Десять плюс один Макбейн Эд

XVI

Мужчина в камере-клетке инструктажной восемьдесят восьмого участка вел себя как буйнопомешанный. Он был одет в изорванную белую рубаху и брюки из грубой ткани. Длинные, грязные, спутанные волосы разметались по плечам, а глаза горели безумием. Цепляясь за прутья клетки, он карабкался по ним, словно обезьяна, дико вращал глазами, рычал на детективов и плевался.

Когда в инструктажную вошел Карелла, мужчина в клетке заорал:

– А вот и еще один грешник! Застрелить его! Застрелить!

– Это он? – спросил Стивен Хольта.

– Он самый, – кивнул Фредди. – Эй, Денни!

Один из детективов, сидевших за столами, встал и подошел к Хольту и Карелле.

– Стив Карелла, Денни Шилдс, – представил друг другу полицейских Фредди.

– Привет, – кивнул Шилдс, – а мы вроде бы знакомы, разве нет? Пожар на Четырнадцатой улице помнишь?

– Да, вроде знакомы, – покивал Карелла.

– Держись подальше от клетки, – посоветовал Шилдс, – он плюется.

– Ну, рассказывай, Денни, – промолвил Стив.

– Да чего тут рассказывать, – пожал плечами Шилдс. – Полчаса назад с нами связался патрульный… Фредди, это ж, кажется, полчаса назад было?

– Да, где-то с полчаса назад, – кивнул Хольт.

– Сказал, что какой-то псих забрался на крышу и стреляет оттуда по людям. Ну мы с Дьюрантом поехали на вызов. Когда подъехали, он продолжал шмалять из ружья. Я зашел в первый дом, а Дьюрант – в соседний. С двух сторон брать-то сподручнее. Плюс эффект неожиданности. Короче, к тому моменту, как мы добрались до крыши, он успел подстрелить двух женщин. Старуху и беременную. Они сейчас обе в больнице. – Шилдс покачал головой. – Я только что звонил доктору… Он сказал, что беременная, скорее всего, умрет, а вот у бабули шансы есть. Всегда так получается, верно я говорю?

– Что было после того, как вы выбрались на крышу? – спросил Карелла.

– Дьюрант открыл огонь с крыши соседнего дома, отвлек внимание на себя, а я подкрался к психу сзади и скрутил его. Попотеть мне пришлось изрядно. Да ты сам на него посмотри. Он, наверное, вообразил себя Тарзаном.

– Стреляйте грешников! – заорал сумасшедший в клетке. – Перестрелять всех богомерзких грешников!

– Его оружие у вас?

– Ага. Вон оно, на столе. Оформлено как полагается – хоть сейчас забирай.

Карелла кинул взгляд на стол.

– Вроде бы калибр пять целых шесть десятых миллиметра, – промолвил Стив.

– Ага, он и есть.

– Из такого ружья патроном семь целых восемьдесят две сотых миллиметра не выстрелишь.

– А кто сказал, что выстрелишь?

– И с чего вы взяли, что этот красавец, – Стивен кивнул на клетку, – мой клиент?

– Ну а вдруг, – пожал плечами Фредди, – чем черт не шутит! Ты хоть знаешь, Карелла, как нам из-за твоего снайпера мозги компостируют? Вчера шефу звонили из главка и спрашивали, что мы тут делаем – помощь тебе оказываем или в носу ковыряемся.

– Мне кажется, он не имеет никакого отношения к моему делу, – промолвил Стив.

– Ну и чего ты тогда от нас хочешь?

– Квартиру его обыскали? – спросил Карелла.

– Да какая у него квартира! – фыркнул Денни. – Он спит-то, наверное, в парке.

– А откуда у него ружье?

– Выясняем – пробиваем по базе данных краденого огнестрела. Позапрошлой ночью обнесли пару ломбардов. Может, это его работа.

– Вы его допросили?

– Допросили? – Фредди не поверил своим ушам. – Да у него же крыша съехала напрочь. Ты сам посмотри на этого психа. Стоит к нему приблизиться, как он тут же начинает орать про грешников и плеваться. – Детектив посмотрел на человека в клетке и расхохотался. – Боже, ну просто форменная макака, ты только на него погляди!

– Короче, если выясните, где он живет, сообщите мне, договорились? – промолвил Карелла. – Мы ищем ружье, из которого можно было выстрелить патроном «ремингтон» калибра семь целых восемьдесят две сотых миллиметра.

– Старина, да таких ружей пруд пруди, – развел руками Шилдс.

– Но из вашего ружья калибра пять целых шесть десятых миллиметра таким патроном не выстрелишь.

– Это точно, – покивали детективы.

– А насчет этого, – Стивен кивнул на клетку, – позвоните в психушку. Пусть ему койку готовят.

– Уже позвонил, – отозвался Шилдс. – Значит, это не твой клиент?

– Не-а, не мой.

– Печально, – покачал головой Денни. – Честно говоря, Карелла, нам очень хотелось поскорей от него избавиться.

– Это еще почему? – удивился Стив. – Пресытились обществом этого очаровательного человека?

– Понимаешь, раз ты его забирать отказался, то теперь у нас проблема.

– Какая?

– Кто его будет вытаскивать из клетки? – поинтересовался Шилдс.

Когда Карелла вернулся в восемьдесят седьмой участок, в инструктажной его уже ждала Маргарет Редфилд.

Ей было тридцать семь лет. Женщина выглядела уставшей. У нее были каштановые волосы и карие глаза. На губах слишком яркая помада. Платье не соответствовало ее фигуре и висело мешком.

Когда муж представил ее, Маргарет вяло пожала руку Кареллы и затравленно посмотрела на него, будто ожидая, что детектив сейчас ударит. Неожиданно у Стива возникло подозрение, что женщину в прошлом били, причем часто. Он посмотрел на мягкого, вежливого толстячка Редфилда и вновь сосредоточил свое внимание на Маргарет.

– Миссис Редфилд, – промолвил он, – мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.

– Хорошо, – отозвалась женщина.

И тут, повинуясь интуиции, Карелла повернулся к Редфилду и произнес:

– Если не возражаете, сэр, мне бы хотелось поговорить с вашей женой с глазу на глаз.

– Это еще почему? – удивился толстячок. – Мы женаты. У нас друг от друга секретов нет.

– Я понимаю, сэр, и уважаю ваши отношения. Однако, исходя из нашего опыта, мы знаем, что люди нередко нервничают в присутствии супругов, и потому по возможности мы предпочитаем беседовать наедине.

– Ясно, – произнес Редфилд.

– Вот и прекрасно, сэр.

– Так мне… – Мужчина растерянно посмотрел по сторонам.

– Если не возражаете, сэр, я попрошу Мисколо проводить вас в комнату отдыха в конце коридора, – промолвил Карелла, – там есть журналы… Если хотите, можно покурить…

– Я не курю.

– Если пожелаете, Мисколо принесет вам кофе.

– Спасибо, я не хочу…

– Мисколо! – рявкнул Стив.

Полицейский тут же примчался на зов.

– Мисколо, проводи, пожалуйста, мистера Редфилда в комнату отдыха и позаботься о том, чтобы он ни в чем не нуждался.

– Слушаюсь, сэр!

Редфилд с явной неохотой встал со стула и вышел вслед за Мисколо из инструктажной. Убедившись, что толстячок удалился на достаточное расстояние и не может слышать их разговор, Карелла проворно повернулся к Маргарет и произнес:

– Расскажите, пожалуйста, о той вечеринке в сороковом году.

– Какой вечеринке? – спросила ошеломленная Маргарет.

– О вечеринке у Рэнди Нордена дома.

– Как… как вы о ней узнали? – ахнула женщина.

– Давайте ограничимся тем, что нам о ней известно, – мягко произнес Стив.

– А мой муж о ней знает? – быстро спросила она.

– Мы его об этом не спрашивали.

– Обещайте, что ничего ему не скажете! – с напором произнесла Маргарет.

– Хорошо-хорошо, миссис Редфилд. Мы просто хотели расспросить вас о Дэвиде Артуре Коэне. Вы нам можете рассказать, как он себя вел в тот вечер?

– Я ничего не знаю, – проскулила женщина и вжалась в спинку стула, отпрянув от детектива. Ее глаза расширились, словно в руках Стива была дубинка, которую он грозился пустить в ход.

– Что он сделал, миссис Редфилд?

– Я ничего не знаю, – повторила Маргарет и часто-часто заморгала. Ее голос напоминал плач раненого животного.

– Миссис Редфилд, – как можно ласковее произнес Стивен, – меня совершенно не интересует, что в тот вечер делали вы. Мне просто хотелось выяснить…

– Я ничего не делала! – закричала Маргарет, вцепившись обеими руками в стул, словно она не сомневалась, что сейчас ее ударят, и готовилась к обжигающей боли.

– А этого никто и не утверждал, – успокаивающе промолвил Карелла. – Я просто хотел узнать, не случилось ли во время вечеринки нечто такое, что могло спровоцировать Коэна…

– Ничего такого там не случилось! – отрезала она. – А сейчас я хочу домой. Где мой муж?

– Миссис Редфилд, мы полагаем, что сию минуту в участке на первом этаже сидит убийца. Он утверждает, что не имеет к убийствам никакого отношения, но если мы узнаем хоть что-нибудь, любую мелочь, способную развязать ему язык…

– Я ничего не знаю. Я хочу домой, – повторила Маргарет.

– Миссис Редфилд, мне не хотелось бы вас смущать или…

– Я ничего не знаю.

– …ставить в неловкое положение. Но если нам не удастся выяснить…

– Я же сказала вам, что ничего не знаю. Я хочу домой. Я ничего не знаю.

– Миссис Редфилд, – спокойным голосом промолвил Карелла, – мы знаем, что случилось в тот вечер у Рэнди Нордена. Нам известно все. Подчеркиваю, все. Мы узнали об этом от Элен Стратерс и Коэна.

– Я ничего не делала, – прикусила губу Маргарет, – это все они.

– Кто?

– Они… другие.

– Вы о ком? – прищурился Стивен.

– Об Элен и Бланш. Это все они. Они, а не я. Не я!

– Что они сделали?

– У них не получалось меня в это втянуть, – проговорила Маргарет. – Я не соглашалась, а уговорить меня они не могли. Я знала, что хорошо и порядочно, а что – нет. Мне было всего семнадцать, но я четко это знала. Понимаете, это все остальные!

– Вы не желали иметь никакого отношения к тому, что случилось, – вы это хотите сказать?

– Да, – закивала женщина, – именно это.

– Так почему же, миссис Редфилд, вы не ушли?

– Мне не дали. Меня держали. Все они, даже девушки… – Голос Маргарет дрожал. – Одни меня держали, пока другие… Слушайте, я ведь даже не хотела принимать участие в постановке. Я играла буфетчицу Мэг, она была буфетчица, понимаете, не такая, как другие девушки… Моя мать сначала даже не разрешила мне играть в спектакле, потому что там было много таких вот девушек… Я согласилась только потому, что меня уговорил Рэнди. Но я не знала, какой он на самом деле человек, пока не оказалась на вечеринке… когда он был с Элен. Вот с чего все началось: с того, что он был с Элен, а все налегали на спиртное…

– Вы были пьяны, миссис Редфилд?

– Нет. Да. Не знаю. Скорее всего, я был пьяна. Будь я трезвая, никогда бы не позволила им… – Маргарет остановилась.

– Чего?

– Ничего. – Она помотала головой.

– Миссис Редфилд, если вам неловко говорить об этом со мной, я приглашу женщину, нашу сотрудницу… побеседуете с ней, – предложил Карелла.

– Мне не о чем с ней разговаривать! – отрезала Маргарет.

– И все-таки я ее вызову, – решительно произнес Стив.

– Еще раз повторяю, мне не о чем с ней разговаривать. Я сама виновата в том, что произошло. Я бы никогда… Думаете, это случилось по моей воле?

– Мисколо, позови сюда кого-нибудь из сотрудниц, живо! – крикнул Стивен.

– Это другие, другие, а не я. Я была пьяной, иначе у них бы не получилось меня удержать, – твердила Маргарет. – Мне было всего семнадцать лет. Я ни о чем таком знать не знала, ведать не ведала – я же была из приличной семьи. Если бы я была трезвой… Они мне всю жизнь поломали. Если бы я знала, что из себя представляет Рэнди, какой он на самом деле мерзавец… и остальные тоже… В особенности Элен… Если бы я это знала… Я бы ни за что не пошла на эту вечеринку, я бы не взяла в рот ни капли спиртного… Да я бы вообще не стала принимать участие в спектакле! Если бы я только знала, что из себя на самом деле представляют эти парни и девушки, если бы я знала, что они способны со мной сотворить… Если бы я только это знала. Но мне же было всего семнадцать, я ни о чем таком не думала! Решила, что это будет милая, веселая вечеринка… Кроме того, туда собирался и профессор Ричардсон… Но они начали выпивать вместе с ним, а потом, когда он ушел, где-то около полуночи, они уже всерьез взялись за алкоголь. А я до этого ничего крепче пива в рот не брала, а они все подливали и подливали… Я и не заметила, что все уже разошлись, а нас осталось только шестеро…

Альф Мисколо увидел, как по коридору в сторону инструктажной прошла женщина в полицейской форме, и облегченно вздохнул – развлекать Льюиса Редфилда осталось недолго. Вначале Редфилд быстро просмотрел несколько газет, но вскоре они ему наскучили, и вот теперь он нетерпеливо ерзал на стуле, то и дело окидывая взглядом комнату отдыха, на самом деле представлявшую собой маленький закуток, отделенный перегородкой от канцелярии. Мисколо хотелось, чтобы Редфилд с женой поскорее отправились домой и он смог наконец заняться делом. Женщина в форме скрылась из виду, а Редфилд продолжал снова беспокойно ерзать на стуле, словно подозревал, что его супругу в данный момент терзали в камере пыток.

Мисколо был женатым человеком и, желая приободрить толстячка, произнес:

– Мистер Редфилд, вам совершенно не о чем беспокоиться. Ей просто зададут пару вопросов – и все.

– Она очень ранимая, – промолвил в ответ Льюис, – вдруг ее чем-нибудь расстроят. – Он даже не посмотрел на полицейского, его взгляд был устремлен в коридор. С того места, где сидел толстячок, он не мог видеть инструктажную и слышать, о чем там говорят, но пристально смотрел в ту сторону, будто бы силясь уловить хоть малейший звук.

– Вы давно женаты, сэр? – спросил Мисколо, решив завязать разговор.

– Два года, – отозвался Редфилд.

– Можно сказать, что вы практически молодожены? – расплылся в улыбке Мисколо. – Так вот почему вы так о ней беспокоитесь. Лично я женат уже…

– Я считаю, что нас нельзя отнести к категории новобрачных, – возразил толстячок, – мы ведь не зеленая молодежь.

– Я вовсе не хотел сказать…

– Кроме того, у моей жены это уже второй брак, – добавил Льюис.

– Ясненько, – протянул Мисколо и замолчал, не зная, что еще добавить.

– Да, вот такие дела, – покивал Редфилд.

– Ничего, многие женятся поздно, – неуверенно произнес Мисколо, – и, как правило, в таких случаях брак бывает удачным. Оба супруга готовы ответственно относиться к семейной жизни, остепениться…

– У нас нет семьи, – перебил его толстячок.

– Простите, что? – не понял полицейский.

– У нас нет детей.

– Ну, рано или поздно будут, – улыбнулся Мисколо, – если вы, конечно, этого хотите.

– Мне очень хочется детей, – признался Редфилд.

– С этим ничего не может сравниться, – отозвался Мисколо, которому тема разговора пришлась очень по душе. – Лично у меня двое детей: дочка и сын. Дочка сейчас оканчивает коммерческое училище – будет секретаршей. А сын – в Массачусетском технологическом институте. Это который в Бостоне, ну вы знаете. Бывали в Бостоне?

– Нет.

– А я там бывал. Давно, правда, еще задолго до Второй мировой войны, когда служил в ВМФ. Вам доводилось служить?

– Да.

– И где служили? – поинтересовался Мисколо.

– В сухопутных войсках.

– А у них базы под Бостоном нет?

– Не знаю, – коротко ответил толстячок.

– Когда я служил в Бостоне, солдат там была тьма-тьмущая. – Мисколо пожал плечами. – А вы где служили?

– Долго ее еще будут допрашивать? – неожиданно спросил Редфилд.

– Да через пару минут отпустят, – махнул рукой Мисколо. – Так где вы служили, мистер Редфилд?

– В Техасе.

– И что там делали?

– Да ничего особенного, – чуть поморщился толстячок, – обычная пехотная рота.

– А за рубеж вас отправляли?

– Ага.

– И куда?

– Я участвовал в высадке в Нормандии.

– Да ладно! – ахнул Мисколо.

– Ага, – кивнул Редфилд. – Я туда попал на второй день после начала операции.

– Видать, досталось вам там… – покачал головой полицейский.

– Я, как видите, остался жив.

– И слава богу! Целой куче народа повезло куда меньше.

– Я в курсе, – кивнул толстячок.

– Знаете, если честно, мне даже немного жаль, что меня там не было, – признался Мисколо. – Когда я служил на флоте, никто даже и помыслить не мог, что будет война. А потом, когда она началась, меня не взяли по возрасту. А я был бы рад повоевать за нашу страну.

– Ради чего? – спросил Редфилд.

– Как это «ради чего»? – на мгновение опешил Мисколо. – Ну как же… Ради будущего.

– За демократию и свободу на всей планете? – осведомился толстячок.

– Ну да, за это. И за…

– За мирное небо для будущих поколений? – В голосе Редфилда отчего-то звучала язвительность.

Мисколо изумленно уставился на него.