Жена винодела Хармель Кристин
– Не делай вид, будто понимаешь прошлое. – Бабушка ускорила шаг и повернула направо, на улицу Трезор.
– Я вовсе не делаю вид. Я ничего не понимаю и пытаюсь понять, что с тобой происходило. Для того и спрашиваю.
– А я, Оливия, как раз и пытаюсь тебе рассказать, – парировала бабушка. – Для того и привезла тебя сюда. Но позволь мне делать это в моем собственном темпе.
Лив не успела ответить, потому что бабушка резко остановилась перед небольшим коричневым зданием и нажала кнопку домофона справа от двери. Пискнул сигнал, и бабушка Эдит распахнула дверь.
– Подожди меня здесь, я только кое-что занесу и сразу же к тебе вернусь.
Лив взглянула на табличку справа от двери. Cohn Societe d’Avocats – они пришли в юридическую фирму Жюльена Кона.
– Я поднимусь с тобой.
– Нет, это личное дело. – И бабушка Эдит поспешила внутрь, а тяжелая дверь позади нее захлопнулась.
Лив подергала за ручку и снова нажала кнопку, надеясь, что ее впустят так же легко, как бабушку. Но из домофона раздался металлический женский голос:
– Ваша бабушка говорит, что скоро спустится.
– О, спасибо, – ответила Лив, чувствуя себя очень глупо.
Через несколько минут бабушка Эдит действительно появилась, но, к удивлению Лив, не одна – в нескольких шагах позади нее шел Жюльен.
– Привет, – сказал он с улыбкой.
– Привет. – Лив почувствовала, что краснеет, и в смущении отвернулась. Что это с ней?
– Ваша бабушка упомянула, что вы идете обедать, и пригласила меня составить вам компанию.
– Что ж, хорошо.
– Что за манеры, Оливия, – резко одернула ее бабушка и двинулась впереди. – Жюльен – наш гость, – добавила она уже через плечо.
– Конечно. Прошу прощения. – Не то чтобы Лив возражала против общества обворожительного юриста с роскошной шевелюрой, просто сомневалась, что при нем бабушка станет делиться своими секретами. Слегка улыбнувшись Жюльену, как того требует вежливость, она зашагала с ним вместе вслед за бабушкой Эдит, энергично рассекавшей толпу пешеходов на тротуаре.
– Надеюсь, мое присутствие не нарушило ваши планы? – спросил на ходу Жюльен.
– Я думала, может быть, бабушка сегодня уже готова поговорить со мной об Эдуаре и брассери «Мулен».
– А как вам кажется, – тут Жюльен улыбнулся, – вашу бабушку можно торопить?
– Я знаю, что склонна обманывать себя.
Жюльен рассмеялся, и раздражение немного отпустило Лив. Она невольно улыбнулась снова, на сей раз искренне.
– Мы пришли! – Бабушка Эдит остановилась, ожидая, пока подойдут Лив и Жюльен. – Она стояла на углу площади Эрлона перед крошечной брассери с несколькими свободными уличными столиками. – Я читала в фейсбуке потрясающие отзывы об этом местечке.
– Ваша бабушка есть в фейсбуке? – вполголоса произнес Жюльен.
– Понятия не имею, – так же тихо ответила Лив. – До сих пор я считала, что у нее даже электронной почты нет.
Жюльен распахнул дверь перед бабушкой Эдит, и та, кокетливо улыбнувшись, проскользнула внутрь. Лив, вытаращив глаза, последовала за ней и вместе с Жюльеном осталась ждать в дверях. Бабушка перекинулась парой слов с официантом, и он, показав на улицу, взял три меню.
Все трое уселись, бабушка Эдит заказала бутылку шампанского «Бержероно-Марион», а затем захлопнула свое меню и решительно поднялась с места.
– Пожалуйста, простите меня. Я вдруг почувствовала, что ужасно устала. Думаю вернуться в гостиницу и вздремнуть.
Обеспокоенная Лив мгновенно поднялась вслед за ней.
– Я пойду с тобой.
– Ерунда. – Бабушка бросила на стол несколько купюр. – Шампанское за мой счет. Оставайтесь. Наслаждайтесь. Оливия, увидимся, когда я проснусь.
И она удалилась, прежде чем Лив успела хоть что-то сказать. Лив снова опустилась на стул, и тут подошел официант с заказанной бутылкой, мастерски ее открыл, наполнил два бокала «тюльпан» и вопросительно взглянул на пустой стул бабушки Эдит, а затем на Жюльена.
Тот пожал плечами:
– Elle est partie[20].
Официант кивнул, забрал пустой бокал и умчался прочь.
– Простите меня, пожалуйста, – сказала Лив. – Мне жаль, что так получилось. Если вы тоже хотели бы уйти…
– И оставить вас один на один с целой бутылкой шампанского? Ни в коем случае. Тем более что я люблю «Бержероно-Марион». У вашей бабушки хороший вкус.
Лив улыбнулась.
– Вы думаете, с ней все будет в порядке?
– Уверен. – Жюльен, вздернув бровь, поднял бокал. – За вашу бабушку.
– За бабушку, – пробормотала Лив, чокаясь с Жюльеном, и сделала большой глоток. Вкус шампанского был свежий и насыщенный, пузырьки щекотали язык. – Пусть она когда-нибудь научится вести себя как нормальный человек.
Жюльен рассмеялся, потом замолчал. В наступившей тишине Лив ощущала радостное волнение, как будто на первом свидании. Смешно! Ведь он женат, а она не из тех женщин, которые флиртуют с чужими мужьями, даже такими привлекательными, как Жюльен.
Вернулся официант, наполнил из графина стаканы для воды и принял заказы – тартар из говядины с зеленым салатом для Лив, ростбиф для Жюльена.
– А расскажите мне о вашей жене, – выпалила Лив, едва официант удалился. Надо загасить это волнение раз и навсегда! – Как вы познакомились?
Жюльен явно смутился, но ответил вежливо.
– Мы с Дельфиной учились вместе в школе и начали встречаться, когда нам обоим было пятнадцать лет.
Лив заставила себя улыбнуться.
– А вы сразу поняли, что когда-нибудь на ней женитесь?
– Ну, сначала я просто думал, какая она красивая. А когда узнал ее получше, понял, что неминуемо влюблюсь. – Он сделал глоток шампанского. – А как насчет вашего мужа? Вы с ним недавно разошлись? Ваша бабушка упоминала про ваш развод.
– Ну, еще бы! – пробормотала Лив. – Почти уверена, что день, когда я подписала бумаги на развод, стал для бабушки праздником под названием «А что я говорила!».
– О, – Жюльен улыбнулся, – я так не думаю. Ваша бабушка, безусловно, любит оказываться правой. Но она не раз говорила мне, что очень о вас беспокоится.
– Потрясающе, – простонала Лив. – Значит, в ваших глазах я жалкое существо?
– Вовсе нет! Я думаю, что это, наверное, очень тяжело, когда кто-то, в кого ты веришь, вдруг меняется так, что ты его больше не узнаешь.
– Вижу, – с грустным смешком заметила Лив, – она вам много нарассказала про мой неудачный брак.
– Нет-нет, простите, на самом деле ничего подобного. – Жюльен чуть-чуть порозовел. – Я просто – я могу себе представить, как вам сейчас нелегко.
– Верно, так и есть. Давайте прямо сейчас переменим тему разговора, а то я почувствую себя еще большей идиоткой.
– Лив, я не имел в виду…
Она подняла руку, останавливая его:
– Все в порядке. Жюльен, а у вас с Дельфиной есть дети?
Жюльен просиял:
– Дочка, Матильда. Ей скоро исполнится шесть, она заканчивает ecole maternelle – как это по-вашему – прогимназия? садик? – а на будущий год уже пойдет с детьми постарше в ecole primaire[21]. Меня, конечно, не покидает ощущение, что этого не может быть. Время летит так быстро. И с каждым днем Матильда все больше и больше напоминает мне свою мать.
– Да, – сказала Лив. – Матильде очень повезло, что у нее есть вы.
– Спасибо. Я стараюсь изо всех сил, но иногда чувствую, что не справляюсь. Впрочем, хватит обо мне. Ваша бабушка почти ничего не рассказывала мне о вашей жизни. У вас есть дети?
Вопрос был как удар под дых.
– Нет. Знаете ли, иногда жизнь складывается не так, как нам бы хотелось.
– Значит, вам бы хотелось иметь детей?
Лив уперлась взглядом в собственные колени.
– Раньше хотелось.
– Но ведь и сейчас еще не поздно, разве не так?
Лив собралась было ответить, но Жюльен замахал руками, останавливая ее.
– Простите меня, пожалуйста, Лив. Это, наверное, слишком личный вопрос.
– Я не возражаю, просто боюсь наскучить вам своим рассказом.
– Вовсе нет.
Лив встретилась с ним глазами и быстро отвела взгляд.
– У меня – у нас с мужем – были сложности с зачатием. Мы пытались много лет, но ничего не получалось. Я думаю, именно поэтому наш брак и дал трещину. Я – я не могла исполнить его желание.
– Его желание? А чего желали вы?
– Мы оба стремились создать семью, и когда оказалось, что я не могу забеременеть, ощутили это как поражение. Мой бывший, он привык к налаженной жизни. А бесконечные курсы лечения бесплодия, визиты к специалистам, раз за разом новые надежды – это было для него слишком. – Лив осеклась, прикрыв ладонью рот. – Простите, я заболталась. Наговорила лишнего. – Она закрыла глаза.
– Нет, Лив, я же сам вас спросил. И я рад, что вы мне рассказали, потому что могу выразить вам свое сочувствие. – Жюльен помедлил. – Когда люди женятся, предполагается, что они будут держаться друг за друга в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, что бы ни случилось.
Глаза Лив увлажнились.
– Как у вас с вашей супругой, да?
Жюльен опустил глаза и посмотрел на собственные руки, затем вновь на Лив. На его лицо набежала тень.
– Лив, дело в том, что моя жена…
Лив замахала руками.
– Извините ради Бога, это совершенно не мое дело – расспрашивать вас о вашем браке. Просто я так давно не беседовала один на один с привлекательным мужчиной, что… – Она осеклась и замотала головой, ее щеки пылали. Неужели она правда только что назвала его привлекательным? Чудовищно. – Господи, теперь это звучит так, как будто я к вам пристаю. Прошу прощения.
Жюльен рассмеялся, мрачность исчезла.
– Умная красивая женщина сказала, что я привлекательный, – вряд ли это худшее из случившегося со мной сегодня. Нет необходимости извиняться.
Лив снова застонала:
– Мы можем снова переменить тему и забыть эти мои слова?
– А что если мне не хочется их забывать? – улыбнулся Жюльен.
Лив отвела взгляд. Реплика была на грани флирта, но незачем искать в ней дополнительные подтексты.
– Э-э… так что Матильда? Вам нравится быть отцом?
– Лив, это самое невероятное из всего, что случилось со мной в жизни. – Его глаза загорелись таким огнем, что Лив захотелось расплакаться. Радовался бы так Эрик, если бы ей удалось забеременеть? Ответ был очевиден. Так почему же, спрашивается, она так билась, чтобы сохранить их брак? Может, просто не верила, что есть такие люди, как Жюльен?
– А вы, Лив, – спросил Жюльен после паузы, – еще хотите стать матерью?
– Честно? – Лив вздохнула. – Мне сорок один, и на данный момент у меня нет ни малейшего представления о том, как жить дальше. Вряд ли я знаю, чего хочу. Просто… чувствую, что все пропало. – Впервые она признала это вслух.
– Лив, – проговорил Жюльен и, дождавшись, пока она поднимет взгляд, продолжил: – Мне не кажется, что для вас все пропало. Думаю, ваше будущее открыто. Вы готовы к чуду, которое с вами случится.
– Да, но кто сказал, что должно случиться чудо?
– Я. Просто вам надо в это верить.
Позднее, расставшись с Жюльеном после ресторана, Лив попробовала представить себя счастливой женой рядом с мужем, который любил бы ее так же крепко, как Жюльен, очевидно, любит свою жену. Но все это выглядело настолько далеким от реальности, что только расстраивало.
Жюльен ошибается. Его собственная жизнь, возможно, и была чудом, а Лив стоит посреди развалин и не понимает, что делать дальше.
Глава 15
Февраль 1942
Инес
Всю дорогу до Реймса Инес раздувала в себе обиду на Мишеля: он ей не доверяет, он спрятал в погребах оружие, не предупредив ее. Похоже, он так себя нарочно ведет, чтобы рядом с ним она чувствовала свою никчемность и ничтожество. Надоело, что с ней никто не считается, – впрочем, для нее это давно не новость.
Новость в другом: Инес видела в окно кухни, как Мишель смотрит на Селин. Точно так же он когда-то смотрел на нее. Неужели муж потерял интерес к ней, своей жене, и влюбился в Селин? Но это же смешно! Или нет? Действительно, она не умеет обращаться с шампанским и не разбирается в политике, но Мишель, пусть он и разочарован ее бестолковостью, наверняка знает, что она старается изо всех сил. В любом случае Эдит поможет ей разобраться.
Но когда она поздним утром подъехала к брассери, двери были наглухо заперты и на стук никто не ответил. Она обошла здание и постучалась в квартиру к Эдит, но и там ей не открыли. Так ничего и не поняв, Инес повернулась и зашагала прочь, крепко обхватив себя руками против леденящего ветра, нещадно хлеставшего улицы Реймса.
Куда могли подеваться Эдит с Эдуаром? Утро среды – горячее время, вот-вот придут первые посетители. Может быть, супруги отправились на конспиративную встречу и сейчас передают информацию какому-нибудь таинственному связному вроде того призрака, на которого Инес случайно натолкнулась в погребах «Мезон-Шово»? Мысль о нем все больше раздражала Инес. У всех вокруг – важные секреты, и лишь она плывет по течению жизни, никак не влияя на судьбы мира!
Возможно, удастся уговорить Эдит взять к подпольщикам и ее. Она делом докажет свою надежность, и Мишель увидит: она заслуживает уважения.
Но чем дольше Инес бродила по улицам Реймса, низко опустив голову, чтобы не встречаться глазами с проходящими мимо немецкими солдатами, тем сильнее она мерзла и тем более одиноко себя чувствовала. Когда она в шестой раз подошла к брассери «Мулен» и дверь наконец оказалась открыта, Инес угрюмо вошла внутрь и, увидев Эдит, тотчас бросилась к барной стойке:
– Где ты была?
Протиравшая бокалы Эдит подняла глаза:
– Инес? Что ты здесь делаешь?
– Приехала повидаться с тобой. Я весь день в Реймсе, Эдит, но вас обоих не было.
– Да, верно, нам с Эдуаром понадобилось отлучиться. – Эдит отвела взгляд. – Я не знала, что ты к нам собираешься. – Она чуть улыбнулась. – Как дела?
Инес почувствовала, как напряжение отпускает ее плечи.
– А где вы были?
– У друзей, – Эдит подмигнула.
– А у кого именно? – Инес и сама не понимала, зачем так настаивает, – вряд ли она знала всех друзей Эдит. От этой мысли ей сделалось грустно: жизнь и тут течет своим чередом без нее.
– Ты их не знаешь. – Эдит помедлила, затем вышла из-за стойки и взяла руки Инес в свои. – Дорогая, да на тебе лица нет! Может быть, поднимешься в квартиру, приляжешь?
Инес покачала головой:
– А я не смогу сегодня вечером помочь вам в ресторане?
Эдит через плечо показала глазами в зал, где бармен перетирал стаканы, трое официантов стояли без дела, болтая друг с другом, и лишь за столиком в углу сидели два немца и увлеченно беседовали.
– Нет, Инес, не надо, у нас народу более чем достаточно.
– А они, – Инес кивнула в сторону официантов, – тоже участвуют? Слушают разговоры?
Глаза Эдит округлились и вспыхнули, она тут же выпустила руки Инес и прошептала:
– Инес, я вообще не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Понимаешь.
Когда Эдит заговорила снова, ее тон был ледяным:
– Осторожно, подруга.
Инес закрыла глаза. Нет, она представляла себе это все совершенно иначе.
– Прости, Эдит, я не хотела… – Она остановилась и сделала глубокий вдох. – Ты нужна мне, Эдит. Как я ни стараюсь, ничего не помогает. От меня «Мезон-Шово» никакой пользы, и Мишель стал меня презирать.
– Не может такого быть. – Эдит стрельнула глазами в сторону немцев за столиком в углу и продолжила, обращаясь к Инес: – Ты любовь всей его жизни.
– Ты давно его не видела. Все переменилось.
– Жалко, что ты так это воспринимаешь. Но боюсь, тут я вряд ли чем-то смогу тебе помочь.
– Сможешь, Эдит. Разреши мне хоть чуть-чуть участвовать в том, чем вы здесь занимаетесь. Пожалуйста. Я хочу показать Мишелю, что он может мне доверять. Хочу, чтобы он смотрел на меня, как… как он смотрит на Селин. – Как Инес ни осторожничала, но скрыть правду не смогла.
– Что? Ты считаешь, он завел интрижку с Селин?
– Я… я так не считаю. – Инес помолчала. – Но его чувства ко мне изменились. Вдруг, если я стану работать с вами…
– Нет, Инес, – твердо ответила Эдит. – Нам ты ничем помочь не сумеешь. Приходи в любое время, но только как моя подруга. – И добавила, наклонившись к самому уху Инес: – Наша работа опасна.
– И, по-твоему, я не справлюсь.
– Нет, не так.
– А как?
Эдит вздохнула. Из кухни появился Эдуар, смерил ее хмурым взглядом и показал глазами в угол, где сидели немцы, а она чуть кивнула в ответ. Безмолвный диалог завершился.
– Извини, – Эдит повернулась к Инес, – но мне надо отнести пиво. А ты оставайся сколько захочешь. Садись у стойки, я попрошу бармена принести тебе вина, хорошо? Здесь тебе всегда рады. Только не думай, что можешь с налету заняться вещами, в которых ничего не смыслишь, только ради того, чтобы вернуть мужа. Так не бывает. – С этими словами Эдит ушла, ни разу не оглянувшись.
Инес провожала ее глазами со странным ощущением, будто упала за борт корабля, а лучшая подруга только что унесла с собой единственный спасательный круг.
Спустя три часа в брассери уже было полно немцев, и Эдит затерялась среди посетителей. Инес по-прежнему сидела в одиночестве за стойкой, куда ее усадила подруга, и бармен раз за разом подливал ей вина. Маска вежливой безучастности на его лице постепенно сменялась жалостью, а зал перед глазами Инес все больше расплывался. К тому моменту, как рядом уселся гладко выбритый мужчина с прилизанными седыми волосами в превосходно сшитом сером костюме, мир вокруг совершенно утратил четкость, и Инес наконец стало полегче.
– Добрый вечер, – сказал незнакомец и жестом подозвал бармена. – Отчего такая красавица сегодня скучает в одиночестве? – Не дожидаясь ответа Инес, он заказал ей и себе шампанское, затем вновь обратился к ней: – Кто-то наверняка ломает сейчас голову, куда вы подевались.
Инес зарделась.
– Да, – не удержалась она, – мой муж. Хотя он думает только о делах и войне. Мог и не заметить моего исчезновения.
– Я бы заметил, – почти промурлыкал мужчина, понизив голос. – Будь вашим избранником я, мне бы вас очень не хватало.
Слово «избранник» ее зацепило. Она до такой степени чувствовала себя связанной однажды принятым решением, что потеряла контроль над течением собственной жизни, потому-то и казалась себе ничем. Но взгляд собеседника пробудил в ней едва ли не полностью забытое ощущение. Мужчина явно находил Инес привлекательной, и понимание этого вернуло ей веру в себя.
Она ничего не сказала, потому что почти разучилась флиртовать, да и не за этим сюда явилась. Бармен принес шампанское, мелкие пузырьки стремительно неслись вверх.
– За вас. – Мужчина поднял свой бокал, пристально гладя на Инес.
– И за вас, – она пригубила вино.
На удивление приятно было пить шампанское, произведенное не в мужниных погребах, когда твой визави не оценивает придирчиво каждый глоток.
– Полагаю, мне следует представиться, – сказал мужчина. – Мое имя Антуан. Антуан Пикар.
– Инес Шово. – Она протянула свою руку.
– Шово, как в «Мезон-Шово»?
– Это винодельня, принадлежащая моему мужу.
– О, рад знакомству. – Он поднес руку Инес к губам и нежно поцеловал. – Действительно рад, мадам. Позор мне, что вы жена другого.
– Наверное, это мне должно быть стыдно, что у меня такой муж, которому, похоже, безразлично, есть у него жена или нет.
В глазах Антуана что-то сверкнуло, и Инес поняла, что переступила черту. Она могла еще отыграть назад – заставить себя рассмеяться, превратить все в шутку, напомнить, сколько у Мишеля дел, – но вместо этого молча смотрела на Антуана, который не сводил с нее глаз.
– Судя по вашим словам, мудрым человеком вашего мужа не назовешь. – Антуан внимательно наблюдал за Инес.
– Он очень много знает, – ответила Инес. – Гораздо больше, чем я.
– Такое впечатление, будто он не раз вам об этом напоминал. И не особо полагается на ваше собственное мнение.
– Да… верно. – Как он догадался? – Обращается со мной как с маленькой девочкой.
– И, очевидно, делает ошибку, – Антуан наклонился ближе, – потому что вы взрослая женщина, мне это совершенно ясно.
Тут Инес заметила, что с другого конца зала за ней наблюдает Эдит, и отвернулась, пока подруга не обожгла ее осуждающим взглядом. А с другой стороны, какая разница? Если Эдит настолько не доверяет ей, что и близко не подпускает к собственному миру, то считаться с ее мнением Инес тоже не обязана. И все же она понимала, что в глазах Эдит выглядит чудовищно. Антуан Пикар годился Инес едва ли не в отцы, а вел себя вовсе не по-отцовски даже после того, как она упомянула, что замужем. Особенно после того, как она это упомянула. Ей следовало быть осторожнее.
– Мне пора, – неохотно проговорила Инес.
– Побудьте еще немного, – Антуан наклонился к ней, окутав резким мускусным запахом одеколона. – Допейте хотя бы шампанское. Может быть, расскажете мне немного о себе?
– Ну, я не очень интересный человек.
Он придвинулся ближе:
– Позвольте в этом усомниться.
И ободренная Инес стала разматывать нить своей биографии, от Лилля до Мишеля. Антуан в ответ сообщил, что много лет работал в администрации региона, но, когда пришли немцы, его роль несколько поменялась.
– С ними важно ладить, – сказал он, понизив голос, – чтобы все шло как можно более гладко. Конечно, я по-прежнему на все сто процентов за Францию, но сейчас здесь немцы, верно? Поэтому я считаю, что с ними надо работать, это в интересах всех и каждого.
– Именно так я и говорила мужу! – выпалила Инес.
– Да? А он что, не согласен?
Инес колебалась. Критика взглядов мужа на оккупацию выглядела как вероломство, но дома иметь собственное мнение ей не дозволялось, а здесь Антуан, практически незнакомый человек, ловил каждое ее слово, наполняя сердце Инес ликованием. К тому же сообщать о спрятанных винтовках она не собирается.
– Мишель, – сказала она, – все больше и больше злится. По-моему, это опасное чувство. Я говорю, что нам надо вести себя тихо, чтобы немцы нас не замечали, и тогда мы будем в безопасности.
– Вы очень рассудительны, Инес. – В глазах Антуана светилось уважение, и она почувствовала, как наполняется силой.
Он заговорил снова, принялся расписывать свою большую квартиру в центре Реймса и угловой кабинет с видом на собор. Все это произвело на Инес такое впечатление, что она едва заметила, когда ей принесли еще шампанского. Так они просидели до самого закрытия, делясь друг с другом подробностями своей жизни. На прощание Антуан нежно расцеловал Инес в обе щеки, задержав на них губы чуть дольше, чем полагалось.
– Ты бы поостереглась, – предупредила ее Эдит чуть позже, когда она нетвердой походкой брела в сторону спальни, принадлежавшей ей до замужества. – Помни, за мимолетные романы в военное время приходится дорого платить.
– Как ты могла такое подумать? – возмутилась Инес, хотя сама думала как раз в этом направлении. Перед тем как уйти, Антуан нагнулся к ней и прошептал на ухо, не хочет ли она встретиться с ним вновь следующим вечером. Тогда она растерялась, но теперь, когда Эдит заранее упрекнула ее в готовности к измене, внутри что-то щелкнуло. Эдит и Мишель, конечно, образцы добродетели и очень для нее важны, но лишь с Антуаном Пикаром она почувствовала, что и сама кое-что значит. К тому же спать с ним она не собирается.
Однако это случилось. Проведя следующий день одна, – с утра Эдит и Эдуар уезжали по своим секретным делам, – вечером она встретилась с Антуаном в баре брассери «Мулен» и, вопреки здравому смыслу, согласилась на его предложение пойти поесть куда-нибудь еще.
– Я знаю хозяина одного чудесного местечка прямо за углом, неподалеку от собора, – прошептал он ей на ухо. – Хотите составить мне компанию? Возможно, вам будет приятно избежать наблюдательного взгляда подруги, – и Антуан кивком указал на Эдит, которая стояла, скрестив руки на груди, у дальней стены и сверлила его взглядом.
Инес встретилась взглядом с Эдит и отвела глаза. Эдит не понять, что значит быть отвергнутой, война лишь сблизила ее с Эдуаром.
– Это было бы прекрасно, – тихо ответила Инес и отправилась с Антуаном. Уходя, она ни разу не оглянулась, но чувствовала, как взгляд Эдит жжет ей спину.
Поужинать так, как этим вечером, Инес не доводилось с начала войны, – четыре роскошных блюда в маленьком, полутемном бистро под названием «У Арно»; а когда она спросила Антуана, как ему удается обойти продуктовые ограничения, тот лишь рассмеялся и ответил, что жизнь слишком коротка, чтобы не нарушить пары правил.
– Кроме того, – добавил он с улыбкой, – кто осудит меня за то, что я стараюсь произвести впечатление на красивую женщину?
По сравнению с искушенным, красноречивым, пылким Антуаном сдержанный и молчаливый Мишель выглядел неотесанным и неумелым. К тому же Антуан, в отличие от Мишеля, не пытался поставить Инес на место, – он искренне интересовался ее мнением об оккупации, о новостях с полей сражений, о положении в Шампани. Инес понимала, сколь плохо во всем этом разбирается, но ей нравилось, с каким вниманием Антуан слушает, как он в ответ на ее замечание, что люди, подобные ее мужу, принимают происходящее, пожалуй, слишком близко к сердцу (произнесенное за кофе – настоящим кофе!), заметил:
– Вы – словно глоток свежего воздуха.
До чего же приятно, когда ты глоток воздуха, а не бесполезная щепка! Наверное, именно поэтому после нескольких бокалов вина и целого вечера за беседой с внимательным слушателем Инес, при всей своей рассудительности, согласилась пойти вместе с Антуаном в его квартиру неподалеку.
– В конце концов, – вполне резонно заметил он, – уже начался комендантский час, а я не хочу, чтобы к вам приставали немецкие солдаты. И что, если вы вернетесь в брассери, а ваша подруга уже спит и не сможет вас впустить? Пойдемте ко мне, это будет для вас безопаснее.
Она в самом деле ощущала себя под надежной защитой, пока он деликатно вел ее под руку к своему дому на улице Жанны д’Арк, а затем поднимался по лестнице, взяв под локоть. Открыв дверь квартиры, он сказал:
– Очень надеюсь, что вам понравится здесь, Инес. – И она почувствовала, что ее ценят.
А потом он закрыл дверь, и его губы впервые приникли к ее губам. Был ли причиной тому алкоголь в ее крови или затянувшееся одиночество, поцелуй не показался Инес чем-то неправильным. Именно таким следовало быть поцелую Мишеля. Антуан целовал ее поначалу нежно, затем все более и более жадно, впивался в нее, прижимаясь к ней теснее, и она почувствовала себя желанной. Это ее одурманило, она почти не сознавала, что делает ужасную вещь.
Хотя Мишель по-прежнему добросовестно исполнял свой супружеский долг раз или два в месяц, он никогда не желал Инес с такой страстью. В самом начале брака их близость была нежной и сердечной, сейчас стала в лучшем случае поверхностной: муж время от времени оказывал жене услугу из чистой вежливости. А поскольку Мишель был единственным мужчиной в жизни Инес, она пребывала в печальной уверенности, что близость всегда будет ощущаться только так и никак иначе.
Но Антуан ее хотел, был поглощен только ею, а не уносился в мыслях куда-то к предстоящим важным делам, которые считал слишком сложными для ее понимания. Инес видела это по неторопливым движениям его длинных пальцев с тщательно ухоженными ногтями, расстегивавших пуговку за пуговкой на ее платье; читала во взгляде его глаз; ощущала в прикосновениях, когда он освобождал ее тело от нижнего белья. Потом он нежно погладил ей плечи и вновь прильнул к ее губам. Она знала, что не должна себя так вести, но тело впервые в жизни стояло на своем: не останавливайся, это именно то, чего тебе не хватает!
Поэтому когда все, что раньше было на ней надето, грудой лежало на полу, а он ненадолго оторвался от нее, чтобы спросить: – Инес, могу ли я пригласить вас в постель? – она, лишь мгновение поколебавшись, ответила согласием. Только раз, пока Антуан бережно вел ее в спальню, Инес кольнула мысль о Мишеле. В следующий миг она и думать о нем забыла и целиком отдалась утонченным ласкам другого мужчины, мастера любовной игры. Наконец Антуан заснул, крепко держа ее в объятиях, как драгоценность, с которой не мог расстаться.
Глава 16
Июль 1942
Читать бесплатно другие книги:
