Змей и голубка Махёрин Шелби

Нет.

– Знаешь такую ведьму, шасс? – Коко толкнула меня пальцем в грудь. По ее лицу все так же текли слезы. Они шипели и дымились, падая ей на рубашку. Бо встал и робко коснулся ее спины. – Знаешь ведьму, готовую пожертвовать ради тебя всем, как это сделала Лу? Знаешь?

Нет.

– Собственно говоря… – послышался спокойный знакомый голос, – …знает.

Мы разом обернулись посмотреть на мою спасительницу. Я едва не задохнулся, увидев ее огненно-рыжие волосы.

Господи, только не это.

Мадам Лабелль махнула гостям, которые сидели к нам ближе всего и подслушивали.

– Это личный разговор, господа. Надеюсь, вы понимаете.

Колдовство – обычное, приторное – разлилось в воздухе, и глаза гостей остекленели. Они снова обернулись к танцовщицам, взгляды которых теперь стали точно так же пусты.

Коко прыгнула вперед и обвиняюще ткнула в мадам Лабелль пальцем.

– Вы знали про Моргану. Вы предупредили Лу. Вы ведьма!

Мадам Лабелль только подмигнула в ответ.

Я растерянно смотрел на них. Ноздри все еще жгло. Мысли путались. Ведьма? Но ведь мадам Лабелль не…

Озарение нахлынуло на меня, и горячая кровь прилила к лицу.

Твою мать.

Как же я был глуп. Как же слеп. Я стиснул кулаки и вскочил. Дразнящая улыбка мадам Лабелль померкла, и даже Коко отпрянула, увидев гнев в моих глазах.

Ну разумеется, мадам Лабелль – ведьма.

А мадемуазель Перро – Коко.

А Коко – тоже ведьма. И не какая-нибудь там, а Алая дама. Из целого нового вида ведьм, использующих магию крови.

А моя жена, гребаная любовь всей моей жизни – дочь Госпожи Ведьм. Наследница Шато ле Блан. Чертова принцесса ведьм.

И все об этом знали. Все, кроме меня. Даже долбаный Ансель.

Это слишком.

Во мне что-то сломалось. И исправить это было уже нельзя. В тот миг я перестал быть шассером – если вообще хоть когда-то им был.

Выхватив из ножен балисарду, я с мстительным наслаждением смотрел, как наблюдают за мной остальные. Настороженно. Испуганно. Арфистка в углу перестала играть. Она слепо уставилась в пол, разинув рот. Воцарилась зловещая, выжидательная тишина.

– Сядьте, – тихо сказал я, переведя взгляд на мадам Лабелль и Коко. Обе не сдвинулись с места, и я шагнул ближе. Рука Бо сомкнулась на запястье Коко, и он потянул ее к себе, усадив рядом.

Но мадам Лабелль осталась стоять. Я обратил клинок к ней.

– Лу исчезла. – Я медленно и выразительно провел лезвием от ее лица к пустому стулу. – Ее забрала Моргана ле Блан. Зачем?

Мадам Лабелль сощурилась и мельком посмотрела на черные символы на столе.

– Если Моргана в самом деле забрала ее…

– Зачем?

Я поднес лезвие ближе к ее лицу, и мадам Лабелль нахмурилась.

– Прошу вас, капитан, вести себя подобным образом – крайне неприлично. Я расскажу вам все, что знаю.

Я неохотно опустил балисарду, когда мадам Лабелль уселась на стул. Мой подбородок дрогнул, и с каждой судорогой кровь в моих венах кипела все жарче.

– Поворот событий, признаться, весьма неблагоприятный. – Мадам Лабелль смерила меня хмурым взглядом, взволнованно пригладив юбку. – Полагаю, ведьмам удалось выяснить, кем на самом деле является ваша супруга. Луиза ле Блан. Единственное дитя Госпожи Ведьм.

Я резко кивнул.

Ансель кашлянул прежде, чем мадам Лабелль успела продолжить.

– Прошу прощения, мадам, но почему мы никогда прежде не слышали о Луизе ле Блан?

Она оценивающе посмотрела на него.

– Мой милый мальчик, Луиза была самой ревностно хранимой тайной Морганы. Даже некоторые из ведьм не знали, что она существует на свете.

– Откуда тогда вы об этом знаете? – спросила Коко.

– У меня много шпионов в Шато.

– То есть вам самой там не слишком рады?

– Мне там рады не больше, чем вам.

– Почему? – спросил я.

Мадам Лабелль не ответила и вместо этого посмотрела на Бо.

– Что вы знаете о своем отце, ваше высочество?

Он откинулся назад и изогнул бровь. До недавних пор за происходящим Бо наблюдал прохладно и отстраненно, но вопрос мадам Лабелль, похоже, застал его врасплох.

– Полагаю, все то же, что и остальные.

– А именно?

Бо пожал плечами и закатил глаза.

– Известный развратник. Презирает жену. Дает своей продажной девке по прозванию Архиепископ деньги на войну с этими удивительными созданиями. – Он восхищенно погладил Коко по спине. – Невероятно красив, ни черта не смыслит в политике, и отец из него дерьмовый. Мне продолжать?.. Не представляю, как все это может быть сейчас важно.

– Не стоит вам говорить так о нем. – Мадам Лабелль сердито поджала губы. – Он все же ваш отец. И хороший человек.

Бо фыркнул.

– А вы, конечно же, прежде всех в этом уверены.

Она резко вздохнула и снова оправила юбки, явно до сих пор недовольная.

– Вряд ли это имеет значение. Все происходящее касается далеко не одного лишь вашего отца, хоть и закончится ровно тогда, когда он умрет, если Моргана преуспеет в своем замысле.

– Объясните, что это значит, – прорычал я.

Мадам Лабелль смерила меня раздраженным взглядом, но все равно продолжила:

– Эта война продолжается уже сотни лет. Она древнее и старше всех вас. Старше меня. Даже старше Морганы. А началось все с ведьмы по имени Анжелика и праведника по имени Константин.

Праведник по имени Константин. Быть не может, чтобы она говорила о человеке, который выковал клинок-балисарду. О святом.

– Лу мне рассказывала! – Коко наклонилась ближе, просветлев лицом. – Анжелика его полюбила, но он погиб, и она наплакала Лё-Меланколик.

– Боюсь, это правда лишь наполовину. Желаете ли вы услышать истинную историю? – Мадам Лабелль примолкла и посмотрела на меня. Выжидательно. – Уверяю вас, время у нас есть.

Рыкнув от нетерпения, я сел.

– У вас две минуты.

Мадам Лабелль одобрительно кивнула.

– История не слишком красивая. Анжелика действительно полюбила Константина, рыцаря из соседних земель, но не посмела поведать ему, кто она. Их народы жили в мире, и она не хотела рушить хрупкое равновесие между королевствами. Но, как это нередко бывает, вскоре Анжелика затосковала – ей хотелось, чтобы Константин знал о ней все. Она рассказала ему о колдовских силах своего народа, о связи ее сородичей с этой землей, и поначалу Константин и его королевство приняли ее. Более того, почитали ее и подобных ей, прозвали их Белыми дамами. Чистыми, светлыми. А Анжелика, чистейшая и светлейшая из всех, стала первой Госпожой Ведьм.

Мадам Лабелль помрачнела.

– Но время шло, и в конце концов Константин возненавидел колдовство своей возлюбленной. Злоба и зависть снедали его, ведь ему самому эти чары были неподвластны. Он попытался забрать их у Анжелики. А когда не вышло, взамен забрал землю. Его солдаты вошли в Бельтерру и перебили ведьм. Но все равно колдовство оставалось недоступно для него и его братства. Как ни старались, они не могли им овладеть – не так, как ведьмы. Константин сошел с ума от желания заполучить эту силу и в конце концов умер от своей же руки.

Она нашла взглядом Коко и улыбнулась, едва заметно и мрачно.

– Анжелика наплакала целое море слез и последовала за Константином в посмертие. Но его братство продолжило жить. Они вынудили ведьм скрываться и заявили, что их земля и ее магия теперь принадлежит им. Остальное вам известно. До нынешних дней продолжается эта кровавая вражда. За каждой утратой следует месть. Потомки Константина продолжают властвовать на этой земле, хоть и отказались от притязаний на магию ради религии. С появлением новой Госпожи ведьмы каждый раз пытаются собрать силы и взять свое, и каждый раз им это не удается. Мои сестры не просто уступают вам в численности – они не могут и надеяться на победу над монархией и церковью в бою, пока у вас есть балисарды. Но Моргана не похожа на тех, что были до нее. Она умнее. И хитрее.

– Прямо как Лу… – задумчиво протянула Коко.

– У Лу с этой женщиной нет ничего общего! – прорычал я.

Бо выпрямился и обвел сердитым взглядом всех за столом.

– Прошу простить, конечно, однако мне глубоко плевать на Лу, равно как на Моргану, Анжелику и Константина. Расскажите мне о моем отце.

Мои костяшки, сжимавшие клинок, побелели.

Мадам Лабелль вздохнула и погладила меня по руке, безмолвно предостерегая. Когда я отпрянул от ее прикосновения, она закатила глаза.

– Скоро я до него дойду. Итак – да, Моргана другая. Еще в детстве она осознала двойственность власти в этом королевстве. – Мадам Лабелль посмотрела на Бо. – Когда вашего отца короновали, замысел Морганы обрел форму: она придумала, как нанести удар одновременно и по короне, и по Церкви. Она наблюдала, как король женится на иноземной принцессе – вашей матери – и как от их союза рождаетесь вы. Она торжествовала, глядя, как на свет один за другим появляются его бастарды.

Мадам Лабелль замолчала ненадолго, казалось, от легкой усталости. Я сосредоточенно смотрел, как ее взгляд становится отстраненным.

– Моргана узнавала их имена, их лица – даже тех, о которых сам Огюст не подозревал. – Мадам Лабелль посмотрела мне в глаза, и по необъяснимой причине у меня внутри что-то сжалось. – С каждым новым ребенком ее радость – ее одержимость – только росла, но Моргана не торопилась, ждала, чтобы раскрыть свой замысел нам.

– Сколько? – перебил Бо резко. – Сколько их, этих детей?

Мадам Лабелль ответила не сразу.

– Никто не знает точно. Полагаю, при последнем подсчете их было около двадцати шести.

– Двадцати шести?!

Она поспешила продолжить прежде, чем Бо успел еще что-то сказать.

– Вскоре после вашего рождения, ваше высочество, Моргана объявила нашим сестрам, что ждет ребенка. И не простого ребенка – то было дитя самого Архиепископа.

– Лу… – выдохнул я, смутно чувствуя тошноту.

– Да. Моргана рассказала нам о колдовском узоре, который поможет освободить ведьм от гонений, о ребенке, который поможет положить конец тирании Лионов. Огюст Лион умрет… равно как и все его потомки. Ценой за это было дитя в ее чреве – дар, как она сказала, посланный самой Богиней. Оно должно было стать последним ударом по королевству и Церкви.

– Но почему Моргана убила Лу не сразу? – спросил я горько. – Почему нельзя было прикончить ее тут же, после рождения?

– В день шестнадцатилетия ведьма проходит ритуал посвящения. Становится женщиной. Ведьмы жаждали освобождения, но большинство из них не хотели убийства ребенка. И Моргана согласна была подождать.

– Выходит, Моргана… зачала Лу лишь ради мести. – Мое сердце дрогнуло. Когда-то я жалел себя за то, каким злосчастным путем пришел в этот мир, но Лу… ее участь куда хуже. Она в буквальном смысле была рождена лишь для того, чтобы умереть.

– Природа требует равновесия, – прошептала Коко, задумчиво проводя пальцем вдоль пореза на своей ладони. – Чтобы прервался королевский род, Моргана должна прервать и свой.

Мадам Лабелль устало кивнула.

– Господи, – выдохнул Бо. – В аду нет фурии страшней.

– Но… – Я нахмурился. – Я не вижу здесь логики. Отдать одну жизнь за двадцать шесть? Где же здесь равновесие?

Мадам Лабелль свела брови.

– Восприятие – очень важная вещь. Прикончив Луизу, Моргана навсегда положит конец всему роду ле Блан. Колдовство Госпожи Ведьм перейдет к другому роду, когда Моргана умрет. Уничтожение собственного наследия – достойная плата за уничтожение чужого, вы не находите?

Я нахмурился еще больше.

– Но ведь цифры все равно не сходятся.

– Вы слишком буквально воспринимаете все это, Рид. В магии немало нюансов. Все дети Морганы умрут. Все дети Огюста тоже умрут. – Мадам Лабелль вытерла с юбки незримое пятнышко. – Разумеется, эти споры сейчас не имеют смысла. Никто иной не способен увидеть узор Морганы, поэтому нам приходится полагаться на ее толкование.

Коко вдруг вскинула голову и сощурилась.

– А ваша роль во всем этом какова? Вы ведь пытались купить Лу!

– Чтобы ее защитить. – Мадам Лабелль нетерпеливо отмахнулась. Я снова нахмурился, увидев ее руку. На каждом пальце у нее были золотые кольца, но на левом безымянном… Кольцо с перламутром. Почти в точности такое же, как то, что я подарил Лу.

– Я знала, что Моргана в конце концов ее найдет, но всеми силами стремилась этого не допустить. Да, я пыталась купить Лу, грубо выражаясь, но лишь чтобы уберечь ее. Расклад вышел бы не слишком идеальным, но в «Беллерозе» я могла бы за ней приглядывать и защищать до тех пор, пока не настанет время для других мер. Но она вновь и вновь отказывалась принять мое предложение.

Мадам Лабелль вздернула подбородок и посмотрела Коко в глаза.

– В прошлом году мои шпионы сообщили мне, что кольцо Анжелики было похищено. Я обратилась к каждому из городских торговцев артефактами – и у всех них были родственники, недавно погибшие от рук ведьм.

Я резко выпрямился, услышав это.

Филиппа. От рук ведьм погибла Филиппа. А значит…

– Когда я узнала, что кольцо заполучил мсье Трамбле, я наконец поняла, что можно предпринять.

Я закрыл глаза и покачал головой. Недоверчиво и печально. Мсье Трамбле. Столько месяцев я думал лишь о том, как отомстить за смерть в их семье, наказать ведьм, которые совершили убийство. Но выходит, это ведьмы мстили за себя.

Мой несостоявшийся тесть. Торговец магическими артефактами. Именно он на самом деле был виновен в смерти Филиппы и в боли, которую пришлось пережить Селии.

Но я заставил себя вернуться в настоящее. Открыть глаза.

Есть время горевать и время жить дальше.

– Я знала, что Лу отчаянно ищет это кольцо, – продолжала мадам Лабелль. – Я велела Бабетте с ней связаться и помочь подслушать нашу беседу с Трамбле. Именно для нее я спросила у Трамбле, где он спрятал кольцо. А потом, когда Бабетта подтвердила, что вы двое задумали его украсть, я предупредила Архиепископа о том, где в ту ночь будет его дочь.

– Что вы сделали?! – вскрикнула Коко.

Мадам Лабелль изящно пожала плечами.

– Ходили слухи, что он уже много лет ищет Лу – многие ведьмы считали, что именно из-за нее он стал так одержим охотой на нас. Архиепископ хотел ее найти. Я предпочитаю думать, что он убивал нас ради некоего извращенного искупления своего греха, но теперь это уже неважно. Я все рассчитала и решила рискнуть, понадеявшись, что Архиепископ не станет убивать Лу. Он ведь ее отец, в конце концов, и увидев ее всего раз, отрицать это он уже не мог. Они ведь на одно лицо. А где было лучше всего спрятать Лу, как не в Башне шассеров?

Коко неверяще покачала головой.

– Будь вы честны с нами хоть на каплю, все могло сложиться иначе!

Мадам Лабелль сцепила руки на коленях, удовлетворенно улыбаясь.

– Когда Лу сбежала из особняка Трамбле, я решила, что все потеряно, но сцена в театре бесповоротно связала Архиепископу руки. Лу заполучила защиту не только от него, но и от своего мужа. И не просто от мужа, а от капитана шассеров. – Она улыбнулась еще шире, указав на меня. – Все и впрямь вышло лучше, чем я могла…

– Зачем? – Я уставился на кольцо у нее на пальце. – Зачем все эти хлопоты? Какое вам дело до смерти Огюста Лиона? Вы же ведьма. Если он умрет, вам будет только лучше.

Я медленно поднял взгляд и посмотрел на мадам Лабелль. Это лицо. Эти рыжие волосы. Эти синие глаза.

На ум пришло воспоминание. Голос Лу эхом послышался в мыслях.

«Не говори ерунды. Разумеется, ведьмы рожают и сыновей».

Озарение стало медленно снисходить на меня.

Улыбка мадам Лабелль померкла.

– Я… Я не могла сидеть сложа руки и смотреть, как умирают невинные…

– Короля невинным сложно назвать.

– Это коснется не только короля. Десятки людей погибнут…

– Его дети?

– Да. Его дети. – Она замялась, переводя полный муки взгляд с меня на принца. – Живых наследников не останется. Среди знати развернется борьба за титул. Имя Архиепископа уже под сомнением, как и его авторитет, если ваше присутствие здесь хоть о чем-нибудь говорит. Я удивлюсь, если король не успел еще потребовать аудиенции с ним. Вскоре шассеры останутся без предводителя. Начнется хаос, и тогда Моргана нанесет удар.

Я едва ее слышал. Озарение обрушилось на меня, захлестнуло волной, потекло по венам, разжигая ярость в моей крови все жарче.

– Вы полюбили его, верно?

– Дорогой, все гораздо сложнее… – выговорила мадам Лабелль голосом на октаву выше прежнего, но я ударил кулаком по столу, и она вздрогнула. Гнев во мне смешался со стыдом, когда она покорно сникла. – Да. Я его полюбила.

За столом воцарилось молчание. Слова мадам Лабелль окатили меня ледяной водой, пронизали мое тело холодом насквозь. Бо неверяще нахмурился.

– И не сказали ему, что вы ведьма. – Я говорил жестко и не пытался смягчить своих слов – эта женщина не заслуживала моего сочувствия.

– Да. – Она смотрела на свои руки, крепко сжимая губы. – Не сказала. Так и не решилась. Я… Я не хотела его потерять.

– Господи, – пробормотал Бо себе под нос.

– А Моргана… она застала вас вместе? – спросила Коко.

– Нет, – мягко ответила мадам Лабелль. – Но… вскоре я забеременела и… имела глупость довериться ей и рассказать об этом. Некогда мы были подругами. Лучшими подругами. Ближе сестер. Я думала, она меня поймет… – Она закрыла глаза, и подбородок ее задрожал. – Я была глупа. Моргана вырвала ребенка у меня из рук, когда он родился. Мой прекрасный малыш. Я не рассказала ничего Огюсту.

Лицо Бо исказилось отвращением.

– Вы родили моего брата?

Коко резко ткнула его локтем.

– Что с ним стало?

Мадам Лабелль не открывала глаз. Будто не могла смотреть на нас – на меня.

– Я так и не узнала. Большинство младенцев-мальчиков попадают в богадельни – или в сиротские приюты, если не повезет, – но я знала, что Моргана никогда не проявит к моему сыну такой доброты. Я знала, что она накажет его за мои дела – за дела Огюста. – Дрожа, она выдохнула. А когда открыла глаза, то посмотрела прямо на меня. – Я искала его много лет, но для меня он был потерян.

Потерян. Я скривился. Что ж, можно выразиться и так.

А можно так: «брошен среди мусора умирать».

Мадам Лабелль вздрогнула, увидев отвращение на моем лице.

– Возможно, он навсегда останется потерян для меня.

– Да. – Ненависть жгла меня изнутри. – Останется.

Я вскочил, не обращая внимания на любопытные взгляды остальных.

– Мы потратили здесь слишком много времени. Лу, возможно, уже на полпути в Шато. И вы… – Я указал лезвием на мадам Лабелль, – меня туда отведете.

– Нас, – уточнил Ансель. – Я тоже иду.

Коко встала.

– Как и я.

Бо скорчил гримаску, поднимаясь с места.

– Полагаю, это значит, что и я иду с вами. Ведь, судя по всему, если умрет Лу, то и мне конец.

– Ладно! – рявкнул я. – Но мы выходим сейчас же. Лу уже в милях от нас. Нужно поспешить, иначе она погибнет прежде, чем мы доберемся до Шато.

– Нет. – Мадам Лабелль тоже встала, утирая слезы со щек, и расправила плечи. – Моргана подождет, прежде чем проводить ритуал жертвоприношения. Как минимум две недели.

– Почему? – Мне меньше всего хотелось еще хоть раз в жизни говорить с этой женщиной, но лишь она могла привести меня к Лу. Она была тем необходимым злом, которое я должен был вынести. – Откуда вы знаете?

– Я знаю Госпожу Ведьм. Когда Лу сбежала в первый раз, гордость Морганы была очень серьезно задета, поэтому она созовет как можно больше ведьм, чтобы те смогли узреть ее триумф. В Сочельник ведьмы отмечают Модранит. Ведьмы уже сейчас едут в Шато со всей страны на празднование. – Мадам Лабелль выразительно посмотрела на меня. – Модранит – ночь чествования матерей. Моргану определенно порадует эта ирония.

– Как удачно, что у меня матери нет. – Не обращая внимания на боль в ее глазах, я развернулся и направился к выходу мимо осоловелых танцовщиц и пьяниц. – Встретимся здесь через час. И будьте начеку – никто не должен за нами проследить.

Память души

Лу

Деревянный пол подо мной резко накренился, и я упала к кому-то на колени. Меня обхватили мягкие руки и окутал прохладный свежий запах эвкалипта. Я застыла. Последние два года этот запах преследовал меня в кошмарах.

Я распахнула глаза и попыталась резко отпрянуть, но – к моему ужасу – тело не повиновалось мне. Парализованная, я могла лишь смотреть в ярко-зеленые глаза своей матери. Она улыбнулась и поцеловала меня в лоб. У меня по коже побежали мурашки.

– Я по тебе скучала, дорогая.

– Что ты со мной сделала?

Моргана умолкла и тихо рассмеялась.

– Удивительная вещь – эти инъекции. Когда мсье Бернар принес одну дозу этого вещества мне, я усовершенствовала его. Мне нравится считать, что моя разновидность гуманнее – она действует лишь на тело, но не на разум. – Она улыбнулась шире. – Я решила, что тебе приятно будет отведать вкус снадобья твоих друзей. Они ведь так усердно трудились, чтобы создать его для тебя.

Пол снова пошатнулся, и я огляделась, наконец осознавая, что вижу вокруг. Я находилась в крытой повозке актерской труппы. Сквозь плотный навес не проникал свет, и потому я не могла понять, как долго мы уже едем. Я прислушалась, но смогла расслышать лишь мерный топот лошадиных копыт. Мы покинули город.

Это было неважно. Помощи ждать не стоило. Рид очень ясно дал мне это понять.

Едва я вспомнила его последние слова, как горечь захлестнула меня мучительной волной. Я пыталась скрыть ее, но одинокая слеза все же скатилась по щеке. Моргана стерла ее пальцем и попробовала на язык.

– Моя дорогая, прекрасная малышка. Больше я не позволю ему ранить тебя. Пожалуй, будет уместно сжечь его на костре за то, как он поступил с тобой. Ты согласна? Возможно, я даже смогу устроить все так, чтобы ты сама зажгла огонь. Тебя это порадует?

Кровь отлила от моего лица.

– Не смей его трогать.

Моргана изогнула белую бровь.

– Ты позабыла, Луиза, он твой враг. Но не тревожься… В Модранит все будет прощено. Перед нашим скромным празднованием мы казним твоего мужа. – Она помолчала, ожидая, что я вспылю, услышав о Риде. Но я не выказала чувств – не пожелала доставлять ей такого удовольствия. – Ты ведь помнишь о нашем празднике, да? В этом году мы решили отметить его по-особенному.

Страх змейкой проник в мое тело. Да, я помнила о Модраните.

Ночь Матерей. Белые дамы со всей Бельтерры соберутся в Шато, чтобы пировать и чествовать своих предков-женщин жертвоприношениями. Какая роль во всем этом на сей раз была отведена мне, гадать не приходилось.

Будто прочтя мои мысли, Моргана ласково коснулась моего горла. Я охнула, вспомнив, какая боль пронизала мой шрам, прежде чем я потеряла сознание. Она хохотнула.

– Не волнуйся. Я исцелила твою рану. Нельзя было позволить ни капли драгоценной крови пролиться прежде, чем мы доберемся до Шато. – Она наклонилась к моему уху, щекоча мне лицо волосами. – Колдовство было хитрое, и разрушить его оказалось непросто, но даже оно теперь тебя не спасет. Мы почти дома.

– Шато мне не дом.

– Как грубо. Ты всегда была очень несдержанна. – Все еще посмеиваясь, Моргана потянулась щелкнуть меня по носу, и мое сердце замерло при виде золотого кольца у нее на пальце. Она с понимающей улыбкой проследила за моим взглядом. – Ах да. И еще крайне непослушна.

– Как ты… – Не в силах выдавить слова, я снова забилась, пытаясь бороться с дурманом, но руки и ноги не желали слушаться.

Кольцо Анжелики не должно было попасть к Моргане. Просто не должно. С его помощью я хотела развеять ее чары. Если кольцо окажется на мне, когда Моргана обескровит мое тело, от крови не будет толку. Колдовство не удастся. Да, я умру, но Лионы будут жить. Невинные дети будут жить.

Я забилась сильнее, и вены в моем горле едва не лопнули от натуги. Но чем больше я боролась, тем сложнее становилось говорить и дышать – так тяжелело мое тело. Казалось, я вот-вот провалюсь сквозь пол повозки. Паникуя все больше, я стала выискивать узор – любой узор, – но золото мерцало на краю зрения, размытое и бессвязное из-за дурмана.

Я горько чертыхнулась про себя. Моя решимость быстро испарилась, и ее сменила безнадежность.

– Неужели ты и впрямь полагала, что я не узнаю свое собственное кольцо? – Моргана нежно улыбнулась и заправила прядь волос мне за ухо. – Но скажи мне, как ты его нашла? Или же ты и украла его изначально? – Я не ответила, и она тяжело вздохнула. – Как же ты меня разочаровываешь, дорогая. Попытки убежать, игра в прятки, кольцо – ты явно должна понимать, что все это до крайности глупо.

Моргана подняла меня за подбородок и вдруг посерьезнела – посмотрела мне в глаза хищно и очень внимательно.

– Я всегда опережала тебя на шаг, Луиза. Ты ведь моя дочь. Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя. Тебе не перехитрить меня, не сбежать от меня и уж точно меня не одолеть.

Она помолчала, будто ждала ответа, но я не собиралась отвечать. Все внимание до последней крупицы я сосредоточила на том, чтобы пошевелить рукой, запястьем, хотя бы пальцем. От напряжения в глазах у меня потемнело. Несколько минут Моргана смотрела на мои усилия – острота ее взгляда смягчилась и превратилась в странного рода тоску. Затем она снова погладила меня по волосам.

– Всем нам в конце концов суждено умереть, Луиза. Я призываю тебя смириться с этим. В Модранит ты наконец исполнишь свое предназначение, и твоя смерть освободит наш народ. Ты должна этим гордиться. Очень немногим выпадает такая славная судьба.

В последнем, отчаянном рывке я попыталась броситься на нее – ударить, ранить, хоть как-то сорвать с ее пальца кольцо, – но мое тело оставалось холодным и безжизненным.

Оно уже было мертво.

День за днем я проводила в муках. Дурман обездвиживал мое тело, но от боли в костях нисколько не спасал. Лицо и запястье до сих пор ныли после нападения ведьмы, а горло после множества уколов опухло.

Подумать только, когда-то худшей из моих забот были Андре и Грю.

Моргана погладила пальцами опухлость, а затем коснулась отметин от пальцев возле моего уха.

– Подарок от добрых знакомых, дорогая?

Я нахмурилась и сосредоточилась на жжении в кистях и ступнях – это был первый признак того, что действие снадобья ослабевает. Если успею, сумею украсть кольцо Анжелики, вывалиться из повозки и исчезнуть прежде, чем Моргана сможет что-нибудь предпринять.

Страницы: «« « ... 2122232425262728 » »»