Двенадцать рождественских свиданий Бейлисс Дженни

12 декабря. Седьмое рождественское свидание

– Гм! – хмыкнула Лаура. – Скорее твой тип, чем мой.

– Что ж, – ответила Кейт, – ты меня знаешь, я больше люблю природу.

Они сидели в дальнем конце чайной Блексфордского поместья. У Лауры был перерыв на обед, и Кейт пришла с ней повидаться. Чайная была почти пуста; перед пожилой парой в другом конце зала стояли эклеры и чайник с чаем. Стук молотка и крики доносились с внутреннего двора, где сооружались киоски для завтрашней рождественской ярмарки. Завтра чайная будет полна народа. Ярмарка в Блексфордском поместье всегда собирала толпу.

На Лауре был ее форменный костюм: темно-синяя юбка и пиджак с бейджем на лацкане. Короткие волосы блестели и были аккуратно уложены. Она ничем не напоминала ту замученную мать двоих детей с вечно растрепанными волосами и головной болью, которой была остальные три дня в неделю. Лаура аккуратно откусила поджаренный бри и бутерброд с клюквой.

– Богом клянусь, я хожу на работу только из-за перерыва. Еда предназначается только мне. Делаю себе кофе. Никто не тянет меня за ноги и не кусает соски.

Кейт поморщилась.

– Да уж, надеюсь, тут такого нет, – ответила она.

Лаура ее не слушала.

– Придется отказаться от грудного вскармливания. У Чарли зубы как маленькие иголки. Это пытка!

– Лаура, ты портишь мне аппетит, – сказала Кейт.

– Извини. – Лаура откусила еще кусочек бутерброда и замычала от удовольствия. – Может, мне стоит вернуться на работу на полную ставку?

– Ты будешь скучать по детям.

– Может быть, – размышляла Лаура. – Ладно, как у тебя дела продвигаются? Я думала, ты согласишься на лазертаг.

– Я и соглашалась, – сказала Кейт, – но написала Шелли, администратору с прошлого свидания, и она сказала, что Оливер тоже хочет идти на лазертаг. Так что я поменяла планы.

Лаура скривилась.

– Оливер же тебе понравился! – напомнила она.

– Он все еще одержим Сарой. Все слишком сложно. Ты должна признать, что немного некомфортно встречаться с бывшим женихом Сары.

– Пути любви неисповедимы, – заметила Лаура, делая руками пассы, словно хотела вытянуть из рукава связку цветных платков.

– Вот и оставим эти пути в покое.

– Даже просто ради развлечения? – спросила Лаура, делая неприличные жесты руками. – Это было давно, Кейт. Пора смести с тебя паутину.

– Лаура, ты не чувствуешь границ за обеденным столом.

Лаура ухмыльнулась.

– Роди ребенка, – предложила она Кейт. – После того, как семнадцать человек заглянут тебе во влагалище, посмотрим, что останется от твоих границ.

Раньше чайная была банкетным залом. Богато расписанный потолок был настолько высок, что даже десяток обогревателей не справлялось с таким пространством.

Пекарня «Грушевого дерева» снабжала поместье хлебом до конца девяностых годов, когда они нашли более дешевого поставщика за пределами городка, крупного оптового производителя более дешевого хлеба. Именно потеря этого бизнеса вынудила Гариссонов уйти в отставку. В связи с недавним возрождением домашних хозяйств к Мэтту подошел управляющий и спросил, есть ли у него какие-нибудь продукты, которые он может на регулярной основе поставлять в их фермерский магазин.

«Забавно все складывается», – подумала Кейт, хотя и понимала, что на интерес управляющего могла повлиять Лаура.

Таким образом, на рождественской ярмарке у Мэтта появился свой прилавок. Осенью он потратил неделю, переводя в бренди фрукты по рецепту своей матери, и отравлял все кафе запахом пряного томатного чатни и чили-джема. Все это будет продаваться вместе с рождественскими пряниками Карлы и крошечными рождественскими пирожными с ликером от Эвелин. Кейт собиралась начать делать подарочные наборы с шоколадными трюфелями сразу по возвращении домой после обеда.

– Так где вы будете гулять? – спросила Лаура. – Тебе назначили партнера?

– В Эппинг-Форест. Встречаемся на ресепшене возле входа в парк в десять утра. И да, мне назначили партнера.

Кейт потянулась к телефону еще до того, как подруга попросила ее показать фото, и пролистала профиль.

– Фил. Сорок лет. Владелец магазина товаров для экстремальных видов спорта. – Кейт протянула телефон Лауре. Та посмотрела и кивнула с мудрым видом.

– То что нужно, – сказала она, указывая на фото пальцем.

На аватарке Фил стоял, держа в руках доску для серфинга. У него были растрепанные морскими волнами волосы, глубокий загар, он был одет в гидрокостюм, а улыбка говорила о полной уверенности в своем внешнем виде.

– Ну, в субботу он точно будет не в гидрокостюме, – заметила Кейт. – По прогнозу обещают минус два.

– Как я уже говорила, – сказала Лаура, – это скорее твой тип, чем мой.

Она пролистала профиль Фила, зачитывая информацию вслух, как будто Кейт это еще не видела.

– Не женат. Один ребенок. Обожает своих собак. Ищет кого-то, с кем может разделить свои увлечения. Звучит прекрасно, – Лаура сделала паузу, – будем надеяться, что он не был помолвлен ни с кем из твоих подруг.

Кейт забрала у нее телефон.

– От Хрена еще не было вестей? – спросила Лаура.

– Нет. Ричард еще не писал. Вообще-то, в нужное время он вел себя героически, – сказала Кейт. – Ты бы могла дать ему шанс.

– Он сделал не больше, чем любой порядочный человек на его месте. Я буду звать его Ричардом, когда он восполнит пропущенное свидание новым. А пока, – она стерла каплю пролитого на тарелку клюквенного джема и облизала палец, – он просто Хрен!

Лаура вернулась на рабочее место, а Кейт неторопливо пошла по дорожке к дому. Трава тут еще была покрыта снегом, а с учетом сегодняшнего ясного неба казалось маловероятным, что он вскоре растает. Она поглубже натянула на уши шапку. Похода по лесному парку она ждала с нетерпением, Кейт уже много лет не была в Эппинг-Форест. Это была далекая поездка; имелись места для свиданий и поближе к дому, но Кейт не терпелось увидеть зимний лес во всей его красе. Да и формат похода давал больше свободы. Она возьмет с собой фотоаппарат, и, если все будет совсем ужасно, станет делать фотографии для своих эскизов, так что Фил даже не поймет, что она в нем разочаровалась.

Зазвонил телефон. Номер был ей неизвестен. Она собиралась было отклонить звонок, но любопытство взяло верх.

– Алло, Кейт? – раздался низкий хриплый голос.

– Слушаю.

– Это Ричард.

Кейт вздрогнула. «Выкуси, Лаура!» – подумала она.

– Ой, – Кейт старалась подавить дрожь в голосе, – привет.

– Извини, что долго не выходил на связь. Оказывается, я не забыл телефон в клубе. Его украли. У меня был временный номер пару дней, в общем, не буду утомлять тебя подробностями, сама знаешь, как это бывает. Я звоню узнать, могу ли позвать тебя на первое свидание?

– Да. – Кейт не хотела казаться ему слишком взволнованной, хотя на самом деле хотелось влезть в телефон, чтобы почувствовать запах Ричарда.

– Отлично! Я угощаю. Ты знаешь «Контрабандисты оружия» в Грейт-Блексли?

Они договорились встретиться завтра вечером возле паба. Перед домом Кейт зашла к Эвелин спросить, смогут ли «Секси-кошечки» помочь школе Сары с костюмами.

– Конечно, можем, – ответила Эвелин. – Не знаю, почему она сама меня об этом не спросила, глупышка.

– Наверное, просто не пришло в голову.

– Вот что бывает, когда растешь в городе. Там другой менталитет. Каждый человек – как на необитаемом острове.

Эвелин продолжила высказываться в адрес непривлекательности жизни в мегаполисах, пока Кейт ходила по магазину, собирая ингредиенты для выпечки трюфелей.

– Снова печешь для Мэтта? – спросила Эвелин, когда Кейт выкладывала продукты на кассе.

– Как всегда, – ответила та.

– Что бы он делал без тебя? – размышляла вслух Эвелин.

– Нашел бы другую дурочку на эту работу, я думаю, – ответила Кейт.

* * *

Под слоем жирных сливок в кастрюле начали собираться крошечные пузырьки. Кейт пристально следила за ними, ожидая первой волны кипения. На рабочем столе были расставлены три глубокие стеклянные миски, каждая наполовину заполненная крошкой горького шоколада. Крупные белые пузыри всплывали на поверхность, и молоко начало подниматься вверх. Кейт сняла кастрюлю с огня и аккуратно залила шоколад в первой миске горячими сливками. Дав им немного постоять, она медленно и осторожно перемешала содержимое, и темный шоколад растворился, превратившись в коричневый крем.

Когда смесь стала однородной, Кейт добавила немного размягченного масла, две большие столовые ложки бренди и снова перемешала, пока крем не приобрел глянцевую текстуру. Аромат стал ощутимее, рот Кейт наполнила слюна. К счастью, она была к этому готова. Взяв из буфета лишнюю плитку темного шоколада, она оторвала фольгу, отломила кусочек и, мыча от удовольствия, наслаждалась тем, как он тает на языке.

Отставив миску остывать, Кейт чайной ложкой вынимала густой крем, скатывала его в шарики и окунала в дробленый орех или какао. Все это время она думала о свидании с Ричардом, и, хотя это шло вразрез со всеми ее феминистскими устремлениями, находила идею такого заботливого отца привлекательной чертой для мужчины. Она не относилась к тем женщинам, которые сходили с ума по мужчинам с ребенком в слинге, и ненавидела, когда отцы-одиночки получали общественную похвалу только за то, что просто воспитывали своих детей, в то время как усилия женщин в той же области были ожидаемы и даже оставались незамеченными. Тем не менее, она чувствовала влечение к мужчинам, проявляющим интерес к детям, хотя это и так стоило бы ждать от отцов. Кейт мысленно вздохнула: возможно, это был один из тех первобытных инстинктов, которые остались со времен, когда пещерным женщинам приходилось выбирать папочек из тех, кто не вскакивал верхом на мамонта и не испарялся при первых признаках присутствия саблезубого тигра. Ей постоянно приходилось напоминать себе, что не стоит портить свидание с Филом только потому, что какой-то другой парень так действует на ее яичники.

Она вымыла кастрюлю из-под сливок и налила вторую порцию, готовясь повторить весь процесс сначала. Следующую партию она готовила с малиновым ликером. Шарики нужно обвалять в растертой сушеной малине, когда крем будет готов; получатся нежные бархатные бутончики. Последняя партия планировалась с добавлением виски и с обсыпкой сахарной пудрой. Нужно только постараться, чтобы на продажу их расфасовывалось больше, чем в рот. Это нелегко.

Когда она ставила заново наполненную кастрюлю на плиту, снова зазвонил телефон. Это был Мэтт.

– Привет, – сказала Кейт, – я сейчас по уши занята, готовлю трюфели для Рождественской ярмарки.

– О, прекрасно. Здорово.

– Все в порядке? – спросила она.

На другом конце повисла тишина. Она слышала его дыхание и чувствовала, что Мэтт колеблется. Нерешительность была ему несвойственна. По крайней мере не с ней. Обычно с ней его смелость доходила до грубости.

– Давай, выкладывай.

– Что-нибудь произошло на вашем свидании с друзьями? – произнес Мэтт.

Кейт сглотнула.

– Что именно? – спросила она веселым тоном.

– Не знаю. Просто… не знаю.

– Тебе нужно быть более конкретным.

Сара попросила ее ничего не говорить Мэтту об Оливере, и она не собиралась подрывать ее доверие. Но, с другой стороны, если та сдалась первой и все выложила Мэтту, ей нужно было знать об этом прежде, чем она начнет от всего открещиваться.

– Да просто, Сара немного… отдалилась. Я подумал, может быть, ты что-нибудь ей сказала?

Кейт перемешала сливки и снова поставила их на огонь.

– О чем?

Ей не нравился этот разговор. Внезапно у нее засосало под ложечкой.

– Я подумал, вдруг ты сказала что-то, что могло оттолкнуть ее от меня, – произнес он.

– Мэтт! – ошеломленно воскликнула Кейт. – По-твоему, я на такое способна?

– Нет-нет, – перебил ее Мэтт, – я другое имел в виду. Хотел сказать… ну, не знаю, может, вы ехали и болтали о своем, о девичьем, и ты рассказала ей, как я был с тобой раньше, понимаешь, в университете, и как потом мы не разговаривали… десять лет.

Кейт молчала. Сливки закипели. Она сняла их с плиты, тяжело сглотнула и откашлялась. Руки у нее слегка дрожали, когда она машинально переливала сливки во вторую миску с шоколадной крошкой.

– Кейт?

– Нет, Мэтт, – сухо ответила она, – я ничего не говорила. Спасибо за такое невысокое мнение обо мне или за такое высокое о себе, если ты считаешь, что я еще страдаю из-за того, что произошло тринадцать лет назад!

– Кейт.

– Ладно, все нормально. – Она выдохнула. Ее собственная реакция на его слова удивила ее. – Я просто была откровенна. Сара хотела моего совета. Ей кажется, ты что-то от нее скрываешь.

– Скрываю? – недоверчиво переспросил Мэтт. – Что именно?

– Не знаю. И она не знала, просто у нее было такое чувство.

Мгновение Мэтт молчал.

– Не знаю даже, что на это ответить, – сказал он наконец. – Я вроде не веду себя так, будто что-то скрываю.

– Она полагает, у тебя есть подсознание!

– О боже! – притворно ужаснулся Мэтт.

– Не беспокойся. Я заверила ее, что ты слишком поверхностный, чтобы его иметь.

Мэтт засмеялся.

– Ладно, извини, Кейт, – сказал он. – Чувствую себя идиотом. Собственно, получается, мы оба поплакались тебе, что другой скрывает какие-то вещи или отдалился.

– По сути, да.

– Все верно. Похоже, нам с Сарой надо поработать над коммуникативными навыками. Извини за то, что я наговорил, не знаю, чем я думал.

– Ага, я всегда говорила, что тебе думать вредно. Твой крошечный мозг с этим не справляется.

Мэтт снова усмехнулся.

– Увидимся утром? – спросил он.

– Конечно.

– Все, спокойной вам ночи, приятного сна.

– Видеть во сне вам осла и козла, – закончила Кейт.

Звонок прервался. Ее не оставляло странное беспокойство. Это было именно то ощущение, которое пришло во время вчерашнего разговора с Сарой. Словно ожог крапивы.

Кейт закончила готовить шоколадный крем с виски и малиной и поставила все три миски на холодную мраморную плиту в кладовой. Она перелистала свои эскизы, но не могла сосредоточиться на работе. Вместо этого пошла в гостиную, развела огонь в камине и села на диван в компании плитки шоколада.

Кейт и Лаура учились в Ливерпульском университете; Кейт изучала изобразительное искусство и текстиль, Лаура – бизнес и туризм. Мэтт отправился в Манчестер изучать бухгалтерский учет и финансы. Кейт подумала, что отдаление друг от друга было неизбежно. Чего Кейт не ожидала, так это нежелания Мэтта поддерживать с ней контакт. В тех редких случаях, когда Кейт удавалось выкроить выходные для встречи, Мэтт оказывался другим, непривычно отстраненным и высокомерным. Они ссорились. Не столько Мэтт и Лаура – они никогда не были особо близки, но именно ей, Кейт, казалось, что он, сам того не желая, говорит ей такие вещи, которые все больше отдаляют их друг от друга.

Однажды на выходных Мэтт приехал в Ливерпуль, как обычно, в дурном настроении, обнаружив, что Лаура в гостях у Бена, а Кейт залечивает разбитое сердце после разрыва со студентом с направления классической литературы по имени Джон. Кейт и Мэтт пошли выпить. Они сильно напились в тот раз. И одно повлекло за собой другое. На следующее утро они проснулись в постели Кейт, смущенные и неловкие, а плакат с изображением Фриды Кало смотрел на них сверху вниз с косой стены в ее мансардной комнатушке. С лестницы пахло подгоревшими тостами. Кто-то что-то кричал в спальне внизу. Мэтт не мог покинуть спальню Кейт и Ливерпуль достаточно быстро.

С тех пор их дружба стала портиться. Не то чтобы Кейт чего-то ожидала от Мэтта, но ее обижало его пренебрежительное отношение. Ей не нужны были признания в любви, хватило бы признания свершившегося факта и движения вперед.

После трех недель состояния, похожего на болезнь, Кейт отправилась в Манчестер, чтобы справиться с ним.

– Я не говорю, будто это что-то значит для меня, – говорила она ему, – но это было. Это случилось. И, думаю, нам надо это обсудить.

– Разве мы не можем просто забыть, что это произошло?

– Ладно. Тогда почему бы нам не поговорить о том, что с тобой происходит? До этого ты всегда был далеко, и я редко тебя вижу, но когда мы встречаемся, ты всегда угрюмый.

– Я угрюмый? Интересно, почему же?

– Да, я понимаю. Знаю, то, что с тобой произошло, ужасно, но…

– Но что? Откуда тебе знать, каково это? Твоя семья мертва? – резко огрызнулся он.

– Мэтт, я… – начала Кейт, но он перебил ее.

– Твоя семья мертва?

– Нет. Но…

– Нет. Они живы. Вот когда умрут, тогда можешь читать мне лекцию о перепадах настроения.

– Мэтт, твое горе – не повод вести себя как скотина. Рано или поздно приходится брать ответственность за свои действия.

– Ага, вот оно! – воскликнул Мэтт. – Вот в чем суть: нужно брать на себя ответственность. Значит, у нас был секс. Ну и что? Хочешь теперь стать моей девушкой? Выйти за меня замуж? Что, Кейт? Что ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты перестал быть таким эгоистичным придурком! – крикнула она.

– Я такой, какой есть, – ответил Мэтт.

– Замечательно. Теперь давай просто заметем весь этот сор под ковер и сделаем вид, будто все в порядке. Ради бога, Мэтт, я просто хочу вернуть себе друга.

– Но ты мне не нужна! – крикнул Мэтт.

– Что? – Его слова ударили ее, словно обухом. – Что ты хочешь этим сказать?

– Я не хочу быть твоим другом. Пора повзрослеть, Кейт. Ты действительно надеялась, что мы навсегда останемся лучшими друзьями? Я, ты, Бен, Лаура? Будем вместе жить в большом доме в Блексфорде, как гребаная семейка Брейди?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мы слишком старые, чтобы дружить? Это глупо!

– Глупо или нет, но так оно и есть. Я двигаюсь дальше. И тебе советую, – холодно произнес он.

И Мэтт сдержал свое слово. Игнорировал ее телефонные звонки и электронные письма до тех пор, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как признать, что они действительно больше не друзья.

Это подорвало ее уверенность в собственных силах. Он всегда был рядом. А теперь внезапно его не стало; словно надоедливый кузен, с которым сначала постоянно ругаешься, а потом скучаешь, жалея, что его нет рядом, чтобы поспорить. И ведь был не только Мэтт. Была еще и Лаура. Кейт опиралась на них обоих. Что, если однажды и Лаура исчезнет из ее жизни? «Что тогда?» – думала она. Кейт поняла, что нужно стать самодостаточной. И единственный способ добиться этого – оказаться в ситуации, когда рассчитывать можно только на себя. После Кейт смотрела на тот момент как на поворотный. Это был конец ее детства.

– Необязательно уезжать из страны, чтобы найти себя, – говорила ей Лаура.

– Это именно то, что мне нужно сейчас сделать.

Кейт провела много времени, обсуждая свое решение с Лаурой в старом викторианском особняке, который они делили с еще тремя девушками. Они сидели в ее спальне с обоями под дерево и изношенным ковром и непрерывно курили из окна.

– Ты будешь мне писать? – спросила Лаура.

– Постоянно. И мы будем хранить письма друг друга и перечитывать их, когда состаримся.

Кейт накопила достаточно денег, чтобы путешествовать три месяца, по ее собственным тщательным расчетам, но за два спустила все на дешевое пиво, сигареты и ночные клубы. В итоге она устроилась на работу. Во Франции и Бельгии она не пила пиво пинтами, а только разливала его по кружкам, а еще обслуживала столики в германских, австрийских и швейцарских ресторанах. Она останавливалась в молодежных общежитиях и иногда в археологических лагерях, если работа была связана с раскопками. Кейт впитывала окружающий мир; чувствовала биение ритма больших и малых городов сквозь их каменные стены и запыленные площади. Куда бы она ни шла, она брала с собой альбом для рисования, а когда наброски делать было некогда, фотографировала. Ее разум превратился в библиотеку, где были собраны истории путников и новых друзей, живых и ныне мертвых. Она придумывала собственные истории и проживала их на собственном опыте. Кейт знакомилась с мужчинами как с деликатесами в иностранных меню. Желая испытать вкус каждого региона, в который попадала. А еще она встречала женщин. Сильных, уверенных в себе, откровенных, научивших ее сознавать не только собственную внутреннюю силу, но и ценить те причудливые формы, которые эта сила принимала в других людях.

Кейт намеревалась провести шесть месяцев, путешествуя по Европе, но шесть месяцев перетекли в год, а год превратился в двухлетнее путешествие по миру. Через год после того, как Кейт покинула берега Англии, Лаура во время разговора по «Скайпу» призналась ей, что Мэтт женился несколько месяцев назад. Лаура не знала, как сказать об этом Кейт, боясь выбить подругу из колеи такими известиями. Но в Кейт почти ничего не дрогнуло; ее дружба с Мэттом стала одной из мозаик давно минувшего, прошлого… пока неожиданный переезд в Блексфорд спустя десять лет не вернул ушедшее к реальности.

Было уже поздно, когда Кейт закинула последний трюфель в последний целлофановый пакет с напечатанными звездочками и перевязала его красно-зеленой лентой. Разложив на мраморной полке все шестнадцать пакетов по восемь трюфелей в каждом, она закрыла дверь кладовки.

За вечер она получила от Мэтта дюжину сообщений с извинениями и в конце концов перестала отвечать. Она не собиралась брать на себя ответственность за его вину. Он должен сам во всем разобраться. Возможно, ему стоит просто попытаться поговорить со своей девушкой.

Тревога, нарастающая где-то в животе, поднялась в ней, словно кобра над поверхностью земли. Что Сара думала о Мэтте? От мысли, что он страдает, у Кейт заболело в груди. Она лежала в постели, ворочая в голове тревожные мысли, не дававшие ей уснуть: «Уйдет ли Сара от Мэтта обратно к Оливеру? Что будет чувствовать Мэтт? Что я могу сделать, чтобы этого не произошло? Почему я так сильно беспокоюсь из-за этого? Не мое ведь сердце будет разбито».

Кейт зажгла лампу. Она встряхнулась, словно так могла избавиться от нежелательных мыслей, как от назойливого комара. «Господи, возьми себя в руки! – ругала она себя. – Это не твои проблемы, сконцентрируйся на своей личной жизни!» Она пыталась заполнить мысли восхитительно пахнущим Ричардом, но глупые щенячьи глаза Мэтта разрушали все ее фантазии. Это было похоже на мяуканье бродячей кошки на пороге; это была не ее проблема, но и игнорировать ее тоже оказалось сложно.

«Неужели Сара останется с Мэттом и не вернется к Оливеру?» Кейт вспомнила восхищенный взгляд, с которым Сара смотрела на ее друга в тот заснеженный вечер; это было очень искренне. Но так же искренно было отчаяние, когда она увидела Оливера вчера в пабе.

Кейт мысленно дала себе пинок по заднице и хлопнула себя по щекам.

– Ты не несешь за Мэтта никакой ответственности! – произнесла она вслух. – Он достаточно взрослый и склочный, чтобы самому о себе позаботиться.

Но чувство беспокойства не отступало, по-прежнему сковывая грудь. Раздосадованная, она, не зажигая свет, спустилась вниз, и в тусклом освещении, исходящем от плиты, приготовила себе горячий шоколад, долив в него бренди – в лечебных целях. Затем прокралась обратно наверх, укрылась одеялом и включила телевизор, принявшись за просмотр старого фильма. Черно-белые изображения отбрасывали на стены мерцающие тени.

У нее захватывало дух при мысли, насколько же Мэтт счастлив сейчас. После всего, через что он прошел, весь труд, вложенный не только в кафе, но и в себя, после всего этого он оказался по-настоящему счастливым. Кейт просто не могла вынести мысли, что кто-то снова причинит ему боль. Несправедливость этого обжигала ее.

В какой-то момент Кейт заснула с включенным телевизором и пустой кружкой в руке. Проснулась она рано, приготовилась к встрече с Мэттом, делая сознательные усилия, стараясь отогнать мысли, вызванные бренди.

Рождественская ярмарка открывалась в одиннадцать утра, но торговцам было разрешено размещаться с восьми. Кейт сказала, что встретит Мэтта в кафе, чтобы помочь погрузить продукты в фургон. Карла осталась заведовать «Грушевым деревом», Петулию пригласили дополнительно, чтобы справиться с наплывом народа в особо напряженное время – обеденный перерыв.

Кейт решила проигнорировать вчерашний неловкий телефонный разговор и притвориться, что его никогда и не было. Мэтт, очевидно, решил держаться той же стратегии.

– Вот, – сказал он, сунув ей в руку стаканчик кофе, когда она подошла к служебному выходу из кафе. – Накинь это на шею, а то не сможешь обратиться ни человеком, ни зверем.

Кейт с благодарностью взяла кофе и выпила. Вчерашнее голубое небо было затянуто густыми свинцовыми тучами, предвещавшими снегопад. Оставалось надеяться, что это не продлится долго и не помешает ей сегодня вечером пойти на свидание с Ричардом. И также она надеялась, что завтрашний поход тоже не отменится.

Сразу бросалось в глаза, что Сары не было в кафе.

– Где Сара? – спросила Кейт. – Я думала, у нее сегодня свободное утро, и она тебе поможет.

– Ее снова вызвали, – ответил Мэтт, закидывая в машину ящик с банками варенья. – Кажется, на организацию рождественских спектаклей.

– А кто же поможет тебе с рождественской ярмаркой?

Мэтт ухмыльнулся.

– Я надеялся, что ты. – Он посмотрел на нее жалобным взглядом потерянного щенка, и Кейт чуть было не сдалась, но мысленно дав себе пощечину, ответила:

– Извини, я занята. Сегодня.

– Готовишься к завтрашнему свиданию?

– К сегодняшнему, – поправила она.

– Не стоит идти в поход на ночь глядя!

– Нет, в поход я иду завтра. Сегодня другое свидание, вне списка тех двенадцати.

– Тебе что, двенадцати свиданий мало? – возмутился Мэтт.

– С каких это пор ты стал инспектором по свиданиям?

– Этот тот парень, Ричард, что ли? Со сломанными ушами? – спросил он.

– Не то чтобы это имеет значение, но уши у него нормальные. И да, это Ричард, герой на час.

– Да здравствует Ричард! – язвительно буркнул Мэтт.

– Если бы он не пришел мне на помощь, пришлось бы тебе звонить.

– Я бы оставил тебя замерзать.

– Тем более хорошо, что вместо тебя явился он, – сказала Кейт.

Мэтт ухмыльнулся.

– Хочешь еще кофе, Кейт? – крикнула Карла из кафе.

– Она еще ничего не сделала! – крикнул Мэтт ей в ответ.

– Да, пожалуйста, Карла, – ласково отозвалась Кейт.

Она зашла в кладовую позади кухни и начала вытаскивать оттуда ящики и пластиковые контейнеры, наполненные рождественскими товарами, один за одним перенося их к машине. В задней части фургона, посреди свернутых карематов – предположительно выполнявших роль буфера при транспортировке на ухабах – стояла кофеварка. «Он тоже на кофеине, – подумала Кейт. – Ничего удивительного, что ему нужна помощь».

Когда машина была полностью загружена, Кейт осторожно положила коробку с трюфелями поверх рождественских тортов Эвелин.

– Думаешь, я не смогу тебя убедить? – спросил Мэтт.

– Совершенно точно нет.

Она махнула Мэтту, когда его фургон заворачивал в переулок позади кафе, ведущий к дороге в поместье. Затем через боковую дверь она вернулась за второй дозой кофеина.

– Сегодня там будет сумасшедший дом, – сказала Карла. – Две автобусные компании отправляют специальные рейсы из Челмсфорда и Уотфорда, и еще одна будет из Кале. Не считая тех, кто приедет на своем транспорте.

– Ой, минутку. – Кейт вытащила телефон из кармана и отправила Мэтту сообщение: «Если будет завал, звони. Приеду помогу».

Карла смотрела на нее, приподняв брови.

– Ты только что сдалась и сказала, что поможешь? – спросила она.

– Может быть.

Карла со смехом покачала головой.

– Вот лохушка!