Хорошая дочь Слотер Карин

Сэм кивнула. Файл имел расширение. mov, то есть это видео.

— Открывай.

Ленор кликнула на файл. Открылось видео.

Она развернула его на весь экран.

Изображение выглядело как фотография, но в углу бежал счетчик времени: 07:58:47. Стандартный школьный коридор. Синие шкафчики. Бежевая плитка на полу. Камера наклонена слишком низко. В поле зрения только половина коридора, примерно пятьдесят футов. На дальнем крае кадра — тонкая полоса света: возможно, от открытых дверей. На стенах плакаты. На шкафчиках граффити. Пространство совершенно пустое. Изображение зернистое. Цвета блеклые, ближе к сепии.

Ленор прибавила громкость на колонках.

— Звука нет.

— Смотри, — Сэм показала на монитор: от стены вдруг откололся кусок бетона.

— Выстрел, — сказала Ленор.

Сэм посмотрела на круглую дыру от пули. В коридор выбежал мужчина.

Он появился из-под камеры. Спиной к ним. Белая рубашка. Темные брюки. Седые волосы, классическая мужская стрижка: сзади коротко, сбоку пробор.

Он резко остановился, вытянув руки вперед.

«Нет, не делай этого».

Ленор втянула воздух сквозь зубы, когда мужчина резко дернулся, потом еще раз и еще.

Брызнула кровь.

Он свалился на пол. Сэм увидела его лицо. Дуглас Пинкман.

Один выстрел в грудь. Два в голову. Вместо правого глаза — черная дыра.

Кровь ручьем потекла вокруг тела.

Сэм прикрыла рот рукой.

— О господи, — сказала Ленор.

Маленькая фигурка вышла из-за угла. Она тоже шла спиной к камере. Над ушами подпрыгивали хвостики.

Рюкзак с принцессами, ботинки с подсветкой, руки движутся туда-сюда при ходьбе. Она резко остановилась.

Мистер Пинкман. Мертвый на полу.

Люси Александер упала быстро, приземлившись на свой рюкзак.

Голова запрокинута. Ноги раскинуты в стороны. Носки ботинок смотрят в потолок.

Девочка безуспешно пыталась поднять голову. Поднесла пальцы к открытой ране на шее.

Ее губы двигались.

Юдифь Пинкман побежала в сторону камеры. Ее красная кофта на экране отображалась как бледно-ржавая. Руки она занесла за спину, по бокам, будто крылатое существо, пытающееся взлететь. Она пробежала мимо мужа и упала на колени рядом с Люси.

— Смотри, — сказала Ленор.

В кадре наконец появилась Келли Уилсон.

Далеко. Немного не в фокусе. Девушка была на самом краю изображения. Одета полностью в черное. Жирные волосы болтаются по плечам. Глаза расширены. Рот приоткрыт. В правой руке — револьвер.

«Как я говорила, пистолет был у меня в руке».

Келли села на пол. Левая часть ее тела осталась вне поля зрения камеры. Она прижалась спиной к шкафчикам. Револьвер лежал рядом с ней на полу. Она смотрела прямо перед собой.

— С того момента, как пуля вошла в стену, — сказала Ленор, — прошло чуть меньше одиннадцати секунд. — Она указала на счетчик времени в углу. — Я насчитала всего пять выстрелов. Один в стену. Три в Пинкмана. Один в Люси. В реконструкции по телевизору было не так. Они сказали, в Юдифь Пинкман выстрелили дважды и оба раза не попали.

Сэм разрешила себе еще раз посмотреть на Люси. Юдифь Пинкман с открытым ртом, кричит что-то в потолок. Сэм попробовала прочесть по ее губам, что именно.

«Помогите мне».

Где-то в школе Чарли услышала ее зов.

Ленор взяла со стола коробку салфеток и протянула Сэм.

Сэм взяла несколько штук. Вытерла глаза. Высморкалась. Она смотрела, как Юдифь Пинкман подставила руку под голову Люси. Безуспешно пыталась остановить кровь, льющуюся из раны на шее. Кровь сочилась сквозь ее пальцы, будто она отжимает губку. Женщина явно рыдала и выла от отчаяния.

Чарли появилась ниоткуда, впрыгнув в кадр.

Она прибежала по коридору навстречу камере, навстречу Люси и мистеру Пинкману. На лице ее была полнейшая паника. Она едва взглянула на Дугласа Пинкмана. Упала на колени. Она сидела боком к камере, и они могли хорошо разглядеть ее лицо. Чарли сжала руку Люси Александер. Она говорила с девочкой. Качалась взад-вперед, стараясь успокоить их обеих.

Сэм только один раз до этого видела, чтобы Чарли так качалась.

— Вот Мейсон, — сказала Ленор. И шумно высморкалась.

Мейсон Гекльби тоже был спиной к камере. Он, очевидно, говорил с Келли, пытаясь выманить у нее пистолет. Девушка по-прежнему сидела на полу, но отодвинулась чуть дальше по коридору. Теперь лица ее не было видно. Виднелась только правая нога и рука с револьвером.

Рукоять пистолета лежала на полу.

Мейсон опустился на колени. Наклонился вперед. Протянул руку ладонью вверх. Осторожно приблизился к Келли. Медленно-медленно. Сэм могла только догадываться, что он говорит. «Дай мне пистолет. Просто отдай его мне. Не надо этого делать».

Мейсон знал Келли Уилсон: он был ее учителем и репетитором. Он понимал, что ее можно уговорить.

На экране он все ближе и ближе придвигался к ней, и тут Келли неожиданно подняла пистолет за пределы кадра.

У Сэм упало сердце.

Мейсон быстро отодвинулся от Келли.

— Она повернула пистолет к себе, — сказала Ленор. — Поэтому он не поднял руки, а опустил.

Сэм снова посмотрела на Чарли. Она была рядом с Люси, напротив миссис Пинкман. Женщина, очевидно, молилась, подняв голову к потолку и закрыв глаза. Чарли сидела на полу, скрестив ноги. Она держала ладони передо собой. Терла пальцы, уставившись на кровь, будто никогда не видела ничего подобного.

А может, наоборот, она думала о том, как когда-то уже видела что-то очень похожее.

Чарли медленно повернула голову. Она смотрела не в камеру. По полу пролетел дробовик и остановился в нескольких футах от нее. Чарли не двинулась. Прошла еще секунда. Появившийся полицейский схватил дробовик. Побежал дальше по коридору. Его бронежилет болтался вокруг талии. Он упал на одно колено и упер дробовик прикладом себе в плечо.

Он прицелился в Мейсона Гекльби, а не в Келли Уилсон.

Мейсон стоял на коленях спиной к Келли, закрывая ее собой.

Похоже, Чарли всего этого не замечала. Она смотрела вниз на свои ладони, будто зачарованная видом крови. Она по-прежнему покачивалась, но с меньшей амплитудой — теперь это больше походило на вибрацию по всему телу.

— Бедная моя девочка, — прошептала Ленор.

Сэм пришлось отвести взгляд от Чарли. Мейсон все еще стоял на коленях спиной к Келли Уилсон. Дробовик был нацелен ему в грудь.

Дробовик был нацелен ему в грудь.

Сэм снова нашла глазами Чарли. Та не сдвинулась с места. Все еще качалась. Похоже, она была в сомнамбулическом состоянии. Она не заметила, как мимо пробежал еще один полицейский.

Сэм проследила за его движением по коридору. Как и предыдущий полицейский, он был спиной к камере, но в руке виднелся пистолет. Он остановился в нескольких футах от полицейского с дробовиком.

Дробовик и револьвер. Револьвер и дробовик.

Мейсон Гекльби протянул руку к Келли, держа ладонь над своим левым плечом. Он говорил с ней, скорее всего пытаясь убедить ее отдать пистолет.

Копы трясли оружием. Каждое их движение было наполнено агрессией. Не надо было видеть лица, чтобы понять, что они выкрикивают приказы.

Мейсон, напротив, оставался спокоен и собран. Он что-то медленно говорил. Двигался по-кошачьи плавно.

Сэм глянула на Чарли, а та как раз подняла голову. От ее взгляда у Сэм защемило сердце. Ей захотелось залезть в видеозапись и обнять сестру.

— Она отодвинулась, — сказала Ленор.

Она имела в виду Келли. Девушка почти исчезла из кадра. На ее присутствие указывало только черное пятно джинсов. Мейсон отодвинулся вместе с ней. Его голова, левое плечо и левая рука полностью пропали с экрана. Угол камеры прорезал диагональную линию по его телу.

Копы не двигались. Мейсон не двигался.

Из пистолета одного из копов вылетело облачко дыма. Правая рука Мейсона дернулась.

Коп его ранил.

— О господи, — сказала Сэм.

Лица Мейсона не было видно, но корпус его только слегка двинулся.

Похоже, копов это удивило не меньше, чем Сэм. Они замерли еще на несколько секунд, а потом оба медленно опустили оружие. Они говорили друг с другом. Мужчина с дробовиком отстегнул с плеча рацию. Второй обернулся в коридор, посмотрел на Чарли и повернулся назад.

Он протянул руку Мейсону.

Мейсон встал. Второй коп подошел к Келли Уилсон.

Неожиданно девушка появилась в кадре: лицом вниз, на спине колено одного из копов. Ее протащили по полу, как мешок.

Сэм искала глазами орудие убийства. В руках у Келли нет, где-либо при ней тоже нет. На полу рядом — тоже.

Не было его и в руках копа, который держал ее коленом. Мейсон Гекльби стоял рядом с пустыми руками и говорил с тем копом, у которого был дробовик. От крови рукав его рубашки почернел. Он разговаривал с таким видом, будто обсуждал незабитый гол на футбольном матче.

Сэм осмотрела пол под их ногами. Ничего.

Никаких выломанных шкафчиков.

Ни один из копов не заткнул револьвер за пояс.

Никто из них не пнул его по полу.

Никто не протянул руку, чтобы спрятать его за потолочной панелью.

Сэм перевела внимание на Чарли. У нее в руках тоже ничего не было. Она все еще сидела, скрестив ноги на полу, все еще в ступоре. Она не смотрела на мужчин. Сэм заметила, что щека у нее измазана кровью. Видимо, она трогала лицо.

Нос у нее еще не сломан. Синяков вокруг глаз нет.

Чарли, похоже, не заметила группу копов, устремившуюся по коридору. Они держали оружие наготове. Расстегнутые бронежилеты шлепали по телу.

Монитор почернел.

Сэм смотрела на пустой экран еще несколько секунд, хотя смотреть было уже не на что.

Ленор тяжело вздохнула.

Сэм задала единственный важный вопрос:

— Что с Чарли такое?

Ленор поджала губы.

— Когда-то я знала про нее абсолютно все.

— А теперь?

— За последние несколько лет многое изменилось.

У Расти были инфаркты. Может быть, на Чарли так подействовала неожиданная перспектива смерти Расти? Это очень похоже на нее — прятать свой страх или искать саморазрушительные способы отвлечься. Например, переспать с Мейсоном Гекльби. Или отстраниться от Бена.

— Тебе надо поесть, — сказала Ленор. — Приготовлю тебе сэндвич.

— Спасибо, я не голодна, — ответила Сэм. — Мне надо где-то посидеть, сделать записи для папы.

— Посиди у него в кабинете. — Ленор достала из сумки ключ. Положила на стол и подвинула его к Сэм. — Я пока сделаю расшифровку видео, чтобы мы ничего не упустили. Также я хочу пересмотреть ту реконструкцию, которую показывали по телевизору. Не знаю, кто им сливает информацию по последовательности событий, особенно по выстрелам, но, судя по этому видео, они ошибаются.

— На суде Коин дал понять, что есть аудио, — заметила Сэм.

— Он не стал поправлять Лаймана, — уточнила Ленор. — Я думаю, был какой-то альтернативный источник. Школа с трудом платит по счетам за электричество. Этим камерам сто лет. Они бы не стали разоряться, чтобы оборудовать их функцией звукозаписи.

— Бесполезная затея, учитывая, сколько обычно в этом коридоре детей. Было бы нереально вычленить конкретный голос в этом гвалте. Может, чей-то мобильный телефон?

— Может быть. — Пожав плечами, Ленор повернулась к компьютеру. — Расти это выяснит.

Сэм посмотрела на ключ на столе Ленор. Меньше всего ей хотелось сидеть в кабинете у Расти. Расти захламлял все вокруг еще до того, как об этом стали делать телешоу. Она подумала, что в фермерском доме наверняка до сих пор стоят неоткрытыми коробки, принесенные Гаммой из секонд-хенда.

Гамма.

Чарли говорила, что на столе у Расти стоит фото Гаммы — то самое фото.

Сэм дошла до кабинета отца. Дверь открылась только наполовину, уперевшись в кучу хлама. Помещение было просторное, но из-за количества вещей казалось меньше. Коробки, бумаги и папки громоздились почти на всех поверхностях. Только узкая тропинка к столу указывала на то, что этим кабинетом вообще кто-то пользуется. От спертого воздуха Сэм закашлялась. Она потянулась включить свет, но передумала. Головная боль от того, что пришлось снимать очки в суде, только-только начала стихать.

Сэм оставила трость у двери. Аккуратно прошла к столу Расти, представив себе, что прогулка по закоулкам отцовского ума была бы столь же непростой. Совершенно непонятно, как он умудряется здесь работать. Она включила настольную лампу. Отдернула шторы, закрывающие грязное зарешеченное окно. Сэм предположила, что пустая поверхность со стопкой бланков для показаний служит ему письменным столом. Компьютера здесь не было. На современность указывали только радиочасы, которые Гамма подарила ему, когда Сэм была еще ребенком.

Стол был орехового дерева, с широкой столешницей, покрытой, как Сэм вспомнила, зеленой кожей. Возможно, она сохранилась в первозданном виде под кучами мусора. Она проверила устойчивость кресла Расти. Сиденье кренилось набок, повторяя излюбленную позу хозяина. Когда Сэм представляла отца сидящим в кресле, он всегда опирался на правый локоть, держа в пальцах сигарету.

Сэм опустилась в шаткое кресло. Регулятор высоты громко скрипнул, а ведь это так легко было устранить. Достаточно обычного спрея-смазки. Подлокотники можно закрепить, намазав на винты резьбовой фиксатор. Замена прокладок на колесиках решит проблему неустойчивости. Либо этот дурак может просто зайти в интернет и заказать на «Амазоне» новое кресло.

Сэм стала искать то самое фото Гаммы, отодвигая бумаги и стопки показаний. Ей хотелось скинуть все это барахло на пол, но она была уверена, что у Расти в этом безумии есть свой порядок. Не то чтобы Сэм когда-либо доводила свой стол до такого состояния, но она сама убила бы любого, кто посмел бы прикоснуться к ее вещам.

Сэм осмотрела завал на широкой тумбе: там нашлась пачка новых блокнотов с желтыми отрывными листами. Она вскрыла упаковку и достала один. Взяла свои записи из сумочки. Сменила очки. Написала сверху листа имя Келли Уилсон. Добавила дату. Сделала список пунктов, по которым Расти следует продолжить работу.

1. Тест на беременность.

2. Отцовство: Адам Хамфри? Фрэнк Александер?

3. Видео из больницы; камеры видеонаблюдения (аудио?).

4. Что Келли делала в средней школе? (случайный выбор жертв).

5. Список репетиторов / учителей / расписание уроков.

6. Юдифь Пинкман —?

Сэм остановилась на этом имени.

Когда она училась в средней школе, площадка перед приемной директора принадлежала кафедре английского языка. Юдифь Пинкман преподавала английский, что могло объяснить, почему она была там, когда началась стрельба.

Сэм вспомнила запись с камеры.

Миссис Пинкман появилась в коридоре после того, как Люси ранили в шею. Сэм подумала, что между тем, как девочка упала на спину, и тем, как Юдифь Пинкман оказалась в конце коридора, прошло меньше трех секунд.

Пять выстрелов. Один в стену. Три в Дугласа Пинкмана.

Один в Люси.

Если в револьвере было шесть патронов, почему Келли не выпустила последний в Юдифь Пинкман?

— Я думаю, она была беременна. — Чарли стояла в дверях с сэндвичем на тарелке в одной руке и бутылкой колы в другой.

Сэм перевернула свои записи. Постаралась ничем не выдать своей реакции на слова Чарли.

— Что?

— Тогда, в средней школе, когда ее поливали дерьмом. Я думаю, что Келли была беременна.

Сэм на секунду почувствовала облегчение, но тут же поняла, о чем говорит сестра.

— Почему ты так думаешь?

— Поняла из «Фейсбука». Я зафрендила одну девушку из ее школы.

— Чарли.

— У меня есть фейковый аккаунт. — Чарли поставила тарелку перед Сэм. — Эта девушка, Минди Зовада, — одна из тех сучек, что писали гадости в альбоме. Я ей немножко помогла: мол, я слышала, Келли в средней школе была шалавой. Через две секунды она уже сообщила мне, что Келли сделала аборт в тринадцать лет. Или, как Минди написала, «оборт».

Сэм подперла голову рукой. Эта информация представляет Келли Уилсон в новом свете. Если девушка прежде уже была беременна, то, конечно, сейчас она узнала все симптомы. Почему тогда она не сказала Сэм? Строит из себя дурочку, чтобы завоевать расположение? Можно ли ей вообще хоть в чем-то верить?

— Эй, — сказала Чарли. — Я рассказываю тебе страшную тайну Келли Уилсон, и все, чем ты можешь ответить, это пустой взгляд в никуда?

— Извини. — Сэм выпрямилась в кресле. — Ты смотрела видео?

Чарли не ответила, но оказалось, что она в курсе проблемы со звуком.

— Я сомневаюсь в гипотезе с мобильным телефоном. Запись, вероятно, сделана на какое-то другое устройство. Существуют инструкции на случай стрельбы в школе. Учителя тренируют порядок действий каждый год. Все должны были быть в своих классах за закрытыми дверями. Если кто-то звонил девять-один-один, разговор в коридоре не записался бы.

— Юдифь Пинкман действовала не по инструкции, — заметила Сэм. — Она выбежала в коридор после того, как ранили Люси. — Сэм перевернула блокнот и, держа его так, чтобы не видела Чарли, записала это наблюдение. — Она побежала не к своему мужу. Она побежала сразу к Люси.

— Было понятно, что он мертв. — Чарли показала на свою щеку. Выстрел почти полностью снес челюсть Дугласа Пинкмана. В его глазнице зияла дыра от пули.

— Ты считаешь, Коин соврал, заставив нас поверить, что у него есть аудиозапись, на которой Келли спрашивает про «малыша»? — спросила Сэм.

— Он врун, и я считаю, что вруны врут всегда. — Чарли, казалось, задумалась над этим. — Коину мог сказать об этом один из копов. Тот, что стоял рядом с Келли, когда она сказала то, что она сказала. На него это заметно подействовало. Он разозлился еще сильнее, а он уже был злой как черт.

Сэм закончила записывать.

— Получается логично.

— Что насчет орудия убийства? — спросила Чарли.

— А что насчет него?

Чарли прислонилась к какой-то куче мусора в форме кресла. Она дергала за ниточку на своих джинсах — за ту же самую, что сегодня утром.

Сэм откусила сэндвич. Посмотрела в грязное окно. Этот утомительный день тянется так долго, а солнце только начало садиться.

Сэм кивнула на колу.

— Можно мне немножко?

Чарли открутила крышку. Поставила бутылку на перевернутый блокнот Сэм.

— Ты будешь говорить папе про Гека и пистолет?

— А почему тебя это интересует?

Чарли полупожала плечами в своей манере.

— Что происходит у вас с Беном?

— Не установлено.

Сэм запила арахисовое масло хорошим глотком колы. Сейчас надо бы рассказать Чарли про Антона. Объяснить, что она знает, как устроен брак, понимает, как может копиться недовольство. Нужно сказать Чарли, что все это неважно. Что если любишь кого-то, надо приложить все усилия, чтобы сохранить ваши отношения, потому что человек, которого ты обожаешь больше всех на свете, может сегодня пожаловаться на больное горло, а завтра умереть.

Но вместо этого она сказала сестре:

— Ты должна наладить отношения с Беном.

— Интересно, как часто ты вообще открывала бы рот, если бы тебе пришлось исключить слова «ты должна» из своего лексикона.

Сэм слишком устала, чтобы участвовать в этом заведомо проигранном споре. Она откусила еще кусок сэндвича. Принялась медленно его пережевывать.

— Я искала фотографию Гаммы.

— Она у него в кабинете дома.

Тогда вопросов больше нет. В фермерский дом Сэм точно не поедет.

— Смотри, что тут есть. — Чарли тремя пальцами вытащила книгу в мягкой обложке из-под коробки с папками, не уронив ни одной бумажки, будто в «Дженге».

Протянула книжку Сэм.

Сэм вслух прочла название:

— «Прогнозирование погоды численными методами».

Книга была старинной, но хорошо сохранилась. Сэм пролистала страницы. Некоторые абзацы были обведены карандашом. Текст представлял собой то, что обещало название: инструкции по составлению прогноза погоды на основе особого алгоритма, учитывающего атмосферное давление, температуру и влажность.

— Чьи это расчеты?

— Мне было тринадцать, — сказала Чарли.

— Ты не была дурой. — Сэм исправила одно из уравнений. — По крайней мере, я тебя такой не считала.

— Это книжка Гаммы.

Сэм убрала ручку.

— Она заказала ее перед смертью. А доставили ее месяц спустя. За фермой есть старая метеовышка.

— Да что ты говоришь?

Сэм чуть не утонула в ручье под этой вышкой, потому что у нее не было сил поднять голову из воды.

— Ну, в общем, — продолжила Чарли, — мы с Расти собирались починить приборы на метеовышке, чтобы устроить Гамме сюрприз. Мы думали, что наблюдение за погодой ее порадует. В НАИОА это называется «ученые-любители». По всей стране их тысячи, но теперь отчеты отправляют компьютеры. Я думаю, эта книга — свидетельство того, что она была на шаг впереди нас. Как всегда.

Сэм просмотрела таблицы и мудреные алгоритмы.

— Ты знаешь, что это нереально с точки зрения физики? В атмосфере существует тонкий динамический баланс полей массы и движения.

— Да, Саманта, это все знают. — Чарли пояснила: — Мы делали вычисления вместе с папой. Каждое утро собирали данные с погодных датчиков, потом вставляли их в алгоритм и предсказывали погоду на следующий день. Вернее, пытались. Так мы чувствовали какую-то близость с ней.

— Ей бы это понравилось.

— Она бесилась бы, что я делаю ошибки в вычислениях.

Сэм пожала плечами, потому что так оно и было бы. Она медленно листала книгу, не обращая внимания на текст.

Она подумала о Чарли: как сестра была маленькой, как делала уроки за кухонным столом, склонив голову и высунув язык. Чарли всегда бормотала что-то, делая математику. Посвистывала, когда занималась чем-то творческим. Иногда пела вслух строчки из книг, но только если думала, что никто не слышит. Но Сэм часто слышала ее распевы низким «оперным» голосом через тонкую стенку, разделявшую их комнаты. «Достойна будь любви — придет любовь!»[17] или «Бог мне свидетель — я никогда больше не буду голодать!»[18]

Что случилось с той бормочущей, посвистывающей, поющей Чарли?

Смерть Гаммы и травма Сэм, конечно, немного приглушили эту веселость, но в их последнюю встречу в Нью-Йорке Сэм все еще видела в Чарли искры радости. Она шутила, поддразнивала Бена, бормотала, пела и сама наслаждалась тем шумом, который производила. Ее тогдашнее поведение Сэм могла бы сравнить с повадками Фоско, которого иногда можно было застать просто урчащим в свое удовольствие.

Так кто же эта глубоко несчастная женщина, в которую превратилась ее сестра?

Чарли опять ковыряла ниточку на штанах. Она шмыгнула носом. Потрогала его рукой.

— Черт. Опять кровь потекла. — Она продолжала шмыгать, но безуспешно. — У тебя есть салфетки?

Келли Уилсон опустошила запасы Сэм. Она оглядела кабинет Расти. Полезла в ящики стола.

Чарли опять шмыгнула.

— Да нет у папы салфеток.

Сэм нашла в нижнем ящике рулон туалетной бумаги. Она дала его Чарли со словами:

— Тебе надо разобраться со своим носом, пока не поздно. Ты разве не в больнице провела прошлую ночь?

Чарли промокнула кровь.

— И правда болит.