Придворный. Отставник Дронт Николай
– Разве мы без понятия?
– Как детишки говорят – чок-чок, язык на крючок. Кто заговорит, с того пятачок!
– Пятачком не отделаешься!
Дела домашние
Вообще-то сегодня среда, а потому по расписанию должен состояться еженедельный большой прием в тронном зале. Но так как он первый в новом году, государь решил созвать на него всех важных людей королевства, причем не только дворян. Тронный зал для таких собраний маловат, поэтому действо намечено провести в бальном и, по ряду причин, в четверг.
Благодаря моим хлопотам оба моих протеже, купец Налор, папа Мимики, и коммерции советник Федул, получили место от делегации простолюдинов. Тесть был очень рад и горд. Федул прислал очередную шкатулку с комплектом изящных женских украшений, на этот раз полностью выточенных из яшмы. Стоимость материалов довольно умеренна, особенно по сравнению с прошлыми его подарками, однако не пара грошей. Зато искусность работы мастера и тонкость подбора камней выше всяких похвал.
Вернувшись домой, сразу позвал Кидора. Подробный разбор ситуации с приглашением в кофейню занял приличное время. Понятно, что Найджел желает примирения со мной. Неста, пожалуй, тоже, но скорее для укрепления влияния при дворе и особенно в Гильдии. Причем второе ей значительно важнее первого. Это следует из подставы с просьбой прислать мои соображения по поводу регламента.
Однако понятно и многое другое. Возможно, действительно у Терезы случилось пророческое видение. Возможно, оно касается нас обоих, ведь я девочке нравлюсь. Но пророчества касаются возможного будущего. Они всегда смутны и неточны, поэтому только ради выслушивания прогноза встречаться не стоит. Наладить отношения можно, Тереза остается одной из лучших невест в моем списке, но ее родня слишком непредсказуема. Совет эксперта – послать вежливый ответ. Не отказываясь совсем, отложить встречу, сославшись на занятость.
Ведь девочка далеко не единственная кандидатура, есть и другие. Одна из которых стала выглядеть значительно лучше. Тут слуга рассказал про грандиозный, только что случившийся скандал. У графа Заозерского сын женился! Ладно без родительского благословления! Ладно без разрешения начальства полка! Такое иногда бывает. Главное – на ком? На актриске! Любовь у них, понимаешь! Причем тут это? Влюбился и люби себе сколько хочешь. Возьми на содержание и любись. Жениться-то зачем? Тем паче полным браком. Даже не конкубиной, а женой брать! Позавчера женился, вчера всем уведомления разослал, сегодня уже общество бурлит.
Даже не будем говорить о том, что женился без разрешения начальства и одобрения офицерского собрания. Из гвардейского полка человека сразу отставили за безнравственность. Актрисочка же до него и другим офицерам оказывала знаки внимания. Это еще мелочи!
В столичный храм пара побоялась идти, там брак едва ли затвердили бы. Через портал ушли в какой-то городок и сочетались в местной церквушке. Дворянина бы священнослужитель не принял, потому жених сказался простолюдином. Фамилию себе взял главного героя из водевильчика, в котором актриска субретку играет. Прямо так и назвался – Ухомашкиным. Представляете?!
Геральдический комитет услышал, сразу в Дворянское собрание запрос послал – сын графа Заозерского действительно из реестра выписался и простолюдином Ухомашкиным стал? Оттуда ответили, что прошения нет, но раз официально сказался простолюдином, значит, так оно и есть. Послали гонца стребовать объяснений. Того молодожены не приняли, сказали, решайте сами, нам все равно.
Для отца это стало последней каплей. Он отказался от сына. А тому хоть бы что! Говорит, и так проживем. Главное, мы любим друг друга.
Когда дела плохо складываются и основной наследник выбывает из семьи, доля оставшихся детей всегда вырастает. Раньше за младшей дочкой Заозерских, которую не против просватать за меня, давали две серебряные шахты и портовый городок. Что к ним добавят сейчас? Не то чтобы девочка стала более предпочтительной кандидатурой, но в табеле невест произошла некая подвижка. Родители маленькой Терезы будут вынуждены с этим считаться.
Впрочем, я тоже в списке женихов стою не на последнем месте, многие семьи были бы рады породниться с родом Тихих. Кидор сделал многозначительную паузу и признался, что слуги благородных семей часто в курсе намерений хозяев. Кое-кто, не будем называть вслух знатные фамилии, наводил справки обо мне, об образе жизни и управлении землями баронии. Так вот, вывод был сделан самый положительный из возможных.
По поводу прошлых приказов домоправитель тоже все сделал. Некий почтенный господин сильно продулся в картишки. По сему поводу испытывает срочную нужду в наличных. Всего за сто дукатов готов расстаться с розарием. Тот ему «надоел», а мне вдруг «захотелось». Перенос приблизительно двухсот кустов в мое поместье обойдется еще в полста золотых, но занимающийся такими делами волшебник обещает, что всего через три дня кусты приживутся. Причем оплата перевоза, грунт, посадка и все прочее входит в объявленную сумму.
Дорого. Очень дорого. Однако мой ментор счел такую блажь полностью оправданной. Личный розарий иметь престижно и модно. Все, господа которые, заводят цветники для жен и дочерей. У меня при городской усадьбе и то есть с дюжину розовых кустов, как без них? Так что в числе башенных слуг скоро появится садовник.
Еще на мой суд представлены два прекрасных ларца заказанного мною размера. Один розового дерева, другой из сандала. Оба красивы, на обеих тонкая резьба в виде листочков-цветочков. На сандаловом много переплетенных виноградных лоз с дубовыми листьями – этим резчик задумывал показать единение мужского и женского начал. Почему так? Взгляд художника, понимаешь! Второй украшен абстрактным растительным орнаментом, его и выбрал.
На дрова куплена сажень колотой синелистной осины. Она специально на предмет кремации привозится из колоний. Из-за сильного жара и красивого пламени считается самым подходящим деревом для последнего костра богатых особ.
Чувствуется, Кидору очень любопытно, для кого такое куплено, но ни словом, ни взглядом слуга старается не выдать своего интереса. Просвещать не стал, ему не обязательно знать лишнее. Утром запечатаю покупки в свиток и унесу с собой.
Ритуал Бертиоса
Моя конкубинка уехала из усадьбы в свой дом, выделенный ей в приданом. Решила проверить лавку, тоже из приданого, и заняться примеркой платья. Получается, я зря спешил домой. Хотя у меня тоже личных дел невпроворот. Решил потратить вечер на книгу Бертиоса. Полистать, посмотреть, какие там заклинания.
Полистал. Проникся. Такая самоотверженность достойна уважения. Из так себе волшебника, отпрыска семьи рядовых чародеев, без особых задатков и дарований, имея пределом четвертый круг заклинаний, развиться до сильного магистра школы – формально Жизни, но реально Некромантии, это надо сильно постараться. И ведь в качестве начального бонуса, кроме сильного желания и упорства, хотя правильней назвать такое упрямством или упертостью… Так вот, в качестве начального бонуса выступил найденный в семейном архиве свиток с заклинанием Ограниченное Желание. Не слишком великий трамплин для начала пути.
Почему не слишком великий? Давайте подумаем. Желание – заклинание девятого круга, Ограниченное Желание – седьмого. Пусть первое для архимагов, но второе по силам любому магистру. Любому! Нет ограничений на школу, заклинание универсальное. Почему же магистры, а тем паче архимаги не бросаются ими налево-направо? Почему не торгуют свитками, пусть задорого? Почему Кольцо Трех Желаний относится к легендарным артефактам, а не блестит на пальце, не скажу любого богача – любой коронованной особы? Ведь желания имеют все, и многие готовы заплатить огромные деньги за осуществление того самого, заветного… Они готовы и в силах достать любые потребные компоненты, обеспечить необходимые условия, но волшебники не горят желанием обеспечивать рыночный спрос. Возможно, их что-то останавливает? Что? Что вообще может остановить всемогущего архимага, умеющего двигать горы и осушать моря?
Ответ вульгарен: чародеев останавливает стоимость. То, чего нельзя купить за золото, получить от щедрого короля или благодарной красавицы. Обычная простая и всем понятная цена – десять лет жизни заклинателя. Это помимо материальных затрат. Архимагами часто становятся в пожилом возрасте. Жертвовать солидным куском оставшейся жизни желающих маловато. Они скорее хотели бы ее продлить, но тут вступают в силу ограничения. Их тоже хватает.
Например, простая формулировка даст лишь десять лет жизни. Всего. То есть едва вернет затраченное. А сложные формулировки, позволяющие обойти ограничения, весьма ненадежны, трактатами на тему, как правильно формулировать свои желания, можно забить не одну магическую библиотеку.
Первое, что нужно помнить – «и» разбивает желание на части, и какая из них исполнится, решать совсем не вам. Кому? Об этом до сих пор у ученых нет единого мнения.
Выскажите «хочу жить долго и счастливо» и посмотрите, что получится – долгая жизнь в тюрьме вивисектора-экспериментатора или смерть от инфаркта в тот же вечер, в постели жаркой красотки.
Второе полезное знание – желание выполняется наиболее простым и доступным способом. «Хочу получить кучу золота!» – извольте. Вы оказываетесь на куче злата, в сокровищнице самого богатого местного дракона. Хозяин несколько подозрительно, но с неподдельным гастрономическим интересом разглядывает вас. «Хочу, чтобы передо мной лежал лучший артефактный меч, которым я могу пользоваться без вреда для себя», – вот он, красавец! Выйдя на улицу, узнаете, что у короля из сокровищницы украли его любимый клинок, сейчас все маги, полицейские, армия – вообще все ищут вора. Меч тебе не повредит, про остальных речи не было. «Хочу жить вечно» – живи, в собственном гробу, на ином Плане бытия.
Это я рассказал про самые очевидные ограничения, а их значительно больше, и далеко не обо всех я слышал. Впрочем, не все так плохо, некоторые смогли правильно сформулировать желание и так не хило поднялись во мнении волшебников. О них даже книжки писали.
Обычно люди пользуются простыми формулировками и получают простые результаты. Нелегендарный артефакт. Снятие простого проклятия или излечение немагической болезни. Возвращение жизни покойнику, но он должен быть рядом. Если его нет, для получения тела нужно отдельное Желание. Немагический предмет ценой до двадцати пяти тысяч золотом. И все в таком роде. Волшебник может попросить сотворить любое, даже неизвестное ему заклинание. Неизвестное, но доступное – до восьмого круга. Запрещенной школы – до седьмого. Немажеское – до шестого. Немажеское запретное – до пятого. Неплохо, но платить за такое десятью годами жизни…
У Ограниченного Желания возможностей еще меньше, а ограничений еще больше. Однако Бертиос смог четко сформулировать чего он хочет. Причем формулировку своего желания записал первым параграфом книги. Ограниченное Желание дает любое, возможно запрещенное для просителя, возможно даже немажеское заклинание до четвертого круга. Это и было пределом пылкого юноши, который в ответ получил знание подходящего и доступного ему ритуала. С точным соблюдением всех поставленных при формулировании Желания ограничений. Парень не хотел становиться злым, совершать человеческие жертвоприношения и использовать то, чего у него нет. Хотел – достичь магической силы уровня магистра в любой из школ магии, признания его достижений окружающими и получение ограничений, не мешающих жить в человеческом обществе. Сам ритуал и необходимые к нему компоненты, кстати, недорогие и довольно распространенные, были записаны вторым параграфом книги.
Логично, третьим параграфом шло описание последствий и конечный результат. В процессе проситель имел возможность решающего выбора – принять или отвергнуть предложенные дары. Однако вместе с этим ему кристально ясно показывалось его посредственность и потолок того, чего он сможет достигнуть, отказавшись от предложенного. Редко кто сможет устоять после такого. Юноша не устоял.
Получил много – стал, как я правильно угадал, Анатомом или, как таких еще называют, Белым Некромантом. Кроме стандартных заклинаний Темного Искусства обрел знания, изложенные в некромантской книге по анатомии «Строение человеческого тела», вместе с навыками хирурга, правда, скорее химеролога. Научился в совершенстве сражаться ножом, больше похожим на ланцет. Мог «вспомнить» и дословно воспроизвести книгу доктора Элландры Толберт. Может, и не самой известной белой некромантки, но вполне готовой служить примером юноше, только вступившему на этот извилистый путь.
В качестве морковки узнал о существовании книги бывшей владычицы королевства мертвых Казерабет. «Искусство некромантии» – фолиант с полезными заклинаниями белой и серой некромантии, со способами создания и перезарядки некромагических артефактов, описанием видов нежити и многими, многими другими полезными знаниями.
Ничего не дается бесплатно – к дарам приложились ограничения. Стандартные для любого некроманта – запрет на школы Иллюзии и Очарования. Как Анатом, причем не выучившийся, а принявший дар, получил требование ежедневно практиковаться не менее часа с мертвым телом или двух часов с живым. Хирургические операции, вскрытие тел или создание химер – все едино, главное ежедневно и не менее указанного времени. Как следовало из приписки, один раз, по болезни, Бертиос пропустил день. Последствия случились такие, что решил этого не повторять – магическая сила откатилась, и почти год пришлось ждать ее возвращения на прежний уровень.
Впрочем, жаловаться не стоило – регулярная практика повышала мастерство хирурга, и из-за нее росла магическая сила – на круг каждые пять-семь лет. К сожалению, росли и требования. После достижения шестого круга минимум один пациент в неделю должен был умирать. При большем количестве настроение улучшалось. Для эксперимента в одну неделю, под благовидными предлогами, он умертвил пятерых и вошел в состояние, близкое к эйфории. После чего ограничивал себя лишь двумя покойниками.
По достижении седьмого круга добавилось безразличие к собственной смерти и смерти даже самых близких людей. На восьмом пришло настоятельное желание обучить помощника и начать собирать материалы для собственной филактерии. Да-да! Возвышение до девятого круга требовало смерти с последующим обращением себя в немертвого лича. Собственно, для помощи в этом сложном и затратном ритуале и требовался помощник.
Так ведь он нашелся. На почти последних, заполненных в прошлом году листах намекалось на некоего сановника, не волшебника, но с большим желанием продлить жизнь лет на двести, а лучше на триста. Впрочем, можно и больше. Пришлось обнадежить неофита, правда не раскрывая всех тонкостей. Тем более человека испугал некий недоучка, вообразивший, что должность в Гильдии, наспех прочитанная книга и пара небрежно затверженных заклинаний сделали из него настоящего повелителя упырей. Наглый дилетант сгинул сам, погубил своего покровителя, оставил родной ковен без главы, а самое главное – вновь замарал репутацию Темного Искусства.
Последние страницы подводили итог жизни Бертиоса: обратиться в лича он не успевает – проклятие убьет его быстрее. Даже в Великой книге, доступ к которой удалось получить, нет рецепта спасения. Осталась последняя надежда на гримуар «Проклятия разные. Снятие и ослабление».
Книга по рассматриваемым методам скорее серая, но позволяющая читателю легко провалиться в темноту. По этой причине церковники не спешили отдавать ее в работу. Снятие порчи дело благое, но чародей получал доступ и к самым изысканным проклятиям. Только для того чтобы создать гипотетическую возможность получения доступа к фолианту, пришлось задействовать всех знакомых, подергать за все ниточки, расстаться с «древним» свитком, им самим же написанным. Зато удалось вбросить в головы церковников идею вызова существа из сонма ангелов. Сами священники магический свиток с заклинанием призыва написать не могли, с Гильдией у них отношения плохие, так что выторговать том в обмен на услугу шансы довольно велики.
Ничего себе! Вот начало эпопеи со свитком. Буду знать.
Подробное описание ритуала и честный рассказ о последствиях напоминает приглашение последовать тем же путем.
Я не вникал в подробности, пролистывал описание применяемых Бертиосом заклинаний, однако уверен, что смогу повторить любое. Но буду ли их подробно разбирать, а тем более применять – вопрос. Некромантия, как и демонология, быстро затягивает и меняет мировоззрение адептов. Если юноша категорически не желал иметь дело с человеческими жертвоприношениями, то зрелый некромант умертвил пятерых пациентов, просто чтобы узнать – как оно. Да и потом, кроме одной обязательной жертвы приносил вторую «для настроения». Наверное, он до сих пор считает себя не пошедшим злым путем. Надеюсь, в жертву приносит безнадежных пациентов. Возможно, он много делает для излечения больных. Но я таким становиться категорически не желаю.
Пожалуй, стоит серьезно обдумать свое дальнейшее поведение с Бертиосом. И кто его покровитель? Какое имя у сановника, желающего долго жить? Мысли есть, но самые мрачные.
Поиски
В четверг, сразу после большого приема, заглянул в полицейский участок. Чувствовалось, что сегодня там не до парада. Ночью в околотке провели большую облаву с привлечением сил из других участков и городского резерва, задержано больше сорока человек. Мало того, летучие группы зашли в катакомбы и смогли накрыть шесть складов с контрабандой.
Такой грандиозный успех уже вызвал одобрение Департамента налогов и сборов, оттуда прислали гонца с обещанием наград отличившимся в деле, и неофициальной устной просьбой немного притормозить.
А представители купечества, стенающего от конкурентов, не платящих пошлины, а потому сбивающих цены, занесли солидную благодарность и попросили «полегче» на основании, что там тоже живые люди, тоже кушать хотят. Только таможенники порта начали было качать права – дескать, почему без их представителей товары с найденных схронов вывезли? Полицейские во всех случаях сослались на меня.
Я приказал для Департамента составить список отличившихся, не забыв третьим номером внести прикомандированного картографа. Деньги от купечества принимать нельзя – как их оформлять прикажете? Возвращать тоже плохо – обижать людей, выразивших весомую материальную поддержку, неправильно. Потому велел все принесенное без оформления отнести на неотложные оперативные расходы и срочно потратить. Таможенников с их претензиями посоветовал гнать в шею. Они спасибо должны говорить, что за них их же работу делают.
Далее последовали доклады исполнителей. Первый – прикомандированного чиновника с красными от недосыпа глазами. Он дома чертил всю ночь, задействовав в помощь жену и старшего сына-гимназиста, чтобы сейчас представить карту с нумерованными пометками и приложенным списком, что значит каждый номер. К завтрашнему дню обещал сводку всех известных входов в катакомбы с указанием состояния – замурован/заперт/открыт, используется для таких-то целей.
Выразил благодарность и отправил на извозчике домой, с приказом проспать не менее восьми часов. Основание – иначе неизбежны ошибки в документах. Когда чиновник вышел, сказал полицейским:
– Хороший работник. Старательный. Вы уж его тоже не оставьте благодарностями.
– Как можно, ваше высокоблагородие! С хорошим человеком мы всегда поделимся…
Тут отвечающий немного сбился, но я уточнять подробности не стал. Делиться можно радостным настроением, приятными новостями, да мало ли чем еще.
Далее отчитались скорохваты. Один выложил коряво нарисованный план с крестом в том месте, где в начале лета какой-то его знакомец видел неизвестных в мантиях. Второй признался, что немножко дал в рыло барыге. Тот сразу захотел быть полезным и рассказал про место, где его клиенты несколько раз видели прилично одетых чужих. После доклада городовые собираются осмотреть выявленные места.
Полицейское начальство представило три разные карты с проходами и несколько протоколов допросов. Мальчишка Афронька по малолетству в картах не разбирается, но обещал сводить и показать доселе неизвестный проход. Говорит, из него дурно пахнет и иногда там кто-то топает. Идти дальше пацан побоялся. Еще доложили, как контрабасы полностью осознали свою неправоту и как они рассказывают дознавателям обо всем, что видели-слышали. Полицейские спросили моего приказа – что делать дальше? Отпускать или…
Велел отпускать, но не всех сразу, а только тех, кто сотрудничал. Среди остальных найти, или пусть сами задержанные назначат, виновных в организации схронов. Нельзя дело на половине пути бросать. Никто не поймет, если преступники от приговора увильнут. Заулыбались полицейские, выразили полнейшее одобрение такому решению, обещали представить судье шестерых признавшихся вместе с неопровержимыми уликами и вещественными доказательствами.
В итоге мы решили, что полиция пошлет людей и те осмотрят подозрительные места. Тут я напугал народ, рассказал про бестелесных тварюшек, которые бьются только магией, велел поисковикам быть осторожнее. В те проходы, которые им покажутся опасными, не лезть, подождать меня. Если найдут что-то интересное или просто необычное, пусть сразу шлют гонца и опять-таки сами осматривать не пытаются.
Для вразумления контрабандистов в комнату для допросов мне привели одного из главарей. Никогда бы на него не подумал! Посмотришь анфас – одухотворенное лицо спившегося интеллигента, взглянешь в профиль – наглый ярыжка из третьеразрядной конторы. Главное, глаза потупил, когда дребезжащим тенорком стал просить:
– Начальник, отзови псов! Лошадь о четырех ногах и то спотыкается. Не правы были, осознаем.
– Псов легче спустить, чем отозвать обратно, когда они уже добычу почуяли.
– Господин! Мы к государю со всем почтением! Думали, псам откажем, к нам начальники просить придут.
– Покуражиться, значит, хотели? Чтобы я, член Государственного Совета, в ваш притон о милости умолять пришел? Не много ли чести будет? У меня «Храбрость» и «Штурм» на груди висят. Меня егеря, с которыми на дело ходил, уважать перестанут, коли всякой швали кланяться стану. Ты думаешь, на вас полиция сильно насела? Нет! Это они только чуток пуганули вас. Вот когда мои молодцы ваш гадюшник оцепят, чтобы выйти никто не смог, да когда я лично к вам приду разбираться, вот тогда поймете, что такое настоящий страх!
Проникся мужик. Полицейские и те забоялись. Это я тишком Des Mani шепнул. Слабенькое заклинание, но Дыхание Смерти на своем лице присутствующие ощутили. Поняли, что опасно шутки шутить.
Главарь так вовсе под себя чуток подпустил, на него же заклинание направлено было. Стал обещать послать проводниками лучших несунов. Те доведут, покажут, расскажут… На том и расстались, о подробностях велел договариваться с полицейскими.
Когда вечером вернулся домой, с удивлением выслушал доклад домоправителя. Сегодня весь день в усадьбу косяком шли курьеры с подарками. Первым, еще утром, прибыл городовой, привез тюк с дюжиной отрезов весьма недурного шелка. Каждый размером как раз на платье. Микаэле без приказа показывать не стали, но Черныш присутствовала при распаковке. Ей уж очень понравилась одна пестренькая расцветка, хочет умолить подарить. Ближе к вечеру гонцы походили скорее на купеческих приказчиков. Доставили табаку разного, сахару, кофею и чаю хороших сортов, да еще с десяток штук шелка. Кроме городового все просили поблагодарить «за душевную кротость».
Доклад о результатах получил уже на следующий день. По большей части «плохие места» оказались пустышками. Хотя в одном отнорке обнаружили склад и хазу воров-мешочников. Это те, которые с торговых повозок мешки с товаром наловчились сдергивать. Преступников, понятно, арестовали. Из непроверенных остались два прохода. К одному привел Афронька. Тот туннель шел резко вниз. Второй, более опытный проводник понюхал воздух, заподозрил неладное и опустил туда клетку с птахой. Птичка минуты не продержалась – сдохла. Решили, что запах от какого-то подземного газа. Инициативных дураков, слава богам, не нашлось, дальше не пошли. Все живы.
Последний проход, судя по следам в глине, оказался изрядно хоженным, но перекрытым грудой недавно обрушившихся камней. Разбирать их опасно, больно свод неустойчив и опирается на завал. Чуть пошевелишь, может новый обвал случиться.
Приглашенный полицейский волшебник предположил рукотворность обрушения, а свалившиеся камни объявил результатом заклинания из школы Земли. Правда, сам он не особо силен, да и склонностей ни к одной школе не имеет. Ну что, теперь моя очередь поработать пришла?
Прибыл по указанному адресу. Там меня уже ждали. С большой помпой, через лаз в подвале неухоженного дома, через длинные, вырубленные в известняке ходы дошли до места. В делегации провожающих присутствовали все участвующие в первом совещании, пара проводников, явно из несунов, и неизвестный мне человек, как шепнули, от канцелярии градоначальника.
У завала кинул Определение Магии. Оползень точно рукотворный. И действительно, разобрать его крайне тяжело – свод еле держится на верхних булыжниках груды. Однако для волшебника с заклинаниями школы Земли работы не так уж много, да и довольно простая она.
В принципе, мне тоже противопоказаний к земляным заклинаниям нет, но представьте – укреплю свод, разберу завал, так ведь туда сразу ломанется толпа любопытных. На городовых надежды мало – начальству они не смогут отказать, а другие их попробуют подкупить парой талеров. Мне что, самому оставаться здесь дежурить и палкой всех от прохода отгонять? Ведь я же обещал его милости соблюсти секретность. Так что придется пойти другим, более сложным путем.
Под предлогом опасности отогнал посторонних в боковой проход, а сам сотворил Глаз Тени. Он очень похож на Волшебный Глаз, но может не только летать, но и просачиваться через щели. С четверть часа Глаз бродил между камнями, но завал свежий, земля не утрамбовалась, он смог выйти с другой стороны и показать зал разрушенного подземного храма со знакомой пирамидкой на алтаре.
Глава 6
Черная метка
Разговоры
– Зверь, как есть зверь лютый! Правильно его Тихим Ужасом прозвали. Все тишком да тишком. Вежливо да ласково. А тут вдруг взглянул на Крученого… Не поверите, братцы, у меня шерсть на загривке дыбом встала! Будто сама безносая лично своей косой мне душу пощекотала. И глаза, такие глаза… Сразу понятно: ему что комара, что тебя пришибить одинаково просто. Видал я разных начальников, были грозные, были которые любили просто поорать, здесь другое. Здесь не за место боишься, а живым остаться мечтаешь.
– Крученый вообще того, подштанники менял. Обгадился со страху. Сразу на попятную пошел, все расклады сдал.
– Контрабасы дураки. Их вежливо попросили государеву делу подмогнуть. Если уважили бы, может, и чуток золотишка им перепало. Так нет! Ерепениться стали. Цену себе набивать. Набили… Фингал во всю морду… Для памяти.
– Зато наш-то каков! Сейчас гоголем ходит. И дворцовому угодил, и с контрабасами позиции упрочил. И государю доложат, и в кармане звенеть будет. Могет!
– Это да… Наш с одного взгляда понял, куда ветер дует, нам расстараться велел. А как барон золота сыпанул, я сразу догадался – сладится дело.
– А чего ему не сладиться? Дворцовому дела контрабасов по барабану. Про наши мелкие грешки небось знает. Мог бы сразу начать с кнута, но начал с пряника. Наш за улаживание, еще подношения богатые получил.
– И с нами поделился.
– Так все по божьим заветам. Они велят делиться. Вон картографу и то кусочек перепал.
– И барону.
– Барону – нет. Так только, послал чуток лучшего шелку из конфискованного. Барону и того не надо, но уважение положено выказать.
– Может, нас еще и по службе наградят? Обещали.
– Итак, Стах прислал вежливый отказ от встречи. Сослался на то, что у него слишком много дел. Образец из Письмовника. Там он озаглавлен «Вежливый отказ, с возможным продолжением отношений».
– Папа, ты написал, что я хочу ему сообщить что-то очень важное для нас обоих?
– Конечно, малышка. Но то, что ты считаешь важным, он может счесть мелким. Или не поверить в важность твоей новости.
– Терезочка, девочка! Если бы ты рассказала тете или хотя бы маме…
– Тетя Неста, пусть вы на меня обижаетесь, но я ничего не скажу! Это очень личное.
– Девочки и тем более юные девушки обязательно должны рассказывать своим мамам…
– Тереза, Неста, давайте не будем начинать по новой выяснения, что должна делать дочка. Мы тут собрались не для обсуждения возрастных закидонов упрямых девчонок.
– Ты прав, милый, но Терезочка должна больше доверять…
– Папа, надо маме Стаха сказать, чтобы она велела ему со мной встретиться. За это, когда она родит Стаху братика, я его научу медитировать.
– Не все так просто, малышка, но идея хороша. Эрна часто бывает у Марианы. Старый герцог, отец Марианы, союзник нашего герцогства…
– Мариана по просьбе мужа составляет список невест, подходящих барону. Надо отвезти Терезочку во дворец, представить королеве. Сказать, например, что мечтает стать фрейлиной…
– Во фрейлины я не пойду!
– Отчего? Это так почетно! Впрочем, тебя и не возьмут. Мариана и Эрна потолкуют с дочкой, и почти наверняка призовут барона. Тут можно будет о многом договориться. Дорогой, ты с нами не пойдешь. Одно дело, королева пригласила к себе женщин, другое – семью. Неста, устроишь приглашение?
– Пожалуй, смогу.
– Запрошенные книги не сказать злые, скорее серые, но на самой грани черноты.
– Ваше преосвященство! Отдавать их волшебникам! Ведь неизвестно, как применять будут!
– Известно. На Бертиосе лежит сильное проклятие. В Гильдии его убрать не смогли, там специалистов по снятию всего два, и ни один из них не взялся. Для себя ему книги нужны, хочет там поискать, как избавиться.
– Так давайте предложим помолиться за него.
– А он предложит не проводить ритуал Призыва. Нет, книги придется отдать. Но запишем Бертиоса в список серых и будем приглядывать. Поторгуемся еще. Я затребовал с него два одинаковых свитка. И отдадим плату только после получения просимого.
– Ваше преосвященство, вы как хотите, но я подстрахуюсь. На самом толстом фолианте, на первой странице, чтоб не пропустили, глиф против черных поставлю.
– На это благословляю.
– Ребятушки, мы же с вами по-деловому говорить хотим.
– Кому дело, кому безделица. Вы тут шарите, нам мыться мешаете.
– Два золотых, если покажете, сколько уже намыли, и расскажете, откуда место знаете.
– Во! Это уже действительно деловой разговор! Покажем, братцы?
– Ты старшой, ты и решай. Но мне кажется, лучше как вначале думал – моемся до заморозков и барону про место расскажем. Он и песок купит, и без награды не оставит.
– Так и мы без награды не оставим. Денег в экспедицию много не берут, а как вернемся, так сразу…
– Ага! Сразу, как рак на горе свистнет!
– Вот два дуката! Выкладывай!
– Мы как отставились, сразу сюда рванули. Я в егерях служил еще при покойной герцогине. Молодой тогда был, безусый. Девки меня страсть как любили! А уж я их…
– Кхм…
– А, ну да… В первый или второй год службы послали нас геологическую экспедицию сопровождать. Там не такая мелочь, как вы, там настоящие геологи были. Из этого юни… из столицы приехали, в общем. Они все разузнали, записали на бумагу и уехали. А мы вдвоем с тем, который помощником у главного был, это место нашли. Не знаю, сказал он начальству про этот ручей или для себя сберечь хотел, но больше сюда никто не наведывался. Старая герцогиня вскоре померла, а я все служил. Однако за местом приглядывал. Иногда и того… когда денег нехватка случалась. Двадцать лет отслужил и отставился. Дружки-корешки мои тоже. Раз свободные люди, решили чуток золотишка намыть. Барон не заметит расходу, а нам на обзаведение хозяйством.
– Тут у вас с четверть фунта!
– Мы не взвешивали пока – примета плохая. Первые дни много лучше шло золотишко, но и сейчас грех жаловаться. Чуток выше по ручью, наверно, двинемся, там больше будет.
– Вы промывку неправильно ведете. Считай, половину золота обратно в ручей бросаете.
– Оно, наверное, так. Мы люди военные, горному делу неученые. Однако нам хватает. Мы гору срывать не будем, нам урвать кусочек, чтобы на дом хватило, и ладно. Сразу уйдем, барона дразнить не будем.
– А сколько вам надо, чтобы уйти? Если мы в нескольких местах пробы возьмем и сочтем место достойным.
– Ну, даже не знаю… Дукатов по двадцать на нос?
– Ты че, старшой! По двадцать пять!
– По десять каждому дадим. И вы сразу уходите.
– Маловато будет.
– Нормально. Я гонца за деньгами пошлю, но вы намытый песок мне отдадите.
– Деньги вперед!
Доклад
Завал в проходе к залу разбирать не стал. Мне государь приказал докладывать ему лично о малейшем продвижении в поисках, только наедине, причем самому ничего не трогать. Вот и доложу, что ощутил присутствие бестелесной твари, подобной той, которую сложил на месте ритуала. Вскрою проход при данном его величеством контролере, а дальше как получится. Тень, наверное, сразу развоплощать придется. Чтобы чего лишнего про книгу не наболтала. Я вроде ничего не знаю, вот и пусть так остается.
Ошибся… Доклад его милость принял с удовольствием, а вот вскрывать проход не велел, сказал:
– Ты, братец, не обижайся, но огневики под землей слабоваты. Лучше я земляного волшебника пошлю, а с ним экспертов из охранителей.
– Как прикажете, ваша милость.
– Не споришь? Молодец! Я свои резоны имею, тебе их пока не скажу.
– Так точно, ваша милость.
– Самому-то туда хочется?
– Любопытно, ваша милость. Но так… в меру.
– В другой раз, молодец. Любопытствовать и надо в меру. Иначе можешь такое узнать, что сам рад не будешь. Как эксперты закончат дело, разрешу сходить, тогда посмотришь. Ты знаешь, я ведь очень рад, что ошибся. Думал, несколько недель под землей лазить будешь, а ты вон как все организовал. Поди и список отличившихся приготовил?
– Признаться, да, ваша милость. Налоговики его себе потребовали, так я приказал мне тоже копию сделать.
– И третий раз молодец! Помнишь разговор, когда мы тебя с Тораном на должность ставили? Ты еще отнекивался, говорил – не справлюсь.
– Так точно, ваша милость, помню.
– И кто прав был? То-то! Ты почему полицейских на поиск поставил?
– Ваша милость, они местные дела лучше знают…
– И дела лучше знают, и осведомители есть, и просто больше их. А что им там про секретный фонд говорил? Соврал? Сотню золотом из своих дал, а?
– Соврал, но только частично, ваша милость. Вы изволили шкатулку с монетами подарить. Так я решил часть пустить на ускорение поисков.
– Не пожадничал, значит.
– Ваша милость, у меня перед глазами наглядный пример щедрости…
– Молчи уж, медоуст! Что я могу себе позволить, тебе разорением будет. Возместят расход. Раз дело сделал да быстро, возместят. Вдвое прикажу выдать.
– Премного благодарен, ваша милость. Если позволите, не подо мною они, но старались очень…
– Это ты про список? Показывай.
– Извольте, ваша милость.
– Кто особо отличился?
– Третий номер. Картограф из Городской управы. Не полицейский, сложения субтильного, однако сам в катакомбы во внеслужебное время ходит, карты составляет.
– Дело! По чину кто?
– Кабинетный регистратор, ваша милость. Ему бы повышение в чине да пару подчиненных для обследования подземелий. А то вдвоем с сыном-гимназистом ходит.
– Оно можно и даже полезно. Эй! Кто там! Всех в списке наградить сообразно исполняемой службе. Третьему нумеру добавить следующий чин, произвести в столоначальники с двумя подчиненными. И сыну его, гимназисту, придумайте что-нибудь. Тихого впишите главным. Ему за разработку и проведение операции «Бронзовый щит» дайте.
«Бронзовый щит» – самый первый орден штаб-офицеров. Дается только за штабную работу. Командующие людьми в бою не награждаются, на то имеются другие ордена, зато есть у любого паркетного шаркуна-генштабиста. Типа, и я из штаба. Не сказать чтобы сильно почетный, в нашем мире стоял бы чуть выше знака общества Анонимных Алкоголиков «Уже месяц как сухой».
Однако все же орден, засчитывается за год выслуги. Опять же, без него «Серебряный щит» не получишь, а без того не наградят генеральским «Золотым щитом».
– Ваша милость, так благодарен, что нет слов. Не заслужил!
– Сам знаю, чего заслужил, чего нет. Ты же в воскресенье баронский бал даешь?
– Так точно, ваша милость.
– Вот им и займись. До понедельника тебя отпускаю. Отложи дворцовые дела и поезжай к себе в крепость.
Приказ надо исполнять. Понятно, меня убирают для гарантии, чтобы на вскрытие завала не напрашивался. Немного странно, чуть-чуть обидно, но ладно. Его величеству виднее.
Единственное, задержался черкнуть две записочки. Околоточному, про одобрение государя и награждение указанных в списке, и картографу, с поздравлением новым чином. Они мелкий люд, но внимание любому приятно. Да и для будущего полезно первым о награде сообщить.
Баронский бал
Воскресный день прошел суматошно. Я же давал бал у себя в баронстве. Не королевский на семьсот пятьдесят персон, но больше сотни человек собралось. Офицеры моего гарнизона и полка нашего герцогства. Дворян, правда, не более десяти семей. Два бургомистра городков с женами и взрослыми детьми. Остальные – семьи чиновников и купцов из имеющих вес в баронстве.
Раз бал не дворянский, а гости в основном простолюдины, хозяйкой на нем стала Микаэла, моя маленькая конкубиночка, ведь государь разрешил ей давать три бала в год. Она пригласила на праздник своих родных и лучшую подругу. Причем на эту должность назначила Тину, как познакомившую нас и давшую крайне лестный отзыв о подруге. Теперь для Мимики стало делом чести пристроить приятельницу в жены хорошему человеку, а где, как не на балу, можно найти такого.
В моем старом мире был поэт, который со знанием дела писал про отца юноши, вступающего в жизнь: «Давал три бала ежегодно и промотался наконец». Бал – это дорого. Даже для богатых людей. Три бала в год – верный путь к разорению, если у тебя нет соответствующих доходов. У моей конкубинки их нет. У меня, пожалуй, тоже. Но вот у тестя деньги есть. Кроме того, я предложил первый бал устроить в баронстве. Убьем сразу несколько зайцев – покажем, что ценим моих подданных, сэкономим изрядную, против столичного торжества, толику денег, а еще набьем все положенные новичкам шишки, наступив на мягкие домашние грабли.
Сказано – сделано. Наняли специального человека, во множестве устраивающего провинциальные балы для простолюдинов. Тут важны слова «провинциальные» и «для простолюдинов». В столице и для дворян этот устроитель не годен.
Каким же правильным оказалось решение! Человек взял дорого, но проверил все детали действа, вплоть до наличия достаточного количества отхожих мест. Обеспечил все – от официантов до достаточного для развоза приглашенных числа пролеток. Как компромисс для съезжающихся из разных поместий гостей местом проведения бала выбрал Сухояр. Для дворян подошла бы городская усадьба или зал в крепости, но простолюдинам такое жирновато, поэтому организовали танцевальный настил, огромный тент для трапезы и несколько беседок. Обслуживающий персонал, оркестр, официантов и прочих набрали из подданных баронства. Пусть не столь шикарная выучка, зато свои. На приглашенную из столицы обслугу народ сначала бы дивился, но после торжества пошли бы разговоры, что я столичная штучка, брезгую своими людьми и прочие обидки в таком роде. А так, может, и менее роскошно, зато патриархально, только знакомые лица.
Приятно, что организация бала не стоила мне ни гроша. Все расходы взяла на себя гордая хозяюшка бала, а если говорить совсем честно, то ее папа. Притом платье сшито новое, специально для этого бального сезона и специально под цвет подаренных мужем, королем и принцессой украшений. Изумрудный перстень, изумрудная заколка и аметистовый кулон. Еще серебряная печатка в знак признания конкубины семьей мужа. Не так просто придумать одеяние под такие драгоценности, но женщины преодолеют любые преграды. Платье сшито из глянцевой тонкой, но плотной изумрудной тафты с фиолетовой вышивкой и узенькой серебряной окантовкой по вороту и манжетам.
Добавлять украшений не стали, это принизит статус подарков. Многие из гостей наденут драгоценности значительно более ценные и массивные, но вещей от государя и от нашей герцогини не будет ни у кого.
Мои родители отказались посетить бал. Мама ждет маленького, и ей тяжеловато приходится. Она часто бывает во дворце, королева Мариана советуется с ней по поводу воспитания двойняшек. Обе мамы уже договорились, что мой братик, когда родится, станет воспитываться вместе с принцем.
К тому же папа с мамой отношения к баронству не имеют. По крайне настоятельному совету государя я подарил отцу заграничное имение Зримако. Вообще-то хотел отдать поместье в своем баронстве, думал, пусть сами родители любое выберут. Но его величество порекомендовал сделать иначе, напомнил о заграничном подарке и пообещал получить дозволение короля Диваза. Делать нечего, пришлось последовать королевскому совету.
На балу мне представили всех дворян баронства, причем оказалось, что никто из них не владеет землями, все служат. Два управляющих имениями, три статских чиновника, остальные армейские офицеры.
Встречали гостей вдвоем. Для поддержания образа я надел, пока не утвержден другой, парадный мундир Зеленоземского полка, конкубина красовалась в новом платье. Оно было ей очень к лицу. Каждому гостю старался оказать внимание, хоть улыбнуться и кивнуть, а лучше сказать пару слов. Людей мы приветствовали ровно час, как положено по регламенту. Потом протанцевали первый танец, по обычаю полонез, затем сели на возвышение за баронский стол. Бал для простолюдинов, потому десять танцев. После пятого буфет а-ля фуршет. Нам и сидящим за нашим столом принесли еду, остальные рванули под тент.
Как же там жрали! Вроде собрались приличные люди, а толкались, хватали с подносов обеими руками, не брезговали запихнуть яства в карман, а один поручик, слава богам не из моего гарнизона, набил закусками полную фуражку. Кто бы сказал раньше, не поверил.
Брат Микаэлы просветил, что и в столице такое бывает, особенно если собираются в Народном собрании. Поэтому приглашения на такие праздники стараются давать только родным и близким. Хотя тоже всякое случается. У них в семье есть родственник, который на обеде серебряные приборы со стола по карманам прячет, считает, мол, они богатые, с них не убудет. А не пригласишь в следующий раз, обижается. Некоторым дашь работу – воруют так, как чужие себе не позволяют. За руку поймаешь, отпираются до последнего. Выгонишь, считают себя несправедливо наказанными.
Тина, которая сидела рядом, подтвердила, что и у них такие есть. Сколько подарки ни дари, родичам все мало, а работать желают только кладовщиками или начальниками. У дворян что хорошо – благородных клятва держит, они обязаны свое слово держать, иначе их боги наказывают.
Тесть увидел мое лицо и сразу стал успокаивать. Дескать, в любой семье есть паршивая овца, в дворянских родах тоже встречаются. А что приглашенные за еду бьются, так хотят гостинец домой отнести, соседям похвастаться, просто лишний сладкий кус в рот положить. В столичном Купеческом собрании, чтобы давки не было, специальные люди по одному подносу в руки раздают. Кое-кто, конечно, чаще из третьей гильдии, пытается во второй и третий раз за едой встать, но и на таких ухарей нашлась управа – вместе с пригласительным билетом жетон прикладывают, его на поднос менять надо. Однако тогда те, кто без приглашения на праздник протиснулся, скандалы начали закатывать, кричать «несправедливо», безобразия учинять, до драк дело доходить стало. Вот и думай, что лучше – жадные рты кормить или благолепие собраний нарушать…
У меня на балу драк не было, за порядком следили городские стражники, буянов сразу отправляли в холодную. Но знаете, я такого не ожидал. Хотя мог бы. Сам в девяностых молодым был и имел разных знакомых. Попадались среди них тусовщики, шастающие по презентациям и банкетам. Они там тоже со столов все себе тащили. Спиртное старались бутылками, но могли и в прихваченную фляжку из бокалов сливать. Жратву в пакетики складывали. Не продавали, позже своей компанией вечеринку устраивали.
Из исторических аналогов припомнил, как читал о балах при австрийском дворе. Те, что для своих, проходили нормально, а для тех, кто попроще, творилась такая же фигня, что и здесь. Хотя у меня народу поменьше. Впрочем, как говорится, жизнь такова, какова она есть и больше ни какова. Делать нечего, привыкну со временем.
Однако кое-что полезное на балу узнал. Кроме дворян мне представили закупщиков из тех, кто каждый год скупали и перепродавали урожай. В этот раз они остались не при делах, мой эконом у селян скупил зерно еще на корню, урожай садов Гремячего Потока полностью забрал винзавод, животных на мясо забивать еще рано, но и там давно все схвачено. Купцы просили прощения за Дубки. Ловкачи не думали, что я настолько обижусь за петицию, что соглашусь с отъездом селян и лишу закупщиков куска хлеба. У них контракты на поставку, авансы взяты, а покупать-то нечего. Просят милостиво простить и продать им потребное. Обещают справедливую цену.
Вон оно как вышло! Оказывается, вот откуда уши торчат! Я сослался на незнание и велел договариваться с экономом. Зернышка они от меня не получат!
Совещание
Конец баронского бала оказался скомкан – его величество прислал гонца с запиской: «Ко мне. Не медля ни минуты». Срочно прощаюсь с гостями и порталом ухожу к себе в дом. Переодеваюсь в придворный мундир, мчусь во дворец и сразу попадаю на совещание. Причина? Тяжелые потери.
Вызванный из Гильдии волшебник школы Земли быстро укрепил свод и сделал в завале невысокий арочный коридор. Заходить ему туда не велели, на разведку направились три профессиональных поисковика из тех, кто занимается сбором редкостей в заброшенных замках, старых склепах и тому подобных местах. У нас такого мало, это чаще в колониях ищут. Опытная группа, волшебник и два боевика. Сначала все было тихо и спокойно, но когда они подошли к пьедесталу с пирамидкой и начали ее рассматривать, появилась тварь, о которой я предупреждал.
Волшебник ее, конечно, сжег, но она успела первым же ударом снести голову одному боевику. На оставшихся неожиданно напрыгнули два гуля из замаскированной ниши. Мелкие, тощие, гадостно смердящие. С ними быстро разобрались, но волшебника серьезно порвали, ведь второго боевика убил вбежавший в зал землянюк. Случайно. Он не хотел. Он вообще ни разу не боевик, опыта никакого, вот и проткнул Каменным Копьем гуля… вместе с человеком. Помог, называется.
Охранители, ждавшие у входа, вызвали подмогу и вытащили на поверхность пострадавших. Земляного тоже, он сильно переживал и работать больше не мог. Да в принципе уже и не был нужен. С подмогой пришли эксперты и Бертиос. На текущий момент они предварительно отчитались, но еще не все найденные вещи и документы отработаны. Наверное, окончательный доклад будет готов лишь через несколько дней.
Однако срочно вызвали из-за другого прохода. До которого я еще не дошел и от которого пованивало. Туда вошли два охранителя и волшебник школы Воздуха. Воздушник кинул на каждого Воздушный Пузырь, который позволяет дышать даже под водой, продул туннель Порывом Ветра, и разведчики спустились в проход. Вроде все было тихо и спокойно. Часа два, может, три. Потом ожидающие беспокоиться начали. Один решил быстро сходить посмотреть, что там у людей творится, и сразу вернуться обратно. Вошел, но не вернулся. Второй бросился ему на помощь, хотел вытащить, вдруг что случилось. Тоже пропал. Тогда третий обвязался веревкой, закрыл рот и нос мокрой тряпицей, взял сильный магический фонарь и тоже спустился в проход. Даже успел крикнуть – там скелет лежит! – а затем упал. Его начали обратно тащить, да веревка лопнула.
Крепкая, основательная, пеньковая веревка, толщиной в большой палец, лопнула, как гнилая сеть, провалявшаяся с десяток лет на улице. Никто вниз больше не стремился, тем паче в свете ламп сверху разглядели, как распадается сначала одежда, а затем и плоть последнего смельчака. Когда подошла помощь, от него остался лишь медленно тающий в зеленой дымке костяк.
– Похоже на действие сильнейшей кислоты, – заявил один из пришедших.
– Нет! Совсем не похоже, – возразил другой. – Все металлические предметы, от оружия до пуговиц, остались целы. А вот деревянные ножны растворились полностью.
Точку в споре поставил волшебник.
– Заклинание. Слышал о подобном. Растворение Плоти, кажется. Растворяет любую органику. Но оно проявляется водяной струей, а тут что-то похожее на газ. Главное, запах противный. Он явно предупреждает об опасности, как яркая расцветка ядовитых насекомых.
На совещании обсуждались два извечных вопроса: кто виноват и что делать. Видать, они популярны не только у российской интеллигенции. По первому пункту переругивались охранители и гильдейцы. Незнакомый генерал сетовал на выучку и знания присланных волшебников. Неста отругивалась, приводя железные аргументы, говорила, кого просили, того и получили. Что охранители у входа в зал делали? Зачем против приказа постороннего пустили?
Пререкания обещали быть долгими и обоюдно успешными, ведь они откладывали принятие решения по второму вопросу.
Читать бесплатно другие книги:
