Серые пчелы Курков Андрей

68

Ночью Сергеичу в спальнике холодно стало. Принес из палатки одеяло, утеплился.

Поворочался да и снова задремал. А проснулся, когда будто бы звон солнечных лучей услышал. Звенели, конечно, не лучи, а сама жизнь, которую эти лучи уже часа два ко дню грядущему разогревали. Видимо, и его спящего разогревали-готовили.

Бодро подошел он к отдельно от лежанки стоявшему «третьему» улью, и испуг его пронял. На летке – ни одной пчелы!

Открыл осторожно крышку, внутрь заглянул. А там тишина и пустынность. Будто пылесосом кто всех пчел высосал! Оглянулся по сторонам. Прислушался. Со стороны лежанки жужжание долетело, мимо лица его пчелка пролетела.

– Ну вот тебе, – огорченно выдохнул.

Под улей заглянул, отошел к ближнему вязу. Опять к звукам природы прислушался. Взгляд на дикой груше остановился, что ближе к ульям Ахтема росла. Подошел к ней и тут уже вздохнул с облегчением, знакомое хоровое жужжание роя услышав.

– Вот вы куда сбежали, – прошептал.

Однако радость от обнаружения исчезнувших пчел беспокойством сменилась.

– Как же я их назад в улей отнесу? Голыми руками? – озадачился Сергеич. – У меня ж тут ни лестницы, ни роевни!

Он смотрел на рой пчел, густо обсевших ствол груши. До роя от земли метра два с лишком. Если б что подставить! Понимал Сергеич, что спешить надо, пока они отсюда не улетели. И ведь странно: почему они все из улья удрали? Обычно же половина пчел в улье остается, а вторая половина – та, что с молодой маткой, – вылетает. Да и то, когда семья слишком большой становится, когда тесно им! А этим тесно не было! Он бы заметил!

Несколько пчел с разных сторон к рою подлетели, стали «танцевать» рядом с ним.

– Разведчики! – понял Сергеич. – «Рассказывают», куда летали и что за место для переселения нашли!

Взгляд Сергеича на кустистый лесной орех ушел, за которым сарайчик Ахтема со всяким полезным для пчеловодства инструментарием стоял. Там наверняка и прыскалка есть, и роевня! Ведь роение – дело обычное, время от времени случается.

Вспомнил пчеловод, что уже пару раз искал он ключ от сарайчика, что из рук Айсылу в самый первый день приезда получил. И куда только он мог его подевать? Ну просто беда! Так вот он и гранату, от Петра в подарок полученную, положил куда-то и забыл. Теперь вот ключ найти не может! Но ведь если не поспешить сейчас, улетит рой!

Остановился Сергеич у сарайчика. Уставился на замок навесной.

Поднес под замок ладонь, приподнял железку с дугой, два кольца пронизавшей. Подергал замок, на себя потянул. Скрипнула дверца, но кольца замочные крепко в дереве держались.

– Что же делать? Что же делать? – занервничал Сергеич.

Еще раз дернул замок, в этот раз сильнее, схватившись за него обеими руками. Опять не поддались кольца, даже показалось, что они на себя замок потянули, сопротивляясь пчеловоду.

Прошелся торопливо Сергеич вокруг сарайчика, себе под ноги глядя. Что-нибудь подходящее для открытия дверцы тщетно выискивал.

И вдруг осенило его. Как же он раньше не догадался, чем дверцу открыть можно?!

Прибежал к кострищу, вытянул из земли железную треногу, и опять к сараю.

Ножки у треноги из арматуры, крепкие. Такие треноги в магазинах не продаются! Их друзья-сварщики варят, а потом кому дарят, кому продают.

Просунул Сергеич одну ножку в кольца замка и что было силы на себя потянул. Рычаг сработал и вырвался из двери замок вместе с кольцами. Дверца сама распахнулась. А у Сергеича сразу радость в глазах. Все, что ему надо, сразу увидел он: и лестницу, к задней стенке сарая приставленную, и прыскалку пластмассовую, и два дымаря, не нужных ему сейчас, и скребок для раскупорки сот и, самое главное, круглую роевню с крышкой!

«Вот только чем их туда стряхивать? – задумался. Но тут же рука к длинной ручке совка для мусора потянулась. – Подойдет! Наверное, для того он тут и лежит! Не подметал же Ахтем траву!»

Рой пчел, обсевший ствол груши, гудел громче прежнего. Словно тысячи пчел свои крылья перед полетом «прогревали».

– Нет, – выдохнул пчеловод уверенно. – Не успеете!

Взял в руки прыскалку, водой из баклажки наполненную. Стал снизу вверх пчелок поливать. Посыпались капли на их крылья, тяжелыми их делая, засияла на солнце водяная пудра, в воздух ворвавшись. Жужжание тише стало.

Уже и понимал Сергеич, что теперь никто никуда не улетит, а поливал их из прыскалки, пока вода в ней не закончилась. Только после этого подставил к стволу лесенку, поднялся на две перекладины, роевню между стволом и животом зажал и стал в нее совком рой с дерева сталкивать. Двумя дрожащими большими гроздьями свалились пчелы в роевню. Осталось их не больше сотни на стволе, но теперь совок уже был без нужды: оставшиеся пчелы сами вниз ползли, к роевне. Спешили, боялись без роя, без матки остаться. Чтобы недалеко им ползти было, приподнял еще выше Сергеич роевню. Проследил взволнованно, как последние пчелы роя в нее спустились, и крышку легкую, изнутри тканью обитую, на место поставил. Подхватил поперечный кожаный ремешок, за который ее нести можно, и спустился на землю.

Пока к пустому улью шел, к рою в роевне примеривался.

«Не больше трех кило будет, – думал. – Чего такому улетать?»

Опрокинул аккуратно пчелок обратно в их домик. Падали они тяжело – крылья-то мокрые.

Перед тем, как крышку улья закрыть, задумался Сергеич. Что-то ему странным показалось. Наклонился он опять к пчелам.

«Что-то они сероватыми стали! – подумал. – Может, из-за того, что мокрые?»

69

Ломоту в ключицах Сергеич чувствовал при каждом повороте руля. Посматривал время от времени на сидящую рядом Айше, тоже не выспавшуюся, но выглядевшую несчастной не из-за этого. Через разбитое лобовое в их лица ветер бил – прохладными, освежающими порывами. Яркое утреннее солнце светило высоко над их головами, но не на них, не на дорогу. Оно светило над ними, светило вверх на небо, выбеливая его лучами. Еще немного, и выглянет оно из-за гор справа, выглянет и «скатится» лучами в долину.

«Хорошо, что без слез», – подумал Сергеич и опять на Айше взглядом покосил.

До Бахчисарая за ними ехали Айсылу и Сервер. Уже на выезде из татарской столицы посигналили они, чтобы пчеловод остановился. И тогда уже Айсылу обняла дочку в последний раз. Прижала к себе, что-то торопливо шептала ей на татарском. Сервер из своей машины не выходил. Сергеич из своей вышел. Смотрел на мать и дочь, мать в длинном и не броском черном платье, больше похожем на балахон, и дочь в джинсах и темно-зеленом свитерке, надетом поверх черного гольфа, воротник которого облегал тонкую шею и поднимался почти под подбородок.

На прощанье вдова Ахтема кивнула Сергеичу. Мол, поезжайте. И перевела взгляд на прицеп с ульями, головой покачала.

Сергеич ее взгляд понял – еще вчера вечером, когда они с Сервером ставили ульи на прицеп, от улья с зарубой нижняя доска стенки отошла. Поправил ее пчеловод, прижал ладонью на место, проверил, чтобы щели не осталось, иначе улетят пчелки.

Дорога виляла из стороны в сторону. Изредка навстречу проносились машины. Попадались и с украинскими номерами, и даже с донецкими и луганскими. Заметив на номере буквы своего региона, Сергеич пытался заглянуть в салон проезжающей мимо машины. В сторону моря ехали целые семьи с детьми.

Вспомнил Бекира, так и не показавшего ему Черное море. Вздохнул с сожалением. С сожалением и о судьбе Бекира и о не увиденном море.

Опять на Айше покосился. Хотелось ее успокоить, но не знал как. Оглянулся на зеленый чемодан, зажатый между потолком багажной части салона и его вещами.

«Она же заранее выйдет, чтобы пешком к паспортному контролю подойти, – подумал. – У нее и рюкзак не маленький, вон на заднем сиденье лежит. Неужто она еще и чемодан понесет? Может, пускай в машине останется? Может, и не обратят таможенники на него внимания? А если обратят? И прикажут открыть? А там женские вещи…»

Дорога свернула направо и влилась в Севастопольское шоссе.

Сергеич оглянулся на прицеп. Вспомнил про поврежденный топором улей и не стал нажимать на педаль газа.

– Кушать хочешь? – спросил девчушку.

– Нет, – ответила она. – Потом. После границы. Она еще теплой будет!

– Теплой? – повторил озадаченно пчеловод.

И вспомнил, что рядом с рюкзаком на заднем сиденье пакет с самсой лежит.

– Ну ладно, – Сергеич кивнул и снова захотел на газ нажать. Захотелось быстрее до границы доехать, горячей, сочной самсы захотелось.

Позади остался указатель «Аэропорт» со стрелочкой налево. Но они уже на Джанкой ехали. Аэропорт им был не нужен.

– Ты паспорт не забыла? – обернулся он к Айше, когда пригороды Симферополя остались позади.

Она отрицательно мотнула головой.

Через час Сергеичу стало не по себе – почувствовалось приближение границы. Они проехали мимо остановившейся на обочине колонны военных машин. К двум были прицеплены зачехленные пушки.

Айше, увидев колонну, замерла, напряглась. В ее глазах страх блеснул. Сергеич нажал на газ, чтобы скорее мимо российских военных проехать. Минуты через три сбавил скорость – об улье вспомнил, который мог на ходу развалиться.

Впереди показался знакомый серебристый козырек над дорогой. Нога автоматически нажала на тормоз.

Остановившись на обочине, посмотрел вопросительно на Айше, и она все поняла. Вышла из машины, с заднего сиденья достала рюкзак, забросила на спину.

– Чемодан надо забрать? – спросила она.

– А он не тяжелый?

– Он на колесиках.

– Тогда лучше забери, – попросил Сергеич.

Когда отъехал, оглянулся. Айше уже шагала и катила за собой зеленый чемоданчик. Шла легко, но с отрешенным лицом, словно на похороны или навстречу неминуемой беде.

Машин впереди стояло с полтора десятка. Очередь двигалась. Сергеич снова увидел Айше в череде пеших пересекателей границы. Не оглядываясь, прошла она мимо к окошкам паспортного контроля для пешеходов.

Заехав под козырек контрольной площадки, Сергеич достал документы и, немного нервничая, сам подошел к окошку.

– Что ж вы так вкладыш смяли! – с укоризной произнес пограничник, разворачивая найденную в паспорте бумажку.

На лицо служивого легла печать озабоченности. Его губы зашевелились беззвучно, будто он в уме считал или что-то проговаривал. Потом мотнул головой и поднял глаза на владельца документов.

– Восемьдесят девять дней! – сказал он. – Вы у нас по максимуму отдохнули! По-русски!!! Даже вон на солнце сгорели! – пограничник обратил внимание на красные, обветренные щеки Сергеича.

И вдруг за спиной у пограничника возник кто-то в штатском. Наклонился к окошку, бросил быстрый взгляд на Сергеича. Его рука легла пограничнику на плечо. Пограничник поднял голову и тут же поднялся со стула. Оба куда-то отошли.

Пчеловод занервничал. Достал мобильник, время проверил.

А за окошком опять лицо пограничника появилось.

– Поставьте машину в «карман»! – сказал пограничник. – К вам сейчас подойдут!

Освободив место для следующей в очереди машины, Сергеич отъехал на указанное место. И остался сидеть за рулем, погружаясь в горечь и неизвестность. Ничего хорошего он от этой задержки не ждал. Паспорт и права у него забрали. Кто он теперь? Никто. Ни документов, ни прав.

Вспомнился придорожный «карман», в который его отправили при въезде в Крым. Тогда пребывание в «кармане» закончилось приездом журналистов и получением от них денег на ремонт машины.

Сергеич оглянулся, посмотрел на свой «кабриолет», в котором при езде возникало больше ветра, чем его в природе имелось.

Ну да, не починил. Да и от денег тех не осталось ничего! Какие-то рубли еще лежат в кармане, но большую их часть он превратил в бензин, заполнив им три канистры. Бензин лучше денег.

Может, минут пятнадцать бродили в голове у пчеловода длинные мысли, заканчивавшиеся многоточиями. Бродили, скрашивая ожидание решения своей судьбы. А потом к машине подошли два таможенника и мужик в камуфляже с собакой. Один из таможенников держал в руках документы Сергеича. Мужик в камуфляже повел собаку вокруг прицепа.

Таможенник с документами в руках уставился на номер машины, потом на старую потертую картонку техпаспорта.

– Как вас сюда впустили? – спросил он.

Искривленная, недовольная линия губ показывала одновременно претензию и высокомерие.

– Куда? – опешил Сергеич.

– В Россию, в Крым! – холодным, немного дребезжащим голосом продолжил таможенник. – У вас советские права, советские документы на машину! Номерной знак – и тот советский! Хорошо хоть, что паспорт не советский! Вы что, до сих пор в СССР живете?

Не найдя быстро, что ответить, пчеловод пожал плечами.

– Не говорили, – потерянно промямлил он. – Никто не говорил менять. Я с ними все время ездил.

– Где ездили? По Украине?

– У себя, по Донбассу.

Таможенник удивленно мотнул головой, но в глазах его в этот момент проснулось что-то доброе. Прочитал в его глазах Сергеич мгновенное к себе снисхождение.

В руках у второго таможенника появилась черная палка с развернутым кверху зеркалом. Он рассматривал с помощью зеркала днище машины и вдруг обернулся к ее хозяину.

– Вы скоро ногами тормозить будете! – сказал он. – В такой машине нельзя выезжать на дорогу! Надо днище подварить!

– Да, конечно, подварю! – закивал перепуганный пчеловод. – Обязательно! Я ж в серой зоне живу… У нас там с ремонтом машин проблемы…

Услышав про серую зону, таможенники молча уставились на Сергеича. И кинолог обернулся. И овчарка его перестала обнюхивать прицеп с ульями и тоже обернулась.

– У нас по правилам каждый водитель должен освободить багажник для осмотра, – через минуту произнес неопределенно второй таможенник. Потом перевел взгляд на ульи.

Сергеич сник.

«Это ж сколько из машины вытаскивать! – подумал. – А увидят мед – прицепятся!»

– Ульи будем досматривать? – спросил второй таможенник первого.

Тот обернулся на машины, стоящие под козырьком, взгляд его ожил при виде большого «накрышного» багажника, под которым блестел начищенный, словно для продажи, белый «Лэнд-Ровер Дискавери» с киевскими номерами.

– Нет, не будем, – ответил он. – Пусть сам своих пчел пересчитывает! Вон сколько работы еще! – показал взглядом на джип.

Протянул молча документы Сергеичу.

– Счастливой дороги! – сказал сухо. – В буферной зоне останавливаться запрещено!

От резкого перепада эмоций Сергеич закашлялся. Так закашлялся, что в сердце закололо. Сел за руль, спрятал паспорт и документы на машину в бардачок – скоро ведь снова понадобятся.

Ехал по буферной зоне медленно, обгоняя пеших путешественников. Всматривался в них, думая об Айше. Она ведь тоже где-то здесь. А может, уже и на украинском контроле? Что ее проверять? Паспорт посмотрели, в чемодан заглянули и все – вперед и с песней!

– Ну что, хорошо отдохнули? – спросил с недоброй иронией в голосе украинский пограничник. – С солнцем надо быть поосторожнее!

Он тоже обратил внимание на подгоревшие щеки пчеловода.

Таможенники осмотрели машину без особого интереса.

– Пчел везете? – поинтересовался один, ткнув пальцем в направлении прицепа.

– Да, я ведь пчеловод, – пояснил Сергеич.

– Пчеловоз! – шутливо поправил водителя разговорчивый таможенник и тут же поймал на себе строгий взгляд напарника. Убрал улыбку с лица, замолк.

Выехав с контрольного пункта «Чонгар», Сергеич увидел впереди толпу людей и скопление машин, припаркованных суетно и беспорядочно на обеих обочинах. Ехал медленно, выглядывая Айше. Остановиться было негде. Сзади нетерпеливо сигналили.

Впереди с обочины выехала «Волга», и пчеловод поспешил к освободившемуся месту. Полностью с прицепом он туда не влез, но прицеп с ульями, выступивший почти на метр на асфальт, дорогу не перекрыл.

Оставив машину, Сергеич поспешил назад, туда, где толпа народа стояла. И водители, и те, кого они встречали.

Уже подходя к скоплению людей, увидел Айше. Она пыталась пройти, выбраться из этого «муравейника», но какие-то мужики словно преграждали ей путь. Показалось Сергеичу, что она тоже его видит, из-за плеч этих мужиков, как из-за забора выглядывая.

– Сто гривен до вокзала! – возбужденно убеждал девушку худой бородач в коричневой куртке. – Уезжаем сразу! У меня уже трое в машине сидит, одно место осталось!

– Не сидит у него никого! – заявил конкурент в спортивных штанах и тенниске. – Сядете и будете ждать, пока еще троих не найдет! А у меня уже двое!

Сергеич ледоколом раздвинул таксистов, протянул руку, схватил Айше за локоть и потащил к машине. Точнее – протащил сквозь шеренгу боевых таксистов, а потом просто перехватил ручку ее чемодана и покатил его, подпрыгивающего на камешках и дорожном мусоре, за собой. Айше шагала рядом.

70

Очередь к окошку продажи билетов двигалась быстро.

– До Винницы есть место? – поинтересовался Сергеич.

Седая женщина в сиреневой кофточке по ту сторону окошка щелкнула по клавиатуре компьютера. Уставилась в монитор.

– Странно, но есть, – сказала, не глядя на клиента. – Видно, кто-то сдал… Купе, верхнее, восемьдесят шестой. Вагон пять. Отходит через сорок минут.

– Давайте! – обрадовался пчеловод.

– Паспорт! – потребовала она.

Айше протянула свой украинский паспорт, с виду совсем новенький.

– Двести шестьдесят три гривни сорок копеек!

Девушка передала кассирше две двухсотки.

– А когда он прибывает? – спросил Сергеич. – Мне позвонить надо, чтобы встретили!

– В пять сорок утра, завтра! Семнадцать часов дороги.

– Ого! – удивился пчеловод.

Когда вышли на улицу, он заметил на лице Айше улыбку. И сам обрадовался.

– Ты в Виннице с платформы никуда не отходи! Жена моя тебя встретит, ее Виталина звать, – заговорил Сергеич торопливо, когда они уже у пятого вагона остановились. – Если что, вот ее телефон…

Айше занесла чемодан и рюкзак в купе, опять вышла на платформу.

– В поезде не бойся, у нас пассажиры нормальные, – Сергеичу почему-то хотелось успокоить девчушку перед долгой поездкой.

– Там одни женщины, – сообщила она, словно сама хотела успокоить пчеловода. – Все будет хорошо.

– Чай, обязательно чай у проводника заказывай! Они делают! У них кипяток всегда есть!

Девушка кивнула.

– Дєвушка, сідайте вже! – кругленькая, похожая на матрешку проводница явно обращалась к ней.

В глазах у молодой татарки снова блеснул страх, она посмотрела на Сергеича с болью, будто родственниками они были, которых насильно разлучают. Он и не заметил, как обнял девчушку, прижал к себе.

– Ну шо ви, як назавжди! – почти возмутилась проводница. – Швидко, потяг не чекатиме!!!!

– С первой платформы отходит поезд 86 Новоалексеевка – Львов! – прогремело над вокзалом.

И Сергеич отпустил Айше.

Поезд вильнул последними вагонами и остался пчеловод один на платформе. Его шатнуло, будто это он сейчас ехал на поезде, а не Айше. Горечь в душе появилась. Горечь и сожаление, будто он что-то не так сделал, будто это он сам от поезда отстал.

– Черт, – прошептал, и вытер тыльной стороной ладони глаза. Показалось, что плачет.

Позвонил Виталине. Сообщил время прибытия и номер вагона. Описал Айше, чтобы легче узнать было.

– Что это с тобой? – спросила бывшая жена обеспокоенно.

– А что?

– Голос у тебя дрожит! Плачешь, что ли?

– Устал, – выдохнул Сергеич. – Спал мало, на границе нервы попортили…

Она молчала. Он слушал ее молчание, доносившееся издалека, из самой Винницы, до которой отсюда семнадцать часов дороги! И сам молчал, не зная, что еще сказать.

– Ты сам-то приедешь? – спросила она вдруг и голос ее прозвучал нежно, как когда-то, до и после свадьбы звучал.

– Да, – выдохнул он и испугался собственного ответа. Поспешил добавить: – Наверное. Но мне сначала домой надо. Баптисты уголь на зиму привезут!

Она не ответила.

– Анжелику поцелуй! – попросил Сергеич после паузы. – Мне пора… Я позвоню! До свидания.

– До свидания, – попрощалась Виталина.

71

Дорога на Мелитополь бежала ровной лентой среди полей. Солнце то и дело било в глаза. Глаза уже устали от ветра, дувшего в лицо. Хотелось закрыть их и ехать с закрытыми, чтобы отдохнули они и от солнца, и от ветра. Щурился Сергеич. Щурился и зевал, ощущая, как почти бессонная ночь, раннее утро, нервные ожидания на российском контроле, да и вообще беспокойное метание в Новоалексеевке между автобусами и вокзалом – все это обвалилось теперь на пчеловода, как тонны угля в штольне, придавило его. Ему бы из-под этой тяжести выбраться, поспать! И руки устали руль крутить, пальцы немеют.

Вздрогнул Сергеич, бросил взгляд назад, чтобы проверить – не мешает ли он кому своей неспешной ездой. Взгляд случайно упал на пакет, что на заднем сиденье лежал.

«Боже мой, – испугался Сергеич. – Она же голодная поехала!»

Сбавил скорость, остановил машину. Выбрался, пошатываясь, наружу. Проверил крепление прицепа с ульями. Заметил, что доска у основания поврежденного улья опять отошла. Хотел придавить ее ладонью, но увидел, что в щель пчела вылезла. Наклонился, «задул» пчелку обратно и прижал-поправил доску. А она на его глазах снова отошла.

Солнце жарило, словно и не думало о грядущей осени. Захотелось в тень. Захотелось есть. Вернулся Сергеич за руль с твердым желанием найти спокойное место и отдохнуть.

Минут через двадцать поплыли мимо машины поля подсолнечника. Увидел пчеловод съезд с асфальта, аккуратно скатился на грунтовку. Ехал медленно, подсолнечники своими опущенными «лицами» прямо в салон заглядывали. Запахло горелыми семечками.

Улыбнулся Сергеич устало. Захотелось ему так, по подсолнечнику, до самого дома ехать. А впереди грунтовый перекресток появился. Тут и развернуться можно. Остановил он машину. Достал подстилку, поверх вдавленной в сухую землю почерневшей ботвы постелил. Взял с сиденья пакет с едой. Там и бутыль с айраном оказалась. Съел все, что было, все, что Айсылу на двоих дала. И айран весь выпил. А потом улегся на спину. Заснул. Заснул и почти сразу жужжание пчелиное услышал. Громкое, а не такое тонкое и нежное, что от пчелы летящей доносится. И во сне исходило это жужжание из «третьего» улья, почему-то стоящего теперь отдельно на поле. От того самого улья, который эфэсбэшники забирали, а потом вернули. Захотел во сне Сергеич к улью подойти, понять, почему они там так громко жужжат. И как только шаг к улью сделал, крышка в пчелином домике поднялась и выбралась из него огромная серая пчела человеческого роста. Выбралась, осмотрелась, его не замечая, и пошла, осторожно ступая двумя короткими ножками, в сторону подсолнечников, только не этих, что сейчас вокруг его спящего росли, а буйных, молодых, задравших лица свои круглые к солнцу. Провожал ее Сергеич взглядом, пока она в подсолнечниках не скрылась. И подумал, что не заметил он, какие у нее крылья. Не из-за них ли такое жужжание?

А жужжание продолжалось, и из «третьего» улья вылезла еще одна пчела, а потом еще одна, и еще. И все они следом за первой в подсолнечниках скрылись, пригибаясь, как военные разведчики, идущие на задание. А в какой-то момент понял Сергеич, что серые они потому, что надет на них камуфляжный комбинезон, а может, и не комбинезон, а что-то вроде плащ-палатки, но точно что-то военное. И выбираются они из улья как из подземного хода. И идут все в одну сторону. В сторону его дома, в сторону Малой Староградовки.

Перепугался Сергеич во сне. Холодной испариной лоб покрылся.

«Что же это? – подумал. – Завербовали, значит, их! Запугали и завербовали. И теперь это не мои пчелы, и служат они не мне, и не за медом они туда пошли…»

А в это время еще одна огромная пчела из этого улья вылезла, закрыла осторожно его крышку за собой, оглянулась по сторонам и задержала свой многозрачковый, страшный взгляд на Сергеиче. Задержала и замерла, словно решая: к нему идти или вслед за остальными.

В конце концов и она исчезла в подсолнечниках, оставив позади ошарашенного пчеловода, во сне от страха дрожащего.

Проснулся Сергеич мокрым. Футболка к телу прилипла, волосы к вискам.

Долго приходил в себя, думать пытался.

В конце концов попустило. Поднялся он на ноги. Оглянулся на «третий» улей, он как раз последним на прицепе стоял. А поврежденный сразу за ним, стенка в стенку, посередке.

Беспокойство об улье с «зарубой» отвлекло от сна. Полез Сергеич в багажник, вытащил сумку с инструментами. Молотка в ней не оказалось, но зато достал он оттуда тяжелый ключ для свечей зажигания и плоскогубцы.

Вытянул плоскогубцами гвоздь. Приставил его в другом месте к краю планки. Ударил ключом и промазал. Соскочила железная трубка ключа, по дереву гулко ударила.

– Извините, – прошептал Сергеич пчелам. – Я быстро!

Еще раз ударил, и гвоздь зашел. Потом еще раз, стараясь бить не сильно, чтобы пчел не перепугать. И тут услышал он странный звук, как раз за дощечкой, за стенкой улья. Словно что-то тяжелое по дереву покатилось.

Опустил ключ на край прицепа. Задумался. Решил в улей заглянуть. Забрался на прицеп, снял крепежный ремень. Поднял крышку. Пчел, поверх рамок ползающих, пальцами в сторонку оттолкнул. Осторожно ближнюю к летку рамку вытащил. И тут солнечный луч в освобожденное от нее узкое пространство нырнул и упал на что-то круглое и зеленое. Вытащил Сергеич и соседнюю рамку. И увидел гранату, зеленую гранату, ту самую, с которой к нему прошлой зимой в гости Петро приходил. По гранате пчелы ползали.

Протянул он руку, вытащил гранату из улья, пчелок с нее сдул. Удивился, какой теплой она оказалась!

– Вот ты где была! – прошептал испуганно.

Опустил гранату в карман брюк и сразу ощутил ее тяжесть и неприятную выпуклость. Поставил рамки на место, опустил крышку, затянул крепежный ремень. Спрыгнул с прицепа и сразу рукой за гранату, а ее тепло и через брючную ткань греет!

В машине вытащил ее из кармана. Опустил на сиденье рядом. О солдате подумал. Что с ним? Погиб? Ранен?

Достал мобильник из бардачка. Позвонил Петру. В ухе длинные гудки зазвучали. Послушал их пару минут и сунул телефон обратно.

72

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » »»