шилова Юлия

— Сейчас четыре утра. Весь народ спит. Самое сонное время. Сбегай, пожалуйста, домой. Принеси плед и какие-нибудь тряпки.

— Зачем?

— Плед для того, чтобы я его завернул, а тряпки Для того, чтобы вытереть кровь.

— И что дальше? — Я никак не могла понять, что же собрался делать мой муж. — Отнесем его в его же машину и отвезем подальше от нашего двора. — Виктор достал из кармана водителя ключи от машины и быстро сказал:

— Ева, так ты поднимаешься или нет? Если в подъезд кто-то зайдет, то считай, что мне крышка.

Считай, что твоего мужа похоронили заживо, то есть упрятали за решетку ни за что. Если хочешь, то побудь здесь, а я сам поднимусь наверх.

— Нет, я сама! — крикнула я, перебив своего мужа, и помчалась наверх. Мне было страшно представить, что я должна остаться один на один в темном подъезде рядом с трупом. И я побежала через одну, а то и через две ступеньки наверх.

Вернувшись с большим покрывалом, я отдала его мужу, который тут же завернул в него покойника, и, включив фонарик, принялась вытирать кровь. Муж взвалил на плечо труп, завернутый в плед, и деловито спросил:

— Ева, ты все убрала?

— Все. — Я еще раз осветила все фонариком.

— Теперь открой мне дверь, а затем багажник. — все так же деловито скомандовал он и понес труп вперед.

Я сделала все, как велел мой супруг, и, как только труп оказался в багажнике, тут же села в машину — Вить…

— Что?

— А если гаишники остановят? — спросила я своего мужа, который только что завел мотор и выставлял под себя зеркала.

— Ева, я сам ничего не знаю, — заметно волновался он.

— Если они нас остановят и проверят багажник…

Да у тебя и документов на машину нет — Документы на машину я у него уже вытащил.

Они у меня в кармане.

— Когда ты успел?

— Пока ты домой бегала.

— А ведь доверенности на вождение нет…

— Если остановят, скажу, что доверенность дома забыл. Денег дам в крайнем случае. Я же на угонщика совсем не похож? Посмотри повнимательнее.

— Нет, не похож.

— Во г и я так думаю. Сейчас деньги решают все.

Не бойся, выкрутимся. Тем более я в машине не один, рядом со мной такая представительная женщина.

— Какая?, — Представительная.

— Я, что ли?

— Ну понятное дело, что не я.

— Я сейчас на чучело похожа. Тоже мне, нашел представительное чучело. Нарочно не придумаешь.

— Очень даже симпатичное чучело.

— Спасибо за комплимент.

Как только мы отъехали от дома, я закрыла глаза и стала мысленно молиться о том, чтобы все было хорошо, чтобы нас никто не остановил. Тут в моей сумочке зазвонил мобильный телефон. Мой муж насторожился и посмотрел на меня испуганным взглядом.

— Ева, кто. — это? Кто звонит в такой поздний час?

— Это…

Я взяла телефон в руки и увидела, что высветился номер Романа. Я совсем забыла о том, что он просил меня позвонить, да и когда бы я могла это вспомнить.

— Кто, Ева? Кто тебе может звонить в пятом часу утра?

— Это Лиза. Витя, это всего лишь Лиза. Она за меня очень переживает, потому что я обещала ей позвонить после того, как вернусь домой.

— Ах Лиза… — У мужа отлегло от сердца.

Сняв телефонную трубку, я постаралась унять нервную дрожь и быстро заговорила:

— Лиза, привет! Не переживай, пожалуйста. Я уже дома. Виктор меня встретил.

— Ева, я так счастлив услышать твой голос, — послышалось на том конце провода. — Я уже успел соскучиться. Я понял, что ты там не одна. Как же я жду завтрашний вечер… Как же жду. А я еще не дошел до своего дома, но уже почти. Иду, думаю, размышляю, мечтаю о том, как мы с тобой будем жить. Представляю. У нас все получится. У нас обязательно все получится.

— Что-то ты долго не ложишься спать?

— Я иду медленным шагом. Зашел в ночной магазин, купил бутылку пива, посидел на лавочке, поразмышлял за жизнь. Признаться честно, меня совсем не тянет домой. Зато когда мы будем жить вместе, я буду лететь домой на крыльях.

— Давай ложись спать. Уже очень поздно.

— Я уже почти у цели. Уже виден мой дом. Подхожу к подъезду.

— Спокойной ночи.

— Ладно, спокойной ночи, любимая. Приятного .тебе сна.

— Спокойной ночи, Лиза. Я тоже уже ложусь.

Приятных тебе снов.

Сунув мобильный в маленькую сумочку, я слегка прокашлялась и стала напряженно смотреть по сторонам.

— И чего это Лизке не спится?

— Я же тебе говорю, что я обещала ей позвонить и не позвонила.

— Хорошая у тебя подруга. Преданная. Я всегда уважал вашу дружбу, хотя мне казалось, что женщины вообще не умеют дружить. Я думал, что на свете бывает только мужская дружба.

— Почему?

— Потому что у вас зависть, чувство соперничества.

— Бред. Бывает нормальная женская дружба.

Муж слегка отвлекся от вождения и украдкой посмотрел на мою сумасбродную прическу и чересчур откровенное вечернее платье. Он только сейчас увидел, как я выгляжу, и увиденное привело его в шок.

— Ева…

— Что?

— Ева, а ты почему так выглядишь? — В его голосе звучал испуг.

— Как?

— Прическа как у Бабы-Яги.

— Сам ты Кощей Бессмертный.

— А платье…

— Что, платье?

— Я такого раньше не видел.

— Это новое.

— Оно такое…

— Какое?

— Словно ты из ресторана вышла.

— Да ни из какого не из ресторана. Это Лизкино платье, — врала я напропалую. — Я взяла поносить.

— Ты ж терпеть не можешь надевать чужие вещи.

— Просто мне это платье очень уж понравилось.

Я и надела. Думала, приеду, ты увидишь и в обморок упадешь, а тут такое случилось. Никто не думал, не гадал.

— Ева, ты мне хотела понравиться?

— Тебе, Витенька. Конечно, тебе. Думала, приеду и сражу тебя наповал. Ты увидишь, какая я писаная красавица, и полюбишь меня еще больше.

— А я, дурак, непонятно чего себе надумал. Просто я люблю тебя сильно. Люблю и ревную. Когда любят, всегда ревнуют. Куда уж больше-то можно любить.

— Можно и капельку побольше.

— Больше не бывает. Я и так люблю тебя до одури. С такой любовью можно в любой момент головой поехать. Как я, например, сегодня.

Приехав на окраину Москвы, мы остановились на каком-то пустыре и вышли из машины.

— Жуткое место. — Я обхватила себя руками и затряслась как осиновый лист.

— Тебе холодно? Лето на дворе.

— Это нервное. На улице лето, а на душе зима.

— Ева, мне самому паршиво. Ничего, Евушка, прорвемся. Где наша не пропадала.

Оглядев пустырь, рядом с которым была брошенная новостройка, Виктор достал из кармана валидол, сунул таблетку под язык и слегка прижал меня к себе.

— Вить, тебе плохо?

— Сердце прихватило. Что-то мотор сегодня пошаливает. Сбивается и отказывается нормально работать. Я в жизни комара не убил, а тут незнакомого мужика…

— Не говори ерунды. Ты ни в чем не виноват. Тебе сильно плохо?

— Паршиво.

— Может, на обратном пути в «Скорую» позвоним?

— Да не до «Скорой» сейчас. Постараемся обойтись собственными силами.

Неожиданно Виктор решительно пошел вперед и подошел к какому-то колодцу.

— Вить, ты куда? Вить…

— Подожди минутку.

Я вновь съежилась и пошла следом за мужем.

— Вить, ты куда?

Но Виктор не ответил. Он снял крышку с колодца и посмотрел вниз.

— Смотри, колодец глубокий. — Муж не умел скрывать дрожь в голосе, как бы ни старался.

— И что?

— А то, что сюда можно скинуть труп. Труп скинем сюда, а машину оставим совсем в другом месте.

Так мы все следы запутаем.

— Ты думаешь, что так будет лучше?

— Я думаю, что лучше уже не будет. Но принять кое-какие меры безопасности нам совсем не помешает. Понимаешь, если найдут машину, а в багажнике труп, это совсем хреново, а если найдут машину без трупа, то это уже другое дело.

— Но ведь потом найдут труп?!

— Это будет потом. Потом и труп будет очень тяжело опознать. Давай начнем действовать быстрее, а то уже светает.

Мы вновь вернулись в машину и открыли багажник. Виктор достал труп, завернутый в покрывало, взвалил его на плечо и направился в сторону колодца.

— Ева, ну помогай хоть немного.

— Конечно, конечно. Ты как-то его несешь странно.

— А как его нужно нести?

— Не знаю, но я первый раз вижу, чтобы труп на плече носили.

— А ты что, часто видишь, как трупы носят?

— Не часто… А вообще первый раз в жизни. Просто мне кажется, что ты сейчас или сам упадешь, или его уронишь.

— Если я его уроню, то ничего страшного не произойдет. Ему уже не будет больно. А вот если сам упаду, то хорошего мало.

Опустив труп на землю, Виктор подтащил его к канализационному колодцу и осторожно опустил.

Послышался всплеск. В лицо попали крупные брызги, и я отскочила от колодца.

— А глубина приличная, — супруг заглянул вниз и принялся закрывать крышку колодца.

— Может, нужно было хоть покрывало забрать?

— Зачем оно тебе сдалось? Ты что, согласна после покойника его расстелить на нашей кровати?

— Не говори ерунды.

— А в чем тогда дело?

— Просто лишнее вещественное доказательство.

— Да таких покрывал знаешь сколько.

— Сколько?

— Полно.

— Если бы мы его без покрывала скинули, то можно было бы подумать, что его убили прямо здесь.

А так как он в покрывале, — то и дураку понятно, что его убили в другом месте и привезли сюда.

— Какая разница?

— Да так. На всякий случай.

— Ева, пошли.

— Куда?

— Нужно машину подальше отогнать. Затем ловим такси и едем домой. Давай, а то уже светает.

— Да, конечно.

Я и сама не знаю, что со мной приключилось, но моя нервная система дала сбой. Я упала на крышку колодца, громко заревела и принялась трястись как в лихорадке.

— Витенька, Витя, ну почему все так?! Почему?!

Почему люди умирают тогда, когда ты совсем не желаешь им смерти?! Витя, почему?

— Ева, успокойся, пожалуйста. Пойдем в машину.

— Не могу, Витенька… Не могу.

— Ева, ты должна взять себя в руки.

— У меня не получается.

— Ты должна, Ева… Ты должна…

Я сделала несколько шагов, но, увидев окровавленную траву у колодца, встала на колени и принялась выдирать ее прямо с корнями.

— Витенька… Витя… Виктор… Да что ж такое творится-то?! Кругом кровь….

Глава 18

Мы ехали в машине молча. Заехали в совершенно другой район. Оставили машину на обочине. Отошли от нее на приличное расстояние и поймали такси, чтобы вернуться домой. Вернувшись домой ранним утром, мы, совершенно усталые и изможденные, зашли в коридор и только тут посмотрели друг другу в глаза. Мы были в отчаянии. Я облокотилась о стену и попробовала отдышаться.

— Ева, ты чего босиком?

— Ничего.

— Ты туфли свои где-то потеряла?

— Потеряла.

— Да и черт с ними, с туфлями. Мы тебе новые купим.

— Конечно, купим. Ты ведь всегда покупаешь мне то, что я захочу.

— Наверно, это оттого, что я у тебя прекрасный муж.

— Ты у меня потрясающий муж.

— Ева, ты как?

— Не знаю. — В моем голосе прозвучала неподдельная горечь. Я все понимала. Понимала, что сейчас мы избавились от трупа и я опять являюсь соучастницей преступления. При любом раскладе мне будет статья. Но я совершенно не понимала, как такое могло произойти. Я бы отдала все на свете, только бы это было не правдой или дурным сном. Но это была реальность. Чудовищная, ненавистная мне реальность, от которой некуда было бежать.

Я смотрела на своего мужа тревожным взглядом и тихонько смахивала слезы, которые уже не могла контролировать. По спине пробежал холодок. Не выдержав, я зарыдала. Муж хотел подойти ко мне ближе, чтобы успокоить, но жестом руки я показала ему, что не стоит этого делать, что он сделает только хуже.

— Какие-то несколько минут, и я успокоюсь сама. Вместе со своими слезами я выплескивала свою обиду, тоску, усталость, жалость к себе, ненависть к тому, что произошло. Как только соленые слезы стали заканчиваться, я постаралась хоть немного успокоиться и хоть как-то взять себя в руки.

— Вить, как это произошло? Ну почему именно так?! Никто не хотел его убивать.

— Евушка, я и сам не знаю.

Виктор вновь достал таблетку валидола и сунул себе под язык.

— Вить, что с сердцем-то?

— Простреливает. — Муж расстегнул ворот рубашки и попытался отрегулировать свое дыхание. — Что-то часто бьется. Тахикардия, что ли. Мотор совсем барахлит в последнее время. Постоянные сбои.

— Это стресс. Нужно искоренить стрессы.

— Вся наша жизнь — один сплошной стресс, и от этого никуда не денешься. Как бы мотор не отказал полностью.

— Ты хочешь сказать, что у тебя может остановиться сердце? — Муж всегда был настоящим паникером по поводу всего, что касается здоровья.

— Бог его знает. Лучше сдохнуть, чем пережить подобное.

— Витя, все в прошлом. Уже все закончилось. — Мы с мужем часто менялись ролями. Как только он впадал в хандру, я тут же брала себя в руки и выдавала трезвую мысль. Если в хандру впадала я, муж тут же скидывал с себя все плохое и пытался привести меня в чувство.

— Ты думаешь, все закончилось? — В глазах мужа был настоящий испуг.

— Все закончилось.

— А мне кажется, что все только начинается.

— Витя, все закончилось. Нужно забыть все, как страшный сон, и жить дальше.

— Забыть… Целой жизни не хватит, чтобы забыть подобное. — Муж вновь схватился за сердце и тяжело задышал.

— Может, «Скорую»?

— Пока не нужно.

— Смотри, с сердцем шутить нельзя.

Я подошла к мужу поближе и стала помогать расстегивать рубашку.

— Вить, ты как?

— Я, пожалуй, прилягу.

— Конечно, полежи. Может, капель каких накапать?

— Не нужно. У меня валидол под языком.

— В таких случаях надо не валидол, а нитроглицерин.

— Какая разница?

— Большая.

— Ева, дай я лягу.

Виктор тут же разделся, но вместо того, чтобы лечь, направился в ванную.

— Пойду руки вымою, а то после покойника как-никак. Нужно тщательно их помыть.

Я сняла с себя грязное вечернее платье и, оставшись в одних тоненьких трусиках, стала ждать, когда Виктор выйдет из ванной, чтобы принять душ. Я услышала, как он включил воду, и подумала о том, что следы преступления можно смыть со своего тела, со своих рук, но только не со своей души. Душу ничем не отмоешь.

Подойдя к зеркалу, я посмотрела на свое испуганное отражение и, как всегда, заговорила сама с собой вслух:

— Эх, Ева, Ева.., и на кого ты стала похожа: Что вообще творится? Ты сошла с ума или все это происходит на самом деле? Все окружающие считали тебя стервой, потому что ты такое вытворяла с мужчинами… Ты всегда была женщяной-вамп. Настоящим деликатесом, от которого каждому хотелось отломить хотя бы кусочек. Ты всегда была праздником для мужчин, который все ждали, а теперь… Кем ты стала теперь? В зеркале виднеется какое-то жалкое, забитое существо, которое погрязло во лжи, стало соучастницей сразу нескольких преступлений и боится даже собственной тени. А ведь ты… Ты всегда хотела быть особенной. Ты хотела получить в жизни самую яркую роль. Ты никогда не была тихоней и покладистой женщиной. Ты всегда имела трезвую голову и здравый рассудок. А во что ты превратилась теперь?

Нужно как-то выйти из этой ситуации. Достойно, получая истинное удовольствие от своей роли.

Я не должна ничего бояться. Ничего, потому что я ничего не совершала. За меня все совершали мои мужчины. Я даже не успеваю отвернуться, как они обязательно что-нибудь совершат. Их хлебом не корми, дай ради меня кого-нибудь убить. Выше голову, Ева, и не раскисать! Слышишь, не смей раскисать!!!

Никогда и ни при каких обстоятельствах! Иначе я плюну прямо в твое отражение! Плюну и разотру, чтобы никогда в жизни больше тебя не видеть!!! Ты всегда выходила победителем и никогда не умела проигрывать. Жизнь издевается и бьет тебя головой о стену, так ты смейся ей в лицо! Смейся, Ева, смейся!

Жизнь может загнать в тупик кого угодно, но не меня, потому что я выкарабкаюсь из любой жизненной передряги и тупиковой ситуации! Ты всегда могла вкусно жить. Сладко и вкусно, так не теряй же аппетита к собственной жизни. Живи с тем, с кем хочешь.

Люби кого хочешь. И ничего не бойся! Слышишь, Евка, вообще ничего не бойся! Ты относишься к типу женщин, которые могут все. Ты можешь полюбить мужчину, можешь его боготворить, можешь его возненавидеть, а можешь его уничтожить. Ты можешь обезвредить любую соперницу, если тебе это действительно нужно, а если жизнь решит окончательно тебя наказать и наградить одиночеством, то ты можешь запросто взять верх и над одиночеством. Тоже мне, нашли чем напугать… Ты можешь оцарапать судьбу любого мужчины. Не зря у тебя такие большие ногти и ты делаешь самый дорогой маникюр. Ты не похожа на других женщин. Ты особенная. Зачем примерять чужие одежды, когда у тебя есть свои?! Ты никогда не входишь. Ты всегда появляешься. Ты никогда не уходишь. Ты всегда исчезаешь. Ты не одеваешься, ты себя подаешь. Хотите под маринадом?

Хотите под сладким соусом? А хотите в собственном соку? И я всегда была такая! Всегда! От моей самооценки страдали все, кроме меня, конечно. Уж если я люблю, то люблю так, что испепеляю. Меня никогда не бросают, потому что бросать меня бесполезно. Я, как жевательная резинка, сильно прилипаю к рукам.

И даже если меня бросают, то всегда возвращаются.

Я даже не заметила, как из ванной вышел мой муж, закутанный в полотенце, и встал как вкопанный, чтобы послушать, о чем я говорю. А я по-прежнему стояла у зеркала и разглядывала свои прелести.

— Я фатальная женщина! — говорила я сама себе и вытаскивала из своей скомканной прически шпильки. — Я могу крушить судьбы, если сильно этого захочу. Со мной никогда не скучно. Я слишком своенравна, себялюбива и непредсказуема. А с непредсказуемыми женщинами опасно иметь какие-либо дела. Даже очень опасно. У таких женщин свои правила и свои ставки, и с ними приходится считаться.

Со мной может находиться рядом только сильный мужчина, потому что слабого я просто уничтожу.

И никто и никогда не узнает, какая я на самом деле.

И не только потому, что я этого никогда не допущу, но и потому, что я сама этого не знаю. Меня бесполезно угадывать и разгадывать, потому что я тайна за семью печатями. Я… Я… Я… Да Я настоящая шарада для мужчин.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»