Земля кочевников Брудер Джессика
Боб Уэллс тоже в Эренберге, готовится вести самый большой на данный момент РТР. Предвидя, что съедутся сотни человек, он разработал новые правила двухнедельного фестиваля: запретил слушать громкую музыку и спускать собак с поводка. А традиционные совместные обеды он убрал из списка мероприятий, решив, что при таком количестве гостей будет трудно их организовать[219]. (Он еще не знает: в этом году на фестиваль съедется более пятисот домов на колесах, многих вдохновили его ролики на YouTube.)
Вскоре прибудет еще больше кочевников. Среди них – Дэвид Свонсон, бывший гончар, который живет в побитом Prius. Он с радостью возвращается на РТР, где в прошлом году рассказывал слушателям о своем жилище. Пока что он на острове Падре. В Facebook он прислал мне личное сообщение, где описал его как «рай для кочевников, где на пляже можно жить и в палатках, и в машинах». Потом он спросил: «Ты поедешь на РТР-2017?»
Я с сожалением ответила: «Я была на последних трех РТР, и мне очень обидно, что не смогу приехать на этот». Я сказала Дэвиду, что пытаюсь закончить свою книгу. «Удачной игры в слова! – весело ответил он. – Не скучай там!»
Но после вопроса Дэвида у меня в груди разверзается дыра. После трех лет наблюдений за кочевниками пропускать РТР кажется неправильным. Я твержу себе главное правило тех, кто пишет документальную прозу: «История продолжается в будущем, но в какой-то момент ты оставляешь ее».
Но я не соблюдаю его, потому что история пришла ко мне домой. В Бруклине крошечные дома на колесах повсюду. Я постоянно их вижу.
На неограниченной парковке на улочке неподалеку от моей квартиры в Берум-Хилл стоит серебристый кемпер с назаром – амулетом от сглаза – на зеркале заднего вида. Окна затемнены, почти черные, а занавески по другую сторону опущены.
Недалеко от дома моей сестры в Бедфорд-Стайвесанте старый дом на колесах стоит напротив парковки для грузовых автомобилей. Занавеска за сиденьем водителя задернута. Теплоизоляция закрывает окна в кузове. Рядом с висящим сзади запасным колесом мешки с мусором и клейкая лента закрывают отверстие, где когда-то было стекло.
Еще больше кемперов и автофургонов стоят на краю Проспект-парка. Они толкутся рядом с одноэтажными складами в Гованусе и Краун-Хайтс, где никакие соседи на них не пожалуются. Эти убежища на колесах повсюду: невидимый город, спрятанный у всех на виду.
Вечером после первого в этом году снегопада я иду в Ред-Хук – район Бруклина, где сохранились последние остатки промзоны у реки. Переулки слабо освещены, вдоль тротуара стоят всевозможные рабочие транспортные средства – грузовички разных сервисов и магазинов, автокафе, прицепы. Среди этой орды городским кочевникам легко затеряться. Вскоре я начинаю их замечать: древний трейлер, на котором дороги оставили свою метку; Chevrolet Astro с характерной опущенной шторой, окно закрыто пленкой и американскими флагами; переделанное такси с тонированными стеклами, вызывающе красными колесными колпаками и пропановым обогревателем у заднего бампера, чтобы в машине было тепло, когда двигатель выключен; множество новых кемперов с опущенными шторами.
Самый примечательный среди них – небольшой желтый школьный автобус. Его окна закрыты листовым железом, так что внутрь заглянуть невозможно. На краю крыши поблескивают едва заметные с земли алюминиевые каркасы четырех идеально подогнанных солнечных панелей. На переднем стекле, оборудованном шторкой, с внутренней стороны остался конденсат – еще одна улика. С того места на Ист-Ривер, где он припаркован, открывается отличный вид на статую Свободы.
Как журналисту, мне хочется постучаться. Но потом оживают воспоминания о парковке в городе, о том, каково это – прятаться за закрытыми окнами, когда сердце колотится при звуке чьих-то шагов.
Я ухожу.
Когда видишь в Бруклине столько кочевников, то понимаешь реальное положение вещей. И уже не первый раз мой проект меня не отпускает. Во время исследования я узнала, что с младшим сыном Сванки, программистом из Сиэтла, я познакомилась давным-давно на фестивале Burning Man. Потом я выяснила, что близкая подруга Лавонн замужем за моим приятелем-журналистом из Беркли. Оба раза я думала: «Какова вероятность подобных встреч?»
Может, и не такая уж низкая. В конце концов, миллионы американцев выживают в условиях, далеких от привычных для среднего класса. В домах по всей стране столы завалены неоплаченными счетами. Свет в окнах горит допоздна. Одни и те же вычисления совершаются снова и снова, сквозь усталость, а порой и слезы. Зарплата минус продукты. Минус счет за медицинские услуги. Минус долг по кредитке. Минус коммунальные счета. Минус студенческий кредит и выплаты за машину. Минус самый большой расход: аренда жилья.
В ширящейся бездне между дебетом и кредитом висит вопрос: «Чем из этого ты готов пожертвовать, чтобы жить дальше?»
Многие из тех, кто столкнулся с этой дилеммой, не уйдут жить в машины. Тех, кто это делает, биологи назвали бы «индикаторным видом». Это чувствительные организмы, чье поведение говорит о серьезных изменениях в экосистеме.
Как и кочевники, многие американцы были вынуждены изменить образ жизни, пусть внешне и не так радикально. Можно по-разному решать вопрос выживания. В этом месяце ты будешь недоедать? Как-нибудь обойдешься без врача? Отложишь выплаты по кредитам и будешь надеяться, что к тебе не пришлют коллекторов? Не станешь платить за свет и отопление в надежде, что их не отключат? Позволишь, чтобы копился процент по студенческому кредиту и кредиту на машину в надежде, что когда-нибудь сможешь всё выплатить?
За всеми этими унижениями стоит более глобальный вопрос: когда издевательский выбор начинает разрывать человека – и общество – на части?
Это уже происходит. Ни для кого не секрет, что люди не спят по ночам из-за страшной хозяйственной математики. Если сравнить средние зарплаты, то золотой один процент сейчас зарабатывает в 81 раз больше тех, кто оказался в нижней половине пирамиды[220]. Зарплаты взрослых американцев, которые находятся на этой ступени, – то есть 117 миллионов человек – не менялись с 1970-х.
Это не разница – это пропасть. И цену за ее рост платит каждый.
«Меня почему-то не так интересуют вес и извилины мозга Эйнштейна, как то, что люди столь же талантливые жили и умирали на хлопковых полях и потогонных фабриках», – размышлял писатель Стивен Джей Гулд[221]. Растущий разрыв между классами делает социальную мобильность практически невозможной. По факту мы получили кастовую систему. Это не только несправедливо с точки зрения этики, но и крайне нерационально. Когда большой части населения отказывают в благах цивилизации, огромное число талантов и мозгов зарывается в землю. Это видно и по спаду экономики[222].
Общепринятый способ вычисления степени расслоения – формула, выведенная в прошлом веке: коэффициент Джини. Это золотой стандарт для экономистов по всему миру, наряду со Всемирным банком, ЦРУ и Организацией экономического сотрудничества и развития в Париже. Показатели ошеломляют. На сегодняшний день в США общество расслоено сильнее, чем в любой другой развитой стране[223]. Уровень социального неравенства в Америке сопоставим с показателями России, Китая, Аргентины и охваченной войной Демократической республики Конго[224].
Какой бы печальной ни была ситуация сейчас, скорее всего, в будущем она ухудшится. И я задаюсь вопросом: какие новые искривления – или даже мутации – общественного строя мы увидим? Скольких еще раздавит система? Сколько людей найдут способ спастись от нее?
Через несколько дней после нашей первой встречи Линда заметила у меня на правой руке кольцо с осьминогом. «Ты когда-нибудь видела осьминога в лаборатории, знаешь, какие они умные? – с восторгом спросила она. – Мастера побега!»
Она описала мне видео, которое видела в Сети: «В одном аквариуме есть еда, а осьминог в другом аквариуме предоставлен сам себе. Он протискивается по трубе и попадает в другой аквариум». На этом эксперимент не закончился. «Они постепенно усложняли задачу, – говорила Линда. – Например, ему нужно было сначала открыть крышку, чтобы протиснуться в трубку».
Но во всех случаях осьминог находил путь. «Иногда люди тоже могут так себя вести», – заметила я. «Ага, если попытаться запереть их в коробке», – сказала Линда. И рассмеялась.
Я вспомнила об этом разговоре намного позже, когда Линда выложила ссылку на другое видео на своей страничке в Facebook. Камера показывает осьминога, ползущего по дну океана. Он двигается как-то странно, и вскоре становится ясно почему: он тащит пустые половинки кокосового ореха. И вдруг запрыгивает в них. Прижав половинки к себе, он продолжает путь, катясь по дну, точно мячик со щупальцами[225].
Осьминог придумал средство сразу для перемещения и защиты – своего рода кокосовый мобильный дом. Дайвер в Индонезии запечатлел на видео этот момент. Линда прокомментировала ролик так: «Самый милый и умный осьминог на свете».
Линда снова в дороге. Распрощавшись со своей работой на складе Amazon в Кэмпбелсвилле, она отправилась на запад. Гэри еще работает на складе, так что на этот раз она путешествует одна, таща за собой гостиницу «В тесноте» сквозь короткие зимние дни и долгие темные ночи.
Сначала она направляется в Таос. Там она хочет посмотреть на свой любимый экодом «Наутилус» и проконсультироваться с архитектором, чтобы адаптировать дизайн под свои нужды. Затем она двинется на РТР. Потом в пустыню рядом с Дугласом, чтобы своими глазами увидеть землю, на которой – ее будущее.
Но перед Таосом на приборной панели загорается кнопка «Проверьте двигатель». Она слышала, что в этой местности свирепствуют метели. Чтобы избежать поломки из-за плохой погоды во время поездки по горам, Линда меняет маршрут и направляется прямо к Дугласу.
Она добирается туда без помех. Первую ночь она проводит на заброшенной парковке, хотя перед рассветом температура падает ниже нуля. На следующий день она находит дешевую парковку на территории к северу от города. Рядом с ней останавливается пара из Монтаны. Они живут в потрепанном пятиметровом трейлере, который видал лучшие дни. Линда рассказывает им о своем экодоме и показывает папку с проектами.
На следующий день мы созваниваемся. Она говорит, что, если не считать неудавшегося визита в Таос, возвращение из Кентукки прошло гладко. «Погода была превосходная! – говорит она. – Буквально три капли дождя, и всё». Поездка заняла три дня. Она остается на парковке, где нужно платить 15 долларов за ночь. Сегодня она приняла душ, в дороге же обходилась влажными салфетками. «Я сидела в трейлере и отдыхала», – говорит она, умиротворенно вздохнув.
И она прибыла на свой участок. Клочок земли, который она видела прошлой весной на фотографиях в объявлении, а потом летом на экране смартфона во время видеотрансляции, стал трехмерным. Земля настоящая, осязаемая, по ней можно пройти. Линда клянется, что даже слышала гремучую змею. «Здесь прекрасно», – говорит она.
Теперь будущее кажется совсем близким. «Мне шестьдесят шесть, – спокойно говорит Линда. – Мне нужно побыстрее начать стройку. Я хочу успеть спокойно насладиться своим домом».
Нюансы выясняются по ходу дела. Линда говорит мне, что купила портативный генератор на 4000 ватт за 26 долларов – почти с пятидесятипроцентной скидкой. «О господи, у меня есть электричество!» – кричит она. Генератор гудит, как пылесос, но Линду это не беспокоит. На выходе она получит ток сильнее, чем от солнечной панели на 45 ватт.
Линда рассказывает, что нашла неподалеку дешевую службу доставки воды, которая может привезти большие канистры (в экодоме предусмотрены бочки для сбора дождевой воды, но этого может оказаться недостаточно, к тому же во время стройки Линде нужно будет что-то пить). Она рассказывает, что нужно провести замеры, чтобы знать уровень высоты земли, прежде чем ее обрабатывать. А завтра она поедет в местный строительный департамент, чтобы узнать, на каком расстоянии от дороги можно строиться, и прочие нормы. «Я уже прочла на их сайте, что сорок соток можно расчистить без официального разрешения, – говорит она. – Мне как раз столько и нужно».
Линда планирует приступить к стройке после РТР. Гэри согласился поехать с ней. Лавонн тоже будет с ними. Вместе они начнут строить теплицу, где можно будет выращивать растения и укрываться от непогоды во время проектирования самого дома.
Линда уже его видит, как будто ожили картинки из ее папки. Экодом, о котором она мечтала столько лет, возводится в пустынной глуши. Она строит его собственными натруженными руками, вместе с друзьями, которые стали семьей. Когда он будет закончен – а он будет закончен, – то приютит их. С возобновляемыми системами питания, воды, электричества, отопления и кондиционирования он сам будет живым организмом, существующим в гармонии с пустыней. Он переживет их всех.
Это будущее начнется в новом году, до которого еще несколько недель. Линда уже продумала первый шаг: раскопки. Она нашла экскаваторщика за 35 долларов в час, без доплат за бензин и дорогу. «Его время начинается, когда его задница опускается на сиденье», – радостно сообщает Линда. Поговорив с ним, они условились начать в конце января.
По словам Линды, всё это займет восемь часов. Вот как это будет.
Сначала экскаватор расчищает заросшую дорогу, открывая путь к ее участку. Потом он очистит какую-нибудь площадку, где можно припарковать гостиницу «В тесноте».
Наконец он начнет работать собственно на месте стройки. Стрела вытягивается. Ковш зачерпывает. Металлические зубы вгрызаются в землю, снова и снова, когда экскаватор вырывает жесткий пустынный кустарник. Всё, к чему он прикасается, поддается: заскорузлый куст, жилистый кактус, тяжелый камень. Есть препятствия на пути Линды к ее будущему. Их уберут – одно за другим.
Скоро всё заканчивается. Когда экскаватор уезжает, Линда идет по пустому плоскому участку, который он оставил за собой. Теперь земля готова – идеальный участок, на котором она может строиться.
Благодарности
На протяжении трех лет и 24 тысяч километров встречаешь много людей. Эта книга появилась благодаря их доброте. Я благодарна всем, кто в дороге делился мудростью, неприличными анекдотами, костром, кофе и всем домашним, чья поддержка помогла мне осуществить это путешествие.
Моя глубочайшая благодарность Линде Мэй. Непросто доверить кому-то свою историю, особенно когда писатель три года слоняется вокруг, спит в машине за домом твоей дочери и бегает за тобой по лагерю, попутно что-то черкая в блокноте. Я надеюсь, что стойкость Линды – а также ее ум и добрая душа – тронут сердца других так же, как когда-то тронули мое.
Пара сотен кочевников поделились своим временем и отметились на этих страницах. Их слишком много, чтобы перечислять всех, но особенно я благодарна Лавонн Эллис, Сильвиане Дельмарс, Бобу Уэллсу, Шарлин Сванки (она же Сванки Вилс), Айрис Голденберг, Питеру Фоксу, Ghost Dancer, Барб и Чаку Стаут, Лоис Миддлтон, Филу и Робин Депил, Гэри Фаллону, Дэвиду Родерику, Алу Кристиансену, Лу Брочетти, Джен Дерге, Эш Хааг, Винсенту Мосманну, Дэвину Свонсону, Майку, Кэт, Алексу Валентино и, конечно, Дону Уилеру, человеку-загадке.
Меня активно поддерживала Высшая школа журналистики Колумбийского университета, особенно мои коллеги Рут Падавер и Дэвид Хаджду. Фонд Рокфеллера оплатил месяц в центре «Белладжо» – месте, которое становится волшебным благодаря неустанному труду Пилар Паласиа и Клаудии Джуе. Моя дружная команда отличилась глубокомыслием и спонтанными ночными вечеринками. Отдельное спасибо фотографу Тодду Грею, который задавал правильные вопросы в нужное время (и сделал мой снимок).
Джеймс Маркус в Harper’s был первым редактором, который поверил в эту историю, а также явил собой пример добропорядочного человека. В числе других союзников из Harper’s могу назвать Джулию Мелуччи, Шэрон Рили и талантливого фотографа Макса Уиттакера, чьи фотографии появились в статье. Спасибо Лиззи Ратнер и Саре Леонард из The Nation, Кларе Германи из The Christian Science Monitor и Алисе Кварт из Economic Hardship Reporting Project – благодаря вашему общему вкладу появилась эта книга.
Джой Харрис, мой ярый агент и воспитатель, с самого начала отнесся к этому проекту с глубокой симпатией. Редактор Алана Мейсон в Norton твердой рукой свела всё воедино. Адам Рид, Эшли Патрик, Кайл Радлер и Лаура Голдин также внесли немалый вклад.
Майкл Эванс, Роберт и Карен Копфштайн, Джерри Хирш, Стелла Ру и Стю Левин в буквальном смысле приютили меня и «Халена». Энн Кузак собрала мне в дорогу всё самое необходимое, в том числе обезболивающее и маленький американский флаг. Лонни и Лонни-младший из Дугласа вытащили мою машину из грязи. Аарон, Билл и команда первоклассных механиков в Хатчинсоне не закрывали мастерскую, пока не починили мой генератор.
Я благодарю мою семью. Моего отца Рона, который вместе со мной вел «Хален» по дороге обратно на восток. Мою маму Сьюзан (скоро она станет доктором Брудер), которая в раннем детстве научила меня писать. Мою сестру Мегин, активную, великолепную, благодаря которой всегда так приятно вернуться домой. Пса Макса, который сидел и сопел рядом со мной долгими писательскими ночами.
Я рада, что у меня есть моя община, или «локальная семья», в которую входят Дуглас Волк, Ребекка Фиттинг, Крис Тэйлор, Джесс Тэйлор Вулф, Кэролин Миллер, Джош и Лоуэн Хантер, Сара Фан, Крис Хакетт, Сара Макмиллан, Дороти Трояновски, Элеанор Ловински, Марлен Криза, Джулия Солис, Джон Ло, Кристос Патиакис, Роберт Кутруфф, Роб Шмитт, Стейси Коули, Дэвид Дайт, Б’Анна Федерико, Нейт Смит, Райя Дукхан, Майкл Эвенсон, Эллен Тейлор, Кларк Маккасланд, Марта Пракельт, Барис Улку, Шел Кимен, Ива Скох, Джеймс Мастранжело, Ниамби Персон Джексон, Амелия Кляйн, Энтони Трангух и Дэвид Карр, по которым я ужасно скучаю. Я также благодарна моим племенам: Thee Madagascar Institute, the Flaming Lotus Girls, Illumination Village, 29 Hour Music People, Dark Passage.
Соучастник моего проекта Джулия Мобург (она же Серфер Джулия) поддерживала мое душевное равновесие.
Эта книга посвящена моему лучшему другу, Дейлу Махариджу. За последние четырнадцать лет ты всегда отвечал на мои звонки, в любое время дня и ночи.
Мы – настоящая современная семья.
Об авторе
Джессика Брудер – отмеченная наградами журналистка, чьи работы посвящены субкультурам и темным уголкам экономики. Она пишет для журналов Harper’s Magazine, New York Times и Washington Post и преподает в Колумбийской школе журналистики.
Примечания
Некоторые фрагменты этой книги изначально были опубликованы в моей статье: The End of Retirement: When You Can’t Afford to Stop Working // Harper’s Magazine, August 2014.
Возраст респондентов указан на момент беседы, а не времени публикации книги. Имена героев настоящие – за исключением Дона Уилера и людей, с которыми я познакомилась во время работы на складе сахарной свеклы и в CamperForce.
Глава 1
Большинство описываемых в этой главе событий датируется маем 2015 года, когда я путешествовала вместе с Линдой Мэй в Hanna Flat в Национальном лесу Сан-Бернардино, чтобы засвидетельствовать ее опыт работы там.
Глава 3
Большая часть информации о городе-«империи» в Неваде была изначально опубликована в моей статье: The Last Company Town // The Christian Science Monitor, magazine/print edition. 2011. June 13. P. 33.
Глава 4
Биографические сведения о Бобе Уэллсе почерпнуты из личных бесед, его семинаров на «Рандеву» в течение трех лет и с его сайта CheapRVLiving.com (более ранние публикации можно найти в архивах, archive.org/web/.)
Эту книгу хорошо дополняют:
Дебби Харри
Шанель Миллер
Сильвана Патерностро
Джек Фэруэдер
Читать бесплатно другие книги:
