Официантка Грач Виктория
— Когда? У меня в «Топтыгине»! — яростно крикнула Марина.
— Нет, раньше. А подпись внизу страницы?
— Да, внизу. Самая натуральная твоя, черной гелевой ручкой. — Марине казалось, что сердце просто вырвется сейчас у неё из груди, так бешено оно колотилось. — Коля, что же делать?
— Эх, Марина, алкаш я позорный, — проговорил Николай убитым голосом. Но делать ничего не надо. Я справлюсь сам. Все будет хорошо.
«Я так и думала, подсунули». — Опасения Марины подтвердились.
— Ты по межгороду звонишь, Коля?
— Да. За меня не волнуйся, я буду тебе звонить. Сюда, домой, поздно вечером.
— Да, Коленька, да! Я жду тебя, я тебя очень люблю!
— Мариночка, радость моя, только не затевай ничего и ни у кого про меня не спрашивай. Видишь, как хорошо, что мы с тобой таились! — голос Николая дрожал. — Умница ты у меня, просто умница!
…После разговора с Николаем Марина набрала номер Карины. Ее не пугало, что времени было три часа ночи. Она знала, что Карина волнуется и вряд ли спит.
Так и было.
— Я чуть не умерла, Марина! — несся из трубки голос плачущей Карины. Что с тобой, где ты? Почему все твои телефоны молчат?
— Все хорошо, мой малыш, все очень хорошо! Было бы плохо, если бы не ты! — Марина тоже плакала, только Карина, к счастью, этого не видела. Да и не слышала.
И едва Марина положила трубку, как раздался ещё один звонок.
— Да что у тебя вечно занято! — услышала Марина ненавистный голос Хана.
— Хан, — проныла она хриплым голосом и даже покашляла в трубку, — я мобильный телефон там на дороге потеряла. Он вам не попадался?
— Нет! — ответил Хан. В его голосе слышались добренькие интонации. Мы зато папку нашли.
Марина стукнула по столу кулаком.
— В машине? — якобы радостно проговорила она. — Вернули уже машину?
— Да не в машине, какая машина, — Хан выругался, — на дороге валялась, размокла. Ну ладно, когда мы с тобой увидимся?
— Увидимся обязательно, — продолжала хрипеть Марина, — как же нам было весело кататься, просто супер. Но я, представляешь, так замерзла, так замерзла там, что сразу заболела. Простыла я, Хан, и температура уже, и кашель… Нос заложен. Как же я так быстро заболела, видно, промерзла вся, а мне на работу, ой, Хан, ну как же плохо…
Хана раздражало нытье.
— Ладно, Мариночка, выздоравливай, — свернул он разговор.
— Ага, увидимся. — Марина швырнула трубку.
«Все, Хан, тебе вилы. Я тянула ещё с Оксаной, но Николая я тебе не прощу. Теперь я отомщу тебе так, что ты сам захочешь в могилу зарыться», сейчас Марина была тверда, как никогда, и с этого момента мысли её заработали, как хорошо отлаженная машина.
— Марин, у тебя в кабинете полночи мобильник надрывался, — когда Марина пришла на работу, сообщил ей охранник, — сейчас молчит, батарейка, наверно, уже сдохла.
— Спасибо, а я думала, что посеяла его, — проговорила Марина и скрылась в своем кабинете.
Карины сегодня в ресторане не было, Марина отпустила её, как и обещала, погулять недельку. Это было хорошо, Марине очень не хотелось что-либо ей объяснять.
Первым делом она попыталась связаться с бандитом Семой. Он назначил ей встречу в нейтральном месте, выслушал её историю, даже пообещал помочь Николаю, однако заявил, что трогать Хана он не может.
— Ну и не надо, — согласилась Марина. — Главное, Коле помоги. И проси, что хочешь. Я за любимого мужчину…
— Разберемся.
— Спасибо.
— Пока не за что. — Марине всегда нравилась Семина конкретность и краткость.
С Игорем было сложнее. Марина прикинулась несчастной, просила если не помощи, так хоть совета. Но Игорь отказывался, ссылаясь на дела и на скорый свой отъезд за границу. Он смог пообещать только, что сообщит ей немедленно, если сможет что-нибудь узнать.
«Ничего, — подумала Марина, — Николай и сам разберется. А Ханом займусь я сама, только я».
Она виделась с ним редко, вновь, как ни в чем не бывало, была с ним капризной, жесткой, но и дружественной одновременно, ничего ему не обещая, но и не отталкивая. Было время, он вообще ей на глаза не показывался, но потом снова появлялся в ресторане один или с приятелями, а раз даже с женой, которая, бедная крошка, ждала ребенка. Но Марине плевать было на чужих детей. Цель, которую она поставила перед собой, требовала твердости.
Хана нужно было убить, но красиво и наверняка, да ещё чтоб и не докопался никто. Как это было сделать? Марина перебрала множество способов, пока случай сам не представился ей.
Ее хорошая приятельница Анжела, подруга Ларисы Стожаровой, сидя в «Генерале Топтыгине», разболталась как-то Марине про своего мужа. Муж у неё был богатый, но очень буйный, в первые годы совместной жизни Анжела просто не знала, что с ним делать. И тут, как по заказу, попался ей в салоне красоты один мальчик-уйгур, который славился тем, что был на все руки горазд: делал красавицам массаж, мастерски выводил родинки, бородавки и другие нехорошие излишества, попутно совершая и сеансы своей собственной психотерапии. На одном из таких сеансов Анжела и поведала ему грустную историю о своем муже, страдающем приступами бешенства и доставляющем ей этим много горя. Целитель выдал ей несколько порошков, которые нужно было подсыпать в пищу бунтарю. Они были совершенно безвредны для здоровья, но должны были действовать успокаивающе на его нервную систему.
Анжела, поначалу с большой опаской, попробовала-таки подсыпать порошок своему мужу, сначала самый слабый из тех, что ей дали. Муж весь день был тихий, ни разу не сорвался, хотя дела в этот день как раз провоцировали его впасть в гнев. Анжела обрадовалась и стала пользоваться порошками регулярно, а затем купила у своего спасителя и средства более сильные. И без того ставшего ручным мужа она усыпляла порой на долгое время, он мирно спал сном младенца, просыпался бодрым, даже выглядеть стал гораздо лучше. А если надо, она устраивала ему легкое расстройство кишечника, и тот целый день мог с опаской просидеть в туалете. Анжела же занималась своими делами. Так она регулировала жизнедеятельность ничего не подозревавшего мужа и, главное, делала свою жизнь более свободной.
— Анжела, отведи меня к этому мальчику, — попросила Марина, едва Анжела закончила свой рассказ. — У него же, наверно, и разные другие порошки есть?
— Конечно есть! — с уверенностью произнесла Анжела. — А тебе что-нибудь для мужчины надо, ух, эдакое?
— Да, для мужчины! — согласилась Марина. — Очень надо!
— Он всех поднимает.
— Ой, какая красота!
— Вопрос жизни и смерти?
— Точно, — ответила Марина Анжеле, даже не предполагавшей, что она попала в самую точку. Потому что если бы узнала правду, то, вполне возможно, отказалась.
На всякий случай Марина завела разговор о том, какими примочками, кроме порошков, славится знаменитый лекарь. Анжела с удовольствием пустилась рассказывать. Ей нравилось иметь дело с Мариной, тем более что она когда-то так удачно в неё вложилась.
Чудо-лекарь сразу понравился Марине. Она почему-то доверяла людям, которые с первого взгляда ей нравились. Она старалась запомнить о человеке самое первое свое впечатление, иногда, казалось бы, очень глупое и не имеющее с реальностью ничего общего. Но Миша, так звали этого творца женской красоты, произвел на неё самое благоприятное впечатление.
Марина заказала массаж лица и уже на первых минутах сеанса приступила к разговору.
Миша сделал музыку погромче, внимательно слушая вводную часть Марининой просьбы.
— Может быть, имеет смысл встретиться после окончания вашего рабочего дня? — предложила она. — Поверьте, это безумно важно. Я готова платить очень много, и, если вам удобно, то сразу же, как я получу то, что мне нужно.
…В назначенное время Марина сидела в машине рядом с салоном красоты и поджидала Мишу. Он не заставил себя долго ждать.
— Я понимаю, что вы очень рискуете, но мне нужно только что-то совершенно убойное, — сказала она. — И если есть у вас что-то, чем можно с одного раза взять и отравить человека, я моментально заплачу столько, сколько вы скажете. Честное слово. Мне очень надо, а других вариантов у меня просто нет. Я не знаю, кому и как можно «заказать» человека, поэтому рассчитывать я могу только на себя. И, возможно, на вас. А про тайну всего этого я даже говорить не хочу. Я прекрасно все понимаю. Но если вы прямо скажете, что не можете, я вас тоже пойму.
Миша думал, и прочитать что-либо по его лицу было просто невозможно. Марина ждала. Она понимала, что ему тоже нужна «профессиональная» пауза.
— Он должен умереть не тут же? — наконец произнес Миша.
— Да.
Миша вновь замолчал.
— Это можно положить в еду?
— Конечно, лучше всего в еду, — ответила Марина. Она волновалась, но, как могла, не показывала этого. — Даже нужно, чтоб в еду.
— Есть одно замечательное средство. Им пользовались когда-то при дворе китайских императоров, когда была необходимость устранить того, кто был там неугоден. Вещь очень простая, но безотказная. Не знаю, почему это ещё не нашло широкого применения.
— Вы шутите? — Марина внимательно посмотрела на Мишу.
— Да что ж мне шутить?
— Я слушаю очень внимательно.
— Это такие дрожжи, — негромко произнес Миша. — Вкуса они никакого не имеют, в сухом виде просто светло-коричневый порошок. Попадая в организм, они начинают свою деятельность: разбухают, и в результате этого через пять-шесть часов у человека наступает смерть от кишечной непроходимости.
— Что покажет вскрытие?
— Вскрытие кроме этого ничего лишнего не покажет. Как будто человек просто объелся, и организм его с большим количеством пищи не справился. Спайки в кишечнике происходят, и ничего оттуда ни туда, ни сюда не проходит, словно как затыкается все. До больницы можно, конечно, успеть довезти, но процесс происходит так быстро, и организм с такой скоростью выбрасывает в кровь гнилостные вещества, что человек сначала вроде ничего опасного и не чувствует, а потом резко раз — и все.
— врачи?
— Что «врачи»? Дрожжи вызовут такую быструю работу пищеварительной и всех остальных систем, что может показаться, будто все это шло в теле умершего долгое время. В любом случае, если в кровь попадут продукты распада, к чему дрожжи и подтолкнут, человек умрет так или иначе. А от кишечной непроходимости многие умирают, например пожилые люди, гомосексуалисты, наркоманы, женщины с разными проблемами…
— Верю, верю! — Марина искренне радовалась. — Да, отлично, мне это надо. Говорите, Миша, сколько вы мне можете дать и сколько я должна заплатить. Не стесняйтесь.
— Я продаю свою безопасность и имя.
— Понимаю. Мне нужно порции две, ну, полторы.
— Полторы почему?
— Потренироваться.
— На себе?
— Что вы! — удивилась Марина. — Я попробую создать себе лабораторные условия, найду подопытных животных. Я же имею право производить испытания препарата на животных?
— Это, безусловно, ваше полное право.
— Так когда же?
Миша попросил неделю времени и деньги наличными. Когда же наконец Марина вновь встретилась с ним, он передал ей баночку желто-коричневого порошка.
— Пересчитайте. — Марина протянула ему толстую пачку долларов и внимательно присмотрелась к баночке.
— Нормальная доза — столовая ложка с горкой, — убрав деньги в портфель, сказал Миша.
— Много. Я думала, что яда надо капельку всего, — удивилась Марина.
— Это не яд, это, в принципе, живой организм, — ответил Миша. — Только когда вы все насыплете в еду, лучше, если это будет такое блюдо, которое не требует тепловой обработки, все, что окажется лишним, развейте по ветру где-нибудь в нейтральном месте. Только ни в коем случае в канализацию не спускайте.
— Понимаю, — усмехнулась Марина, — иначе в канализации получится «вечный хлеб». Попрет выше крыши.
Миша тоже засмеялся.
— Вы что? — удивилась Марина.
— Не знал, что бывают такие начитанные ресторанные работники, ответил ей Миша.
— Бывают, — вздохнула Марина. — Только проблемы у них очень уж тяжелые. Что по-другому вот никак нельзя.
— Неужели совсем такой подлец? Что никаких других средств нет? А пожизненный понос ему не подошел бы?
— Не тянет то, что он сделал, на понос. — Марина уже не смеялась.
— То бы можно было устроить что-то вроде холеры, — сказал Миша. — Хотя нет, это опасно. Санэпидстанция сразу приедет, будут источник его заболевания искать. Проблемы.
— Вот-вот! — согласилась Марина. — Недостоин он даже холеры. Пусть травится. Я сама очень боюсь и не представляю, как я это все смогу сделать. Но надо. Гадость он редкая. Девочка из-за него умерла, с жизнью покончила, мучилась долго. И ещё один человек из-за него в таких неприятностях…. Да и я… А, никаким поносом он не отделается.
— Что ж, вам виднее, — пожал плечами Миша. — Тогда действуйте.
— Спасибо. Я вам верю, Миша.
Глава 14
Бедный маркиз и другие издержки
Тяжелое время наступило для Марины. Вестей от Николая почти не было, звонил он очень редко и сообщал лишь, что жив-здоров, но где он и что с его делами, Марина так и не знала. Сема тоже ничего вразумительного предложить ей не мог. Да и вообще Марина побаиваться его стала и переживала, как бы только хуже от его вмешательства не получилось.
Работа над её рестораном, который Марина назвала «Серебряное копытце», подходила к концу. Могло бы все это происходить в радости, но Марина, измученная неизвестностью и множественными своими проблемами, не могла особенно веселиться.
Хотя это не мешало ей создавать видимость радушной хозяйки, принимать в «Генерале Топтыгине» и Хана, и его напарников.
Как-то Хан, вусмерть пьяный, проспал на диване в «своей» комнате в ресторане всю ночь. Узнав об этом, Марина даже пожалела на миг, что вовремя не сообразила и не подсунула ему свое заветное средство, которое она конечно же попыталась испробовать. На заднем дворе «Генерала Топтыгина» была помойка, вокруг которой околачивалось всегда много собак, толстых, ленивых, не подпускавших к месту своей привольной кормежки никого из посторонних своих собратьев. Они держались стаей, где тоже существовали свои «паханы» и «шестерки». Собаки знали всех работников кухни, виляли хвостами при их появлении и даже лезли брататься. Добрые повара, посудомойки и уборщицы всячески обхаживали их, придумали псам клички, многие даже имели там своих любимцев.
Марина терпеть не могла беспородных собак. Они казались ей наглыми, хитрыми, как и люди, которые появились неизвестно откуда и норовили урвать себе от жизни как можно больше. Она, конечно, предполагала, что среди этих псов есть и вполне умненькие и хорошие, но все равно не нравились они Марине. Она считала, что от собаки определенной породы можно ждать и определенного набора качеств и только уж совсем придурочные экземпляры могли опозорить свою породу.
От этих уличных гавриков можно было ждать всего, что угодно. И Марину ничуть не умиляли их преданные глаза, которые многие находили «умными», не задабривало виляние хвостом и другие ужимки.
Особенно раздражало её, когда собаки вдруг начинали тупо гавкать одна за другой, а иногда поздним вечером пускались в вой. На этот противный собачий вой словно наматывались её нервы, Марине было плохо, страшно, она начинала метаться, пытаясь оказаться в таком месте, где этого воя не слышно. В эти минуты она хотела только одного: взять ружье и перестрелять их всех к чертям собачьим.
Несколько раз она распоряжалась даже вызывать машину и отлавливать этих собак, однако немедленно набегали новые, а мягкосердечные Маринины работники всегда просили её сжалиться и не обижать милых песиков.
— Значит, у нас все хорошо, если мы можем давать жить возле нас ещё каким-то божьим тварям, — пытался вразумить Марину повар Дима.
— Хорошо, давайте крысок разведем, пусть они по столам у нас бегают, предлагала Марина, но Дима с ужасом от этого отмахивался. — А что, чем крысы не божьи твари? Такое же право на жизнь имеют, как ваши собаки. Демократ, тоже мне. Или кошаков штук пять — десять, пусть нас санэпидстанция закрывает.
Собаки изгнали с помойки всех своих конкурентов в виде кошек, крыс же на задворках ресторана регулярно травили. И хитрые собаки, к большому Марининому сожалению, никогда не попадались на крысиную отраву.
Среди своры, вновь появившейся на помойке после очередных её карательных мер, Марина выбрала себе кандидатуру для опыта. Несколько дней она подманивала мясом самого наглого и, на её взгляд, противного, которого было наименее жалко, собачьего предводителя — здоровенного косматого кобеля неопределенного цвета, которого все звали Маркизом. Ему, в принципе, плевать было на то, как его зовут, потому что он откликался на все имена, лишь бы дали пожрать, бежал всегда первый, грозно рыча на тех из своих подчиненных, кто пытался пролезть впереди него, когда раздавали еду. Марина быстро приучила Маркиза к себе, потому что он сразу сообразил, что перед ним хозяйка.
И вот Марина насыпала своего порошка в салат из мяса и птицы, который ей почти не съеденным попался на мойке, толстой веревкой привязала Маркиза к решетке возле помойного бака и выложила перед ним этот салат. Пес набросился на еду, схавал все в несколько приемов и уставился на Марину, ожидая продолжения. Марина показала ему дулю и ушла с помойки, собираясь наведаться через час, посмотреть, появятся ли у Маркиза какие-либо симптомы.
Однако через час собаки у решетки не оказалось. Веревка валялась уже в мусорном баке, Марина специально туда заглянула, а косматого кобеля видно нигде не было. Марина позвала его несколько раз, но на её голос выползли только многочисленные шавки, Марина не знала даже, что их так много тут, оказывается. Они окружили её, завиляли хвостами. Некоторые лениво потягивались — поели, видимо, недавно. С раздражением плюнув, Марина отправилась на кухню. Маркиза, видимо, какая-то добрая душа отвязала, и он смылся.
«Что же делать? — думала она. — Неужели ещё раз придется ставить эксперимент? Может, просто кинуть, а потом посмотреть, кто из собак подохнет?» Но ей хотелось знать наверняка и видеть труп.
…— Что-то Маркизка наш третий день не появляется, — неожиданно для себя услышала Марина, когда проходила по кухне. — Убежал, что ли?
Это грустила уборщица тетя Катя.
— Может, поймал кто и на шапку пустил? Люди-то сейчас хуже зверей стали, — предположил помощник повара.
— Да какая из него шапка? — откликнулась посудомойка, которая сидела в это время на стуле и мазала кремом свои вечно красные руки: посуда в ресторане была такая тонкая, что в перчатках мыть её было невозможно. Только голыми руками. — Маркизка наш цвета не поймешь какого. Хотя пушистый, если помыть его как следует.
— Скажете тоже, — влезла в разговор Карина. — Да как же можно собаку на шапку? Грех это большой.
— Лису на шапку не грех, и песца маленького, пушистенького, с носиком, — тоже не грех, а собаку грех? — усмехнулся помощник повара.
— Мал еще, не встревай в разговоры, — заметила до этого молчавшая Валентина Павловна.
— Мне кажется, его себе кто-то взял, — предположила тетя Катя. — Я его как-то отвязывала. Смотрю, сидит, к решетке веревкой привязанный. Я его скорее отвязывать, а он хвостиком так махнул, да и побежал. Спасибо, мол, тетя Катя. Да, присмотрел его себе кто-то, хороший пес, это сразу видно. Смышленый такой.
— Ну, будем надеяться, что в хорошие руки попал, — вздохнула посудомойка.
«Я тоже надеюсь, что в хорошие, — подумала Марина, ничего не добавив в этот разговор. — Отмучился, стало быть. Пусть попадет в собачий рай. Видно, действует мое снадобье. Не может быть, чтоб он просто так от места кормежки убежал, хорошие руки ему на фиг не нужны, а собачникам эта хитрая бестия просто так не дастся. Раньше-то не давался, и возвращался сколько раз, когда его отлавливали. Нет, видно, готов Маркиз».
Сейчас она не могла даже сказать, жалко ей загубленную собаку или нет. «Люди важнее, — старалась думать она, — люди важнее. А за все, что я делаю, я постараюсь отработать, я же не монстр какой-нибудь, мне ведь надо, очень надо, пусть поймут меня там, наверху, за меня моих дел никто не сделает, так пусть со мной будет удача…»
Николаем интересовалась теперь не только милиция. Кредит, который он взял, был краткосрочным, и, как сообщил Сема, его начали искать те, кому он, не желая того, оказался должен. И Марина ничего, ничего не могла с этим поделать. Таких денег у неё не было. А у кого занимать, как отдавать? Своими действиями она могла навлечь на Николая ещё большие несчастья, а увидеться с ним и хоть что-нибудь прояснить, о чем-то договориться и попробовать работать вместе, нельзя было никак. Николай не появлялся.
Дома она рыдала в бессильной ярости, а с утра ездила по делам. Ей с большим трудом удавалось хорошо выглядеть, но, самое главное, на глазах таяла её жизненная энергия — то единственное, что толкало её вперед. И жила Марина только тем, что хотела мстить.
— Научите меня готовить, — придя на кухню, однажды попросила она, обращаясь к поварам холодного цеха. — Надо же когда-то начинать учиться.
На производстве с радостью откликнулись на её просьбу. Так, потихоньку, Марина приучила всех к тому, что она время от времени крутилась по кухне. Марина пыталась составлять салаты, помогала, спрашивала что-то, словно это доставляло ей большое удовольствие. И за это ей, как когда-то Карине за столом у Хана, можно было смело поставить «отлично» по мастерству актера.
Порошок всегда теперь был при ней. Марина пересыпала его в плотный матерчатый мешочек: Миша предупредил, что дрожжи задохнутся в полиэтилене, их можно было хранить или в стеклянной посуде, или в таком вот мешочке.
Марина ждала удобного момента, для того чтобы, как она называла это про себя, «обработать» Хана. Тот, как нарочно, почти не появлялся в её ресторане, и Марина уже думала, как бы не заподозрил он чего. Однако, кажется, Хан ничего не предполагал, да и вид у него стал ещё более самоуверенный, сытый и довольный. Марине казалось, что этим всем он глумится над бедой Николая, считавшего его своим другом, и над ней, ведь именно из-за Хана рушилось её столь долгожданное личное счастье. А за все свое она готова была сражаться до победного. И остановить её было уже нельзя.
Ресторан «Серебряное копытце» выглядел восхитительно. По сравнению с ним Маринин любимый «Генерал Топтыгин» казался несколько грубоватым и тяжеловесным, даже давящим.
«Серебряное копытце» она решила сделать рестораном классической европейской кухни, нейтральным. Как показала практика, богатые клиенты были все-таки больше этому рады.
Сегодня Марина приехала принять внутреннюю отделку «Серебряного копытца». Уже была расставлена мебель, столы накрыты скатертями, выставлена посуда и приборы. Марина хотела увидеть все целиком.
На возвышении в центре ресторана, по обеим сторонам которого находились бары, была устроена горка из блестящего стекла. На её вершине стоял механический олененок с меховой шкуркой, пятнистый, просто как настоящий. Время от времени олененок поднимал переднюю ножку, бил в вершину горки своим копытцем, раздавался тонкий серебряный звон — и сверху вниз вспыхивали, точно выбивались из волшебной горы, во все стороны яркие огоньки. Словно и вправду разбегались от этого удара драгоценные камни, как в сказке.
Особенной гордостью Марины и Вениамина, придумавших все это, был пол ресторана. В стеклянном половом покрытии была особая система огоньков, благодаря которой достигался такой эффект, что казалось, будто сверкающие камешки, выскочившие из-под копытца олененка, и вправду раскатываются по всему залу, закатываются под стулья и столы, и если нагнуться, то можно поймать убежавший мерцающий камень.
По просьбе Марины систему включили, и Марина, а также все те, кто был сейчас с ней в «Серебряном копытце», пришли в восторг. Все это было очень просто и красиво.
Белые скатерти с серо-голубыми краями, белая с серебром посуда в тон им, простой, но изящный хрусталь, белые кружевные салфетки, легкие удобные стулья. Теперь Марина боялась, чтобы не было ничего лишнего, чтобы и при дневном, и искусственном освещении достигался главный эффект «Серебряного копытца» — легкость. И ей казалось, эффект получался как раз тот, которого она ждала.
«Все, можно Каринку везти, — подумала Марина, уезжая, — ей должен понравиться мой подарок».
Она вернулась в ресторан. Сегодня работала Каринина смена, и Марина решила сообщить сестре о своем сюрпризе под самый конец работы.
Однако первое, что увидела Марина, когда вошла в свой ресторан, было то, что дверь комнаты Хана открыта. Притаившись, Марина заметила, как Хан тут же вышел оттуда без пальто, закрыл дверь и направился в зал. Марина шмыгнула за барную стойку, проследила, как Хан уселся за столик, за которым его уже поджидал друг Сережа, и спросила у бармена Павлика:
— Давно Хан приехал?
— Вроде только что, — ответил Павлик, и Марина увидела, как официант Артур принял у Хана заказ и отошел от их столика.
Больше Марине ничего было не нужно. «Сейчас!» — решила она, достала из сумки свой заветный мешочек и отправилась на кухню.
На бумажке с заказом, которую только что принес на производство Артур, Марина прочитала все, что ей было нужно. Любимый салатик Хана там, конечно, тоже присутствовал.
«Сделаем», — потерла руки Марина. Она хорошо помнила технологию приготовления этого салата.
Лепила «Перепелиное гнездо» Валентина Павловна. Марина вертелась около нее, а поскольку заказов было много, Валентина Павловна то и дело отлучалась, отдавая распоряжения, и Марина как следует сдобрила своим порошком, по цвету напоминавшим обычную приправу, все компоненты салата.
И вскоре салат уже был готов. По всему краю гнезда словно янтарные бусинки, была выложена красная икра. Само гнездо было сделано из тонкого теста, дальше шла «подстилка» из перепелиного мяса, затем прослойка из протертого куриного мяса в кокосовой стружке, завитки из картофеля, пышный тертый сыр, облитый сливками с корочкой, зеленый горошек. И на всем этом лежали фаршированные птичьим паштетом и маслиной перепелиные яйца, скорлупа которых была сделана из подсушенного суфле. Дольше всего Валентина Павловна трудилась над приготовлением именно этих яиц, которые не могли храниться долго. Марина только в несколько из них успела отравы натолкать.
— Ничего, ему хватит, — сама себе сказала Марина, просачиваясь как бы невзначай между поварами и официантами, чтобы не привлекать к себе пристального внимания. Она шутила с кем-то, команды какие-то ещё успевала отдавать, словом, вела себя, как обычно.
Артур поставил свой заказ на поднос, и «Перепелиное гнездо» в том числе, и понес в зал. Снова притаившись в баре, Марина наблюдала за ним. В её кабинете была установлена камера наблюдения, но наблюдать из бара ей всегда нравилось больше.
«Ешь, сволочь!» — в отчаянии думала она, видя, как Хан пускается в разговоры, смеется, размахивает в воздухе вилкой, но салат свой так и не трогает. Вот он снялся с места и направился к бару.
Марина как можно незаметнее постаралась испариться. Она закрылась у себя в кабинете и не спускала глаз с черно-белого экрана камеры. Столик, за которым сидел Хан, было видно очень плохо. Марина только заметила, как он прошел от барной стойки и направился к своему месту.
«Ну вот и все, — пыталась она успокоить саму себя. — Сейчас съест — и порядок. Съест, куда он денется».
В ресторане было все как обычно. Многие столики не заняты, публика очень разноперая, время девятый час вечера. Вот Марина увидела свою сестру с подносом, улыбнулась про себя, предвкушая, как обрадует она сегодня Карину, удивит и заставит завтра поехать с ней и посмотреть «Серебряное копытце»… Но тут вдруг беготня какая-то на экране началась, Марина услышала выстрелы и кинулась в зал.
А там уже поднялась паника. Кто-то из посетителей опустился под столы, кто-то заметался в проходе, стрельба перекочевала уже на улицу. Завыли сигнализации нескольких машин одновременно, с громким звоном обрушилось большое стекло витрины.
Марина тоже бросилась на улицу. Охранник попытался не выпускать её, но Марина вырвалась из его рук.
Один человек стрелял в другого, и тот, убегая, отстреливался, резко оборачиваясь и держа пистолет в вытянутой руке. Вот он промахнулся, и снова заголосила очередная раненая машина. Дело могло кончиться очень плохо.
— Вызывать милицию? — крикнула Марине Наташа Орехова, которую охранники тоже не выпускали на улицу и старались оттеснить к стене. — ещё не вызвали? Скорее!
Только взрыва, трупов и пожара Марине сейчас не хватало. Но стрелки бежали по улице дальше. И уже слышалась сирена первой милицейской машины.
Хан одним из первых понял, что дело может кончиться плохо, едва только первый из двух парней, повздоривших где-то за отдаленным столиком, выхватил пистолет и выстрелил. И не успели оба врага выскочить в холл, а затем на улицу, как раздался звук сигнализации именно его, Хана, машины. Не раздумывая ни секунды, Хан и Сережа вслед за ним выбрались из-за стола и помчались на улицу.
— Уезжаем, машина цела, стекла только пробило! — крикнул Хан, бесстрашно забираясь в машину, в то время как ещё вовсю стреляли. — Сейчас менты наедут, долго придется тут торчать!
Им удалось благополучно уехать до прибытия милиции, и что там было дальше, Хана не интересовало. А пальто и кое-какие оставленные вещи он мог спокойно забрать у Марины в другой, более спокойный день.
То, что у его подруги и партнера по бизнесу Марины в ресторане возникли проблемы, его крайне мало заботило. Это ведь был теперь её ресторан, сама пусть и выпутывается.
— До поздней ночи Марина бегала туда-сюда, давала показания, считала убытки, успокаивала людей. После стрельбы оказались даже пострадавшие двое были ранены. Нападавшего задела пуля и сильно порезало осколками толстого стекла. И его, и двух невинно пострадавших забрала «скорая помощь». Милиция в «Генерале Топтыгине» долго околачивалась, Марина распорядилась даже поужинать им собрать.
— Ресторан на сегодня пришлось немедленно закрыть. Тех посетителей, которые не убежали сразу, кое-как рассчитали, в основном в их пользу некогда было. Весь женский персонал, за исключением менеджера Ореховой и кассирши, Марина распорядилась отправить домой.
— Официанты собирали посуду, охранники вытаскивали осколки и до поздней ночи отгоняли желающих поглазеть на разбитую витрину и, возможно, поживиться.
— Марина увидела, как Карина, уже одетая, пытается пробраться к ней, подошла сама, попрощалась. Но ни о каком сюрпризе говорить не стала. Сейчас было не до этого.
— Не волнуйся, Мариночка, все будет хорошо, — попробовала успокоить её Карина. — Ты, главное, себя береги, не нервничай, ладно?
— Да ничего, Карин, — махнула рукой Марина, — вроде как небольшие убытки. И с милицией все нормально будет. Ты иди сейчас отсюда, иди. А завтра мы с тобой кое о чем поговорим. Теперь уже никаких авантюр, одни сплошные радости.
— Наконец-то! — улыбнулась Карина и обняла сестру. — Как я люблю, Марина, когда ты так говоришь!
— Ну, давай, малыш, беги. Передавай привет Валере и Олежке. Я заеду к вам на днях. Ты не работаешь ведь завтра?
— Нет.
— Вот и хорошо. Отдыхай и не волнуйся! — Марина подтолкнула сестру к выходу, тем более что к Марине уже снова двигался милиционер.
— На производстве осталось много заказов, приготовить до конца которые так и не успели.
— Что делать с ними? — взмахнув руками над плитой, спросил повар Дима.
— Поскольку управляющий Федор Федорович уже давно был дома, Наташа Орехова оказалась за главного.
— Давайте в морозилку то, что только начали, мясо и рыбу так точно обратно, — распорядилась она, — салаты, что ещё не собрали, тоже разложите — ну, огурцы к огурцам, и в холодильник. А что уже поздно трогать — берите домой, куда ж его девать. Только попробуйте посчитать, что от заказов осталось. Спишем все это.
— На кухне быстро свернулись. Валентина Павловна с удовольствием потащила домой порцию бараньих мозгов, пару салатиков себе с тарелок собрала. Дима, которого тоже отпустили, умчался на радостях просто так, налегке, посудомойка, которой пришлось долго ещё копаться, перемывая по Наташиному требованию всю посуду, что была грязной, тоже набрала себе целую сумку.
— Карине досталось свиное филе с моченой брусникой, его она сразу себе отложила. А ещё ей очень понравилось то, что наконец-то она сможет принести Олежке домой красивую корзиночку с мясом, икрой и яичками — салат «Перепелиное гнездо». Давно его Карина себе присмотрела, и сегодня вот он оказался на мойке практически целеньким, одного яичка там только и не хватало, и все.
— Валентина Павловна, которая помогала Карине аккуратно упаковать «Перепелиное гнездо» в фольгу, улыбаясь, спросила:
— Сынку понесешь?
— Ему, — ответила Карина. — Красивый салат, он мне нравится. Не ест мой Олежка ничего, просто беда, и в саду на него жалуются. Может, увидит такую красоту и не откажется, покушает.
— Беда с современными детьми, — вздохнула Валентина Павловна. — Мои обормоты все подряд ели. Я, молодая, в заводской столовке начинала, там мало что домой взять можно было. А мои молотили, что принесу, за милую душу. Ну, неси, неси мальчику…
Глава 15
Когда зеркало поворачивается обратной стороной…
— Что, не ждали маму так рано? — засмеялась Карина, когда открыла дверь в квартиру, и Олежка бросился к ней со всех ног. — А вот она я, и сыночка мой ещё не спит!
Валера тоже вышел из комнаты.
— Что-то случилось? — спросил он, помогая Карине снять пальто.
— Случилось, но уже, кажется, сейчас все нормально. Марина нас отпустила, — ответила Карина и постаралась как можно яснее рассказать все, что увидела в «Генерале Топтыгине» сама и что узнала уже по рассказам остальных.
Карина постоянно в подробностях пересказывала Валере то, что произошло с ней за день, и слушал он её всегда с большим вниманием. За целый день Валера и Карина успевали так один по другому соскучиться, что каждая лишняя минута, проведенная не вместе, казалась им уже вечностью. Они никогда не уставали друг от друга.
Особенно Валера переживал, как там его Карина без него, что делает, не обижает ли её кто, поела ли она, не устала ли. Уже четыре года они были вместе, а до сих пор так рады были друг другу, как будто только что встретились. Ядовитая Марина поначалу смеялась над ними и постоянно поддразнивала, но в последний год как-то притихла. Карина думала, что сестра просто с делами закрутилась или уже привыкла к ним.
— Ну а как же Марина? — спросил Валера, когда Карина прошла на кухню и стала распаковывать то, что принесла в сумке. — Убытки, наверно, сплошные?
— Да, очень обидно. И главное, у неё столько дел сейчас, она совершенно замученная, просто как тень уже бегает, смотреть страшно…
— Давай её домой к вам отвезем, — предложил Валера, — вот Олежку к бабушке отправим, пусть и Марина с нами прокатится. Отдохнет хоть немножко. Ты попробуй с ней поговорить.
— Надо, Валер, — согласилась Карина, — поговорю, да, завтра же с ней увижусь, и поговорю. И давайте ужинать. Смотри, сколько я сегодня всего вкусного принесла.
Валера уже покормил Олежку, поел сам и уже собирался спать. Но Карина выставила на стол «Перепелиное гнездо», усадила сына и сказала:
— Посмотри-ка, Олежка, что тебе мама принесла? А, видишь, какое гнездышко? Вкусное! Давай, попробуй. Валера, он хорошо поел?
— Да так, поклевал как всегда. Что ж он у нас плохо ест-то так? С боем его еле заставил. Орел, ты вообще собираешься расти?
— Собираюсь, — ответил Олежка, который все это время вертелся на табуретке и норовил сбежать.
— Знаешь, что для этого есть надо как следует? Ты же хочешь быть большим и сильным, как папа?
— Хочу, но есть не буду…
— Ну посмотри-ка, какие яички, — вновь пододвинула Карина салат под нос сыну, — птичка перепелочка их снесла. Видишь, в гнездышко положила, они вкусненькие такие…
Но Олежка только несколько зеленых горошин выковырнул из салата, икринку слизнул с края, а дальше есть отказался наотрез. Все-таки Карина помяла гнездо с одного бока, тесто в том месте треснуло, и вся композиция потеряла свою первоначальную форму. Может, из-за этого Олег есть его не захотел, решила Карина и вскоре уложила сына спать.
Карина с Валерой с удовольствием поели свининки, которую Карина быстро довела до ума в духовке, Валера выпил бутылку пива и тоже отправился спать. Завтра ему нужно было вставать в пять часов утра — на работе его ждала командировка.
Читать бесплатно другие книги:
