Провинциалка 2. Дорога назад Шерр Анастасия

Глава 5

Наверное, если бы мне отрубили все конечности, включая член, так паршиво не было бы. Словно сердце мне из груди выдрала своими кошачьими когтями и разорвала на части на моих глазах.

Блядство. Да я ожидал от неё чего угодно, но чтобы так… Полоснула по живому просто.

Замахнулся, а Стешка руками закрылась и в сторону отбежала. Дура.

– Повезло тебе, сучка, что ты беременна. Убил бы сейчас, дрянь.

И ушёл. Капитулировал перед малявкой. Лучше так, чем не сдержаться и отметелить её. А хотелось. Невыносимо хотелось заехать ей по губам, чтобы больше не смела рот открывать без разрешения. Но мы-то оба понимаем, что сие невозможно. Эта дура будет выводить меня до последнего. Пока либо я с ума не сойду, либо её не прибью.

Разумеется, я не поверил в её россказни. Ежу понятно, что ребёнок мой, но… Что-то снова заскребло под ложечкой. Как-то гадко внутри стало от осознания… Да нет же. Нет. Не может того быть. Кошка моя, конечно, та ещё стерва, но чтобы с другим лечь… Нет.

Вызвал охрану и с неспокойной душой ушёл. В себя нужно прийти. Очухаться от этого морального насилия. Все мозги мне уже Стешка затрахала и я просто не представлял, как продержусь до родов. Ведь после рождения мелкого всё должно наладиться. Так ведь?

* * *

Ушёл. Хлопнул дверью и свалил, трус несчастный. А меня колотило от бешенства. По сути, я, конечно, была не права, когда сказала, что беременна не от него. Да, я осознаю, что сделала ему больно, но вот совесть по этому поводу не мучила абсолютно.

Я, которая выросла на сказках о вечной, непобедимой любви, в полной уверенности, что любимый должен быть один и навсегда, точно так же, как и любимая – просто не могла принять его измену и непонимание своей вины. Хотя, скорее, это было просто неприятие. Ведь ему можно, он же мужик!

Это неправильно. Так не должно быть. Только кому я это доказываю? Человеку, который считает измену аксиомой отношений.

И всего-то я хотела, чтобы он начал прислушиваться ко мне. Я ему даже простила бы это подлое предательство, зная, что не будет больше других женщин. Да только Матвей не планировал что-то менять в своей жизни. Его всё устраивает.

Правильно. Зачем менять свою жизнь, если и так всё замечательно. Ну и что, что эта дура не согласна? Ей же легко можно закрыть рот пощёчиной.

Из дома меня не выпустили невесть откуда взявшиеся два амбала. Хотя, в принципе, понятно откуда они взялись. Север решил снова ломать меня под себя. Что ж… Посмотрим, кто кого. У меня теперь есть очень весомый козырь, хоть и нехорошо так называть своего ребёнка.

– Ничего, малыш, мы твоего папку приведём в чувство. А для начала позвоним Елене Львовне.

* * *

Пил ведрами, а толку ноль. Ни в одном глазу. Как будто мало мне всей этой херни, так теперь ещё и нажраться не могу. Мозг плавился от постоянных попыток решить, как дальше-то жить. Казалось бы, всё должно быть отлично: от дел отошёл с малыми потерями, мать более менее на ноги поставил, девчонку свою вернул, ребёнок будет, опять же. Живи да радуйся! Ан-нет. Стеша вдруг решила, что может мною вертеть, как пожелает.

В итоге, конечно, алкоголь победил и хреновые мысли стали чуть менее хреновыми.

– Скучаешь, красавчик? – пропищало что-то на ухо и я уже немного пьяным взором зацепил полуголую, губастую блондинку.

В короткой юбке под кожу, маечка какая-то драная… Или это лифчик? Впрочем, неважно. Обычная соска, каких до хера.

И я… Красавчик, блядь. Аж смешно стало. Да такими как я детей пугают.

– А ты уверена, что сможешь меня развлечь? – вопрос риторический, не требующий ответа, хоть деваха и открыла свой силиконовый рот, как рыба, пытаясь сообразить своим куриным мозгом, что ответить.

И это она ещё не знает, что клеит хозяина клуба, так бы сразу кончила, прикинув, насколько толстый у меня кошелёк. Правда, она и так уже мои часы заценила, ещё немного и слюнями истечёт.

Вот этим они все и отличаются от моей Стешки. Ей ничего не надо, кроме… А чего ей надо, собственно? Я? Верность моя? Из-за этого ведь сыр-бор весь, так?

– Я очень постараюсь, – замурлыкала мне в ухо, обдавая алкогольными парами и приторными духами. – К тебе или ко мне?

Чуть не поперхнулся, как представил картину, где я заваливаюсь домой, к кошке моей бешеной, с этой овцой. Честно говоря, боялся за ребёнка, а так бы проверил, что моя тигрица делать будет. По-любому, эту шкуру пришлось бы потом прикапывать.

– К тебе. Иди на улицу, жди меня, сейчас приду, – шлёпнул деваху по жопе и та, взвизгнув, понеслась к выходу. – Позвони Мише, скажи, чтобы эту овцу больше не пускали, – бармен кивнул и наполнил мне рюмку.

Хочет моя кошка верности? Что ж, будет ей верность. Пусть попробует ещё что-нибудь вякнуть или заерепениться в своем репертуаре. И замуж пойдёт, как миленькая. Вот только дядя Север бухнёт от души и домой, к кошечке…

* * *

За вечер я пожалела раз десять, что позвонила Елене Львовне. Столько упреков и нотаций я не слышала даже от тётки.

– Это что у тебя на кухне творится, а? – остервенело выбрасывала из холодильника продукты, швыряя их мне в лицо. – По-твоему, кофе должен быть здесь, а яблоки на полке с колбасой?!

Я переминалась с ноги на ногу и ловила летящие в меня снаряды.

– Ну… Это не я продукты раскладывала… Это Матвей.

Лучше бы я этого не говорила. Лучше бы признала свою вину и получила в наказание зелёным луком по лицу.

– По-твоему, это оправдание? Разве мужик должен беспокоиться о порядке на кухне? – похоже, я наступила на больной мозоль тётушки. – Вот с этого всё и начинается! Сначала ты не заботишься о нём, а потом он находит себе бабу.

Я хмыкнула. У нас, скорее, всё пошло в обратном порядке. Сначала он себе бабу нашёл. И как-то не тянет меня заниматься домашним хозяйством в то время, когда Север по бабам ходит. Да и не обязана, так, на минуточку. Я ему не жена.

Вот и сейчас… Он ведь совершенно точно у той, сладкоголосой. Впервые в жизни я ненавидела человека, которого даже никогда не видела.

Стало так горько, так паршиво от осознания того, что я столько всего вытерпела от этого кобеля, а забеременев, осталась не у дел. А он – в объятиях какой-то девицы лёгкого поведения. Больно и до невозможности обидно.

– Эй, ты чего это ревешь? Ну ладно… – даже тётушка растерялась. – Я тебе сейчас сложу продукты, а ты внимательно смотри и запоминай. Стоит ли из-за этого потоп устраивать. Да что это с тобой?

И я не выдержала. Выложила всё, как на духу, захлебываясь слезами и приправляя рассказ пародией на голос той девицы.

Елена Львовна, прищурившись и всё время поправляя очки, внимательно меня слушала, иногда вставляя бранное словцо.

– И ты, значит, как современная клуша, решила вытравить его шлюх скандалами?

Я неловко потупилась.

– А вы бы что делали на моём месте?

Тётушка фыркнула.

– Я, милая моя, всю жизнь прожила с таким же сумасшедшим, как твой Северов. И, поверь мне, если посмела устраивать ему скандалы без повода и без – давно была бы в стену замурована. Странно, что Северов тебя ещё не пришиб. Но я бы не стала прикрываться беременностью. Это может сработать раз или два, а потом… Ты ведь осознаешь, с каким человеком живёшь?

Я осознавала. Наверное. В любом случае, понимала, что только ребёночек меня и спасает от него. Вспомнить только, как он обращался со мной раньше, до беременности…

Напомните мне кто-нибудь, за что я полюбила эту сволочь? Разве возможно такое? Мазохистка несчатная.

– Но я не смогу так… Понимаете? Не смогу молча строить из себя примерную жену, когда он изменяет мне! Я никогда не привыкну к этому!

– А кто сказал, привыкать, дурья твоя башка? – всплеснула руками Елена Львовна. – Нужно сделать так, чтобы кроме тебя никого не хотел больше! Да, это ежедневный труд, но как ты хотела? А своими капризными топаньями ножкой ты ничего не добьешься, он лишь ломать тебя будет, пока не сломает.

Тётушка была права. Вот закатила я ему скандал и где он теперь? Впрочем, я надеялась, что просто напивается, а не то, что во второй раз вряд ли смогу простить.

– Ладно, давайте сюда эти яблоки.

* * *

От боли разламывалась на части башка, а во рту пересохло, как в пустыне. Отлично. Бодун.

Сто лет не напивался, как свинья. Думал, это давно осталось в прошлом, когда я гульбанил после колонии, бухая всё, что жидкое и трахая всё, что с сиськами.

Ну хоть Стешка рядом, обнимает меня. Голенькая… Значит, помирились. Что ж, наверное, жизнь налаживается.

Ущипнул свою кошку за попку и потянул на себя, чтобы в следующий момент охренеть. В моих объятиях была никак не моя кошка…

– Алина, блядь! – впрочем, я не был уверен, что назвал её имя правильно.

– Ну вот всё время забываешь! – наигранно надула губы. – Я – Аля. Александра, а не Алина!

Ох ты ж, мать твою. Это с каких пор у нас Сашки Алями стали?

– Какого хера я опять здесь делаю? – схватил её за подбородок, а девица на меня глаза свои разукрашенные вытаращила.

– Матвейка, ты чего? Ты же сам пришёл… – а меня затошнило, то ли от похмелья, то ли от её «Матвейки».

Твою же мать. Там же Стешка моя одна. С топором небось меня поджидает. Хотя, лучше уж топор, чем слёзы. Ребёнок же, нельзя ей нервничать.

А я тот ещё мудозвон. Вчера же решил всё, всё устраивало меня. С хрена опять сюда припёрся? Дебил.

Оттолкнул девку от себя и поднялся. Заценил ситуацию и нихрена не обрадовался. Я голый, мои шмотки разбросаны по комнате, вперемешку с бабскими трусами и чулками. Вот, блядь, и сохранил верность будущей жене.

– Куда ты? Не уходи! Я так долго тебя ждала, Матвей! – запрыгнула мне на спину и вцепилась в плечи, как краб.

– Слушай, уймись! – стряхнул её с себя и начал одеваться, на ходу сочиняя сказку для Стеши.

Дожил, Север. Красавчик, блядь.

– Ты же обещал, что мы будем вместе! – вскочила на ноги, потрясывая голыми сиськами. – Ты обещал!

– Когда это? – опять замутило.

Неужели я действительно так ужрался, что последние крохи разума растерял? Да нет, не мог я. Такие обещания никому никогда не давал, даже Стеше. С чего бы я стал какой-то тёлке залётной что-то обещать.

– Ночью, – растерянно прошептала и, осознав, что я прощаю всем, кому что-либо обещал, упала на кровать, зашлась в истерике.

Ну ясно. Пора домой.

Натянул на себя пропахшие сигаретным дымом шмотки и пошёл к двери.

– Ты женат, да? – догнала меня уже двери и снова повисла на руке. – Скажи, прошу! Не уходи вот так вот!

– Да, я женат! Ещё вопросы? Гуляй, Алинка, – отодвинул её в сторону и, наконец, выбрался из кукольной квартирки с розовыми – розовыми, блядь! – обоями!

– Я Александра! Слышишь, гад? Александра! – до ушей донёсся истерический визг, благо, я уже спустился на два пролёта.

Дома меня ждала кошка. Не бешеная, нет. Спокойная, как стадо слонов. И это охренеть как настораживало. Я ожидал чего угодно. Ведро кипятка на голову, летящую в морду сковородку, на худой конец, по старинке – чем-нибудь тяжёлым по башке. Но нет.

Взяла меня за руку и потащила в ванную комнату.

– Помойся и переоденься, а то воняешь.

Вот оно как…

Глава 6

Стеша намыливала мне грудь, стоя рядом, под струями душа. Вода стекала по её лицу и я не сразу заметил, что она плачет. Мать же твою. Остановил её руку, остервенело натирающую меня мочалкой.

– Успокойся. Не надо, кошка, не плачь, – притянул к себе и Стеша поддалась, уткнулась носом в мою шею и затихла.

Почувствовал себя подонком грёбаным. Вот в этот раз я накосячил и невозможно это не признать. Но, блядь… Не помню нихренищи. Словно стена кирпичная в сознании.

– Ну всё, маленькая. Прекращай. Я работал всю ночь. Ну и выпил немного. На этом всё, – отстранил Стешу от себя и заглянул в глаза. – Не смей больше реветь. Ты ребёнку так навредишь. Поняла меня?

Она кивнула, молча выбралась из кабинки и обмоталась полотенцем.

Любит меня, кошка моя сумасшедшая. Любит и мучается. Вон отмывать меня полезла, а я ведь не просил. В груди как-то странно защемило. Это же надо, на старости лет, как юнец влюблённый тащусь.

А то, что ночью случилось… Нахрен это всё. Мало ли, куда по пьяни занесёт. Хоть и странно всё это. Я точно помню, что собирался домой ехать.

* * *

Сволочь!

Бандитская лживая морда!

Я горела праведным гневом и еле сдерживалась, чтобы не закатить гаду скандал. Но помнила наставления Елены Львовны и сдерживалась, сдерживалась, сдерживалась… Сцепив зубы молчала, проглатывая проклятья на его дурную голову. Но знала, что долго терпеть не смогу.

А ещё, душа истекала кровью, стоило мне представить его в объятиях другой. Я отчаянно хотела найти на нём какие-то следы, доказательства. Зачем? Не знаю…

И нашла. Кровавый засос на его шее, который он сам, похоже, не заметил, судя по тому, как выпячивал грудь и нагло врал, глядя мне в глаза.

Не знаю, смогу ли простить ему и этот раз… Но точно уверена, что следующий станет последним. Для него, разумеется.

Завтрак готовила трясущимися руками. То и дело возникало желание надеть горячую сковороду ему на голову, но каждый раз я вспоминала слова Елены Львовны о том, что скандалисток никто не любит. Сдерживалась. Скрипела зубами, грызла губы до крови, но сдерживалась.

А ко всему прочему, меня замучил токсикоз. Тошнота усилилась в разы, а на еду смотреть было невыносимо. Уже не говорю о её запахе, от которого буквально выворачивало наизнанку.

– Как ты себя чувствуешь? Бледная какая-то, – надо же, заметил!

– Тошнит просто.

– Может съездим куда-нибудь? Купишь себе чего, а?

Это он так пытается откупиться?

Гад.

– Давай. В торговый центр хочу.

Гулять так гулять. Как-то видела в кино, что хороший шоппинг неплохо успокаивает. Что ж, проверим.

* * *

Северов с аппетитом уплетал свой обед, а я сидела напротив, смотрела на него и пыталась проглотить хотя бы маленький кусочек мяса. Долбанный токсикоз сводил с ума. Сто раз уже пожалела, что согласилась пойти в этот напыщенный ресторан, тут стыдно даже было спросить, где туалет.

– Чего не ешь? – Север поднял на меня взгляд, полный недоумения. – Не вкусно?

И снова такое зло за душу взяло, хоть волосы у себя на голове дери, а лучше у него. Этот козёл даже не заметил, что меня мучает зверский токсикоз. Не заметил, что я постоянно пытаюсь что-то съесть и, посидев над тарелкой без толку, срываюсь в туалет. Ничего он не заметил, даже засос на его бычьей шее проскользнул мимо драгоценного внимания дяди Севера.

Сволочь да и только.

– Тошнит, – процедила сквозь зубы, на что Матвей лишь пожал плечами и продолжил есть.

Я скупала все подряд. Даже то, что мне никогда не пригодится. Ну и, разумеется, все, что блестело. Как сорока, честное слово. С беременностью я отчего-то стала превращаться в шмоточницу и любительницу разных безделушек. Наверное, так просыпается женственность, которой во мне ранее и в помине не было.

Но по большей части, конечно, мстила Северову, наказывая его деньгами. Увы, через несколько часов поняла, что это бесполезно. У этого гада деньжищ куры не клюют и ему как-то, по большому счету, плевать. Что для меня дорого, для него копейки.

Однако, удовольствие все же получила, когда зашла в бутик для будущих мам. Вот там я отвела душу и даже воспряла духом. Северов же уснул с открытым ртом на диване в ожидании, а я запечатлела этот момент на новенький телефончик.

Возвращалась домой в повышенном настроении и даже почти не вспоминала о том, о чем все мысли вот уже два дня. Казалось бы, вот-вот и полегчает. Но этого не случилось.

По пути Матвей заехал на заправку и ушёл на кассу, а его телефон на панели завибрировал. Я не хотела смотреть, честное слово. Изо всех сил пыталась выкинуть из головы эту дурацкую идею, но руки сами потянулись.

Входящее сообщение гласило о том, что некий неизвестный абонент «невыносимо скучает и ждёт своего тигра сегодня вечером», а ещё этому абоненту очень понравилась прошлая ночь.

В глазах потемнело.

* * *

– Что с тобой? – взял Стешу за руку, отметив про себя, что сильно побледнела. – Опять тошнит? Завтра к врачу толковому тебя отвезу. Пусть осмотрит.

Стеша вырвала свою руку из моей и отвернулась к окну.

– Так… Ясно. Что опять у нас приключилось?

Она промолчала, хрен его знает, благоразумно или же просто козыряет, но без скандала и за то, как говорится, спасибо.

– Ладно. Дома разберёмся.

Завёл двигатель и тронулся с места. Разумеется, не разберёмся. Бабам ведь мало мозг мужику выебать. Мало затрахать нервную систему. Им же нужно ещё в молчанку поиграть, мол, угадай, подлец, на что я, красавица, губы надула.

А у дома меня ждал охуенный сюрприз. Позже я, конечно, узнаю, что это Стешенька постаралась, пригласив Алину (или как там её) ко мне домой. Об этом я догадался уже по реакции моей кошки.

Ничего не предвещало беды и я, взяв пакеты со Стешкиными тряпками, ринулся в дом. Она семенила за мной.

Уже у крыльца меня окликнул знакомый голос. Обернулся. Позади стояла Алина в одной футболке с длинным рукавом и джинсах, хотя на дворе, прямо скажем, не май месяц.

И, спрашивается, какого хуя? В принципе, я сразу же его задал, вопрос этот, на что Алина округлила глаза.

– В смысле, нахрена приперлась?! Ты же сам меня позвал! Матвейка, ты чего?!

Матвейка…

Блядство какое.

Никогда ещё не хотел пинать бабу ногами.

Бросил короткий взгляд на Стешу. Напыжилась, нахохлилась. Вот ещё чуток и бросился на девку с выпущенными коготками. Моя кошка. Правда, в тот момент вообще не до любования было.

– Я не звал тебя. Домой иди, пока ноги не сломал.

Алина отшатнулась, словно её ударили.

– Но… Как же… Ты же написал мне…

– Я тебе написала, а не он! – неожиданно подала голос Стеша и я начал в уме складывать картинку из пазлов. – Так, значит, Северов, ты решил, что можно на два полюса жить, да? – тихая до этого времени кошка начала закипать, а мне понемногу доходило, из-за чего тут вся свистопляска.

– Матвей? – захотелось ударить эту прошмандовку, чтобы, наконец, забыла моё имя, как я забыл её.

– А что тебе Матвей? Я за него! – Стеша ввела меня в ступор. – Он мой, слышишь, шлюха?! И ты, Матвей… Как же я ненавижу тебя! Зачем ты так со мной? – казалось, мелкая задыхается и я в её сторону дернулся. – Не подходи! Суку лучше свою обнимай!

Подбоченилась, порозовела вдруг, руки в боки упёрла. Ни хера же себе, тихая кошка.

– Матвей, что происходит?!

Ещё немного и мне начнёт это нравится. Только глаза Стеши опасно сверкнули и я очень хорошо знал, что последует дальше.

– Стеш, иди в дом, – бросил пакеты на бетон, приготовшись к тому, что сейчас начнётся то, что моему ребёнку не пойдет на пользу.

– Ага, сейчас! Побежала уже, Север! Предлагаешь мне язык в жопу затянуть и смотреть, как ты резвишься на всю катушку в то время, пока я вынашиваю твоего ребенка и дохну от голода из-за токсикоза? Что ж, я согласна! Но только если у тебя баба слепая будет! – и бросилась на девку, оголив когти, ну кошка, честное слово!

Мать твою, такого мочилова я в девяностые не видел. Обязательно залюбовался бы сим зрелищем, если бы не котёнок, которого носит в себе моя дикая кошка.

Бросился оттаскивать Стешу и отдирать её руки от шалашовки, но не успел перехватить кулак шлюхи, который врезался в живот Стеши.

* * *

Таким я не видела Северова никогда. Нет, я видела, конечно, его злючим, словно бешеная псина. Я даже видела его в ярости. Вот только сейчас мне показалось, что он полностью потерял человеческий облик. В тот момент, когда он отпихнул от меня свою сучку и, не заботясь о том, что она упала навзничь прямо на землю, заглянул мне в лицо. Я открыла было рот, чтобы послать и Северова, и сладкоголосую шлюху по известному адресу, но вовремя его захлопнула. В его глазах огонь горел. Пламя там пылало. Впервые за всё время нашего с ним тесного общения я испугалась по-настоящему. Как будто в него вселилось какое-то жуткое существо, жаждущее крови того, кто навредит его потомству.

– Как ты? – ему, похоже было трудно говорить.

Грудная клетка быстро вздымалась и опускалась, а лицо бледное, как мел – ни кровинки в нём.

– Да нормально я! Иди вон, у девицы своей спрашивай! – повела плечами, избавляясь от его рук, пальцы которых больно впивались в кожу даже сквозь одежду.

Не желая больше участвовать в этом фарсе, а также, прихватив трофей – клок чёрных волос этой стервы, который до сих пор зажимала в кулаке, я бросилась в дом.

Уже на крыльце услышала дикий визг сладкоголосой и, обернувшись, впала в состояние шока.

Матвей отодрал девицу от земли и, впившись пальцами ей в горло, отвешивал звонкие, тяжёлые пощёчины, отчего её голова моталась со стороны в сторону, как у болванчика.

Нет, я, конечно, не прониклась к ней вдруг симпатией или что-то в этом роде. Но однозначно стало жаль её…

– Ты что, сука ебаная, играть в игры со мной вздумала?! – каждое слово сопровождалось ударом и меня снова замутило. – Решила на мою семью руку поднять, тварь?!

Девица повисла на его руке, безвольно уронив голову, а у Северова, судя по всему, планка запала окончательно. Он даже не понимал, что ещё немного и убьёт её. Или понимал, всё же?

– Матвей, хватит! – бросилась к нему и, вцепившись в руку, которой он избивал девушку, попыталась заглянуть в глаза. – Успокойся, слышишь?! Отпусти её!

Только говорила я, видимо, уже сама с собой. Матвей был не со мной… Он не видел меня и не слышал. Лишь его обжигающий, сумасшедший взгляд, что под кожу пробирается и вызывает дрожь. Так, что захотелось убежать и спрятаться.

Он смотрел сквозь меня, а сладкоголосую всё так же держал на весу. Её лицо превратилось в кровавое месиво и тошноту, что резко подступила к горлу, я уже не смогла сдержать.

Меня вырвало прямо на ботинки Севера. Вот такая своеобразная месть.

* * *

– Может достаточно?! Отпусти! – вывернулась ужом и, оттолкнув меня, побежала в комнату.

А я стоял у двери и вдохнуть не мог. До сих пор перед глазами та картина, где Стешку в живот бьёт эта сука. У меня тогда словно рухнуло всё вниз куда-то. Сердце, мать его, остановилось. На какое-то мгновение подумал, что сам подохну, если с ребёнком что-то случится. Даже не понял, как отметелил Алину. Или Александру. Похуй.

Стешу отвёз в больницу, закинув в тачку и наплевав на валяющуюся на снегу блядину. Как-то раньше не воевал с бабами. Мог, конечно, леща выписать, но чтобы так избивать… Хрен его знает. Просто в один момент сошёл с ума.

Стеша что-то кричала, причитала, что девку нужно в больницу, но я в тот момент совсем не соображал ни хренищи. А по приезду, узнав, что с ребенком всё хорошо и кошка моя в порядке, отошёл и обыскал двор. Прошмандовку не обнаружил и хорошо, потому что всё ещё чесались руки добить тварь.

Разумеется, Стеша закрылась в другой комнате, не желая ни видеть меня, ни говорить. А я и не лез к ней. Говорить нечего. Я такой, какой есть, а она… Ей просто не повезло стать моей. Что ж тут поделаешь.

Воевать с кошкой больше не собирался. Здоровье ребенка важнее, чем наши разногласия. И вообще, я дико устал. Устал от разборок со своей женщиной, устал от себя. Устал от того, что представляю опасность для неё и будущего ребёнка.

Захотелось нажраться в стельку, но, вспомнив, чем закончилась предыдущая попойка, отказался от этой мысли. Как окажется чуть позже, зря. Надо было таки бухнуть.

Звонок в дверь раздался около полуночи. Я поднялся с дивана, на котором уснул и пошёл к двери. Честно говоря, был полностью уверен, что это парни из охраны, но ошибся.

* * *

Какое-то странное предчувствие не давало мне уснуть. Помимо того ужаса, что мне пришлось видеть сегодня своими глазами, ещё и кошки эти на душе… Скребли своими острыми когтями, раздирая моё терпение в кровь.

Бесцельно пялилась в потолок до поздней ночи и так и не смогла сомкнуть глаз. Насторожил какой-то странный шум внизу и я вскочила. Потихоньку прошлёпала до двери, а потом и до лестницы.

Шум повторился, но теперь я могла различить мужские голоса и грохот чего-то тяжёлого, упавшего на пол. Чем-то этот звук был похож на… Звук падающего тела. Страх зажёгся где-то в районе живота, скрутил в узел внутренности и медленно расползся по всему телу, связывая меня своими невидимыми путами, не давая шелохнуться.

– Стоять, полиция! – неожиданно на тёмной лестнице возник силуэт мужчины с оружием, направленным на меня.

Кажется, это был автомат. Точно… Автомат. Настоящий. И мужчина в камуфляже.

Я сглотнула и медленно подняла руки вверх.

– На пол, руки за голову! – прорычал на меня, а по лестнице поднялись ещё несколько ОМОНовцев и разбежались по комнатам на полусогнутых.

Плохо. Очень-очень плохо.

– На пол, сказал! – мужчина шагнул ко мне, а я быстро закивала и выполнила его приказ.

В голове вертелся один-единственный вопрос – где Северов и что, дери его трижды, тут происходит?!

Глава 7

– Ну что могу сказать, – следак закурил, выдыхая дым с наслаждением. – Попал ты, Север.

Смотрел на меня с таким превосходством, что, казалось, вот-вот кончит от чувства своей непоколебимой охуительности. Победного клича не хватает.

– Знал бы ты, сколько раз я слышал эту фразу, – хотелось ржать над потугами полулысого мусора.

– Видишь ли, Север. Дело в том, что тебя слили. Слили, как дерьмо в унитаз, понимаешь? А тёлка твоя нам помогала. Засланная она была, догоняешь?

Следака понесло, а я врубиться не мог, как мог так лохонуться? Это же как я поплыл, что не заметил всей этой хуйни, вьющейся вокруг меня, превращающейся в клетку. Сам себя в угол загнал.

Я предполагал, что спокойно отойти от дел мне не дадут. И ждал подвоха до последнего. Некоторых шибко умных даже устранить пришлось. И все притихли. Со всех сторон штиль. А я повёлся. Дятел.

По словам следака, мной плотно занялся старый авторитет из бывших воров, имя которого мне знакомо, но не настолько, чтобы я ждал от него сюрпризов. Как оказалось, именно на его территорию я забрался после того, как вышел на легальный бизнес.

И Алина-Александра – его тёлка, которую не пожадничал под меня подсунуть. Только всё пошло не по плану. Сучка не стала меня травить, как ей было велено. А что послужило тому причиной, мне никогда уже не узнать, потому что её грохнули, как только я увёз Стешу в больницу. Вернее, добили. Утилизировали отработанный материал. А заодно и меня подставили. Получилось, в то время и в том месте.

По мере того, как розовели жирные щёки следака и в глазах появлялся лихорадочный блеск победителя, я понимал, что пришло время звать адвоката. Тут без помощи не обойтись. И что самое паршивое, помощь теперь я могу ждать только от адвоката. Те, что раньше готовы были целовать меня в зад не станут теперь даже вмешиваться. Так уж повелось в этом мире. Пока ты имеешь на кого-то влияние, у тебя есть друзья. Выполз из варежки – замерзай.

– Ну что ж… Адвоката, так адвоката, – и тут был какой-то подвох, судя по тому, как потирал свои пухлые руки мент. – Только мне придётся тебя немного разочаровать… Видишь ли, твой адвокат, Станислав Николаевич который… Он погиб сегодня ночью. С собой покончил. Так что, придётся тебе воспользоваться услугами другого. Вот такие вот пироги.

Следак усмехнулся своими жёлтыми зубами, а я перемахнул через стол и взяв в захват его жирную шею, сдавил. Тот захрипел и дернулся к заветной кнопке, но не успел.

– Сиди, тварь! Сколько тебе заплатили, чтобы ты меня на зону упёк, а? Или меня в СИЗО ещё грохнуть должны?! Отвечай, сука!

– Если меня убьешь – на пожизненное сядешь! – хрипел сморчок, извиваясь. – А так тебя всего лишь на несколько лет хотят устранить, чтобы… Чтобы…

– Говори, сука, зачем?!