Семь сестер. Сестра тени Райли Люсинда

– Это не твоего ума дело. Ступай и посмотри, где она. А я пока включу свет.

Флора невольно отпрянула назад, столкнувшись в дверях гостиной с миссис Стейси. Та тоже, видно, испугалась при виде чьей-то фигуры, обозначившейся в темноте.

– Боже мой! Да это вы, мисс Флора! Ну и ну! Напугали меня до полусмерти.

– Прошу прощения, – тут же извинилась Флора, а экономка начала включать лампы.

– К вам посетитель, мисс Флора, – добавила она. – Я провожу его сюда и немедленно пришлю Мейбел, чтобы она растопила камин. Здесь такая холодина!

– А кто этот человек?

– Сэр Эрнест Кассель, мисс Флора.

Миссис Стейси вышла из комнаты. Флора подошла к большому зеркалу в золоченой раме, висевшему над камином, чтобы привести в порядок свои волосы. Странно, думала она, зачем к ней пожаловал этот мистер Кассель? Неужели все по тому же вопросу, о котором упомянула в разговоре Пегги? Как можно скорее покинуть Лондон в знак уважения к королеве. Получается, что она как бы запятнала свое имя, общаясь с миссис Кеппел…

– Добрый вечер, моя дорогая мисс Макникол!

Сэр Эрнест Кассель вошел в гостиную, приблизился к ней и поцеловал ее руку. Флора увидела, как он бледен и глаза у него красные и запавшие.

– Пожалуйста, присаживайтесь, сэр Эрнест.

– Благодарю вас. Простите, что потревожил вас в вашем горе. Но сегодня поистине ужасный день для всех нас, кто знал и любил Его Величество. Впрочем, как и для всех его подданных. Он был бы страшно удивлен и, само собой, благодарен, если бы увидел своими глазами, как скорбит вся империя, оплакивая его уход. Тысячи людей застыли в молчании вокруг Букингемского дворца. И это тот самый монарх, который вполне искренне полагал, что никогда не сможет пойти по стопам своей матери… или своего отца… Я… – Сэр Кассель нервно сглотнул слюну. – Считаю, что он вполне заслужил такую любовь нации.

– Могу я поинтересоваться, сэр Эрнест, о цели вашего визита сюда? Ведь миссис Кеппел нет. Она уехала.

– Я в курсе. Я заезжал к ней на Графтон-стрит. Выразил ей свои личные соболезнования. И всем членам ее семьи тоже. Она по-прежнему вне себя от горя. Милая Соня так и сказала мне, что мама сошла с ума от горя. Она даже отказывается видеть своих дочерей.

– Она его очень любила.

– Наверное, да. Вы правы. Но если говорить откровенно, мисс Макникол, то она оплакивает не только его смерть, но и себя тоже. Ведь с уходом короля закончилась и ее личная эпоха «правления».

– В любом случае ей сейчас очень трудно.

– И ее дочерям тоже. Но, зная миссис Кеппел так, как знаю ее я, смею утверждать, что она вскоре оправится от своего потрясения и все у нее придет в норму. А то, что сейчас она решила уединиться, что ж, это очень разумный шаг с ее стороны.

– Вы не в курсе, она все же получила аудиенцию у короля незадолго до его кончины?

– Да, я как раз был там. Но вся сцена их последнего свидания была весьма неподобающей, должен признаться. Увидев короля, миссис Кеппел тут же впала в истерику. Королева была вынуждена попросить ее покинуть покои. Словом, она повела себя совсем не так достойно, как мы привыкли это наблюдать в прошлом. – Сэр Эрнест тяжело вздохнул. – Хотя, с другой стороны, разве у смерти есть достоинство? Во время визита на Графтон-стрит я поинтересовался у нее, где вы, и с удивлением узнал, что она вас оставила здесь, не взяла с собой. Фактически бросила на произвол судьбы.

– О, наверняка это было сделано не преднамеренно. Вы же сами только что сказали, что миссис Кеппел вне себя от горя. Ей было просто не до меня в тот момент. К тому же, насколько я понимаю, она могла решить, что я найду временное пристанище в доме своей сестры… Или у жениха…

– Восхищаюсь вашей преданностью этой женщине. Но, уверяю вас, миссис Кеппел никогда и ничего не делает, не обдумав предварительно каждый свой шаг. Наверное, вы понимаете, по какой причине она вдруг решила так стремительно дистанцироваться от вас?

– Нет, не понимаю. – Флора грустно улыбнулась. – Хотя вы не первый, кто навестил меня сегодня. Графиня Винчестер, мать моего жениха Фредди Соумса, тоже была у меня сегодня днем. И объявила мне, что наша свадьба с Фредди, которая должна была состояться на следующей неделе, не просто откладывается в связи со смертью Его Величества. Она отменяется. Навсегда.

– Что ж, могу сказать, что король был действительно очень мудрым человеком, ибо он предвидел такой поворот событий.

– Правда? Он так решил из-за моих связей с миссис Кеппел?

– Частично и поэтому, но не только.

– Сэр Эрнест! – Флора подошла к камину и стала греть озябшие руки. Безмерная усталость, оглушительный шок, полученный ею от графини, печаль и скорбь по усопшему королю, все навалилось на нее как-то сразу и одновременно, истощив все ее жизненные силы. – С тех пор как семь месяцев тому назад меня привезли в Лондон и я поселилась под крышей этого дома, я постоянно чувствовала себя какой-то пешкой в чужой игре. Причем все вокруг знают правила этой игры, знают все, за исключением меня. Простите мне мою настойчивость и даже дерзость, но умоляю вас. Расскажите же мне наконец, зачем меня привезли в Лондон. Я была обычной девятнадцатилетней девушкой из приличной семьи, которую едва ли можно было причислить к аристократии. У моих родителей не нашлось даже денег, чтобы устроить мой дебют при дворе. И вдруг я оказываюсь под покровительством миссис Кеппел и, благодаря ей, принята в высших кругах столичного общества. Даже пью чай с самим королем! Виконт делает мне предложение, это означает, что в один прекрасный день я стану графиней, женой графа, хозяйкой одного из самых богатых и обширных поместий во всей Англии.

От избытка чувств Флора даже стала задыхаться, а потому замолчала на какое-то время и, повернувшись к сэру Эрнесту, посмотрела на него в упор.

– И вот король умер. Миссис Кеппел уехала и бросила меня здесь одну, свадьбы тоже не будет. Честно скажу вам. Я не могу никак взять в толк и понять, чем вызваны столь резкие перемены в моей судьбе. Пытаюсь все осмыслить и ничего не понимаю. И это сводит меня с ума! Потому что я интуитивно чувствую, что все вокруг меня в курсе того, что стало причиной всех этих перемен. Все, кроме меня… Я…

– Мисс Макникол, теперь я и сам со всей очевидностью вижу, почему вы решили, что стали пешкой в чужой игре. Дело в том, что я, как и все остальные, был уверен, что вы все знаете. Позвольте, я налью нам бренди.

– Я не пью бренди.

– А вы отнеситесь к нему как к лекарству. Думаю, оно вам сейчас понадобится.

Сэр Эрнест поднялся с кресла и подошел к подносу, на котором стояли графины со спиртным. Флора же, устыдившись собственного эмоционального взрыва, изо всех сил пыталась успокоиться и взять себя в руки.

– Вот! Выпейте, дорогая моя. Бренди вас немного согреет.

– Пожалуйста, прошу вас, сэр Эрнест. Не надо бояться сказать мне всю правду, какой бы горькой она ни была. Я ведь никогда не стремилась в Лондон. Более того, если взглянуть на вещи в их перспективе, то скажу, что я счастлива избавиться от уз брака с человеком, которого я бы никогда не смогла полюбить. В принципе, мне не из-за чего расстраиваться. Но тот факт, что вы приехали ко мне сегодня, на следующий день после кончины нашего короля, лишнее подтверждение тому, что, должно быть, именно у вас я и найду ответы на все свои вопросы.

– Простите и вы меня. Минувшая ночь стала для меня самой тяжкой ночью из всех, что я пережил за свою жизнь. Да и вы сейчас тоже разбередили мне душу. В прошлом году король как-то обронил в разговоре со мной, что он не вполне уверен в том, что затея миссис Кеппел перетащить вас в Лондон и поселить у себя кажется ему такой уж разумной. Но вы ему понравились. Собственно, именно на это и рассчитывала миссис Кеппел. Ведь ей грело душу, что это именно она поспособствовала вашему появлению в его жизни, причем в тот момент, когда дни его, можно сказать, были уже сочтены. И он все это прекрасно видел и понимал. Ох, как он понимал все! Когда вы приехали к нему в Биарриц, он послал за мной и распорядился, чтобы я предпринял определенные меры по вашему обеспечению в случае его смерти. Так, в частности, он велел мне передать вам вот это.

Сэр Эрнест открыл свой портфель и извлек оттуда тонкий конверт, который тут же вручил Флоре.

Она взглянула на конверт. Письмо было адресовано ей, слова, написанные неровным угловатым почерком.

– А минувшей ночью, когда я навестил умирающего короля, он велел мне присовокупить к письму еще и определенную сумму денег, большую сумму, в банкнотах. Я принес деньги, показал ему, он одобрительно кивнул головой и поблагодарил меня, сказав, что надеется на то, что деньги попадут именно в те руки, как это нужно. К несчастью, вскоре после нашего разговора он потерял сознание и впал в кому. Тогда один из его советников взял конверт с деньгами и вернул его мне, сказав, что считает не совсем удобным, чтобы такая большая сумма денег находилась сейчас рядом с умирающим королем. Здесь ведь почти десять тысяч фунтов стерлингов. Я прекрасно знал, кому предназначаются эти деньги. И вот я здесь. – Он снова полез в свой портфель и извлек оттуда толстую пачку, упакованную в плотную коричневую бумагу, а потом вложил эту пачку в трясущиеся руки Флоры.

– Неужели эти деньги предназначены мне? Не может быть! Мы ведь были едва знакомы с Его Величеством… Я видела его всего лишь два раза…

– Моя дорогая юная леди, остается лишь удивляться тому, что миссис Кеппел не посчитала нужным ввести вас в курс дела. Буду искренен. Мне жаль, что эта невеселая миссия выпала мне. – Сэр Эрнест залпом осушил свой бокал с бренди до дна. Флора оцепенело уставилась на него.

– Мисс Макникол! Флора…

– Да?

– Вы его дочь.

Эту короткую фразу Флора будет помнить до конца своих дней. Она посмотрела в темное окно, ошарашенно раздумывая над тем, почему ей самой никогда не приходила в голову подобная мысль. Впрочем, пожалуй, если бы такая догадка и закралась в ее сознание, то она тут же отмела бы ее прочь, как самую абсурдную и нелепую. Она взглянула на конверт, лежавший у нее на коленях, потом перевела взгляд на человека, который долгие годы был ближайшим советником короля. И вот этот человек сейчас сидит напротив нее и, кажется, впервые за долгое время все начинает обретать свой смысл.

Наверное, где-то в самых дальних, самых глубинных уголках своего сознания она все же знала это, но сама мысль казалась ей столь невероятной, столь неправдоподобной и абсурдной, что она и позволить себе не могла, чтобы мысль эта пробилась наружу.

Итак, любовница и незаконнорожденная дочь…

Кажется, без бренди ей действительно сейчас не обойтись. Она сделала большой глоток из своего бокала, к которому пока еще не прикасалась.

– Простите меня, сэр. Но это действительно самый настоящий шок. Разумеется, никаких доказательств в подтверждение ваших слов нет?

– Все заинтересованные, как говорят в таких случаях, лица знают правду. Но, главное, и это самое важное, правду знал ваш отец. Ваш настоящий отец, – поправил сам себя сэр Эрнест. – Вы же понимаете сами, связь короля с вашей матерью, увенчавшаяся к тому же такими последствиями… Не могло быть и речи о том, чтобы обнародовать ситуацию, в которой она оказалась. Ваша мать согласилась немедленно выйти замуж и тотчас же покинуть Лондон.

– Вот почему ее родители, мои дедушка и бабушка, никогда не видели меня и даже отказались приехать на мою свадьбу…

– По этой же причине у вас не было дебюта при дворе. Как можно было представлять вас Его Величеству и его жене? Ведь королева сразу бы догадалась, кто вы и откуда.

– Конечно, сэр. Я полностью с вами согласна. А мой отец… то есть я хочу сказать, муж моей матери… Сейчас я понимаю, почему все эти годы он был так холоден со мной. Даже не смотрел в мою сторону. Он ведь тоже наверняка все знал.

– Вы абсолютно правы на сей счет. А если бы вам показали брачное свидетельство ваших родителей и вы бы сопоставили его со своей метрикой, то увидели бы, что расхождение в датах… составляет приблизительно месяца три.

Флора вдруг вспомнила то письмо, которое ей случайно попалось на глаза, когда она рылась в отцовском комоде.

– Да. Я также догадываюсь о том, что деньги перешли, как говорится, из рук в руки. Полагаю, моему… приемному отцу заплатили за то, чтобы он женился на моей матери. А он… король, он любил мою мать?

– Простите, но я не вправе комментировать те давние события. Скажу лишь одно. И это не вызывает никакого сомнения. Он любил вас.

– Миссис Кеппел знала о связи короля с моей матерью?

– Они вместе дебютировали при дворе. И к тому же были подругами.

– Получается, что весь Лондон знал, кто я такая, – прошептала Флора. – Одна я ничего не знала.

– Однако под покровительством миссис Кеппел вы, по крайней мере, узнали, что такое успех в обществе.

– Ну, да… Я ведь была частью альтернативного двора Его Величества…

– Надо сказать, что король был счастлив иметь такой двор.

– И все же, почему миссис Кеппел затребовала меня в Лондон?

– Не могу сказать со всей уверенностью, что она старалась познакомить вас с вашим отцом ради вашего же блага или ради короля. Фактически от того, что вы появились в ее доме, она только выиграла, приобрела еще большее влияние на короля. На это она, видно, и рассчитывала. Хотя все начало складываться несколько иначе, чем она планировала. Вы действительно понравились королю, и он сам не раз говорил мне, как ему было приятно общаться с вами… И как много у вас схожего… Ваше появление в его жизни стало для него большой радостью, мисс Макникол. Проживи он подольше, уверен, вы бы стали с ним еще ближе.

– Наверное, поэтому я и превратилась для многих в такой лакомый кусочек добычи. Они ведь знали, что я дочь короля, пусть и незаконная… Однако же он принял меня недавно, – задумчиво обронила Флора. – Поэтому-то и Фредди вознамерился жениться на мне. И графиня подчеркивала в разговоре со мной мое «хорошее происхождение». Она даже не исключала возможности присутствия Его Величества на нашей свадьбе…

– Пожалуй, так бы все и было, если бы не эти печальные события. А теперь получается, что короля больше нет, но его жена, вдовствующая королева, все еще жива…

– И от волшебного замка, сотворенного чарами миссис Кеппел, ничего не осталось. Все растаяло как сон. Что ж, – Флора выдавила из себя слабое подобие улыбки. – Что бы ни было и что бы ни ждало меня впереди, а я рада, что хоть какое-то короткое время была рядом с ним.

– Он очень гордился вами, мисс Макникол. Но, надеюсь, вы же прекрасно понимаете, был вынужден не афишировать свои истинные чувства к вам.

– Понимаю.

– Вы правильно заметили. Всех нас ждут впереди большие перемены. С восшествием на трон нового короля начинается новая эра. У нового короля будет новый двор. А всех нас, служивших при старом дворе, попросят на выход. И каждый из нас должен быть готов к тому, чтобы бороться за собственное выживание в будущем. Надеюсь, после того, как я выполнил поручение короля, содержимого пакета хватит на то, чтобы обеспечить вам достойное будущее. И, пожалуйста, не упрямьтесь. Не надо ложной гордости. Смело пользуйтесь этими деньгами. Он разглядел в вас свободолюбивую и чистую натуру, так непохожую на всех тех, с кем ему пришлось общаться с самого своего рождения. Как бы ни сложилось ваше будущее, постарайтесь разумно распорядиться его деньгами. Полагаю, вы сейчас отправитесь к своей сестре?

– Я не могу.

– Что, и эти двери уже закрыты для вас?

– Да, – коротко ответила Флора, решив не вдаваться во все подробности.

– И, пожалуйста, помните о том, что в той ситуации, в которой вы сейчас оказались, нет вашей вины. Все эти хитроумные сети, которые были свиты вокруг вас, – это не ваших рук дело. Вся причина кроется в факте вашего рождения. Волей случая вы оказались дочерью короля. Это ваш рок, увы! Но смею надеяться, и радость тоже, хотя бы от недавнего общения с ним.

– Да, знакомство с королем действительно стало для меня великой радостью и счастьем.

– А сейчас, мисс Макникол, позвольте откланяться. Как вы, наверное, догадываетесь, у меня много дел. Еще раз хочу напомнить вам, в последние часы своей жизни король думал о вас, и вы были в его мыслях на первом месте.

– Спасибо, что навестили меня и уделили мне свое время, – Флора поднялась со своего места, а сэр Эрнест Кассель направился к выходу.

– Не надо благодарить меня. На самом деле я чувствую себя просто ужасно при мысли о том, что вынужден оставить вас здесь, одну в пустом доме.

– Нет, сэр Эрнест. Мне есть за что вас благодарить. Хорошо ли это или плохо, но я наконец получила ответы на все свои вопросы. А ведь я искала их с тех самых пор, как оказалась в Лондоне. А сейчас, благодаря вам, я все знаю и могу двигаться дальше.

– Я всегда буду к вашим услугам, мисс Макникол. Если вы захотите куда-то выгодно вложить свои деньги, пожалуйста, незамедлительно обращайтесь ко мне за консультацией. Должен сказать, что вы приняли все, что я только что сообщил вам, с достоинством истинной принцессы. Вы, безусловно, дочь своего отца. Доброй вам ночи, мисс Макникол.

Эрнест Кассель отвесил неглубокий поклон и поспешно удалился из комнаты. Наверное, чтобы скрыть переполнявшие его эмоции, интуитивно догадалась Флора. В сопровождении Пантеры, следовавшей за ней по пятам, она медленно поднялась к себе в комнату, стараясь делать вид, что все идет так, как обычно, как в любой другой день. Кто-то уже зажег газовые лампы в ее комнате, и она тут же легла на постель, бросив изучающий взгляд на толстенную пачку. Ее вдруг охватило странное спокойствие. Все, о чем ей только что поведал сэр Кассель, казалось ей таким же нереальным, чем-то сюрреалистическим, как и все события последних семи месяцев. Однако же все наконец сложилось воедино. Головоломка разгадана.

Как ни удивительно, но она быстро уснула. Видно, сама природа сжалилась над ней и дала короткий отдых ее измученной душе и потрясенному сознанию. Проснулась рано, еще до восхода солнца. Пантера мирно дремала у нее под боком. Вначале Флора открыла конверт с письмом.

16 апреля 1909 года

Моя дорогая Флора,

(Отдельная благодарность твоей матери за то имя, которым она тебя нарекла. Как ты знаешь, я всегда был предан всем сердцем и душой Шотландии.)

Когда ты станешь читать это письмо, то уже будешь знать, что я являюсь твоим родным отцом. И у меня нет ни тени сомнения в этом, хотя, как я тебе уже говорил, когда у миссис Кеппел возникла идея познакомить меня с тобой, я, не скрою, поначалу даже колебался. Однако стоило мне тебя увидеть, и все мои сомнения тут же развеялись прочь. Моя дорогая девочка, у тебя даже мой нос! По этому поводу позволь мне выразить тебе свое сочувствие. Впрочем, хотя мой нос и некрасивый, но тебя он совсем не портит, а на твоем личике смотрится даже благородно. В тебе я увидел многое от самого себя. А ведь буду честным с тобой, Флора. Я отнюдь не был счастлив, узнав о твоем грядущем появлении на свет. Впрочем, факт твоего зачатия мною однозначен. Готов подтвердить тебе со всей ответственностью, что на момент начала нашей краткосрочной связи с твоей матерью она была девственницей.

Но для начала хочу попросить у тебя прощения за мое недостойное поведение по отношению к ней и, соответственно, к тебе. Надеюсь, ты правильно оценишь всю ситуацию, в которой я тогда оказался. И, само собой, я был искренне рад, когда узнал, что твоя мать благополучно вышла замуж.

Эрнест Кассель навестит тебя и вручит тебе это письмо и все остальное. Надеюсь, этой суммы хватит, чтобы обеспечить тебе будущее. Хочу, чтобы ты понимала в полной мере, насколько ты счастливее всех своих сводных братьев и сестер. Всю свою жизнь я хотел, чтобы хоть кому-то из моих детей не пришлось жить под тяжестью протокола и всех тех требований, которые налагает на человека его королевское происхождение. Живи свободной жизнью незаметного для окружающих человека. Ах, как же я и сам мечтал пожить именно такой жизнью! Но, главное, оставайся всегда самой собой.

А сейчас, дорогая моя Флора, желаю тебе счастья, исполнения всех твоих желаний и любви. Мне очень грустно, что мне не хватило времени узнать тебя получше.

Помни о тех коротких мгновениях, что мы провели вместе.

И прошу тебя. Пожалуйста, мое письмо предай огню. Так будет лучше для нас обоих.

Внизу стояла подпись короля Эдуарда, заверенная его личной печатью.

Флора раскрыла пакет, уже заранее зная, что в нем. Оттуда посыпались сотенные банкноты, много банкнот. Позднее она пересчитает их.

Она сложила деньги обратно в пакет, а письмо короля спрятала за шелковую обложку своего дневника. Потом поднялась с постели и позвонила в колокольчик, чтобы пришла Пегги. Ее она попросила сказать Фредди, что ей нужна машина, чтобы подвезти ее в ближайшее же время до железнодорожного вокзала Юстон.

* * *

Зайдя в вагон и устроившись в своем купе, она посмотрела в окно, наблюдая за тем, как поезд отходит от платформы. В купе больше никого не было. Пантера вдруг стала жалобно мяукать в своей корзинке. Она извлекла кошку оттуда и положила ее себе на колени.

– Не плачь, милая, – тихо оборонила она, обращаясь к своей любимице. – Мы возвращаемся домой.

Стар

Хай-Уилд, Кент

Октябрь 2007 года

Rubus fruticosus (Ежевика – семейство Розовые)

32

– Ну, вот и все. Как вам эта история?

Голос Мыши убаюкивал, успокаивал, негромко резонируя в ушах. Я даже закрыла глаза, забыв на мгновенье, кто я и где я, мысленно переваривала события столетней давности. Но вопрос тут же вернул меня в день сегодняшний. Какой у Флоры богатый язык, как она живо и красочно все описывает, продолжала я размышлять над услышанным. Именно такой речью всегда восхищался Орландо, да и сам он предпочитает вести разговоры на таком изысканном языке.

Родной отец Флоры… король. Собственно, не это потрясло меня более всего. Скорее поразило то, с каким внутренним достоинством она сама отреагировала на эту новость, о чем подробно рассказала в своем дневнике. От ее слов буквально комок в горле. Наверное, я и сама испытала бы схожие чувства, свались на меня такое грандиозное известие.

– Стар, очнитесь!

Усилием воли я постаралась сконцентрировать свое внимание на фигуре человека, сидящего напротив меня.

– Да уж… История… хоть куда. Вы полагаете, это правда? Я имею в виду, король Англии и…

– Очень похоже на правду. Эдуард ведь прославился своими многочисленными любовными похождениями. У него была тьма любовниц, причем он их менял как перчатки. Я проверил некоторые исторические факты и сопоставил их. Эдуарду VII приписывали отцовство и не раз. А с учетом того, что контрацепция тогда была еще только на начальной стадии своего развития, да и попросту не хватало в те годы противозачаточных средств, я бы совсем не удивился, если бы внебрачных детей у короля оказалось гораздо больше, чем о том известно из официальных источников.

– Как, должно быть, ужасно все было для королевы. Меня поражает, что миссис Кеппел в те времена была, можно сказать, столпом высшего общества.

– Видите ли, моногамные браки лишь сравнительно недавно укоренились в высших кругах Англии как некое обязательное условие. Во времена Флоры договорные браки между знатнейшими семействами Великобритании рассматривались, прежде всего, как обоюдовыгодная деловая сделка. С появлением же на свет законного наследника супруги были вольны обзаводиться любовниками и любовницами, естественно, при соблюдении определенных правил приличия.

– А вы историк по образованию?

– Нет, в университете я изучал архитектуру. Но вот что интересно! Человеческие потребности и желания имеют много общего со средой обитания, с теми зданиями, в которых эти люди живут. Например, всякие тайные ходы, ведущие из будуара куда-то в другое место… – Мышь взглянул на мое смущенное лицо. – У вас такой огорошенный вид, Стар. Вам неловко обсуждать эту тему?

– У меня действительно есть свои моральные принципы, – ответила я, стараясь говорить как можно более спокойным тоном. Впрочем, и сам вопрос, заданный Мышью, был отнюдь не таким провокационным, как те, которыми совсем недавно меня засыпала Шанти.

– Что ж, предельно честный ответ. Но, признайтесь, неужели вас совсем не взволновала перспектива оказаться в родстве с монаршей семьей английских королей? В конце концов, коль скоро ваш отец оставил вам в качестве подсказки безделушку самого Фаберже, а Флора в своем дневнике четко указала, что пантеру ей подарил Эдуард VII, то все, знаете ли, может быть…

– По правде говоря, это меня совсем даже не волнует.

– Ну, да, наверное… Вот будь вы англичанкой, вы бы восприняли все совсем иначе. Я знаю многих людей, которые готовы были бы на все, только бы доказать свое родство с королевской фамилией. На самом деле, мы, англичане, в своем подавляющем большинстве такие снобы… И все стремимся вскарабкаться на самую верхнюю ступеньку социальной лестницы. Уверен, в Швейцарии в общественных отношениях больше равенства.

– Так оно и есть. Но меня интересует, что случилось с Флорой потом, после того, как она вернулась к себе домой, в Озерный край.

– Все, что мне известно, на сей счет…

Я услышала, как щелкнул замок входной двери, и немедленно вскочила со своего места.

– Ваша сестра?

– Да.

– Тогда мне пора.

Мышь тоже поднялся с кресла, и в эту минуту в комнату вошла Сиси.

– Привет, Стар! Ну и денек у меня сегодня выдался! Одна мерзость и…

Она умолкла на полуслове, увидев Мышь, стоявшего возле дивана.

– Добрый вечер. Я – Мышь, – поспешил представиться он.

– А я – Сиси, сестра Стар.

– Рад познакомиться, – вежливо ответил Мышь, но Сиси быстро прошмыгнула мимо него на кухню. – Что ж, мне действительно пора.

Я проводила Мышь до дверей.

– Вот. Пусть будут у вас. – Он сунул мне в руки дневники Флоры. – Возможно, у вас возникнет желание перечитать их. А еще… – Он слегка наклонился и приблизился к моему уху: – Загляните за шелковую обложку сзади.

– Спасибо, – поблагодарила я его, польщенная тем, что он доверил мне на хранение то, что, в сущности, являлось бесценным документом английской истории.

– Стар, что у нас на ужин? Я просто умираю с голода, – послышался голос Сиси из кухни.

– Идите к сестре, – обронил Мышь. – Всего вам доброго, Стар. – Он еще раз наклонился ко мне и запечатлел легкий поцелуй на моей щеке.

– До свидания, – ответила я и тут же захлопнула за ним входную дверь, чувствуя, как горит щека, в которую он меня только что поцеловал.

* * *

На следующее утро я проснулась первой и, пока сестра еще спала, приготовила ей целую тарелку тостов с медом, которые она особенно любит. Своеобразный ненавязчивый шаг к перемирию…

– Мне надо бежать, – объявила Сиси, разделавшись с моим угощением. – Увидимся позже.

Я поднялась к себе наверх и достала дневники Флоры. С той самой минуты, как Мышь вручил их мне, я просто сгорала от нетерпения поскорее усесться за чтение. Решила даже не зацикливаться на том, как грубо вчера вечером обошлась Сиси с Мышью. И потом, она даже не поинтересовалась у меня, кто он такой.

По очереди открывая заднюю обложку всех дневников, я быстро нашла то, что искала. Осторожно вынула ставший хрупким от времени листок бумаги, который лежал в кармане шелковой подкладки. Бережно развернула его и прочитала письмо короля Великобритании, написанное им Флоре, его незаконнорожденной дочери. И невольно поразилась тому, что почти целых сто лет письмо хранилось в тайне от всех. С теми же мерами предосторожности вернула письмо на прежнее место и принялась перечитывать последние страницы дневника. Надо сказать, чтение давалось мне с большим трудом, уж больно неразборчив был почерк. Потом мысли мои сами собой перекочевали на собственные изыскания. Ведь совсем не исключена возможность того, что я тоже могу каким-то образом быть связана с самой знатной семьей Англии. Впрочем, я хорошо знала Па Солта. Наверняка он задумал еще много самых неожиданных поворотов, сулящих великое множество таких же неожиданных открытий на пути моих поисков. К тому же внутренний голос подсказывал мне, что впереди у меня еще очень долгая и извилистая дорога, и ставить точку в этом путешествии пока еще слишком рано.

Беда лишь в том, что одной мне не под силу разгадать все эти загадки и ребусы. Есть только двое на всем белом свете, кто мог бы помочь мне в этом деле. Один – это тот, кто теперь для меня недоступен. А второй… Что ж, пора признаться, что я совсем не знаю Мышь. И о нем самом тоже ничего не знаю.

Тут я спохватилась, что могла бы вчера вечером отдать ему ключи от магазина, которые случайно унесла с собой. В любом случае ключи нужно обязательно вернуть хозяину и тем самым порвать последнюю ниточку, связующую меня с Орландо и волшебным миром букинистического магазина «Артур Морстон Букс». К тому же мне нужно рекомендательное письмо. Думаю, я его вполне заслужила. Я быстро набросала короткую записку Орландо на тот случай, если магазин окажется закрытым. Тогда брошу записку вместе с ключами в почтовый ящик. К тому же я вдруг почувствовала острую потребность выйти из четырех стен на улицу. Иначе так и проторчу весь день взаперти, размышляя над нашим вчерашним разговором с Шанти.

Зайдя в автобус, я снова вернулась мыслями к Шанти. Неужели это ее расспросы о моей сексуальной ориентации так вывели меня из себя? Едва ли. В конце концов, когда мы с Сиси странствовали по миру, то многие люди вокруг принимали нас за пару. Мы ведь совсем не похожи на сестер: она – темноволосая, смуглая, миниатюрная, и я – бледнолицая, высокая. И к тому же мы всегда открыто демонстрировали свою приязнь друг к другу. Нет, то, что Шанти нашла меня привлекательной, вовсе не смутило меня. Смутило… другое. Ее проницательность вкупе с ее прямолинейностью говорить все прямо в глаза и называть вещи своими именами, вот именно это задело за живое, ибо обнажило корень моих собственных, глубоко запрятанных, проблем.

Я вышла из автобуса и направилась к магазину. Хоть бы Орландо все еще продолжал держать осаду, подумала я по пути. Пусть бы сидел себе, забаррикадировавшись, наверху, а я бы быстро опустила письмо и ключи в почтовый ящик и тут же убежала бы прочь.

Я толкнула входную дверь. Она оказалась открытой. У меня немедленно свело живот при мысли о том, что вот сейчас я лицом к лицу столкнусь с Орландо.

К счастью, в торговом зале было пусто. Я положила ключи и письмо на стол и направилась к выходу. Уже приготовилась выйти на улицу, но тут меня осенило. Как-то безответственно получается. Я оставляю ключи посреди торгового зала на самом видном месте, а ведь магазин под завязку набит всякими редкими книгами. Вернулась, снова взяла ключи и пошла в дальний конец торгового зала, туда, где имелась скрытая от посторонних глаз ниша. Ключи спрятала в ящик стола, а об их местонахождении решила известить Орландо эсэмэской.

И снова заторопилась к выходу. Но тут заметила, что дверь, ведущая на второй этаж, полуоткрыта. Нога в начищенном до блеска черном ботинке с декоративной перфорацией слегка выступала оттуда под каким-то странным углом. Я негромко вскрикнула и, сделав глубокий вдох, распахнула дверь настежь.

Орландо лежал на крохотном пространстве лестничной площадки, голова покоилась на самой нижней ступеньке. В руке он сжимал коробочку с пирожными к трехчасовому чаю.

– О, боже! – воскликнула я в ужасе и опустилась перед ним на колени.

Дыхание неровное, едва слышное. Кровоточащая ссадина посреди лба.

– Орландо, это я, Стар! Вы слышите меня?

Ответа не последовало. Я присела рядом и извлекла из кармана свой телефон. Набрала номер 999. На другом конце линии услышала женский голос. Стараясь говорить как можно более связно, я описала ей, что произошло. Она тут же поинтересовалась у меня, нет ли у пострадавшего каких-то других проблем по части здоровья. И я вспомнила.

– Да, у него иногда случаются приступы эпилепсии.

– Ждите. «Скорая помощь» прибудет незамедлительно.

Потом женщина принялась объяснять мне, как именно следует положить Орландо, чтобы ему было легче дышать. Я постаралась сделать все так, как она сказала. Правда, Орландо, несмотря на свою кажущуюся худобу, был высок и довольно тяжел. Рост почти под два метра. А места мало, пришлось повозиться. К счастью, буквально через пару минут я услышала звуки сирены кареты «скорой помощи». За витриной магазина замелькали голубые огоньки.

– Он здесь! – замахала я руками врачам из бригады «скорой помощи», как только они вошли в магазин. – Я никак не могу привести его в чувство…

Доктора тут же принялись осматривать Орландо, присоединив датчик к его пальцу, стали замерять пульс. А я в это время набрала номер мобильника Мыши. Телефон был отключен. Мне ответил автоответчик. Стараясь говорить спокойно, я быстро описала всю ситуацию.

– Он очнулся, мисс. Но у него на голове здоровенная шишка. Мы забираем его в больницу. Хотите сопровождать больного?

Орландо уложили на носилки. Я схватила ключи, которые недавно положила в ящик стола, заперла входную дверь магазина и заторопилась вслед за врачами в карету «скорой помощи».

* * *

Через пару часов Орландо уже сидел на постели. Он был бледен, глаза мутные, но, слава богу! – хотя бы пришел в сознание. Врач пояснил мне, что у него, скорее всего, случился эпилептический припадок и что он наверняка свалился с лестницы и сильно ударился при этом головой.

– Скорее всего, произошло небольшое сотрясение мозга, но мы обследовали головной мозг: все уже пришло в норму. Сегодня мы оставим его на ночь в больнице, понаблюдаем, как и что, а завтра, если все будет нормально, выпишем домой.

– Простите меня, – послышалось с кровати. Голос звучал хрипло.

– Орландо, вам не за что извиняться.

– Вы были так добры ко мне. А сегодня еще и спасли мне жизнь. – Слезинка упала из его глаза и медленно покатилась по щеке. – Я буду вечно вам признателен за это, мисс Стар. До конца дней своих.

Потом Орландо уснул, а я вышла из палаты на улицу, чтобы немного подышать свежим воздухом. Заодно написала сообщение Сиси, сообщила ей, что с моим работодателем произошел несчастный случай и что я задержусь, поскольку в данный момент нахожусь вместе с ним в больнице. Я уже приготовилась вернуться обратно в палату, но в это время зазвонил мой телефон.

– Стар, тысячу извинений. Я весь день работал на этом треклятом тракторе. А туда, на поле, никакой сигнал не доходит, – услышала я взволнованный голос Мыши в трубке. – Сейчас я уже в Ашфорде. Где-то через час буду на месте. Ну как он там?

– Чувствует себя страшно виноватым в том, что случилось, но в целом, более или менее, неплохо.

– Наверняка все эти дни он не принимал свое лекарство. Может, решил таким образом выразить мне свой протест против продажи книжного магазина. Обязательно скажу ему об этом при случае.

– Не думаю, что Орландо сознательно подверг свою жизнь такому риску, Мышь.

– О, вы его еще просто плохо знаете. Но в любом случае слава богу, что вы его нашли. И хорошо, что это были именно вы.

– Мне уже пора назад в палату. Увидимся позже. – Я отключила телефон и заторопилась к входным дверям в больницу.

Орландо уже перевели в отдельную палату с сиделкой. Как только он обустроился на новом месте, а медсестры взяли у него все необходимые анализы, мне разрешили пройти к нему.

– Вот сейчас он всецело в вашем распоряжении. Можете забирать его себе, – негромко буркнула одна из сестричек, проходя мимо меня и направляясь к выходу.

– Что за бурную деятельность вы уже тут развили, Орландо? – поинтересовалась я у него, присаживаясь на стул.

– Кто? Я? Никакой деятельности я не развивал. Просто попросил их принести мне чашечку приличного чая типа «Эрл Грей». А то подали какие-то помои и еще осмеливаются называть это чаем. Само собой, никаких пирожных.

– Время трехчасового чая уже давно миновало.

– Догадываюсь, – ответил мне Орландо и уставился отрешенным взглядом на темень за окном. – Из-за этого… несчастного случая страдает мой желудок. Наверняка он сбился с ритма… уже два часа не получает пищи по сравнению с привычным распорядком. Это непозволительно много…

– Наверное.

– А я уже было решил, что вы меня бросили и поехали домой.

– Мне нужно было сделать кое-какие звонки. Мышь уже на пути сюда. Собирается навестить вас.

– Тогда я буду вынужден распорядиться, чтобы медсестры не пускали его сюда. Видеть его не хочу!

– Орландо, он же ваш брат!

– Ну и что из того? Можете не беспокоиться на мой счет. Понимаю, вы сами-то будете рады увидеться с ним.

Я промолчала. Орландо вел себя сейчас как избалованный, капризный ребенок. Но в глубине души я была только рада, что он снова стал похож на себя прежнего.

– Я приношу вам свои глубочайшие извинения, мисс Стар, – заговорил он после некоторой паузы. – Понимаю, отлично понимаю, что случившаяся ситуация не имеет никакого отношения лично к вам. А я позволил себе в последнем разговоре с вами всякие грубости. Это было несправедливо. Хотя, если честно, мне очень вас не хватало все эти дни. Вот и сегодня, когда я поднимался к себе наверх, был полон решимости позвонить вам, попросить у вас прощения и даже попытаться уговорить вас вернуться обратно в магазин. Если вы, конечно, не приняли то предложение поработать в Хай-Уилд.

– Нет, не приняла.

– Нашли какое-нибудь другое место?

– Нет. Я по-прежнему хочу работать у вас.

– Да, я тогда был в полном отчаянии. Но все равно увольнять вас, выставлять за дверь без всякой на то причины… Это очень плохо. Неужели вы не держите на меня зла за мою в высшей степени недостойную выходку?

– Не держу.

– Вот это да! – Орландо выдавил из себя слабую улыбку. – И когда же вы намереваетесь снова приступить к работе в магазине? Хотя бы на то короткое время, пока наш книжный корабль не сел окончательно на мель и не затонул?

– Готова хоть завтра. На самом деле я соскучилась и по магазину, и по вам.

– Правда? Боже мой, мисс Стар! Как же вы добры. Вы воистину самый настоящий ангел. Сам Господь послал вас всем нам. И конечно…

Орландо замолчал и закрыл глаза. Он молчал так долго, что я даже испугалась, уж не потерял ли он снова сознание.

– Что вы хотели сказать, Орландо? – спросила я у него.

Он тут же открыл глаза.

– Понимаю, я повел себя как черствый эгоист и себялюбец, решив удержать вас только возле себя самого. А ведь вы нужны и другим… Особенно Рори. Вот я и решил, что благо ребенка должно стоять на первом месте, а потом уже можно говорить и обо мне. Будем с Рори делить вас между собой. – Он снова закрыл глаза и слабо махнул рукой. – Благословляю вас отправляться в Хай-Уилд в любой момент, когда это будет необходимо.

В дверь негромко постучали, и на пороге появилась медсестра.

– К вам ваш брат, мистер Форбс.

– Позвольте ему войти. Он просто хочет убедиться в том, что с вами все в порядке, – поспешила я заговорить первой, не дав Орландо раскрыть рот, чтобы тот озвучил свой отказ принять брата. Он безмолвно уставился на меня, а потом кивнул в знак согласия, как послушный пай-мальчик. Пожалуй, он не единственный, кого удивила проявленная мною непреклонность.

– Привет, старина. Ну как чувствуешь себя?

В комнату вошел Мышь и направился к нам. Вид у него был усталый, и выглядел он гораздо хуже, чем его брат на больничной койке.

– Твой приход не прибавляет мне здоровья, – ответил Орландо кислым тоном и отвернул голову к окну.

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » ... »»