Путин. Прораб на галерах Колесников Андрей
— Достоевскому на каторге было гораздо хуже, — возразил ей, в свою очередь, Достоевский. — Два раза в год расковывались кандалы… Вы представляете себе, что это такое?!
Глядя на сцену, где сидели все эти люди, легко верилось в то, что слышалось оттуда. Потому что только мрачное воображение беспощадного художника могло создать такой достоверный и такой абсурдный диалог в этом спектакле.
В то, что это может происходить не на сцене, а в жизни, не верилось никак. Достоевский против Солженицыной. Человек, становящийся гением в кандалах, и, можно сказать, уникальная возможность стать таким же гением. Не совсем таким же, потому что у нас сейчас в кандалы не куют, но все же мало не покажется…
* * *
Владимир Путин говорил о литературе как о миссии и о ненормативной лексике в ней как о том, чего нельзя исключить:
— Правда, говорят, что для того, чтобы добавить выразительности, нужно еще использовать и неформальную лексику. Толстому не нужно было добавлять лексику такую, — пожал он плечами. — Чехову — тоже не нужно, Бунину не нужно было. Но вам виднее, литераторам. Может быть, чтобы вам быть ближе к народу, и можно допустить, только, по-моему, не в рамках закона, не надо в закон вписывать.
И я не понял: что, опять все можно?!
То есть закон, ограничивающий или разрешающий мат, просто не нужен.
И в самом деле не нужен.
* * *
Речь президента Путина на открытии памятника Расулу Гамзатову была полна безграничного уважения к Расулу Гамзатову и выглядела так, словно ее написал сам Расул Гамзатов. «В его имени, — говорил президент, — и звон сабли, и мудрость стихов! В его стихах — великие традиции предков, сила и величие гор, равнин, трагическая и великая история Кавказа!»
* * *
Владимир Путин едет в Ясную Поляну, его ждет чаепитие с авторами программы развития Тульской области. Зачем все это? Поддержать врио губернатора Алексея Дюмина на выборах? Так за него и так проголосуют. Видимо, самому интересно…
В Ясной Поляне Владимира Путина встречает директор музея-усадьбы Екатерина Толстая, праправнучка. Она ведет его по знаменитой аллее, а на обочине стоит экскурсия, и девушка-экскурсовод, пытаясь не замечать, что мимо идет президент, начинает объяснять: «Дубы и липы — это те дубы и липы, которые появились здесь уже при нем…»
Екатерина Толстая рассказывает про Льва Николаевича; каким он был. Как старался хозяйничать, растил цикорий, жарил его, чтобы потом продавать, но все время пережаривал… И что свиней тоже пытался разводить, «но свиньи умирали все у него…».
— Но он пытался… — вздыхает Екатерина Толстая.
— Так на что же жил? — спрашивает президент.
— Доход приносило в конце концов литературное творчество…
— И хватало? — то ли с сомнением, то ли с сочувствием переспрашивает президент.
— Нет… — признается она. — И тогда уже продавали лес…
Они заходят в дом, здесь еще только врио губернатора и полпред Александр Беглов и больше вообще никого, здесь очень мало места.
Екатерина Толстая рассказывает, как Лев Николаевич любил сидеть вот в этом вольтеровском кресле, а потом пили чай, и во главе стола сидела Софья Андреевна, и играли в шахматы…
И как Третьяков заказал Крамскому портрет, и как вышло так, что тот написал сразу два…
— Это очень известный портрет, — замечает Владимир Путин.
— Глаза невероятные! — радуется Екатерина Толстая. — Удивительный взгляд!
— И мощный, — подтверждает президент.
— Хотя сам Лев Николаевич этот портрет не любил…
— Да?… — с недоверием переспрашивает господин Путин.
Если ему самому понравился, то вряд ли он Льву Толстому мог не понравиться, хороший ведь портрет-то…
— Я так иногда анализирую… — говорит Толстая. — Думаю… У Льва Николаевича была великая потребность в чем-то… в любви, наверное… А вы знаете, что две его тетушки стали его опекуншами?…
И она рассказывает, как это произошло. И как Мария Николаевна стала ему матерью, но не захотела стать женой его отцу…
— Но почему? — Владимир Путин не согласен, он не понимает, почему эта женщина так повела себя.
— Она считала, — задумчиво говорит Толстая, — что любовь — это такой сосуд…
— Могла и выйти… — перебивает ее президент, только что погрузившийся, казалось, в какие-то совсем свои мысли…
— Не могла! — возражает Толстая.
— Но почему?
И я вижу, что из нее уже так и рвется: «Потому!..»
Потому что с ним сейчас говорит Толстая, которая, видимо, знает почему, только и сама до конца объяснить не может.
Они заходят в кабинет Льва Толстого, и Толстая рассказывает президенту, что Лев Толстой и Федор Достоевский никогда не встречались.
— Достоевский не приезжал к нему? — интересуется президент.
— Нет, — пожимает она плечами. — Но взаимно интересовались друг другом. Последняя книга, которую читал Лев Николаевич перед уходом из дома, — вот, видите, она лежит, «Братья Карамазовы»…
И она показывает фотографию кабинета того времени и говорит, что все, абсолютно все здесь сейчас точно так же, как тогда…
Владимир Путин мельком смотрит на фотографию, рассеянно оглядывает кабинет, а потом безразлично говорит, глядя куда-то в проем двери:
— А столик-то где?
— Какой столик? — с недоумением переспрашивает она.
— Столик… — повторяет он. — На фотографии вот тут столик стоит. А здесь, в кабинете, его нет. Где столик-то?
Она даже не верит, что он это сказал, и даже отступает на шаг, и, по-моему, с некоторым даже испугом говорит:
— Да, правда… Переставили столик-то… Вон там он, слева сейчас поставили…
— Не на своем месте… — констатирует Владимир Путин.
— Извините… — шепчет Толстая.
Глаза ее, по-моему, широко раскрыты. Или мне так кажется. Нет, мне не кажется. Она теперь слабо улыбается, переходит в другую комнату и рассказывает, что Лев Николаевич много занимался спортом…
Тут Александр Беглов замечает две пустые бутылки из-под вина, стоящие под стеклом, и интересуется, на своем ли они месте. Можно было, конечно, и обойтись без этого-то.
— Обратите внимание, — вмешивается господин Путин, — я по-простому, про материальные ценности… А про бутылки, это сразу он! Случайно, думаете?! Удивляется, почему не сдали…
У Владимира Путина сейчас хорошее, по всем признакам, настроение…
— А вот, — продолжает Толстая в соседней комнате, — медвежья шуба, которой укрывался Лев Николаевич, а вот его рубаха, толстовка, собственно говоря, я хочу потом подарить вам полную ее копию…
И она показывает теперь кабинеты Черткова с его пишущей машинкой…
— И как этот Чертков к нему пробрался-то? — нервно спрашивает Владимир Путин. — Как его назвать-то? И не секретарь даже…
— Да нет, он хотел стать ему другом, — вздыхает Толстая. — Как-то пробрался, мы до сих пор до конца не понимаем… Говорил ему, что Софья Андреевна — мещанка, а Лев Николаевич — великий человек…
В следующей комнате она показывает книгу пословиц, которой пользовался Лев Николаевич.
— Видите: не реви раньше смерти! — показывает она президенту строчку в книге.
Президент наклоняется к книге — и вдруг обрадованно поворачивается к Алексею Дюмину:
— О! «Не пугай сокола вороной».
Алексей Дюмин кивает.
— Тебе тоже полезно будет!
Алексей Дюмин перестает кивать.
Но господин Путин на этом не успокаивается:
— Возьми на вооружение! Это тебе хороший предвыборный лозунг будет!
Алексей Дюмин улыбается, но осторожно. Он-то, как никто другой, понимает, что Владимир Путин не шутит. Потому что, как никто, понимает, когда он шутит.
— Ясно, — говорит наконец врио губернатора.
* * *
В конференц-зале МИА «Россия сегодня», где шла презентации книги немецкого журналиста Хуберта Зайпеля «Путин. Логика власти» неожиданно зашел Владимир Путин. Вообще-то он приехал, чтобы поздравить коллектив МИА с юбилеем, а в конференц-зал попал, безусловно, случайно.
Немец начал подписывать книгу (я тоже успел), и тут-то, конечно, и вошел президент. Они очень удивились, увидев друг друга. Президент мельком посмотрел на книгу, спросил на немецком, сколько времени Хуберт Зайпель ее писал («Почти два года…» — «О-о-о…») и сколько она будет стоить (и сам и ответил: «Видимо, один рубль…» — так он оценил прежде всего добавленную стоимость, которую сам вложил в ее создание).
Я спросил у президента, читал ли он книгу «Путин. Логика власти» (он мог бы уже полгода тому назад сделать это на немецком).
— Нет, — пожал плечами Владимир Путин. — Я вообще никаких книг про себя не читал.
— Что, вообще ни одной? — есть случаи, когда скромность бывает воинствующе ложной.
— Ни одной, — покачал он головой, с некоторым даже, такое впечатление, сожалением, а потом понял, о чем вопрос (в 2000 году вышла первая книга про Владимира Путина «От первого лица», в которой я участвовал вместе с Натальей Геворкян и Натальей Тимаковой).
— Ну, та, которую мы с вами писали?… — вдруг оживился Владимир Путин. — Зачем же я буду ее читать? Ведь я ее надиктовывал!
Нет, он не вкладывал в слово «надиктовывал» никакого отрицательного смысла. Но и положительного тоже. Проблема была в том, что он не надиктовывал.
— «Надиктовывал» — это слишком сильно сказано, — я не мог не произнести этого. — Мы же разговаривали.
— Да, согласен, — Владимир Путин кивнул с обрадовавшей поспешностью.
Вот и о литературе поговорили.
Стерх всякой меры
Природное
Это случилось по пути из Москвы во Владивосток, на саммит АТЭС. Президент долетел до Салехарда, оттуда вертолетом добрался до орнитологической станции «Кушеват». Вместе с ним прилетели его помощник, бывший министр природных ресурсов Юрий Трутнев и губернатор Ямало-Ненецкого автономного округа Дмитрий Кобылкин. Около километра в длину на базе вдоль берега реки растянулись вольеры с птицами, а также палатки с орнитологами.
Орнитологи показали президенту фотографии тигрицы, которой Владимир Путин в свое время надевал ошейник. У тигрицы, то ли благодаря этому, то ли вопреки этому, уже два потомства. Так что за нее можно не беспокоиться.
Не внушает беспокойства и кит, которого Владимир Путин метил из арбалета стрелой с чипом. Кит после этого поспешно скрылся сначала в нейтральных водах, а потом и в водах вероятного противника, то есть оказался у берегов Калифорнии, но потом триумфально вернулся в Россию, то есть эксперимент можно считать удачным…
Президент, как выяснилось, готовился к этой экспедиции не меньше полутора лет. Он налетал 17 часов на мотодельтаплане (интересно когда), и для получения сертификата на полеты ему осталось еще восемь. Экспедиция с его участием планировалась, оказывается, еще в прошлом году, но Владимир Путин потом сам разъяснил, что стерхи, в отличие от него, не смогли к ней подготовиться: они должны впитывать звук работающего дельтаплана еще в яйце, вместе со скорлупой матери, а с этим немного в прошлом году опоздали.
— Ну что, — сказал наконец и старший пилот Игорь Никитин, — ветер три балла, небольшая болтанка, но лететь можно.
— Полетели, — сказал президент вместо «поехали».
И ведь полетел, а не поехал. Это был тренировочный полет. Минут 15 он вместе с Игорем Никитиным кружил в воздухе, управляя дельтапланом. Зачем? Или нет для этого профессионалов? Почему обязательно самому надо было возглавить стаю стерхов? А очень нравится, сам он объяснил потом, «адреналинчик играет», не то что на истребителе, где ручку управления берешь, делаешь «бочку» (сознательно или скорей несознательно), да и все, дальше автоматика работает…
— Всем рекомендую попробовать, — закончил президент.
То есть в мирной жизни он не выкладывается (и митинги оппозиции выработке адреналина уже давно не способствуют, видимо).
Есть еще один вариант: Владимир Путин рассматривает такого рода деятельность как миссию президента попечительского совета Русского географического общества. Вернее, эта должность дает ему повод избавить себя и остальных от всяких таких вопросов, ставящих под сомнение рациональность его поведения.
Впрочем, когда президент отправился не в учебный, а в боевой полет, заинтересовать стаю стерхов ему собой не удалось, несмотря на белый маскхалат и шлем, не дающий стерхам узнать в нем человека, и тем более президента страны.
Слухи про клюв, который ему должны были вручить для большего сходства с вожаком стерхов, оказались не такими уж преувеличенными. Несколько орнитологов, которых стерхи знают с детства, различают по походке и запаху и считают членами стаи, надевают такой клюв на руку, когда кормят доверчивых стерхов. Их все-таки, видимо, не так уж трудно ввести в заблуждение. Даже маскхалаты работают на эту идею: в них вынуждены были одеваться даже фотограф и оператор президента.
Правда, назначение маскхалата в конце концов вызывало вопросы: крылья мотодельтаплана были раскрашены во многие цвета (голубой, фиолетовый, красный, белый…), в которые предводителя стерхов мог бы выкрасить только какой-нибудь радикальный арт-художник.
Владимир Путин позже объяснил отсталость стерхов от своего мотодельтаплана тем, что был сильный ветер, к тому же сам мотодельтаплан слишком разогнался, а время, когда стерхи летают (час утром и час вечером), уже вышло.
Вечером президент вернулся к своей идее и снова взлетел. И на этот раз получилось: пять журавлей из шести встали на крыло, в клин, и пошли за дельтапланом. Два журавля держались очень близко к машине. А три потом отстали по каким-то своим делам.
Так они и кружили минут пятнадцать, Владимир Путин, весь в белом, и журавли, все в пушистом, приучая себя друг к другу.
На следующее утро орнитологи вышли с журавлями на свой большой маршрут (до Казахстана), а Владимир Путин — на свой (до Владивостока).
Птицы, по его словам, держались хорошо.
Интересно, что думают птицы насчет него.
Если весной вернутся, может, узнаем.
* * *
Через месяц после того, как Владимир Путин в белом маскхалате и больших черных очках возглавил стаю белых журавлей, журналистам стали известны новые подробности из жизни знаменитых стерхов. Эту историю господину Путину рассказал его коллега президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. И следует признать, что она неумолимо превращается то ли в русскую былину, то ли в казахский эпос.
Итак, после того как под торжественные звуки мотодельтаплана, к которым стерхи привыкли, еще лежа в яйцах, стая из шести стерхов взмахнула крылами и взяла курс на Белозерский заповедник в Челябинской области, прошло много часов. Под крыльями стерхов проплыли 800 километров страны.
Стерхи, ведомые дельтапланом, в конце концов приземлились на остров, где уже сделали короткую передышку летящие в том же направлении серые журавли. Наедине с ними стерхов и оставили в надежде, что белые примкнут к серым и продолжат свой путь в Африку.
Но тут случилось непоправимое: за стаей серых журавлей увязался только один стерх. Остальным было хорошо и в Белозерском заповеднике (правда, орнитологи так не считали и забрали их на родину, под Рязань, где они, собственно, и вылупились из своих яиц).
А Нильс с дикими гусями продолжил свое путешествие и вместе со всеми присел отдохнуть только через 500 километров, уже в Казахстане.
Тут на них, по всем законам драматичнейшего из эпосов, напали дикие собаки. Дикие гуси знали, как вести себя в такой ситуации, и улетели, а Нильс остался и, без сомнения, принял бы неравный бой, и на этом его история закончилась бы, и ей осталось бы только прозвучать в веках, если бы не местные жители, очевидно, такие же дикие, как и собаки, — иначе как им удалось бы отбить Нильса от стаи голодных псов?
Впрочем, казахи оказались, напротив, добрыми и светлыми людьми, они приютили Нильса у себя, а когда про эту гусераздирающую историю узнал председатель лесного хозяйства Казахстана, отдали Нильса в его хорошие руки. И тот смекнул, что это может быть не просто стерх, а тот самый стерх, которого учил летать в преддверии своего шестидесятилетнего юбилея Владимир Владимирович Путин.
Российским орнитологам на Ямал был направлен запрос и фотография стерха, сделанная при помощи мобильного телефона. Российские орнитологи сразу признали в стерхе своего. Кто-то спросит: как? Они же все на одно лицо. Отвечу: а как монголы узнают друг друга?
На шесть часов вечера 10 октября 2012 года Нильс находился на квартире зампреда комитета по лесному хозяйству Казахстана (т.е. его статус был несколько понижен), а уже на следующий день Нильса должны были вернуть под Рязань, на историческую родину.
С одной стороны, эксперимент по внедрению стерхов в живую природу, можно сказать, провалился. С другой — есть информация, что глава попечительского совета Российского географического общества Владимир Путин намерен добиться для стерхов своего, и возможно, что вскоре на границу Узбекистана и Афганистана отправится военно-транспортный самолет с боевыми (потому что оклемались) стерхами на борту.
Вопрос, кто поведет этот самолет, кажется, не стоит на повестке дня.
* * *
Саммит Россия — ЕС в Екатеринбурге начался с неформального ужина на природе. В нем приняли активное участие прежде всего породистые комары: они поедали лидеров ЕС с огромным энтузиазмом. Владимира Путина комары почему-то не трогали (как в том анекдоте: «Почему меня комары не кусают? А меня нельзя»), хотя и увивались вокруг него. А он ловил их. Не отгонял, а именно ловил.
* * *
В Сочи президент России Владимир Путин (и сопровождающие его лица) навестил котят леопарда (один из решающих символов Олимпиады).
Один из егерей завел гостей в домик с мониторами и углубился вместе с ними в жизнь леопардов.
— Знакомили мы самца и самку через сетку, — рассказывал егерь, — а то, бывает, самец перевозбудится и убивает самку.
Владимир Путин слушал с огромным вниманием…
— А сейчас вы увидите, как леопард улыбается! — продолжил егерь. — А что, мы им целый «диснейленд» понастроили, играют днем и ночью.
Леопард на экране улыбался, играя с котенком.
Ручные какие-то оказались, в общем, зверушки.
Егерь подтвердил:
— Они даже кабанчиков и кроликов не умели брать за горло сначала… Они начинали их кушать, не убивая… Потом научились хватать за горло… вот, видите!.. Сейчас… Вот! И улыбается!
Что-то вымолвил сидевший рядом господин Килли. Его тут же перевели дословно:
— Одному только зайчику не смешно…
Потом они посмотрели все вольеры своими глазами. В одном из них разволновался Алоус. Он начал бросаться на металлическую сетку по всему ее периметру. Подошедшие люди были непонятны ему, он ничего не мог с ними поделать, и это бессилие, видимо, злило его.
В вольер, где живет семимесячный детеныш леопарда Гром, Владимир Путин и еще три-четыре человека зашли. Все-таки от ручного котенка, который ходит с егерями на долгие прогулки по большим вольерам, увивается за ними, трется об их ноги, не ждали ничего дурного.
Последним в вольер вбежал оператор Первого канала Валерий Иванов, тот самый, которому накануне приснился дурной сон (о том, как на него бросается леопард. — А. К.). Он хотел снять Грома получше, то есть поближе. От этого всем было бы только хорошо, а главное — телезрителям. Но не Грому: леопард изящно обогнул Владимира Путина и закусил оператору ногу пониже колена. Не то чтобы сильно, но до крови. Сон оказался в ногу.
То есть Гром, от которого отказалась родная мать; Гром, тонувший в луже дождя посреди вольера ночью сразу после своего рождения; Гром, пытающийся каждый день через металлическую сетку напомнить о себе своей матери; Гром, которого она не замечает… прощает ей все. А Валерию Иванову не простил ничего. Потому что Валерий Иванов ничего и не сделал.
Было даже странно после этого смотреть, как к Грому подошел не только Владимир Путин, но и Жан-Клод не Ван Дамм, а Килли (господин Фелли остался постоять в сторонке) и гладили его, а потом Гром и вовсе положил лапы на колено президенту, и так они просидели в полной неподвижности несколько минут.
— Я люблю их, — сказал потом Владимир Путин. — Они, видимо, чувствуют.
Кто ж их знает.
* * *
Владимир Путин выпускал на волю амурских тигров.
Он подошел к одному из контейнеров, потянул трос, открывающий дверь контейнера. Первый тигр, Кузя, зверь около сотни килограммов очень живого веса, мгновенно выскочил из контейнера и исчез в тайге.
— Хорошо ушел, — сказал президент «Роснефти» Игорь Сечин. — Всех, говорит, вас запомню…
Выскочил из контейнера и Боря и ушел в том же направлении след в след.
Илона не захотела уходить из контейнера. Может, она испугалась людей, а может, ей не нужна была эта хваленая свобода, про которую она ничего и не знала.
Ее пытались выманить, открыв дверь и шелестя длинной двухметровой березой у нее под носом (березу срубили специально для этого случая, предусмотрительно).
— Девушку уговорить надо, — сказал президент, взял ствол березы и начал крутить им сам. Возможно, такие методы, когда-то и в самом деле помогали ему в чем-то. Но это был не тот случай.
— Да, так можно только испугать девушку, — кивнул Владимир Путин и пошел.
— Время-то есть у вас? — спросил его кто-то из специалистов. — Часа через два все равно выйдет…
Владимир Путин махнул рукой — в смысле, чего-чего, а времени-то полно.
— Может, приманку бросить перед дверью? — предположил кто-то.
— Да, придется кем-то пожертвовать, — согласился губернатор Амурской области Олег Кожемяко и огляделся вокруг.
Кроме президента тут было еще человек пятнадцать.
— Тем, кто на досрочные выборы губернаторов идет, терять и так нечего, — предположил я.
Олег Кожемяко предпочел не услышать.
Владимир Путин не стал ждать два часа, пока к нему выйдет Илона. Он улетел.
Шум винтов заставил Илону забиться в контейнер еще глубже.
* * *
Директор российского отделения Greenpeace Сергей Цыпленков волновался за положение дел в Арктике: «В Арктике на территории острова Врангеля строят военную базу, а в заповедник высадился десант для учений!»
— А остров Врангеля — это дом белого медведя! — возмущенно произнес господин Цыпленков.
Владимир Путин оказался в сложном положении. С одной стороны, он сам инициировал процесс возвращения в Арктику российского военного присутствия, а с другой — является главой Попечительского совета Российского географического общества и не так давно в Арктике сам выпускал на волю маркированного белого медведя.
И субботник по уборке Арктики Владимир Путин объявил, а теперь выясняется, что на остров Врангеля завозятся новые бочки с ГСМ (а ещестарые разбирать в рамках субботника придется не один год и не два).
Что же было делать теперь Владимиру Путину? Как ответить Сергею Цыпленкову?
— А не было там в советское время военной базы? — вдруг спросил президент.
Ясно, о чем это: если база была, то почему ее не восстановить бы, не нарушая размеренной жизни дома белого медведя, ведь в свое время этот дом не разорили, если уж он им до сих пор является.
— Не знаю, — беззаботно ответил Сергей Цыпленков. — А только в ручьях уже нефтяная пленка идет. И особенно этот десант в заповеднике!..
Впрочем, Владимир Путин пообещал все-таки выяснить, не было ли на острове Врангеля советской военной базы.
То есть, видимо, была. Даже если не было.
* * *
Содержимое Океанариума на ВДНХ очень заинтересовало Владимира Путина. Если до этого он куда-то и спешил, то теперь перестал. Его интересовали и крохотные морские звезды, и вертлявые змеи…
— А вот акулы, — рассказал ему мэр Москвы Сергей Собянин.
Акулы были приемлемых размеров, то есть поменьше метра.
Одна вдруг метнулась к стеклу аквариума и внимательно посмотрела на Сергея Собянина. Взгляд был жесткий.
— Понравился ты ей, — качнул головой господин Путин.
— Или не понравился… — пробормотал господин Собянин.
* * *
В зале Приморского океанариума водолазы кормили ската большими, по-моему, креветками прямо перед посерьезневшими лицами лидеров России, Японии и Кореи. Скат креветок есть не хотел, и российский президент нашел этому слишком земное объяснение:
— Пока водолазы нас ждали, все время кормили их, вот они теперь и не хотят!..
Он, оказывается, все слишком хорошо понимает про свои опоздания.
* * *
На заседании Русского географического общества выступал водолаз-географ Александр Семенов.
— Мало кто знает, что в наших морях водятся самые крупные в мире медузы — 26 метров высотой! — воскликнул он. — Мы видели их, когда делали фильм! Мы не просто снимаем жизнь животных, но пытаемся создать образ российского путешественника, ныряющего под лед, но при этом открытого миру!
— А чем питаются медузы? — вдруг сильно заинтересовался Владимир Путин.
— Другими медузами, — быстро ответил водолаз. — А морские ангелы едят морских чертей…
— Так-так-так… — задумчиво произнес Владимир Путин, о чем-то напряженно размышляя. — Надо нам с этим поближе познакомиться… как это они их едят… надо выяснить… Это то, чем я занимаюсь. Приходится все время смотреть, чтобы нас никто не съел.
Но разве за всеми углядишь.
Наш ответ Кубертену
Спортивное
Премьер Владимир Путин в Петербурге вместе с президентом FIFA Йозефом Блаттером и президентом UEFA Мишелем Платини встретился с главами нескольких фан-клубов России. Болельщики поначалу были смущены присутствием не столько господина Путина, сколько мировых футбольных знаменитостей, но быстро освоились.
— Как вы смотрите на то, чтобы вернуть пиво на стадионы? — довольно резко спросил Йозефа Блаттера Александр Шпрыгин из Всероссийского объединения болельщиков.
— Я начал заниматься организацией таких турниров в 1978 году, — ответил президент FIFA. — Тогда были разрешены крепкие напитки, да и курение табака на трибунах…
Йозеф Блаттер мечтательно смотрел куда-то поверх голов болельщиков.
— Хотя СО2, может быть, более вредный для человека газ…
Болельщики заранее благодарно улыбались.
— Есть пивные заводы, с которыми мы сотрудничаем, — продолжал господин Блаттер, — понимаете… Это тот продукт, который очень популярен среди болельщиков!
Они ответили ему сдержанным восторженным гулом.
Владимир Путин, тоже поклонник пива, глядел на коллегу, казалось, с большим удивлением. Он не ожидал от него такой страсти.
— Пиво — это что-то такое, что является частью жизни! Ну как в Германии проводить чемпионат без пива?! — воскликнул Йозеф Блаттер. — Болельщики хотят пива! Да, в Бразилии организаторы не очень хотели… Но вынуждены были считаться с мнением болельщиков!
Казалось, господин Блаттер так энергично лоббирует интересы прежде всего пивных заводов, а не пивных болельщиков.
— Пиво, возможно, не так разрушительно, как некоторые считают! Надо его пить в надлежащем количестве, и все!
— Выпил три литра — и нормально, своя норма! — прокомментировал Владимир Путин.
Скорее, он все же раскрыл свою.
— Все может вредить здоровью, любой продукт! — не мог остановиться господин Блаттер. — Давайте радоваться жизни! Давайте пить пиво!
Было такое впечатление, что он уже сделал это до встречи.
Болельщики ликовали, премьер казался уже смущенным:
— Ну, можно вернуться в Думу, рассмотреть этот вопрос…
Йозеф Блаттер, услышав это, наконец утих.
Один болельщик, в зону интересов которого входит, как выяснилось, не только футбол, спросил премьера, доволен ли он переходом на летнее время и существованием ЕГЭ.
Господа Блаттер и Платини смотрели на болельщика с дипломатичным пониманием. В глазах их была пустота по этому поводу.
— Я не являюсь автором этого начинания, — не в первый раз ушел от ответа по этому поводу премьер.
— Нет, а лично вам вставать по утрам легко сейчас? — умно допытывался болельщик.
— Вставать всегда тяжело, — отвечал премьер.
— И зачем мы переходим на американскую систему образования с этим ЕГЭ? У них же IQ ниже 90 пунктов!
Насчет ЕГЭ премьер пожал плечами — тоже как обычно.
Через полчаса в ресторане «Ресторан» встреча продолжилась без господ Блаттера и Платини. Стол был исключительно пивным: свежесваренные раки, сиг холодного копчения, балык из осетра, копченые сыры, свиные ребрышки, сухарики и литровые пивные кружки.
Читать бесплатно другие книги:
