Змей и голубка Махёрин Шелби

Но в глубине души я знал: все иначе. В тот миг Лу оказалась сломлена. Моя сумасбродная, волевая сквернословка-дикарка оказалась сломлена. И сломил ее я.

«Ты мне не жена».

Я ненавидел себя за то, как поступил с ней. И еще больше – за все, что до сих пор чувствовал к ней. Она ведь была ведьмой. Невестой Люцифера. И если так, то кем же тогда был я?

– Ты просто трус, – выплюнул Ансель.

Я резко остановился, и он врезался в меня. Его злость испарилась при виде моего взгляда – при виде гнева, который кипел в моих венах и кровью приливал к лицу.

– Да ради бога, ступай! – зарычал я. – Иди за ней! Попробуй защитить ее от Морганы ле Блан. Может, ведьмы даже разрешат тебе поселиться вместе с ними в Шато. И на костре ты тоже сможешь сгореть вместе с ними.

Он отшатнулся. Ошеломленный. Обиженный.

Вот и прекрасно. Я резко развернулся и последовал дальше. Ансель шел по опасному краю. Если остальные узнают, что он пожалел ведьмино отродье…

Жан-Люк вошел в открытые двери, неся через плечо ведьму. Из проколотой шприцем шеи ее сочилась кровь. За спиной Жана-Люка среди мертвецов на ступенях собора лежала голубка. Перья ее были смяты, перепачканы в крови. Глаза – пусты. Слепы.

Я отвернулся, стараясь не думать о том, как защипало в моих собственных глазах.

Братья ходили вокруг, занимаясь делами. Кто-то заносил в собор мертвецов с улицы. Многие ведьмы сбежали, но тела некоторых из них бросили в груду в фойе. К неприкасаемым. Их публично казнить не будут. Только не после «Древних сестер». Не после того спектакля. Даже если Архиепископу удастся что-то исправить, молва разойдется быстро. Даже если он будет все отрицать, даже если кто-то ему поверит, ведьмам уже удалось заронить зерно сомнений в умы людей.

Архиепископ зачал дитя с Госпожой Ведьм.

И хотя самого Архиепископа нигде было не видно, имя его слышалось повсюду. Братья говорили тихо, но я все равно их слышал. Все равно видел их косые взгляды. Их подозрения. Их сомнения.

Жан-Люк оттолкнул Анселя локтем, чтобы встать рядом со мной.

– Если ты ищешь свою жену, ее здесь нет. Я видел, как она меньше четверти часа назад выбежала отсюда… В слезах.

В слезах.

– Что произошло наверху? – Жан-Люк посмотрел на меня с любопытством и изогнул бровь. – С чего ей убегать вот так? Если она боится ведьм, в Башне ей безопаснее всего. – Он умолк на секунду, и на лице его расплылась поистине страшная усмешка. – Разве что нас она теперь боится больше?

Я бросил труп на груду ведьм, пытаясь не думать о тревоге, которая закопошилась внутри.

– Сдается мне, у твоей жены есть одна тайна, Рид. И, похоже, ты знаешь правду. – Жан-Люк подступил ближе, остро – слишком остро – глядя на меня. – Похоже, правду знаю и я.

Тревога переросла в страх, но я заставил себя сохранить безучастный вид. Непроницаемый. Равнодушный. Я не скажу им ничего о Лу. Иначе они выследят ее. И сама мысль о том, что она окажется в их руках, что они коснутся ее, причинят ей боль, привяжут ее к столбу… этого я не позволю.

Я посмотрел Жану-Люку прямо в глаза.

– Не представляю, о чем ты говоришь.

– Где же она тогда? – Он повысил голос и обвел рукой зал вокруг нас, привлекая внимание братьев. Я сжал кулаки. – Куда убежала маленькая ведьмочка?

Мои глаза уже застилала красная пелена. Я едва видел тех, кто стоял ближе всего к нам, кто застыл и обернулся, заслышав обвинения Жана-Люка.

– Будьте очень осторожны в словах, шассер Туссен.

Его улыбка померкла.

– Так это правда. – Жан-Люк провел рукой по лицу и тяжело вздохнул. – Я не хотел верить… но только взгляни на себя. Ты все равно готов ее защищать, хоть и знаешь, что она…

Я с рыком бросился на него. Жан-Люк попытался увернуться, но не успел. Мой кулак с хрустом врезался в его челюсть, ломая кость. Ансель прыгнул вперед прежде, чем я ударил снова. Он потянул меня за руки, но я пронесся мимо, едва ощутив это. Жан-Люк попятился, крича от боли и злобы, и я снова занес кулак.

– Довольно, – резко сказал Архиепископ позади нас.

Я застыл, так и не ударив.

Несколько моих братьев поклонились, прижав кулаки к груди, но большинство остались стоять. С решимостью. С опаской. Архиепископ оглядел их гневным взглядом, и еще несколько склонили головы. Ансель выпустил мои руки и последовал их примеру. К моему удивлению, так же поступил и Жан-Люк, хоть он и сжимал другой рукой все так же разбухший подбородок. Убийственным взглядом он уставился в пол.

Миновала долгая секунда – они ждали, пока я, их капитан, почту честь нашего патриарха.

Я не стал этого делать.

Глаза Архиепископа вспыхнули от моей дерзости, и все же он быстро шагнул вперед.

– Где Луиза?

– Ушла.

Его лицо исказилось недоверием.

– Что значит ушла?

Я не ответил, и вместо меня к нему вышел Ансель.

– Она… она убежала, Ваше Высокопреосвященство. После того как эта ведьма напала на нее. – Он указал на труп, что лежал поверх прочих ведьм.

Архиепископ подошел и оглядел его.

– Эту ведьму убили вы, капитан Диггори?

– Нет. – После удара у меня заныл кулак. Боль была приятной. – Ее убила Лу.

Он сжал мое плечо, выказывая поддержку в глазах братьев, но я увидел мольбу в его глазах. Уязвимость. И в этот миг я понял. Любые сомнения, что еще у меня оставались, наконец испарились, и их сменило отвращение такое сильное, какого прежде мне чувствовать не доводилось никогда. Этот человек – человек, в котором я видел почти что отца – оказался лжецом. Обманщиком.

– Мы должны найти ее, Рид.

Я отпрянул от него.

– Нет.

Архиепископ помрачнел и жестом поманил одного из моих братьев к себе. На плече его висел изуродованный труп. Красные ожоги покрывали лицо и шею ведьмы и исчезали под воротником ее платья.

– Последние полчаса я имел удовольствие беседовать с этим созданием. Благодаря некоторой доле убеждения оно поделилось со мной множеством ценных сведений. – Архиепископ взял труп и бросил его в груду. Тела покачнулись, и мне на сапоги потекла кровь. К горлу подкатила тошнота. – Вы не знаете, какую судьбу уготовили ведьмы нашему королевству, капитан Диггори. Мы не можем позволить им осуществить свой замысел.

Жан-Люк выпрямился, мгновенно насторожившись.

– Что они задумали?

– Восстание. – Архиепископ смотрел только мне в глаза и не отводил взгляда. – Смерть.

После этих зловещих слов в зале воцарилась тишина.

Кто-то беспокойно шевелился. Кто-то нервно оглядывался. Никто не смел спросить, что это значит – даже Жан-Люк. Ровно так же никто не смел задать и другой важный вопрос. Тот самый вопрос, на котором держалась вся наша вера.

Я оглянулся на братьев и увидел, как они переводят взгляды между Архиепископом и измученной изуродованной ведьмой. Как уверенность снова вспыхивает в их глазах. Как подозрение уступает место оправданиям, возвращая прежний, привычный всем нам уклад.

Удобная ложь.

Все это было просто диверсией.

Да, лишь отвлечением внимания.

Ведьмы хитры.

Разумеется, они его оболгали.

Лишь Жан-Люк не поддался. Его острый взгляд обмануть было не так легко.

Хуже – на его лице расплылась широкая улыбка. Широкая и кривая – из-за отекшей челюсти.

– Мы должны найти Луизу раньше ведьм, – сказал Архиепископ. – Она – ключ, Рид. Если она умрет, вместе с ней погибнет и король, а также его потомство. А потом и все мы. Ты должен на время забыть о своей ссоре с ней и защитить королевство. Почтить свои обеты.

Мои обеты. Истинная ярость вскипела в моих жилах от этих слов. Этот человек, возлегший с Госпожой Ведьм, который на каждом шагу нарушал и предавал свои обеты, уж точно не смеет говорить со мной о чести. Я медленно выдохнул через нос. Руки все еще дрожали от гнева и возбуждения.

– Пойдем, Ансель.

Архиепископ оскалился и вдруг обернулся к Жану-Люку.

– Шассер Туссен, соберите отряд. В течение часа вы должны быть на улицах. Предупредите констеблей. К утру ее нужно найти. Вам все ясно?

Жан-Люк поклонился, торжествующе усмехнувшись мне. Я смерил его ответным яростным взглядом, ища в его лице хоть каплю сомнений, сожалений – но их не было. Его час наконец-то настал.

– Да, Ваше Высокопреосвященство. Я вас не подведу.

Ансель поспешно последовал за мной, и мы быстро поднялись по лестнице.

– Что будем делать?

– Мы делать ничего не будем. Я не хочу, чтобы тебя все это коснулось.

– Но Лу мой друг!

Его друг.

От этих двух невинных слов мое терпение, и без того натянутое до крайности, наконец лопнуло. Мальчишка даже ахнуть не успел, когда я схватил его за локоть и толкнул к стене.

– Она ведьма, Ансель! Пойми это наконец! Она не друг тебе и не жена мне!

Щеки Анселя вспыхнули от гнева, и он толкнул меня в грудь.

– Продолжай и дальше твердить себе это. Твоя гордость ее погубит. Лу в беде… – Он снова толкнул меня, чтобы подчеркнуть свои слова, но я поймал его за руку и заломил ему за спину, придавив грудью к стене, а он даже не вздрогнул. – Да, Архиепископ нам лгал, и что? Ты лучше него. Ты просто лучше.

Я зарычал, чувствуя, что уже на пределе.

Лу, Ансель, Моргана ле Блан, Архиепископ… все это слишком. Слишком много. Слишком внезапно. Я не мог расставить по местам все чувства, что меня захлестнули – каждое из них было слишком стремительным, чтобы успеть назвать его, и каждое жалило больнее прежнего. Но подходило время выбирать.

Я был охотником.

Я был человеком.

Но обоими я оставаться не мог. Только не теперь.

Я выпустил Анселя и отступил, судорожно дыша.

– Нет, не лучше.

– Я в это не верю.

Я снова стиснул кулаки, борясь с желанием ударить в стену – или Анселя по лицу.

– Она только и делала, что лгала мне, Ансель! Глядя мне прямо в глаза, говорила, что любит меня! Откуда мне знать, что и это не было ложью?

– Не было. И ты сам это знаешь. – Он замолчал, а потом вздернул нос, совсем как Лу. Вышло так похоже, что я чуть не разрыдался. – И… ты назвал ее «она». Не «оно», не «ведьмино отродье». Для тебя она все еще человек.

Я все же ударил в стену. Костяшки пальцев пронзила боль, но я был этому рад – был рад всему, что могло отвлечь меня от иной боли, разрывавшей грудь; от слез, которые жгли глаза. Я привалился лбом к стене, задыхаясь. Нет, Лу не была отродьем. Но она все равно обманула меня. Предала.

– Что, по-твоему, ей стоило сделать? – спросил Ансель. – Сразу признаться тебе, что она ведьма, и самой себя привязать к костровому столбу?

Мой голос надломился.

– Ей стоило мне довериться.

Ансель коснулся моей спины и мягко сказал:

– Она умрет, Рид. Ты слышал Архиепископа. Если ничего не предпринять, она умрет.

И в этот миг весь гнев покинул меня. Вот так просто. Мои руки безвольно повисли. Плечи опустились… Я будто признал поражение.

Выбора не было, и не было никогда. Только не у меня. С первого же мгновения, как я увидел Лу на параде в том нелепом костюме и с усами – моя судьба была решена.

Я любил ее. Несмотря ни на что. Невзирая на ложь, на предательство, на обиду. На Архиепископа и Моргану ле Блан. На моих собственных братьев. Я не знал, взаимна ли эта любовь, но это неважно.

Если ей суждено гореть в аду, я буду гореть вместе с ней.

– Нет. – Я отстранился от стены, чувствуя, как по венам струится смертоносная решимость. – Лу не умрет, Ансель. Мы ее найдем.

В аду нет фурии страшней

Рид

Когда мы с Анселем вернулись, у дверей моей разгромленной комнаты стояли несколько новобранцев. Завидев меня, они втянули головы в плечи и поспешно расступились. Смерив их хмурым взглядом, я вошел. Нужно было подумать. Составить план действий.

Последние два года Лу промышляла воровством, а значит, скрываться она умеет мастерски. Сейчас она может быть где угодно. Я не тешил себя наивными надеждами, что мне известны все ее тайные укрытия, но все же шансов ее найти у меня было больше, чем у Жана-Люка. И тем не менее шассеры, наводнившие город, усложняли задачу.

Закрыв глаза, я заставил себя дышать глубже и думать. Куда Лу могла пойти? Где спрятаться? Но колдовство в воздухе обжигало горло и отвлекало меня. Оно въелось в постельное белье, в побитый стол. В страницы моей Библии. В мою кожу и волосы. Я распахнул глаза и едва не взревел от раздражения. У меня не было времени на все это. Я должен был найти ее. Найти быстро. Каждый миг промедления мог стоить ей жизни.

«Она умрет, Рид. Если ничего не предпринять, она умрет».

Нет. Этого не должно случиться.

«Думай».

Скорее всего, Лу решила бы укрыться в театре. Но станет ли она возвращаться туда после того, как рассказала о нем мне? Вероятно, нет. Возможно, лучше пойти в кондитерскую Пана. Рано или поздно Лу туда придет – если только она вовсе не бежала из Цезарина. При мысли об этом у меня упало сердце.

Ансель подошел к окну – наблюдал, как мои братья маршируют мимо по улице. Он знал, что предлагать пойти с ними не стоит. У нас была общая цель – найти Лу, но Архиепископ мне солгал, обманул доверие, предал веру. И что важнее, я не знал, что они собираются сделать с Лу, когда найдут. Архиепископ, может быть, и попытается ее защитить, но Жан-Люк уже знает, что она ведьма. Как скоро он расскажет остальным? Как скоро кто-нибудь предложит убить ее?

Я должен найти ее раньше. Раньше них. Раньше ведьм.

Ансель кашлянул.

– Что? – огрызнулся я.

– Мне кажется, стоит… навестить мадемуазель Перро. Они с Лу… довольно близки. Она может что-нибудь знать.

Мадемуазель Перро. Ну разумеется.

Но мы не успели сделать и шага, когда остатки моей двери распахнулись. А на пороге стояла, задыхаясь и свирепо глядя на меня, не кто иная, как мадемуазель Перро.

– Где она? – Девушка шагнула к нам, похоже, готовая кинуться на меня с кулаками. Вместо одеяния целительницы теперь на ней были кожаные штаны и окровавленная рубашка. – Где Лу?

Я нахмурился, увидев узор из шрамов, покрывающих ее обнаженную ключицу и предплечья.

Ошарашенный Ансель попытался что-то объяснить, но я резко качнул головой и, выйдя вперед, заставил себя выговорить:

– Ушла.

– Что значит «ушла»? У тебя тридцать секунд, чтобы рассказать мне, что произошло, иначе прольется кровь, шассер. – Она бросила мне последнее слово, словно ругательство. Я мрачно посмотрел на нее. Заставил себя сделать глубокий вдох. Потом еще один.

Постойте-ка… прольется кровь?

– Часики тикают, – прорычала мадемуазель Перро.

Мне смертельно не хотелось рассказывать ей обо всем, что произошло между мной и Лу, но лгать не имело смысла. Мне ведь была нужна ее помощь. Если и она не знала, куда делась Лу, других путей почти не оставалось. Как и шансов ее найти. Нельзя этого допустить.

– Ведьмы напали на замок, чтобы отвлечь внимание, а потом пришли сюда…

– Я знаю. – Она нетерпеливо отмахнулась. – Я была в замке с Бо, когда они исчезли. Я спрашивала о том, что стало с Лу.

– Она убежала, – процедил я. – Ведьма… последовала за нами сюда и напала. Лу спасла меня. – В груди все сжалось, и я замолк, размышляя, как лучше преподнести ей правду. Она должна была знать. – Мадемуазель Перро… Лу – ведьма.

К моему изумлению, она и глазом моргнула. И если бы не поджала слегка губы, я вообще подумал бы, что она меня не услышала.

– Разумеется, она ведьма.

– Что? – неверяще переспросил я. – Вы… вы знали?

Мадемуазель Перро испепеляюще посмотрела на меня.

– Нужно быть полнейшим кретином, чтобы этого не понять.

«Кретином вроде тебя» – эти непроизнесенные слова прокатились по комнате эхом. Я не хотел принимать их близко к сердцу, но все равно на миг лишился дара речи от боли очередного предательства.

– Она… она сама вам рассказала?

Мадемуазель Перро фыркнула и закатила глаза.

– Нет нужды строить такой обиженный вид. Нет, она мне не говорила. И Анселю тоже не говорила, но он все равно знал.

У Анселя забегали глаза.

– Я… Я ничего не знал.

– Я тебя умоляю. – Мадемуазель Перро хмуро посмотрела на него. – Своей ложью ты оскорбляешь нас всех.

Плечи Анселя поникли, и он уставился в пол, не желая смотреть на меня.

– Да. Я знал.

Весь воздух разом выбило у меня из груди. Три слова. Три точных удара.

Дыхание вернулось, а с ним – горький гнев.

– Почему ты молчал?

Если бы Ансель рассказал мне – если бы он был истинным шассером, – ничего этого не случилось бы. Я не был бы так слеп. Я бы все решил до того, как… до того, как я…

– Я же сказал. – Ансель все так же смотрел на свои сапоги, ковыряя ногой обломок извести. – Лу – мой друг.

– Когда? – спросил я безразлично. – Когда ты узнал?

– Когда сжигали ведьму. Когда… когда с Лу случился тот приступ. Она плакала, а ведьма кричала – а потом они поменялись. Все думали, у Лу припадок, но я ее видел. И почуял колдовство. – Глаза Анселя блестели. – Она горела, Рид. Не знаю как, но она забрала у той ведьмы боль. Забрала ее себе. – Он тяжело вздохнул. – Вот почему я тебе не сказал. Потому что, хоть я и понял, что Лу ведьма, я также знал, что она – не зло. Она уже горела на костре однажды. И не заслужила такой участи снова.

Я молча переводил взгляд от мадам Перро к Анселю, чувствуя как жжет в глазах.

– Я бы никогда не причинил ей боль.

И, едва произнеся эти слова, я осознал их истинность. Даже если бы Ансель рассказал мне, это ничего не изменило бы. Я не сумел бы привязать ее к столбу. Побежденный, я спрятал лицо в ладонях.

– Хватит, – резко сказала мадемуазель Перро. – Как долго ее уже нет?

– Около часа.

Ансель неуютно пошевелился, а потом пробормотал:

– Ведьма что-то говорила про Моргану.

Мои руки обмякли при виде искреннего страха, исказившего лицо мадемуазель Перро. Еще недавно в ее глазах читались ненависть и осуждение – теперь же она посмотрела на меня с внезапной и пугающей серьезностью и тревогой.

– Нам нужно уходить. – Распахнув дверь, она выбежала в коридор. – Здесь об этом говорить нельзя.

У меня внутри все сжалось от волнения.

– Куда нам идти?

– В «Беллерозу». – Она даже не оглянулась. Не видя иного выхода, мы с Анселем поспешили за ней. – Я обещала встретиться с Бо, и там есть кое-кто, кто может знать, где сейчас Лу.

В «Беллерозе» было сумрачно. Я в борделе никогда прежде не бывал, но, увидев мраморные полы и сусальное золото на стенах, предположил, что этот дом непотребства побогаче прочих.

В углу сидела арфистка, играла на инструменте и напевала печальную балладу. Женщины в легких белых одеждах медленно танцевали. Несколько пьяных гостей голодными глазами наблюдали за ними. В центре комнаты пузырился фонтан.

Места напыщенней я в жизни своей не видел. Мадам Лабелль оно подходило идеально.

– Мы зря тратим время. Нужно искать на улицах Лу… – сердито начал я, но мадемуазель Перро, обернувшись, смерила меня уничижительным взглядом и направилась к укромному столику в дальнем краю комнаты.

Когда мы подошли, из-за стола, прищурившись, поднялся Борегар Лион.

– А они что здесь забыли?

Мадемуазель Перро, тяжело вздохнув, рухнула на стул и обвела нас троих рукой.

– Слушай, Бо, сегодня вечером у меня есть дела поважней тебя.

Принц уселся на другой стул, обиженно скрестив руки на груди.

– Что вообще может быть важнее меня?

Она кивнула на меня.

– Этот болван потерял Лу, а мне нужны чары поиска, чтобы ее найти.

«Чары поиска»?

Я растерянно смотрел, как мадемуазель Перро достает из-под плаща маленький фиал. Открыв его, она высыпала на стол темный порошок. Бо наблюдал за этим со скучающим видом, откинувшись назад на стуле. Я взглянул на Анселя, ища подтверждения тому, что эта женщина перед нами выжила из ума, но он не желал на меня смотреть. Когда мадемуазель Перро вытащила нож и подняла другую руку, я все понял.

Особняк Трамбле. Отравленные псы. Кровь у них в пасти. Запах колдовства в воздухе – черный, жгучий, более едкий, чем в лазарете. Иной.

Встретившись со мной взглядом, мадемуазель Перро полоснула ножом по ладони и позволила крови пролиться на стол.

– Пожалуй, стоит поведать тебе, шасс, что меня зовут не Бри Перро. Я Козетта, но друзья зовут меня Коко.

Козетта Монвуазен. Все это время она скрывалась в Башне. Прямо у нас под носом.

Я инстинктивно потянулся за балисардой, но Ансель положил руку мне на локоть.

– Не надо, Рид. Она ведь помогает нам найти Лу.

Я вырвался – в ужасе, в ярости, – но моя рука застыла. Козетта подмигнула мне, а затем снова обратила все внимание к столу. Темный порошок сгустился от ее крови – а затем зашевелился. К моему горлу подкатил ком, ноздри обожгло.

– Что это?

– Высушенная собачья кровь. – Козетта наблюдала за тем, как порошок собирается в странные символы. – Она подскажет, где искать Лу.

Бо наклонился вперед и подпер подбородок рукой.

– И где же, по-твоему, она может быть?

На переносице Коко пролегла морщинка.

– У Морганы ле Блан.

– У Морганы ле Блан? – Он выпрямился и с недоверием оглядел нас, будто ждал, что кто-то засмеется. – Зачем гребаной королеве ведьм могла понадобиться Лу?

– Затем, что Лу ее дочь. – Символы резко застыли, и Коко быстро посмотрела на меня. С испугом. – След Лу исчезает на севере в Ля-Форе-Де-Ю. Дальше я ничего не вижу. – Я уставился на Коко, и она едва заметно кивнула в ответ на мой невысказанный вопрос. Подбородок у нее дрогнул. – Если Лу у Морганы, считайте, она мертва.

– Нет. – Я замотал головой, не желая мириться с этим. – Нам просто нужно найти Шато. Ты ведьма, ты можешь нас туда привести…

Злые слезы брызнули из ее глаз.

– Я не знаю, где находится Шато! Только Белые дамы могут его найти, а ты потерял единственную Белую даму, которую я знаю!

– Ты… ты не Белая дама?

Коко помахала у меня перед носом окровавленной ладонью, будто это должно было что-то объяснить.

– Разумеется, нет! Неужели шассеры в самом деле такие невежды?

Я уставился на кровь, чувствуя себя нехорошо. Все тот же едкий запах иного колдовства настиг меня.

– Я не понимаю.

– Я Алая дама, кретин. Ведьма крови. – Коко хлопнула ладонью по столу, разбрызгав черные капли. – Я не смогу найти Шато, потому что я там никогда не бывала.

У меня зазвенело в ушах.

– Нет. – Я снова потряс головой. – Этого не может быть. Должен быть иной способ.

– Его нет. – Козетта вскочила на ноги и быстро утерла слезы, которые катились по ее щекам. Запах вокруг усилился. – Если ты вдруг не знаешь другую Белую даму, которая пожелает предать собственных сестер и привести в Шато шассера, – Лу не спасти.

Страницы: «« « ... 2021222324252627 » »»