Кто на свете всех прекрасней? Мейер Марисса

– Какая жалость! Сэр Хейл только что заступил на службу. Его жене придется подождать, пока он не освободится. Идем, Левана.

Подобрав юбки, она начала подниматься по ступенькам.

Эврет перевел взгляд с девушки – возможно медсестры или ассистентки – на удаляющуюся спину королевы. Казалось, он прирос к полу. Уйти означало нарушить прямой указ королевы. Он стал бы изменником, и ему грозило бы наказание, о котором Левана могла лишь догадываться. Но он по-прежнему колебался. В каком отчаянии он был, раз хотел ослушаться королеву!..

Левана почувствовала любопытство. Дети на Луне рождались постоянно, осложнения были редкостью. Но Солстис казалась такой слабой…

Левана остановилась.

– Сестра, – начала она.

Чэннери замерла на верху лестницы.

– Я собираюсь в город, мне нужен сопровождающий. Я возьму с собой сэра Хейла.

Чэннери едва не прожгла ее взглядом, но Левана вскинула голову и посмотрела ей прямо в глаза. Позже ее ждут последствия – она прекрасно знала, что последствия будут. Но она сомневалась, что Чэннери хочется, чтобы ее ослушались на публике второй раз подряд. На этот раз Левана возьмет вину на себя. Эврет лишь выполнит приказ. Ее приказ.

Напряжение нарастало, мгновения превратились в вечность. Левана ждала. Ей казалось, что она слышит испуганный стук сердца Эврета, хотя их разделяло не меньше шести шагов.

Наконец Чэннери сдалась.

– Хорошо, – беззаботно сказала она. Напряжение спало. Но Левана знала, что это только кажется. – Если будешь проходить мимо «Лейк-Бульвар», захвати мне кислых яблочек, хорошо?

Откинув волосы назад, королева развернулась и продолжила подниматься по лестнице.

Левана почувствовала, что у нее кружится голова, и лишь тогда поняла: все это время она почти не дышала. Чэннери скрылась, и Эврет будто сбросил оцепенение.

– Что с моей женой? – переспросил он. Эмоции переполняли его, волнение передалось его голосу, рукам, глазам. Он прошел мимо Леваны, схватил медсестру за плечи заставил встать. Он выглядел встревоженным и будто готовился к чему-то. – Она?..

Все еще бледная после встречи с королевой, девушка на секунду задумалась, пытаясь понять, о чем ее спрашивают, а потом с сочувствием кивнула.

– Нужно торопиться.

* * *

Медсестра увела Эврета по белоснежному коридору медицинского центра, а Левана осталась в приемной и видела, как они остановились на пороге. Лицо Эврета было искажено тревогой, и Левана пожалела, что не может обнять его и забрать все переживания. Медсестра открыла дверь. Даже издалека Левана услышала пронзительный крик. Эврет исчез внутри, и дверь за ним закрылась.

Его жена умирала.

Медсестра этого не сказала, но Левана была уверена. Эврета поспешили привести сюда, чтобы он смог попрощаться, и для него это не стало неожиданностью. Возможно, Солстис была больна. Возможно, беременность протекала с осложнениями. Левана вспомнила, какой она была на похоронах – ее фарфоровую хрупкость, тревогу на лице Эврета, пока они стояли среди других скорбящих.

Левана расхаживала по пустой приемной. Голографический узел на стене транслировал беззвучный спектакль – все актеры были в причудливых масках и костюмах и кружились в изящном танце, посвященном лишь ей одной.

Левана редко покидала дворец, но теперь обнаружила, как приятно оказаться там, где никто не узнает чары, которые она носила со дня коронации. Чары девочки-невидимки, принцессы-инкогнито. Левана могла быть кем угодно, никто не узнал бы ее. Медицинский центр был маленьким – жители Артемизии редко болели. В этой клинике лечили сломанные кости, проводили эвтаназию пожилых пациентов и, конечно, принимали роды.

Клиника была небольшой, но пациентов, очевидно, было немало. Доктора и медсестры постоянно появлялись и исчезали в бесконечных коридорах. Но Левана могла думать лишь об Эврете и о том, что происходило за той закрытой дверью.

Его жена умирала.

Он останется один.

Левана понимала, что не должна думать об этом, но все равно почувствовала, как в ее груди вспыхнула искра надежды.

Это судьба.

Этому суждено было случиться.

Добрые слова, которые он произнес на похоронах… Его робкий взгляд на празднике в честь ее дня рождения… Кулон в виде маленькой Земли. Ваш друг и самый преданный слуга.

Возможно, в этих словах был особый смысл? Что-то, чего Эврет не мог сказать раньше? Мог ли он желать Левану так же сильно, как она его?

Эврет казался человеком, который никогда не нарушит брачный обет, как бы сильно он ни тосковал по другой. Теперь ему не придется идти наперекор себе. Он сможет быть с ней…

При мысли об этом Левана задрожала в предвкушении.

Как скоро он признается в своих намерениях?

Как долго будет оплакивать смерть жены, прежде чем разрешит себе признаться в любви Леване, своей принцессе?

Ожидание станет агонией. Левана должна дать ему понять, что он может скорбеть и любить одновременно. Она не осудит его, ведь им суждено быть вместе.

Судьба забрала его жену. Звезды словно благословили их союз.

Неожиданно дверь в коридор распахнулась.

Не ожидая приглашения, Левана поспешила вперед. Волнение и любопытство кипели в ее крови. Но не успела она выбежать в коридор, как врачи провезли каталку, и ей пришлось отпрыгнуть в сторону.

Прижавшись к стене, Левана увидела, что это не обычная медицинская каталка: к ней была прикреплена крошечная анабиотическая камера. Ребенок, лежавший на мягкой голубой поверхности, кричал и размахивал поднятыми вверх ручками со сморщенными пальчиками. Его глаза были закрыты.

Леване отчаянно хотелось прикоснуться к младенцу. Провести пальцем по крошечным кулачкам. Погладить короткие черные волосы на нежной головке. Но врачи быстро увезли каталку.

Левана подбежала к двери. Она успела увидеть, как Эврет поник от горя, склонившись над своей женой. Белое одеяло. Кровь на простынях. Рыдания.

Дверь захлопнулась.

Рыдания Эврета эхом отдавались в ушах Леваны. Снова, и снова, и снова.

* * *

Прошел час. Левана по-прежнему сидела в приемной. Ей стало скучно. Она не меньше десяти раз подходила к закрытой двери, но так и не увидела Эврета. Ей захотелось есть, и она подумала: нужно просто назвать кому-нибудь тут свое имя и потребовать, чтобы принесли еду. Любой человек в этом здании сделает все возможное, чтобы выполнить ее пожелание. Когда она поняла это, желание воспользоваться своим положением ослабло, и Левана заставила себя не обращать внимания на бурчание в животе.

Время шло. Она слонялась по коридорам клиники, отступая к стене, когда мимо проходили сосредоточенные врачи. Левана легко нашла зал с новорожденными и проскользнула внутрь, чтобы посмотреть на них через стеклянные панели. Медсестра находилась в другом конце комнаты, подбирала лекарства и проверяла жизненно важные показатели.

Левана нашла ребенка Эврета. На стекле его камеры была напечатана информация:

Хейл

3 января 109 г. т. э. 12:27 В. К. В.

Пол: ж

Вес: 3,1 кг

Рост: 48,7 см

Значит, у Эврета родилась дочь. У нее была темная, как у отца, кожа и милые круглые щечки. Торчащие в разные стороны волосы напоминали нимб, особенно после того, как ее искупали. Она больше не кричала и лежала спокойно. Маленькая грудь поднималась с каждым вдохом. Она была невероятно крошечной. Пугающе хрупкой.

Левана редко видела младенцев, но ей казалось, что этот ребенок – идеальный, лучший из всех когда-либо рожденных.

В отделении для новорожденных только эта маленькая девочка была завернута не в голубое больничное одеяльце. Укрывавшая ее мягкая хлопковая ткань была расшита нитями всевозможных оттенков белого и золотого, которые создавали сияние вокруг ее крошечного тельца. Сначала Левана подумала, что на одеяле была изображена дикая, необитаемая поверхность Луны за пределами биокупола, но потом заметила черные стволы голых деревьев – в нижней части одеяла – и красные варежки на снегу. Левана видела такие только на рисунках к детским сказкам. На одеяле была изображена Земля в темное и холодное время года, которое на Луне никогда не наставало. Интересно, почему Солстис изобразила именно это?

В том, что одеяло расшито Солстис Хейл, Левана не сомневалась.

Наклонив голову, она представила себе, что это ее ребенок. Что это она потратила столько часов, с любовью создавая иллюзию на ткани. Левана попыталась представить, каково быть гордой измученной матерью, любящей и любимой, и смотреть на здоровую маленькую девочку, которую только что родила.

Ее чары изменились так быстро, что она даже не заметила этого.

Солстис Хейл. Любимая жена. Счастливая мать. На этот раз Левана оставила плоский живот и гибкую фигуру. Она прижала палец к стеклу, очертив детское личико на другой стороне.

Она заметила тень. Собственную тень на стекле. Свое отражение.

Левана вздрогнула, и чары рассеялись. Она попятилась, закрыв лицо руками.

Прошло немало времени, пока ей удалось наконец избавиться от наваждения. Вернуть себе бледную кожу, волосы цвета воска, глаза оттенка голубого льда.

– Вы можете посмотреть на нее отсюда, – раздался чей-то голос в коридоре.

Левана подняла голову. В смотровой зал привели Эврета. Он выглядел так, словно только что очнулся после кошмарного сна. Его глаза покраснели. Он моргнул, заметив Левану. Он словно не видел ее или не мог вспомнить, почему она кажется ему знакомой.

У Леваны перехватило дыхание.

Наконец взгляд Эврета сосредоточился, и он склонил голову.

– Ваше Высочество, я не знал, что вы еще здесь… – Его подбородок задрожал. – Ну конечно, вы же нуждались в сопровождающем. Я… Мне так жаль, что я заставил вас ждать.

– Ничего страшного, – ответила Левана. – Я могу позвать…

Но Эврет больше не смотрел на нее. Он перевел взгляд на камеру, где лежала его дочь. Когда он прижал руку к стеклу, в его глазах отразилась целая буря чувств. Где-то между отчаянием и одиночеством в них была любовь – такая открытая и глубокая, что у Леваны перехватило дыхание.

Она бы все отдала, лишь бы и на нее смотрели так.

– Врачи сказали, что с ней все в порядке, – сказал Эврет.

Левана прижалась спиной к окну, боясь увидеть свое отражение и снова потерять контроль над чарами. Она боялась, что если Эврет увидит ее истинный облик, то отвергнет ее навсегда.

– Она прекрасна, – ответила Левана.

– Она идеальна, – прошептал Эврет.

Левана осмелилась посмотреть на его полные губы и изогнутые брови.

– Она похожа на вас, – произнесла она.

Эврет долго молчал. Смотрел на дочь, а Левана смотрела на него.

– Наверное, она станет похожа на свою мать, когда вырастет. – Он замолчал, и Левана заметила, что у него дрожат губы. – Ее мать… – Эврет замолчал, закрыл рот руками и прижался лбом к стеклу. – Я бы отдал все… Она будет расти без матери. Это несправедливо.

Левана почувствовала, как напряглось ее сердце – оно словно пыталось выскочить из груди и слиться с сердцем Эврета.

– Не говорите так, – прошептала она, робко коснувшись его руки и обрадовавшись, что он позволил ей это. – Такие вещи происходят не случайно, верно? Посмотрите на ребенка, которого она подарила вам. Она выполнила свое предназначение.

Левана осознала грубость своих слов, лишь когда Эврет отшатнулся от нее. Он изумленно посмотрел на нее, и Левана ощутила прилив стыда.

– Это не… Я имела в виду совсем другое. Просто… У вас и этого ребенка впереди целая жизнь. Понимаю, сейчас вам тяжело, но не теряйте надежду на будущее счастье и все хорошее, что вас ждет.

Эврет поморщился словно от боли, и Левана поняла, что, возможно, сказала что-то не то. Ей хотелось утешить его, но она не представляла, что испытываешь, когда теряешь любимого человека. Ей это чувство было не знакомо.

Но теперь она видела их будущее, даже если Эврет не мог увидеть его из-за своего горя. Он полюбит ее, Левану, и она сделает его счастливым.

– Я приглашу своего друга, другого стражника – Гаррисона Клэя. Они с женой уже едут сюда. Они помогут… – Эврет нервно вдохнул. – Помогут со всеми приготовлениями и… с ребенком… – Он откашлялся. – Клэй проводит вас во дворец. Боюсь, в таком состоянии, Ваше Высочество, я для вас бесполезен.

Плечи Леваны поникли. Ее обуревали фантазии о том, что может произойти, когда Эврет будет провожать ее во дворец, приведет в ее покои, осознает, что больше не должен хранить верность одной женщине. Ни одна из этих фантазий не предполагала, что она оставит его одного.

– Я останусь с вами, – возразила Левана. – Я смогу утешить вас. Смогу…

– Это не ваша обязанность, Ваше Высочество, но спасибо за доброту. Мне бы не хотелось, чтобы вы видели меня в таком состоянии.

Левана успела подумать, не были ли эти слова лестью.

– Я не поблагодарил вас за то, что вы сделали сегодня. Вы с королевой… Но я очень благодарен вам. Я знаю, что вам пришлось непросто.

– Конечно. Для вас я сделаю все что угодно.

Эврет посмотрел на нее с удивлением, граничащим с тревогой. Помедлив, он снова отвернулся.

– Вы очень добры, принцесса. Но я всего лишь стражник. Моя задача – служить вам.

– Вы не просто стражник. Вы… Возможно, вы мой единственный друг.

Эврет как-то странно поморщился.

– По крайней мере вы единственный, кто сделал мне подарок на день рождения, – тихо сказала Левана.

Боль во взгляде Эврета сменилась сочувствием, и пока он смотрел на нее, Левана достала кулон из-под воротника своего платья. Его грусть усилилась, когда он увидел кулон.

– Я не снимаю его с тех пор, как вы мне его подарили, – сказала Левана, прикладывая усилие, чтобы в ее голосе не прорывались страсть и желание. – Для меня он дороже всех драгоценностей… дороже… дороже всего на свете.

Тяжело вздохнув, Эврет взял кулон и вложил его в пальцы Леваны, затем обхватил ее руку своими. Левана почувствовала себя маленькой и хрупкой, словно его ладони защищали ее сердце, а не какой-то старый кулон.

– Вы милая девушка, – ответил Эврет, – и заслуживаете самых богатых драгоценностей, когда-либо украшавших принцессу. Для меня большая честь быть вашим другом.

Левана подумала, что он поцелует ее, но Эврет убрал руки и снова повернулся к окну. Ее сердце выпрыгивало из груди, и она знала, что покраснела. Она позволила краскам пробиться сквозь чары.

– Я не похожа на Чэннери. Мне не нужны драгоценности. То, чего я хочу, гораздо дороже. – Левана придвинулась к нему, чтобы коснуться его руки плечом. Эврет слегка отступил.

«Он скорбит, – напомнила себе Левана. – Он вправе так себя вести».

Но его скорбь казалась настолько незначительной, когда ее кровь кипела под кожей. Когда она чувствовала, что ее сердце пробьет ребра, если он не заключит ее в объятия. Левана провела языком по нижней губе и снова пододвинулась к нему.

– Сэр Хейл… Эврет…

От ощущения на губах его имени, которое она даже в своих фантазиях никогда не произносила так интимно, у нее по спине побежал холодок.

Но Эврет снова отвернулся. Его голос изменился, стал более жестким.

– Я думаю, вам стоит подождать в холле, Ваше Высочество.

Его холодность заставила Левану замереть. Она медленно сделала шаг назад.

Скорбь. Он скорбит.

Она сглотнула, словно очнувшись от сна.

– Мне жаль. Я… Я не хотела… Могу только представить, что вы сейчас чувствуете.

Выражение лица Эврета смягчилось, но он по-прежнему не смотрел на нее.

– Я знаю. Все в порядке. Знаю, что вы лишь хотите помочь. Но я прошу вас, Ваше Высочество. Мне нужно побыть одному.

– Конечно. Я понимаю.

Но Левана не понимала.

Она оставила Эврета, потому что он попросил об этом, и она сделала бы для него все что угодно. Возможно, она не понимала его печаль, зато понимала, что Эврет Хейл хороший человек и Солстис очень, очень повезло.

Скоро, говорила себе Левана, ее жизнь изменится, и, возможно, ей тоже повезет.

* * *

Она думала о нем постоянно. В фантазиях Эврет держал ее за руку в обеденном зале, пока Чэннери без умолку щебетала о новых платьях. С любовью смотрел на нее в тронном зале, пока маги говорили об устаревшей политике, которую Чэннери не могла понять или изменить. Каждую ночь он ложился к ней в постель, обнимал мускулистыми руками, обжигал шею дыханием.

Его призрак был с Леваной, когда она просыпалась.

Его тень следовала за ней по коридорам.

Каждый раз, когда Левана замечала униформу стражника, ее сердце подскакивало и она оглядывалась в надежде увидеть Эврета, хотя обычно это были лишь ее глупые стражники, державшиеся на почтительном расстоянии.

Прошло три дня. Официальный траур кончился, но Левана не видела Эврета.

Прошла неделя.

Левана понимала, что Эврет мог оставить службу, чтобы похоронить жену и побыть с новорожденной дочкой, и пыталась проявить терпение. Дать ему свободу и время. Дождаться, когда он сам придет к ней – ведь он обязательно придет. Конечно же, он скучает по Леване так же сильно, как она по нему.

Она представляла, как он ложится спать, мечтая обнять ее.

Представляла, как он придет в ее спальню, упадет на колени и признается, как сильно любит ее и не может больше ждать ни минуты, чтобы узнать вкус ее губ.

Она представляла себе счастливую семью – ее, Эврета и девочку. Вот они все вместе играют в детской… Представляла, как пухлый младенец пытается забраться на ее колени и засыпает у нее на руках. Как Эврет мягко смотрит на них, зная, что его семья наконец идеальна.

Они рождены, чтобы быть вместе.

Она – любовь всей его жизни.

Прошла еще неделя, а Левана так и не увидела Эврета. С каждым днем ее тоска росла.

Но наконец ее фантазии воплотились в жизнь. Вечером стражники постучали в ее личные покои и сообщили о том, что пришел сэр Эврет Хейл.

Левана выскочила из угла комнаты, где она смотрела документальный фильм о ранней колонизации Луны, выключила голографический узел и одновременно надела чары бледной невидимой девочки.

– Эврет! – воскликнула она, подбежав к дверям. Сердце едва не выпрыгивало у нее из груди.

Эврет в изумлении отступил в коридор. Возможно, его удивили ее горячность или фамильярность, с которыми Левана произнесла его имя. Он держал в руках черно-золотистую ткань.

Два личных стражника Леваны стояли, словно статуи, слева и справа от него с совершенно бесстрастными лицами.

– Ваше Высочество, – произнес Эврет, поклонившись.

– Пожалуйста, проходите. Я… Я так рада видеть вас. Я думала о вас. Прикажу подать чай.

Он поднял бровь и остался стоять в коридоре.

– Благодарю за гостеприимство, Ваше Высочество, но сегодня я снова заступаю на службу. Я лишь хотел отдать вам это.

Левана поколебалась. Эврет заступает на службу? Значит, он брал отпуск? Она почувствовала некоторое облегчение – можно больше не думать о том, что он намеренно избегал ее. И все же ее раздражало, что ему потребовалось целых две недели, чтобы попрощаться с женой и привыкнуть к дочери.

– Не говорите глупостей, – возразила Левана, распахнув дверь шире. – Обещаю, что вам ничего не будет, если вы опоздаете. Прошу, войдите хотя бы на минуту. Я так волновалась…

Эврет по-прежнему колебался. Он опустил глаза на сверток ткани в своих руках.

– Сэр Хейл, не заставляйте меня приказывать.

Левана рассмеялась, но Эврет лишь стиснул зубы. Он вошел в покои и огляделся по сторонам, словно зверь, попавший в клетку. Левана закрыла за ним дверь. Ее руки вспотели, пульс ускорился.

– Садитесь, – сказала она. – Я не знала, что вы брали отпуск. Хотя и догадывалась…

Опустившись на диван, Левана поняла, что у нее дрожат ноги. Эврет не приблизился к ней. Не сел рядом.

Она притворилась, будто не замечает, что он нервничает, хотя все видела. Она сама нервничала. Воспоминания о тысячах фантазий обрушились на нее. Фантазии, которые начинались именно так, теперь воплощались в реальность. Эврет был здесь.

– Говорите, Эврет. Расскажите, что вы делали, пока мы не виделись.

Он собрался с силами, словно готовясь к броску. Выражение его лица стало мужественным и сосредоточенным, взгляд скользнул по картине за спиной у Леваны.

– Я благодарен за то, что мне дали время, чтобы подготовить похороны моей ушедшей жены. Также я занимался ее магазином. – Голос Эврета дрогнул, но он взял себя в руки. – Последнюю неделю я наводил порядок в ее мастерской. Распродал все, что мог.

Левана открыла рот от удивления. Она не знала, что обычно делают, когда кто-то умирает. После смерти родителей всеми вопросами занимались маги и служанки.

– Мне… жаль, – пробормотала она, подумав, что это прозвучит уместно. – Знаю, вам пришлось нелегко.

Эврет кивнул, словно принимая ее слова поддержки.

– Как ваш ребенок?

– Она в порядке. Благодарю, Ваше Высочество. – Эврет тяжело вздохнул и посмотрел на сверток, который держал в руках. – Я хочу отдать вам это.

– Спасибо, Эврет. Что это?

Левана надеялась, что если она продолжит неподвижно сидеть на диване, то Эврету придется подойти ближе. Сесть рядом. Наконец посмотреть ей в глаза.

Вместо этого Эврет развернул ткань, и Левана увидела изящный гобелен с изображением Земли, который вышила Солстис.

У Леваны перехватило дыхание. Гобелен был таким же потрясающим, как в тот день, когда она впервые увидела его. Даже более потрясающим теперь, в роскошных королевских покоях.

– Его сделала Сол, – с трудом произнес Эврет. – Думаю, вы знаете.

Левана смотрела на сверкающие сшитые обрывки Земли, потом подняла глаза на Эврета.

– Он великолепен. Но почему вы решили отдать его мне?

Лицо Эврета снова исказилось. Его упрямство и решительность не позволяли ему дать выход эмоциям.

– Она сказала, что вы приходили в ее магазин, Ваше Высочество. Сказала, что вы были восхищены этим гобеленом. – Эврет сглотнул. – Я подумал, что она была бы рада, если бы гобелен теперь принадлежал вам. Вы ведь были ее принцессой… И еще я подумал… Хочу поблагодарить вас за то, что убедили Ее Величество отпустить меня. Вы даже не представляете, как это было для меня важно. Я буду благодарен вам до конца своих дней.

Левана откашлялась, не спуская глаз с гобелена. Ей нравилось в нем все – идея, безупречная ручная работа… Нравилось, что Эврет подарил его ей. Но она понимала, что не сможет без зависти смотреть на что-то, созданное его супругой.

– Он прекрасен, – наконец ответила Левана, вставая. – Если вы не против, я уберу его в безопасное место. Мы отдадим его вашей дочери, когда она станет старше. Этот гобелен принадлежит ей.

Глаза Эврета расширились от удивления, на его лице медленно проступила улыбка.

– Благодарю, Ваше Высочество. Это… – Он отвел взгляд и сжал губы, борясь с переполнявшими его чувствами. – Это так благородно. Вы очень добры. Спасибо.

Левана покачала головой.

– Вы не должны благодарить меня. Мне не нужна ваша благодарность, Эврет.

Он опустил руки.

– Тогда примите мою дружбу, – сказал Эврет, – если вы по-прежнему желаете этого. Хотя я простой стражник и не заслужил ее.

Его улыбка была такой напряженной, что Леване пришлось отвернуться. Она чувствовала, как пылает ее лицо. Ее сердце превратилось в вулкан, по венам текла лава.

– Нет, Эврет. Вы должны понимать, что я считаю вас больше, чем… просто другом.

Улыбка на губах Эврета застыла. Он испуганно посмотрел на нее.

– Ваше Высочество, я… – Он покачал головой. – Я не хочу, чтобы мой визит…

– Что? – перебила его Левана, шагнув вперед.

– Оставил у вас неправильное впечатление, – продолжил Эврет, смягчив слова неуверенной улыбкой. – Вы милая девушка. Иногда мне кажется, что вы… вы запутались. Я знаю, что у вас добрые намерения… и что вы одиноки. Я понимаю, каково вам здесь, во дворце.

Левана тут же разозлилась. Она со стыдом подумала обо всем, что он видел – издевки Чэннери, смех придворных…

– Вам нужен друг. Я могу помочь. Ведь я здесь ради вас. – Выпустив край гобелена, Эврет поднес руку к лицу. – Простите, я подобрал не те слова. Мне не хотелось показаться…

– Снисходительным?

Эврет вздрогнул.

– Я забочусь о вас. Вот что я пытаюсь сказать. Я всегда здесь для вас, если вам захочется поговорить с кем-то, побыть рядом с другим человеком.

Левана раздраженно прикусила нижнюю губу, но в то же время в ней горела такая любовь к этому мужчине, что слезы подступили к глазам. Она перевела взгляд на гобелен – континенты Земли, необработанные края, блестящие золотые нити… Сделала глубокий вдох.

– Я знаю, – ответила Левана. – Знаю, что вы заботитесь обо мне. – Застенчиво улыбнувшись, она осмелилась посмотреть Эврету в глаза. – Сначала кулон, теперь гобелен. Вы словно пытаетесь подарить мне целый мир, сэр Хейл.

Эврет покачал головой.

– Лишь немного доброты, Ваше Высочество.

Улыбка Леваны стала шире, когда она подошла ближе, ступая босыми ногами по роскошному гобелену – через Антарктику, Атлантический океан…

– Вы уверены? – спросила она, бросив взгляд из-под опущенных ресниц, как делала Чэннери, когда общалась с потенциальным поклонником.

Эврет посмотрел на ее ноги на гобелене и нахмурился.

– Ваше Высочество…

– Я не запуталась, Эврет. Я не одинока. – Левана схватила верхний край гобелена, и Эврет отпустил его. Ткань упала на пол, и на лице Эврета снова появилась тревога.

Он отступил, но Левана, сама не осознавая этого, применила свой дар, и Эврет остался стоять на месте.

– Что?..

– Я люблю вас, Эврет.

Его тревога превратилась в ужас.

– Ваше Высочество, нет!.. Это не…

– Я знаю, знаю… Вы были счастливы в браке. Вы очень любили свою жену. Я понимаю. Но теперь ее нет, а я есть, как вы не понимаете? Все должно было произойти именно так. Так должно было случиться.

Эврет с изумлением смотрел на Левану – так, будто не узнавал ее. Будто не он улыбался ей несколько секунд назад, не он говорил с ней. Но он ведь уже признался ей, открыл ей правду!

Дружба? Дружба?