Семь сестер. Сестра тени Райли Люсинда

13

Всю следующую неделю Флора провалялась в постели: прогулка в горы обернулась сильнейшей простудой. Ее бросало в жар, и по мере того как усиливалась лихорадка, все, что случилось в тот день у них с Арчи, стало казаться ей сном. Наверняка все это приснилось ей в каком-то бреду, размышляла она.

Когда же дела наконец пошли на поправку и она даже стала подниматься с постели, то в один из дней она, цепляясь за перила, спустилась на ватных ногах кое-как вниз и обнаружила в холле на столике для визиток целую стопку писем, лежавших на серебряном подносе. Все они были адресованы ей. Два письма от Аурелии, она узнала их по почерку на конвертах. Одно письмо пришло от матери. А четвертое было подписано изящным почерком Арчи. Флора тут же плюхнулась на нижнюю ступеньку лестницы и трясущимися руками вскрыла конверт, почувствовав внезапную слабость. Видно, болезнь все еще давала о себе знать. Да и страшилась она всего того, что могло содержаться в послании от Арчи.

Хай-Уилд

Ашворд, Кент

5 июля 1909 года

Моя дорогая Флора,

Надеюсь, письмо застанет тебя в добром здравии, хотя сам я перенес тяжелейшую простуду. Сильно заболел сразу же после нашего восхождения в горы. Но тем не менее хочу снова повторить, что все то, о чем я говорил тебе, правда. А сейчас прошу тебя, пожалуйста, запасись некоторым терпением, ибо я попал в довольно сложную ситуацию, из которой постараюсь выпутаться с наименьшими потерями. Это никак не связано с тобой, ни в коем случае! Все дело во мне. Но я готов повести себя должным образом ради тех людей, которых люблю.

Понимаю, я говорю загадками, но, к великому сожалению, весь механизм, приведший ко всем моим осложнениям, был запущен в действие еще до того, как я с тобой познакомился. И сейчас мне предстоит нелегкая задача. Я должен постараться выбраться из всего этого самым наилучшим образом, выбраться и идти дальше. Поскольку ситуация очень напряженная, это правда, к тому же довольно щекотливая, прошу лишь об одном одолжении. Пожалуйста, сожги мое письмо по прочтении. Не дай бог, если оно попадет не в те руки, что случается сплошь и рядом. А я больше всего на свете страшусь скомпрометировать тебя хоть чем-то.

И при всем том снова умоляю тебя верить мне. Остаюсь твоим верным другом и восторженным поклонником.

Арчи Воган

P. S. Пожалуйста, передай привет Пантере. Надеюсь, она по-прежнему охраняет тебя как должно.

Флора пробежала глазами письмо, потом снова перечитала его, стараясь понять смысл загадочных слов Арчи. Она вчитывалась в каждое предложение до тех пор, пока буковки не стали плясать у нее перед глазами. После чего со вздохом свернула письмо и положила его обратно в конверт.

Чтобы хоть как-то отвлечься от той головоломки, которую задал ей Арчи, она обратилась к письмам сестры. В первом из них Аурелия пространно делилась с ней всеми последними великосветскими новостями и сплетнями.

В Лондоне на сегодняшний день известно о двух помолвках, и мы с мамой приглашены на оба вечера, где о помолвках будет объявлено уже официально. По правде говоря, вокруг меня тоже вьется несколько молодых людей, которые готовы в любую минуту предложить мне руку и сердце, но, увы! – никто из них так и не пленил моего сердца. Я пребываю немного в расстроенных чувствах… Твой обидчик Арчи Воган, по слухам, серьезно заболел, а потому больше он в Лондоне так и не появился. Я вообще сомневаюсь, что увижусь с ним до конца сезона. Народ потихоньку начинает разъезжаться по домам до конца лета, а многие подались за границу. Признаюсь честно, предстоящее возвращение домой не очень меня воодушевляет. После Лондона Эствейт-Холл кажется такой дырой. Радует лишь одно: встреча с тобой, моя дорогая сестричка. Ты и представить себе не можешь, как я по тебе соскучилась.

– «Обидчик»! Нечего сказать! – Флора отложила письмо сестры в сторону. Как много изменилось с тех пор, как она в последний раз виделась с Арчи. Письмо Аурелии расстроило ее. Приходится признать очевидное, констатировала Флора с тяжелым сердцем. Сестра испытывает сильное влечение к Арчи. Сейчас она добивается от самой Флоры лишь одного: чтобы та тоже полюбила Арчи и простила ему все те «злодеяния», которые он якобы совершил по отношению к ней. Можно лишь представить, в какой ужас пришла бы ее сестра, если бы ей открылась вся правда.

Флора снова поднялась к себе в комнату, сунула оба письма в шелковый карман на задней обложке своего дневника, после чего спрятала сам дневник в бюро и закрыла его на ключ. Какое-то время она сидела молча, мысленно моля лишь об одном, хотя и понимала весь эгоизм своего обращения к небесам. Господи! Сделай так, чтобы сердце Аурелии покорил какой-то другой мужчина, но только не Арчи. Надежды на такой исход были весьма иллюзорны, ведь до конца сезона оставалось совсем немного, считаные дни. Флоре и самой тоже очень хотелось поделиться с сестрой, поведать ей все свои маленькие секреты. Но с болью в сердце она понимала, что ее внезапно вспыхнувшее чувство к Арчи Вогану никогда не станет одним из этих секретов.

Она улеглась на кровать и, откинувшись на подушки, вскрыла второе письмо от Аурелии.

Гросвенор-сквер, дом № 4

Лондон

7 июля 1909 года

Дорогая сестра!

Пишу тебе с двойственным чувством, испытывая и грусть, и большую радость. Хочу сообщить тебе, что я не появлюсь дома в ближайшее время, как предполагала ранее. Меня пригласила леди Воган к себе, погостить у них в имении Хай-Уилд. Представляешь?! Элизабет много рассказывала мне о местных красотах. С нетерпением жду того момента, когда увижу собственными глазами их легендарные сады, которые она живописала мне. Как ты догадываешься, я рвусь туда всем сердцем и душой еще и потому, что там будет Арчи. Мне сказали, что он еще не вполне здоров и последствия простуды сказываются до сих пор. Это одна из причин, по которой он так и не появился больше в Лондоне, хотя здесь многие скучали по нему. Мама возвращается в Эствейт-Холл одна. Надеюсь, ты простишь мне, что я задерживаюсь на Юге и наша встреча с тобой откладывается на некоторое время. Ведь ты же, как никто, понимаешь причины, побудившие меня принять это приглашение от леди Воган. Домой вернусь в сентябре, а пока обещаю, что буду регулярно писать тебе.

Люблю тебя всем сердцем, моя дорогая сестра,

Аурелия.

Флора почувствовала, как заныло ее сердце. Вернее, оно буквально разрывалось от боли, и боль эта была многократно сильнее той, которую она испытывала, когда однажды обварила ногу кипятком, или когда металась в жару от простуды, или когда теряла кого-то из своих питомцев. Аурелия едет в Хай-Уилд. Она первой увидит тот дом, о котором ей рассказывал Арчи. И что особенно больно ранило душу, первой увидит его сады, которые он так любит.

Услужливое воображение тут же нарисовало ей картину того, как все это будет. Аурелия в одном из своих нарядных платьев, в красивейшей шляпке с широкими полями, призванной защитить ее белокурую головку от солнца, в сопровождении Арчи прогуливается по саду. Флора бессильно откинулась на подушки, чувствуя, что еще немного, и ее сейчас стошнит прямо на блестящий черный мех Пантеры.

Когда Сара часом позже постучала в дверь ее спальни, чтобы узнать, что именно приготовить к обеду, Флора притворилась спящей. Вряд ли ей вообще когда-нибудь захочется есть, думала она уныло, лежа с закрытыми глазами.

* * *

Мама вернулась домой в первых числах августа. Флоре она показалась чем-то очень сильно расстроенной. Вполне возможно, думала она, что причина дурного настроения матери кроется в том, что ей просто не хотелось возвращаться домой после яркой и насыщенной жизни в Лондоне. Спустя три дня вернулся с охоты и отец. Он тоже был мрачнее тучи. Впрочем, по многолетним наблюдениям Флоры, отец всегда пребывал в таком мрачном расположении духа. Возможно, сказывалось отсутствие в доме младшей сестры. А живое воображение Флоры постоянно продолжало рисовать красочные картинки того, как Аурелия коротает свой досуг в обществе Арчи в его поместье Хай-Уилд. Эти невеселые фантазии тоже в общем-то не радовали душу. Словом, как бы то ни было, но в их доме установилась невыносимо гнетущая атмосфера.

Утешало лишь одно. Наконец-то полностью оправившись после болезни, Флора вернулась к своей привычной повседневной жизни. Вставала рано, чтобы раздобыть корм для своего зверинца, ездила с какими-то мелкими поручениями в Хоксхед. А еще при первой же возможности хваталась за карандаши и альбом для рисования, стараясь запечатлеть все те новые сокровища, которые ей удавалось отыскать в ходе своих ежедневных поездок по округе под целительными лучами нежаркого августовского солнца. Дома она часто слышала приглушенные голоса родителей, которые доносились из папиного кабинета. Зато за обеденным столом разговоры, можно сказать, вообще прекратились. Наступил конец августа. Последние теплые дни уходящего лета. Совсем скоро природа распрощается с летом насовсем, до следующего года. В один из дней Роза попросила дочь зайти к ней после завтрака. Флора направилась в будуар матери со смешанным чувством облегчения и тревоги, тихонько постучала в дверь и замерла на пороге. Однако, что бы сейчас ни сообщила ей мать, думала она, все равно это станет для нее доброй вестью после нескольких недель затяжного и угрюмого молчания, которое буквально давило на нее своей свинцовой тяжестью.

– Доброе утро, мама, – поздоровалась она, входя в комнату.

– Проходи, Флора. Присаживайся.

Флора присела на стул, на который указала ей мать. В ярком свете, льющемся из окон, еще заметнее стали проплешины и поблекшие краски на старинном персидском ковре ручной работы, лежавшем на полу. В камине полыхал огонь, верный признак того, что холода уже не за горами.

– Флора, в последние недели мы с твоим отцом неоднократно обсуждали будущее… нашей семьи.

– Понятно.

– Надеюсь, то, что я собираюсь сказать сейчас, не станет для тебя шоком. Хотя ты по своему обыкновению говоришь мало, но, скорее всего, происходящее в доме не осталось для тебя незамеченным.

– Ты так считаешь, мама? – удивилась Флора такому неожиданному комментарию Розы.

– Да. Ты ведь умная и тонко чувствующая натура.

Флора поняла. Сейчас мама огласит ей нечто ужасное. Ведь никогда ранее с ее уст не срывался столь щедрый комплимент в адрес старшей дочери.

– Спасибо, мама, – тихо проронила она в ответ.

– Словом, говорю тебе все, как оно есть. Твой отец продает Эствейт-Холл.

Флора даже задохнулась от неожиданности. А Роза лишь молча отвела глаза в сторону, стараясь не встречаться взглядом с глазами дочери.

– В последние несколько лет на содержание дома уходили все наши средства, вплоть до последнего пенса. Вот почему мы влачили такое жалкое существование. Но сейчас и эти деньги тоже закончились. Словом, денег больше нет. Никаких. Отец наотрез отказывается влезать в долги, чтобы раздобыть хоть какие-то средства. И правильно делает, замечу я попутно. Но вот нашелся покупатель, который предлагает хорошую цену за дом и обещает восстановить Эствейт-Холл во всем его былом блеске. Отец подыскал нам дом в Шотландском нагорье, рядом с Лоч-Ли. Туда мы переедем в ноябре. Мне очень жаль, Флора, что так получилось. Знаю, ты, как никто в нашей семье, привязана к этому дому. Любишь и Эствейт-Холл, и его окрестности. Но иного выхода из сложившейся ситуации у нас нет.

Флора подавленно молчала. У нее не было сил говорить.

– Понимаю, этот выход далеко не самый идеальный, но… – Флора увидела, как Роза нервно сглотнула слюну, пытаясь собраться с чувствами для продолжения разговора. – Переезд на новое место будет непростым. Я уже заранее предвижу множество проблем. Но ничего не поделаешь… Что касается непосредственно тебя, Флора, то мы с твоим отцом решили, что будет крайне неразумно брать тебя с собой… Везти в такую глухомань. Ты ведь еще молода, тебе нужно общество других людей. Поэтому я нашла тебе подходящее место в Лондоне. Думаю, оно тебя устроит по всем статьям.

Почему-то Флора сразу же представила себя на кухне: скребет плиту или чистит картошку в подсобке.

– И что это за место, мама? – с трудом произнося слова, промолвила она. Во рту у нее стало непривычно сухо.

– Одной моей очень близкой подруге нужна еще одна наставница для двух ее дочерей. Я рассказала ей о твоих способностях к рисованию, к живописи в целом. О том, как ты хорошо разбираешься в ботанике. Вот она и попросила меня переговорить с тобой. Не согласишься ли ты обучить ее дочерей своим навыкам и знаниям?

– То есть я буду у них гувернанткой?

– Нет, не в буквальном смысле этого слова, конечно. Это богатый дом. Там полно прислуги и всякого прочего обслуживающего персонала, чтобы позаботиться о детях или заниматься их образованием. Скорее ты будешь своеобразным наставником для этих девочек.

– Могу я поинтересоваться, как имя этой твоей подруги?

– Ее зовут миссис Алиса Кеппел. Эта дама пользуется огромным уважением в высшем обществе Лондона.

Флора молча кивнула головой, принимая информацию к сведению. Живя в глуши Озерного края, за сотни миль от Лондона, она все равно не знала никого из высшего света английской столицы, будь то уважаемая персона или нет.

– Алиса вращается в высших кругах, принята при дворе. И потому я считаю, что она оказала тебе огромную честь, пригласив к себе в дом. – Странная тень вдруг пробежала по лицу матери. – Ну, вот я сказала все, что намеревалась сказать. В Лондон ты отправишься в начале октября.

– А что же Аурелия? Она поедет вместе с вами?

– Аурелия задержится на какое-то время у тети Шарлотты в Лондоне. Думаю, ненадолго. Мы все надеемся, что уже скоро Аурелия заживет своим собственным домом.

Флора почувствовала, как у нее екнуло сердце.

– То есть она выходит замуж? И за кого же?

– Полагаю, твоя сестра все расскажет тебе сама, как только помолвка подтвердится. А сейчас, Флора, если у тебя больше нет ко мне вопросов, ты свободна.

– Нет, – коротко обронила в ответ Флора. Да и какие вопросы могут у нее быть? И какой смысл задавать их, если ее судьба уже и так решена? Бесповоротно.

– Дорогая моя, – Роза протянула руку к дочери, и Флора увидела, как у нее дрожат пальцы. – Мне очень жаль, очень… Как бы я хотела, чтобы для нас с тобой все в этой жизни сложилось иначе. Но как сложилось, так сложилось. Ничего уж тут не поделаешь… А сейчас нужно просто воспользоваться наилучшим из того, что предлагает нам жизнь.

– Да, мама. – Флора неожиданно почувствовала нечто отдаленно похожее на сострадание по отношению к собственной матери. Вид у Розы был такой же подавленный и растерянный, как и у самой Флоры. – Я постараюсь… приспособиться к этим новым обстоятельствам, мама. Пожалуйста, напиши миссис Кеппел… скажи, что я очень ей благодарна.

Боясь разрыдаться, расплакаться навзрыд и тем самым уронить свое достоинство, она поспешно покинула мамин будуар. У себя наверху она заперлась на ключ, упала на кровать и, натянув одеяло на голову, дала наконец волю слезам. Но и плакать она старалась тихо-тихо, чтобы – не дай бог! – никто и ничего не услышал.

Я все потеряла… дом… сестру… всю свою жизнь…

Котенок пробрался к ней под одеяло и стал тереться о нее своей мягкой теплой шерсткой. Что вызвало новый поток слез.

– Что с тобой теперь будет, Пантера? И с Рози… И со всеми остальными моими питомцами… Я и представить себе не могу эту самую миссис Кеппел! – Она произнесла это незнакомое имя с отвращением, будто назвала какой-то смертоносный яд. – Вряд ли она захочет приютить у себя старую черепаху и крысу, которая испоганит весь ее шикарный дом. Представляешь, Пантера? Я стану учить детей! Ты только подумай! Что я знаю? А тут надо будет учить других. Да еще большой такой вопрос, понравятся ли мне эти детки.

Пантера внимательно слушала свою хозяйку, блаженно мурлыкая ей прямо в ухо.

– И как только мама и отец решили сотворить со мной такое? – Флора отбросила в сторону одеяло и села на кровати, глядя на великолепную панораму озера Эствейт-Уотер, открывающуюся из окна. На смену злости пришли грусть и тоска. Она поднялась с постели и стала возбужденно мерить комнату шагами, прикидывая, можно ли спасти столь любимый ею дом, имея всего лишь одну пару рук. Судя по всему, родители действительно исчерпали все средства. Никакой альтернативы не было. В отчаянии Флора подскочила к клеткам и распахнула все дверцы. Все ее питомцы немедленно рванули на волю и тут же сгрудились вокруг нее, словно пытаясь защитить свою хозяйку от чего-то страшного и неизбежного.

– Боже мой, боже! – Из груди Флоры вырвался тяжкий стон. – Что же мне делать? Что?!

* * *

Ближе к вечеру на озеро лег туман. С каждым днем сумерки наступали все раньше и раньше. Флора старалась проводить как можно больше времени вне дома. Отец, рано или поздно, должен будет лично уведомить ее о предстоящей продаже дома и о ее переезде в Лондон. Так думала она сама. Но шло время, а отец не торопился с этим разговором. Неужели он даже не попрощается с ней, размышляла она, когда через две с небольшим недели она покинет Эствейт-Холл и уедет в Лондон.

Единственное, что свидетельствовало о грядущих переменах, так это вереница подвод, появившаяся в один прекрасный день перед парадным входом в дом. На них погрузили мебель, и подводы уехали прочь. Непонятно, куда: то ли на аукцион, то ли в новое жилище ее родителей в Шотландии. Когда она увидела, как грузчики с пустыми ящиками направились в библиотеку, она пулей рванула туда и, воровато озираясь по сторонам, поспешно схватила в охапку как можно больше своих любимых книг. И тут же спрятала свои сокровища у себя наверху.

Наступила пора осеннего сенокоса. Хорошая погода, установившаяся в последние дни, способствовала тому, что на поля вышли все, кто мог – и стар, и млад. Люди работали с полной отдачей, торопились запастись сеном на зиму, пока не начались затяжные дожди. Флора тоже бродила по лугам со своей неизменной корзинкой, здоровалась со знакомыми, с которыми совсем скоро ей предстоит распрощаться навсегда, а попутно еще и пополняла свою коллекцию растений новыми экземплярами, которые ей удавалось отыскать. Наверное, в Лондоне у нее будет уйма возможностей познакомиться с новыми образчиками флоры и фауны, коль скоро ей придется обучать своих подопечных умению рисовать с натуры.

Однако самой жгучей проблемой для Флоры по-прежнему оставались ее питомцы. Она прекрасно понимала, что если выпустит их на волю, то они, привыкшие за многие годы к комфортному существованию в доме и к регулярному питанию, едва ли протянут на свободе долго. И что делать? Пока решения не находилось.

Но вот в один прекрасный день, проснувшись рано поутру, она все же нашла выход. Быстро нацепила на голову свой самый лучший капор и побежала на конюшню, чтобы запрячь пони в двуколку.

– Что ж, – сказала она, обращаясь к Майле и натягивая вожжи, чтобы та стронулась с места. – Ей достаточно всего лишь сказать мне «нет».

Флора остановила повозку возле фермы Хилл-Топ и привязала пони к столбу. Потом разгладила платье, поправила капор на голове и открыла деревянную калитку. Пока шла по дорожке к дому, обратила внимание на то, какие вокруг ухоженные клумбы. На всех обильно цвели пурпурные осенние крокусы и георгины. Слева за железной оградой, выкрашенной в зеленый цвет, виднелся небольшой огород. Флора даже успела заметить несколько больших головок капусты и торчащую из земли крупную морковь с ветвистой сочной ботвой. Фасад дома густо заплела глициния, зреющие плоды японской айвы тоже по-своему украшали серые стены здания.

Флора нерешительно замялась на пороге. Вот он, решающий момент. Сейчас ее отделяет от кумира, от женщины, которая давно уже стала ее героиней, всего ничего – дверь, обитая дубом. И тут же решимость ее стала стремительно таять, но Флора вовремя спохватилась, вспомнив, что именно привело ее в этот дом. Какая участь ждет ее питомцев? Надо хотя бы сделать робкую попытку, а там будь что будет. Она постучала в дверь медным молоточком. Через пару секунд в коридоре послышались чьи-то шаги. Дверь отворилась, и на нее вопросительно уставилась пара живых глаз.

– Здравствуйте, что вам угодно?

Флора узнала мисс Поттер сразу же, но немного растерялась. Не ожидала, что дверь откроет сама хозяйка. Думала, что это сделает служанка. Вид у ее героини был немного растрепанный. Она нетерпеливо вытерла руки о фартук, наброшенный поверх простой юбки из серого сукна и такой же непритязательной белой блузки. Фартук был перемазан свежими пятнами от ягод.

– Вы вряд ли помните меня, – начала Флора самым несчастным голосом. – Меня зовут Флора Макникол, я живу в Эствейт-Холл, совсем рядом с вашей фермой. Когда-то, давным-давно, вы навещали моих родителей, а потом даже написали мне письмо, в котором рассказали историю про улитку и слизняка, и…

– Да-да! Отлично помню! Боже мой, мисс Макникол! Да вы с тех пор стали совсем взрослой. Пожалуйста, проходите в дом. Я сейчас как раз занята тем, что варю варенье из черной смородины. Поэтому мне все время нужно следить за ним, чтобы оно не убежало. По правде говоря, я впервые занялась этим сложным делом. Опыта никакого…

– Спасибо, – поблагодарила ее Флора за приглашение, все еще отказываясь верить своим ушам. Подумать только! Сама прославленная мисс Поттер пригласила ее к себе в дом.

Она вошла в просторный холл и сразу же поразилась обилию всяких безделушек и просто красивых вещей, которые словно компенсировали простоту и скромность внешнего облика дома. Большие напольные часы мерно тикали, стоя возле лестницы. Возле стены примостился массивный дубовый буфет, тоже заполненный всевозможными маленькими сокровищами. Все такое аккуратное, чистенькое, но при этом совсем непохожее на кукольный домик. Оглянувшись по сторонам, Флора вдруг подумала, что легко может представить себе, как по этому уютному дому шныряет проказница-мышь, героиня одной из сказок Беатрикс Поттер. Она уже была даже готова ущипнуть себя, чтобы поверить, что все происходящее это точно не сон и она действительно сейчас находится в гостях у известной писательницы.

– О, господи! Опять побежало! – выкрикнула мисс Поттер и ринулась к плите, где на открытом огне стоял таз с вареньем. Его содержимое, кипя и пузырясь, весело устремилось за пределы таза. В помещении тут же запахло подгоревшим сахаром. – Простите, что отвлекаю вас. Но я буду помешивать варенье и слушать вас. Обычно этим занимается миссис Кэнон, но мне вдруг захотелось тоже научиться чему-нибудь и самой. Пожалуйста, присаживайтесь. И расскажите мне, чему я обязана удовольствием снова увидеть вас.

– Я… видите ли, я пришла к вам, чтобы просить об одолжении. Или в надежде хотя бы получить от вас какой-то дельный совет. – Флора присела на стул возле стола и тут же услышала раздраженное фырканье. Толстая полосатая кошка недовольно спрыгнула со стула. Неужели это сама госпожа Табита Твитчит, мелькнуло у Флоры. Но оказалось, что это кот.

– Не обращайте внимания на Тома. Он у нас очень капризный. Так какого рода одолжения вы ждете от меня?

– Я… – Флора слегка откашлялась. – Дело в том, что я в свое время подобрала несколько животных, спасла их от верной гибели. И теперь они все обитают в моей комнате вместе со мной.

– О, мне это хорошо знакомо. В детстве я тоже постоянно спасала всякую разную живность, – весело рассмеялась мисс Поттер, явно одобряя поступок своей гостьи. – И каких же конкретно животных вы спасли?

Флора начала рассказывать про свой зверинец, а мисс Поттер внимательно слушала ее, не переставая помешивать варенье в тазу.

– Представьте себе, у меня были точно такие же питомцы. Разве что черепахи никогда не было. Впрочем, может, и была, но я уже просто забыла об этом… И все же, что именно вам нужно от меня?

– Наверное, вы уже слышали, что Эствейт-Холл продается. В скором времени я должна буду уехать в Лондон. Буду домашней учительницей, стану обучать детей ботанике и рисованию. А вот что делать с моими бедными питомцами, и ума не приложу.

– Ах, это! – Мисс Поттер сняла таз с плиты и водрузила его на подставку на столе. – Ответ ясен как божий день. Ваши животные должны переехать ко мне и поселиться в этом доме. Не могу вам обещать, что я стану уделять им столько же внимания, сколько уделяете вы. Я в последнее время очень занята. Пишу книги, знаете ли…

– Знаю, мисс Поттер. Я прочитала все ваши книги, которые уже вышли в свет.

– Неужели? Как это мило с вашей стороны! А сейчас о вашем зверинце. У меня в саду есть большой сарай. Там сухо и тепло. В этом сарае я регулярно выхаживаю раненых птиц и других зверюшек. Думаю, вашим животным там будет вполне комфортно. И для вашей черепашки здесь полно всяких насекомых. А для других животных у нас есть запасы зерна и всяких семечек. Хотя сравнительно недавно я узнала, что нельзя кормить кроликов семечками. В свое время у моего кролика, бедняги Бенджамина, были большие неприятности именно из-за семечек. Так говорите, у вас есть еще и белая крыска? Что ж, я приму все меры предосторожности, чтобы Том не смог проникнуть в сарай и слопать ее.

По мере того как мисс Поттер посвящала Флору в свои планы, каким именно образом она собирается заботиться о ее питомцах, та чувствовала, как с души ее постепенно спадает тяжесть. Она была безмерно признательна этой женщине за ее участие.

– У меня еще есть маленький котенок по имени Пантера, – добавила она с надеждой в голосе.

– Вот по части кошачьих у нас могут возникнуть проблемы. Мой дорогой Том уже давно привык чувствовать себя в этом доме единственным хозяином. Едва ли он потерпит присутствие рядом каких-то других конкурентов. Надо подумать о том, куда еще можно пристроить вашего котенка.

– Хорошо, я обязательно подумаю. Постараюсь найти человека, которому я полностью доверяю.

– Я тоже поспрашиваю. Вдруг кто-то из моих знакомых захочет взять вашу Пантеру к себе.

– Спасибо, – еще раз искренне поблагодарила Флора хозяйку Хилл-Топ, зная, что никакими словами ей не выказать всю степень своей благодарности к этой женщине.

– А сейчас я попрошу вас помочь мне процедить варенье и разложить его по банкам. Не возражаете?

– Конечно, с удовольствием! – Флора тут же вскочила со стула, а мисс Поттер между тем поставила на стол поднос с чистыми банками. Они стали рядом и начали процеживать варенье через кусок муслина, чтобы удалить все зернышки от ягод. Потом принялись разливать варенье по банкам.

– Черная смородина – такая неприхотливая ягода, – заметила между делом мисс Поттер. – Она прекрасно вызревает даже в самое дождливое лето. А в наших местах ее полно кругом. Так вы горите желанием поскорее уехать в Лондон?

– Вовсе не горю, – честно призналась в ответ Флора. – Даже не знаю, как я смогу оставить Эствейт-Холл… И все остальное, что было мне так дорого здесь. Ведь все, что я любила в жизни, остается здесь.

– Что ж, и с этим тоже вам придется смириться. Думаю, у вас все получится. – Мисс Поттер выскребла с таза остатки варенья. – Сама я выросла в Лондоне. Там огромное множество красивых парков и садов. А еще там есть Национальный исторический музей… Да! И еще знаменитый королевский ботанический сад Кью-гарденс. Мой вам совет, милая. Постарайтесь в полной мере воспользоваться всеми теми возможностями, которые открывает перед вами Лондон. Перемены в жизни ведь тоже бывают полезными. Недаром говорят, что любая перемена – это хороший отдых.

– Буду стараться, мисс Поттер.

– Вот и хорошо! – кивнула в ответ писательница. И они стали раскладывать сверху банок вощеные кружочки, а потом закручивать банки крышками. – А сейчас, я полагаю, мы с вами вполне заслужили за свои труды по рюмочке ликера из бузины. Я пока отнесу банки в кладовку, пусть там остывают в прохладе, а вы будьте так любезны и налейте нам ликера, ладно?

Флора послушно исполнила приказание. Ей так хотелось сказать мисс Поттер, что она сама мечтает именно о такой жизни, которую ведет писательница. Но побоялась показаться чересчур банальной в своих восторгах, а потому молча протянула своей героине, когда та вернулась из кладовки, рюмку с ликером, и они обе снова уселись за стол. Надо будет запечатлеть эту встречу в памяти во всех мельчайших подробностях, подумала Флора. Кто знает, быть может, в том неопределенном будущем, которое ждет ее впереди, эти воспоминания станут согревать ей душу.

– Так вы продолжаете заниматься рисованием, мисс Макникол? Помнится, в детстве у вас это хорошо получалось.

– Да, но в основном я рисую природу… Изредка животных…

– Ну а что еще, скажите, можно запечатлевать? – издали улыбнулась мисс Поттер. – К тому же и флора, и фауна – это такие благодатные объекты. Никогда не станут вас критиковать, как это сделали бы иные люди, недовольные тем, как их изобразили. Ну а теперь вы будете кем-то вроде гувернантки. А замужняя жизнь вас что, вообще не прельщает? Вы такая привлекательная девушка. Наверняка ведь в обозримом будущем найдется мужчина, сердце которого вы с легкостью покорите.

– Я… возможно, я бы ничего и не имела против замужней жизни. Однако так складываются обстоятельства, что этот удел не для меня. Да и жизнь пока не преподнесла мне ни единого шанса…

– Дорогая моя! Мне уже сорок три, а я все еще жду своего шанса! И даже надеюсь… К сожалению, несчастная любовь оставляет слишком глубокие шрамы на сердце. И требуются годы и годы, чтобы залечить свои душевные раны. – Внезапно голубые глаза мисс Поттер наполнились грустью. – А скажите вы мне, – резко поменяла она тему разговора, – кто же ваша работодательница в Лондоне?

– Некая миссис Алиса Кеппел. Ее дочерей, насколько я помню, зовут Вайолет и Соня.

При последних словах Флоры мисс Поттер вдруг откинула голову назад и громко расхохоталась.

– Что-то не так, мисс Поттер? – смутилась та.

– Нет-нет, все в порядке. Простите меня, ради бога. Я повела себя слишком по-детски. Но, дорогая моя, наверняка же вас предупредили о том, какие… скажем так, связи у этой дамы?

Не желая показаться совсем уж простушкой, Флора постаралась спрятать свое смущение.

– Я… да… мне говорили…

– Что же, если и стоит променять Озерный край на что-то более предпочтительное, то о лучшем варианте и мечтать нельзя. У миссис Кеппел чрезвычайно интересный дом, быть может, самый интересный из всех. А сейчас, друг мой, мне пора заняться своими делами. Завтра мне предстоит поездка в Лондон. Надо присмотреть за моей хворающей матушкой. Да и тут еще полно дел, которые необходимо доделать. Пожалуйста, мисс Макникол, привозите свой зверинец уже в самые ближайшие дни. Даже если я к тому времени еще не вернусь, мистер и миссис Кэнон, которые живут в другом крыле этого дома, с радостью возьмут заботы по уходу за вашими питомцами на себя. Они прекрасно осведомлены о главном принципе, по которому живут в этом доме: животные прежде всего. Они у нас на первом месте. Так что, не сомневайтесь, мисс Макникол, с вашими любимцами будут обращаться… Скажем так: по-королевски. – Мисс Поттер коротко засмеялась и поднялась, чтобы проводить Флору до порога.

– До свидания, мисс Поттер. У меня нет слов, чтобы сказать вам, как я вам благодарна за вашу доброту.

– Пустяки! Мы, патриоты Озерного края и просто любители животных, всегда должны держаться вместе, не так ли? Всего вам доброго, мисс Макникол.

14

Быстро пролетели последние дни, которые Флоре оставалось провести в доме своего детства. Время неслось стремительно, а у нее сердце разрывалось от боли, когда она видела, как уплывает из дома весь их скарб. Вещи упаковывались и отправлялись по новому назначению. Флоре тоже выделили отдельный сундук, в который она должна была сложить все свои детские реликвии и все те вещи, которые ей дороги. Они тоже отправятся в Шотландию вместе с другими родительскими вещами. Она извлекла на свет божий свои дневники в шелковых обложках, которые вела на протяжении почти всей своей жизни и в которых подробнейшим образом описывала свою жизнь в Эствейт-Холл. Ей предстояло упаковать их в плотную бумагу, чтобы потом уложить в сундук. Но, прежде чем сделать это, Флора пробежала глазами несколько страниц, открывая дневники наугад. И снова ее охватила невыразимая тоска, словно она прощалась с чем-то очень дорогим ее сердцу, и прощалась навсегда.

Родители целыми днями были заняты сборами. На нее они не обращали ни малейшего внимания, не говоря уже о том, чтобы подбодрить добрым и ласковым словом. И хотя Флора с детства привыкла к тому, что отец и мать всегда держали ее в некоторой изоляции, но в эти последние дни собственное одиночество стало для нее особенно невыносимым. В глубине души она даже чувствовала некоторое облегчение от того, что скоро уедет в Лондон.

В довершение всех неприятностей от Арчи тоже не было никаких вестей. Для себя Флора уже твердо решила: что бы он там ни твердил ей о том, что она должна верить ему и все такое прочее, будет лучше, если свои воспоминания о тех днях, что они провели вместе, она запрячет как можно дальше, на самое дно сундука, вместе с остальными пожитками. Судя по письмам, которые Аурелия регулярно строчила ей из Хай-Уилд, в ее чувствах к Арчи сомневаться уже не приходилось. А потому для нее самой забыть все, что было, это и есть самое лучшее и, пожалуй, единственно правильное решение. Впрочем, настрой на благородную решимость не очень помогал. И Флора днями напролет, каждую свободную секунду, не переставала думать об Арчи.

Еще более болезненным стал для нее момент расставания со своими любимцами, которых она отвезла на ферму мисс Поттер и устроила их там в сарае, как это и было оговорено ранее. Она пространно объяснила миссис Кэнон все, что связано с потребностями и нуждами животных. Единственное, что скрасило хоть немного горечь расставания, так это радость Ральфа и Бетси, старших детей четы Кэнон, при встрече с новыми обитателями фермы. Они тут же забрали двух сонь Мейси и Этель к себе и клятвенно заверили Флору, что будут ухаживать за ними с той же любовью, что и она сама.

Что же касается будущего Пантеры, то, поскольку Сара наотрез отказалась следовать за своими хозяевами на их новое место жительства, сказав, что она ни за какие коврижки не поедет в эти горы, то было решено, что котенка заберет она, и он будет жить вместе с ней и ее престарелой матерью в их маленьком домике в деревне Ближний Суррей. Что ж, думала Флора с явным облегчением, хотя бы со своими животными она более или менее разобралась.

* * *

В день отъезда в Лондон Флора проснулась рано утром. На сердце у нее было невыразимо тяжело, словно огромный камень свалился ей на грудь. Долго она сидела на берегу озера Эствейт-Уотер, в последний раз любуясь восходом солнца над Озерным краем.

Природа не обманула ее ожиданий, одарив на прощание поистине великолепным пейзажем. Сидя на прибрежном валуне, она разглядывала осеннее небо, расцвеченное пурпурно-алыми всполохами первых солнечных лучей, с наслаждением вдыхая в себя тяжелый, еще влажный от тумана воздух. Она напряженно вслушивалась в утренние трели птиц, стараясь различить и запомнить каждого отдельного исполнителя в этом многоголосом хоре. Дышала глубоко, полной грудью, словно пила и не могла напитаться чистым свежим воздухом.

– Прощайте, все, – выдохнула она с тоской и закрыла глаза, словно щелкнула затвором фотоаппарата, навсегда запечатлевая картинку в своей памяти.

У себя в комнате Флора торопливо переоделась в дорожное платье, натянула на голову шляпку и стала звать Пантеру. Обычно котенок, еще полусонный, разомлевший под одеялом, неохотно высовывал свою мордочку наружу, недовольно жмурился от того, что потревожили его сон, а потом начинал сладко потягиваться на постели. Но сегодня он исчез из виду, словно сквозь землю провалился. Флора обшарила всю комнату самым тщательным образом. Нет Пантеры! Наверное, я забыла плотно закрыть за собой дверь, решила она, вот он и выскользнул из комнаты и побежал вниз.

Тилли и миссис Хиллбек уже хлопотали на кухне.

– Ваша мать попросила меня собрать вам в дорогу корзину для пикника. Путь до Лондона неблизкий, захочется и подкрепиться, – промолвила Тилли, застегивая кожаные ремни на корзине.

– Вы видели сегодня Пантеру? – спросила Флора у женщин, заглядывая под стол. – Я обыскалась ее. Словно в воду канула. А хотела попрощаться…

– Да ваш котенок далеко не ушел, мисс Флора, – успокоила ее Сара, появившись из подсобки. – Однако ваша матушка уже ждет вас. Не волнуйтесь за Пантеру. Я за ней присмотрю, будьте уверены.

– Прощайте, мисс Флора. И дай вам бог всего доброго в этом вавилонском городе, в который вы едете. Пусть вам всегда сопутствует удача. Вам она нужнее, чем мне… – шмыгнула носом миссис Хиллбек. – Я тут вам испекла в дорогу булочки с черной смородиной. Знаю, как вы их любите.

– Спасибо. Большое спасибо! И, пожалуйста, обещайте, что обязательно напишете мне, как там будет поживать моя Пантера без меня, ладно?

– Конечно, конечно, мы вам все напишем и расскажем, дорогая вы наша. Берегите себя. А мы все будем очень скучать по вам, – сказала миссис Хиллбек, смахивая набежавшую слезу с глаз.

– Я постараюсь, – ответила Флора и еще раз окинула расстроенным взглядом кухню, до последнего надеясь увидеть Пантеру. Но нет, котенок исчез бесследно. Флора поспешила в холл, где ее уже поджидала мать.

– Флора, нам пора. Иначе можем опоздать на поезд.

Мама стояла в холле, выпрямившись во весь рост и упрятав руки в меховую муфту. На улице уже было по-осеннему свежо. Флора молча проследовала к дверям в сопровождении Сары, которая несла в руке корзину для пикников.

– Ступай, попрощайся с отцом, – добавила Роза. – Я буду ждать тебя в карете.

К своему немалому изумлению, Флора увидела, что отец уже поджидает ее, стоя на лестнице, ведущей в холл. Сегодня он опирался на свою палку еще с большим усилием, чем обычно.

– Флора, дорогая моя.

– Да, папа?

– Я… видишь ли, дело в том… мне искренне жаль, что все так получилось.

– Твоей вины тут нет, папа. Ты же не виноват в том, что у нас нет денег, чтобы содержать этот дом.

– Нет, но… – Отец с несчастным видом уставился на свои ноги. – Я имею в виду не только все то, что связано с домом. В любом случае я очень тебе благодарен. Надеюсь, ты будешь регулярно писать маме. Так что и я буду в курсе того, как станет складываться твоя дальнейшая жизнь. Желаю тебе счастья, дорогая моя. До свидания.

– Спасибо, папа. До свидания.

Флора отвернулась, чтобы направиться к дверям, чувствуя некую обреченность в тех прощальных словах, с которыми обратился к ней отец. Садясь в карету, она в последний раз окинула взором Эствейт-Холл. Но вот карета миновала парадные ворота, и Флора с тоской подумала, что больше никогда не увидит дом своего детства. Вполне возможно, и отца она тоже больше не увидит.

* * *

Наконец они с матерью устроились в своем купе в вагоне первого класса. Впереди долгая дорога до Лондона. Усевшись в уголке, Флора молча смотрела в окно. Вскоре на смену холмам и долинам пришла непривычная глазу плоская равнина. И снова Флора с печалью подумала, что потеряла навсегда все, что любила. Но чем дальше уносил их с матерью поезд от родимых мест, тем оживленнее становилась ее мать, в отличие от нее самой.

– Пожалуй, мне следует рассказать тебе кое-что о доме миссис Кеппел. Ввести, так сказать, в курс дела.

– Да, мама.

Флора рассеянно вслушивалась в веселое щебетание матери. А та с восторгом живописала ей красивый дом на Портман-сквер, рассказывала о том, какое высокое положение в обществе занимает семья ее подруги, о том, какие у нее очаровательные девочки – Вайолет пятнадцати лет и Соня девяти лет.

– Вайолет – настоящая красавица. Что же до Сони, то она… бедная девочка… Будем считать, что у нее есть бездна других достоинств, которые компенсируют ее довольно средние внешние данные. К тому же у ребенка просто ангельский характер. Зато Вайолет природа щедро наделила всем, причем в изобилии. И потом, опять же, – Роза глянула в окно и коротко усмехнулась. – В том нет ее вины, право… Особенно если учесть, какую жизнь она ведет.

– Какую жизнь она ведет, мама?

– Ах, – вовремя спохватилась Роза. – Я просто хотела сказать, что с первенцами всегда носятся сверх всякой меры.

Сейчас наступил уже черед Флоры испытать замешательство. Она тут же отвела глаза в сторону, но все же успела заметить, как легкая краска стыда покрыла щеки матери. Ведь они обе прекрасно знали, что слово «всегда» никак не распространяется на их собственную семью. С первенцем Флорой никто и никогда не носился.

В час дня Роза объявила, что уже проголодалась, и Флора послушно стала открывать корзинку для пикника.

– Я нахожу еду, которую предлагают пассажирам в вагоне-ресторане, совершенно несъедобной, – продолжала разглагольствовать Роза, пока Флора доставала из корзинки салфетки и тарелки.

И тут они обе внезапно вздрогнули, потому что из корзинки вдруг молнией выскочил какой-то черный комок, быстро осмотрелся по сторонам и тут же проворно забился под юбки своей хозяйки.

– Господи боже мой! А что здесь делает эта тварь? Флора, я тебя спрашиваю! – Роза уставилась буравящим взглядом на дочь. – Неужели ты посмела спрятать его в эту корзину?

– Конечно же, нет, мамочка. – Котенок! Слезы радости брызнули у Флоры из глаз. Она нащупала Пантеру под своими юбками, извлекла ее наружу и прижала к себе. – Он сам спрятался.

– И что мы станем с ним делать, когда приедем в Лондон? Ума не приложу! Не сомневаюсь, семейство Кеппел не потерпит никаких животных в своем доме… Учитывая, в каком обществе они вращаются…

– Мамочка, я понимаю твои страхи. Пантера действительно может восприниматься как некое неудобство. Но я знаю и другое. Большинство детей обожают котят. А вдруг Вайолет и Соня тоже из их числа?

– Ну, не знаю, не знаю, – тяжело вздохнула Роза. – В любом случае начало не очень хорошее.

* * *

Вскоре Пантера уже спала безмятежным сном в корзинке для пикников. Кажется, котенок быстро успел усвоить правила игры, по которым ему надлежало вести себя. Словом, мать и дочь вышли из поезда на платформу лондонского вокзала Юстон вместе со спящим в корзинке котенком.

– Алиса любезно пообещала мне выслать за нами машину с водителем, чтобы встретить нас. А вот и он! Фрид!

Флора заторопилась вслед за матерью, пробираясь через толпы народа вокруг, боясь отстать. А Роза устремилась к какому-то коротышке с аккуратно подстриженными усами в красивой ливрее темно-зеленого цвета с надраенными до блеска латунными пуговицами. При виде их он сдернул с головы фуражку и отвесил почтительный поклон. Запах гари, непрерывный шум, царящий вокруг, толпы людей, мечущихся в разные стороны, рев работающего двигателя – от обилия всех этих запахов и звуков у Флоры даже голова стала кружиться. Впрочем, не только ей категорически не нравилось все, что она видела вокруг себя. Пантера тоже издала из глубин своей корзинки негромкий писк, то ли от страха, то ли от собственного неудовольствия.

– Добрый вечер, мадам. Мисс! Добро пожаловать в Лондон, – поприветствовал их Фрид и подозвал к себе носильщика, чтобы тот помог им донести баулы до машины. – Надеюсь, путешествие не очень утомило вас? – вежливо поинтересовался он у женщин, пока те послушно семенили за ним, направляясь к выходу из железнодорожного вокзала. Сзади плелся носильщик, катил на своей тележке их багаж. Они подошли к шикарному авто с открытым сиденьем для водителя. Деревянные лакированные дверцы машины поблескивали в лучах заходящего солнца. Флора с матерью уселись на мягкие кожаные сиденья, Фрид включил мотор, тот издал негромкое рычание, и машина понеслась вперед по широким улицам Лондона.

Флора разглядывала в окно модно одетых мужчин и женщин, неспешно прогуливающихся вдоль Мэрилебон-роуд, застроенной красивыми импозантными зданиями, такими высокими, что, казалось, их крыши теряются где-то в небесах. Время от времени из корзинки раздавалось жалостное мяуканье, но Флора не осмеливалась вытащить оттуда котенка, чтобы хоть как-то успокоить бедное животное. Ведь рядом сидела мама.

Их лимузин обогнул роскошный парк, вокруг которого тоже теснились высокие кирпичные здания. Перед одним из них шофер затормозил. И сразу же распахнулась парадная дверь, а на пороге появился лакей, чтобы помочь дамам выйти из автомобиля. Все вместе они вошли в дом, и тут лакей предложил Флоре отдать корзинку ему.

– Нет, благодарю вас, не надо… Тут у меня всякие подарочки для домашних, – лихо солгала в ответ Флора.

Им помогли раздеться, освободиться от пальто и шляпок, а затем проводили по лестнице в зал, который Флоре показался на первый взгляд более похожим на оранжерею, чем на обычное помещение. Комната утопала в цветах. В воздухе витал сладковатый аромат орхидей, белых лилий и огромных садовых гвоздик, букеты которых теснились повсюду в резных хрустальных вазах.

На диване в окружении подушек в кружевных накидках восседала дама. Пожалуй, самая красивая из всех, кого Флоре довелось когда-нибудь видеть. И уж точно, самая нарядная из них. Ее густые каштановые волосы были уложены в искусную прическу с многочисленными локонами. На шее красовалось несколько ниток жемчуга, оттеняющего ее алебастрово-белую кожу, а достаточно глубокий вырез платья позволял разглядеть красивую пышную грудь. Глаза у женщины были цвета ярчайшей небесной лазури. Флора в замешательстве замерла на месте, а дама между тем поднялась с дивана и направилась через всю комнату к ним, чтобы поприветствовать своих гостей.

– Моя дорогая Роза! – воскликнула она, обнимая мать. – Надеюсь, дорога не показалась вам слишком утомительной?

– Спасибо, Алиса. Нет, все было вполне комфортно, хотя мы с Флорой все равно очень рады, что наконец-то приехали.

– Отлично понимаю вас. – Алиса Кеппел устремила свой изучающий взгляд на Флору. – Так вот она какая, наша знаменитая Флора. Добро пожаловать, дорогая, в мой дом. Девочки сгорают от нетерпения побыстрее познакомиться с тобой. Няня сказала мне, что Соня весь день занималась рисованием. Рисовала тебе в подарок какие-то картинки. Однако сейчас, к их великому неудовольствию, девочки принимают на ночь ванну, после чего их отправят в кровать. Но я уже пообещала им, что завтра с самого утра первым делом я познакомлю их с тобой.

В этот момент из корзинки для пикников раздался жалобный писк. А следом крохотная черная лапка просунулась в отверстие из-под крышки.

– А это кто еще там? – удивленно воскликнула миссис Кеппел, и взгляды всех присутствующих в комнате тотчас же обратились на корзинку.

– Это… это котенок, – ответила Флора, слегка заикаясь, глянув на мать, на лице которой тотчас же отразилось величайшее смятение. – Пожалуйста, миссис Кеппел, простите меня. Я вовсе не хотела брать его с собой. Но он сам спрятался в эту корзину.

– Вот как? Ах, ты маленький проказник! – Хозяйка рассмеялась. Ее серебристый смех рассыпался по всей комнате. – Дай же мне взглянуть на этого прохвоста! Думаю, дети придут в полный восторг от появления такого незваного гостя.

Флора наклонилась к корзине, чтобы отстегнуть на ней ремни, а Роза тут же стала извиняться по поводу столь неловкой ситуации. Но миссис Кеппел даже не стала слушать ее. Она тоже склонилась над корзинкой и, как только Флора открыла крышку, умело схватила котенка за шиворот.

– Какая же ты красавица, однако! – снова рассмеялась миссис Кеппел, разглядывая Пантеру. – Но и проказница тоже. По глазам вижу. В детстве у меня тоже был котенок, очень похожий на этого. Что ж, ваша Пантера станет красивым и желанным дополнением к детской.

Миссис Кеппел водворила извивающегося котенка обратно в корзину, а Флора в этот момент готова была упасть к ее ногам и начать их целовать в знак благодарности.

– Итак, ужин у нас ровно в восемь. Роза, дорогая, я пригласила к ужину несколько твоих старинных друзей. Моя экономка мисс Драппер сейчас проводит вас в ваши комнаты, чтобы вы могли переодеться. Флора, тебя я попросила поместить в комнату рядом с комнатой твоей мамы. Думаю, тебе она понравится. – Миссис Кеппел приблизилась к Флоре, взяла ее за обе руки и крепко пожала их. – Добро пожаловать, моя дорогая.