Девы Михаэлидес Алекс

8

После второго убийства жизнь в колледже Святого Христофора замерла. Все в нем застыло от потрясения и скорби. Казалось, на него обрушилась страшная эпидемия, Киприанова чума, поразившая древние Фивы. По всей территории распространился смертельный яд, от которого не могли защитить высокие стены колледжа, прежде служившие надежным укрытием от любых бед и напастей.

Несмотря на отчаянные заверения декана, что студенты в безопасности, все больше родителей забирали своих детей из Кембриджского университета. Мариана их не осуждала: ей и самой хотелось схватить племянницу в охапку и бежать в Лондон.

Убийство Вероники стало для Зои сокрушительным ударом. Это удивляло всех, включая ее саму.

— Чувствую себя лицемеркой, — призналась она Мариане. — Ведь я недолюбливала Веронику. А теперь почему-то рыдаю и не могу остановиться…

Мариана догадывалась, что на самом деле племянница оплакивала Тару. Горе, которое ощутила Зои после смерти подруги, оказалось слишком сильным, чтобы его осознать и выплакать. А сейчас, когда погибла Вероника, чувства переполнили Зои и вырвались наружу. Это хорошо. Это поможет племяннице исцелить душевную рану и прийти в себя.

— Ничего-ничего, милая, — шептала Мариана, прижимая ее к себе и осторожно укачивая. — Не держи в себе, поплачь.

Наконец Зои затихла. Мариана настояла на том, что им нужно где-нибудь перекусить: у племянницы со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. Измученная, опухшая от слез, Зои согласилась.

Они отправились в столовую, где встретили Клариссу, и та пригласила их подсесть к ней за преподавательский стол.

Он находился в конце зала, на возвышении, напоминавшем подиум. Прямо над ним на обитых дубовыми панелями стенах висели портреты предыдущих ректоров.

В другой стороне располагалась буфетная стойка «по-шведски», где студенты выбирали блюда, а затем рассаживались за длинные столы, которые рядами тянулись почти через все помещение. Посетителей столовой обслуживали нарядные официанты в жилетах и галстуках-бабочках.

Обедающих студентов было немного. Парни и девушки о чем-то встревоженно и тихо переговаривались, вяло ковыряясь в тарелках.

Кларисса, Мариана и Зои сели на краю стола, подальше от других преподавателей. Кларисса погрузилась в изучение меню: ужасные события последних дней никак не повлияли на ее аппетит.

— Пожалуй, я возьму фазанину, — заявила она. — И еще… наверное, груши-пашот в красном вине. Или нет, финиковый пудинг с карамелью.

Мариана кивнула.

— Зои, а ты?

Та покачала головой.

— Я не голодна.

Кларисса обеспокоенно посмотрела на нее.

— Дорогая, тебе обязательно нужно поесть и подкрепить силы. Ты плохо выглядишь.

— Как насчет вареной семги с овощами? — предложила Мариана. — Будешь?

— Ладно, — безучастно пожала плечами Зои.

Когда официант принял у них заказ и отошел, Мариана показала Клариссе открытку, найденную в театре. Преподавательница внимательно всмотрелась в нее.

— Если я не ошибаюсь, это святая Луция Сиракузская.

— Святая Луция?

— Она сейчас не очень известна. Луция была мученицей во времена Диоклетианова гонения на христиан в начале четвертого века. Ее закололи, а перед этим вырвали глаза.

— Бедняжка!

— Да уж. Поэтому-то она и считается покровительницей слепых. Обычно ее вот так и изображают, с глазами на блюде. — Кларисса перевернула карточку и, беззвучно шевеля губами, прочитала надпись на древнегреческом. — А это — отрывок из трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде».

— О чем тут говорится?

— О том, как Ифигению ведут на смерть. — Отпив вина, Кларисса принялась переводить текст. — «Узрите, как прекрасная дева… увенчанная цветами, окропленная святой водой… восходит на алтарь жестокой богини. Ее нежная шея будет разрублена, и жертвенник обагрится кровью». По-гречески — ’.

Мариане стало дурно.

— Господи Иисусе!

— Согласна, жутковато.

Кларисса вернула карточку Мариане, а та, передав ее племяннице, спросила:

— Зои, что ты об этом думаешь? Мог Фоска послать Веронике эту открытку?

— Профессор Фоска? — в изумлении переспросила Кларисса. — Ты же не хочешь сказать… ты же не считаешь, что профессор…

— У Фоски есть группа студенток-фавориток, которых он собирает на отдельные, закрытые занятия, — перебила Мариана, внимательно глядя на Клариссу. — Он называет их «Девы». Вы в курсе?

— «Девы»? Впервые слышу. Может, они решили организовать кружок по образу и подобию «Апостолов»?

— «Апостолов»?

— Это тайное литературное сообщество, в котором состоял Теннисон. Там он и познакомился с Галламом.

Лишившись на миг дара речи, Мариана уставилась на Клариссу. Потом согласилась:

— Возможно.

— Разумеется, все «Апостолы» были мужчинами. А все Девы, как я понимаю, женщины?

— Именно. Тара и Вероника входили в их число. Вам не кажется это совпадение странным? Зои, а ты что думаешь?

Неловко поерзав, та взглянула на Клариссу и кивнула.

— Если честно, по-моему, открытка — вполне в его стиле. Я имею в виду, что профессор Фоска — консерватор. Он часто пишет послания от руки, а в прошлом семестре прочитал целую лекцию на тему «Переписка по почте как вид искусства». Хотя это, конечно, ничего не доказывает.

— А может, и доказывает, — возразила Мариана.

Кларисса постучала пальцем по изображению святой Луции.

— Почему убийца присылает жертвам открытки? Зачем это ему?

— Это… какая-то игра. Убийца рискует, заранее объявляя о своих намерениях, и это добавляет ему острых ощущений. — Мариана тщательно подбирала слова. — И еще кое-что… Может, он и сам не осознает, но есть какая-то причина, по которой он выписывает эти цитаты. Они что-то для него значат…

— Что?

— Понятия не имею. — Мариана вздохнула. — Надо выяснить. Только так мы его остановим.

— Его — это Эдварда Фоску?

— Вполне возможно.

Кларисса покачала головой, явно расстроенная этим предположением.

Мариана молча рассматривала лежащую перед ней открытку.

Вскоре официант принес их заказ. Кларисса уткнулась в свою тарелку, а ариана переключила внимание на Зои и стала следить, чтобы племянница хоть что-нибудь съела.

До конца обеда они больше о Фоске не говорили. Но все это время мысль о нем не покидала Мариану, прячась в уголке ее сознания, словно летучая мышь в темноте.

9

После обеда Мариана и Зои решили выпить по бокалу вина.

В баре оказалось куда менее людно, чем обычно: всего несколько студентов. В углу у барной стойки в одиночестве сидела Серена. Она не заметила Мариану и Зои, так как была опять увлечена перепиской в телефоне. Перед ней стоял стакан джина с тоником.

Взяв по бокалу, Мариана и Зои направились к Серене.

— Добрый день, — поздоровалась Мариана.

Девушка на миг подняла глаза от мобильного и продолжила набирать сообщение.

— Как дела, Серена?

Та снова не удостоила ее ответом.

Мариана беспомощно оглянулась на племянницу. Зои поднесла руку к губам, как будто что-то пьет. Мариана кивнула.

— Серена, можно вас угостить каким-нибудь напитком?

— Нет. Я скоро ухожу.

Мариана улыбнулась.

— Тайный поклонник ждет?

И тут же спохватилась, что зря это сказала. С неожиданной злостью Серена рявкнула:

— Что вы прицепились?!

— В смысле?

— Чем вам не угодил профессор Фоска? Похоже, у вас навязчивая идея. Совсем помешались! Что вы наговорили о нем полицейским?

— Не понимаю, о чем вы, — твердо заявила Мариана, в глубине души почувствовав облегчение: хорошо, что старший инспектор Сангха воспринял ее слова всерьез и допросил Фоску. — Я ни в чем не обвиняла профессора. Просто посоветовала полицейским задать ему пару вопросов.

— Они и задали. И не пару, а множество! И мне тоже. Довольны?

— И что вы сказали полиции?

— Правду. Что в среду, когда произошло убийство, профессор весь вечер вел у нас занятия. Ясно?

— Он никуда не отходил? Даже покурить?

— Даже покурить, — холодно отрезала Серена. В это время ее телефон пиликнул. Она посмотрела на экран и поднялась. — Мне пора.

— Серена, подождите! — Мариана понизила голос. — Пожалуйста, будьте очень осторожны. Ладно?

— Да идите вы! — Серена подхватила сумочку и вышла из бара.

Зои взобралась на освободившийся барный стул.

— Вот и поговорили…

— Да уж, — вздохнула Мариана.

— И что теперь?

— Не знаю.

— Раз профессор Фоска во время убийства Вероники был с Сереной, значит, он ни в чем не виноват, — заметила Зои.

— Если только Серена не лжет.

— Ты действительно считаешь, что она стала бы его покрывать? Дважды? — с сомнением протянула Зои и пожала плечами. — И вообще…

— Что?

Зои смущенно отвела взгляд и после паузы пробормотала:

— Ты как-то… странно себя ведешь.

— Странно? Что ты имеешь в виду?

— У профессора оба раза было железное алиби, а ты все равно никак не оставишь его в покое. Может, дело не в нем, а в тебе?

— Во мне?! — Мариана не поверила своим ушам. — Ты о чем?

Зои покачала головой.

— Да так. Забудь.

Мариана почувствовала, что краснеет от возмущения.

— Если тебе есть что сказать — выкладывай!

— А смысл? Я же понимаю: чем больше буду убеждать тебя оставить Фоску в покое, тем настойчивее ты станешь придерживаться своей версии. Ты ужасно упрямая!

— Я вообще не упрямая!

Зои рассмеялась.

— Себастьян считал, что ты самый упрямый человек из всех, кого он знает.

— Он мне никогда такого не говорил!

— А мне — говорил.

— Не понимаю, что происходит и что ты пытаешься мне доказать, Зои. Что, по-твоему, не так с моим отношением к Фоске?

— Это ты мне скажи.

— У меня нет к нему никаких чувств, если ты об этом!

Мариана непроизвольно повысила голос, и несколько сидящих у барной стойки студентов удивленно повернулись в ее сторону. Впервые за долгое время они с Зои оказались на грани ссоры. Отчего-то Мариана очень рассердилась.

Пару секунд тетя и племянница молча смотрели друг на друга. Наконец Зои уступила.

— Извини. Я несу какую-то чушь.

— И ты меня извини.

Зои сверилась с часами.

— Я пойду. У меня скоро лекция по поэме «Потерянный рай».

— Конечно, иди.

— Увидимся за ужином?

Помявшись, Мариана призналась:

— Не могу. У меня встреча… — Ей не хотелось говорить племяннице о том, что она собирается в гости к Фоске, особенно сейчас. А то Зои вообразит невесть что! Поэтому Мариана закончила: — Встреча с другом.

— С каким?

— Мы вместе учились. Ну, беги, а то опоздаешь.

Зои кивнула и чмокнула тетю в щеку. Мариана сжала ее ладонь.

— Ты тоже будь осторожна, хорошо?

— В смысле — не садись в машину к чужим дядькам и всякое такое?

— Зои, это не шутки! Я серьезно!

— Я могу о себе позаботиться. Я не боюсь.

Именно бравада Зои напугала Мариану больше всего.

10

После ухода племянницы Мариана какое-то время оставалась в баре, снова и снова прокручивая в уме их разговор.

Вдруг Зои права и Фоска невиновен?

Хотя у него оба раза было алиби, Мариана упорно не отказывалась от своих подозрений, основанных… на чем? Не на фактах, не на чем-то конкретном, а на сущих мелочах, таких как испуг в Зоином взгляде, лекции Фоски о греческих трагедиях и ее собственной убежденности в том, что именно Фоска подарил Веронике и Таре эти карточки с надписями на древнегреческом.

Интуиция подсказывала: кто прислал открытки, тот и убил девушек. Возможно, старшему инспектору Сангха эта мысль показалась бы нелогичной и даже бредовой, но Мариана, поработав психотерапевтом, привыкла доверять своему чутью: иногда ей вообще больше не на что было положиться.

Конечно, вроде бы нелепо, что профессор университета практически у всех на глазах жестоко расправился со своими студентками, рассчитывая выйти сухим из воды.

И все же получается, что ему действительно все сошло с рук.

Но если убийца — кто-то другой?

Об этом стоило крепко подумать. Вот только Мариана сейчас плохо соображала. Разум ее затуманился, и дело было вовсе не в вине: прежде следовало разобраться в противоречивых чувствах и сомнениях. Что же предпринять? Мариана понятия не имела, каким должен быть ее следующий шаг.

«Успокойся, — велела она себе. — Если б я в работе с пациентом почувствовала, что сбита с толку и не справляюсь, что бы я сделала?»

Ответ пришел в голову сразу же. Конечно, она обратилась бы за помощью к супервайзеру.

Отличная идея!

Супервайзер плохого не посоветует. К тому же приятно будет съездить в Лондон и хотя бы на несколько часов вырваться из этой нездоровой, невыносимой обстановки.

«Решено, — подумала Мариана. — Позвоню Рут и договорюсь о встрече на завтра».

Однако прежде ей предстояла еще одна встреча.

Ведь к восьми часам она приглашена на ужин… к Эдварду Фоске.

11

Ровно в восемь Мариана стояла у высокой массивной двери с черной табличкой, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Профессор Эдвард Фоска».

Мариана постучала. До нее долетели звуки классической музыки, но ответа не последовало. Она постучала сильнее. На этот раз издалека откликнулся приглушенный мужской голос:

— Не заперто! Идите наверх.

Глубоко вдохнув, Мариана набралась храбрости и шагнула внутрь. Перед ней предстала старая, узкая деревянная лестница. От времени ступеньки покосились, и взбираться по ним пришлось с осторожностью.

Здесь музыка звучала отчетливей — какой-то псалом на латыни, который Мариана уже слышала, но не помнила где. Песнопение, хотя и красивое, но исполненное мрачного предчувствия, казалось траурным. Звуки пульсировали, и сердце Марианы тревожно билось в такт.

Дверь наверху была приоткрыта. Мариана вошла.

Первое, что бросилось ей в глаза в коридоре, — огромный готический крест на стене. Искусно сделанный из темного дерева, украшенный тонкой, изысканной резьбой, он тем не менее производил гнетущее впечатление — возможно, из-за своих размеров. Торопливо пройдя мимо, Мариана попала в гостиную.

В ней царил зловещий полумрак. Единственным освещением служили расставленные тут и там оплывшие огарки свечей. Их дымок смешивался с удушливым дымом чадящих благовоний и заполнял всю комнату, отчего ее еще сложнее было рассмотреть.

Когда глаза привыкли к темноте, Мариана разглядела, что находится в большом помещении с несколькими дверями. Окно выходило во внутренний дворик. По стенам висели картины, на полках теснились книги. Обои с изображением зеленой листвы на черном фоне произвели на Мариану неприятное впечатление: ей померещилось, что она в джунглях.

Повсюду были расставлены разнообразные статуэтки и безделушки. На каминной полке тускло белел человеческий череп. На кофейном столике красовалась небольшая фигурка древнегреческого бога Пана — лохматого, с козлиным хвостом, рогами и копытами, сжимавшего винный бурдюк. А возле него лежала сосновая шишка.

Ощутив на себе чей-то взгляд, Мариана обернулась. Позади стоял Эдвард Фоска. Мариана не заметила, как тот подошел. Возможно, он все это время был там и наблюдал за ней из темноты?

— Добрый вечер, — произнес Фоска.

Его темные глаза и зубы сверкали в переливчатом блеске свечей, а волосы небрежно спадали на плечи. Он выглядел очень привлекательно в черном пиджаке и белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой. Мариана это отметила и сама на себя рассердилась за такие мысли.

— Не знала, что мы идем в ресторан, — подала она голос.

— А мы и не идем.

— Но вы одеты…

— Ах, вот вы о чем! — Фоска оглядел собственный костюм и улыбнулся. — Возможность поужинать с такой красивой девушкой выпадает нечасто. Я решил принарядиться. Позвольте я налью вам шампанского.

Не дожидаясь ответа, он достал из серебристого ведра со льдом початую бутылку и, наполнив два бокала, вручил один Мариане.

— Спасибо.

Оценивающе посмотрев на нее, Эдвард Фоска предложил тост:

— За нас!

Мариана молча отпила пенящегося шампанского. Надеясь, что алкоголь поможет немного расслабиться, сделала еще один глоток.

На первом этаже раздался стук в дверь.

— А вот и Грег, — прокомментировал Фоска.

— Грег?

— Он из ресторана.

Послышались быстрые шаги, и в комнате возник проворный официант Грегори в жилете и галстуке. В одной руке он держал термосумку с подогревом, а в другой — сумку-холодильник.

— Добрый вечер, мисс, — поздоровался Грегори с Марианой и повернулся к профессору. — Я накрою на стол?