Кто на свете всех прекрасней? Мейер Марисса

Чэннери молча забрала ребенка из рук Леваны. Даже не поблагодарила ее.

– Ты в порядке? – спросила Левана. – Ты ведь не умираешь?

Едва не испепелив сестру взглядом, Чэннери ушла в зал, даже не насладившись прекрасным видом с балкона. Плач ребенка становился все тише. Селена касалась лица матери своими пухлыми пальчиками.

Левана подумала, что, возможно, на таких маленьких детей чары не действуют, поэтому они ненавидят ее. Вероятно, они знают, как она выглядит на самом деле.

– Ты давно кашляешь. Тебе стоит показаться доктору Элиот.

– Не говори ерунды. Я королева, – отрезала Чэннери, словно одно это могло защитить ее от всех болезней. – Кстати, о докторах. Слышала о той паре генных инженеров?

Она достала бутылочку из своей сумки и сунула в рот ребенку. Такие проявления материнской любви каждый раз изумляли Левану. Она знала свою сестру лишь жестокой и эгоистичной. Их собственная мать никогда не кормила их. Левана не могла понять, что заставляет Чэннери делать это, ведь у них столько служанок…

– О какой паре?

– Ну, те ученые, у которых родился ребенок. Кажется, их фамилия Дарнел… Старику не меньше шестидесяти лет.

Левана стиснула зубы.

– Да, я слышала, что они ждут ребенка.

– Уже не ждут. У них родилась пустышка.

Широко раскрыв глаза, Левана поднесла руку ко рту. Притворилась, что в ужасе, хотя на самом деле едва удержалась от радостного восклицания.

– Пустышка?

– Да. Вроде бы девочка. Маг забрала ее вчера для… – Чэннери вздохнула, словно ее слишком утомляли эти мелкие подробности. – Для чего там ученым нужны пустышки.

– Тромбоциты. Для антидота от болезни.

– Да, верно. Как ты все это помнишь?

Нахмурившись, Левана посмотрела на довольно причмокивавшего ребенка и перевела взгляд на Землю, озеро, счастливые пары.

– Пустышка, – пробормотала она. – Какой позор.

– Я заметила, что твой живот по-прежнему не растет, – добавила Чэннери, присоединившись к сестре на балконе. – Если только чары не скрывают это от нас.

Левана стиснула зубы и промолчала.

– Как счастливая семейная жизнь? Давно не слышала твоей болтовни о любимом муженьке. Даже успела соскучиться.

– У нас все в порядке, спасибо, – ответила Левана. Сообразив, что вышло не очень убедительно, она добавила: – Я по-прежнему очень люблю его. Мы счастливы.

Чэннери фыркнула и прислонилась к перилам балкона.

– Ложь, ложь. Вот только я никак не могу понять, кому ты лжешь – мне или себе.

– Я не лгу. Он – все, о чем я мечтала.

– Забавно. А я ведь считала тебя… более амбициозной.

Чэннери перевела взгляд на бело-голубой шар, висевший в небе.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Левана.

– В последнее время я все чаще думаю о политике Земли. Должна признаться, против своей воли. Но как иначе, когда все только и говорят, что об этом биологическом оружии? Это так утомительно…

– Ты просто образец терпения, – ядовито заметила Левана.

– Я видела фотографии королевской семьи Восточного Содружества и довольно… заинтригована ими.

Чэннери попыталась убрать бутылочку, но Селена захныкала.

– Кажется, у них только один ребенок, принц…

– Да. – Чэннери склонилась над дочерью и уткнулась лицом в ее волосы. – Сначала я думала, что он составит идеальную партию для моей идеальной малышки. – Она подняла голову. – Но затем мне в голову пришла идея: я ведь тоже могу выйти замуж! Император хорош собой, широкоплеч. Всегда хорошо одет, пусть и простовато. Земляне, сама знаешь.

– Боюсь, он уже женат.

Чэннери фыркнула, и Селена наконец согласилась расстаться с бутылочкой.

– Ты пессимистка, сестренка. Он же не всегда будет женат. – Пожав плечами, Чэннери подняла дочь, чтобы та срыгнула, хотя ей было нечем закрыть свое роскошное платье. – Это же просто мысли. Пока я не планирую покушение, но… Я слышала, что Земля в это время года прекрасна.

– Думаю, она прекрасна в любое время года, в зависимости от полушария.

Чэннери выгнула бровь.

– Какого еще полушария?

Левана со вздохом тряхнула головой.

– Забудь. Ребенок испортит твое платье.

– Оно мне надоело. Они все мне надоели. Я не влезаю ни в один свой наряд, и все будет только хуже, если я снова забеременею. Моя швея завалена работой. Я подумываю отрезать ей ноги, чтобы она больше ни на что не отвлекалась.

Глаза Чэннери блеснули, словно это была шутка.

Но Левана знала этот блеск. Она не была уверена, что Чэннери шутит.

* * *

Королева Луны Чэннери Блэкберн не успела спланировать покушение на императрицу Земли. Она не вышла замуж за императора Рикана и не увидела свадьбу своей дочери с принцем.

Спустя пять месяцев после разговора с Леваной она действительно велела врачам отрезать ноги своей швее, и женщина даже не успела оправиться после операции и узнать, что все это было зря.

В возрасте двадцати пяти лет королева Чэннери умерла от реголитового отравления легких.

Это заболевание было распространено во внешних секторах, где люди дышали пылью в пещерах Луны, но не встречалось среди аристократов и уж точно среди членов королевской семьи. Врачи даже не рассматривали эту болезнь, когда Чэннери не выдержала и обратилась наконец к доктору Элиот с жалобами на непрекращающийся кашель. Причина ее смерти оставалась тайной, но Левана предполагала, что по ночам у сестры были тайные романтические свидания в реголитовых пещерах под городом.

Похороны Чэннери были похожи на церемонию прощания с их родителями, и Левана испытывала те же чувства.

Принцесса Зима и принцесса Селена тоже присутствовали, одетые, согласно своему положению, в королевские наряды. Гости зацеловали Селену, которой к тому моменту исполнился год, но больше всего комплиментов получила Зима. Она росла очень красивым ребенком. Эврет не ошибся – с каждым днем она становилась все более похожей на свою мать.

Эврет вызвался сопровождать гроб королевы, пока его несли по улицам к кратеру за куполами. Левана пыталась отговорить его. Она надеялась, что он согласится остаться рядом с ней, как полагается ее супругу. Но ничего не вышло. Для него служба всегда была на первом месте.

Маленький светловолосый сын сэра Клэя тоже был на похоронах. Ему исполнилось почти четыре года. Он пытался научить принцесс играть в прятки, но те были слишком малы, чтобы понять его.

Левана притворялась, будто плачет. Ее назначили королевой-регентом до тех пор, пока племяннице не исполнится тринадцать. Тогда Селена займет трон.

Двенадцать лет.

Левана будет королевой двенадцать лет.

Она с трудом сдерживала улыбку.

* * *

– В конце месяца Маг Хэддон уходит в отставку, – сказал почтенный Аннотель, следуя за Леваной на заседание двора. – Вы еще не подобрали замену?

– Я намерена рекомендовать Сибил Миру.

Аннотель искоса посмотрел на Левану.

– Интересный выбор. Слишком юна… Мы думали, что вы предложите кандидатуру мага Пар…

– Сибил отлично показала себя при сборе детей-пустышек.

– Несомненно, она очень способна. Но ее неопытность…

– Она получила звание мага второго уровня, когда ей было всего девятнадцать лет. Самый молодой маг в истории. Разве это не так?

– М-м… Честно говоря, я не уверен.

– Я ценю ее амбициозность. Сибил очень энергична, и мне это нравится. Она похожа на меня.

Аннотель поджал губы. Это сравнение завело его в тупик.

– Я уверен, что она идеальная кандидатура, – наконец сказал он. – Если это ваше окончательное решение, полагаю, что все остальные тоже его одобрят.

– Скоро узнаем. У меня есть еще месяц.

Левана улыбнулась, но потом заметила Эврета в конце коридора. Вместе с другими стражниками он охранял вход в зал заседаний. Увидев его, она почувствовала, как тает ее решительность. Она очень уверенно чувствовала себя в роли королевы-регента, но стоило ей лишь увидеть мужа, как она снова становилась шестнадцатилетней влюбленной девчонкой.

Левана улыбнулась Эврету, но тот распахнул перед ней двери, не глядя на нее.

Левана вошла в зал.

Двери закрылись, и представители аристократичеких семей встали.

Левана поднялась на помост, где стоял трон.

Трон королевы.

Этот зал был одним из ее любимых во дворце, и теплые чувства лишь усилились, когда она впервые опустилась в это потрясающее кресло. В зале, отделанном стеклом и белым камнем, все блестело и переливалось. Отсюда Левана могла видеть всех придворных, а из окон напротив открывался невероятный вид на озеро и белый город.

Находясь там, Левана действительно чувствовала себя правительницей Луны.

– Садитесь.

Пока все занимали места, она расправила плечи и спокойно кивнула главному магу Хэддону.

– Можете начинать.

– Спасибо, Ваше Высочество. Рад сообщить, что ваш эксперимент с жестким рабочим временем во внешних секторах продвигается успешно.

– Неужели?

На самом деле Левана не была удивлена. Несколько месяцев назад она прочитала исследование с Земли о том, что если у рабочих нет регулярных перерывов, их продуктивность сокращается. Она предложила нововведение: в производственных куполах в определенное время должны раздаваться сигналы, напоминающие рабочим об обязательных перерывах. Рабочий день при этом следует увеличить, чтобы компенсировать потерянное время.

Сначала ее предложение приняли холодно. Аристократы предполагали, что будет слишком сложно обеспечить увеличение рабочего времени. Некоторые люди из внешних секторов жаловались на слишком большую нагрузку. Но Левана настаивала, что с новым графиком рабочим будет казаться, что день проходит быстрее. Ее решение пойдет на пользу всем, особенно рабочим.

– В трех секторах, где внедрены изменения, продуктивность выросла на восемь процентов, – продолжал Хэддон, – без очевидных потерь качества.

– Рада это слышать.

Хэддон прочитал отчеты и статистику об успешном росте торговли между секторами и сообщил, что жители Артемизии очень довольны новым украшением города, которое заказала Левана. Кроме того, исследовательские команды добились значительного прогресса в разработке генетически модифицированной армии и биохимического оружия, которое можно будет применить на Земле в течение следующих восемнадцати месяцев.

Хотя никто не говорил этого вслух, Левана чувствовала, что двор рад тому, что она заняла трон. Она во многом превзошла сестру и даже своих родителей. Она была королевой, которую Луна ждала долгие годы, при ней город начал процветать, а внешние секторы – развиваться. Все шло по ее плану.

– В ближайшие месяцы мы собираемся ввести программу по улучшению условий труда в остальных производственных секторах, – продолжил Хэддон. – Я буду постоянно информировать вас об успехах. И все же, боюсь, мы выявили некоторые… недостатки.

Левана склонила голову.

– Какие?

– С такими частыми перерывами в рабочее время у людей появилось больше возможностей для общения. Мы заметили, что социальные контакты продолжаются даже после окончания рабочего дня.

– Это проблема?

– Вероятно, нет, Ваше Высочество, – вмешался Аннотель. – Но в прошлом серьезной проблемой стали народные волнения, поднявшиеся из-за того, что люди слишком много времени ленились и… развивали идеи.

Левана рассмеялась.

– Волнения? Разве мои подданные несчастны?

– Конечно, нет, Ваше Высочество, – заверил ее Хэддон. – Но я сомневаюсь, что мы уже оправились после убийства ваших родителей. Во внешних секторах всегда будут зреть дурные семена. Нам бы не хотелось, чтобы у людей там появилось свободное время, чтобы заражать других вольнодумством.

Левана сложила руки на коленях.

– Не могу представить, чтобы люди, которыми правлю я, были несчастливы, но я с вами согласна. Давайте введем комендантский час после окончания рабочего дня. Пусть люди идут домой и остаются там. В конце концов, это время нужно проводить с семьей.

– У нас есть ресурсы, чтобы обеспечить новый порядок? – спросил один из аристократов.

– Сомневаюсь, – ответил Хэддон. – Предположу, что это повлечет рост охранного сектора на сорок процентов.

– Хорошо. Наймите больше гвардейцев.

Присутствующие переглянулись, но никто не решился оспорить это простое решение.

– Конечно, моя королева. Мы проследим, чтобы это было сделано.

– Хорошо. Вы сказали, что есть и другая проблема?

– Пока она еще не очень актуальна… Но все наши отчеты показывают, что в долгосрочной перспективе не удастся поддерживать теперешний уровень производства. Если мы будем продолжать в том же духе, то истощим наши ресурсы. Вся доступная территория уже используется в максимальном объеме.

– Ресурсы, – медленно повторила Левана. – Вы хотите сказать, что не мы не сможем развивать экономику, поскольку живем на камнях.

– Как бы удручающе это ни звучало, так и есть. Единственный способ поддержать объем производства – возобновить торговые соглашения с Землей.

– Земля не будет вести с нами торговлю. Разве вы не понимаете, что именно по этой причине мы создаем вирус и антидот, о котором говорим на каждом совещании? Без них нам нечего предложить землянам.

– У нас есть земля, Ваше Высочество.

Левана разозлилась. Хэддон говорил спокойно, но она видела в его глазах сомнение. И у него были для него основания.

– Земля, – повторила она.

– Все секторы по-прежнему занимают лишь некоторую часть общей поверхности Луны. У нас много земли с малой плотностью, которая может представлять ценность для землян. Они смогут строить космопорты для своих путешествий и исследований, которые потребуют меньше топлива и энергии. Вот что мы можем им предложить. На тех же условиях когда-то была создана лунная колония.

– Нет. Я не хочу зависеть от Восточного Содружества.

– Ваше Высочество…

– Разговор окончен. Когда сможете предложить новые решения проблемы ограниченных ресурсов, я с готовностью выслушаю вас. Следующий вопрос!

Заседание продолжалось в доброжелательной обстановке, но до конца напряжение не рассеялось. Однако Левана постаралась игнорировать его.

Она была королевой, которую так ждала Луна. Она решит любую проблему – ради своих людей, ради своей страны, ради своего трона.

* * *

– Говорю же, у меня отлично получается! – воскликнула Левана, расхаживая по комнате.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответил Эврет. Он рассмеялся, когда Зима принесла пару туфель Леваны из шкафа. – Спасибо, милая, – сказал он, отложив обувь в сторону. Зима радостно побежала обратно к шкафу. Эврет улыбнулся. – Давно не видел тебя такой счастливой.

Левана впервые чувствовала себя такой счастливой за долгое время.

– У меня никогда ничего не получалось, – продолжила она. – Чэннери была лучше во всем: в танцах, пении, манипулировании. Но – ха! Я лучшая королева, и все это знают.

Улыбка Эврета стала менее уверенной. Левана знала, что ему не нравилось обсуждать умерших, но ей было все равно. Со дня смерти Чэннери прошел год, и ей казалось, что даже одного дня траура было слишком много. Бедная швея, которая никогда больше не сможет ходить, с ней бы согласилась.

Зима подбежала к отцу и протянула другую пару туфель. Он погладил девочку по кудрявым волосам, обрамлявшим круглое личико.

– Спасибо, – сказал Эврет.

Зима снова убежала.

– И люди. Мне кажется, они уже любят меня.

– Любят тебя?

Левана остановилась посреди комнаты, застигнутая врасплох насмешливым тоном Эврета.

Улыбка быстро исчезла с его лица, но было слишком поздно.

– Дорогая. – Эврет начал называть ее так сразу после свадьбы. От этого слова сердце Леваны трепетало, но она догадывалась, что он так обращается к ней, чтобы случайно не назвать ее Солстис. – Безусловно, ты хорошая королева и делаешь много полезного для Артемизии. Но люди тебя не знают. Ты хоть раз была во внешних секторах?

– Конечно, нет. Я же королева. У меня есть люди, которые обо всем мне докладывают.

– Ты королева-регент, – поправил ее Эврет.

Левана вздрогнула. Она уже начинала ненавидеть слово «регент».

– Я не сомневаюсь в точности этих докладов, но они не помогут людям узнать тебя, их правительницу, – продолжал он. – Они не могут любить незнакомца. Спасибо, Зима. Кроме того, когда ты выступаешь в выпусках новостей, ты никогда…

Левана сузила глаза и замерла в ожидании.

– Ты… ты никогда не показываешь своего лица. Ходят разные слухи. Люди думают, ты что-то скрываешь. Любовь начинается с доверия, но доверие нельзя заслужить, если людям кажется, что ты что-то скрываешь.

– Чары не передаются через видео. Ты ведь это знаешь. Все это знают.

– Тогда не показывай им свои чары. – Эврет жестом указал на лицо Леваны. – Почему бы тебе просто не быть собой? Люди будут уважать тебя за это.

– Откуда ты знаешь? Ты ведь никогда не видел меня!

Эти слова застигли Эврета врасплох. Он изумленно уставился на жену. Зима замерла в дверях, держа в руках очередную пару блестящих туфель.

Эврет встал и откашлялся.

– Ты права, но чья это вина? – спросил он.

– Папа, – вмешалась Зима, склонив голову набок. – Почему мама кричит?

Левана закатила глаза. Так было с того самого дня, когда Зима начала говорить. Она всегда обращалась только к отцу. Левана была посторонней, матерью лишь на словах.

– Она не кричит, милая. Почему бы тебе не поиграть с куклами?

Подтолкнув Зиму в сторону детской, Эврет взял бокал с маленького столика.

– Мы женаты более трех лет, – начал он, разглядывая янтарную жидкость и кубики льда. – Я не ссорился с тобой. Не бросил тебя. Но я начинаю сомневаться, станет ли наш брак настоящим или ты собираешься жить во лжи до тех пор, пока один из нас не умрет.

Левана почувствовала дрожь в груди и поняла, что вот-вот расплачется. Слова Эврета ранили глубже, чем ей казалось.

– Ты считаешь наш брак ложью?

– Ты сама только что сказала – даже я не знаю, как ты на самом деле выглядишь.

– И это все, что тебе важно? Чтобы я была красивой, как она.

– Всевышние звезды, Левана. – Эврет поставил бокал на стол. – Это ты носишь ее лицо. Это ты скрываешь себя. Я никогда этого не желал. Чего ты боишься?

– Что ты никогда не захочешь посмотреть на меня снова! Поверь, Эврет. Ты об этом пожалеешь.

– Ты считаешь меня таким поверхностным? Думаешь, меня вообще волнует то, как ты выглядишь без чар?

Левана отвернулась.

– Ты не знаешь, о чем просишь.

– Знаю. Я знаю. У тебя есть шрамы и ожоги. Слухи и до меня доходили.

Левана поморщилась.

– И твоя сестра говорила, что ты пострадала еще в детстве. Могу лишь догадываться, через какой ад ты прошла. Но… Левана… – Вздохнув, Эврет подошел к ней и обнял за плечи. Его руки были горячими. – Когда-то у меня была жена, с которой я мог говорить о чем угодно. Я полностью доверял ей. Если мы хотим укрепить наш брак, думаю, мы должны хотя бы стремиться к честности. Но этого никогда не произойдет, если ты всегда будешь скрывать свое лицо от меня.

– Этого никогда не произойдет, если ты будешь постоянно сравнивать меня с ней, – прошипела Левана.

Эврет развернул ее к себе.

– Это ты сравниваешь себя с ней. – Он обхватил ее лицо руками. – Позволь мне увидеть тебя. Позволь самому решить, что я могу, а чего не могу выдержать. – Эврет махнул рукой в сторону окна. – Позволь людям самим сделать выводы.

Левана сглотнула, боясь признать, что уже думала об этом. Неужели Эврет не узнает ее, не начнет доверять и не полюбит, пока она будет прятаться за красивыми, идеальными чарами?

– Нет, я не могу, – прошептала она и попыталась вырваться. Эврет опустил голову и убрал руки. – Возможно, ты прав насчет людей. Да, ты прав. Я запланирую визит во внешние секторы. Пусть они увидят меня.

– Хочешь сказать – твои чары.

Левана стиснула зубы.

– Меня. Это все, что имеет значение. Тема закрыта.

Покачав головой, Эврет снова взял бокал.

– Поверь, – твердо сказала Левана, хотя ее глаза заволокло туманом. – Так будет лучше. Чары делают меня лучше.

– В этом-то и проблема, – ответил Эврет, не глядя на нее. – Я не верю тебе. И даже не знаю, как начать.

* * *

Эта мысль пришла ей не сразу. Все началось с ужасных фантазий, вызывающих угрызения совести: что Селены вообще никогда не было и Чэннери умерла в одиночестве… Что Левана была настоящей королевой.

Затем, наблюдая, как Зима и Селена играют в кубики на полу детской, лепеча что-то на понятном только им языке, Левана представила себе, что Селена умерла.

Засунула кубик в рот и задохнулась.

Поскользнулась в ванной, а няня отвлеклась и поздно заметила.

Споткнулась и покатилась по ступеням дворцовой лестницы.

Сначала эти мысли о невинном ребенке с большими темными глазами и буйными каштановыми волосами, которые не могла укротить ни одна расческа, вызывали у нее отвращение. Но Левана убедила себя, что это просто мысли. Нет ничего плохого в том, чтобы представить, как ребенок умирает в результате несчастного случая, вся страна скорбит и Левана становится настоящей королевой.

Со временем фантазии становились все более жестокими.

Няня, разозлившись, сбрасывала Селену с балкона.

Или Селена не сама спотыкалась, а завистливый ребенок кого-то из придворных сталкивал ее с лестницы.

Или утративший веру пустышка тайно проникал во дворец и наносил девочке ножом шестнадцать ударов в грудь.

Левана боялась признаться себе, но ей казалось, что у ее фантазий есть реальные основания.

Она была отличной королевой. Луна развивалась благодаря ей, а не какому-то глупому ребенку, который наверняка вырастет испорченным и эгоистичным.

Селене исполнится тринадцать, придется отдать власть в ее руки, это будет сложно, люди будут растеряны. Возможно, потребуются годы, чтобы снова вернуться на путь развития.

Чэннери была ужасной правительницей. Разумеется, ее дочь будет ничуть не лучше.

Никто не будет любить эту страну так, как Левана. Никто.

Она заслуживала быть королевой.

Левана не чувствовала настоящей ненависти к ребенку и потому считала свои доводы разумными. Ею двигала не зависть или жажда мести. Она лишь заботилась о благе Луны. О благе каждого из тех, кто ее окружал.

Шли месяцы, и Левана обнаружила, что в те редкие минуты, которые проводит с племянницей, она ищет ее слабые места.

Думает, как бы она сделала это, если бы появилась возможность.

Пыталась понять, сможет ли остаться безнаказанной.

Левана не сознавала, что обдумывает план, до тех пор, пока план не был наполовину готов.

Это было правильным решением. Единственным решением, которое бы приняла истинная королева.

Это было жертвой, тяжкой ношей, которых она не пожелала бы никому другому.

Левана выбрала день.

Все казалось очевидным. Воображение разгорелось, словно невидимый призрак подсказал ей идею, уговорил воспользоваться шансом, который может никогда больше не выпасть.

В тот день у Зимы был назначен визит к доктору Элиот. Левана сама заберет девочку из детской и отведет к врачу. Она поручит Эврету другое задание. Няня и Селена останутся в детской. Желательно, чтобы няня была новой, чтобы ее во дворце не знали, чтобы ей не доверяли полностью. Затем Левана проникнет в ее разум и сделает так, чтобы все выглядело как несчастный случай. Она…

Что она сделает?

Это было самым сложным.