Позволь нам случиться Невеличка Ася

Глава 9. Тактильная терапия

Бутылка Сантори опустела, а голова гудела от злых мыслей. За вечер случилось слишком много непрогнозируемых событий. Сначала прерванный Николаем минет…

Хотя давай себе то не врать? Прерванный? Скорее уж охрененно завершенный. Меня до сих пор потряхивает от полученной разрядки. И тут обрушиваются злые мысли — какого хрена у меня такая реакция на Колю? Стечение обстоятельств?

Только какие это должны быть обстоятельства, чтобы у меня наливался хер на парня? Нет таких обстоятельств.

Да, он женственен, но в Европе таких тысячи, ни один не задевал меня так, как помощник. Он кроток, послушен, исполнителен — набор отличных рабочих качеств. Вот только у меня раньше даже мысли не возникало о служебных романах с сотней таких же исполнительных и послушных работников.

Что еще есть в нем такого, что поднимает во мне инстинкты животного?

В момент, когда я стоял в дверях его спальни, окидывал взглядом хрупкую фигурку, завернутую в полотенце, то готов был все зубы оставить под залог, что передо мной молодая еще девчонка. Рука сама тянулась сдёрнуть чертово полотенце и убедиться… Но я ушел, чтобы еще больше не сконфузить Николая.

И себя. Я не мог спрогнозировать свою реакцию на него. А если бы меня повело от похоти, и я воспользовался своим положением?

Уподобляться Разумовскому совершенно не хотелось. Пусть Коля сам решает, с кем остаться.

Что? Что нахер?! Нет. Решать буду я, а Коля останется.

Нет, не так. Мне сначала надо решить, останется ли Коля.

— Обними меня.

Так просто, но парень колеблется. Я и раньше замечал его зажатость и отстранение от физического контакта, но сейчас мне необходимо было пересилить его и обнять. Мне необходимо понять, что я чувствую, когда сжимаю его в объятиях.

Две минуты препирательств и я насильно прижимаю его к груди и охаю от предательской слабости, обнять его сильнее, до хруста в костях, зарыться носом в короткую шевелюру, вдыхать этот предательски женственный запах кожи.

Сука, от похоти повело сознание. Я оттолкнул его и отправил спать, а сам… Сам должен понять, готов ли я переступить границу табу с ним? Сейчас, когда аромат его кожи еще держится на моей рубашке, когда голову кружит от желания, а член подрагивает, наливаясь и тяжелея, граница уже не кажется такой непреодолимой.

Если накачать его и накачаться самому…

Я откинул голову и заржал, в шоке от хода своих мыслей.

Стоп, парень. Ты нормальный мужик, у которого еще стоит на нормальных девок. О чем тут нахрен думать?

Коля мой работник, вот пусть, твою мать, работает. А я… Я выбью из себя эту дурь. И больше ни разу не притронусь к парню и не зайду в его комнату.

Вот и решение. К херам всю толерантность и распущенность. Это не моё. Это против меня.

Чертов Коля, откуда ты такой свалился на мою голову? Был бы ты со мной на одном курсе — я лично чморил бы тебя за смазливую внешность. Каждое гребанное утро купался бы у меня в общественном унитазе, Коля.

Я закурил, полной грудью вдыхая дым и тут же заходясь кашлем. Бросать нужно вредные привычки. Бросать, а не цеплять новые.

Как я вообще мог допустить мысль о сексе с парнем? Черт, а ведь мог… Даже представить смог как поршнем хожу членом за щекой, натягивая тонкую, полупрозрачную кожу, как ставлю Колю раком и…

Твою мать! Если накачаюсь, не исключено, что попрусь к нему воплощать фантазии. Если не выпью — я не усну, эти мысли сведут меня с ума.

— Лель? — прохрипел я в трубку. — Метнись ко мне, девочка. Я уже соскучился.

* * *

Свет возник резко, пробив фильтры век, проникнув в мозг и острыми иглами пронзив виски, вызывая цепную реакцию.

— Твою мать! Какого хера?..

— Уже утро.

Я застонал, зарываясь под подушку и натягивая сверху одеяло. Не помню, чтобы разрешал помощнику заходить в свою спальню.

— О. Вы не один? Значит, планы на утро меняем?

Не один? Я осторожно высунул голову, щурясь от яркого утреннего солнца и узрел идеальную маленькую грудь худосочной на мой вкус женщины. Мозаика воспоминаний неохотно складывалась в единую картину: прием, минет, синяки на запястье Коли, он, завернутый в полотенце, и я, сжимающий его в объятиях.

Застонал и перекатился на спину.

— Кхм…

— Чем поперхнулся?

— Эм…

Я скосил взгляд на подавившегося словами Николая, только теперь понимая, что стоит колом в горле у помощника.

— Утренним стояком?

— П-простите.

Он повернулся вполоборота, активно орудуя пальцем в планшете. Тонким, ухоженным пальцем. Черт, у него, наверное, даже мозолей от дрочки нет.

— Какие планы на утро? — прохрипел я, прочищая горло.

— Пробежка.

Я застонал, отпихивая от себя руку Лель. Та завозилась и отвернулась к стене.

— Перенесем. Всё?

— Еще я должен вам зачитать сводки с японской биржи и пересказать разговор Кельмера.

— Тсс!

Поднявшись с постели, я накинул на плечи халат и кивнул помощнику на выход.

В столовой он поставил передо мной кофе и тост с сыром.

— Теперь рассказывай, — велел я, пультом прикрывая жалюзи на кухне, чтобы не страдать от яркого света.

— Сейчас?

Кивнул, коротко чертыхнувшись от простреливающей боли в висках.

— О сводках?

— О Кельмере.

— А. Вчера, видимо, не самое располагающее общество его окружало, поэтому он больше паясничал и отшучивался. Думаю, если бы мог пойти за ним к игральным столам или в бильярдную…

— Ты играешь? — оживился я, уже прикидывая, куда бы вставить в расписание бильярд с Николаем.

— В карты — нет.

— А в бильярд?

— Т-тоже нет.

— Чёрт… Продолжай.

— В общем, Евгений проехался по брату…

— Как?

— Сказал, что акциями в их семье занимается только брат, сам Евгений руки в этом деле не пачкает.

— Да неужели? — хмыкнул я, зная, что Кельмер прицепил Разумовского как раз за умение играть на бирже.

— Да, я уверена, что это прозвучало в оскорбительном тоне. Причем Евгений одёрнул собеседника, когда тот попытался оскорбить Кельмера-старшего.

— Дмитрия или Игоря?

— Игоря, точно. Он про брата говорил.

— Ну, конечно.

Я отпил кофе, разглядывая резкие полосы света сквозь прикрытые жалюзи.

— Что мы имеем? — проговорил я вслух. — Женьку, который всеми способами отпирается от участия в скупки акций на фондовом рынке, твоего Разумовского, который, кстати, светился пару раз в операциях с ценными бумагами, но ему в отличие от Женьки играть не на что. И Игоря, который нужен мне, а еще и этой парочке. Зачем?

— Думаете, заговор?

Тут я очнулся, осознав, что вывалил свои заключения на все еще неблагонадежного Николая. Хотя ничего сверхсекретного вроде не выдал. Пусть Кельмер с Разумовским узнают, что я вижу их махинации.

— Думаю. Но против кого? Против меня? — я попытался сосредоточить внимательный взгляд на лице помощника, костеря про себя чертово похмелье.

— Или против Игоря Кельмера, — не напрягаясь, пожал плечами Николай. Или просто пытался отвлечь мое внимание?

— Но в моем случае, любой выпад, против меня или Игоря, — это попытка помешать мне. А я такое не прощаю.

Вот теперь пусть об этом узнает любовник Николая, бывший или нынешний, не имеет значения. Я определенно ввязываюсь в игру, вне зависимости кого выбрали для удара.

— У тебя новое задание, Коля.

— Эм? Вызвать такси?

— Зачем? — не сообразил я.

— Для Лель.

— Ах, да… И это тоже. Но основное, найди мне всю информацию по Разумовскому. А еще не пропускай ни одного приглашения на вечера и приемы, где будет Кельмер! Сейчас нельзя разбрасываться возможностями.

— Как скажете.

— И еще, — я сделал паузу, задумчиво изучая фигуру Николая в спортивном костюме. — Ты когда-нибудь переодевался в платья?

— Я? Н-нет… Зачем?

— Спокойнее. Я просто подумал, если тебя переодеть в женское, то ты мог бы меня сопровождать как спутница, а не третьим лицом в довесок к любовнице.

— Я… Нет. Я не смогу. Это не моё.

Он побледнел, руки затряслись, что помощник сцепил их перед собой, переплетя пальцы так, что они побелели.

— Не думаю, что кто-то тебя заподозрит, зато ты получишь беспрепятственный доступ в бильярдную и в игровую комнату, — не упускал я гениальную идею.

— Нет!

Вот теперь он вспылил, встал, схватив планшет, и демонстративно пошел на выход из кухни.

— Нет! Я ваш помощник, а не марионетка. Пусть вы не видите и не воспринимаете меня как мужчину, но переодеваться в б… бабское я не буду!

Он вышел, а я задумчиво почесал отросшую за ночь щетину.

Нет, я его не воспринимаю, как мужчину, и это проблема. Моя проблема, не его. Фишка с платьем очередная попытка обмануть собственный разум. Может он прав? Не стоит играть с дремлющими внутри демонами?

* * *

При всей своей эмоциональности, Коля не забыл выставить любовницу из дома, за что получил дополнительные очки моей благосклонности.

— Спускайся в сауну, попаришь меня.

— Нет, не смогу.

Я не успел придумать обидный саркастический ответ, когда он добавил:

— От жары в обморок падаю, а это так по-женски. Так что лучше пропущу. Тем временем лучше разведаю что-нибудь полезное по Разумовскому и узнаю, на какие приемы собирается Кельмер.

Что ж, полезная альтернатива, попробую отпотеть и отмокнуть сам, выгоню все токсины через пот, может, станет легче.

И через два часа я снова почувствовал себя человеком. В принципе, если не удастся одеть Николая в платье, нужно приучить его париться и пристрастить к бильярду. С таким парнем я смогу смириться, какими бы бабскими замашками он не страдал.

— Алло? Да? — звонил Влад, наконец-то разжившийся информацией. — Да, приезжай. Можешь остаться к ужину, Ян как раз на кухне, я предупрежу про ужин плюс один.

То, что Влад был поклонником нашумевшего ресторатора Заславского, не было секретом, и каждый раз Сбруев старался застать телезвезду на кухне, чтобы сделать новое селфи, взять очередной автограф. Ян раздражался, но я не так чтобы часто ставил его в такие ситуации, а ради информации, принесенной Владом, Ян сегодня потерпит.

Но я оказался не готов, что застану на кухне Николая, следящего влюбленным взглядом за каждым движением моего повара.

— Пока рулет из ягнёнка запекается, мы подготовим овощи и приготовим гарнир.

— О, альденте! — восторженно подхватил помощник.

— Определенно, — снисходительно усмехнулся Ян, начиная жонглировать овощами.

Ян? Флиртует? С геем?

— Добрый день, — неуверенно поздоровался я, всё ещё теряясь, правильно ли оценил ситуацию.

— Привет, отшельник, — бодро поприветствовал меня друг и подмигнул, нет, действительно подмигнул Николаю. Какого хрена?!

Тот засмущался, покраснел и опять воткнулся взглядом в пол.

— Я, у нас сегодня на ужин один гость.

— Без проблем.

А Николай наконец-то отвлекся от разглядывания ног, быстро вскинув голову:

— Приедет Лель? Опять?

Я вздернул бровь.

— А она должна приезжать по расписанию? Нет, не Лель. Не на ужин, — и увидев явное облегчение на лице помощника, добавил: — но возможно позже.

Меня удивило поведение Яна, которого обычно раздражало присутствие посторонних в кухне, но Николаю он явно сделал исключение. Неужели он допустил мысль что Коля и я… Что я и Коля?.. И просто проявляет своё гребанное уважение к такой связи, очень модной, очень европейской?

В жопу моду!

— Лель — моя любовница, — зачем-то пояснил я.

Ян кивнул, с интересом переводя взгляд с меня на помощника и обратно.

— Моя единственная любовница, — продолжал тупить я, окончательно злясь на сложившуюся ситуацию. — А на ужин приедет Влад.

Николай вскочил, нервно прижимая руки к груди.

— Влад? Зачем?

Ну хоть какая-то реакция.

— По работе. Заодно попробует блюда от самого Заславского.

Ян поморщился, а Николай извинился и под каким-то предлогом слился с кухни.

— Давно у тебя? — спросил Заславский, ровно и точно орудуя ножом.

— Меньше месяца, а что? Знаешь его?

— Его? Хм, — и снова эта усмешка. — Его нет. Удивился, увидев у тебя.

— Сам бы удивился, но так сложились обстоятельства.

— Ну, удачи. Жаль, что не увижу развязку…

Я присел на высокий табурет, как зачарованный наблюдая за танцем ножа в руке Заславского.

— Уезжаешь?

— Не совсем. Обстоятельства.

Я кивнул. Хоть Ян и был мне другом, но некоторые темы мы умышленно не затрагивали.

— Вместо меня будет приходить Ева, — лезвие вдруг дернулось, нарушив ритм работы. — Она талантливая девочка, но, как и всему талантливому — ей нужна огранка.

— Практика?

Теперь кивнул Ян, откладывая нож:

— Ты не против?

— Нет, пусть практикуется.

— Отлично. Тебе понравится её кухня, но…

Ян замялся.

— Говори уж.

— Руки не распускай с ней.

— В смысле? С Евой? А как же Ольга?

Заславский скривился при упоминании жены, и я поднял руки, закрывая тему без ответа на вопрос.

— Без проблем. Я вообще не пристаю к работницам, хотя должен признаться, предпочитаю нанимать мужчин.

Ян захохотал, снова орудуя ножом на разделочной доске.

— Как же ты прокололся, Лёха.

— На что ты намекаешь? Тебе не меня, а Еву стоит предупредить, чтобы руки не распускала.

И снова Ян громко заржал, а потом прогнал меня с кухни, обещая, что ужином разобьет мне сегодня сердце.

Вот только мое сердце разбил не Ян, а Влад…

Глава 10. Зажатый в угол

Зачем? Зачем он приедет сюда? Я же все ему передала по телефону!

На мое счастье, утром Бергер целых два часа провел в сауне и бассейне, а я за это время успела не только насесть на Колю, но еще отзвониться по результатам Владиславу.

— Скинь список по почте, — пробурчал по телефону Влад. — Так, а это чё? Новая фирмёха? Так она не Разумовская…

Я тоже смотрела на список.