Змей и голубка Махёрин Шелби
Ноль ответа.
Я потянулась к Берни, и когда мои пальцы коснулись его кожи, что-то мелькнуло за пустотой его глаз. Без предупреждения он бросился ко мне. Я вскрикнула и отшатнулась, но Берни схватил мою руку, точно в тиски. На лице его расплылась страшная усмешка.
– Я иду за тобой, дорогая.
Чистый, подлинный страх пополз по моей спине. Парализовал меня.
Я иду за тобой, дорогая… дорогая… дорогая…
Рид, рыча, дернул меня назад и грубой силой вывернул Берни запястье. Почерневшие пальцы его разжались, и я смогла вырваться. Едва наши руки разомкнулись, как Берни снова обмяк – будто марионетка, которой обрезали нитки.
Но Рид все равно ударил его кинжалом.
Когда балисарда пронзила грудь мсье Бернара, тени, покрывшие его кожу, растворились, впервые обнажив его истинный облик.
Чувствуя, как к горлу подступает желчь, я смотрела на его хрупкую кожу, седые волосы, морщинки в уголках рта. Только глаза остались мутными – слепыми. Берни закашлялся, захлебываясь, а из груди его хлынула кровь – на этот раз красная, чистая, не ядовитая. Я упала на колени рядом с ним и взяла его ладони в свои. По моему лицу покатились слезы.
– Мне очень жаль, Берни.
В последний раз его глаза обратились ко мне. И закрылись навсегда.
У церкви стояли крытые повозки Древних сестер, но я их почти не замечала. Будто оказавшись в чужом теле, я безмолвно плыла над толпой.
Берни умер. Хуже того – его заколдовала моя мать.
Я иду за тобой, дорогая.
Эти слова эхом отдавались в моих мыслях. Снова, и снова, и снова. Ошибки быть не могло.
Я вздрогнула, вспоминая, как ожил Берни от моего прикосновения. Как он пристально наблюдал за мной в лазарете. Как глупо было счесть, что он просто хотел положить конец своим страданиям, когда пытался прыгнуть из окна лазарета. Его побег… И предостережение мадам Лабелль…
Слишком уж сходится все по времени, совпадением это быть не может. Берни пытался добраться до моей матери.
Когда мы вошли в нашу комнату, Рид ничего не сказал. Похоже, смерть Берни потрясла его не меньше, чем меня. Золотистая кожа Рида стала пепельной, а руки подрагивали, когда он открывал дверь спальни.
Смерть. Она всюду преследовала меня, затрагивала всех и все, что было мне дорого. Похоже, убежать от нее мне не удастся. И скрыться не выйдет тоже. Этот кошмар не закончится никогда.
Когда Рид захлопнул дверь, я стянула с себя новый плащ и окровавленное платье, бросив нож Андре в стол и желая поскорее стереть все воспоминания о крови на моей коже. Нож меня все равно не защитит. Точно не от нее. Надевая новое платье, я снова тщетно попыталась скрыть дрожь в пальцах.
Рид сжал губы в тонкую нить, наблюдая за мной, и по напряженному молчанию я поняла, что передышки ждать не стоит.
– Что? – Я рухнула на кровать, чувствуя, как гордость во мне уступает место усталости.
Его взгляд не смягчился. Не на этот раз.
– Ты что-то от меня скрываешь.
Но сил на этот разговор у меня не было. Только не после встречи с мадам Лабелль и Берни. Не теперь, когда я узнала, что моя мать выяснила, где я.
Я упала на подушку, силясь не закрывать глаза.
– Разумеется, скрываю. На чердаке в Солей-и-Лун я тебе так и сказала.
– Что мадам Лабелль имела в виду, когда спросила, знаю ли я тебя по-настоящему?
– Кто ее знает… – Я села и слабо ему улыбнулась. – Она явно напрочь свихнулась.
Рид указал на кольцо Анжелики.
– Она говорила о нем. Это она тебе его дала?
– Я не знаю, – прошептала я.
Он взлохматил себе волосы, злясь с каждой секундой все больше.
– Кто идет за тобой?
– Рид, прошу…
– Тебе грозит беда?
– Я не хочу об этом…
Рид ударил по столу кулаком, и одна из ножек треснула.
– Скажи мне, Лу!
Я инстинктивно отпрянула от Рида, и его ярость тут же угасла. Он присел на колени рядом со мной, и в глазах его вспыхнуло невысказанное чувство – страх. Он вцепился в мои руки, как в спасительную соломинку.
– Я не смогу тебя уберечь, если ты мне не позволишь, – проговорил он с мольбой. – Чего бы ты ни боялась так сильно – ты можешь рассказать мне об этом. Все дело в твоей матери, да? Это она тебя ищет?
Я не смогла сдержать новых слез. Я смотрела на Рида и чувствовала, как меня захлестывает страх – больший, чем когда-либо прежде. Я должна была сказать ему правду. Здесь и сейчас.
Время пришло.
Если моя мать знает, где я, значит, беда грозит и Риду тоже.
Моргана без колебаний прикончит шассера, особенно если тот будет стоять у нее на пути. Нельзя позволить ему и дальше идти вслепую. Он имеет право знать.
Я медленно кивнула.
Рид помрачнел. Он взял мои щеки в ладони и утер мне слезы – с нежностью, которая шла вразрез с его яростным взглядом.
– Я не позволю ей ранить тебя снова, Лу. Я смогу тебя защитить. Все будет хорошо.
Я покачала головой. Слезы хлынули еще пуще.
– Я должна кое-что тебе рассказать. – Мое горло сжалось, будто само мое тело не хотело, чтобы я совершила задуманное. Будто оно знало, что за судьба его ждет, если слова прозвучат. Я тяжело сглотнула и заговорила прежде, чем успела бы передумать: – На самом деле я…
Дверь распахнулась, и, к моему изумлению, в комнату вошел Архиепископ.
Рид мгновенно встал и поклонился. На его лице тоже отразилось удивление – и настороженность.
– Господин?
Архиепископ переводил взгляд с меня на Рида – решительный и гневный.
– Королевская стража только что доложила, что десятки женщин собрались у замка. Король Огюст тревожится. Поспеши их разогнать, возьми с собой всех шассеров, каких только сможешь.
Рид заколебался.
– Присутствие колдовства уже подтверждено, господин?
Архиепископ гневно раздул ноздри.
– Ты предлагаешь подождать и узнать наверняка?
Рид оглянулся на меня, его явно разрывали сомнения, но я кивнула. Так и не произнесенные слова засели в горле и душили меня.
– Иди.
Он присел и быстро сжал мою руку.
– Прости. Я отправлю к тебе Анселя, пока не вернусь…
– В этом нет нужды, – отрезал Архиепископ. – Я сам останусь с ней.
Мы разом изумленно обернулись к нему.
– В-вы, господин?
– Мне необходимо срочно кое-что с ней обсудить.
Рука Рида застыла на моих дрожащих коленях.
– Сэр, если позволите – нельзя ли отложить этот разговор? У Лу был очень тяжелый день, и она еще не пришла в себя после…
Архиепископ смерил его суровым взглядом.
– Нет, нельзя. А пока ты стоишь здесь на коленях и споришь со мной, у замка, возможно, гибнут люди. И в том числе твой король.
Рид посуровел.
– Да, господин. – Стиснув зубы, он выпустил мою руку и поцеловал меня в лоб. – Мы поговорим позже. Обещаю.
Предчувствуя недоброе, я смотрела, как он идет к дверям. На пороге Рид остановился и обернулся ко мне.
– Я люблю тебя, Лу.
С этими словами он вышел.
Древние сестры
Лу
Я еще минуту смотрела Риду вслед, осознавая его слова.
Я люблю тебя, Лу.
От кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног по моему телу разлилось тепло, и страх отступил.
Он любит меня. Он меня любит.
Это меняло все. Если Рид на самом деле меня полюбил, неважно, что я ведьма. Он все равно будет меня любить. Он все поймет. Он действительно меня защитит.
Если он меня любит.
Я почти позабыла, что рядом Архиепископ, пока он не подал голос:
– Ты его обманула.
Я, будто в трансе, обернулась к нему.
– Вы можете идти. – Получилось не так резко, как я надеялась. Пара слез скатились по щекам, но я нетерпеливо смахнула их. В этот миг я ничего не хотела больше, чем купаться в опьяняющем тепле, которое меня захлестнуло. – Правда, вам незачем оставаться со мной. Представление вот-вот начнется.
Архиепископ не сдвинулся с места и продолжал, будто и не слыша меня:
– Ты прекрасная актриса. Разумеется, этого стоило ожидать, но я не позволю обмануть себя дважды.
Своими словами он пробил брешь в окутавшем меня пузырьке счастья.
– О чем вы говорите?
И снова Архиепископ не обратил на меня внимания.
– Кажется, будто он и впрямь тебе небезразличен. – Он подошел к двери и резко захлопнул ее. Я вскочила на ноги, косясь на ящик стола, куда спрятала нож Андре. Архиепископ презрительно скривил губы. – Но мы знаем, что это невозможно.
Я придвинулась чуть ближе к столу. Рид доверял своему патриарху безоговорочно, но я знала, что зря. Недобрый блеск все еще мерцал в его глазах, и оставаться на кровати, совершенно беспомощной, я уж точно не собиралась. Будто прочтя мои мысли, Архиепископ замер – и встал как раз между мной и столом. У меня пересохло во рту.
– Разумеется, он мне небезразличен. Он ведь мой муж.
– «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную». – Глаза Архиепископа вспыхнули. – Ты – этот змий, Луиза. Гадюка. И я больше не позволю тебе губить Рида. Я не стану и дальше сидеть сложа руки, когда…
Кто-то постучался в комнату. Нахмурившись, Архиепископ резко обернулся к двери, разметав ало-желтые одежды.
– Войдите!
В комнату заглянул мальчик-паж.
– Прошу прощения, Ваше Высокопреосвященство, но вас ждут на улице.
– Мне это известно, – огрызнулся Архиепископ. – И уже скоро я выйду, чтобы вместе со всеми лицезреть представление. Но прежде я должен завершить дела.
Не обратив внимания на эту отповедь, мальчик подпрыгнул на носках, едва сдерживая нетерпение. Его глаза восторженно горели.
– Но представление вот-вот начнется, господин. Мне… мне велели вас привести. Толпа уже теряет терпение.
Подбородок Архиепископа взволнованно дрогнул. Когда его холодный взгляд наконец обратился ко мне, я красноречиво указала на дверь, благодаря бога за свою удачу.
– Не стоит вам заставлять их ждать.
Архиепископ широко улыбнулся.
– Ты, конечно же, сопроводишь меня.
– Вряд ли это необходимо…
– Вздор. – Он схватил меня за локоть и крепко взял под руку. Я инстинктивно вздрогнула, но вырываться было бесполезно. Мгновение – и Архиепископ уже выволок меня в коридор. – Я обещал Риду, что буду с тобой, и свое обещание я намерен сдержать.
Люди толпились вокруг повозок, раскрасневшись после целого дня прогулок по морозу, – поедали лакомства, сжимали в руках коричневые бумажные пакеты. Архиепископ помахал, завидев их – и тут же замер как вкопанный, увидев разномастную группу исполнителей на ступенях собора.
Не один он был потрясен. Те зеваки, что не угощались макарунами и фундуком, неодобрительно перешептывались. Одно слово звучало громче прочих – снова и снова ветер разносил его тихим шепотом.
Женщины.
Все актеры в этой труппе были женщинами.
И не просто женщинами: пусть они и были разных возрастов, от юных девиц до старух, все держались грациозно, как настоящие мастерицы своего дела. Горделиво-величавые и вместе с тем гибкие, подвижные. Они смотрели на толпу, лукаво улыбаясь, – уже играли роли, хотя представление еще не началось. Самой младшей из актрис я дала бы не больше тринадцати, а она подмигнула мужчине вдвое старше себя. Он чуть не подавился воздушной кукурузой.
Не знаю, чего ждали эти болваны. Труппа все-таки называлась «Древние сестры».
– Отвратительно. – Архиепископ застыл на вершине лестницы и скривился. – Не должно женщине осквернять себя столь недостойной профессией.
Я фыркнула и высвободила руку. Останавливать меня Архиепископ не стал.
– Я слышала, они весьма талантливы.
В этот миг младшая из актрис заметила нас. Она встретилась взглядом со мной и озорно усмехнулась. Властно взметнув пшеничными волосами, она вскинула руки перед толпой.
– Joyeux Nol tous[21]! Наш почетный гость прибыл! Теперь же, прошу вас, тише, позвольте нам начать представление в его честь!
Люди мгновенно замолкли и в нетерпении обратили взгляды к ней. Актриса помолчала немного, распростерши руки и упиваясь всеобщим вниманием. Для такой юной девочки держалась она на редкость уверенно. Даже Архиепископ, казалось, был заворожен. По ее кивку все прочие актеры запрыгнули в одну из повозок.
– Всем нам известно сказание о Святом Николае, приносителе даров, покровителе детей. – Она медленно развернулась вокруг своей оси, не опуская рук. – Мы знаем, как злобный мясник Пер-Фуэтар заманил в свою лавку неразумных братьев и разрезал их на мелкие кусочки. – Актриса рассекла воздух ладонью, изображая нож. Люди, стоявшие к ней ближе всех, неодобрительно отступили. – Знаем, как Святой Николай пришел на помощь и победил Пер-Фуэтара. Знаем, как он воскресил детей и целыми и невредимыми вернул их домой к семье. – Она склонила голову. – Эту историю мы знаем. И чтим ее. Потому-то мы и собираемся каждый год на празднование в честь Святого Николая. Но сегодня… сегодня мы поведаем вам другую историю. – Актриса умолкла, и снова озорная улыбка коснулась ее губ. – Менее известную, более мрачную, но все же историю о праведнике. Назовем его, пожалуй, Архиепископом.
Архиепископ ощутимо напрягся рядом со мной, когда из повозки вышла женщина в церковном облачении, очень похожем на его собственный наряд. Даже цвета были те же – алый и золотой. Женщина изобразила суровый вид – нахмурила брови, поджала губы.
– Далёко ли, близко ли к нашим краям… – начала юная рассказчица нараспев, – …быть может, чуть ближе, чем кажется вам, обитал паренек: сиротлив, нелюбим – лишь служением Господу жил он одним.
С каждым словом актриса, изображавшая Архиепископа, подступала все ближе и все выше задирала нос, глядя на нас свысока. Настоящий Архиепископ стоял неподвижно, будто окаменел. Я осмелилась взглянуть на него. Он неотрывно смотрел на юную рассказчицу и заметно побледнел. Я нахмурилась.
Притворный Архиепископ зажег спичку и поднес к глазам, наблюдая за огнем и дымом с пугающим восторгом. Рассказчица понизила тон и заговорила картинным шепотом:
– …И с верой, что в сердце пылала огнем, преследовал нечисть и ночью, и днем, чтоб сжечь на костре за грехи-злодеянья… за магию было таким наказанье.
Недоброе предчувствие вернулось с десятикратной силой. Что-то явно было неладно.
Зрители отвлеклись от представления, заслышав волнения в другом конце улицы – впереди показались шассеры. Рид ехал впереди, а сразу за ним – Жан-Люк. Когда они подъехали ближе, я разглядела в их лицах одну и ту же тревогу, но повозки и зрители преграждали им путь. Шассеры быстро спешились, и я хотела пойти к ним, но Архиепископ поймал меня за локоть.
– Стой.
– Что?
Он покачал головой, все так же не сводя глаз с лица рассказчицы.
– Держись рядом со мной. – Волнение в голосе Архиепископа заставило меня застыть на месте и встревожиться еще больше. Он так и не выпустил моей руки, сжимая ее липкой холодной ладонью. – Что бы ни случилось, не отходи от меня. Ты поняла?
Что-то определенно было очень и очень неладно.
Притворный Архиепископ вскинул кулак:
– Ворожеи не смейте в живых оставлять!
Рассказчица наклонилась к зрителям, лукаво сверкая глазами, и приложила ладонь ко рту, будто раскрывая нам секрет:
– Но забыл он, что Бог заповедал прощать. Потому-то коварной злодейкой-Судьбой уготован безумцу был жребий иной.
Высокая и изящная темнокожая актриса следующей выскользнула из повозки. Развевая черными одеждами, она обошла вокруг притворного Архиепископа, но он ее не замечал. Настоящий Архиепископ еще крепче вцепился в меня.
– Красавица-ведьма под ложной личиной во грех вовлекла его, ныне мужчину. – Из повозки выпрыгнула третья актриса в великолепном белом одеянии. Она вскрикнула, и притворный Архиепископ бросился к ней.
– Что здесь происходит? – прошипела я, но ответа не получила.
Притворный Архиепископ и женщина в белом стали обходить друг друга по кругу, обмениваясь чувственными взглядами. Она провела ладонью по его щеке, а он заключил ее в объятия. Судьба со зловещей улыбкой наблюдала за ними. Толпа зароптала, переводя взгляды с актеров на Архиепископа. Рид остановился, уже не пытаясь пробиться через толпу. Он замер на месте и прищурился, наблюдая за представлением. У меня зазвенело в ушах.
– Устоять пред красою ее он не смог, все обеты отринул и с нею возлег. – С этими словами рассказчица посмотрела на Архиепископа и подмигнула ему. Кровь отлила от моего лица – я уже не видела ничего вокруг, только ее кожу цвета слоновой кости, ее стан, излучающий силу и молодость. Ее зловеще знакомые зеленые глаза. Они походили на изумруды.
Звон в ушах стал громче, и осмысленность оставила мой ум. Мои ноги подогнулись.
Притворный Архиепископ и женщина в белом обнялись, и толпа оскорбленно ахнула. Рассказчица хихикнула.
– Лишь позднее раскрыла она свою суть, а затем поспешила во мрак ускользнуть. Он остался один на том дьявольском ложе, клял волос лунный блеск и фарфор ее кожи…
Женщина в белом засмеялась и вывернулась из рук притворного Архиепископа. Он упал на колени, вскинув кулаки, а она убежала обратно в повозку.
Лунный блеск волос… Фарфор кожи…
Я медленно обернулась, слыша, как сердце яростно колотится в ушах, и уставилась на Архиепископа. Он сжимал мою руку так сильно, что было больно.
– Луиза, послушай…
Я отшатнулась от него, прорычав:
– Не прикасайтесь ко мне.
Рассказчица заговорила громче:
– Обо всем позабыть он стремился с тех пор, но еще не свершился Судьбы приговор.
Актриса в белом снова вышла, но теперь живот ее заметно выдавался вперед – она была беременна. Совершив красивый пируэт и разметав подол платья, она выхватила из юбок ребенка. Малышке было не больше года, она гулила и хихикала, а в ее глазах плескался восторг. Уже сейчас ее нос усеивали созвездия веснушек. Притворный Архиепископ, увидев ее, упал на колени, вцепившись себе в лицо и в одежды. Его тело сотрясалось от безмолвных криков. Толпа ждала, затаив дыхание.
Рассказчица присела рядом с ним и погладила по спине, тихо мурлыкнув ему в ухо:
– Ведьма весть принесла, вновь его посетя: от союза их вскоре… – она примолкла и посмотрела на толпу, сладострастно улыбнувшись, – …родилось дитя.
Рид наконец пробился через толпу, а шепот все нарастал – зрители повернулись к Архиепископу, и неверие в их глазах сменилось подозрением. Шассеры следовали за Ридом, крепко держась за балисарды. Кто-то что-то крикнул, но в суматохе никто не расслышал слов.
Рассказчица медленно встала – посреди хаоса ее лицо было совершенно безмятежным – и обернулась к нам. Ко мне.
Лицо из моих кошмаров.
Лицо смерти.
– А исторгла его на свет белый из чрева… – Рассказчица улыбнулась и простерла ко мне руки. Лицо ее взрослело, волосы прямо на глазах окрашивались ярким серебром. Позади нее послышались крики. Рид уже бежал к нам и что-то кричал, но я не могла разобрать слов. – …La Dame des Sorcires – всех ведьм королева.
Часть lll
C’est cela l’amour, tout donner, tout sacrifier sans espoir de retour. Это и есть любовь: все отдать, всем пожертвовать без надежды что-либо получить взамен.
Альбер Камю[22]
Тайны раскрыты
Лу
Послышались крики, и люди в панике и растерянности стали разбегаться по сторонам. Я не видела Рида. Не видеа никого, кроме своей матери. Она стояла неподвижно посреди толпы – как белый маяк в надвигающейся тьме. Улыбалась. Распростерла руки в мольбе.
Архиепископ заслонил меня собой, когда ведьмы устремились к нам. Я отшатнулась, не понимая всей сути чувств, бушевавших внутри – среди них было исступленное неверие, леденящий страх, неистовый гнев. Ведьма в черном, Судьба, первая приблизилась к нам, но Архиепископ выхватил из-под одежд балисарду и вонзил ей глубоко в грудь. Судьба попятилась по ступеням и рухнула в руки сестры. Другая ведьма с визгом ринулась вперед.
Мелькнула синева, и лезвие распороло ей грудь сзади. Она закашлялась, беспомощно хватаясь за рану, а затем чья-то рука толкнула ее вперед. Ведьма медленно соскользнула с лезвия и упала.
У нее за спиной стоял Рид.
С его балисарды капала кровь, а в глазах пылала первобытная ненависть. Позади него с ведьмами сражались Жан-Люк и Ансель.
Быстрым кивком Рид поманил меня к себе. Я без колебаний бросила Архиепископа и кинулась в руки мужа.
Но ведьмы наступали. Казалось, они появлялись из пустоты, и было их все больше и больше. Хуже того – моя мать исчезла из виду.
Заколдованный мужчина с пустым взглядом вразвалку направился к Архиепископу. Сразу за ним, со свирепым рычанием выгибая пальцы, следовала ведьма. В воздухе повеяло колдовством.
– Уведи ее внутрь! – закричал Архиепископ. – Скройтесь в Башне, подоприте двери!
– Нет! – Я отскочила от Рида. – Дайте мне оружие! Я тоже могу сражаться!
Три пары рук разом схватили меня и поволокли в церковь. Другие шассеры уже пробились через толпу. Я с ужасом смотрела, как они достают из мундиров серебристые шприцы.
Когда послышались новые крики, Рид захлопнул двери церкви. Затем быстро стал перегораживать дверь огромной деревянной балкой. Жан-Люк поспешил ему помочь, а Ансель стоял рядом со мной, бледный как смерть.
– Это правда? То, что сказали ведьмы? У Архиепископа есть… У него с Морганой ле Блан есть ребенок?
– Возможно. – Плечи Жана-Люка напряглись под весом балки. – Но также возможно, что все это… просто… диверсия. – С последним рывком они водрузили балку на место. Жан-Люк оглядел меня с головы до ног, тяжело дыша. – Как те ведьмы в замке. Они уже почти проникли внутрь, когда мы прибыли. А затем просто взяли и исчезли.
Брызнуло стекло, и мы увидели наверху, в десятках метров над нами, ведьму, которая уже пробиралась внутрь через окно-розетку.
– Господи, – выдохнул Ансель, и лицо его исказилось от ужаса.
Жан-Люк толкнул меня вперед.
– Уведите ее наверх! С ведьмой я разберусь!
Рид схватил меня за руку, и вместе мы кинулись к лестнице. Ансель потопал следом.
Когда мы добрались до нашей спальни, Рид захлопнул дверь и пробил ручку балисардой. В следующий миг он кинулся к окну и выхватил из мундира маленький мешочек. Соль. Рид принялся лихорадочно рассыпать вдоль подоконника белые кристаллы.
– Не поможет, – проговорила я тихо и виновато.
Руки Рида застыли, и он медленно обернулся ко мне.
– Почему ведьмы охотятся за тобой, Лу?
Я открыла рот, отчаянно ища очередную правдоподобную отговорку, но не нашла. Рид схватил меня за руку и наклонился ближе, понизив голос.
– На этот раз мне нужна правда. Без нее я не смогу тебя защитить.
Я глубоко вздохнула и собралась с духом. Каждый смех, каждый взгляд, каждое касание – все вело нас сюда, к этому мгновению.
Сзади послышался придушенный хрип Анселя:
– Осторожно!
Мы разом обернулись и увидели ведьму за окном – она парила в воздухе, и ее желтовато-белесые волосы безумно развевались на сильном ветру. Мое сердце замерло. Ведьма ступила на подоконник – прямо на соляную полосу.
Мы с Ридом одновременно попытались заслонить от ведьмы друг друга. Он наступил мне на ногу, и я упала на колени. Ведьма недоверчиво посмотрела на нас, когда Рид кинулся за мной – за мной, а не за своей балисардой.
Ансель той же ошибки не совершил. Он бросился за клинком, но ведьма оказалась быстрее. Она щелкнула пальцами, острый запах магии обжег мне ноздри, и Анселя швырнуло в стену. Рид бросился на ведьму, и я не успела его остановить – ничего не успела, только крикнуть.
Щелчок – и тело Рида взмыло вверх. Он ударился головой о потолок, и вся комната содрогнулась. Снова щелчок – и Рид рухнул на пол у моих ног, до ужаса неподвижный.
– Нет! – Чувствуя, как замирает сердце, я быстро его перевернула. Ресницы Рида затрепетали. Он был жив. Я резко обернулась к ведьме. – Тварь.
Ее лицо исказилось в диком свирепом оскале.
Читать бесплатно другие книги:
