Змей и голубка Махёрин Шелби
– Ты сожгла мою сестру.
Мне вспомнилось, как женщина с желто-белесыми волосами стояла позади толпы и рыдала, глядя, как горит Эстель. Я отбросила воспоминание прочь.
– Иначе она забрала бы меня. – Осторожно поднимая руки, я лихорадочно выискивала в мыслях нужный узор. Вокруг ведьмы быстро сменяли друг друга золотые частицы. Я силой воли заставила их затвердеть и окрепнуть, когда ведьма спустилась с подоконника. Темные круги пролегли под ее налитыми кровью глазами, а руки тряслись от гнева.
– Ты бесчестишь свою мать. Ты – позор для всего рода Белых дам.
– Гореть им в аду, Белым дамам.
– Ты не достойна чести, которую Моргана желает тебе оказать. Ты никогда не была ее достойна.
Золотые нити зазмеились между нами. Я наугад поймала одну и последовала за ней, но она разветвилась на сотни других, обвиваясь вокруг наших костей. Я отпрянула, отвергая их – цена и риск были слишком высоки.
Ведьма оскалилась и вскинула руки в ответ – в глазах ее запылала ненависть. Я приготовилась к удару, но удара не последовало.
Ведьма снова и снова взмахивала руками, но каждый удар рассеивался, едва коснувшись меня.
Кольцо Анжелики обожгло мне палец – это оно рушило ее узоры.
Ведьма неверяще посмотрела на кольцо. Я с улыбкой подняла руки выше, заприметив многообещающий узор. Пятясь, ведьма покосилась на балисарду, но я сжала кулаки прежде, чем она успела дотянуться до клинка.
Описав ту же дугу, что недавно Рид, ведьма врезалась в потолок, и меня осыпало дождем щепок и извести. Мое сердцебиение замедлилось, в глазах все закружилось, а ведьма рухнула на пол. Я снова вскинула руки, нащупывая новый узор, чтобы лишить ее сознания, но она схватила меня за пояс и толкнула на стол.
Стол.
Я распахнула ящик, схватила свой нож, но ведьма поймала меня за запястье и резко его провернула, а потом с диким криком ударила меня головой в нос. Я отшатнулась, чувствуя, как кровь заливает подбородок, и ведьма вырвала нож у меня из рук.
Балисарда Рида сверкнула в дверях. Я кинулась за ней, но ведьма полоснула ножом воздух прямо у меня перед носом, отрезая путь. Золото мельком вспыхнуло перед глазами, но я не могла сосредоточиться на нем, не могла думать. Вместо этого я ударила ее локтем в ребра. Когда ведьма отшатнулась, согнулась пополам и закашлялась, я наконец нашла выход. Я ударила ее коленом в лицо, и ведьма выронила нож. Я торжествующе подхватила его.
– Давай. – Она держалась за бок, заливая пол кровью из носа. – Убей меня, как убила Эстель. Ведьмоубийца.
Слова ранили больше любого оружия.
– Я… сделала то, что пришлось…
– Ты убила одну из своих. Вышла замуж за охотника. Единственная Белая дама, что будет гореть в аду – ты, Луиза ле Блан. – Она выпрямилась, сплюнула кровью на пол и утерла подбородок. – Ступай со мной, прими судьбу, обещанную тебе по праву рождения, и возможно, Богиня все же пощадит твою душу.
Моего сердца коснулась тень сомнения.
Возможно, я и впрямь буду гореть в аду за все, что совершила ради своего спасения. Я лгала, воровала, убивала без колебаний в извечном стремлении жить. Но с каких пор такая жизнь того стоит? Когда я успела стать такой беспощадной, так привыкнуть к крови на своих руках?
Когда я успела стать одной из них – и притом хуже и тех, и других? Белые дамы и шассеры, по крайней мере, избрали сторону. Все они боролись хоть за что-то, а я – ни за что. Малодушная трусиха.
Но ведь все, чего я хотела – просто в последний раз ощутить тепло солнца на лице. Я не хотела умирать на том алтаре. И если из-за этого я стала трусихой… что ж, так тому и быть.
– Благодаря твоей жертве мы вернем свою землю. – Будто почуяв мои сомнения, ведьма шагнула ближе, выгибая окровавленные руки. – Неужели ты не понимаешь? Мы вновь будем править Бельтеррой…
– Нет, – возразила я. – Править Бельтеррой будете вы. А я – просто умру.
Ее грудь взметнулась, а в глазах запылала страсть.
– Подумай о том, сколько ведьминских жизней ты спасешь своей жертвой!
– Я не могу позволить вам убивать невинных. – Я понизила голос, преисполнившись решимости. – Должен быть иной путь…
Я осеклась, краем глаза увидев, как поднимается на колени Рид. Ведьма обернулась к нему, и лицо ее в этот миг было не вполне человеческим. Она подняла руку, и я ощутила, как инородная энергия замерцала между ними, почувствовала смертельный удар прежде, чем ведьма его нанесла. Я отчаянно вскинула руку к Риду.
– Нет!
Рид отлетел в сторону, изумленно вытаращив глаза, когда мое колдовство подняло его в воздух. Черная сила ведьмы пробила стену, но мое облегчение было недолгим. Прежде чем я успела добраться до Рида, ведьма кинулась к нему, прижала нож к горлу и достала из его мундира что-то маленькое. Что-то серебристое.
Я в ужасе уставилась на это. Злобная улыбка расплылась на лице ведьмы, когда Рид забился в ее руках.
– Иди сюда, иначе я перережу ему глотку.
Мои ноги без колебаний зашагали вперед. Сами, по своей воле. Они налились свинцом, онемели, стали неуклюжи, но все равно знали, куда я должна идти. Где мне всегда было суждено оказаться. С самого рождения. С самого зачатия. Я с радостью была готова умереть, если это спасет Рида.
Тяжело дыша, он смотрел в пол, когда я подошла. Не кинулся бежать, когда ведьма его отпустила, не попытался остановить ее, когда она вонзила иглу шприца мне в горло.
Игла пронзила мою кожу, но я ощутила укол так, словно находилась в чужом теле – боль куда-то исчезла, когда густая холодная жидкость стала застывать в моих венах. Ледяные пальцы мерно поползли по моей спине, парализуя тело – но куда страшнее был лед в глазах Рида, когда он наконец посмотрел на меня.
Этот-то лед и пронзил мое сердце.
Я упала вперед, не сводя взгляда с лица Рида. «Прошу, – взмолилась я безмолвно. – Пойми».
Но в глазах его понимания я не нашла. Он смотрел, как я падаю на пол, как дрожат, сводимые судорогами, мои ноги и руки.
В его глазах читалось лишь потрясение, гнев и… отвращение. Исчез человек, который стоял передо мной на коленях и нежно утирал мои слезы. Исчез человек, который сжимал меня в объятиях на крыше, который смеялся над моими шутками, защищал мою честь и целовал меня под звездами.
Исчез человек, который говорил, что любит меня.
Остался только шассер.
И он меня ненавидел.
По моему окровавленному лицу потекли слезы, свидетельствующие о том, что мое сердце раскололось надвое. И все же Рид не сдвинулся с места.
Ведьма подняла меня за подбородок, впиваясь мне в кожу ногтями. Чернота уже сгущалась вокруг, и я едва оставалась в сознании. Дурман вихрился в моем разуме, заманивая в небытие. Ведьма наклонилась и шепнула мне на ухо:
– Ты думала, что он тебя защитит, но он своими руками привязал бы тебя к костровому столбу. Посмотри на него, Луиза. Посмотри, как он тебя ненавидит.
С неимоверным усилием я подняла голову. Ведьма удивленно ослабила хватку.
Я посмотрела Риду прямо в глаза.
– Я люблю тебя.
После этого я потеряла сознание.
Забвение
Лу
Придя в себя, я смутно ощутила, как подо мной качается пол – и как меня крепко держат за пояс длинные худые руки. Затем почувствовала пульсирующую боль в горле. Я схватилась за шею и почувствовала свежую кровь.
– Лу, – встревоженно проговорил знакомый голос. – Ты меня слышишь?
Ансель.
– Очнись, Лу. – Пол продолжал сотрясаться. Где-то рядом что-то рухнуло, а следом послышался громоподобный грохот. Затем – женский хохот. – Очнись, пожалуйста!
Мои глаза распахнулись.
Я лежала на полу за кроватью, моя голова покоилась у Анселя на коленях, а рядом валялся использованный шприц.
– Это противоядие, – прошептал Ансель лихорадочно. – Для полной дозы его не хватило. Он проигрывает, Лу. Ведьма… выбила дверь. Его балисарда вылетела в коридор. Помоги ему, пожалуйста!
Он проигрывает.
Рид.
Кровь вскипела у меня в венах, и я быстро села, откашливая пыль, которая клубилась повсюду. Мир закружился перед глазами. Рид с ведьмой разгромили комнату – в полу и стенах были дыры, стол и изголовье кровати разлетелись в щепки. Ансель дернул меня в сторону, и кусок извести упал на пол как раз туда, где только что лежали мои ноги.
Рид и ведьма обходили друг друга ко кругу в центре комнаты, но Риду, казалось, трудно было двигаться. Он стиснул зубы, заставляя тело повиноваться, и замахнулся моим ножом на ведьму, которая с легкостью отскочила и снова щелкнула пальцами. Рид резко втянул воздух, как если бы она ударила его.
Я поднялась на ноги. Мои глаза до сих пор туманила тень, а руки и ноги так же отяжелели и не слушались меня, как у Рида. Но это не имело значения.
Я должна была это прекратить.
Ни один из них не обращал на меня внимания. Ведьма вскинула руку, Рид увернулся, и удар пришелся на стену. На губах ведьмы играла изуверская усмешка. Ведьма играла с ним. Играла с человеком, который сжег ее сестру.
Ансель следил за каждым ее движением.
– Все до сих пор на улице.
Я подняла руки и покачнулась. Сосредоточиться не получалось. Комната накренилась и закружилась.
Ведьма резко обернулась к нам. Рид хотел нанести удар, но она взмахнула рукой, и снова он врезался в стену. Когда Рид рухнул на пол, я последовала вперед.
– Ты просто дура, – сказала ведьма. – Ты видела его ненависть и все равно спешишь ему на помощь…
Золотая нить возникла из небытия и потянулась к ее гортани. Я сжала кулак, и она затихла. Моя кровь засочилась обильнее из ран от шприцев, а ведьма между тем пыталась сделать вдох. Я покачнулась, утратив сосредоточенность, но Ансель не дал мне упасть. Ведьма захрипела и вцепилась себе в горло, наконец сумев вздохнуть.
Я была слишком слаба, чтобы продолжать борьбу. Я едва могла стоять, что уж и говорить о том, чтобы сразиться с ведьмой и понадеяться на победу. У меня не осталось сил, а мой разум был слишком затуманен, чтобы различать узоры.
– Вы с ним стоите друг друга. – Ведьма мановением руки вырвала меня из рук Анселя, подняла в воздух и швырнула прямо Риду в грудь. Он пошатнулся, но обхватил меня руками, смягчая удар. У меня перед глазами заплясали звездочки.
Боевой клич Анселя вернул меня в мир, но звучал он недолго. Послышался очередной глухой удар, и Ансель подкатился к нашим ногам.
– Мне ее… не одолеть. – Кровь уже остановилась, но я все еще чувствовала слабость. Головокружение. Я не могла даже держать веки открытыми. – Слишком… ослабла…
Тьма звала меня к себе. Моя голова безвольно повисла.
Но Рид вцепился в меня до боли крепко. Я открыла глаза и увидела, как он решительно на меня смотрит.
– Используй меня.
Я потрясла головой так яростно, как только могла. Звезды точками усеяли все вокруг у меня перед глазами.
– Может получиться! – Ансель быстро закивал, и Рид выпустил меня. Я закачалась. – Ведьмы постоянно используют других людей!
Я открыла рот, пытаясь сказать им – нет, я не стану причинять Риду боль, не буду управлять его телом, как другие ведьмы – но чужая рука дернула меня за волосы назад. Я оказалась в руках желтоволосой ведьмы, и она прижала меня спиной к своей груди.
– Все это начинает мне надоедать, а твоя мать ожидает нас. Ты сама убьешь их, или это сделать мне?
Я не смогла ответить ей. Все внимание, что еще оставалось, я сосредоточила на тонкой смертоносной нити, что протянулась в воздухе между ведьмой и Ридом.
Узор.
Я ослабла, но Рид… был еще силен. И несмотря ни на что, я его любила. Достаточно сильно, чтобы природа сочла его достойным обмена. Он не был просто очередным телом. Очередным щитом из плоти. Он был… мной.
Могло получиться.
С резким вздохом я сжала кулак. Вспыхнув золотом, узор исчез.
Глаза Рида расширились, шея напряглась, спина согнулась. Колдовство подняло Рида в воздух, будто поймав в петлю, и его позвоночник вытянулся. Ведьма взвизгнула, выпуская меня, и я, даже не глядя, поняла: с ней происходит то же самое. Пока она не успела дать отпор, я взмахнула кистью, пригвоздив руки Рида к бокам и сжав его пальцы вместе. Его голова неестественно откинулась назад, обнажая горло.
Ансель бросился в коридор, а визги ведьмы превратились в придушенный, отчаянный хрип.
– Ансель, – резко сказала я. – Клинок.
Он подбежал и отдал мне балисарду Рида. Ведьма забилась яростней, пытаясь освободиться от чар – в ее полных ненависти глазах наконец показался страх. Но я держала крепко.
Поднеся нож к ее горлу, я глубоко вздохнула. Глаза ведьмы судорожно заметались по сторонам.
– До встречи в аду, – прошептала я.
А затем шевельнула рукой, и тела ведьмы и Рида одновременно обмякли. Узор рассеялся. При падении ведьма напоролась горлом на лезвие, и кровь, теплая и густая, потекла по моей руке. Ее тело рухнуло на пол и уже через несколько секунд застыло неподвижно.
Ведьмоубийца.
Тишина в комнате оглушала.
Я уставилась на тело ведьмы, безвольно держа в руке балисарду, и смотрела, как ее кровь стекается к моим ногам. Она покрыла мои сапоги, испачкала подол платья. Шум битвы снаружи стих. Я не знала, кто победил. Мне это было неважно.
– Ансель, – проговорил Рид с пугающим спокойствием. Я вздрогнула, услышав его голос. Пожалуйста. Если ты меня слышишь, Господь, позволь ему понять. Но что бы ни увидел в лице Рида Ансель, глаза его расширились, и обернуться я не смела. – Выйди.
Ансель быстро посмотрел на меня, и я беззвучно взмолилась, чтобы он не уходил. Ансель кивнул, выпрямился и шагнул к Риду.
– Думаю, мне лучше остаться.
– Выйди. Вон.
– Рид…
– ВОН ОТСЮДА!
Я обернулась, чувствуя, как по щекам текут слезы.
– Не говори с ним так!
В глазах Рида вспыхнула ярость, руки его сжались в кулаки.
– Ты, похоже, забыла, кто я такой, Луиза. Я капитан шассеров, и я буду говорить с ним так, как пожелаю.
Ансель быстро попятился к выходу.
– Я буду прямо за дверью, Лу. Обещаю.
Когда он вышел, меня захлестнуло волной безнадежности. Я чувствовала, как Рид сверлит меня взглядом, но не могла себя заставить снова посмотреть на него. Не могла увидеть и осознать ненависть в его глазах… потому что понимала – как только я ее осознаю, она станет реальной. А так не должно было быть. Не должно.
Он ведь любил меня.
Молчание между нами затянулось. Я больше не могла его вынести и наконец подняла взгляд. Глаза Рида, когда-то такие красивые, как море – теперь полыхали как пламя.
– Прошу, скажи хоть что-нибудь, – прошептала я.
На его лице заиграли желваки.
– Мне нечего тебе сказать.
– Рид, это ведь все еще я…
Он резко покачал головой.
– Нет. Ты – ведьма.
Я попыталась собраться с мыслями, а по моим щекам снова потекли слезы. Я столько хотела сказать Риду – столько должна была ему сказать, – но могла думать лишь о том, какое отвращение сверкало в его глазах, как кривились его губы, будто перед ним стояло нечто чужеродное и омерзительное. Я закрыла глаза – не хотела видеть это, и подбородок у меня вновь задрожал.
– Я хотела тебе сказать, – тихо начала я.
– И почему не сказала?
– Потому что… не хотела тебя потерять. – Все так же не открывая глаз, я робко протянула ему балисарду. Как подношение. – Я люблю тебя, Рид.
Он усмехнулся и вырвал клинок из моих рук.
– Любишь. Будто создание, подобное тебе, вообще способно на любовь. Архиепископ говорил нам, что ведьмы умны. Говорил, что они жестоки. И все же я поддался вашим уловкам, равно как и он. – Из его горла вырвался злой, неестественный рык. – Ведьма сказала, тебя ждет твоя мать. Это Моргана ле Блан, верно? Ты… ты дочь Госпожи Ведьм. А значит… – На этот раз он издал стон, мучительный, полный неверия, как если бы его неожиданно пронзили в самое сердце. Я не открыла глаз, чтобы увидеть, как на него снисходит осознание. Не могла вынести этого. – Рассказ ведьм был правдив, верно? Весь их спектакль? Архиепископ… – Он резко замолк, и между нами снова воцарилось молчание. Я чувствовала взгляд Рида на себе как раскаленное железо, но глаз не открывала. – Не знаю, как я только раньше этого не понял. – Теперь его голос стал еще холоднее. Еще ледянее. – Он так странно интересовался твоим благополучием, не желал наказывать тебя за дерзость. Заставил меня жениться на тебе. Теперь все ясно. Вы с ним даже внешне похожи.
Я не хотела, чтобы это было правдой. Всеми осколками своего разбитого сердца я желала, чтобы это оказалось ложью. Слезы текли все быстрее, но Рид не обращал на них внимания.
– А я-то, дурак, изливал тебе душу. – С каждым словом он говорил все громче. – Угодил прямо в твою ловушку. Ведь это была именно она? Тебе просто понадобилось укрытие, да? Ты думала, шассеры тебя защитят. Что тебя буду защищать я. Ты… – Его дыхание стало прерывистым. – Ты использовала меня.
Его слова ножом полоснули мне по сердцу. Они были правдивы. Я распахнула глаза. И всего на миг увидела под завесой гнева горечь и обиду, но все это тут же исчезло, погребенное под толщей ненависти.
Ненависти, которая оказалась сильнее любви.
– Это не так, – прошептала я. – Поначалу… может быть… но что-то изменилось, Рид. Пожалуйста, ты должен мне поверить…
– Что мне теперь делать, Лу? – Он всплеснул руками, и голос его перерос в звериный рев. – Я шассер! Я дал клятву охотиться на ведьм – таких как ты! Как ты могла так со мной поступить?
Я снова вздрогнула и попятилась, но уперлась ногами в край кровати.
– Ты… Рид, ты и мне тоже дал клятву. Ты мой муж, а я твоя жена.
Он безвольно опустил руки, будто сдаваясь. Искра надежды вспыхнула у меня в груди. Но затем Рид закрыл глаза, словно обессилев, а когда открыл вновь, в них не было ничего. Ни единого чувства. Пустота.
– Ты мне не жена.
Все, что еще оставалось от моего сердца, разбилось вдребезги.
Я прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать рыдания. Слезы затуманили зрение. Рид не сдвинулся с места, когда я бросилась мимо него прочь, не попытался меня подхватить, когда я споткнулась о порог и упала. Руки Анселя обхватили меня.
– Ты цела?
Я резко отпрянула от него, поднимаясь на ноги.
– Прости меня, Ансель. Прости меня, пожалуйста.
И бросилась бежать – так быстро, как только могла. Ансель звал меня, но я не слушала и мчалась вниз по ступеням. Мечтая поскорее убежать от Рида как можно дальше.
«Не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя», – с каждым шагом его слова жалили меня все сильнее. «Куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить».
«Я не позволю ей ранить тебя снова, Лу. Я смогу тебя защитить. Все будет хорошо».
«Я люблю тебя, Лу».
«Ты мне не жена».
Я свернула в фойе, тяжело дыша. Прочь, прочь. Мимо разбитого окна. Мимо мертвых ведьм. Мимо шассеров, что толпились вокруг.
Господь, если он был, если он наблюдал за мной – смилостивился, и никто не попытался преградить мне путь. Архиепископа рядом не оказалось.
«Ты мне не жена».
«Ты мне не жена».
«Ты мне не жена».
Выскочив наружу сквозь распахнутые двери, я не глядя кинулась на улицу. Солнечный свет слепил глаза. Шатаясь, я бросилась вниз по ступеням, мутным взглядом осмотрелась, а затем побежала к Солей-и-Лун.
Я доберусь туда. Я снова найду там убежище.
Бледная рука вдруг возникла из ниоткуда и обхватила меня за шею сзади. Я попыталась обернуться, но третий шприц вонзился мне в горло. Я слабо – жалко – забилась в хватке похитителя, но знакомый холод уже стал растекаться по спине. Тьма плавно накрыла меня. Мои веки задрожали, и я накренилась вперед, но бледная тонкая рука удержала меня на ногах.
– Здравствуй, дорогая, – шепнул знакомый голос мне на ухо. Белые как луна волосы упали мне на плечо. Золото замерцало у меня перед глазами, а шрам на горле вспыхнул болью. Вот оно, начало конца. Узор жизни рассеялся.
Больше никогда, больше никогда, больше никогда.
– Пришла пора вернуться домой.
На этот раз я была рада забвению.
Толочь ведьму в ступе
Рид
– Что ты натворил?
Голос Анселя слишком громким эхом прокатился по комнате – вернее, по тому, что от нее еще осталось. Местами стены были пробиты насквозь, мебель пропахла колдовством. Как и мое постельное белье. И моя кожа. Из горла ведьмы натекла целая лужа крови. Я смотрел на труп этой твари и ненавидел ее. Жалел, что под рукой нет спички, чтобы сжечь ее. Выжечь из памяти навсегда вместе с этой комнатой и этой минутой.
Я отвернулся, не желая смотреть в пустые глаза ведьмы. Безжизненные глаза. Она была совсем не похожа на тех грациозных актрис, которых нам еще предстояло сжечь вечером в печи. На прекрасную беловолосую Моргану ле Блан.
И на ее дочь.
Я отбросил мысль прежде, чем она приняла опасный оборот.
Лу оказалась ведьмой. Подколодной змеей. А я – глупцом.
– Что ты натворил? – повторил Ансель еще громче.
– Дал ей уйти. – Чувствуя, как немеют и отказываются повиноваться ноги, я сунул балисарду в ножны и опустился на колени возле трупа. После атаки Лу все тело у меня еще болело, но ведьму нужно было сжечь, пока она не ожила. У самого края кровавой лужи я помедлил. Мне не хотелось прикасаться к ней. Не хотелось приближаться к твари, которая хотела убить Лу.
Потому что, хоть мне и очень не хотелось это признавать, как бы яростно я ни проклинал имя Лу, без нее мир стал бы неправильным. Пустым.
Когда я поднял тело ведьмы, ее голова нелепо запрокинулась, и там, где Лу вспорола ей горло, открылась рана. Кровь оросила синюю шерсть моего мундира.
Никогда еще я так не ненавидел его цвет.
– Почему? – резко спросил Ансель. Я не обратил на него внимания и старался думать лишь о мертвом грузе в моих руках. Но вновь предательские мысли вернулись к Лу. К прошлой ночи, когда я обнимал ее под звездами. Она была такой легкой. Такой уязвимой. Такой забавной, красивой, теплой…
Хватит.
– Она одурманена и ранена, – настаивал Ансель. Я поднял труп повыше, не отвечая ему, и пинком открыл побитую дверь. Усталость волнами накатывала на меня. Но Ансель сдаваться не собирался. – Почему ты ее отпустил?
Потому что не смог убить.
Я свирепо уставился на Анселя. Он защищал ее даже теперь, после того как она раскрыла свою истинную суть. После того как она оказалась лгуньей, змеей – Иудой. И это значило, что Анселю среди шассеров места нет.
– Это неважно.
– Еще как важно. Мать Лу – сама Моргана ле Блан! Ты разве не слышал, что ведьма сказала о том, как они собираются вернуть себе земли?
«Благодаря твоей жертве мы вернем свою землю. Мы вновь будем править Бельтеррой».
«Я не могу позволить вам убивать невинных».
Да. Я слышал.
– Лу сможет сама о себе позаботиться.
Ансель протолкнулся мимо меня и твердо встал посреди коридора.
– Моргана сегодня вечером бродит по городу, и Лу – тоже. Все это… куда важнее нас. Лу нужна наша помощь… – Я толкнул его плечом и прошел мимо, но Ансель снова преградил мне дорогу и толкнул в грудь. – Да послушай же ты! Даже если тебе больше нет дела до Лу, даже если ты ее ненавидишь – ведьмы что-то задумали, и именно она им для этого нужна. Кажется… Рид, мне кажется, они хотят ее убить.
Я оттолкнул руки Анселя, не желая слушать. Не желая признавать, как от его речей у меня кружится голова и тяжелеет в груди.
– Нет, это ты меня послушай, Ансель. Я скажу тебе это лишь один раз. – Я медленно опустил голову ниже, пока наши глаза не оказались вровень. – Ведьмы. Лживы. Мы не можем верить ничему, что слышали сегодня. Не можем знать наверняка, что эта ведьма сказала правду.
Ансель нахмурился.
– Я знаю, что мне подсказывает мое нутро. Я чувствую, что Лу в беде. Мы должны ее найти.
У меня внутри все сжалось, но я проигнорировал это. Чувства уже предали меня однажды. Но не теперь, не на этот раз. Больше никогда. Я должен был думать о настоящем, о том, что знал наверняка – а я знал, что от ведьмы нужно избавиться. Печь – в подземелье. Внизу – мои братья.
Я с усилием сделал шаг.
– Мы больше не ответственны за Лу.
– А мне казалось, шассеры должны защищать невинных и беспомощных!
Я крепче вцепился пальцами в мертвое тело.
– Лу сложно назвать как невинной, так и беспомощной.
– Она сейчас не в себе! – Ансель бросился за мной по лестнице, чуть не споткнулся и едва не сшиб меня на пол. – Она одурманена и слаба!
Я фыркнул. Даже одурманенная и ослабевшая Лу ухитрилась пырнуть эту ведьму не хуже, чем Иаиль Сисару.
– Ты же видел ее, Рид, – прошептал Ансель хрипло. – Против Морганы ей не выстоять.
Я мысленно чертыхнулся, проклиная Анселя и его сердобольность.
Потому что я и впрямь все видел. В том-то и беда. Я изо всех сил старался забыть это, но воспоминание стояло перед глазами и не желало уходить. Все прекрасное лицо Лу было в крови. Как и горло. И руки. И платье. От ударов ведьмы уже появились синяки… но не это мучило меня больше всего. Не это развеивало завесу моего гнева.
Нет.
Ее глаза.
Свет, что прежде пылал в них, угас.
«Дурман, – убеждал я себя. – Это дурман их затуманил».
Читать бесплатно другие книги:
