Придворный. Отставник Дронт Николай
Государь внимательно выслушал спорщиков, а затем на час прервал совещание. Притом заявил присутствующим, что если после перерыва эти двое, Верховный Магистр и главный охранитель, не представят вменяемого плана действий, причем совместного, то уже через два часа они вдвоем уйдут в отставку и поедут в свои имения без права возвращения в столицу.
После того Лагоз увел меня в кабинет и рассказал кое-что дополнительно. Бертиос нашел в зале филактерию и сразу, на месте, ее уничтожил. С одной стороны, это хорошо, лич больше не опасен. С другой – возникают вопросы, как нежить добралась до дворца, как смогла провести ритуал и остальные в том же роде. Они остались без ответа. Зато появились новые вопросы – а филактерия ли уничтожена и был ли лич. Ведь приходится верить словам Бертиоса; остальные видели шкатулку, но не обладали достаточной квалификацией для опознания. Поэтому возникает вопрос ко мне – смогу ли что-нибудь узнать, имея лишь обломки филактерии?
Предложил, как и в прошлый раз, использовать Знание Легенд. Любая филактерия вещь неординарная, должно сработать. Анализ Двеомера откроет скрытые магические аспекты вещи и прояснит явные. Есть еще Видение, но оно сложное. Сначала надо сформулировать вопрос о персоне или объекте, затем сотворить заклинание и получить видение с ответом. Полнота ответа зависит от многих факторов, таких как знакомство с персоной, расстояние до объекта и многое, многое другое.
Тут его милость спросил:
– Кто должен формулировать вопрос и получать видение? Сам волшебник?
– Заклинатель, ваша милость, в данном случае просто проводник. Лучше написать вопрос и получить ответ тому, кто наиболее хорошо представляет предмет интереса.
– Ну-ка, ну-ка! Значит, я сам могу получить ответ?
– Получить видение, ваша милость. Но тогда я не смогу вам помочь его истолковать.
– Почему?
– Так вы же его получите, не я.
– А ты что, разве не будешь знать, что мне привиделось?
– Только если вы сами расскажете.
– О как! Полезно, чрезвычайно полезно… С ответом ясно, что с вопросом?
– Виноват, ваша милость. Не понял.
– Вопрос ты должен знать?
– Э-э-э… Если вы его сами напишете и мне не покажете, то, наверное, во время произнесения заклинания догадаюсь, о чем или о ком он. Но боюсь, смутно и в самых общих чертах. Особенно если я плохо знаком с персоной или видел объект лишь мельком.
– Даже так… А если ты совсем не знаком или не видел?
– Ваша милость, надо пробовать. В таком случае, думаю, вовсе ничего не пойму.
– Что нужно для сотворения? И как часто можешь его вершить?
– Заклинание седьмого круга, ваша милость. Школа Ворожбы. Творить смогу раз в два-три месяца, а скорее, еще реже, не предсказатель я. Требуется большой, чистый и хорошо ограненный сапфир. Хочу предупредить – будет только видение, а толковать его можно по-разному.
– Растолкую. Ума хватит. А почему в Гильдии об этом заклинании не слышали?
– Так берегут такое друг от друга. Кому охота, чтобы за тобой твоим же заклинанием шпионили?
– Это да. Ты тоже о нем никому! Даже Лаурке!
– Конечно, ваша милость.
– Я тебе приказал в катакомбы не лезть, теперь вновь повторяю этот приказ. Соблюдать его строго-настрого! Найдется кому задницей рисковать, а ты у меня один такой… В проход, растворяющий плоть, вообще без приказа полезли, удаль показать решили! Интересно им, понимаешь. А казне пенсии плати за потерю дурных голов! Ладно, это не столь важно. Готовься днями творить свое Видение. Когда на совещании начнут обсуждать план, молчи и делай умное лицо. Если о чем спрошу, поддержи Несту. Совсем глупость она не предложит, а повод для вашего примирения будет.
После перерыва Неста и главный охранитель выступили единым фронтом. Предложили обвешать эксперта с ног до головы защитами и отправить на разведку. В библиотеке Гильдии только-только нашли упоминание о подобном месте, а затем и описание самого заклинания. Знаете, как такое называется? Прожорливый Желудок! Оно самоподдерживающееся, подпитывается попавшей в область действия органикой. Цель создания… Готовы? Очистка сточных вод канализации перед их сбросом в море! Заодно всякие мыши-крысы стараются не находиться рядом. Уничтожается все – плоть, растения, пищевые отходы. Мясо и листья быстрее, кости и стволы деревьев медленнее. В потоке медленно текущей воды заклинание усиливается, в стремнине или на воздухе ослабляется. Не действует на металл и камень. Скорее всего, в центре коридора обнаружится гранитная плита с вырезанными рунами, а за сифоном выход к морю или реке.
В качестве вишенки на торте Неста рассказала собранию, что известно три древних, но действующих очистных коллектора в столице. И еще один под Королевской крепостью. Собственно, из-за них у нас по реке не плавает всякая гадость вроде гниющего мусора и трупов собак, заодно об эпидемиях давно не слышали. Правда, люди напрочь забыли, на чем основана очистка. Типа, работает и ладно, пусть дальше работает, главное, не трогать, чтобы случайно не сломать. Предложение было одно, но из трех пунктов: проверить; подумать, как изъять; и решить, куда перенести плиту. Таких сейчас не делают – дорого и метод творения забыт. Но вещь-то просто необходимая в хозяйстве любого большого города!
На вопрос государя, почему сразу не догадались, Верховная ответила, что у нее все, хоть что-то понимающие, с утра библиотеку шерстили.
Генерал из охранителей добавил, что первыми в их архивах подсказку нашли, только тогда волшебники смогли отыскать нужную книгу. Затем подключились другие присутствующие, и с полчаса перетягивали канат, выясняя у кого больше заслуг в нахождении данной информации. Впрочем, его величество быстро пресек пререкания. Видать, опыт совещаний у Лагоза был о-го-го какой, поэтому всего через час приняли решение сначала осмотреть сифон и только потом думать, что с ним делать.
Моего мнения государь не спрашивал, ведь никто никаких конкретных предложений не сделал. Впрочем, он оставил меня, Несту и Симона, как моего заместителя, чтобы поставить задачу:
– Мне надоела некомпетентность гильдейских волшебников. Оказывается, есть вся информация, только никто не знает, где она находится. Хочу в ближайшее время получить копию Книги заклинаний и алхимических рецептов Гильдии волшебников и алхимиков Хаора.
– Ваше величество! Так не принято! Это же главное достояние Гильдии!
– Да уж, не принято! А ничего, что три века назад подобную книгу вам показала корона, и ваши предшественники переписали заклинания и рецепты оттуда? Хочу выяснить, какими полезностями волшебники ее пополнили. И что забыли – тоже.
– Так Золотая книга все же сохранилась? Я завтра же приготовлю полный список заклинаний и рецептов, а затем лично готова заняться сверкой…
– Список передавайте. Но, как сказал, мне нужна полная копия вашей гильдейской книги. И кто будет сравнивать содержимое, я очень хорошо подумаю. Магистр Тихий точно будет в их числе. Я уверен, что он разберется. Про остальных решу сразу, когда получу книгу. Симон, завтра получите список и набросайте свои соображения, чего в нем не хватает и где можно было бы найти недостающее.
Выражение лица Несты не поддавалось описанию. Требование выложить все карты на стол было законным, ведь Гильдия существует на средства короны. Побочные заработки, плата за проход через порталы, доля за продажи через гильдейские каналы, добровольные пожертвования, они хоть и довольно велики, но как-то куда-то почему-то быстро расходятся. Реагенты, привозимые из колоний, официально предназначаются для разработки новых зелий. Так длилось долго, а значит, всегда. И вдруг король потребовал отчета.
Не давать? Его величество спокойно может разогнать Гильдию. Да, ему придется организовывать что-то другое вместо нее. Да, будут временные неудобства. Хотя какие? Армейским волшебникам на гильдейских начальников всегда было наплевать. Портальщики и прочие чиновники от магии числятся на королевской службе, и им все равно, кто платит жалованье. А остальные быстро кинутся искать покровителей.
Волшебников везде нехватка, но бросать нажитое и сбегать с насиженного места готовы немногие. Да и куда бежать? К соседям? Возьмут с радостью! Первых пришедших. На низовую должность, почти чернорабочим. И платить будут медные гроши. А о перспективах роста даже не думайте, это на низовые должности волшебников не хватает, начальников всегда избыток.
Так что придется задавить собственную гордость и отдавать требуемое. Причем имея в виду, что любой шустрый магистр с книгой, полной гильдейской мудрости, может взять да и организовать что-то свое – школу магии, лабораторию алхимии или новую гильдию. Приходится рассчитывать, что государю плодить конкурентов уже прикормленным волшебникам не захочется.
Правда, есть и сладкая морковка для приманки. За шанс заглянуть одним глазком в легендарную Золотую книгу многие волшебники отдали бы другой глаз. А тут возможность не просто заглянуть, но и поработать с гримуаром. Заманчиво!
Закончился разговор уже ночью. Неста как ошпаренная понеслась в Гильдию, а Симон предложил встретиться завтра утром и договориться, как будем решать поставленные задачи. Согласился, конечно. Однако когда разговор зашел о том, что если к полной книге гильдейских заклинаний приложить мою башню с Источником Силы да вспомнить про пустующие этажи, то можно организовать такую магическую академию, что… На этом месте я быстро-быстро распрощался и позорно бежал, сославшись на дела.
Впрочем, они действительно у меня были. У меня около башни, на живописном берегу у озера уже разбили розарий. Волшебник не зря получил свои деньги, все кусты прижились, а многие продолжают радовать глаз пышными цветами. Однако начало года, середина осени, да и зима не за горами. Если хочется красоты, то стоит сейчас развеять прах над розами.
Призрак
Ночь лучшее время для Тени – люди спят, а кто не спит, вероятнее всего мечтает о том, чтобы скорее наступило утро. Я двумерный, легкий и бестелесный, щели под потайной дверью мне достаточно для прохода. Истинный облик принял, лишь когда оказался в тесной камере, где замуровали несчастную женщину. Кто она? Не знаю. Но явно не простая дворянка. Возможно, представительница одной из прошлых династий.
Достаю запечатанный в свитке резной ларец розового дерева. Размером, чтобы спокойно улеглись самые длинные у человека бедренные кости, а череп не мешал закрываться крышке. Нет, я не буду собирать ломкие останки. Есть шанс что-то не заметить и пропустить, ослабив привязку призрака к месту, но не убрав ее полностью. К тому же я не гробокопатель, шарящий в поисках добычи, хочу соблюсти приличия.
Два простых заклинания первого круга не оскорбят покойную. Творю Сбор Праха, и останки полностью, до мельчайшей пылинки, переносятся в ларец. Да, некромантия. Да, не слишком поощряемое волшебство. Однако по мне так значительно достойнее, чем брезгливо подбирать кости и кисточкой, вперемешку с пылью, сметать в шкатулку прах.
Невидимый Слуга не запрещен, хотя немного глуповат, зато дотошен в исполнении приказов. Он аккуратно собрал драгоценности и разложил их на столе. Серебряные кандалы и цепи остались лежать на топчане.
Кинул Определение Магии. Ого, как все сияет! Ауры на уровне серьезных артефактов. Даже кандалы, даже цепи. Сияние печатки с темным камнем много ярче других, уровень легендарного изделия. Надо заняться определением украшений. С оковами все и так ясно, обычный тюремный набор – крепость, невскрываемость и блокировка магии. Похоже, узница была волшебницей.
Вновь запечатываю в свиток скорбный ларец, украшения в другой, оковы в третий. Быстро прохожу обратный путь и ложусь спать, до утра еще есть время. А снится мне мой розарий, как я осматриваю в нем цветущие кусты, как оцениваю вид на озеро и башню, как прикидываю, где стоит развеять пепел. Такое чувство, что понравилось место с нежными чайными розами, не с красными, а именно с чайными. Принял к сведению.
Затем сюжет сменился. Каменный мешок, вид изнутри. Как только заложили последний камень, женщина вытащила из-под подола нижнюю юбку, свернула в жгут и забила щель, оставленную для притока воздуха. Затем начала отрывать от платья ленты, заранее пропитанные ароматическими маслами. Они фитилем легли в тарелку и загорелись легким, чадящим огоньком. Свеча скоро прогорит, а материи хватит до конца.
Узница легла на топчан и приготовилась. Смерть от удушья не легче смерти от голода и жажды, зато быстрее. Лучше умереть, пока еще есть силы сопротивляться, чем терпеть телесные муки и бороться с искушением вымолить пощаду у убийц. Если повезет, удастся спать, пока огонь фитиля сделает воздух непригодным для дыхания. Тогда она умрет, а посмертное проклятие развернется во всю ширь, и оставшиеся в живых победители позавидуют своим уже мертвым собратьям.
Черный камень печатки нагрелся. Стало тяжело дышать. Мало воздуха. Возможно, угарный газ… Тогда повезло, смерть придет чуть быстрее, и значит, скорее наступит вечный покой. Отчасти жаль, хотелось бы не сразу уходить в небытие, а чуточку задержаться и полюбоваться на муки проклятых. За это она бы отдала то немногое, что у нее осталось.
Фамильные обереги защищают от яда, от стихийных атак, от ударов оружием, да и от любых других видов урона тоже. Снять их нельзя, поэтому ее не стали показательно казнить на площади, а замуровали в подземелье. Ведь человеку нужны вода и пища, без них он умирает, сколь ни были бы сильны на нем защиты. Бунтовщики не догадываются, что перстень не только защита, не только Символ Власти и не только ключ к сокровищнице. Защитных артефактов много разных. Символ Власти найдется у следующей династии. Уже несколько ключей от сокровищниц мятежники захватили. Им кажется, еще шаг – и они сравняются с ней в могуществе. Глупцы! Главные сокровища хранятся в самом перстне. Это не золото, не драгоценности и даже не могучие артефакты. Самая главная ценность для волшебника – магическая сила и знание заклинаний.
От таких снов утром у меня шла голова кругом. Что это было? Заклинание Сновидение? Я так тоже могу, пятый круг, школа Иллюзий. Иллюзий?.. Значит, при жизни волшебница не была некроманткой, тем иллюзии совсем не подвластны. Уже хорошо. Но просмотреть мои воспоминания о розарии… Это какой же силой обладает призрак! Печатка с черным камнем однозначно могучий артефакт, но если он еще и фамильный, то в моих жилах должна быть хоть капелька крови этого рода. Иначе не стоит примерять себе его на палец.
Герб я знаю, но какой род – нет. Надо срочно попробовать выяснить. Хотя бы чтобы знать, кому я оказываю услугу. Впрочем, не оказать я ее не смогу. Дело не в драгоценностях, отданных в уплату, освободить дух от якоря, удерживающего душу в этом мире, – благое деяние.
Наследник
На сегодняшний день оказался запланирован опрос. Четверо членов Геральдического комитета в присутствии государя беседовали со мной. Его величество уведомил их, что моя мама тяжела вторым ребенком, и тем очень обрадовал посетителей. Весь мой род и по Тихим, и по аус Хансалам в обозримом количестве предков менее двух детей не имел, а чаще случалось трое и больше. Известие о беременности моей конкубины тоже приняли во внимание. Первая галочка в вердикте поставлена – ждать от меня потомков можно. Вторая галочка – бумага из храма о моем благонравии и полном отсутствии любых грехов, по причине их отпущения за дела достойные и богоугодные. Третья – данное мною слово об отсутствии на сей момент денежных долгов и обязательств. Последним параграфом в вердикте, пожалуй, самым весомым, стало личное поручительство государя за мое поведение.
О чем вердикт? О соответствии нравственных качеств барона Тихого положенным наследнику графства Гоуи. По линии родства я точно подхожу. Однако при отсутствии прямых наследников Геральдический комитет рассматривает все аспекты кандидата на наследование земель такого ранга. Тем более у всех на памяти случай, правда, с прямым наследником графства Иснадор, когда недостойный отпрыск фамилии распродал все земли и заложил трехлетние доходы майората, который – слава богам – запрещен к передаче. Умерев, граф оставил только учтенных векселей на сумму около миллиона серебром. Двум барониям пришлось отделиться от графства и перейти напрямую под руку короля. Чтобы не случилось повторения подобного непотребства, для утверждения наследником Геральдический комитет и проводит подобную проверку.
Для сведения мне сказали, что в течение месяца любой дворянин может оспорить этот вердикт. Если такового не случится, меня утвердят наследником.
Мой робкий вопрос «а меня спросить?» отмели как несущественный. Даже граф дю Гоуи будет знакомиться со мной только после утверждения комитетом. Раньше он смысла не видит. Граф стар, зачем ему зря время терять? Вдруг я недостоин?
Честь, конечно, великая… только она мне нужна? Тем более главным условием идет обязательная женитьба сразу по достижении брачного возраста. Слава богам, кандидатка не прописана. И отказаться нельзя – общество не поймет. Не говоря уже об отдельных личностях, включая государя.
Мне объяснили – бывают графства формальные, состоящие из одного поместья-майората. Только титул и почти никаких доходов. Графство Иснадор таким стало. А Гоуи ничего, приличное. Графский замок в городе-крепости, там же известный храм с небольшой прецепторией боевых братьев. В вассалах три барона. Доходов с тех самая малость, однако почетно.
Графство подчиняется лично королю, минуя герцога. Тоже почетно. Ежегодно платит короне фиксированный налог, что в среднем чуть выгоднее. В своих землях граф имеет право суда, кроме дел о государственных преступлениях. Что еще… Пять малых городков, кроме главного, портового. Порт, конечно, не такой большой, как столичный, но в колонии суда отправляет. При нем небольшая верфь. Во всех городах есть порталы, но они соединены между собой также и дорогами. Зерна селяне снимают немного, однако графство кормят, из других земель продуктов почти не ввозят. Местная треска продается по всему Хаору. Соляная шахта. Даже скобяное производство имеется.
В графской дружине до трех сотен человек. Есть и обычные служащие, таможенники, фискалы, полицейские и прочие чины, но те на королевском жалованье. Словом, достойное место. Не должно такое уйти в плохие руки.
Вторым вопросом комитетчики просили королевского утверждения их вердикта об исключении из Бархатной книги наследника графа Заозерского. Основание одно: при женитьбе он записал себя простолюдином. При опросе от своего слова не отказался. Ознакомившись с проектом решения, предъявил ценные бумаги с общим годовым доходом около шести тысяч талеров. Заявил, что выиграл их в карты. На графские земли не претендует, но на основании дохода просит записать его самым нижним дворянским званием – сквайром «из учтивости», с тем, чтобы его ребенок остался дворянином, а если дед соблаговолит, был возвращен в род Заозерских.
Геральдический комитет в полном составе решил отказать в просьбе и исключить рассматриваемую особу из дворянского реестра. Старый граф Заозерский полностью согласился с этим вердиктом. Его величество не стал сомневаться в верности суждений столь компетентных людей и утвердил решение.
Когда мы вышли из кабинета, я спросил главного комитетчика о гербе. Меня с удовольствием просветили, что глаз с тремя белыми зрачками треугольником в центре черного круга являлся гербом рода волшебников Мхотепов, правивших нашими землями при третьей династии. А земли тогда являлись провинцией огромной империи. В результате ряда войн и восстаний империя распалась, соответственно ряд провинций отделился от метрополии. Случилось это чуть больше девятисот лет назад. Из-за потрясений письменных источников о том времени сохранилось мало. Честно говоря, тогда наши земли были самым что ни на есть захолустьем. Однако город, порт и крепость уже стояли на этом месте годков не менее трехсот.
Поблагодарил знатока за консультацию, а тот заметил, что история интереснейшая штука и, раз я интересуюсь, он мне пришлет прелюбопытнейшую книжицу про эту династию.
Дальше пошла обычная дворцовая текучка. Лишь после обеда доложили, что сифон обследован. Из него вынесли несколько пудов металлических предметов разной степени давности. И это действительно заброшенный коллектор, и он действительно выведен в море. Во время прилива и отлива у входа иногда слышится шум волн. Мальчик оказался прав – за счет искажения акустики похоже, что внутри прохода кто-то топает.
С логовом чернокнижников разобрались, когда церковники прознали о найденном зале, попросились внутрь и их пустили. Они сразу провели обряд и вычистили всю скверну. Поздно, правда, надо их было раньше туда пустить. Оказалось, что все эксперты во главе с Бертиосом попали под неприятное проклятие. Какое, пока не понятно, как и что с ними случится дальше. Может, и ничего такого, но белки глаз у людей уже стали черными.
Глава 7
Роза
Дела разные
В свою башню мне удалось попасть только в воскресенье. Вся неделя была суматошная. Не то что навалилось много дел, их всегда много, случилось огромное количество разных событий.
Во вторник стало известно, что все эксперты, побывавшие в зале и получившие проклятие, утром не проснулись. Умерли во сне. А вот Бертиос ничего – и проснулся нормально, и белки глаз очистились. Что странно, волшебник, первым подошедший к пирамидке, сильно ранен, однако не проклят. Охранители, караулившие проход, вытаскивавшие пострадавших и изъятые улики, тоже нормально себя чувствуют. А вот эксперты все скончались. В чем дело? Что они такое сделали или увидели? Почему проклятие на магистра не подействовало, понятно. У него и собственная защита посильнее, чем у простецов, наверное, и дополнительно наложил на себя что-то. Однако у охранителей сомнения появились.
Ко мне пришел Никол Огинский и стал выспрашивать, какое проклятие могло так проявиться. Сознался, что не в курсе, ничего о таком не слышал. Главное, не понятно, зачем помечать проклятых чернотой глаз. Никол вздохнул и заметил, что никто про такое не слышал и никто не понимает смысл черной метки. А охранители говорили с опытными людьми, не чета мне.
Еще он не то предложил, не то попросил поговорить с вдовой графиней Критой Вулфстейн. А если она мне понравится, то и принять ее на службу. Кем? Личным секретарем. Будет у меня такая парадно-представительная дама. Понятно, зачем ей все это. Жалованье, покровитель, жизнь в столице, возможность войти в некоторые престижные салоны. Если подумать, можно и много других резонов найти. Но Огинский по-родственному попытался растолковать, почему это нужно мне.
С точки зрения света, покровительство молодой, симпатичной, небогатой вдовой графине будет прилично с моей стороны, особенно до появления жены. Желательно не слишком афишировать бастарда, если таковой случится, но хорошее поместье ему и его матери выделить будет достойным делом. Графиня может принимать раз в неделю или в две, а также сама получать приглашения в салоны. Во время светского разговора дамы могут делиться своими заботами. Просто так, как женщина с женщиной, как подруга с подругой. Ведь нужды есть у многих, но далеко не все вхожи к ее величеству или к ее светлости. Обратиться напрямую ко мне тоже мало кто решится. Действовать через мужа? Рассказать ему о своих… э-э-э… Словом, не на всех своих недостатках стоит заострять внимание мужа. А знать ему о появившемся друге стоит еще меньше.
А вот если женщина попросит приятельницу поговорить с ее начальником, у которого та служит секретарем, это нормально и прилично. Опять же, заехать в гости к подруге, например, обсудить фасон платья всегда можно. Что там, конечно, случайно, окажусь я, никого не удивит. Затем дама, решив свои проблемы, уедет домой, оставив какую-нибудь благодарность. Не мне! Просто оставит. И не за лечение, а так – в знак внимания. С точки зрения света, все приличия будут соблюдены полностью. Крите хорошо, она при деле, общается в обществе, заводит связи. А я, кроме благодарности, получаю практику и обязанных мне пациентов.
Интерес у охранителей тоже имеется, его скрывать не стоит. Дамы между собой много болтают о делах мужей, а кто-то, например служанка Криты, может слушать и докладывать куда положено.
Я подумал, скорее всего, докладывать охранителям будет сама графиня. Обо мне, понятно, тоже. Но общая идея ясна. Никол увидел, что мысль закинута, но бурного одобрения не получено, тогда сразу прошелся по шероховатостям. Спать с секретарем совсем не обязательно, но хотя бы из вежливости иногда стоило бы. Крита, общаясь в свете, может найти себе другого покровителя. В таком случае, отпустив ее, получу сразу двух благодарных должников. Появившись в обществе, я упрощу себе жизнь и получу пользу для других своих служебных дел. Многие вопросы легче решаются в салонах. Для меня несколько дукатов в месяц расход небольшой, приличный домик для проживания стоит пустой в судейском квартале, а с благодарностей расходы на содержание салона отобьются быстро. Человек приводил кучу других аргументов, пока я не согласился увидеть Криту.
Кстати, Кидор, мой главный советчик по светской жизни, горячо одобрил это предложение. Брать на содержание актрисок дело обычное и нормальное, но в приличный дом с такой никогда не придешь. Опять же, как узнать, сколько и кого она до тебя принимала? Сталкиваться с ее бывшими бывает неприятно. Ладно коли светский человек, а вдруг какой купчина? Как-то оно очень не очень… Извините, послевкусие дурное.
А вот покровительствовать вдове с титулом весьма респектабельно. Если кто и был до тебя, то люди приличные, достойные. И в свет с ней можно выйти, а не только в театр или в ресторацию или в салон какой-нибудь дамочки полусвета. Конечно, не к родителям возможной невесты, хотя как сказать… Иные сами захотят посоветоваться с опытной женщиной, спросить о привычках кандидата в женихи.
По деньгам потянем. Раз графиня, значит, положено три слуги, жилье минимум с четырьмя комнатами, ей каждый месяц на булавки и новое платье в начале сезона. Продукты и вино нам из поместий присылают, разве какие заедки и роскошества докупать придется. Жить будет в доме в Писарском переулке. Судейский квартал, конечно, но ничего, сгодится. Удобно, что она секретарь – мне придется туда в кабинет приезжать работать, ведь графине в городской усадьбе появляться немного неприлично. Здесь конкубина живет, опять же мои родители вдруг заедут. Рано или поздно невеста появится, так что нехорошо секретарю в семейном гнезде бывать. А вот жить при кабинете нормально и прилично, да и я с бумагами до утра заработаться могу, никто слова против сказать не сможет. Хорошее дело, достойное и по рангу члену Госсовета.
Ничего так, да? И то, что мне любовница не нужна, никого не волнует. Хотя идея с практикой, признаться, хороша. Королева меня редко к себе призывает, Силестрия с мужем в свое государство отбыли. После обожженной паром женщины, считай, никого не лечил. Оказывается, просто так ко мне подойти стесняются.
Ладно, разобрался с графиней – его милость к себе позвал. Умнейший человек! Не стал сразу писать о том, что узнать хочет, у меня стал спрашивать про правила формулирования вопросов при творении заклинаний. Однако предмет интереса не раскрыл. После разговора приколол к груди «Бронзовый щит» и велел съездить в полицейский участок, чтобы лично поздравить остальных. В Городскую управу тоже.
Съездил, перед строем наградил отличившихся. Те просто сияли от гордости, ведь сам государь лично узнал о них и собственной рукой подписал приказ о награждении!
После околоточный меня поблагодарил и со значением просил обращаться в любое время, с любым вопросом. Можно и не совсем по полицейской части. Связи есть всякие, а такому человеку помочь святое дело. Отказываться не стал, мало ли что в жизни может случиться.
В управу поехал не сразу. Кроме ордена и грамоты решил привезти чиновнику петлицы и новый мундир. Судя по потертости старого, человек получает не так много жалованья, и форма ему нужна. Попросил дворцовых служителей, те быстро организовали баул со сшитыми, но неподогнанными вещами. Правда, чуток перестарались – кроме мундира доложили зимнюю шинель из хорошего драпа и хромовые сапоги под брюки. Ладно. Пусть их. Расход небольшой, а чиновнику радость будет. Я же помню, как совсем недавно отец о форменных обновках мечтал. А тут чин еще ниже.
Для того чтобы подчеркнуть важность момента, взял с собой двух дворцовых служителей из Зеленого дворца и направился в Городскую управу. Служители, понятно, тут особо не нужны, однако в дворцовых ливреях смотрятся и мне придают вид. Зашел, меня вроде и прогнать боятся, и что делать не знают. Рявкнул – мигом построились, но выправка не та… штафирки! Городовые много лучше смотрелись. Начальник департамента мне рапорт подает, но нет… тоже не орел. Вызвал из строя картографа, зачитал приказ о награждении. Не забыл сказать, что его величество лично его подписал. Приколол к груди третью «Заслугу», от имени государя поздравил новым чином и столоначальством с двумя подчиненными. Выдал ошалевшему от счастья чиновнику новые петлицы, а служитель поставил рядом баул с формой. От себя для его сына передал серебряные часы с боем.
Добавил, от Министерства призрения гимназисту еще что-то будет, государь за старание велел, а часы от меня для памяти. Теперь картограф весь мой, думаю, вместе с семейством.
Чтобы усугубить, велел показать рабочее место. Оказывается, ему шкафом отгородили закуток в тупике коридора. Я так задумчиво взял за пуговицу первого попавшегося начальника, видом поважнее, и спросил: «Если государь на карту взглянуть пожелает и изволит приехать, вы его что, тоже в коридоре принимать будете?» Чуть дернул, пуговичку оторвал, в пальцах покрутил и в карман начальнику сунул. Только сказал: «Даже с мундиром у вас неладно». Чинуша уже стоял бледный и потный, а после моих слов чуть в обморок не грохнулся. Я его успокоил. Сказал, что завтра еще заеду перед заседанием Госсовета, посмотрю, как у них тут дела делаются.
Заехал, кстати. Картографу успели целый кабинет выделить, даже медную табличку на дверь повесили. Я так и заявил вчерашнему начальнику, не знаю, кто он по должности. Говорю, ведь можете, когда захотите! Еще приказал откомандировать в мое распоряжение свежеиспеченного губернского секретаря с принадлежностями для перерисовки карт. Тот для его величества должен будет сделать работу. Из-за секретности материалы из моего кабинета выносить запрещено, там он работать и будет. А вы пока ему подчиненных подберите, которые под землей лазать согласятся. И чтобы справились, лучше с опытом. Совсем молодых здесь не надо, разве когда сынок гимназию окончит, пусть под начало к отцу идет. Он уже вовсю по катакомбам лазает. Не то что некоторые, которые мечтают бумажки на столе с края на край перекладывать. Как найдете, пришлите мне на утверждение.
Карту действительно нужно перерисовать – свести воедино все источники, что государь дал, что в управе было, что полицейские нашли, чем контрабандисты поделились. В мыслях было позже, когда пыль уляжется, самому на сомнительные места взглянуть. Дело действительно секретное, особенно в свете дворцовых подземелий, так что рисовать посажу в кабинете городской усадьбы. Заодно его там и обедами кормить будут, чтобы в середине дня надолго от дел не отрывался.
Такой план действий вызвал у исполнителя, который уже щеголял в подаренном мундире, полное одобрение и согласие. А еще, слегка покраснев, он отдал тетрадку. В ней бисерным четким почерком были написаны краткие характеристики местных начальников, с указанием от кого и сколько берет, чего боится, что любит, покровители и союзники, враги и недоброжелатели. Еще автор обещал информировать о значимых событиях в управе.
Поблагодарил, конечно. Оно мне не нужно, но вдруг. Опять же, я не просил, человек сам инициативу проявил. Надо будет ему к празднику денег прислать… Или лучше помесячно талеров десять-пятнадцать выдавать? Не за доклады, а за… потом придумаю за что.
Тут новое дело – позвали в зеленоземскую контору. Я туда раза два в неделю заезжаю, сегодня объявился полковой командир герцогского Горно-пехотного Зеленоземского полка с новым премьер-майором из воинства мужа нашей герцогини. Вопрос один, но очень тонкий и даже скандальный – денежное и продовольственное содержание полка. В армии Эдмунда, против Хаорского устава, принято чуть не вдвое поднимать жалованье за дни, когда подразделение участвовало в боях. Дни! У нас выплачиваются боевые за все время военных действий, однако лишь на треть от жалованья и всем в полку.
Что лучше? Тыловикам явно второе, а первой линии – как сказать. Если каждый день в бой бросаться, то получается выгодно, но, знаете ли, и без головы легче остаться.
Другой вопрос касается снетков. Мелкая сухая такая рыбешка. У них в полку ею заменяют до трети мясного рациона. Снетки и для здоровья солдат полезней мяса, и хранятся лучше, и стоят меньше солонины при большем весе в котловой закладке. Или возьмем галуны. Что серебряные, что золотые только при выжиге можно отличить от предлагаемых новых сплавов, по виду почти один в один, а по цене большая экономия получается, и вес офицерских мундиров немного легче станет. Опять людям польза. И так во многом – для дела лучше, для бюджета выгоднее, для солдат полезней. Однако почему-то Горно-пехотный Зеленоземский полк против таких полезных нововведений. Зовут меня арбитром.
Что могу сказать? За время шестилетней войны Эдмунд научился экономить на армии. Если мне в гарнизоне употребить его новшества, то четверть расходов на одном питании в кармане останется. А солдат… Что солдат? Пусть костлявой рыбкой давится, оказывается, она полезней жирной солонины. Задумываюсь и выдаю свое суждение:
– Один мудрый человек, закончивший жизнь статским советником, сказал: «Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий». Как я, семнадцатилетний секунд-майор, могу решать вопросы, касаемые дел седовласых генералов? Рано мне еще даже думать про такое. Я человек косный и простой. Считаю – как было заведено раньше умными людьми, так пусть и идет дальше. Не мне, юнцу, сомневаться в мудрости уложений покойной герцогини. Святая женщина!
Как обычно при упоминании «святой женщины» поднимаю взор к потолку и тяжко вздыхаю. Эдмундовский клеврет в некотором обалдении пытается осмыслить пассаж Козьмы Пруткова и не находит возможности давить на меня далее. Действительно, я молод и глуп, менять ничего не собираюсь не из-за каких-либо веских причин, а потому как следую старым заветам. Заявить мне, что они плохи? Тогда вопрос: а чем новые хороши?
Если я бы сослался на конкретные причины, наверняка был бы погребен под грудой подготовленных заранее логичных и правильных аргументов, а так мне и возразить нечего. Разве покойная герцогиня настолько святая женщина, что с того света уставы изменить сможет.
Зеленоземский полковник смотрит тоже немного обалдев, но полностью поддерживает меня. Воинских генералов в нашем герцогстве нет, а Эдмунд командовать полком не вправе.
На следующий день на заседании Госсовета мне Торан сказал:
– Стах! Как хорошо ты вчера заявил эдмундовцу, что наши уставы менять нельзя. Он-то думал, что нашел дурачка-ниспровергателя основ, а ты ему прямо в лоб так сразу и заявил, дескать, пусть седовласые генералы о таком думают. Оно ведь верно, изменения не по твоему возрасту, да и не по твоему чину.
– Так точно, ваше королевское… Ваша светлость.
– Зови, как привык. Я тебе и «милостью» меня называть разрешил. Премного тобой доволен. Место свое знаешь. Уверен, десятка два лет пройдет, ты и сам уложения составлять сможешь. Всему свое время и всякому чину свои дела.
– Так точно, ваша милость.
Присутствующие поддержали принца. Дело даже не в снетках, а в принципе. У нас все лучше, и не чужакам наше менять.
Башня
Утро. Туман накрыл озеро. Розарий на берегу тоже. На площадке распечатал свиток с поленьями, сам сложил костер, сам его зажег. Синелистная осина не подвела, горела жарко, ярко и красиво. Однако костер не смог разогнать магический туман, хотя я заклинанием добавил огня. Когда костер прогорел, мелким вихрем собрал пепел и развеял над избранным кустом. Почти сразу в том месте туман сгустился в непроницаемое белое облако. Сотворил Невидимого Слугу и приказал уничтожить следы кремации.
Вернулся в башню к завтраку, и сразу начались хозяйственные хлопоты. Первым зашел Балег и торжественно попросил разрешения жениться. Вроде мне-то что? Пусть женится, но обламывать слугу не стал, поинтересовался серьезностью решения, толкнул речь о важном шаге в жизни и разрешил. Правда, добавив – если твои родители не против и родители девушки согласны.
Да… Что-то я всегда пропускаю. И его родители не против, и родители девушки согласны, и сама она так очень «за»… Только невзначай узнаю – у Балега отец-то Кидор! Мать, понятно, Мивда. Тупой я. Почему сам до сих пор не врубился? Хорошо виду не подал, а то прислуга считала, что я знаю про их семейные отношения.
Невесту на кухню, под свое крылышко, берет Мивда, будет передавать поварское искусство. Если я ничего не имею против и изволю разрешить. Изволил. Что мне еще оставалось делать? Еще раскрыли родословную девушки. Она тоже из семьи дворцовых служителей, и ей тоже во дворце не нашлось места.
Камердинер горячо поблагодарил и попросил отпуск на неделю. Прислуживать мне в его отсутствие вновь будет Кидор. Тоже разрешил, пусть гуляет, пока самому не надоест.
Я что-то запутался – сколько он у меня сейчас получает жалованья? Надо как-нибудь выбрать время и посмотреть домовую роспись, там все траты записаны. Талеров двадцать в месяц? Или больше? А, ладно! Небось не разорюсь! Выдал в честь бракосочетания кошель с полста дукатов на обзаведение. Еще приказал выбрать для платья невесты отрез шелка из принесенных на той неделе. Черныш у меня сразу выпросила один, самый пестренький кусок ткани, расцветки пожар в джунглях на закате, чем Балег хуже? Пусть подарит своей. Судя по всему, камердинер ожидал подарка, но не такого щедрого. Опять многословно благодарил.
Позже, за ужином, и Мивда отблагодарила меня. Испекла нежнейший пирог из осенних фруктов. Заодно доложила, что девушке взяли отрез серый с голубенькими всполохами по всему полю. Даже не представляю себе такой расцветки.
Затем зашел эконом, довольный и радостный. Он свел бюджет года и принес на утверждение. Отдельной строкой прописал свои три процента с разницы между доходами с поместий от этого и прошлого года. Тут делать нечего, я ему их обещал, а он за эти проценты и старался. Затем последовал доклад о хозяйстве.
В Дубках управитель под забой скота открывает заводик. Из живности, собранной по поместьям, собираются делать припасы длительного хранения. Не только обычную солонину, но и сыровяленое мясо, выдержанные до года окорока свиней, копченые вырезки и твердые колбасы. Эти продукты дороги, но их закупают для флота. В колониях такое ценят, да и господа не брезгуют.
В Гремячий Поток повадились ездить гонцы. За сумасшедшие деньги скупают наши радужные ликеры. Заводоуправитель отпускает их только малыми бочонками, тайно и поштучно.
Покупщикам говорит, что против моего приказу идет, бутылками продавать вообще не может, те все считаны. Чуть не втрое цены задрал. Сырье приходится из других хозяйств докупать, своего не хватает. Про обычный ассортимент и не вспоминает.
Один университетский профессор лично посмотреть приехал. Из столицы, понятно. Рабочим денег дал, чтобы ему образцы принесли. Подтвердил, что вода действительно с ледников и точно из магического озера. Впечатлился. Уехал, но оставил список болезней, от которых эта вода помогает. Теперь ему большую бочку каждую неделю в столицу возят. Больных нашей водою лечит от сухоты, ломоты, гастрита, колита и еще чего-то. Хочет договориться, чтобы лечебницу с купальнями на озере ему разрешили поставить. Возможно, шарлатан, но после его визита гонцов чуть не вдвое больше стало приезжать. А некоторые, кроме крепкого, и бидончик воды прихватывают.
Из герцогства стали поступать на ответственное хранение личные средства герцогини Лауры. Так как к фискалам для контроля и пригляда прислали кригскомиссара, те озлились от такого недоверия со стороны герцога Эдмунда и согласились со всеми нашими предложениями. Личная доля теперь идет с налоговых округов сразу к нам, минуя центральную герцогскую казну. Из этого следует, что кригскомиссар не сможет наложить на эти финансы лапу. Он даже толком понять не может, куда ушло сколько денег.
А вот не надо в день приезда грозить честным людям виселицей за растрату! Фискалы скинули на него и приехавших с ним людей бумажный дождь, то есть выдали все до единой бумаги за этот год, предложили разобраться самим и разбежались по разным округам.
Казначейские денег на содержание прибывших не дали, сказали, не забюджетировано. Тем есть-пить надо, да квартировать где-то хочется. Они было захотели получать довольствие из полковой казны, их и там прокатили. Кстати, правильно. Какое отношение финансисты к полку имеют? Только давать должны, а никак не получать. Кригскомиссар как ни стращает, но пока сделать ничего не может. А фискалы на него герцогине рапорты пишут, жалуются, что и сам не работает, и им не дают. Ему всю отчетность до бумажки выдали, а он только ругается и денег на личные нужды требует. А с каких давать, не говорит! У нас в бюджете расходов на посторонних не предусмотрено, можем из предназначенных его светлости отдать, но на то команда нужна.
В местные бюджеты переводят деньги от окружных сборов, личную долю герцогини тоже, а вот доля самого герцога как-то подвисла.
С нашим хранилищем дело другое. Мы принимаем деньги в запечатанных мешочках, чтобы не снимать пломбы и печати, не пересчитывая, а по весу. Понимаете? По весу! Когда с нас деньги будут просить, можем подумать – монетой возвращать или металлом. Словом, неизвестно, как будет в следующий раз, но в этот год доля ее светлости собрана, отчет по закладке на хранение подготовлен. И фискалы дали чуть не вполовину больше ожидаемого. Пусть нашей герцогинюшке будет, чем ее мужу лишнее отдавать. При этом гроссбух хранилища в полном порядке, да только читать его мы не всякому разрешим.
Нормально? Я в свару кригскомиссара с местными финансистами и мытарями лезть не хочу и не буду. Сам поругался, сам пусть разбирается. Людям надо верить, у нас они честные, себе больше положенного не своруют.
Кстати, оказывается, на меня смотрят как на защитника прав людей, ведь я отстоял мясо в солдатском котелке и шитье на мундирах. Снетки хороши иногда с пивом, хотя острые колбаски да с кислой капусткой всяко лучше. Но каждый день в похлебке вместо мяса… такое только в кошмаре может привидеться. А как иметь вид с оловянным галуном на мундире вместо серебряного? С медяшкой вместо золота? Они же темнеют через месяц! А «золотой» галун еще и прозеленью покрывается! Его светлость, может, и хороший полководец, но нашим солдатикам такой не люб, пускай своими голодранцами командует.
Мнение жителей было единодушным: бедная, бедная герцогинюшка! Несчастная! За какого сквалыгу ее замуж выдали! Таким образом, посланцам Эдмунда потребовалось меньше месяца, чтобы настроить против него все население. Зато Хаор поминают исключительно в положительном смысле.
За экономом пришел отставной старший унтер-офицер, которого посылал золото отмывать. Тот доложил, что у него и двух его друзей забрали золотой песок за десяток дукатов на нос. Стребовали обещание молчать о ручье. При проверке рудознатцы ходили вверх-вниз по течению, намыли еще сколько-то и постановили, что основное золото в породе, надо бы начать бить шурфы и закладывать шахту. Однако такие работы могут заметить, тогда про золото прознают и его добывать станет сам хозяин долины. Так что пока не засекли, надо уходить. Словом, задание выполнено.
Еще человек попытался сдать полученные деньги, хотя было видно, что делает это через силу. Приказал отставить, а деньги разделить среди участников дела и потратить сообразно собственным потребностям. Еще и серебра от себя добавил. Расцвел отставник, пообещал, что отслужат.
Вот и появились первые мои личные специалисты по решению деликатных проблем, решил назвать их лесниками. Пока пусть потихоньку обживаются на гражданке и начинают присматривать за посторонними. В арендаторы по разным поместьям пришло много бывших солдат, а у тех взгляд острый, если что, сразу весточку бывшим сослуживцам пошлют. А лесники заодно и за лесами присмотрят. У меня же их два приличных – дубовый и привезенный саженцами из колоний. Старая графиня приказала.
Саженцы, как ни странно, прижились, и теперь непонятно, что делать с выросшими эвкалиптами. Начальная идея была вырастить строевой лес для постройки судов. Специально призванный специалист очень советовал именно эту породу. Прошло лет тридцать. Специалист давно помер, деревья выросли. Дальше чего с ними делать? Уже пора пилить или еще не очень? А спилишь, куда девать столько бревен?
Тут, как будто подслушав мои мысли о лесе, пришел степенный мебельщик. Его бригада уже закончила с мебелью для нижних этажей, шкафами и сундуками для хранилища, теперь он интересуется, не прикажу ли я напилить досок для продажи, ведь выдержанных стволов еще много осталось. Он и сам мог бы прикупить, если управитель сильно дорожиться не будет. Отказал. Знаю я таких! Лучшие бревна выберет, а что поплоше оставит. Дерево перепродаст, да с меня еще за распил возьмет. Обойдусь без такого дохода. Лежат дубы и пусть лежат, со временем они только дорожают.
По правде говоря, мебель для казармы, караулки, складов и прочего его бригада сделала хорошо. Аккуратно и добротно, без лишнего украшательства. Резьба подняла бы цену в разы, а срок изготовления затянулся бы на много месяцев. Солдатам и так сойдет.
В мои покои и на два гостевых этажа мебель купили в столице. Дуб для барона сойдет, но для члена Государственного Совета слишком простоват. Тут положено экзотическое дерево из колоний, резные орнаменты и узоры, замки, накладки и фурнитура от дорогого мастера. Иначе не по чину, умаление достоинства будет, слухи пойдут – скуповат Тихий, даже на обстановке экономит. Вот и пришлось бешеные деньги выкладывать.
Мои этажи отделаны больше в зеленом цвете. Знак принадлежности к Зеленому двору, намек на родовой камень, изумруд. Дерево кумару, подобраны и обыграны несколько оттенков янтаря. Смотрится дорого, стильно и гармонично. Один гостевой этаж темный – мебель из палисандра, цвета горького шоколада с темно-лиловым оттенком. Другой светлый – бледно-бурый анегри с розоватым отливом. Во сколько мне эта прелесть обошлась, без слез и рыданий рассказать не получится.
Однако Кидор настоял. Иначе приличных господ стыдновато будет принимать. Ладно летом, тогда только во владение вступил, все понимали, что господин первый раз приехал осмотреться и планы составить. Теперь времени много прошло, оправдаться никак не получится. Спорить с ним себе дороже, расход большой, но разовый, да и деньги на него нашлись.
После посетителей подошел человек из местного Казначейства. Он меня караулил, чтобы акт о передаче доли герцогини подписать. Часа два потерял, пока сверил мешочки с записями в гроссбухе и лично переправил их в хранилище.
При внимательном осмотре башни оказалось, что на этажах ниже уровня поверхности озера, кроме идеально пустых помещений, которые мы запланировали под склады, в самом низу один этаж с планировкой типичного узилища – десяток тесных одиночных камер, пара побольше, у входа место для караулки тюремщиков.
Даже допросная есть, если иметь в виду установленное раз и навсегда железное кресло с цепями. Камеры закрываются крепкими дверьми с массивными засовами и замками. Внутри их ничего нет, даже светильников.
В одной такой клетушке я устроил хранилище казны Лауры, в другой свое. Почему здесь? Добраться сложнее. Лестниц нет, только лифт, а он без волшебника с амулетом сюда не едет, а из рунной комнаты этот этаж можно вообще заблокировать для остановки. Даже если не считать магической защиты стен, снаружи, из-под толщи воды, далеко не всякий магистр Земли проход в простом камне сделает, и коли сделает, то весь этаж сразу затопит. А даже для временного снятия магической защиты должен архимаг серьезно поработать. Все же проще сверху на этаж пытаться пройти. Или попытаться лифт остановить на этаже.
Но тут я постарался – закрыл на замки все двери. Не только те, за которыми деньги хранятся, вообще все, включая коридорные и входные в отсеки. Пусть воры, если сюда доберутся, постараются, поищут хранилища. И для того, чтобы им жизнь совсем медом не казалась, за каждым запором повесил глиф «Огненная Ловушка». Двойная польза при срабатывании – огнем стоящих перед дверью приголубит и сигнал наверх даст. Символ Смерти ставить не стал, он у меня для самых значительных объектов предназначен. Деньги важны, но все же второстепенны. Тем более не все мои здесь лежат, а только официально полученные доходы от баронства. Так сказать, на булавки. Опять же полезно иметь официальный, известный некоторым тайник с казной. Ведь слухи пойдут, даже верные служащие про казну проболтаться могут. Пусть лихие люди ее первой вскрывают.
После обеда пришел доложиться садовник с очумелыми глазами. Заявил, дескать, непонятно, как один из розовых кустов переродился – сбросил листья, цветы завяли, кремово-желтые лепестки высохли и осыпаются на землю. Ветки тоже выглядят давно засохшими и отрастили множество острейших шипов самого зловещего вида. При всем при том они очень крепки. А посреди такого увядания распустилась единственная роза больше кулака величиной. Красивейшая! Необычного черного цвета.
Сходил, посмотрел. Тот куст, над которым я развеял пепел, точно переродился, а роза действительно великолепна. Магическое растение. Многие почему-то его называют «Роза некроманта». Растет только в местах с сильным магическим фоном, часто некромагическим. В местах крупных сражений, где погибли сотни, если не тысячи человек. На курганах древних захоронений. Высшая нежить из бывших друидов, бывают и такие, часто культивирует эти цветы. Впрочем, на Местах Силы тоже, бывает, заводится.
Уход такому кусту скорее вреден. Землю рыхлить и поливать бесполезно – моментально высыхает. Ветви подрезать опасно – шипы наносят плохо заживающие кровоточащие царапины. Если срезать цветок, следующий распустится не скоро, разве что вылить под куст с полведра свежей крови или бросить на шипы несколько мелких животных, а лучше птиц. Тогда на следующую ночь можно ожидать цветения.
Что еще… Срезанная роза сворачивается в бутон, но может не сохнуть очень долго. Некоторые волшебницы, чаще некромантки, их носят на груди. Стоит это магической силы, приблизительно равной двум заклинаниям третьего круга в день. Но женщины идут на это ради необычности и красоты цветка. Простецы тоже могут носить розу, но в отличие от волшебников стебель непременно должен контактировать с живой плотью. Обычно шип прокалывает кожу.
Понятно, у простых людей магической силы нет, поэтому роза тянет с них жизненную энергию и стакан крови в день. Некоторые ботаники пробовали ставить веточку в вазу со свежей кровью или прививать черенок к животным, но нет, цветок быстро увядает. Ему нужна не кровь, а именно жизненная сила человека. Хотя магия всяко лучше, любой сильный волшебник может не вырезать шип из плоти прошлого владельца, а просто вытащить цветок. Правда, бывший носитель все едино скоро умрет. Редко кто больше недели после удаления выживает.
Черенок можно попытаться укоренить, естественно, на Месте Силы. Приживается плохо, вырастает в куст долго, но если источник сильный, то шансы есть.
Рассказал все это садовнику. Тот разрывается между желаниями сразу свалить из поместья или броситься к кусту, полюбоваться такой диковинкой. Чувствуется фанатизм, такой останется.
Наследство
Если с утра я сомневался, уйти вечером в городское поместье или переночевать в башне, а в столицу переместиться с утра пораньше, то в свете расцветшей розы решил – ночую здесь. Перед сном распечатал из свитка взятые в каморке драгоценности и разложил их на прикроватном столике. Быть может, их бывшая владелица захочет что-то о своих вещах рассказать или дать приказ, как быть с ними дальше. Лег спать и действительно увидел ожидаемый сон.
Та же женщина, что и в прошлых видениях, только очень помолодевшая, склонилась надо мною и поцеловала в лоб. Я услышал шепот: «Как я устала! Наконец-то смогу отдохнуть! А ты, мой правнучек, живи, пока не надоело». Затем она улыбнулась, прощально махнула рукой и без следа растаяла.
Я крепко спал и еле смог встать, когда Кидор меня разбудил. Все осталось по-прежнему, только на среднем пальце правой руки надежно пристроился перстень. Тот, с печатью из черного камня. Причем он не снимался. Из зачарованных предметов не снимаются лишь проклятые вещи и артефакты, которые закляты от утери и передачи посторонним. Очень надеюсь, что у меня на пальце второй случай.
После умывания слуга спросил:
– Ваша милость, драгоценности на столике… Прикажете прибрать?
– Нет, я сам. – И пояснил: – Семейные вещи. Мажеские. Из старого хранилища достал. Хочу посмотреть, что они могут. Не членам семьи их трогать может быть опасно.
– Понял. Что старинные, я так сразу и подумал. Они не прошлой династии и не позапрошлой тоже. Те я несколько раз видел. Наверное, еще древнее?
– Их не трогали более девятисот лет.
– Ах! Какая роскошь! Мало кто из современных родов имеет столько благородных предков! Не трогали девять веков? Сколько же поколений их перед этим носило?
Перечень носителей перстня всплыл у меня в голове.
– Э… Кажется, двадцать три… Да! Точно! Сменилось ровно двадцать три главы рода Мхотепов.
Голова опять стала тяжелой, новые знания лились потоком. Последняя владелица перстня была довольно слабым архимагом, но не стремилась к силе и не пыталась достичь уровня императорской семьи. Ее устраивала роль правительницы мелкой, второстепенной провинции, тихие семейные радости, воспитание детей и обожание мужа. Да, он не волшебник, зато прекрасный воин и искусный военачальник. А еще он очень любил ее.
Ого! Что это за зверь такой – довольно слабый архимаг? У нас сейчас любой архимаг олицетворение магической мощи. Как же было тогда?
Ответа на этот вопрос я не получил. Зато «вспомнил» про печатку. Сильный защитный амулет. Универсальный причем. Защищает от ядов, физических и магических атак, в дополнение подсвечивает источник атаки. Заодно накладывает на владельца заклинание Истинное Зрение. Магический фон в Дворцовой крепости слаб, но за столько сотен лет простоя артефакт зарядился до максимума.
Еще он служит мелким хранилищем. Туда мало что помещается, но родовая Книга заклинаний имеется. Чуть-чуть денежных средств на первое время, на случай, если случится беда или немилость императора и придется бежать. Немного, всего пара талантов золота да с пяток мин драгоценных камней. Несколько родовых артефактов и посох – Символ Власти. Да! Еще печатка открывает все двери в потайные хранилища. Если они еще остались и не разграблены. Карта с их расположением должна лежать в Книге заклинаний.
Ну, пара талантов золота для управительницы провинцией, может, и немного, но сейчас… Мина – это шестидесятая доля таланта, а он сам сколько весит? Слышал разные трактования, округленно от восьми до шестидесяти килограммов. Правда, один знакомый утверждал, что это вес упитанного вола. Тут вообще простор для воображения. Откормочный вес? Убойный вес? Вес мяса без костей? Не будем даже вспоминать про разные породы коров. Когда пойму, как открыть хранилище, а заодно найду время и место для взвешивания, вот тогда буду знать точный вес. Смогу даже статью для исторического альманаха накалякать. Дескать, все вы лохи, а мои предки заложили в заначку золотишко, так я взял да и положил его на весы! И вот теперь уверенно заявляю – один талант весит столько, что сразу его не пропьешь. Не в одиночку, точно.
Шутки шутками, а оставшиеся вещицы надо обязательно проверить. Многие считают, что можно нацепить на себя гору артефактов и ходить, на всех поплевывая. Однако это не так. Даже имея неограниченный выбор, волшебник может надеть на себя ограниченное количество магических предметов. Если подумать, то имеется довольно мало мест для их размещения. На голове – шляпа, шлем или бандана, очки или что-то похожее – на глаза. Шея – логичное место для амулета. На тело можно надеть четыре вещи – сначала рубаху или жилет. Помните рыцарские романы, как кавалер выходил на поединок за даму в одной сорочке? Ее можно зачаровать на защиту так, что она будет надежней стального доспеха. На рубаху стоит накинуть зачарованное одеяние, затем доспех, прикрыть всю эту прелесть мантией или плащом. Затем перепоясаться ремнем, понятно, что лучше тоже мажеским.
Дальше вещи идут парами – два кольца, носятся только на средних пальцах, пара перчаток, два браслета или пара наручей и пара обуви. Все! Оружие и щиты не считаются, их не носят, а только держат в руках. Итак: шляпа, очки, амулет, рубаха, роба, доспех, плащ, ремень, перчатки, сапоги, два кольца и два браслета. Выходит не так уж много, особенно с учетом стоимости артефактов. Например, мой новый перстень только по цене зачарования тянет на стоимость приличного графства. Вот только продать печатку не получится, разве внутри рода.
На столике лежит далеко не полный комплект. Второе кольцо, вместо амулета роскошное женское колье, вместо шляпы очень изящная диадема с большим коричневым опалом, резная пряжка с витым золотым шнуром, который, наверное, служил ремнем, два браслета и две перчатки, сотканные из серебряных нитей.
Кольцо еле-еле, браслеты еще туда-сюда, их можно поднять повыше и закрыть рукавами, остальное явно сделано специально для женщины. Не по размеру, магические вещи подстраиваются под хозяина, а по своему внешнему виду. Нет, конечно, надеть можно. Но удивленные взгляды и шепотки за спиной мужчины обеспечены. Впрочем, шепотки за спиной женщины тоже возможны, но взгляды будут завистливыми. Вещи не только магические, но и просто очень красивые. К тому же подобранные в единый ансамбль.
Вот повезет какой-то девчонке! Если она волшебница, другим такие украшения только покрасоваться. И если окрутит меня. Такое я смогу подарить только жене, иначе меня жаба задушит. И хомяк загрызет, если хоть одна вещь уйдет из семьи. Хм, мне теперь что, жену под драгоценности подбирать? Надо вспомнить, какие глаза у Терезочки…
Тереза
Девочка принесла к маме в салон своего любимого плюшевого мишку, усадила его на стул, села рядом и заявила:
– Сегодня ночью я видела, как старая дама подарила Стаху красивенькие украшения. Потом увидела меня и погрозила пальцем. Сказала: «Подглядывать нехорошо! И добавила: если за него замуж выйдешь – это будет твоим». Потом сразу растаяла.
– Доченька, это видение или просто сон?
– Видение. Они становятся все четче, а значит, скоро прекратятся. Да?
– Понимаешь, малышка…
– Да я все знаю, мам! Ты мне сама сто раз рассказывала. Сначала начинают болеть сиськи, затем они растут, потом начинаются женские дни, а видения пропадают.
– Ты только при папе этого не говори. Неприлично.
– Что ему говорить? Он и сам все знает.
– Тереза, завтра ты будешь представлена ко двору. От королевы утром прислали приглашение. Постарайся понравиться.
– А мама Стаха там будет?
– Возможно, вполне возможно.
– Тогда у нас получится, я ей нравлюсь.
– Не все так просто. Скорее всего, барон станет наследником графства Гоуи. Как ты понимаешь, он становится еще более завидной партией.
– Ну и хорошо. Наш старшенький станет наследником герцогства, средний получит графство Гоуи, младшенький – баронство, дочурке будет в приданое мое графство. Правда, я здорово все решила?
– Здорово. Если все сложится, как ты хочешь. И еще… Возможно, тебя будут спрашивать про школу…
– В башне? Круто! Я туда хочу! Только пусть Стах сам будет меня учить!
– Погоди, торопыга! Аус Хансалы хотят устроить школу для детей своего рода. Барон своего согласия пока не дал. Если тебя спросят, говори, что там нужно учить не только Огню, но и Воде, и Земле, и Воздуху. Понятно?
Картограф
– Вот ведь драп! Какой ворс – крепкий, мягкий, прочный! Такую шинель за двадцать лет не сносишь. Потом перелицуешь и еще двадцать относишь.
– Да, дорогая. Ты бы давала часы сыну, когда идет в гимназию.
– Незачем! Я ему их над кроватью на вышитую подушечку подвесила. Они там сохранней будут.
– Дорогая, но мальчику очень хочется…
– Хочется – расхочется. Потеряет еще! Или сломает.
– Дорогая…
– На праздник дам. Так и быть. А посмотри, какое сукно на мундире! Генеральское! Его высокоблагородие знает толк в обновках! И к простым людям добр, золотом награждает. Я как новое платье надену да с тобой в новом мундире к куме в гости приду, там все сразу от зависти сдохнут.
Читать бесплатно другие книги:
