Официантка Грач Виктория

— Ох и ядовитая ты…

— Я не ядовитая, я правдивая и справедливая… Слушай, Карина. Короче, запомни: возле Хана сидит некто Костик, харя такая противная. Это типа мой жених, мы рады знакомству. Рядом с моим местом сидит Шурик, напротив Сережа, а рядом с Сережей самый приятный из них — Никита.

— Ты их всех знаешь?

— Только что познакомилась. А ещё я напилась, так что можешь говорить всякую фигню. И ничего конкретного не вспоминать. — Марина протянула Карине свой телефон. — А как я тебе на мобильник позвоню, скажешь в трубку: «Что ещё за плита? Я сама на кухне посмотрю». И выйдешь из-за стола. Скажешь, что быстро вернешься. И все, дальше я на твое место сяду, а ты быстро в шубу и домой! Охранник в курсе, он тебе машину закажет, у входа будет стоять. Поняла?

— Да.

— Только, Кариночка, главное — любыми средствами никого из них из-за стола не выпускать! Чтоб они не совались туда, где я буду, не мешали. Не выпускай, ладно? — серьезнее некуда попросила Марина сестру. — Хоть они там облюются и все такое, это ясно?

— Как же?

— Постарайся. Ну, ещё раз, с Богом! — Марина перекрестила Карину и выпустила её из кабинета.

Карина вышла в зал. Сновали официанты, почтительно улыбались ей. Им и в голову не могло прийти, что улыбаются они сейчас не Марине, а её скромной сестре-официантке.

Какой-то не знакомый Карине господин приподнялся за своим столиком и поздоровался с ней. Карина кивнула ему с достоинством, улыбнулась радушно, ей показалось даже, что совсем как Марина. Это воодушевило её.

— Ты и правда быстро, Мариночка! — при её появлении друзья Хана вскочили.

Карина, также лучезарно улыбаясь, села на стул, за которым сидела, кажется, Марина, потому что он единственный был пуст. Однако увидела, что за столом сидят всего четыре человека, а не пять, как сообщила ей сестра. Где ещё один? Марина же велела никого не выпускать! Что делать?

— А… где? — Карина не могла ещё сообразить, кого не хватает.

— Ах ты, Костик, — сморщил нос Хан, — только женщина отлучилась, и он тут же слинял. Вон он, Марин, человек просто в сортир ходил. Да и нет тут другой женщины, к которой можно от тебя переметнуться.

Карина хотела вздохнуть с облегчением, видя, что толстый Костик действительно движется от туалетов. Но она помнила, что Марина всегда ведет себя так, как будто ей все равно. А потому она потянулась к бокалу, и официант Борька предупредительно схватился за корзинку с бутылкой вина.

— Что, Марина, теперь по вину решила ударить? — поинтересовался Хан. А водку ты на сегодня уже все?

Карина с ужасом поняла, что придется пить водку. Ну эти Маринины пристрастия…

— Да, вина двадцать капель мне надо. А к водке, Борь, сока мне принеси, грейпфрутового, — как барыня, махнула рукой Карина. И если не как у Марины у неё получилось, то все-таки похоже.

— Вот за что я люблю Маринку, так это вот за это! — с восхищением проговорил Хан. — Типа она царица, а все пусть тут прыгают. Костик, глянь, просто сока ей, а сколько смысла…

— Ага, — промычал Костик. Он придвинулся к Карине поближе и сопел своим носом прямо в самое её ухо.

Что в таких случаях делала её сестра? А черт её знает, что она делала. Карина с легким смешком похлопала Костика по щеке.

— Я хочу с тобой выпить… — пробормотал Костик.

Карина была рада, что её действия не вызвали никакой особенной реакции. А то кто его знает, этого Костю, возьмет ещё и стрелять начнет… Хлопнула водки, поковыряла что-то на тарелке, и, видя, что возникла пауза и клиенты могут разбежаться, стала приставать, какие из блюд её ресторана кому больше нравятся. Карина вообще не предполагала, о чем говорить, это была единственная тема, показавшаяся ей нейтральной, к тому же все, что касалось кухни, она хорошо знала. Мужики бормотали что-то, и тут Хан попросил:

— Марин, заказать мне, что ли, ещё мой любимый салатик? Да, наверно. Ты скажи ему, ладно? — и помахал рукой официанту, который склонился сейчас над ухом Карины и, думая, что общается сейчас со своим главным начальником, спрашивал о том, какие будут ещё распоряжения.

Карина похолодела. Она знать не знала, какой салатик больше всего любит ненавистный Хан.

— Нет, скатерти не меняй, так и оставь. А ко всему ещё марешаль из фазана, ребята не пробовали, грибки вот в сметане простые… Из бара, да, водки… И Хану, да, его любимый салатик…

Официант только открыл рот, чтобы, видимо, спросить, что же это за салатик, но Карина твердой рукой отправила его исполнять приказание.

Пока она говорила, Хан несколько отвлекся, и Карина обрадовалась, что он не увидел её замешательства.

В это время зазвонил телефон, лежащий у неё на коленях.

Марина, не тратя времени, бросилась к двери. Ключ свободно провернулся в замке, вмиг Марина закрылась с обратной стороны и огляделась. На диване стояла сумка, в которой ничего, кроме всяких мелочей, не было, и лежали куртки. Без всякого зазрения совести Марина прошарила по всем карманам, но ничего интересного не нашла. Под куртками оказалась бумажная коричневая папка.

«Есть!» — подумала Марина, оглянулась ещё раз на дверь, прислушалась и раскрыла эту папку.

Договор на выдачу кредита, сумма которого поразила Марину, был подписан сегодняшним числом. Следующая же бумага чуть не выпала у Марины из рук. Под текстом, набранным на компьютере, стояла фамилия и подпись Николая. Неужели он в городе? Как иначе он мог подписать то, что тоже датировалось сегодняшним числом? Из этой бумаги выходило, что Николай передает в собственность перечисленных лиц помещения и компанию, принадлежавшие до этого ему. Лица были перечислены те, что в настоящий момент сидели в «Генерале Топтыгине» и общались с Марининой сестрой. Что касается кредита, то выходило, что Николай его берет, передает Хану и его друзьям, а сам обязуется выплачивать, начиная с определенного времени. Подпись Николая была настоящая, документы составлены правильно. Все честно. Выходило, что Николай лишается всего, да ещё и добровольно.

«Так вот оно в чем дело! — Марину охватил ужас. — Вот почему он им не нужен в Москве! Ну ты даешь, Хан… Вот это фортель… Ну и гад же ты! Что же делать?»

Вернув папку на место, Марина закрыла дверь и вышла в коридор. Ее руки дрожали, и мир, казалось, поплыл перед глазами. Она подошла к дверям, возле которых сидел охранник, и протянула руку за телефоном.

Карина, словно нехотя, поднесла трубку к уху.

— Милая, это я! Это очень важно, послушай меня… — услышала она, уже собравшаяся сказать: «Что ещё за плита? Я сама на кухне посмотрю», однако голос в трубке был мужской.

— Кто это? — Карине ничего другого не оставалось, потому что она не могла предположить, кто в это время мог позвонить её сестре. — Слушай, позвони позже, а? Я на работе.

Она нажала кнопку, завершая тем самым разговор с неизвестным, чуть не испортившим ей все операцию.

— Молодец, Маринка, правильно, гони ты всех, — обнял её Костик, и Карина едва не отбросила его руку.

К тому же водка ударила ей в голову, стало жарко и вяло. «Когда же Марина вернется?» — с тоской думала Карина, в то время как ей уже снова наливали водки, подставляли принесенное блюдо.

Хан поднялся.

— Ну, пора и мне освежиться, — сказал он, и Карина чуть со стула не упала.

«Ну все, как я его удержу?» — Она не могла подвести сестру, вновь втянувшую её в свои махинации.

— Хан, присядь-ка, — Карина притянула его к себе, другой рукой пододвигая без всяких предупреждений стул от соседнего столика. — Скажи, как тебе живется? Без меня?

Хан даже замер.

— Ты что, Маринчик? Ты ещё спрашиваешь? Да фигово. А что, ты хочешь мне что-то предложить? Я тебя внимательно слушаю.

— Что слушать? Тоска, Хан, что ж за жизнь-то? Скучно мне, разве не видно…

— Мне как скучно, — вздохнув, произнес Хан. — Только что дела ничего себе так идут, а остальное прямо хуже, чем тоска. Марин, поехали куда-нибудь, а?

— Сегодня, что ли? — Карина взяла сигарету, но мотала ею в воздухе и прикуривать не торопилась, напрасно официант и Хан вытащили зажигалки. Карина тянула время, больше ничего ей другого не оставалось. И что Марина там копается? Может, она случайно телефон отключила?

Карина как бы невзначай выложила телефон на стол. Нет, все с ним в порядке, поэтому освободившейся рукой ей пришлось приобнять Хана. Он обрадовался.

— Конечно, сегодня. Вот с ребятами досидим. Если бы ты знала, как я рад. У меня сегодня счастливый день, я теперь просто другой человек. А уж ты-то как меня радуешь…

— Ну, я ещё ничего не обещала, скажешь тоже. — Карина наконец решилась прикурить, и после двух затяжек у неё перед глазами и вовсе все заплясало.

— Вот люблю тебя такую! — заулыбался Хан. — Глазки горят! Ух, Марина, какая же ты красавица!

Друзья присоединились к этому восклицанию, и Карине снова пришлось с ними выпить.

— Что ж они с салатом тормозят? — удивился Хан. — Марин, а в «Сакунтале» тоже такой делают? Ты оттуда его перетащила?

— Ты перепутал, Хан, это в «Зеркале», — не зная зачем, сказала Карина и тут вспомнила, что Хана в «Зеркале» она, считай, никогда и не видела.

— Нет, это ты путаешь, забыла, что ли… — начал Хан.

Но в это время зазвонил телефон.

— Да, — якобы с раздражением, Карина взяла трубку и услышала Маринин голос. — Что ещё за плита? Что с ней? Я иду сама на кухню…

— Умница, все правильно, я тебя в коридоре жду! — донесся из трубки Маринин голос.

Карина поднялась с места.

— Вот видишь, Хан, не дают они мне покоя. Я мигом, сейчас и салатец твой подгоню. Ты дождись меня, ладно? Чтоб я пришла, ты был. Договорились?

Хан кивнул.

— Нет покоя. — И Карина решительными шагами удалилась.

… - Что там, Каринка, все нормально? — Марина подхватила сестру, которую шатало.

— Тошнит, — пробормотала Карина.

— Быстро домой! — Марина набросила на сестру шубу и повесила сумку. Такси тебе вызвали. Беги, если что, там потошнишь. Я позвоню вечером! Они из-за стола не выходили?

— Считай, нет…

— Спасибо! Ты меня так выручила! Ну, беги! — заторопилась Марина.

— Марин, там салат…

— Что за салат?

— Хан какой-то свой любимый салат заказал, а я не знала, какой. Что там на кухне? — бормотала Карина, подталкиваемая Мариной к выходу.

— А, да знаю я какой. Спасибо! Я справлюсь. Беги!

И Марина кинулась на кухню. Салат принесли раньше, чем она появилась за столиком.

— Ну что, Марин, мы с тобой договорились на сегодня, или как? — Хан все это время ждал её.

— Чего ты хочешь? — Марина не была в курсе, о чем шла речь, но хорошо знала Хана. — Хан, дружок, конкретнее.

— Да конкретнее некуда.

Марина поняла, что начиналась старая песня, однако могла только догадываться, что сама, в лице Карины, была её инициатором.

«Ну, ты сейчас получишь у меня, мразь, — с невыразимой злостью подумала она, видя, как ковыряется Хан в своем любимом многоэтажном салате „Перепелиное гнездо“. — Ишь, любитель нежных птичек-перепелочек».

Она встряхнула всех остальных, что собрались сейчас отмечать свою удачно проведенную операцию, и устроила дикую пьянку.

Такую Марину редко кто видел. Она разошлась, заставляя своих собутыльников танцевать, загоняла их, грозилась всех перепить, и действительно пила так лихо, что мужчины едва за ней поспевали. Она ни на минуту не давала им расслабиться. Нервы её были так напряжены, что, казалось, попади ей сейчас в руки любая пика или старинный пистолет со стены, и она раскрошит всех, с кем она пила и кто был ей сейчас так противен.

Однако она не подавала виду и лишь смеялась, тормошила Костика, Шуру, Никиту, а уж с Хана просто не слезала. Сережа уже лежал на столе и даже голову оторвать не мог, Шура был весь зеленый и еле ворочал языком, а Костик только краснел, все заметнее наливались его глаза и уже, кажется, вот-вот должны были вывалиться из орбит.

— Весело, Хан, как же весело! — Марину в такие моменты алкоголь не брал уже ни в каких количествах. Она ни на миг не покидала своих жертв и только заставляла подливать и подливать им.

Хан мямлил что-то, но по-прежнему тянул к ней свои руки.

— Как я рада за вас, как я рада, что вы приехали! — визжала Марина противным голосом ему в ухо. — Вы и мне устроили праздник! Такие мужчины!

— Да. — Хану очень хотелось быть сейчас трезвее, но этого уже сделать было никак нельзя.

Марина украдкой посмотрела на часы. Шел двенадцатый час ночи.

— Хочу знаешь чего — кататься! — с самой детской ужимкой на лице произнесла она. — Поехали! По автостраде! С ветром, с музыкой, как мы умеем! Давай, Хан, я хочу, хочу!

Ханом очень давно никто не вертел так, как сейчас Марина. Минут за двадцать до этого она заставила его танцевать.

— Что танцевать-то? — пошатываясь, спросил Хан, которого Марина вывела на середину того места, где в «Генерале Топтыгине» обычно танцевали.

— Танцуй «Польку-птичку»! — скомандовала она и дала знак бармену.

У неё была специальная кассета с самой дурашливой музыкой, и некоторые гости бывали от неё в восторге.

Заиграла музыка, но Хан стоял, не двигаясь.

— Хан, давай, танцуй, я тебе говорю! Мне хочется, слышишь меня? Марина мило топнула ножкой, но сказала так твердо, что Хан тут же принялся танцевать. Он подскакивал, разводил руками в разные стороны, к тому же его ощутимо качало из стороны в сторону.

— Ну, веселей, веселей! — смеялась Марина и хлопала в ладоши.

Глупые свидетели этого тоже веселились и подхваливали Хана.

— Ну, Пьеро — драный живот, смотри на меня, танцуй! — говорила Марина уже тихо, так что Хан не мог её слышать, но видел только, что она весело ему улыбается.

Хан, видимо, сам не понимал сейчас, как смеется над ним Марина, он думал, что ему весело и он делает только то, что сам хочет. А Марина продолжала над Ханом издеваться, подбадривая его, хлопая в ладоши.

«Смотри, Оксанка, смотри, как я его? — говорила про себя Марина. — Ты же видишь сейчас все, ведь правда, видишь? Пляшет, сволочь. И это ещё только начало, он у меня ещё не так запляшет. Все будет, Оксана, поверь мне, я его размажу, я его как щенка сделаю…»

Когда «Полька-птичка» прекратилась, заиграла вдруг та дивная музыка из фильма «Буратино», которую так любила умершая Оксана. Посетители, как успела увидеть Марина, замерли, услышав эту славную детскую мелодию, — так неожиданно было слышать это после дебильных Хановых прыжков и ужимок. После смерти Оксаны Марина разыскала эту мелодию и специально записала её себе.

— Выключи! — резко крикнула Марина бармену, и тот немедленно поставил что-то нейтральное.

Марина, похлопав Хана по спине в знак одобрения, снова предложила выпить. И Хан, совершенно ручной, задыхаясь от своих скачек, послушно выпил, поперхнувшись.

…И вот теперь она требовала ехать кататься.

— На чем? — Шура привалился к ней. К усам его прилип листик петрушки.

Марина вытерла его салфеткой и спросила:

— На чем вы сюда приехали?

— На Сереже.

— Вот на Сереже мы и поедем, — уверенно потребовала Марина и встряхнула Сережу.

— Мы что, пьяны? — вскинулся он.

— Ехать, Сережа, надо ехать. — Марина похлопала его ладонью по щеке. Я хочу, чтоб вы меня прокатили! Больше жизни, Сережа! Мы должны развлекаться, как белые люди. Мы сейчас с вами на таком уровне играем, что сам черт нам не брат.

— Кататься! — Шура был взрослый мужчина, но «повелся» на Маринины слова, как мальчишка. Он, видно, был из тех, кого легко можно было «развести», а он уже, в свою очередь, баламутил остальных. Марина поняла это и теперь наседала в основном на него.

И через несколько минут плохо стоявшая на ногах компания потянулась в подсобные помещения, где в комнате была закрыта их одежда. Марина ждала в коридоре…

Первым выполз Костик, за ним Хан, прижимающий к груди заветную папку, Шурик и Никита, самый незаметный участник пьянки, задержались, потому что им пришлось отрывать от дивана Сережу, который решил прилечь отдохнуть.

— Какой «отдохнуть»! — запротестовала Марина. — Кататься, мальчики, кататься! Поедем в номера! Кто из вас не хочет развлечь даму?

Сережу поволокли к выходу, Марина устремилась вслед за ними, и в руках у неё был пакет, куда она успела набрать в баре водки, орешков и других запасов.

— Мы гуляем, — схватив Никиту под руку, весело махнула Марина пакетом.

Еле-еле удалось разместиться в Сережином «опеле». Крупного Костика усадили вперед, остальные же долго гнездились на заднем сиденье.

— На ручки, я хочу на ручки! — повизгивала Марина, усаживаясь на руки к тому же Никите.

— Иди ко мне, Марина! — потянулся к ней Хан.

— Нет, мне тут, в серединке, удобнее. — Марина начала ломаться, да и Никита тоже её не выпускал.

«Если врежемся, фиг ты будешь мной прикрываться», — подумала Марина, ласково пожимая руку Хану.

И Сережа рванул с места. Понеслись огни, метель поднялась, закружился за стеклами снег.

— Открой окна, Сережа! — скомандовала Марина. — Вот это кайф! Какие мы крутые! Как же мне с вами хорошо!

— А-а! — завопил Сережа, набирая скорость. — Ветер в харю, а я шпарю! О-го-го!

— Мы куда?

— За город! Такое место, убиться! — бормотал Сережа.

— Выпьем на скаку, господа! — Марина вытащила водку. — Это просто праздник какой-то!

Главное, им нельзя было давать опомниться, поэтому Марина делала все очень быстро. Быстро наливала водки, заставляла выпить, тут же наливала еще, кричала, отвлекала водителя, сбивала с толку остальных. Вся эта авантюра с самого начала отдавала безумием. Но Марине хотелось, чтобы обязательно случилось с ними что-нибудь нехорошее. Она была бы рада, если бы на большой скорости они врезались в самый тяжелый бетонный столб на свете. И себя Марине не было жалко. Почему-то она не переставала верить, что с ней ничего плохого не случится. А вот эти друзья должны были пострадать, и непременно. Как получится.

Хан, Никита, Шура и Костя в очередной раз выпили с ней, и Сережа, не выпуская руля, опрокинул ещё один стаканчик.

— Вот это да! Вот это мы!

— Эх, цыган бы нам еще!

— Найдем.

— Да мы что, мы сами цыгане!

— Быстрее, Сережа! Давай, обгони этих козлов, покажи, как русские умеют гулять! — подзадоривала его Марина и тянула руки, чтобы обнять Хана. Тому из-за её рук вообще ничего видно не было, да и сидеть очень узко. Эх, сейчас бы ещё крышу убрать! Шурик, ты хочешь, чтоб тебе сейчас крышу сорвало? А ты, Хан, хочешь?

— Так что, поехали возьмем? — предложил Шура. — Я знаю, что хорошо крышу срывает!

— Конечно, поехали! — задорно крикнула Марина. — Гони, гони, Серега! Ух, ребята, вы мне просто такой праздник устроили! Я вас люблю! Всех буду любить!

— Жми, Сергей! — закричал и Никита.

И тут, конечно, на пути возник пост милиции. Мелькнула палочка, призывающая машину остановиться.

— Не обращай внимания на этого урода! — словно очень торопясь, зашептала Марина.

— Да, мы спешим! — Шура был в ударе. — Гони, гони!

До кольцевой автострады было уже совсем чуть-чуть, Сережа ревел что-то, и Марина видела, что он почти ничего не соображает.

Уже издалека было видно, что дорогу им перегородили две патрульные машины.

— Ну, все… — произнес Никита.

— Гады, не дают людям покататься, — страстно зашептала Марина Никите в ухо, и Хан это услышал. Он попытался дернуться к ней, но тут Сережа резко затормозил, пассажиров кинуло друг на друга.

Служащие ГИБДД окружили машину. С трудом вся компания высыпалась на улицу.

— Что, что случилось? — несчастной птичкой прижималась Марина к присмиревшему Хану. — Почему так? Я боюсь…

Ситуация, конечно, радовала её, но Марине хотелось, чтобы ещё что-нибудь более опасное случилось.

— Ну, глаза налили, — ухмыльнулся толстый лейтенант, отобравший у Сережи права. — Приехали, ребята.

С машиной пришлось расстаться, и искать её теперь нужно было на штрафплощадке. Даже бунтовать и предлагать деньги не было смысла.

Компания осталась на дороге. Мела колючая метель, Марина старательно подставляла под неё глаза, и в конце концов из них потекли слезы.

— Ну что же вы так… — хныкала она. — Ну куда же нам деваться? Я хочу домой, холодно…

Сережа упал на обочину и подниматься не хотел.

— Подождите! — вдруг крикнул Хан. — Папка в машине осталась.

— Какая папка? — стуча зубами, пробормотала Марина, изображая, что самое главное в этот момент — это спасение её от холода. — Холодно мне, Хан, очень холодно, я хочу домой, я замерзла, ну, Хан.

И уцепилась за него. Она должна была быть сейчас самой ненужной и навязчивой, чтобы её, как уже отыгранный материал, отправили домой или просто на все четыре стороны.

— Да погоди ты… — Хан вырвался из её рук. — Костик, ты папку брал, когда выходили?

— Нет, она у тебя была.

Хан тоже помнил, что выходил он из машины все-таки с папкой. Он прижимал её к себе и даже долго руку так и держал, словно папка все ещё при нем.

И Марина тоже видела, как скользнула папка из-под его руки, когда гибедедешник обходил их. Видела, специально махнула шубой и как можно незаметнее отпихнула ногой эту папку на обочину.

— Серега, хватит валяться, говори, у тебя наша папка? — бросился к нему Хан.

— Ой, Сереженька, бедненький, ты, наверно, замерз. — Марина тоже присела к нему и запричитала плаксивым голосом, повторяя интонации тех преданных женщин, которые вертелись обычно возле Хана. И Хан среагировал на это.

— Марин, отвали тоже. Ты можешь нам не мешать?

— Ой, Сережечку надо согреть. — Марина, такая услужливая, кажется, не замечала, что он говорит. — Водки надо выпить. Дайте бутылку. Ой! И весь кулек с продуктами нашими в машине остался! Ой, как же мы теперь, ой, что же делать! Ай, бедная я, бедная, как же я замерзла! Ой, Никитушка, ночь уже, холодно тут, плохо! Что ж они, гады такие, нас тут оставили!

— Марин, я сказал, отвали отсюда, не мешай! — Хан злился.

— Хан, ну чего ты меня обижаешь. Ну не кричи на меня, пожалуйста! Марина уже была близка к успеху.

— Лови машину, катись домой! — рявкнул он.

— Да как же я одна… О-ой…

Все пятеро заметались, не обращая больше на Марину внимания. По правде сказать, ей даже и холодно-то не было, оделась она заранее весьма тепло. Только Никита обнимал её, пытаясь согреть.

— Ехать, надо срочно за ними ехать! — Хан поднял руку, пытаясь остановить проезжающую машину. — Мы успеем!

Марина надеялась, что снег заметет сейчас папку, которая валялась где-то на обочине. А может, она размокнет там, и колеса по ней прокатятся. А даже если им и удастся найти её — не беда. Нервы у ребяток потрепались прилично.

— Никита, я хочу домой, проводи меня… — вновь заныла она.

И Хан крикнул в большом раздражении:

— Никита, да посади ты её в машину! Как же я баб ненавижу!

— Вы же хотели покатать меня, да? Ну ничего, Сереженька, ничего, Костик, я не обиделась, что так вышло, — лепетала Марина. — Я все равно вам так благодарна, вы так старались. Спасибо вам, да, спасибо…

Сереженька и Костик ругались сейчас страшным матом, но Маринины слова несколько согрели их. Это Хана ничего не пробирало, а они подошли к Марине и попытались попросить у неё прощения. Маринина цель была достигнута — её ни в чем не подозревали и даже не обвиняли. Можно было ехать домой.

— Ну все, садись, — остановив машину, сказал ей Шура.

— Нет, я вас не брошу, я хочу остаться с вами, — стала упираться Марина. — Мальчики, я вас не могу тут в такую метель бросить… Я буду вам помогать, я только не знаю, что…

Но тут Хан рявкнул так, что даже Никита и Шурик оглянулись на него в недоумении. Еще раз всплакнув, Марина обняла их всех.

— Хан, ты позвони мне, а то я не засну… — ласково забормотала она, одновременно удивляясь своей собственной лживости.

«Могу же!» — садясь, наконец, в машину, подумала Марина.

Глава 13

Начало операции

«Да уж, и мне досталось», — очутившись дома, пришла к выводу Марина.

Мобильного телефона при ней не оказалось. Видно, Хан папку, а она телефон посеяла на дороге. Но телефон был такой мелочью в сравнении с его потерей.

«Считай, Хан, что ты не жилец на этом свете», — укладываясь спать, подумала Марина. И в это время зазвонил домашний телефон. Успев вспомнить, что она так и не позвонила Карине, Марина сняла трубку.

— Мариночка! — услышала она голос Николая. — Ну где же ты?

— Милый, ты?! — Марина даже подскочила от радости. — Где ты, что с тобой?

— Я тебе весь вечер звоню.

— Я мобильник потеряла, Коля! И домой только пришла. Говори, ты скоро ко мне?

— Нет, я теперь, видимо, надолго.

— Звонить ты можешь?

— Буду стараться.

— Коля, скажи, зачем ты кредит для Хана и его парней брал? заторопилась Марина.

— Какой кредит?

— Я никогда не лезла в твои дела, но сейчас скажи — зачем? И зачем на них свое добро оформил? — И Марина как могла кратко пересказала Николаю то, что было написано в документах из папки Хана.

— Я этого не подписывал, Марина, ты что? — всегда сдержанный Николай задыхался на том конце провода.

— Подписывал, Коля, там везде твоя фамилия и подпись самая настоящая твоя…

— Не было такого… — Николай замолчал.

— Алло, Коля, ты где там? — заволновалась Марина.

— Погоди, я кое-что вспомнил. Когда я пил в последний раз?

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»